Дежавю (СИ)

15-18

Глава 15

К Оксане, мы с Тимом договорились ехать вместе. Если быть точной, на этом Тим сам настоял, ну а я, как хороший друг, не смогла отказать. Буду «группой поддержки», что поделать. За свою доброту, я сейчас и расплачивалась, стоя у зеркала в одном нижнем белье, и выслушивая в трубке проповеди от ждущего в такси Ершова. Ну не специально я, уснула в ароматной ванне!

Одновременно натягивая облегающее черное платье и пытаясь обуть туфли, я тоном нашкодившего котёнка отчитывалась Тиму:

«Да, уже у лифта»

«Конечно, уточнила. Он точно будет!»

«Всё, уже спускаюсь»

«Нет, не забыла, как можно забыть подарок?»

Точно, подарок! Как была, в одной туфле, я кинулась к шкафчику, в котором хранила все свои книжки-тетрадки. В качестве презента, я приготовила сертификат на фотосессию для двоих, у лучшего фотографа в городе. Коим, на удачу, являлся мой родной и горячо любимый дядя.

«Да. Форс-мажор случился»

«Ага, прямо в лифте. Жди»

Кинув прощальный взгляд в зеркало, оценила естественное очарование своего образа. Ещё бы! На косметику и укладку времени у меня не было. Так что, слегка вьющиеся от природы волосы и лёгкий румянец после хорошего сна, были единственным дополнением к моему наряду.

Пробежав на кухню, чмокнула в макушку маму, пообещала допоздна не задерживаться и скрылась за дверью квартиры.

– Ну, наконец-то! – поприветствовал меня, не отличающийся терпением Тим. – Я уже был на грани побега. Кстати, хорошо выглядишь! Недаром столько копошилась. – Кинув на меня оценивающий взгляд, решил добавить мой друг.

Хех, наивный! Копошилась я, как же…

– Ты тоже ничего.

Тим был одет в классические тёмные джинсы, и приталенную рубашку навыпуск, глубокого синего оттенка. Ему определённо шёл этот цвет. Нарочито небрежно уложенные волосы и сияющий взгляд нефритовых глаз удачно завершали его облик. Он напоминал наивного лисёнка. Милота, одним словом! Картину завершал лежащий рядом со мной, стильный бело-розовый букет из роз, пионов и анемонов. Я заулыбалась: «Эх, повезло тебе, Оксанка!».

– Поехали?– Таксист, престарелый обладатель пышных усов и пивного животика, обратился к севшему на переднее сидение Тиму. Парень лишь безнадёжно махнул рукой. Волнуется, родимый. Вот какой напряжённый весь, лоб покрыт испариной, лицо белое как первый снег. Словно не на тусу собрался, а в последний путь. Я, наклонившись, легонько сжала его плечо, в знак поддержки.

Заиграл задорный, зарубежный мотивчик, и мы тронулись с места. Как сказать тронулись… сорвались, в лучших традициях фильма «Форсаж». С оглушительным визгом покрышек и стрелкой спидометра, стремящейся к красной зоне. Сразу вспомнилась любимая дядина присказка: «Есть ли жизнь после смерти? Проедешь на такси – узнаешь!».

Водитель, посвистывая в такт музыке, пролетал на жёлтый цвет и лихо подрезал другие машины, под возмущенные гудки автомобилистов. Изредка, он с вызовом поглядывал на позеленевшую меня в зеркало заднего вида.

– Езжайте медленнее! – жалобно пропищала я, заботливо прижимая к груди Тимкин букет. Мой крик души потонул в отборном мате, которым мужчина щедро одарил обогнавшее нас спортивное авто. Меня даже слегка вжало в сидение.

– Я вот один теперь живу, – через некоторое время нарушил молчание этот самопровозглашённый Шумахер. – Жена ушла, сына похоронил недавно. – Он сделал паузу, и, вывернув руль вправо, съехал с главной дороги. – Жизнь не так прекрасна, как о ней поют.

Я посмотрела на друга. Тим отстраненно уставился в телефон. Ясно, опять с Оксанкой переписывается. Они договорились, что девушка лично выйдет нас встречать.

–Мне нечего терять – зачем-то решил добавить таксист.

Замечательно! Мне сейчас просто необходимо было это услышать... Благо эта дикая поездка кончилась. Машина резко затормозила у высоких, кованых ворот ярко освещённой дачи.

На дрожащих ногах я первой выбралась из железной коробки, чуть не ставшей нам могилой. Подбежала к встречающей нас имениннице и заключила её в медвежьи объятия. Я ещё никогда не была так счастлива видеть подругу! От Оксаны сладко пахло персиками. Да и сама девушка была в коротеньком персиковом платье. Слегка подкрученные светлые локоны, лёгкий макияж, на губах глянцевый блеск – аппетитный такой фрукт.

– Ты изменилась, детка, стала ещё красивее… – перед нашими обалдевшими взорами, откуда ни возьмись, нарисовался незнакомый мне молодой человек. В руке он небрежно держал одну-единственную розу на длинном, толстом стебле.

– Ты?!

Смирнова беспомощно ловила ртом воздух. Сразу вспомнился обитательница бабушкиного аквариума. Пучеглазая золотая рыбка, которой неугомонный Рыжик безуспешно пытался полакомиться.

– Я! – он смотрел на мою подругу так, будто она была его собственностью,– Малышка, так и будешь стоять или всё-таки обнимешь меня как следует?

Ого, сдается мне, это отнюдь не далёкий родственник, который явился засвидетельствовать своё почтение. Глазки вон как нагло по Оксанкиной стройной фигурке забегали. «Ау! Тим, ты, где там застрял? Тут твою девушку бессовестно совращают!».

– Марк, зачем ты сюда пришёл? – Пришла в себя именинница. В её голосе не было упрёка, одно лишь изумление. – Между нами уже давно всё кончено…

– Я бы, на твоем месте, не был бы в этом так уверен.

Каков нахал!

А нахал, между тем, продолжал неподвижно стоять, выпрямившись и широко расставив ноги. Пальцы левой руки заложены за прорезь кармана. Чуть насмешливый, оценивающий взгляд. Этакий образец мужской самоуверенности.

«Значит вот ты какой, Марк!». Я пригляделась внимательнее. Он был среднего роста, стройный и ухоженный. Каштановые волосы, вьющиеся от природы, непослушными прядями обрамляли смазливое лицо. Карие глаза смотрели сверху в низ, на губах играла ленивая улыбка.

– А я всё же уверена! – настаивала на своём именинница.

– Извините, девочки, задержался немного.

А вот и Тим подошёл, не прошло и часа. Ершов, послав мне извиняющуюся улыбку, уверенно подошёл к Оксане, и, ничуть не смущаясь нашего с Марком присутствия, приник к опешившей блондинке в первобытном, страстном поцелуе.

Вот бесстыдник! Бесспорно, в этом всём таксист виноват - Тим тоже не надеялся живым доехать. Иначе я не знала чем объяснить несвойственную парню прыть.

– Это что?! – Завопил Марк, его кроваво-красная роза красивой дугой полетела куда-то в сторону низких кустарников. – Детка, это что ещё за хмырь?!

«Хмырь», в лице моего ошалевшего друга, непонимающе вытаращился на озверевшего Марка.

– Милая, а это кто? – тихим голосом решил уточнить Тим.

– Конь в пальто, – почему-то тоже шёпотом пояснила Оксана.

Марк, чертыхнувшись, стал закатывать рукава. Он всем своим видом излучал угрозу и только землю ногою не рыл.

А тучи то, сгущаются.

– А ну-ка быстро отошла в сторону! – злобно прорычал этот ненормальный. – И потрудись объяснить, что это за тля рядом с тобой ошивается!

– Послушай, Марк, не валяй дурака! Какая муха тебя укусила вообще сюда припереться? – Похоже, Оксана начинала нервничать, а когда это происходило, поток её словесных оборотов было уже не остановить. – Вот же козёл! Что я вообще в тебе когда-то нашла?! Придурок малохольный!

– Мне кто-то объяснит, что тут вообще происходит?! – Не выдержал Тим, одной рукой отодвигая блондинку к себе за спину.

– Ты меня уже вымораживаешь, упырь! – сквозь зубы процедил шатен – Исчезни, с этой вертихвосткой я и сам разберусь.

И продолжил, обращаясь уже к Оксане.

– Что, курица блондинистая, недотрогу из себя корчила, а сама времени даром не теряла. Пока я разгребал доставленные тобой, между прочим, неудобства, к этому оленю в койку прыгнула?! Ну, ты и шалава, Смирнова!

Тим, недолго думая, (а скорее совсем не думая) схватил охамевшего Марка за грудки и, одним мощным ударом кулака в челюсть, отправил того в заслуженный нокаут. Оксана не сдержавшись, прыснула со смеху, до того нелепо растянулся прямо в луже, её франтоватый экс-бойфренд. Поделом ему!

– Когда в следующий раз надумаешь оскорбить МОЮ девушку, не забудь застраховать свой тощий зад.

Немного пафосно, но сойдёт. У Тима был чертовски сложный день.

– Улёт…

Мы все разом обернулись к воротам. Говоривший, довольно приятный блондин крепкого телосложения, испытующе смотрел на побледневшего Тима.

– Вот мы и встретились, «бегущий человек»…

– П-привет. – Ершов разом где-то растерял свою браваду и смотрел на собеседника, как кролик на удава. Оксана, быстро сориентировавшись, кинулась брату на шею, не забыв при этом состроить исполненную горечью мордашку.

– Венечка, этот психованный налетел на меня! – громко всхлипнула. – Ужасно, это было ужасно!

– Вениамин. – Боксёр протянул Тиму свою огромную ладонь.

– Тим. Тимофей – представился мой друг.

Парни обменялись коротким рукопожатием. Я с облегчением выдохнула, Ершов, сам того не подозревая, сегодня заслужил если не симпатию, то уж точно уважение старшего Смирного.

– Я так понимаю это и есть парень твоей сестры?

Оказывается, всё это время у ворот стоял, никем не замеченным, ещё один свидетель Тимкиного триумфа. Мускулистый, смуглый брюнет с открытой широкой улыбкой и милой ямочкой на подбородке. Ему не возможно было не улыбнуться в ответ. Я так и стояла, не сводя с незнакомца восхищенных глаз. Ну как, при его громадном накачанном теле, можно так по-детски трогательно улыбаться?

– Он самый.

Мне показалось, или в голосе Вени проскользнули нотки гордости?

– А это Влад, – продолжил Веня знакомить нас – мой самый лучший друг!

Владислав значит, красивое имя, под стать хозяину. С Оксаной Влад, само собой, уже был знаком, поэтому, пожав руку Тиму, он устремил выжидающий взгляд на мою скромную персону.

– Настя. – Я протянула руку, но брюнет не стал её пожимать, он взял мои пальцы, слегка склонился и почтительно коснулся их губами.

– Анастасия, – он будто пробовал моё имя на вкус, – приятно познакомиться. – Опять эта тёплая искренняя улыбка. Настолько открытого, располагающего к себе человека я встречаю впервые. Обычно при знакомстве всегда присутствует неловкость, а с ним такое чувство, как если бы это был родной брат.

С земли послышался глухой стон. Это начал подавать признаки жизни Марк.

– Очухался, кобель? – мстительно прошипела Оксана и пнула лежащего обидчика. – Чтоб больше не попадался мне на глаза!

Схватив под одну руку своего защитника, а под вторую меня, девушка с гордо поднятой головой направилась к дому. За нами, о чём-то вполголоса переговариваясь, неспешно следовали Веня с Владом. Это я ещё только у ворот, а уровень впечатлений уже прилично зашкаливает. В моей тихой и размеренной жизни, такой дозы адреналина на год вперед хватит! М-да, бодренькое начало вечеринки, надо сказать.

Дом внутри оказался просторным и светлым. В основном помещении, которое выполняло функции кухни, столовой и гостиной, отсутствовали перегородки, создавая внушительную общую площадь. Удобные диваны с ярко-оранжевой обивкой были сдвинуты вдоль стен, дабы освободить место для танцев. К слову о танцах, наш класс, в полном своём составе, уже вовсю зажигал под оглушительные зарубежные ритмы. Оксана умудрилась, всего лишь за месяц с лишним, органично вписаться в этот разношёрстный коллектив. Поэтому присутствующие чувствовали себя вполне раскованно, а уж после этой вечеринки, Смирнова точно станет «своей в доску».

– Я уже подумал ты не придёшь.

Громов. Как можно было забыть, что он тоже тут будет. Я, обернувшись, с удовольствием отметила небольшой синяк на нижней челюсти. Подумал он. Думать надо было, когда с палатки меня спящую волок, экстремал чокнутый! Вслух же я этого говорить не стала, ни к чему драконить его лишний раз.

– Разочарован?

– Скорее очарован.

Опять этот его взгляд, непродолжительный, но проницательный и дерзкий. Ему порой даже делать ничего не приходится, для того, чтобы вывести меня из себя. Между тем, Рома, то ли нарочно, то ли его случайно кто-то в танцевальном угаре толкнул, оказался в непосредственной близости от меня. Чуть склонившись, этот псих, уткнулся носом мне в волосы.

–Ты так здорово пахнешь… – мечтательно протянул он. – Малиной…

Я закатила глаза. Опять он за своё.

–Так купи себе и нюхай.

Но это же Рома! Он продолжил, будто и не услышал моего дружеского совета.

– Слышал, малина считается олицетворением доброго сердца, способного дарить тепло и любовь людям. Открой секрет, что с тобой не так, а, Настенька?

– Ключевое слово людям, Громов. – Ну, всё, он достал! Это со мной что-то не так? – А ты меня нереально бесишь! Ты – не человек, а исчадье ада!

– Ты прекрасна, когда злишься – с каким-то садистским удовольствием рассмеялся Рома.

Ему бы голову проверить, мало ли, может это лечится…

Я направилась на поиски Оксаны, подарок то, в свете последних происшествий, я так и не вручила. Небольшая карточка с красным бантиком до сих пор лежала у меня в руке.

Раскрасневшаяся именинница обнаружилась у барной стойки, расположенной на границе кухонной и гостиной зоны. Она кокетливо устроилась у Тима на коленях и потягивала освежающий мохито.

–Тим настолько впечатлил твоего брата, что уже может позволить себе такие вольности? – не смогла не поинтересоваться я.

–Тсс, он не узнает, – беспечно усмехнулась Оксана – он во дворе, шашлыки жарит.

Я от души поздравила девушку, и, даже не стушевавшись под ревнивым Тимкиным взглядом, поцеловала её в щёчку.

Заиграл красивый и нежный трек: «Demons» Brian McFadden-а. Тим, не мешкая, увёл сияющую Оксанку к танцующим парам.

Грусть когтистой рукой сжала моё одинокое сердце. Весь мой скудный опыт медленных танцев сводился к двум приглашениям от Кирилла, на школьной дискотеке в четырнадцать лет. Мы неуклюже топтались на месте, и смущенно краснели. Сейчас я бы многое отдала, лишь бы повторить их…

Из мечты меня выдернули два прозвучавших одновременно голоса:

– Анастасия, позволишь тебя пригласить?

–Потанцуй со мной, принцесса.

Я округлила глаза. Напротив меня возвышались два таких не похожих брюнета, Влад и Рома. На мгновение парни скрестились взглядами, могу поклясться – я ощутила, как посыпались искры.

– Эй, с ней я буду танцевать! – Рома был слегка «навеселе», что вкупе с его нравом – особо гремучая смесь.

– Может, позволишь девушке решать? – По обыкновению спокойным тоном предложил Влад.

Рома перевёл взгляд на меня. У меня мороз по коже прошёл. Его расширившиеся зрачки сливались с тёмной радужкой, создавая эффект бездонной бездны. Ещё, чего доброго, как в «Звонке», девица из этих чёрных колодцев полезет. Я, не раздумывая, приняла руку Влада.

– Ненавижу малину! – злобно донеслось нам вслед.

Влад оказался прекрасным партнером, он вёл уверенно и легко. Удивительно как уютно я себя чувствовала в объятьях едва знакомого человека.

– Он тебя пугает? – внезапно спросил парень.

– Что? Откуда ты знаешь? – потом стало как-то неудобно за свой лепет – Нет. Давай не будем об этом.

Если дело касалось Ромы, мои мысли превращались в подобие каши. Этот изверг порождал во мне столько разных и неоднозначных чувств, что становилось тошно. Он принёс в мою жизнь боль и беспомощность, я не забыла случай в раздевалке. Были и другие, но тот - самый ужасный Ромкин поступок, он стоил мне встречи с Кириллом! И всё же, у меня не получалось по настоящему его возненавидеть. Да, не могла простить за причинённое чувство тоски и одиночества, в то же время мы оба им болели, и это нас сближало. Моё к Громову отношение – беспросветный мрак. Мне не хотелось вываливать эти помои на открытого и добродушного Влада. А посему, я просто позволила себе расслабиться и насладиться громкой музыкой.

Остальные гости уже давно отбросили в сторону ложную скромность и, во всю, выражали свой восторг дружным смехом и радостными выкриками. Кульминацией вечера (как я тогда ошибочно посчитала) стал огромный торт. Настоящий шедевр кондитерского искусства, украшенный сочными ягодами и вполне съедобными цветами. Вынесли его, предварительно выключив всё освещение. Оксанка, пытавшаяся задуть пламя от девятнадцати свечей, (у нас принято зажигать на одну свечу больше, чем исполняется лет) выглядела как сказочная принцесса. О чём Тим не преминул восторженно всем заявить. Соколики же, почитав, что просто так уплетать торт безумно скучно, устроили целый конкурс по поеданию десерта без рук. Идею единогласно поддержали, и гостиная огласилась новыми взрывами хохота.

Затем продолжились танцы. Как-то незаметно, Влад стал моим кавалером на этот вечер, галантным и остроумным. В свои 22 года, парень зарабатывал себе на жизнь, работая консультантом в автомобильном салоне, и заочно обучался на факультете маркетинга и логистики. Влад обо всём рассказывал с изрядной долей юмора и самоиронии. Благодаря чему, танцуя очередной медленный танец, я чуть ли не плакала со смеху, слушая его воспоминания о школьной жизни.

– Ты можешь хоть о чём-то серьёзно говорить? – Широко улыбаясь, полюбопытствовала я.

Влад изящным движением развернул меня спиной к себе и, придерживая за талию, придвинулся ещё ближе. Я кожей почувствовала тепло его дыхания, когда он прошептал мне на ушко:

– Извини, Насть, но ты так мило и искренне радуешься, что я просто не могу остановиться.

Кончики моих губ, дрогнув, сами собой поползли вверх – простые слова, а так тепло сразу на душе. Польщённая, я вскинула взгляд. Зря я это сделала. Прямо напротив, непринужденно откинувшись на спинку дивана, нас прожигал немигающими глазами Рома. Не прерывая наш зрительный контакт, он одним большим глотком опустошил свой стакан, наполненный явно не колой. Рядом, соблазнительно закинув ногу на ногу, недовольно скривилась Ритка.

– Громов, ты достал! Хорош уже, таращишься на эту выдру! Как щенок побитый…

Это она про меня сейчас? Влад уже успел развернуть меня лицом, и мне не было видно эту парочку, но слышимость оставалась хорошей.

– Не знала бы я тебя так хорошо, подумала бы, что всё это ваше пари – лишь предлог!

– Заткнись…

Ромин голос. Его обманчивая мягкость может кого-то и может ввести в заблуждения, но я точно знаю – Ритке лучше делать ноги. Рита была другого мнения, так как продолжила в том же духе.

– А то что?! Подарки отберешь? – насмешливый хохот – Сам же на коленках приползёшь, прощения просить.

– И тогда ты от меня отстанешь?

–Да чтоб тебя бомжи отваляли! – пауза, затем девушка сменила гнев на милость – Ромочка, милый, ну хватит дуться, посмотри на меня.

– Отвали, дура…

– Ну ты и козёл! – отчётливый звук пощёчины – Дура значит?! Вчера под утро ты так не считал!

На звуки намечающейся разборки начали сходиться любопытные. Влад положил мне руки на плечи.

– Они всегда так?

– Нет, но и Рому пьяным я впервые вижу, – пришлось мне признать.

– Почему ты всегда выбираешь её?! – ещё громче заорала Рита. – Ей же плевать! Плевать, слышишь?!

– Да потому что ты, подстилка, меня достала! Гулящая и меркантильная – едва слышно прорычал Рома.

А в Ритку словно бес вселился. Она вскочила, чуть не потеряв равновесие, разъяренно скинула с ноги туфлю, затем подумав, следом отправила вторую.

– Мразь, видеть тебя не могу! – девушка залепила ему ещё одну пощёчину – Убирайся!

– Не ты меня приглашала, а значит не тебе меня выгонять! – Прошипел взбешенный Громов, вставая на ноги. Схватил, ругающуюся от души и со вкусом, Риту под локоть и хорошенько встряхнул, для убедительности.

Но не тут-то было, брюнетка не унималась. Одной рукой она вцепилась в воротник Роминой светло-серой рубашки, а вторую, вооруженную острыми коготками, нацелила ему в лицо. Послышался треск отрываемых пуговиц. Пару штук со стуком упали на пол и покатились нам под ноги. Рома нецензурно выругался.

– Уймись, не порть всем вечер, – обратился Влад к Роме, оттаскивая при этом сквернословящую Ритку. – Свои проблемы решайте наедине.

– У меня только одна проблема, и это – ты! – рявкнул парень.

– Это почему ещё? – удивился Влад.

– А какого чёрта ты весь вечер ошиваешься рядом с ней?! – Рома пьяно кивнул в мою сторону. – Ещё танцульки эти ваши… – он грязно ругнулся, – Она моя, запомни!

– А Настя в курсе этого? – иронично вскинул бровь Влад.

– Не твоего ума дело! – взбешенный не на шутку Громов, угрожающе двинулся по направлению к Владу.

Быстро оценив ситуацию, Влад отшвырнул Риту в сторону, где та благополучно приземлилась в объятия Витька. И вовремя, ибо разборки перешли на новый уровень. Рома, высоко подняв согнутую в колене ногу, сделал разворот и, разогнув её быстрым движением, нанёс сильный удар в голову противника. Влад отлетел к стене. Пронзительный вскрик сорвался с моих губ, Соколики синхронно выругались, ещё пару человек тихонько ахнув, прижимали руки к губам. Да что говорить, все были в шоке. Благо Влад быстро очухался и кинулся на слетевшего с катушек обидчика. За что и поплатился, получив ребром ступни в бок.

Дальнейшие их действия производились с такой скоростью, что было сложно уследить, когда именно кто кому врезал. Не стану лукавить, зрелище было захватывающим. Я ведь раньше никогда Рому в бою не видела, а свои занятия каратэ он посещал прилежно. Да и на соревнования какие-то вечно мотался. Влад тоже не был слабаком, он, как и Веня, увлекался боксом и неплохо уворачивался, (благо Ромка был не совсем трезв), даже ударил пару раз. Не знаю, чем бы в итоге всё закончилось, но тут в дом ворвался приведённый Оксанкой, Веня. Он то и привёл Громова в чувство. Эффектным таким ударом в челюсть.

Я кинулась к Владу. Ему, если и было больно, то он старался не подавать виду. У парня была рассечена бровь, и он начал заметно прихрамывать.

– Успокоился? – сурово тряхнул затихшего Рому Оксанкин брат.

– Ага…

– А теперь вали из моего дома, чтоб духу твоего тут больше не было!

– Не переживай, не будет, – Ромка нервным движением стряхнул тяжелую руку со своего плеча – счастливо оставаться!

Криво улыбаясь разбитыми губами, Громов отвесил нам шуточный поклон и, пошатываясь, покинул дом.

– Стой, придурок! – спохватилась Рита. – Ты мне так и не ответил…

Что он там ей не ответил, осталось загадкой, так как Рита, схватив в руки свои туфли на высоченной тонкой шпильке, как была босиком, умчалась догонять свою жертву.

Спустя ещё минут сорок, разгорячённая коктейлями и хорошей дракой, молодёжь плавно переместилась во двор. Ребята устроили хоровод вокруг мангала, и нестройным хором подпевали стереосистеме.

На улице стемнело, да и усталость давала о себе знать. Я решила вызвать себе такси. Попрощавшись с Оксанкой и остальными, принялась доставать свой телефон из клатча.

– Домой собралась? – Влад держал в руках чашку ароматного кофе.

– Да, поздно уже. Уроки в понедельник никто не отменял.

– Мне тоже пора. Позволишь подвезти тебя? – он сделал небольшой глоток и улыбнулся – Обещаю вести себя прилично.

Трудно было представить Влада ведущим себя иначе. Поэтому на его предложение я ответила согласием, и мы вместе покинули это безумное местечко.

Когда я удобно устроилась на переднем сидении его серебристого мерседеса, Влад включил музыку и помог мне пристегнуться. Дорога прошла в приятном молчании. Оно было просто бальзамом на душу, после столь пресыщенного событиями вечера. Аккуратно припарковав машину, Влад первым нарушил молчание.

– Насть, можно задать личный вопрос?

– Задавай – не задумываясь, ответила я. Парковка и двор находились под круглосуточным видеонаблюдением и охраной. А значит опасаться мне уж точно нечего. Да и друзья были в курсе, с кем именно я уехала. Боже, о чём я думаю?! Человек просто хочет что-то спросить…

– У тебя с этим парнем, Ромой, всё серьёзно?

– В смысле? – совсем не поняла я ход его мыслей.

– Ладно, спрошу прямо, – Влад повернулся ко мне – ты его любишь?

– С какого перепугу?! – вот это поворот!

–Ну-у… – брюнет заулыбался – мало ли, может его поведение продиктовано…

– Его поведение продиктовано отсутствием мозгов, – устало перебила его я.

– Настя, – Влад наклонился близко-близко и заправил мне волосы за ухо – я правильно тебя понял, твоё сердце сейчас свободно?

– Нет, у меня уже долгое время есть любимый человек, – я повернула голову к окну и уставилась на детскую площадку, там кто-то сидел на качелях. Мы с Кириллом тоже любили просто посидеть на качелях. Как же давно это было.

– Почему же он тебя не сопровождал сегодня? – Влад принял прежнее положение, но мягкая улыбка так и не сошла с его лица.

– Он просто очень далеко, – а про себя добавила: «расстоянием в целых два года назад», – я вернусь, и всё будет как прежде.

– Ты замечательная девушка, Настя, – Влад бережно, большим пальцем, смахнул со щеки мою предательскую слезу. – У вас всё будет хорошо. Просто верь.

– Спасибо за прекрасный вечер, Влад. Мне пора,– стало неудобно за свою слабохарактерность, надо бежать пока не разревелась прямо перед ним.

– Удачи тебе, Настенька.

Я понуро поплелась к дому, сопровождаемая лишь стуком своих каблуков.

– Попрощалась?

На качели сидел Рома. Окровавленный и безучастный. Трезвеет здесь паразит, чтоб дома не влетело. Отец ему голову свернёт, если увидит в таком состоянии. Хоть Ромка уже не маленький мальчик, которого можно было хорошенько избить ремнём, оставляя полосы и шрамы от железной пряжки, сдачи отцу он и сейчас не стал бы давать. Я почему-то в этом уверена.

– Шилова! – он смотрел на меня таким болезненно-тоскливым взглядом, что хотелось плюнуть на всё и усесться горевать с ним рядом.

– Что? – даже ход замедлять не стала, наглый и буйный Громов меня однозначно пугал.

– Я тебя люблю! – он прокричал так, будто эти слова были для него наказанием.

Замерла на секунду, и снова зашагала. Я не знаю, что ему сказать, мне бы со своей любовью разобраться…

– Шилова! Ослик конопатый, вот ты кто! – зло крикнул он мне вслед. Запомнил, гад.

***

Этой ночью мне приснился Кирилл. В последнее время, сны с его участием становились невиданной роскошью. Не то чтобы я о нём больше не вспоминала. Нет. Я всё ещё явственно помню, как он, когда нервничал, непроизвольно теребил края одежды, или каким низким и бархатным голосом, говорил о чём-то действительно важном, его манеру наклонять голову на правый бок, когда ему было интересно. Его образ, до мельчайших подробностей, запечатлелся в моем сердце. Просто появилось чувство иллюзорности самого человека. Как красивая выдумка, мысли о которой вызывают знакомое томление в груди, вплоть до мурашек по коже, но она от этого не становится реальней.

«Моё сердце всегда будет рядом», эти пять заветных слов из прошлого, прозвучали в точности как я их и запомнила. И Кирилл выглядел точно таким же. А ведь он наверняка подрос, возмужал, может даже изменился. Я тоже повзрослела. И только лишь парню из моих грёз всегда 15 лет…

Глава 16

Спать больше не хотелось. На часах 6:00, время утренней пробежки. Я оделась и привычным маршрутом, наматывала круги по сонному двору. Свежий утренний воздух и шелест опавших листьев под ногами должны били привнести порядок в мои чувства. Всегда так было. Но мои желания упрямо путались и ускользали, оставляя мне беспомощную растерянность. В боковом кармане завибрировал телефон, возвестив о входящем сообщении. Кому это не спится такую рань? Не прерывая бега, бросила беглый взгляд на голубоватый экран.

«Я вот подумал, а если я свалюсь бездыханным, ты сделаешь мне искусственное дыхание?».

Свалилась как раз таки я. Неуклюже размахивая руками, в коротком полёте навстречу тротуарной плитке. Неподалёку, толи сочувственно, толи издевательски завыла собака.

– Чёртов неизвестный номер, гори в аду! – приговаривала я, подползая к отскочившему в траву телефону.

Чеширский кот на моей заставке, осуждающе взирал с покрытого мелкой паутинкой трещинок дисплея.

– Да чтоб тебя боднул единорожек! – мой отчаянный крик души распугал всё вороньё в округе.

– Наркоманы несчастные! – возмутился старческий голос из соседней многоэтажки.

– Весь город изгадили, ироды! Чтоб вам пусто было! – ворчливо вторил ему второй.

Всё же, моя «минута славы» вызвала овации этим утром. А я наивно думала, что являюсь единственной тут ранней пташкой. И тут неудача.

Источая волны негатива, я угрюмо прохромала мимо изумленного отца в ванную комнату. До начала уроков оставалось полчаса.

Когда моя крайне смущённая персона всё же показалось в кабинете литературы, урок близился к концу. Тут же раздались ехидные смешки и шёпот. Надо же, столько внимания за сегодня! Как бы звездную болезнь не подхватить…

Извинившись за опоздание, я осторожно присела на своё место. Лицо горело маковым цветом.

– Кто-то у нас вчера знатно прокатился на машинке, да, Шилова? – нахально подмигнула мне Светка, и, развернувшись к Рите, начала с упоением выкладывать подробности моего отъезда.

– А хромаешь отчего? – не остался в стороне Витя. – Хотя молчи, даже не хочу знать… – ему в голову глухо «прилетело» бутылкой минералки, от страдающего похмельем Громова.

Весь класс разразился дружным смехом. Вот почему я не вызвала такси? Никогда ни с кем особо не общалась, а тут уехала с Владом у всех на виду. Это после семи медленных танцев и «рыцарского турнира» в мою честь. Я досадливо вздохнула. Тим подозрительно на меня косился, что тоже не прибавляло комфорта. Лежащий на парте телефон снова завибрировал:

«Не обращай внимания на дураков».

«Хотя смущение тебе к лицу» – пришло вслед, с того же неизвестного номера.

С середины крайнего от двери ряда, Рома смотрел на меня своим самым невинным взглядом. Он незаметно помахал мне одними пальцами и отвернулся. Я потерла ноющую коленку, (всё-таки ушиблась я знатно) и принялась мысленно применять на парне все известные мне орудия пыток.

– Насть, вернись к нам, смертным, – Тим легонько меня встряхнул, вернув в объятый непонятным волнением класс – знаешь ли, твоя блаженная улыбка настораживает!

– Перемена уже началась? – принялась я озираться на снующих повсюду ребят.

– Мать, ты, как с луны свалилась! – Оксана отбивала нетерпеливый такт по поверхности моей парты. – Так что, ты с нами?

– Да. Наверное… – никак не могла я поймать нить разговора.– А куда?

– Туда, где спят хоть иногда! – подруга с досадой уставилась на меня – ты вообще слушать собираешься?!

– Конечно, мы куда-то там идём – пробормотала я, пряча пухлый учебник в рюкзак.

– Не куда-то там, а активно участвовать в организации осеннего бала, – мягко поправил меня Тим – с тебя красочный плакат!

– Всего то? Стоило столько шума поднимать! – всё не могла я взять в толк, с чего весь сыр-бор.

– Нет, ты не понимаешь, – кипятилась Оксана, – наша с Тимом пара должна победить! Я, наконец, получу эту чёртову корону мисс осени!

–Ты и так королева! – решила я обезоружить девушку – Тим подтвердит.

Тим часто закивал и приобнял её за талию.

– По случаю хорошей погоды, предлагаю продолжить наш разговор на улице! – Ершов, не мешкая, направился к двери.

– Идите, я догоню! – молния небольшого кармашка, куда я складывала ручки, никак не хотела застёгиваться. После нескольких безуспешных попыток, мною было принято решение плюнуть на эту неблагодарную затею, и пойти как есть. Авось не растеряю своё добро по школьным коридорам. У парадной двери, путь мне преградил неугомонный Рома.

– Приятно видеть, как ты торопишься ко мне навстречу, – не переставая криво ухмыляться, он взял меня под локоть и увёл в полутёмный угол холла, где гордо висела доска почёта. – У меня тут идейка возникла…

Пока мы шли, Рома заприметил оттопыренный карман моего рюкзака, из которого бодро выглядывал угольный карандаш. Остановившись, парень начал со знанием дела, проводить над ним одному ему понятные манипуляции. Поддавшись умелым действиям Громова, бегунок с характерным звуком застегнул молнию.

– Супер! Спасибо! Громов, а причём тут я? Твои, безусловно, гениальные идеи, логичней будет выложить тому же Вите.

Моё простодушное предложение вызвало в Роме приступ неудержимого смеха

– Видишь ли, Витя мне тут не помощник, – отсмеявшись, наконец, пояснил парень. Он засмотрелся на мою фотографию, висевшую среди прочих лиц отличников.

– Ладно, выкладывай, – мне вдруг стало любопытно, для каких таких целей я понадобилась этому крайне непредсказуемому типу. Но Громов не спешил с ответом. Он задумчиво провёл указательным пальцем по моим распущенным волосам на фотокарточке.

– Гордость нашей школы…

М-да, судя по подозрительно отрешённому тону, Рому охватила ностальгия по старым временам. Когда, для его статуса крутого парня, ещё было не зазорно пририсовать мне пятачок и ослиные уши. Сколько горьких слёз я тогда пролила из-за этого вандала!

А Громов, между тем, повернулся ко мне и молчал. Сейчас он выглядел запутавшимся и ранимым. Мы безмолвно стояли, застыв друг напротив друга. Мысли сковало от бесконечно сильного противоречия, где-то в самом центре моего существа. Рома протянул руку к моему лицу. Его красивые, длинные пальцы замерли в паре сантиметров от кожи. Сердце бешено заколотилось у самого горла. Медленно, мучительно медленно, он сокращал это расстояние. Наконец, почти невесомым прикосновением он провёл по моей щеке. По телу пробежала горячая волна предвкушения. Перед глазами в лёгкой улыбке растянулись его разбитые губы.

– Нравлюсь? – глуховатый, с хрипотцой голос словно дразнил. В животе робко расправили крылья пресловутые бабочки. Мысли путались, я даже не могла найти в себе сил, чтобы внятно ответить. – Будь моей парой на осеннем балу… – как ни в чём не бывало, продолжил он.

Внутри будто всё перевернулось. Куда подевалось моё врождённое благоразумие? Как я могу, стоять посреди школы, готовая растаять от одного прикосновения этого, пусть и очень красивого, но эгоистичного парня?! Мне ведь доподлинно известно – если Громов чего-то хочет, то он этого добивается. Любой ценой. Вынуждает всеми правдами и неправдами пока не получит желаемого. А сейчас он ясно дал понять, что хочет добиться моих, якобы ответных чувств. Глупо было бы довериться его словам. Ему нужен трофей. И чем больше я сопротивляюсь, тем больше Рома жаждет заполучить меня. Потешить свое больное самолюбие, а затем просто втоптать в грязь. Его потребительское отношение к Рите, яркий тому пример. (Хотя они, конечно, друг друга стоят). Пусть не могу усмирить его напористого желания подчинить меня себе, но уж со своими желаниями я как-нибудь справлюсь.

– Нет, Рома, я не буду твоей парой, – я уверенно встретила его изумлённый взгляд. Парень, похоже, не привык к отказам – не хочу!

Я направилась к входным дверям. Решительно вздёрнув подбородок, я оставила Громова позади, твёрдо наступив на горло своей зарождающейся к нему симпатии. Осталось только понять, почему на душе так паршиво?

Открыв двери, я зажмурилась от яркого, просто ослепительного солнечного света. Тим правду говорил, погода замечательная! Листва переливалась всеми оттенками золотого, да и сама напоминала рассыпанные горсти золота, в которых, радостно повизгивая, копошатся младшеклассники.

– Где ты пропадаешь? Пошли, сейчас начнется! – ликующая Оксана, чуть ли не за шиворот утащила меня к большой компании, устроившейся под деревом.

При ближайшем рассмотрении, помимо моего класса, там обнаружились ещё и ученики 11Б класса. Удивительный феномен, учитывая извечную нашу вражду и конкуренцию. Как-то раз, классе в третьем, перед самым началом новогоднего утренника, Ритка очень обиделась на Мартышку (так мы любовно величали Олесю Мартышкину). У девочки были густые светло-серебристые волосы. Понятное дело, на общих утренниках, Олеся всегда была снегурочкой, Василисой, золушкой и даже Бритни Спирс до кучи. Этот факт за два года изрядно поднадоел своенравной и мстительной Ритке, которая, завидев Мартышку с шикарной косой из под расшитого жемчужинами кокошника попросту обезумела от зависти. Не теряя времени даром, Ритка, заманила доверчивую снегурочку в каморку для декораций, позади кулис. А там уже, нагло зажав перепуганную девчонку в углу, попросту искромсала острыми ножницами ненавистную косу соперницы. Каким образом тогда удалось замять этот скандал, история умалчивает. Но Ритка и Олеся остались непримиримыми врагами в стадии холодной войны.

Сегодняшние совместные посиделки не стали исключением. К тому моменту, когда мы с Оксанкой подошли, всё внимание присутствующих было приковано к этой «сладкой» парочке. Они окружили девушек живым кольцом и довольно посмеиваясь, ловили каждое их слово.

– Ритуль, бедняжка моя, – участливым таким голоском сокрушалась Мартышка, – перестань уже изнурять себя клизмами, и диетами – как бы, грешным делом, блеять как коза не начала…

– Говорить с тобой на одном языке? Окстись, дурочка.

– Ритуль, я ж по доброте душевной советую. Смирись, – Олеся картинно вздохнула – Тебе до моих пропорций не дотянуться, сколько капусту не жуй. – Мартышка, победоносно улыбаясь, выпятила свою грудь третьего размера. Наверняка, самую ненавидимую Риткой свою часть. (После волос, конечно, которые на данный момент блестящим каскадом опускались до самых Олесиных ягодиц).

Если быть искренней, обе девушки были знатными красавицами, рядом с ними, у любой появятся комплексы. Стильные, стройные, длинноногие – они будто сошли с обложек журналов. Неудивительно, что их борьба за количество поклонников и звание самой лучшей, не знала ни сна, ни передышки. Два предыдущих осенних бала, корона мисс осени уходила к мартышке, поэтому сейчас, это была их личная, маленькая битва. Ситуация будет накаляться с каждым днём, и обязательно выльется в нечто грандиозное (например мордобой). А что? Риткины методы мне уже знакомы. Как показывает практика предыдущих лет, сейчас мы наблюдаем лёгкую разминку. Пока я размышляла над сложившейся ситуацией, Олеся продолжала «работать на публику».

– Ритуль, зацени, кстати, мою новую курточку. Сестра из Франции привезла. Все говорят – я в ней как куколка! – Мартышка самодовольно покрутилась. Брендовая приталенная курточка, слишком облегала выдающийся бюст, от чего казалось, что ткань попросту лопнет.

– Все говорят! – издевательски передразнил девушку, невесть когда появившийся Громов. – А до одной тебя так и не дошло, что куколка – это гусеница в коконе. Знаешь, как выглядит гусеница?

Если бы взгляд мог убивать, парень уже лежал бы мёртвым, но живой и здоровый Рома подошёл к Рите.

– Ты ведь не откажешься быть моей спутницей на осеннем балу? – Громов демонстративно поцеловал её пальцы, успев одарить меня свои фирменным, надменным взглядом, в котором даже почудился неприкрытый вызов. Женская половина нашего общества в умилении ахнула. Даже с разбитыми губами и гематомой от удара на скуле, Рома излучал одному ему присущий магнетизм. Дефекты на лице отнюдь его не портили, а только придавали лишний шарм. И он это прекрасно понимал.

– Быстро же ты меняешь своё мнение… – растерянно пробормотала Рита, но упираться не стала. Обида – обидой, но наличие в паре Ромы значительно увеличивало шансы на победу. – Конечно, не откажусь, милый! – поспешила добавить брюнетка, пока кавалер не передумал. «Милый» же, властно притянув к себе девицу, широким шагом направился в здание.

Когда наша шумная толпа запрудила кабинет информатики, урок уже минут пять, как начался. Пётр Дмитриевич (именуемый в нашем простонародье Пиксель), даже не обратил внимания на всеобщее опоздание. Он настолько погрузился в происходящее за монитором, что, казалось, ничего вокруг не видит и не слышит.

– Как бы Пикселя туда не затянуло, – решил поделиться опасениями Тим.

– Ершов, раздай, пожалуйста, листы с заданиями. Сегодня пишем контрольную работу, –Звучно пробасил учитель. Не слышит он, как же! По классу прошёлся недовольный ропот, вот его то, наш мудрый Пиксель сделал вид, что не слышит.

«Программе описан одномерный целочисленный массив с индексами от 0 до 10. Ниже представлен записанный на разных языках программирования фрагмент…», начала я читать первое задание. Никак не удавалось сосредоточиться, смысл слов упорно ускользал от меня. Причину я осознала, поймав свой блуждающий по Роме взгляд. Пальцы непроизвольно потянулись к участку на скуле, до которого он всего полчаса назад дотрагивался. Я тут же отдёрнула руку и заметила внимательно наблюдающую за мной Ритку. Она с торжественностью, достойной выступления перед гражданами в новогоднюю ночь, показала мне средний палец. Я безуспешно постаралась придать лицу равнодушный вид. Пришлось признаться самой себе – новое, жутко неприятное чувство, ржавым жалом впилось в сердце. Что это? Разочарование? Ревность? Что?!

Задания, я с горем пополам решила, однако не стану ручаться за их правильность. Погода, подобно моему настроению безвозвратно испортилась. Когда я вышла из школьного здания, ненастье развернулось во всю, проливаясь холодными потоками дождя на редких прохожих. До дома идти минут 15, при наличии зонта, я бы с большим удовольствием прогулялась. Дождь всегда меня восхищал. Он пьянил запахом прибитой пыли и набухшей от влаги коры.

– Поехали домой, – Рома не спрашивая, забрал у меня рюкзак и за руку потянул к чёрному как смола спортивному мотоциклу.

Я не сопротивлялась, хотя, спокойно могла доехать на такси или позвонить папе. Но в тот момент единственным желанием была близость Громова. Абсурд какой-то! Кому и что я этим хотела доказать? Ему? Рите? Себе?

Рома протянул мне блестящий, шлем. Его движения были чёткими и собранными, это придало мне немного уверенности. Перекинув ногу через мотоцикл, кивнул на место позади себя.

– Только держись крепче, я не укушу. Пока что…

Отступать было поздно, поэтому я обвила руками его твердое, сильное тело, и прижалась как можно ближе, отчего Рома заметно напрягся. Было в этой близости что-то слишком интимное. Зря я всё-таки поддалась своему сиюминутному порыву. Процедив сквозь зубы что-то неразборчивое, парень выжал сцепление, двигатель с агрессивным ревом завёлся. Я зажмурилась и вцепилась в него ещё крепче.

Было страшно, ведь скорость не моя стихия, одновременно было и безумно волнительно, от близости этого загадочного, несомненно, адского создания. Я всю нашу недолгую дорогу, глубоко вдыхала его мятно–вишнёвый запах, сгорая от стыда за свою слабость.

Когда мы доехали, Рома помог мне снять защитный шлем. Мы стояли под усилившимся дождём, мокрые до нитки, абсолютно не обращая ни на что внимания. Была лишь порочная глубина его чёрных глаз и осторожные прикосновения его пальцев. Сам Громов, стоя под ливнем, перебирает мои волосы! Мир определённо катится в бездну…

Краем глаза я заметила отъезжающее такси. Обычная машина с шашечками, почему-то врезалась в память. Чему удивляться – с самого утра голова со мной не очень дружит. Не говоря ни слова, я грубо оттолкнула Рому и опрометью бросилась к дому. Ехать в одном с ним в одном лифте было бы выше моих сил.

Уже ночью, лёжа в своей уютной постели, я всё не могла перестать думать о природе своих к Громову чувств. Нет. Это точно не любовь. Любовь горит спокойным, ярким пламенем. Она заставляет замирать сердце от нежности и счастья. Требует присутствия любимого человека каждую прожитую секунду. Это, то, что я чувствую к Кириллу.

А Рома…

С Ромой, мои чувства полыхают, обжигая обидами и болью от ревности. Его близость – как прыжок в пропасть, эмоции зашкаливают на грани первобытного ужаса и опадают диким восторгом. Это не любовь, это точно не может быть ею…

Глава 18

Кирилл

Этот сырой октябрьский день я запомнил на всю жизнь…

Я стоял под дождём, запрокинув голову, и смеялся диким, полубезумным смехом. Сегодня непогода стала моим союзником. Ледяные, хлёсткие капли скрыли ото всех мои слёзы. Мужчины ведь не плачут!

Жаль никаким ливням не смыть с моей памяти этот образ. Чёрт! Я бы душу дьяволу продал, только бы оказаться на его месте! Только бы дотронуться ещё раз до её волос! Мои кулаки сжимались в бессильной ярости. Этот высокомерный кретин, с хищными повадками, и моя нежная, ранимая Настенька! Как же хотелось наброситься и, вместе с кожей, содрать с лица этого парня его идиотскую улыбку! Она – моя! Моя, слышишь?!

Но я не сдвинулся с места. Довольно с меня миражей. Я никогда не смогу к ней прикоснуться. Я – её ошибка. И чем раньше она меня забудет – тем лучше. Хватит…

Душа, бродячим псом, скулила и рвалась к ней. Плевать. Годами, грудную клетку просто раздирало изнутри от тоски по ней. По её звонкому смеху, который мне никогда не забыть. Переживу и это. Лишь бы найти в себе силы отпустить…

Я направился к детской площадке, которую заприметил во дворе этой элитной семиэтажки. Встал под небольшой деревянный навес над песочницей, и бросил ещё один хмурый взгляд на Настиного спутника. Она уже успела уйти, это и к лучшему, трудно сдерживаться, когда она так близко. А вот парень, по-моему, в бешенстве. Он с силой пнул свой мотоцикл. Чёртов психопат! Хотя, против воли, пришлось признать, что он отлично вписывается в этот ухоженный идеальный мирок, в котором выросла моя девочка. Мир, который я вряд ли когда-нибудь смогу ей обеспечить.

Всю свою сознательную жизнь, я боролся. Сперва с болью от осознания, что родители больше никогда не прижмут к своей груди, не назовут ласково Кирюша, не похвалят и даже не накажут. Я не плакал на их похоронах, ведь это не могло быть правдой, чтоб мама с папой просто взяли и исчезли из моей жизни. Любой дурной сон, рано или поздно заканчивается. Мой сон закончился, когда на утреннике в честь восьмого марта, дети дарили матерям самодельные открытки, а те, смахивая слёзы радости, целовали пухлые щёчки своих чад. Я тоже приготовил открытку, нарисовал тюльпаны. Они получались корявыми, художник с меня всегда был никудышный. Я раз за разом сминал неудавшийся рисунок и начинал заново, пока цветы не получились аккуратными. Какое же счастье было смотреть на них! Сжимая в руках эту открытку, на которой красным фломастером было написано «Маме», я понял – пробуждения не будет. Я навсегда застрял в этом кошмаре. Тогда, смириться с этим мне помогла бабушка, она научила меня делать бумажные кораблики. Мы сложили мою открытку и пустили в далёкое плаванье, туда, где она непременно найдёт адресата. Когда становилось совсем невмоготу, я прибегал к реке и отправлял свои кораблики. Они уносили вдаль слезы одиночества, обиду от жестоких насмешек, а порой и боль от побоев. Ведь я всегда должен улыбаться. У бабушки больное сердце, ей нельзя волноваться.

Потом я боролся за свою мечту – стать врачом. Я быстро понял, что обучаться на платном,, парню вроде меня не светит. И я учился на отлично. Зубрил, тогда, когда мои одноклассники играли в футбол, катались на санках, ходили в кино. Для них я был «убогий ботан», в не модной, застиранной одежде, у которого дома даже компьютера нет.

Так было до тех пор, пока на берегу Днестра я не повстречал Настю. Думал ли я об опасности, когда заступился за неё, а не побежал звать на помощь? Нет. Единственной мыслью было защитить эту девочку. Не знаю, почему это было так важно, но лёжа головой на её коленях, я улыбался. В тот момент я понял, эта девчонка с милыми веснушками, очень важна для меня. Она стала мне убежищем от моей тоски и безысходности. Тихой гаванью, где тебе всегда рады, где не важно, как ты одет и какой у тебя телефон, где всегда поймут. Нельзя за доброту платить своими невзгодами. Поэтому с Настей я тоже всегда улыбался, что бы ни скрывалось за моей улыбкой.

Время шло, мой маленький ангел с веснушками на худеньком личике, стал превращаться в очень красивую девушку. Тогда началась моя война с самим собой. Я понимал, что хоть она и отрицала важность материальных ценностей, она никогда, по настоящему, не была знакома с нуждой. Насте со мной пришлось бы несладко. Но стоило мне её увидеть, и все доводы разума рассыпались как по щелчку. Быть просто другом, стало недостаточно, хотелось, чтобы она принадлежала мне одному. Эгоистично, я понимал, зато без фальши. Тогда я и принял решение признаться во всём своей девочке, вручить ей свое будущее. Любое её решение было бы безропотно принято. В день, когда я увидел Настю сидящей за столом своей убогой кухни, паника накрыла меня с головой. Думаю мне удалось не выдать кипевших во мне страстей, но именно после того дня я начал курить. Страх от мысли, что её спугнёт моя несостоятельность, узлом скрутил все мои внутренности. Я преодолел и это. Набравшись храбрости, я предложил Насте стать моей невестой. «Я буду с тобой! Всегда…» думаю именно в тот момент, когда она с сияющими глазами произнесла эту клятву, у меня окончательно сорвало крышу. Для того, чтобы поверить в свои возможности, хватило её согласия. Я дал себе клятву, что расшибусь в лепёшку, но сделаю всё, чтобы быть с ней, чтобы быть достойным её.

Тогда я не учёл одного, отношения к себе её семьи. Каждый раз, когда я встречал Настину мать, здоровался с ней, я чувствовал себя клопом под микроскопом. Она улыбалась и отвечала: «Здравствуй», но в глазах, при этом читалось такое напряжение, что казалось, задымиться кожа на её ухоженном лице. Они увезли от меня Настю, я видел как они отъезжают. Бежал следом, даже когда их внедорожник скрылся из виду, бежал пока не свалился без сил у обочины. Но я был слишком далеко, Настя меня так и не заметила.

Смерть бабушки окончательно добила. Меня хотели забрать в детдом, повезло соседка, женщина с добрым сердцем оформила попечительство, и я смог остаться жить дома. Я получал пособие, и особо ни в чём не нуждался, но, после уроков, подрабатывал везде, где это было возможно, чтобы начать копить на новую жизнь, с Настей. Раз в неделю, я писал любимой письма. Каждую неделю, уже более двух лет. И ни одной весточки в ответ...

Мне, наконец, восемнадцать. Скоро я поеду, как и мечтал, учиться в медицинский университет. Неизвестность окончательно меня доконала, поэтому я решился приехать в этот город, и постучать в дверь Настиной квартиры. Елена Александровна была одна дома, она даже разрешила мне пройти. Роскошь их жилища неподъемным грузом легла мне на плечи. Ещё никогда мне не приходилось так остро чувствовать свою никчёмность.

Женщина, с удивительным спокойствием, внимательно выслушала мою историю, мои планы на будущее. Затем, таким же безмятежным тоном, начала свою речь.

– Кирилл, мне, конечно, импонирует твоя целеустремленность. Ты, хороший парень, но речь идёт о моей единственной дочери, пойми. Что ты можешь ей предложить на данный момент, кроме, несомненно, смазливого личика? Настя молода, она должна веселиться, ходить в кино и рестораны, наслаждаться каждой секундой своей молодости. Тебя же, до того как сам встанешь на ноги, и, возможно, станешь нормально зарабатывать, ждут шесть лет обучения, затем аспирантура. Что её ждёт рядом с тобой, все эти годы? Вечера у телевизора под дешёвую пиццу? Ты парень гордый, жить за её счет не станешь, а сам достойно обеспечить не сможешь. Ответь сначала себе, такой жизни ты ей желаешь? Если любишь – перестань ей писать. Приходи когда встанешь на ноги, раз суждено быть вместе – вам ничто не помешает!

– Я вас понял, – это единственное, что я смог из себя выдавить. Слова Елены Александровны, будто ледяной водой окатили мой пыл, – мне уже пора, всего хорошего.

–Кирилл, погоди – у самой двери женщина пристально заглянула мне в глаза, затем скрылась в соседней комнате, через минуту она протянула мне стопку писем, – не заставляй её больше страдать, отпусти…

Дождь лил как из ведра. Я бережно спрятал стопку своих Насте писем за пазухой. Стоило догадаться, что почтальон, за отдельную плату, будет приносить такого рода почту лично в руки хозяйке квартиры и Настя их никогда не увидит. Попало ли хоть одно из них к ней? Дождавшись своего такси, я пулей заскочил в машину, и апатично прикрыл глаза. В момент, когда машина тронулась, я заметил Настю. В объятьях какого-то мажористого парня. В жар бросило так, будто меня горячей смолой облили. Смутно помню, как потребовал остановить машину, как бежал обратно, но ОНА уже ушла. Брюнет, больше похожий на озлобленного волчонка, лишь скользнул по мне безразличным взглядом, будто я пустое место. Она моя, чёрт возьми! Как же хочется завыть. Но я, молча, направился к детской площадке. Что дальше? Дальше просто жить, и пусть всё хоть к чёрту катится! Достал из заднего кармана тоненький блокнот и ручку и начал писать. Это моё прощальное письмо, той, что подарила мне крылья…