Дежавю (СИ)

19-24

Глава 19

Настя

Противный дождь, продолжил барабанить в окна даже утром. Мне он хоть и по душе, но всё хорошо в меру. Желания поддаваться осенней хандре не было абсолютно никакого. А посему, вместо того, чтоб бездумно нежиться в кровати, я с наслаждением врубила музыку погромче и насладилась горячим душем. Среди кучи ярких баночек с духами, выбрала те, что с сочным, едва уловимым ароматом малины. Они в последнее время мои самые любимые. Я неизвестно чему улыбнулась, пока, кружась и пританцовывая, двигалась к входным дверям.

– Держи, дождь на улице, – мама с улыбкой протягивала зонт, купленный буквально на прошлой неделе. Он как нельзя лучше подходил к моему приподнятому настроению. Однотонный с внешней стороны, под куполом он распускался огромным, нежным цветком.

– Спасибо, – я чмокнула мать в щёчку, – передай папе, я в машине подожду!

– Насть, ты выглядишь счастливой, – она смотрела на меня с улыбкой, но отчего-то в глубине глаз мне почудилась тревога, – Удачного дня!

Послав маме ответную улыбку, я выскользнула за дверь. Напевая, привычным делом проверила почтовый ящик. Там лежал лишь вырванный из блокнота лист, сложенный пополам. Записка? Интересно…

«Той, что подарила мне крылья», гласила подпись. Сердце, сделав сальто, отбойным молотком застучало где-то у самого горла. Открылись двери вызванного лифта, куда я шагнула, даже не глядя. Под тихий, механический звук его спуска, мои глаза жадно вчитывались в написанные знакомым почерком слова:

«Я сегодня приду в твои сны,

Встреть меня без тоски и без грусти.

Давай вместе сожжем все мосты,

В небо прошлое дымом отпустим.

Ты мне крылья отдала свои,

Ну а я – не рождён для полётов,

Я их вырвал нещадно, прости,

Их храни для другого кого-то.

Ты напрасно, родная, не рви

Нашим прошлым несчастное сердце,

Пламя пусть пожирает мечты –

Их теплом нам уже не согреться…»

Даже не стала открывать зонт, чтобы добежать до машины. Меня охватил полнейший ступор, кожа покрылась мелкими мурашками, даже дышать, не то, что мыслить, удавалось с трудом. Словно в тумане устроилась на заднем сидении и поддерживала лёгкий, непринуждённый разговор с отцом, помахала ему рукой, уже выходя у ворот школы. Неспешно добралась до кабинета информатики, села на своё место, у самого края длинной парты и уставилась в окно. Во дворе, будто кто-то, большой губкой, впитал все краски, оставив лишь серость и уныние.

–Тоска смертная, – проследив за моим взглядом, прокомментировал Тим, – у тебя волосы мокрые, под дождь, что ли попала?

Я не ответила, не хотелось ни кого видеть, и, тем более, ни с кем говорить. Пока Тим продолжал свои расспросы, я, отвернувшись от него, безучастно уставилась в свой блокнот. Щемящая пустота тисками сдавила грудь. Вот значит, каков удел моей мечты. Просто сгореть. Разве это так просто, сжечь и развеять по ветру два года мучительного ожидания встречи? Кирилл, которого я помню, никогда не написал бы этих слов. Мог ли он так сильно измениться? В голове не укладывается. Но факт остаётся фактом, вчера, когда я вернулась, этого прощального письма ещё не было. Получается, он не захотел, напоследок, посмотреть мне в глаза. Просто подбросил лист и ушёл, даже не позвонив в мою дверь. А что бы я ему сказала? К чему слова, когда человек уже всё для себя решил…

Я смотрела на один из своих рисунков. Тот, что сделала у Кирилла дома. Его взгляд из-под растрёпанных, длинных волос, казалось, проникал в самую душу. Захотелось взять ластик и стереть эти глаза. Такие необыкновенно серые. Такие до одури родные. Уже занесённая рука предательски дрогнула, я не могу уничтожить память о нём, частичку своей первой любви. В тот день, после его признания, я дорисовала ему два белых крыла за плечами. Какая ирония.

Абсолютно игнорируя монотонный голос учителя, да и вообще всё происходящее вокруг, я принялась с остервенением стирать эти ненавистные крылья. Плотные штрихи, сделанные мягким 8В карандашом, размазались и никак не хотели исчезать. Тогда я перекрыла их, превратив в жуткий костяной каркас, с которого облетали редкие, невесомые перья. Мои резкие движения, и лихорадочный взгляд снова привлекли навязчивое внимание Тима. Но я лишь отмахнулась, не дав ему увидеть, над чем я так яростно орудую. Это касается только меня и Кирилла. А он летать оказывается, не рожден. С ресниц сорвалась непрошенная слеза, следом ещё и ещё…

– Настя! Посмотри на меня! – Тим принялся отчаянно трясти меня за плечи – Настя, что случилось?

– Всё нормально, – вот ведь, не отстанет же, – уже нормально.

– Поделись, легче станет, – встревоженные зелёные глаза смотрели с таким участием, что мне стало стыдно за свой срыв.

– Уже не важно, Тим. Я в порядке. Не будем об этом, прошу.

Он с силой сжал моё плечо. Этот жест поддержки становится у нас традицией. Главное, он помог взять себя в руки и запереть рвущуюся наружу боль. Тим и Оксана весь день были рядом, ничего не говорили и ни о чём не спрашивали, всё же, мне очень повезло с друзьями. Пару раз подходил Рома, но разворачивался, так ничего и не сказав, за что я была ему очень благодарна. Как только завершился последний на сегодня урок, я буквально выскочила из класса. Скорее бы спрятаться в четырёх стенах, где ничто не помешает мне дать волю бушующим внутри эмоциям!

– Куда собралась? – подхватила меня под руку Оксана, – сегодня ты наша пленница.

– А это никак нельзя перенести на другой день? – с надеждой в голосе спросила я. – У меня дела.

– Знаем мы твои дела! – Тим подхватил вторую мою руку, – даже не надейся сбежать от нас.

– И куда же вы меня ведёте? – без особого интереса уточнила я.

– Это сюрприз! – друзья хитро переглянулись и, треща без остановки, повели меня к смутно знакомой машине серебристого цвета. Рядом с ней, скрестив на груди руки, стоял Влад. Он встретил нас широкой улыбкой. Я и забыла, как мило он улыбается. Действительно сюрприз!

– Привет, Настенька, – Влад, как и в прошлый раз, поцеловал мне руку, но прежде чем отпустить её, легонько сжал, – а я уже и не надеялся тебя, когда либо, увидеть. Но тут одна прелестная, белокурая птичка, – парень покосился на Оксанку, – начирикала мне, что вам не помешает весёлая компания. Я просто не смог отвергнуть столь заманчивое предложение!

– Привет! – лицо само по себе расплылось в улыбке. – Рада тебя видеть. Правда.

–Тогда, по местам! Развлечения нас заждались! – Влад открыл мне переднюю дверцу. Наша влюблённая парочка уже успела устроиться на заднем сидении.

– Куда мы едем? – я рассматривала покоящийся на коленях рюкзак, чтоб не было видно моих припухших от слёз глаз.

– А у тебя есть конкретные пожелания?

– Нет, – отрицательно замотала головой. Не стану же я домой проситься, люди внимание выделили, некрасиво получится.

– Хорошо, тогда скажи, где ты ещё ни разу не бывала?

– Лучше спроси, где она вообще кроме школы бывает, – усмехнулся развалившийся на заднем сидении Тим, – нельзя так Насть! – Это он добавил уже серьёзным тоном.

– Меня всё устраивает, – смутившись, пролепетала я.

Повисла неловкая тишина. Влад поставил «Реквием по мечте», Моцарта. Как символично, усмехнулась я, и тут же поймала его внимательный взгляд. Покраснев, стала ногтём указательного пальца выводить абстрактные фигуры на обложке своего блокнота. Сегодня он в рюкзак не поместился, пришлось нести в руках.

– Я знаю, куда мы поедем! – Влад накрыл мою руку своей большой и тёплой ладонью. – Ты воду любишь?

– Люблю – перед глазами сразу возник любимый Днестр.

– А на лодке плавала?

– Нет.

– Хочешь составить мне компанию? – он хитро подмигнул – мне одному будет скучно, а к той парочке, – выразительный взгляд на Тима и Оксану, – меня не пустят.

– Можно. Было бы то, что надо, – я всё же опасалась, как бы мы не поехали гулять по любимым Смирновой клубам.

– Тогда курс на Долину Мельниц! – Влад весело сверкнул глазами – сто лет там не был!

Долина Мельниц – название парка, расположенного вокруг большого пруда, на берегу которого был оборудован песчаный пляж, спортивные площадки и собственно сама лодочная станция. В детстве я часто бывала там с родителями. Каким мне тогда огромным казалось это озеро! Мы ели сладкую вату, катались на всякого рода аттракционах и просто гуляли. Было весело. Может развеяться и не такая плохая затея.

Спустя полчаса, мы с Владом остались наедине во взятой напрокат лодке. Она мерно покачивалась на воде, на самой середине водоёма. Дождь на нашу удачу давно прекратился, и теперь можно было насладиться необыкновенной свежестью воздуха. Недалеко от станции виднелась парашютная вышка.

– Хочешь прыгнуть? – Влад, очевидно, перехватил брошенный мною взгляд.

– Нет- нет! Это не моё.

– А что тогда твоё, Насть? Поделись.

– Я рисую. Почти всё свободное время. Воссоздаю на бумаге всё, что радует глаз, всё что люблю и от чего бегу тоже… – мне вспомнился сегодняшний «шедевр».

– Расскажи мне об этом, – спокойный голос Влада гипнотизировал. Я не могла найти в себе силы, чтобы озвучить то, что со мною происходит. Порою сложно обличить в слова свою боль. Поколебавшись немного, всё же достала из кармана своей косухи найденное утром письмо и протянула его своему собеседнику.

– Жёстко – Влад поджал губы, о чём-то задумавшись, – я не стану тебя утешать, ты сама должна переболеть этим. Но запомни одно, не замыкайся, как ты это сейчас пытаешься делать, так будет только больнее. Время, безусловно, лучшее лекарство, но общение – хорошее обезболивающее. Уж поверь мне.

Некоторое время мы провели в задумчивом безмолвии. Влад, отрывистыми, короткими движениями грёб вёслами, в бесцельном блуждании по озеру. Я же, опустив в воду правую руку, любовалась причудливой игрой солнечных бликов на камне кольца, что подарил мне Кирилл в знак своей любви. «Знаю, что буду продолжать сгорать каждое мгновение, в котором нет тебя», отголоски этих слов никак не хотели отпустить мою истерзанную душу. В конечном счёте, сгорела как раз таки я. Точнее та наивная девочка с веснушками, которая жила во мне. Плавным движением, стянула с пальца серебряное кольцо и до боли сжала его в кулаке. Как бы я не пыталась отсрочить этот момент, но от неизбежности не скрыться. Настала пора повзрослеть. Опустив руку обратно в воду, медленно разжала пальцы. Дымчатый камушек, слабо сверкнув, скрылся в зеленоватых глубинах озера. Ну, вот и всё…

– Влад, а знаешь,– я суетливо поддалась к парню и сжала его запястье, – я сделаю это! Я прыгну.

– Я буду рядом, – он, перестав грести, одобрительно кивнул головой, – ты правильно поступаешь. Всё получится, главное не бойся. Только прыгать будешь не здесь, я знаю более подходящее место.

По прошествии часа, мы стояли на аэродроме в Вадул-луй-Водэ, где нам разъяснили, что прыгнуть можно только по выходным дням, при наличии хорошей погоды. Каждый желающий приобщиться к полёту, должен был сначала пройти инструктаж, который начинался в 8 утра и длился 6 часов, после чего, сразу же, можно было приступать непосредственно к прыжкам.

– Ещё целых три дня ожидания! – возмущалась я, по пути домой, – за это время я и передумать могу.

– Не передумаешь, – рассмеялся Влад, – бездействие никак не панацея в твоём случае. Как говаривал Макиавелли – лучше сожалеть о том, что сделал, чем о том, чего сделать не успел.

– А ты умеешь поддержать боевой настрой, – хмыкнула я.

Так как Оксана с Тимом распрощались с нами ещё до поездки на аэродром, под предлогом запланированного похода в кино, никто не отвлекал меня от бездумного созерцания мелькающих за окном зданий и жевания подкинутых добрым Тимкой ирисок. Влад, с присущей ему аккуратностью вырулил с проезжей части во двор моей семиэтажки. Обойдя машину, открыл мне дверцу.

– Как и обещал, доставил со всеми почестями, – парень протянул мне руку.

– А были и другие варианты?

– Ага, – Влад таинственно улыбнулся, – я бы с удовольствием продолжил наш экскурс по неизвестным тебе местам родного города. Но сейчас это будет лишним. Тебе необходимо уединение, чтоб разобраться в себе.

– Спасибо тебе, мой чуткий друг, – я вышла из авто и, сжимая в объятиях свой переполненный рюкзак, благодарно улыбнулась.

–Увидимся в субботу, Насть!

– Я не струшу! Обещаю.

– Насть, – Влад окликнул меня, когда я уже шагала к дому, – иногда невозможность получить то, чего хочешь – трагедия только на первый взгляд!

Может быть он и прав, только сейчас мне так не кажется. Понятия не имею, как всё сложится в будущем, но сегодня, после нескольких часов проведённых за учебниками, меня ждёт долгая ночь, полная слёз и одиночества.

Глава 20

Хорошенько выплакаться было не таким уж и плохим решением, думала я, записывая домашнее задание по химии. К моему облегчению, день прошёл спокойно, мне удалось сконцентрироваться и полностью вникнуть в ход уроков. Даже мрачные взгляды Громова не нарушили моей невозмутимости.

Рома всё же не был привычен к долгому бездействию. Это я поняла, когда заметила его статную фигуру, идущую за мной следом из школьного двора. Спасение явилось нежданно-негаданно, в лице сияющего белозубой улыбкой Влада.

– А я тебя ждал, – парень забрал у меня рюкзак, – прогуляемся до твоего дома? Погода сегодня замечательная.

– Ну, давай, – слегка опешила я от неожиданности, – а твоя машина? – махнула рукой в сторону припаркованного неподалёку авто.

– Потом заберу, – беззаботно пожал плечами Влад – Идём?

Я кивнула, а он, весьма довольный, зашагал рядом, с моим рюкзаком в руках. Мельком заметила Рому, он так и остался стоять на месте, но его дикая, невменяемая улыбка не предвещала ничего хорошего. Даже озноб по коже прошёл.

–Ты замёрзла? – Влад как всегда всё подмечал. – Если хочешь, можем доехать на машине.

– Нет, всё в порядке! – поспешно отказалась я, там всё ещё стоял Громов и один Господь знает, во что это может вылиться.

– Совсем вылетело из головы! – молодой человек достал из-под полы своей куртки мой блокнот, – ты в машине вчера забыла. Я собственно потому и заехал, чтоб вернуть его хозяйке.

– А я и не хватилась его. Спасибо! Только не стоило тратить на это своё время, в субботу бы вернул.

– Да брось ты, я решил совместить приятное с полезным. И тебя увидеть, и прогуляться. У меня осталось всего пару дней отпуска, а возможность сполна насладиться осенними улочками, мне так и не представилась.

– Тогда тебе повезло, я обычно домой возвращаюсь через парк. Так немного дольше, зато расслабляет.

После дождя, всё вокруг сияло первозданной чистотой и мы, неспешно ступая по устланным листвой дорожкам, любовались сочными красками. Точнее говоря, природой любовалась я, встречные девушки любовались моим атлетически сложенным спутником, а самого парня, как оказалось, занимали более прозаические думы.

– Насть, а не побаловать ли нам себя сладеньким? – Выдал Влад, плотоядно поглядывая на киоск с мороженным.

– Почему бы и нет? – не стала я лишать своего спутника такого невинного удовольствия. Молодой человек, чуть ли не бегом, направился к ярко-жёлтому киоску. Прямо как антилопа на водопой, подумала я, очень накачанная антилопа.

Ассортимент этого ледяного лакомства был воистину впечатляющим. После долгих метаний, я решила не изменять своим предпочтениям и выбрала шоколадное, а Владу приглянулось ванильное. Мороженное оказалось невероятно вкусным, я даже прикрыла глаза от удовольствия.

– А ты в курсе, что выбор мороженного может рассказать о некоторых чертах характера человека? – усмехнулся Влад, откусывая очередной ванильный кусочек.

– Всё ты знаешь, – засмеялась я – и какие же выводы были сделаны исходя из моего выбора?

– Ты очень чувствительная, – Влад на миг замялся, но продолжил, – и страстная. Любовь для тебя ассоциируется с накалом страстей и бурей чувств.

– Ого! Даже не знаю, что ответить, – чуть не поперхнулась я от его умозаключений, – а твой выбор, что говорит?

– Ничего нового! – задорно рассмеялся брюнет. – Позволь мне оставить в себе хоть немного загадочности.

Весь оставшийся отрезок пути мы продолжали непринуждённо болтать, и к моменту, когда Влад проводил меня до самой двери, я поняла, что общение действительно успокаивает. Мы на прощание обнялись, как старые добрые друзья.

***

Следующим днём, сидя за своей белой партой, я обратила внимание, что место Громова пустует. Это показалось странным, ведь Рома очень редко прогуливал, да и то по уважительным причинам. На второй перемене, парень всё же явился. Ещё влажные после душа волосы растрепались, куртка была небрежно накинута поверх мятой футболки хенли, он прерывисто дышал, видимо очень торопился.

– Гром, кто эта горячая штучка, что так тебя задержала? – решил подколоть его довольный жизнью Витя, который сидел прямо на парте и пил кофе из бумажного стаканчика.

– Подушка! – Рома, похоже, опять был не в духе, ибо поравнявшись с другом, отобрал у него стаканчик и сжал в кулаке, пролив остатки горячего напитка Вите на ногу. – Будешь доставать, - этот псих кивком указал на дымящуюся штанину, – кофе станет единственной горячей штучкой, которая тебе светит на ближайшие несколько дней.

Витя, как-то даже не сразу придя в себя, колоритно выругался и выбежал из кабинета. Рома с вызовом оглядел класс. Когда стало понятно, что желающих высказаться, больше нет, он направился в мою сторону. К моему облегчению, услышав трель звонка, Громов вернулся за свою парту.

Подсевшая ко мне поболтать, Оксанка нахмурилась.

– Насть, ты вчера Влада не встречала?

–Встречала, он заезжал, чтобы вернуть мне блокнот.

– И сразу уехал? – подозрительно покосилась на меня подруга.

– Нет, он домой меня вызвался проводить, – я никак не могла взять в толк к чему клонит Оксанка, – мы в парке ещё немного погуляли. А что?

– Влад вчера к Венечке заходил, злой как чёрт. Бесился, что какой-то ушлёпок ему все четыре колеса прорезал ножом, – подруга прищурилась, – машина Влада у школы оставалась, когда он ушёл с тобой?

– Вот гад! – вместо ответа возмутилась я, неприятная догадка неожиданно кольнула мозг,– А я всё гадала… Вот козёл!

– Шилова, держи себя в руках! – гневно сверкнул на меня глазами входящий в кабинет Орлов.

Ой, кажется, последние слова я сказала слишком громко. Дабы не нарваться на неприятности, Оксанка живо освободила недоумевающему Тиму его законное место и вернулась за свою парту.

К окончанию урока, я впала в глубокие размышления о мерзкой природе парнокопытных. За чем меня и застал, ухмыляющийся, как ни в чём не бывало, Громов.

– Значит, считаешь, я похож на козла? – он облокотился на мою парту. Несколько верхних пуговиц его футболки были расстёгнуты, открывая крепкую красивую шею, меня её вид почему-то смутил.

– Если только на безбородого – покраснев, растерялась я.

– Пойдём в коридор, заодно обсудим это, – парень удовлетворённо улыбался, рассматривая моё пунцовое лицо. Как же он порою бесит! Не дожидаясь согласия, Рома взял меня за руку и вывел из кабинета. Мы поднялись на четвертый этаж, где, по авторитетному мнению Его величества, нам никто не должен был помешать.

– Давай встретимся сегодня после уроков – неожиданно предложил Рома.

– Для чего? – я ведь ожидала, что он мне за козла выскажет, поэтому от такого поворота событий немного опешила.

– А для чего люди вместе проводят время? – он остановился и положил руку мне на плечо, – Чтобы отдохнуть, а заодно и поближе узнать друг друга.

– После того, что ты сделал с машиной Влада, я не особо горю желанием узнать, на что ещё ты способен.

– А до того, горела? – он встал передо мной. Уже обе его руки спокойно покоились на моих плечах, но, как и в прошлый раз, его присутствие мне не было противным. – Я в этом сомневаюсь. Так что, насчёт встречи?

– Сегодня я собиралась закончить плакат к осеннему балу.

– А в пятницу? – никак не унимался Громов.

– В пятницу к нам должны приехать гости, – решила соврать я.

– Тогда как насчёт субботнего дня?

– В выходные тоже занята, – я осторожно высвободилась из его рук, – а прямо сейчас, сейчас мне нужно подготовиться к уроку.

Я уже было направилась к лестнице, когда Рома тихо признался.

– Я сначала ждал его, около часа. Накручивал себя. Потом просто не выдержал! – Громов шумно выдохнул, – Блин, да какого чёрта он вообще вокруг тебя крутится?! Он тебе что, нравится?!

– Мне с ним, в отличие от тебя, спокойно, – опасливо покосилась я на этого безумца, и позорно сбежала по ступенькам вниз, провожаемая невообразимым грохотом.

Вечером, когда я уже наносила завершающие штрихи на свой плакат, на мой новенький телефон пришло сообщение от уже знакомого мне номера, который я, по старой памяти, подписала как «чудовище».

«Ты всё ещё продолжаешь утверждать что, я похож на козла? J», глупо улыбаясь, прочитала я. Представила себе козла. Почему-то с засохшим репейником в жидкой бородке, мощные винтовые рога скручены в 3 оборота, с важным видом, он сидел за партой, в излюбленной Ромкиной позе – широко расставив ноги, и передним копытцем постукивал в такт льющемуся из наушников року. Громко захохотав, растянулась на кровати и, на этот раз, представила себе Громова, каким он подошёл ко мне сегодня. Лукавый, наглый взгляд, из-под немного влажной чёрной чёлки, насмешливая улыбка на красивых губах, небольшая стальная штанга в брови, длинная шея с пульсирующей под светлой кожей веной. Интересно, какая она на ощупь? От этих мыслей резко бросило в жар. Дурочка, нельзя поддаваться его чарам, сожрёт и не подавится. Я снова уставилась в телефон, подумав, я всё же набрала ответ:

«Нет, я погорячилась», не хватало ещё так трепетно реагировать на бедных животных.

«А на кого тогда я, по-твоему, похож?», пришло минут через 10. Стало любопытно, чем он там сейчас занимается. Наверняка врубил свою зверскую музыку и переписывается с этой стервозной Ритой.

«В зеркало глянь, конечно же, на чёрта!». Выкуси! Показала я язык ни в чём не повинному телефону. Перевернувшись на живот, стала думать, чем бы себя занять, чтоб вернуть привычное спокойствие. Дотянулась рукой до маминой книги, каким-то, мистическим образом, забытой на моей прикроватной тумбочке. Что тут у нас? Очередной модный роман о вампирах. Можно почитать, наивно предположила я. Как же я ошибалась! Что ни страница – то шеи да вены. С раздражением захлопнула дурацкую книгу. В очередной раз глянула на молчащий мобильный. Громов на моё сообщение никак не отреагировал. Обиделся, наверное. «Или ему не до тебя», с издёвкой прошептал мой внутренний голос. Может всё-таки козел?

Глава 21

В пятницу, после уроков, мы всем классом обсуждали подготовку к баллу. Устроились на излюбленной лавочке, под деревом. Места на ней всем не хватило, поэтому большая часть нашего бравого коллектива стояла. Тим, как истинный джентльмен, отвоевал для нас с Оксанкой сидячие места, что породило пару завистливых взглядов в нашу сторону. Сценарий торжества уже был готов, поэтому распределяли места ведущих.

– Шилова пусть осенью будет, – предложил Стас, – она у нас единственная ни в чём ещё не занята.

– Почему я?! – попыталась я возмутиться, – Вот Светка пусть будет!

– Светка будет бороться за звание «Мисс Осень», – с пафосом ответила девушка, – у меня, в отличие от некоторых, есть пара для участия.

Стало немного обидно, кто же виноват, что единственное предложение поступило от шального Ромы. А парень, к слову, сегодня на меня не обращал ровным счётом никакого внимания. Весь день с кем-то перезванивался и ковырялся в своем айфоне. Вот и сейчас, стоял в сторонке, полностью погружённый в свои мысли.

– Платье симпатичное надень, с листиками осенними, веночек, причёсочка, все дела – Стас продолжал составлять перечень моих дел, – И ещё оформить зал накануне помоги, ты ведь натура творческая, что-нибудь придумаешь. Мы с ребятами поможем.

–Шариков воздушных, хорошо бы побольше. И, ещё, сцену украшать ветками рябины и листвой будем непосредственно в день бала, иначе завянут.

– Хозяйственная как мыло, – не смогла не вставить бородатый подкол Ритка, – и такая же унылая.

Как же она меня бесит! Вечно лезет со своими пятью копейками.

– Я хоть босиком за бывшими не бегаю! – зло бросила я, в попытке взять реванш.

–Ну, во первых, ты такая скучная, что у тебя их может вообще не появиться. Ни бывших, ни настоящих! – Рита оттопырила изящный пальчик, – А во вторых, за бывшим ли? Это мы ещё посмотрим… – она двумя пальцами показала мне «пистолет» и произвела воображаемый выстрел мне в голову – Бах! Убита.

–Клиника по тебе плачет, Ритуль, – устало ответила я, – Стас, если это всё, я пойду домой.

– Это всё, увидимся в понедельник!

Дома, чтобы хоть как-то справиться с возникшим раздражением, решила натянуть бумагу на планшет и порисовать. У меня для таких целей была отдельная территория - пустующая, просторная комната. Кисти, краски, карандаши и прочие мои инструменты хранились в ней. Там же я и рисовала, не боясь, что-либо запачкать (у меня к этому определенно был талант). Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Устроившись за большим столом, налила воды в небольшой тазик, приготовила мебельный степлер. Разрезала пополам лист ватмана и принялась обильно смачивать его этой самой водой, чтоб она потом ровно натянулась. Закончив возиться с закреплением бумаги к планшету, оставила его сохнуть и вздрогнула от неожиданной трели дверного звонка. Про гостей в эту пятницу я соврала, поэтому в полнейшем недоумении направилась к двери. Я посмотрела в глазок, никого. Странно это всё, но любопытство взяло верх – я открыла дверь и обомлела. Примерно с уровня моих колен, на меня с укоризной глядели глубокие, безмерно печальные глаза. Где-то за моей спиной потрясенно ахнула мама. На негнущихся ногах подошла к краю стальной клетки, где заметила прямоугольный белый лист. Угловатые буквы, написанные с сильным нажимом, складывались в ровные строчки:

«Извини, как меня уверили в зоомагазине – черти товар мифический. В качестве компромисса, приюти этого милого товарища. Он станет достойной им заменой. Пусть он приглядывает за тобой, когда меня нет рядом.

Он, подобно мне, очень жаждет ласки. Не обижай его, мой ослик».

– И как это понимать, – обрела дар речи мама, – это… Кто вообще додумался до такого?!

– Рома, мам, Громов, – беспомощно развела я руками, – чтоб его черти побрали!

Нагнувшись, открыла дверцу клетки. Обаятельный енот в безумно умилительном жесте протянул ко мне крохотные лапки. Тронутая им, я взяла зверушку на руки и крепко-крепко прижала к груди. Счастливо улыбнулась двери напротив. За ней жил Ромка. Я была уверенна, он сейчас тоже смотрит, и тоже улыбается…

Псих, самый настоящий.

Енотик был размером с кошку, и спокойствием, судя по всему, не отличался. Негодник высвободился из моих рук (и откуда в таком крохе столько прыти?), и быстро засеменил лапками в сторону кухни. Мы с мамой переглянулись.

– Ромка говоришь, – она усмехнулась чему-то ей одной известному, – сюрпризы делать стал, очень хорошо…

– Что хорошего? Мы даже не знаем, чем это чудо питается! – я затащила клетку и с грохотом заперла входную дверь, – Как это похоже на Громова – просто ставить перед фактом!

– Насть, не кипятись, Рома хороший парень…

Её прервал раздавшийся с кухни звон битого стекла.

– Я его ненавижу! – взревела я не своим голосом.

– Это ты так думаешь… – шепотом отозвалось мне вслед.

На кухне царила полная анархия. Дело в том, что папа у меня настоящий сладкоежка. Каждый раз, по пути домой, он заезжает в кондитерскую и закупается печеньем, хрустящими вафлями, пряниками, а так же прочими вкусностями. Всё это «богатство» хранится на столе, в плетеной корзинке.

Пушистый вредитель, воспользовавшись одиночеством, бесцеремонно выпотрошил папин «рог изобилия». Пряники и печенья были рассыпаны по всему полу. Я мстительно улыбнулась, сейчас мама, маниакальная чистюля и фанат порядка, наподдаст жару зарвавшемуся еноту. В предвкушении пропустила мать вперёд:

– Полюбуйся, что нам подсунул твой «хороший парень»!

На мои слова, она не обратила никакого внимания. Вместо ожидаемого мною позорного изгнания нарушителя домашнего порядка, мама умилялась довольно странной картине: Енот оставил нетронутыми только шоколадные кексы (прямо с кусочками шоколада и вишней), их он поедал крепко зажав в когтистых лапках. Замерев, окинул нас внимательным взглядом и, не обнаружив для себя угрозы, сунул мордочку в мамину чашку с чаем. Зелёный чай зверьку пришёлся не по душе, так как он задорно полез в него лапками. Я заметила, что мой гнев волшебным образом испарился, пока мы наблюдали за действиями нового члена семьи. А он, наигравшись в чае, схватил очередной кексик и на двух лапках скрылся из виду.

– Обалдеть! Какой милашка! – мама уставилась на меня восторженными глазами. – Почему мы раньше не додумались завести енота?!

– Ничего страшного, нашлись «добрые» люди! – ворчливо пробубнила я, прибирая последствия незапланированного пиршества.

Удивлённый возглас из прихожей, возвестил нас о папином возвращении с работы. Он ведь ещё не был в курсе нашего пополнения в семье! Собственно, а где сам енот? Поздоровавшись, предоставила маме объяснять изумлённому отцу происхождение стальной клетки в нашей прихожей, а сама отправилась на поиски. Пропажа нашлась спустя полчаса поисков по всем закоулкам и под кроватями. В моей «творческой» комнате. Енот усердно перебирал лапками в забытом мною на полу тазике с водой.

– Прелесть! – восхищённо выдохнула мать, приложив руки к груди.

– Пусть живёт, – вынес свой вердикт папа.

– Мой телефон…– пропищала я – Этот уродец утопил мой новый телефон!

– Сама виновата, – непреклонным тоном осадил меня отец, – бросаешь вещи, где попало! Ленка, составь список необходимых ему вещей. Бориске продиктую, привезёт.

Борис – папин школьный товарищ, владел сетью зоомагазинов. Сам же, при всём этом, животных на дух не переносил. Крайне неприятный тип.

Я уселась прямо на пол, напротив проныры в маске. Потыкала пальцем заботливо «постиранный» мобильный, он лежал рядом со степлером, на дне тазика. Хочу я того или нет, мне придётся тщательно пересмотреть свои привычки. Енот, тяжело вздохнув, подобрал отложенный в сторону кусочек кекса и принялся его с аппетитом жевать.

– Ты мой сладкий Кексик! – ласково улыбнулась я зверьку и попыталась погладить по голове, но он недовольно зарычал. Обаятельная мордашка, вся в крошках от кекса, пахла вишней, – Ромка тоже пахнет вишней, и хулиганит так же! – зачем-то поведала я своему новому другу.

Еноту было решено выделить четвёртую, пустующую комнату. Борис, не заставил себя долго ждать, явился с рабочими. Они обустроили комнату небольшим домиком для спальни, лотком для енотовых нужд, всевозможными лабиринтами и лазилками, даже емкость для воды не забыли, чтоб зверьку полоскать было в чём. Зверушкины апартаменты стали напоминать миниатюрный Диснейленд. Борис, морщась как от зубной боли, сообщил, что еноты по ночам часто буянят. Вот и пригодилась звукоизоляция спальных комнат.

Крайне уставшая, но довольная я отправилась спать, ведь на завтра у меня запланирован подвиг!

Глава 22

Планы это одно, а вот их реализация заставила меня пожалеть о своем импульсивном решении, причём началось это, как только я села к Владу в машину и осознала, что это не сон. К назначенному времени, мы приехали на аэродром. Помимо меня было ещё четыре новичка. Одна парочка, по видимому молодожёны, и два парня, решивших подобно мне бросить вызов своим страхам. Ребята храбрились, сыпля шутки направо и налево. Меня же пробирала предательская дрожь. Я, внимательно слушая рекомендации инструктора о действиях во время прыжка и при приземлении, судорожно пыталась запомнить все детали.

После продолжительного инструктажа моё волнение перешло на новый уровень. На нас надели спортивные управляемые парашюты, привезли на поле и погрузили в самолёт. От страха подкашивались ноги, а сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выскочит. Так как все собрались воспарить без инструктора, прыгать мы должны были с высоты 800м. Пока наша железная птица набирала высоту, я с застывшим в глазах ужасом не могла оторвать взгляд от иллюминатора. В животе противно заныло. Что я тут делаю?! Бросила отчаянный взгляд на невозмутимого Влада. Он мне ободряюще улыбнулся и показал большой палец.

И вот этот момент настал, дверь распахнулась. Я должна была прыгать второй по счёту, следом за Владом. Во рту пересохло. Вскоре парень исчез в проёме, настал мой черёд прыгать. Выпускающий взял меня за руку и что-то говорил, наверное, слова поддержки, но я его уже не слушала. Страх исчез. Сделав глубокий вдох, напомнила себе об истинной цели этого прыжка. А она крылась, как это ни странно, в Кирилле. Я обязана была, наконец, его забыть. А упрямое сердце противилось этому. Я должна была прочувствовать каково это, падать с обрезанными крыльями. Прочувствовать всё, чтобы смириться…

С этими мыслями, я решительно ступила в никуда. В абсолютную пустоту. Подобную ей опустошённость поселило во мне письмо от любимого человека. Значит, я правильно поступаю. Осталось освободить себя от этого безысходного чувства. Что-то щёлкнуло, тело сдавило. Я, открыв глаза, посмотрела на раскрывшийся купол. Теперь я просто парила! Я громко, на пределе своих возможностей, закричала от дикого восторга, от счастья. Не передать словами то безумное чувство свободы, что заполнило собой каждую клеточку моего тела. Хотелось продлить это состояние как можно дольше. Свободна…

Кирилл, я буду всегда тебя помнить! Я не забуду. Но я теперь свободна…

Приземляться не хотелось, но сила земного притяжения неумолимо приближало меня к покрытой сочной травой земле. Я сгруппировалась и спустя несколько секунд приземлилась на ноги. У меня получилось!

Спустя 10 минут в компании Влада и остальных брела в сторону аэродрома. Своим отчаянным криком я умудрилась сорвать себе голос. Видимо этого моему воспалённому эмоциями мозгу показалось недостаточно, так как я, без раздумий, жадно припала к бутылке с ледяной водой. Легче мне естественно не стало. Тем не менее, ярко светило солнце и громко, в такт шагам, стучало сердце. Мои единомышленники делились впечатлениями, а я неторопливо шла позади всех и чувствовала, как сердце охватило блаженное умиротворение.

***

– Куда дальше? – Влад барабанил пальцами по обтянутому кожей рулю и не сводил с меня обеспокоенных глаз, – тебе сейчас просто необходимы молчание и обильное питьё. Как бы мне это не претило, но я обязан отвезти тебя домой.

– Нет! – прошептала я, отчаянно замотав головой, – Меня там залечат до смерти, я обещаю молчать!

– Тогда, не знаю как ты, а я бы целого слона сейчас съел! – лукавым голосом признался парень – Ты же не оставишь меня разделываться с ним в одиночестве?

– За кого ты меня принимаешь?! – деланно возмутилась я, хрипя как курильшик со стажем. – Слоны - моя слабость!

– Ты обещала молчать! – парень свел брови к переносице, – Насть, не заставляй меня пожалеть о своём решении, достаточно просто кивнуть, договорились?

Я с готовностью, часто-часто закивала. Влад довольно хмыкнул и вырулил на проезжую часть. Его выбор пал на ресторан-пиццерию под одноименным названием Celentano. У входа, парень придержал для меня дверь. В этом был весь Влад, рыцарь до мозга костей. Он повёл меня к уединённому столику, в дальнем углу и помог удобно устроиться на мягком диванчике, цвета кофе с молоком. Тотчас к нам подошла молоденькая официантка в стильной форменной одежде. Мы сделали свой заказ и улыбнулись друг другу. Я только сейчас обратила внимание, что когда Влад улыбается, у него появляются очаровательные ямочки на щеках. Он, безусловно, обладал очень яркой внешностью, которая, в сочетании с рельефным телом и харизмой приковывала к себе взгляд. Вот я и смотрела. Открыто и с удовольствием. Как на произведение искусства, гармонию форм и внутреннего мира.

– Насть, я и не думал, что ты такая храбрая, – парень с удовольствием вдохнул аппетитный аромат принесённой пиццы и скользнул по мне одобрительным взглядом, – я всё ждал, когда же ты, в приступе страха, откажешься от этой затеи.

Я, как и обещала, молча, изобразила широкую улыбку и отпила горячего молока.

– А я первый раз прыгнул на спор. Родной дядя, тот ещё экстремал, взял на слабо, – Влад усмехнулся своим воспоминаниям, – морально я к этому тогда ещё не был готов. Замучил инструктора вопросами про статистику смертности при прыжках. Помню, высоту набираем, и в моей голове единственная мысль, какого чёрта я здесь делаю?! А деваться то некуда, неохота прослыть перед дядей трусом. В общем, я даже не прыгнул, а вывалился как овощ. Зато пока летел, счастливый до одури, понял – это не последний мой прыжок.

Я моргнула, было не совсем удобно хранить вынужденное молчание, когда нестерпимо хочется поделиться впечатлениями. Поэтому я постаралась расслабиться и внимательно, не сводя глаз, слушала своего собеседника. Мой пристальный и, надо признаться, восхищенный взгляд, очевидно, натолкнул Влада на не совсем правильные выводы. Это я поняла, когда он осторожно дотронулся до моей руки и стал поглаживать её теплыми пальцами. Я, опустив глаза, разорвала тактильный контакт. На что брюнет лишь кивнул, будто в чём-то удостоверившись.

– Ну что ж, не всегда мы нравимся тем, с кем нам хорошо и легко. Я надеюсь, ты не имеешь ничего против хорошей, доброй дружбы? – Влад протянул ладонь как для рукопожатия. Жест, на который я тут же, радостно ответила.

Он, без тени обиды, продолжил развлекать меня занимательными историями из своей насыщенной событиями жизни. С Владом всё было просто. Никакой неловкости, стеснения или дискомфорта. Рядом с ним не возникало желания раствориться в щемящей сердце нежности, как с Кириллом. Не ослеплял дикий и в то же время волнующий страх, как в присутствии Ромы. Ничего этого я, увы, не испытывала. Его хотелось просто созерцать. Может быть, я какая-то неправильная, раз в достойном, красивом молодом человеке вижу лишь хорошего друга? Он бы попросту не смог меня обидеть или заставить страдать. Чего же мне не хватает?

От обилия неразрешимых вопросов начало давить в висках. Влад предложил сходить в кино, на премьеру очередной голливудской комедии. До начала сеанса оставался час, и мы решили побродить по окрестностям. Поглазели на причудливый фонтанчик. Покормили голубей, было весело наблюдать, как наглые пернатые, жадно толкаясь, клюют купленную Владом булочку. Фильм тоже не разочаровал, мы от души посмеялись над уморительными приключениями главного героя. В целом день прошёл просто замечательно, что я и прошептала довольному Владу, когда вышла из машины.

– Я проведу тебя до двери подъезда, ты не против? – парень устремил на меня умоляющий взор, – кто знает, когда ещё нам выпадет возможность увидеться и так душевно провести время.

Я продела руку под его локоть и заулыбалась. Правда, улыбаться мне пришлось недолго.

Был уже поздний вечер. Порывистый, холодный ветер гонял опавшую листву и пробирал до самых костей. Однако со стороны детской площадки доносились звуки пения и гитары.

– Разве серенады ещё не утратили свою актуальность? – вполне искренне изумился Влад.

Я пожала плечами, жильцы нашего дома не отличались тягой к романтике или к ночным посиделкам на свежем воздухе. Всё встало на свои места, когда мы поравнялись с нарушителями привычного здесь порядка. Это были хорошо известные мне Соколики, они, удобно устроившись на деревянном бортике песочницы, горланили песню о безответной любви. Рядом, на качели грустил сгорбившийся Витя, периодически затягиваясь сигаретным дымом. Эдакий классический страдалец. Рома тоже был с ними (а кто ещё мог организовать импровизированный концерт в такой холод?). Всё бы ничего, (нам-то какое дело до чужого помешательства?), да только Громов посчитал иначе. Он, угрожающе надвигался на нас. Воин апокалипсиса, ни дать ни взять! Подойдя к нам почти вплотную, упёрся в меня сияющими злостью глазами.

– Считаешь, было хорошей идеей, вырубить телефон и пропасть на весь день?

– Его енот твой утопил, – прохрипела я, растерявшись от такого напора, – какое тебе вообще дело? Совсем дурак?

– Что с её голосом? – Рома непонимающе уставился на моего спутника. – Что ты с ней сделал?

– Она так кричала от удовольствия, что сорвала голос… – с вызовом ухмыльнулся Влад, одарив оппонента прямым, выразительным взглядом.

– Мразь… – Рома дёрнулся, как от удара, затем с отчаянным недоверием глянул на меня, – Так ты с ним? Теперь вы вместе?! – он накрыл лицо руками, под расстёгнутой толстовкой тяжело вздымалась крепкая грудь. Наконец, взяв себя в руки, Громов продолжил уже более-менее ровным тоном. – Насть, ответь, вы встречаетесь?

–Даже если и так, то что? – опередил меня Влад.

– Я всё равно добьюсь своего, и ты будешь моей… – низким металлическим голосом ответил этот маньяк.

Меня обдало холодом с головы до пят, уж слишком это зловеще прозвучало.

– Громов, не будь придурком! – внезапно мне захотелось послать всё к черту, и вообще никого не видеть.

– А он не может им не быть! – иронично выдал, решивший примкнуть к возникшему оживлению Витя, – он таким родился!

Так как никакой реакции не последовало, Витя, вконец осмелев, решил полностью высказаться.

–Чёт, друг, у тебя крышу рвёт. Кончай со всем этим…

– Насть, не молчи. Это правда? – продолжал гнуть своё Рома.

–Остынь, мы просто друзья! – Влад окатил его взглядом, полным презрения. Затем повернулся ко мне лицом и заправил прядь волос за ухо – Мне пора, спасибо за этот волшебный день. Может тебя провести до двери?

Рома скрипнул зубами от еле сдерживаемого гнева.

–Пока, Влад! Не стоит, дальше я сама дойду.

–Береги себя, подруга,– Влад сделал ударение на последнем слове, – я не доверяю этому парню…

– Вали уже! – бросил Рома, с безумно довольной улыбочкой на пол лица.

Я подошла к дверям, ведущим в подъезд, и собиралась войти, когда меня нагнал Рома. Перехватив мою руку, он мягко придерживал меня на месте. Я обернулась.

– Не убегай, с нами будет весело! – на бесстыжем лице не было ни капли раскаянья, – обещаю.

– Ты только всё портишь! – зло прошептала я.

– А ты даже не знаешь, от чего отказываешься! – парировал Громов, – Ну же, скажи да!

Он лёгким движением притянул меня к себе и склонился к самому уху.

– Хватит от меня бегать, – парень опустился ещё ниже. Почти касаясь губами кожи, обдал мою шею жарким дыханием. Затем порывисто выдохнул, – догоню. В любом случае.

– Оставь меня в покое! Слышишь? – я стремительно вырвалась из его тёплых объятий и забежала в подъезд. Пока поднималась на лифте, на свой родной седьмой этаж, глаза наполнились слезами обиды. Почему Рома так ведёт себя? Нагло, напористо, как с вещью. Заявляет о симпатии, но парни поступают иначе, когда им кто-то нравится. К примеру взять того же Тима. Он красиво ухаживал за Оксанкой, посвящал ей стихи, дарил цветы, смотрел с обожанием, а не каким-то непонятным и пугающим взглядом дикого зверя. Да и енот на букет цветов не особо похож. Букет не станет топить твой мобильник и висеть на шторах.

В квартиру я зашла уже в крайне подавленном настроении, кожа горела, тело стало чужим и ватным. Несмотря на это, лицо расплылось в слабой улыбке – енотик уже стоял в прихожей и протягивал мне навстречу крошечные лапки. Я попыталась взять его на руки, на что получила презрительное фырканье. Питомец развернулся и засеменил на кухню.

– Букета паршивей и не придумать! – просипела я вслед непокорному питомцу, – так и назову - Букет! Вспомнилась увиденная в каком-то фильме сцена, где девушка отхлестала своего ухажёра подаренными цветами. А у меня, твоими стараниями, цветочек острозубый. Бойся меня, Рома…

С кухни вышел папа, конечно же, с жующим печенье енотом на руках.

– Напрыгалась? – он с любовью погладил меня по голове, – да ты вся горишь!

Он опустил зверька и стал копошиться в своем телефоне. Ну, всё, сейчас начнется!

Как и предполагалось, спустя 20 минут, я покорно полулежала на своей кровати, и глотала подозрительную на вид микстуру, которая, к тому же, и на вкус оказалась редкостной гадостью. Глеб Иванович, наш семейный врач, деловито сновал по комнате и раздавал всякие ценные указания, целью которых, как я посчитала, было максимально отравить мне ближайшую неделю жизни. Кто же станет радоваться уколам и ингаляциям. Одно утешало, простудилась я сильно, а значит и в школе на время болезни можно не появляться. Не то чтобы я с ней была не в ладах, просто Риткины наезды меня порядком утомили. С этими мыслями я забылась беспокойным сном. Один раз меня разбудила приглашённая мамой медсестра, чтобы сделать укол. Слава Богу, она быстро ушла. Судя по льющемуся из окна солнечному свету, наступил новый день. С трудом приоткрыла пошире, ставшие вдруг чувствительными к свету, глаза. По комнате, будто Мамай прошёлся, везде были разложены баночки, мисочки и полотенца. С трудом вздохнув, закрыла глаза и провалилась в спасительное забытие.

Глава 23

Следующие несколько часов длились неимоверно медленно. Заходила мама, она собиралась на прогулку с непоседливым Букетом. Хотя может это мне привиделось, так как связь с реальностью была очень слабой. Температура оставалась высокой, меня мучила нестерпимая сухость во рту. Было очень жарко. Сквозь сон я почувствовала, как моего лба коснулась желанная прохлада. Какое облегчение! Мне просунули под спину что-то твёрдое и очень осторожно приподняли. Губ коснулся тёплый край стакана. Я приоткрыла глаза. Улыбнулась, опять брежу.

На расстоянии всего в пару сантиметров от меня сидел Громов и пытался напоить душистым травяным отваром. Как сказал бы Витя «Вот это глюк!». Я послушно выпила содержимое стакана и стала рассматривать свой мираж. Затаив дыхание, дабы не спугнуть, дотронулась кончиками пальцев до его волос. Надо же! Такие шелковистые, как настоящие. Я радостно дёрнула длинную, чёрную прядь.

– Ай! – совсем не так как обычно прозвучал Ромин голос, с нежностью что ли, – Ты, оказывается, хулиганить любишь.

Теперь я уверенна, это видение. Настоящий Громов, он злой как сам дьявол. Он прорычал бы очередную гадость, вместо того, чтоб ласково гладить меня по волосам. А этот – мой личный бесёнок. Я приподнялась повыше и положила голову ему грудь. Мираж, продолжая сидеть на краю кровати, слегка откинулся, чтоб упереться спиной об кованое изголовье. Теперь, он придерживал меня, приобняв одной рукой, а второй продолжал перебирать мне волосы. Сквозь пелену полусна, я услышала мамин голос, который предложил Роме пообедать. Он отказался. Умничка, фантомы не обедают. Лучше побудь со мной.

Последние слова я, наверное, вслух сказала, ибо меня тотчас прижали ещё крепче. Как бесценное сокровище. Глаза заслезились. Скорее всего, от жара, подумалось мне. Вскоре я опустила веки, убаюканная звуком Роминого сердцебиения. Какая чарующая колыбельная…

Не знаю, как долго мне удалось проспать, но очнулась я испуганная посторонним движением. Первой мыслью было хорошенько проучить наглеца. Не зря говорят: «Лучшая защита – это нападение». Я уже занесла руку, готовая отвесить обидчику знатную оплеуху, когда услышала голос родом из моих недавних грёз.

– Откуда в тебе такое сильное желание меня покалечить?

Вздрогнув, я поспешно отпрянула от своей весьма удобной перины, которая оказалась Ромкиной грудью. Широко распахнув глаза, одарила своего гостя настороженным взглядом.

–Так это был ты?! – к моей великой досаде оказалось, что голос всё ещё не восстановился, даже этот хрипящий шепот давался с трудом.

–Хотела увидеть кого-то другого? – немного насмешливо протянул парень.

Я промолчала, пытаясь осмыслить факт нахождения Громова в моей спальне. Это даже звучало бредово, а уж смотрелось и подавно. Рома, по хозяйски полулежал, на минуточку – на МОЕЙ кровати! Развалился, подогнув под себя обтянутую джинсами левую ногу, а правую небрежно свесил на пол. На нём была тонкая белая кофта. Моя щека ещё помнит её исключительную мягкость. Какой ужас! Я устремила затравленный взгляд на Ромкино лицо. Ссадины и синяки уже сошли, а расслабленная улыбка сгладила привычную жёсткость его черт. Поганец забавлялся моей реакцией! Уязвлённая этим открытием, я отрывисто отодвинулась подальше. Резкий вдох вызвал приступ сухого кашля.

– Гадкий… – договорить мне помешал всё тот же кашель.

–Совсем недавно ты так не считала, – иронично усмехнулся Рома, – пришла пора пить лекарства.

Одним ловким движением поднявшись с постели, он прихватил с тумбочки пустой стакан и вышел.

– Что это сейчас было? – прошептала я бессмысленный вопрос в пустоту.

Кое-как встав, подошла к зеркалу. Провела рукой по спутанным волосам. Ну и видок, краше в гроб кладут! Круги под глазами, обветренные губы, на бледной коже несвойственно ярко проступили веснушки – весь набор гадкого утёнка. Завершающим штрихом была моя хлопчатобумажная пижама с мелкими оранжевыми мышатами. Стало смешно – а Ромка то храбрым оказался, раз не испугался такого чудища. Расчесалась, подумав, решила переодеться в нормальную одежду. Не ходить же в пижаме при посторонних, даже если это мерзкий Громов. Выбор пал на леггинсы цвета тёмного шоколада (моего любимого) и длинную, бледно-розовую футболку.

Ориентируясь на звуки маминого голоса, прошла на кухню. Она у нас была выдержанна в современном стиле. Уютная и светлая, в сочетании с металлическими поверхностями бытовой техники, она олицетворяла строгий шик.

– Проходи, Настенька! – мама радостно подалась мне навстречу и потрогала лоб. Удовлетворённо кивнув, подтолкнула к накрытому столу. – Присаживайся, Ромка один кушать отказывается.

Ромка с готовностью кивнул, пряча хитрую улыбку. Я устроилась напротив гостя, не переставая задаваться вопросом, что он тут забыл. Мама тем временем поставила передо мной тарелку куриного бульона. Несмотря на его соблазнительный вид, аппетита не было. Вяло помешивая своё нехитрое блюдо, я поглядывала на явно соскучившегося по домашней кухне Громова. Он хоть и ел свой грибной суп с большим удовольствием, всё же умудрялся сохранять поистине королевское достоинство.

– А ты у нас какими судьбами? – не выдержала я больше мучительного неведенья. Громов закашлялся.

–Я Ромку во дворе встретила, когда с Букетом гуляла! – ответила за него мама. – Он как узнал, что ты болеешь, сразу навестить захотел. Такой воспитанный мальчик!

Она выразительно посмотрела на меня, я поглядела на покрасневшего Рому (оказывается и такое бывает), ну а Рома уставился в свою тарелку. С таким заинтересованным видом, как будто на её дне лежит кольцо всевластия. Лишь бы не начал носиться по дому причитая «Моя прелес-с-сть»! Хмыкнула, «воспитанный мальчик»! Помнится букет предыдущего мальчика, мамочка «заботливо» отправила в корзину с мусором. Ну, да ладно, это всё в прошлом.

– Букет?! – решил всё же подать голос Рома, – вы енота назвали «Букет»?!

– Настенька была очень настойчивой, – весело прощебетала мать, наливая Роме ароматный кофе, – она у нас как вобьёт что-либо себе в голову, спорить бессмысленно.

– Букет значит,– Громов кинул мне пристальный взгляд исподлобья, – вот в чём дело…

Настала моя очередь вспыхнуть.

– Помню, когда ей было 4 года, – продолжала мама, – Настенька заявила, что ей не нравится цвет платья для утренника в детском саду, и перед самим выступлением вымазала его в серой гуаши. Все «снежинки» были в белоснежных платьях, одна наша, как после пожара, гордо выплясывала в сером. Детки так радовались, кричали: «Ослик! Ослик!». Наш серый ослик… – с любовью улыбнулась мама.

У меня только пар из ушей не повалил, но я не смела даже глаз поднять от тарелки. Бульон внезапно показался особенно вкусным. Услышала, как Рома прыснул со смеху. Смейся, смейся, тебе, чтоб быть козлом и костюм не нужен!

– Насть, познакомишь нас с Букетом поближе? – примирительно улыбнувшись, предложил Громов.

– Хорошо, только он рычит, боюсь, может укусить, – мне почему-то очень не хотелось, чтоб Рома пострадал, – я ещё не нашла к нему подход, – говорить стало немного легче, это порадовало.

– Так даже интересней, - парень игриво подмигнул, – ты так не считаешь?

– Я считаю, что это больно.

– Всё же переживаешь за меня? – тихо, так, чтоб только я услышала, шепнул Рома, проходя мимо.

Я показала ему апартаменты Букета. Енот нас встретил, настороженно выглядывая из-за двери своего домика. Рома достал из заднего кармана джинсов пакет фисташек.

– А ты подготовился, – удивилась я, устраиваясь прямо на полу, у тазика с водой.

– Я просто люблю фисташки, – Рома высыпал себе на ладонь горсть зеленоватых орешков, – они у меня оказались по счастливой случайности. Не ищи во всём подвох.

– Я не это имела ввиду, – смутившись, прошептала я, – а то, что ты можешь быть очень милым.

– Ты, наконец, заметила! – весело отметил Рома, – сейчас узнаем, что по этому поводу нам скажет Букет.

– К счастью он не говорит, иначе мы бы сейчас узнали о себе много нового.

Алчный енот, подозрительно осмотрев содержимое протянутой руки, проворно сгрёб фисташки и скрылся в домике.

– Будем ждать! – постановил Громов, устраиваясь рядышком. – Как ты себя чувствуешь?

Столько неподдельного участия было в этом голосе! Сердце радостно затрепетало. Да он мне, кажется, нравится! В лёгком шоке от своего, себе же, признания, опустила руку в воду и стала бездумно водить по дну тазика. Это вовсе не от ненависти сбивается дыхание в его присутствии, мне нравится этот самоуверенный павлин. До дрожи в коленках. Вот это я влипла…

Рома, будто прочитав мои мысли, не побоявшись намочить свои рученьки, переплёл наши пальцы.

– Насть? – сейчас он смотрел серьёзно, без привычной иронии или лукавства – Ты в порядке?

Я утвердительно кивнула, не в силах оторвать взгляда от этих участливых глаз. А ведь, не так давно, я их ненавидела. Он, в который раз, оказался прав – всё равно добился своего. Догнал.

Громов поднёс к губам наши сцепленные в замок пальцы. Замер на мгновение, затем, опустив пушистые, кукольные ресницы, поцеловал по очереди каждый мой пальчик. С наслаждением. Смакуя каждое прикосновение. Что-то необъяснимое было в нём, что всегда меня цепляло. Какая-то вызывающая дерзость в сочетании с печалью раскаявшегося грешника. Эта его загадка манила меня. Искушала. Я тоже прикрыла глаза, сосредоточившись на новизне своих ощущений.

Повисшую тишину нарушило яростное шуршание.

– Кто тут у нас? – рассмеялся Рома. – Эй! Воровать нехорошо, негодник!

Букет, состроив уморительную рожицу, бессовестно шарил в кармане Громова. Спустя полчаса, эти два дьяволёнка нашли общий язык. Рома с гордостью чесал пушистый бок, развалившегося рядом енота. Кивком головы позвал меня присоединиться к этому, несомненно, забавному, развлечению.

– Насть, к сожалению, мне пора, – он кинул на меня полный печали взгляд, – тебе нужен отдых. Хорошенько выспись. Ладно?

– Обещаю. Пойдём, проведу. – Букет тоже решил составить нам компанию. Мы втроём дошли до входной двери.

– Я навещу тебя завтра, после уроков, – он послал милую улыбку, кому-то за моей спиной. – До свидания, Елена Александровна. Спасибо за тёплый приём.

–Заходи почаще! – довольный мамин тон, адресованный Громову, впервые не вызвал во мне негодования.

– Выздоравливай, Настя, – секундный взгляд, полный манящего обещания, – сладких снов.

– Я больше не стану убегать… – одними губами прошептала я.

В понедельник я проснулась от звуков маминого пения, проникающих в приоткрытую дверь моей спальни. Лениво поднявшись с кровати, решила разузнать причину столь необычного в нашем доме явления. Как я и предполагала, звук шёл с кухни, да не один, а в сопровождении насыщенного аромата свежесваренного кофе.

– Доброе утро! – сонно потягиваясь, сказала я. Именно сказала! Ко мне вернулся голос! От такого приятного открытия хотелось пуститься в пляс!

– Доброе, Насть! – мама тоже была в крайне приподнятом настроении. – И ничего страшного, что уже около 2-х часов пополудни!

– Ты меня знаешь, когда проснусь – тогда и утро! – засмеялась я. – Ого! Какая красота! Вы с папой что-то отмечаете?

Моё внимание привлёк нежный букет из белых фрезий, незабудок и нескольких веточек жимолости. Он стоял в причудливой пузатой вазе, на металлической столешнице, и источал удивительно тонкий и свежий аромат.

– Ага, отмечаем, – загадочно пропела мать, сделав очередной глоток обжигающего кофе. – Начало твоих с Ромкой отношений. Букет от него. Тебе.– Решила она прояснить ситуацию.

Глядя на её отрешённое выражение лица, не сложно было догадаться, что она мыслями где-то между выбором вечернего платья для свадебной церемонии и крестинами первого внука. Такой решительный настрой немного пугал. Впрочем, чему тут удивляться, породниться с Громовыми, сколько себя помню, значилось мечтой номер один моих родителей.

– Когда? – голос предательски дрогнул. – Это неожиданно, ты не ошиблась?

– Он перед уроками забегал, просил не будить тебя и оставил цветы,– мама, глянув на дисплей своего телефона, вдруг засуетилась. – У меня через сорок минут встреча, не скучай! – она чмокнула меня в макушку. – Он такой романтик…

Романтик?! Три раза ха! Кто угодно, но не он. Тем не менее, букет был ревниво перенесён в мою лавандовую комнату.

– Тут ты лучше будешь смотреться! – осторожно погладила я хрупкие лепестки.

«Не покусаешь, если зайду к тебе через часик?» – прочитала я входящее сообщение от Ромы. Счастливая улыбка заиграла на моих губах. Усевшись по-турецки на кровати, стала печатать ответ:

«С каких пор ты стал чего-то бояться?»

«Хм… боюсь?! Скорее надеюсь на это ;)»

С облегчением выдохнула. Теперь я узнаю прежнего Рому. Никакие пришельцы его не подменили! А цветы… он ими высказал то, что с его уст прозвучало бы слишком необычно. Я была немного знакома с языком флористики, и он это прекрасно знал. «Истинная любовь, доверие и верность любимой». Вот что поведал мне его букет. Хитрый, изворотливый дьяволёнок!

Глава 24

Кирилл

В крохотной, погружённой во мрак кухоньке, уныло отсчитывали секунды настенные часы. Забравшись с ногами на подоконник, я глубоко затянулся сигаретным дымом. Вот и настал очередной безликий рассвет, в череде серых, абсолютно идентичных дней. Всего через час, я снова надену маску приветливого, доброго паренька, который всегда даст списать, забив на недавние насмешки. Да без проблем! Мне уже давно всё это стало безразличным. Самое ценное, что у меня осталось – эти рассветные минуты, когда я могу быть самим собой. Больше ничего. Аккуратно пристроив окурок к десятку ему подобных, усмехнулся – получился отличный ёжик. Я соскочил с насиженного места и механическим движением накинул на плечи свою серую толстовку. Недавно купленная на местном рынке, она уже сверкала вытянутыми локтями. По большому счёту мне было плевать, это лишь ещё одна, неотъемлемая часть моего имиджа.

Отхлебнув из большой кружки с подсолнухами, я поморщился, остывший кофе был отвратителен. Тогда мне пришлось добавить ещё ложку сахара и, зажмурившись, я всё же допил это пойло в несколько больших глотков. Так-то лучше! Да и мне пора на выход. Уже в коридоре, я вспомнил, что вчера, по привычке, сунул ключи в карман рабочей куртки. Пришлось вернуться за ними в свою спальню, где на спинке хромого стула, в беспорядке валялась моя одежда. Хорошо бабушка этого не видит, с грустью усмехнулся я. Когда с ключами в руке выходил из комнатки, в глаза бросилась стопка моих Насте писем. Я так до сих пор к ним не притронулся, боясь всколыхнуть болезненные воспоминания. Хотя, кому я вру? В любом случае мне ни на миг не удаётся забыть её.

Идти в школу резко расхотелось. Меня обуяла дикая злость на самого себя, я сдался без боя, думая, что так будет лучше для нас обоих. Я даже не спросил, чего хочет сама Настя! Сбежал как последний трус, снедаемый обидой и ревностью. Я так привык все эти годы жить мечтами о своей утончённой, безупречной возлюбленной, что обычные, реальные девушки перестали вызывать во мне какие-либо эмоции. Сам её себе придумал, а оказавшись не у дел, не знаю, как вырвать этот идеальный образ из сердца. Закипев от рвущегося наружу гнева, схватил лежащие на тумбочке письма. Я всё исправлю! Просто нужно быть решительнее. Я встречусь с Настей и снова её завоюю. А начну с того, что уничтожу эти проклятые письма. Словами делу не поможешь…

Даже не могу вспомнить, когда я в последний раз прогуливал уроки. Но угрызения совести совсем меня не мучили. Приняв решение, у меня снова появилась цель, и я шёл к набережной, сияя счастливой улыбкой. В голову закралась идея начать всё заново с того места, где мы с Настей познакомились. Где началась наша дружба, переросшая, в один из первых дней нового года, в любовь… или наваждение? Да какая разница! У меня вся жизнь впереди, чтобы отвоевать для нас счастье.

Добравшись до искомого места, я присел на корточки у самой воды и стал мастерить кораблики. Много корабликов. Я их пущу в свободное плаванье, дам шанс доплыть до адресата. Глупые бредни, но эти нехитрые действия придавали мне веру и уверенность. Так я проведу черту под этой безрадостной главой своего существования. Настя всё ещё моя!

Я так увлёкся своим занятием, что не услышал приближающихся шагов.

– Эй, чудило, в детство, что ли впал? – За моей спиной послышался издевательский смех.

Растерянно развернувшись, я уставился на подошедших парней. Их было трое, всем лет за двадцать, хорошо одетые и явно скучающие, они, скорее всего, прогуливали пары, слоняясь по берегу реки.

– Придурок, что там у тебя за писанина? – не унимался говоривший. Он снял с рыжей головы солнцезащитные очки и небрежно кинул на сброшенную неподалеку куртку.

– Да, по любому этот ботан двойку словил, теперь с горя конспекты топит, – заржал долговязый, в темно коричневой толстовке. – Сейчас психовать закончит и к мамке, плакать побежит.

Они снова зашлись противным смехом. Я нервно огляделся, мы были одни. Лишь несколько плакучих ив, да голых кустарников безучастно взирали на пустынный берег.

– Послушайте, я вас не трогал, идите куда шли, – я, как мог, пытался избежать конфликта. Хотя в такую возможность слабо верилось, ребята были крепкими и агрессивными. Я хоть и был не из робкого десятка, но зачинщиком не выступал ни разу.

–Ещё б ты нас трогал! – мрачно пробасил третий, коренастый шатен с хмурым лицом. Он нервно поигрывал брелком ключа зажигания.

– Фу-у! Блин, это даже не конспект…. – долговязый прыснул ехидным смехом. – Пацаны, да его по ходу девка продинамила!

– Не удивительно, раз такой фигней страдает. – Рыжий подобрал один кораблик и лениво разворачивал, не отрывая от меня насмешливого взгляда. – Хорошенькие тёлочки любят обеспеченных, а ты, себя и свой прикид в зеркале видел?

– Лох какой-то… – продолжил его мысль длинный, с нарочитой медлительностью, наступая на исписанный лист подошвой тяжелого ботинка.

Меня накрыла волна ярости. Какого чёрта они себе позволяют?! Непроизвольно зарычав, кинулся на хозяина ненавистных мне ботинок. Склонившись, я со всей силы ударил его в живот. Он, пошатнулся, но устоял на ногах.

–Чёрт! – резко выдохнул парень. – Ну, всё…

Не дожидаясь пока он оклемается, я врезал ему кулаком в лицо. Краем глаза, заметил, как рыжий замахнулся, в попытке ударить меня по голове. Я увернулся, приняв удар на плечо, и снова попытался напасть на свою жертву. Но не успел. Меня сбил с ног третий, тот, что предпочитал особо не разговаривать. Особо не церемонясь, он придавил меня коленом к покрытой щебнем земле.

–Знай своё место, падаль! – Долговязый, мстительно двинул меня ботинком по лицу.

От резкой боли, перед глазами всё завертелось, но я, стиснув зубы не проронил ни звука.

– Кость, остынь! – рявкнул рыжий, – Мы ещё с чтением не покончили. – Он спокойно поднял выпавший из рук лист и начал зачитывать вслух, с каким-то нездоровым удовольствием:

«Боль моя робко в двери стучится,

Душу травит смертельным ядом,

Чтоб осколками сердцу разбиться,

Став тебе подвенечным нарядом».

– Что за бредни?! – брезгливо скривился шатен. – Хочешь, расскажу, как на самом деле всё происходит?

– Да что рассказывать?! Ежу понятно, с другими зажигает твоя краля, пока ты как лох сопли на кулак наматываешь! – тот который Костя, зло рассмеялся мне в лицо – Номерок дашь? Развлечем, как следует твою малышку…

Зря он это сказал. Одна лишь мысль об этих отморозках рядом с моей Настей, начисто отключила мне разум. Вложив всю злость в один резкий рывок, я оттолкнулся от земли, сбросив с себя давившее на позвоночник колено. Шатен от меня такой прыти не ожидал, ибо я успел перевернуться на спину и толкнуть его в грудь обеими ногами. Не удержав равновесия, противник завалился, угодив лицом в острый щебень.

–Ты нарвался, гадёныш! – взревел Костя, срываясь с места.

Сейчас будет удар, мельком пронеслось в голове, прежде чем дикая боль сотнями острых осколков взорвалась в моей левой ноге. Я не смог удержать болезненного стона, который будто подхлестнул моих мучителей. Они принялись злобно пинать меня ногами. Я, против воли, сжался тугим комком и обхватил руками голову, в напрасной попытке прикрыться от сильных повреждений. В нос ударил металлический запах крови.

Меня избивали, молча и методично. В ушах гулом отдавалось тяжелое дыхание этих отморозков, к которому прибавился хруст костей и перебитых хрящей. Сквозь мутную пелену заливавшей мне глаза крови, разглядел их обезумевшие, горящие гневом лица. Мне не у кого просить пощады. Пытаться спастись, звать на помощь бесполезно. Будет только хуже. Голова загудела, ощущения слились воедино, но они всё не останавливались. Вскоре моё сознание поглотил спасительный мрак.

В чувство меня привёл собственный слабый стон, я лежал с закрытыми глазами. Липкий холод проникал в каждую клеточку истерзанного тела, а конечности еле заметно подёргивались. Даже дышать удавалось с трудом, поверхностно, с отрывистым хрипом. Сильно болела спина, а ногу, будто через дробилку пропустили. Лучше бы я и дальше оставался в беспамятстве.

– Слышь, Сань, лох то наш, по-моему, сейчас откинется! – раздался голос рыжего, откуда-то сбоку.

– Да, чёт не рассчитали…

– В больничку не вариант. Надо избавиться от него. – Это говорил Костя. Без жалости или сожаления. Просто констатировал факт.

«Я ведь ещё живой!», хотелось мне заорать не своим голосом, но онемевшие мышцы мне больше не повиновались. Сердце сжалось от собственного бессилия и обиды на этих парней. Зачем они это со мной делают?! За что?! Я никому, ничего плохого не сделал. Я ведь живой! Живой! Пока ещё…

– Тащи его к воде, – грубый голос откликнулся в мозгу неописуемым ужасом.

– Точно, утопим и концы в воду, – издевательски хохотнул рыжий. – А речные раки остальное доделают.

Я всё ещё был в сознании, когда почувствовал, как двое подхватили меня под руки и, без лишних нежностей, поволокли. Хотел приоткрыть глаза, но веки разлепились лишь до узких щёлочек. Кровь. Она была повсюду. На одежде этих парней, на земле, на обуви. Везде. Долговязый Костя согнулся у воды немного дальше. Он, чертыхаясь, пытался привести в порядок свою заляпанную кровью толстовку.

Внезапно, тела коснулась холодная вода. Меня, как мешок с картошкой, бросили у берега. Тут было достаточно мелко, а вот буквально в двух метрах дальше – дно резко углублялось. Местное течение и бурные водовороты считались весьма опасными. По этой причине, пловцы избегали данного участка реки.

Тем временем, мои палачи ухватили меня, один за руки, а второй – за ноги. Когда мое тело приподнялось в воздух, мышцы натянулись нестерпимой болью. Казалось, меня разорвёт изнутри. С губ сорвался очередной стон.

– Потерпи, родной, скоро всё закончится! – засмеялся рыжий.

Моё безвольное тело беспощадно раскачивали для броска. Затем последовал непродолжительный полёт. Болезненное погружение. В ушах зазвенело, перед глазами разверзлась пустота. Вода попала в лёгкие, раздирая их обжигающей волной. Запаниковав, я, невесть откуда, нашёл в себе силы вынырнуть. Грубый тычок толстой палкой не заставил себя ждать, ею меня заталкивали под воду. Сил сопротивляться больше не осталось.

Говорят, перед смертью люди видят свою жизнь, или таинственный свет в конце тоннеля. Наверное, со мной что-то не так. Последнее что я запоминаю – физическое облегчение. Я больше не чувствую ударов. Как будто порвались стягивающие меня путы. И ещё, дикий протест. Я не успел её вернуть! Мы должны быть вместе! Она обещала.