Дембель неизбежен. Том 2

Глава 2

– Рота подъем! – неуверенным голоском дневального пронеслось по казарме.

Открыв глаза, сон сняло как рукой, все же я тут первый день и никак не могу ударить в грязь лицом. Поэтому решил показать все свою молодецкую прыть. Словно ужаленный змеей сорвался с кровати, надел майку, штаны, намотал портянки и натянув на ноги берцы зашнуровал их. Затем я вышел на центральный проход и несколько опешил от увиденного. Первое – сама казарма, была она здесь, честно говоря, так себе: пошарпанные, облезлые стены, потертый линолеум на полу, на стенах местами висели картины и стенды с какой-то информацией и графиками. И собственно все, ничем особо она от той казармы, в которой я уже прожил полтора месяца, она не отличалась, даже как-то обидно стало. Но это не главное, больше всего меня изумило другое, кроме меня с кровати даже никто и не встал. Все как лежали так и продолжали лежать, кто-то вообще не шелохнулся, кто-то перевернулся на другой бок и лишь некоторые зевая потягивались на лежа своих местах.

– Так, я не понял! Команду, что ли никто не слышал?! – злобным басом выкрикнул боец, спящий у окна.

Тогда движение пошло, правда не у всех, часть бойцов начала активно подниматься со своих кроватей.

– Петров и Миронов на уборку кубриков! Остальные на зарядку! – добавил тот присаживаясь на кровать и потирая свое лицо руками.

А я все так и продолжал стоять, не понимая, что делать мне. Боец поднял взгляд на меня и удивился, но секундой позже подозвал меня жестом. Я, разумеется, подчинился и подошел к кровати, взглянув при этом на аккуратно сложенную форму, лежащую на табуретке. Форма была не пиксельная как у меня, а старого образца, флора с погонами на плечах, а не на пузе и на них красовались лычки младшего сержанта.

– Ты кто такой? – спросил у меня младший сержант.

– Рядовой Семенов, прибыл ночью! – доложил я.

– Только призвался? – уточнил он у меня.

– Так точно, полтора месяца назад.

На нас смотрели все поднявшиеся бойцы, услышав про мой срок службы, они разом ехидно заулыбались и, стоя на месте, разглядывали меня словно я их добыча.

– Чего вы встали бараны долбанные! Я что сказал делать?! – рыкнул сержант на бойцов и те моментально ретировались со своих мест. – Короче, адаптируйся, на зарядку можешь сегодня не идти, осмотрись, познакомься со всеми. Меня зовут Макс, можешь так и называть, все же мы с тобой одного призыва, весеннего, только тебе еще служить и служить, а мне через три дня домой. – улыбнувшись казал он.

– Понял. – согласно кивнул я и отправился в сторону туалета.

Перед входом в туалет меня встретил какой-то несуразный паренек со шваброй в руках и ведром воды. Оценив меня взглядом он неоднозначно улыбнулся.

– Ну что весна? Помоги своему дедушке, наведи в кубриках порядок! – ухмыляясь сказал он и протянул мне ведро со шваброй.

Момент конечно был щепетильный, с одной стороны задача была адресована не мне, а с другой стороны это вроде как мой дедушка с которым мне еще служить полгода. Но я вспомнил главный момент, чему меня учили все мои отслужившие товарищи. Если начнешь выполнять работу за кого-то то так и будешь ее делать до самого дембеля. В общем, я решил включить «гражданскую броню»

– Старина, задачу тебе ставили, так, что давай-ка ты сам. – вежливо улыбнувшись, ответил я, обойдя его стороной, вошел в дверь.

– Ну-ну! – фыркнул парень и пошел дальше.

Я же спокойно занялся своими делами, справил нужду, умылся, побрился и почистил берцы. Народ в казарме постепенно раскачивался и радостно знакомился со мной. Каждый раз спрашивая сколько я отслужил, с наслаждением отвечали, что им осталось совсем немного, кому неделю, кому две. Глядя на местный контингент, было ясно, что мои дедушки здесь в сильном меньшинстве, на сорок дембелей было всего двадцать молодых, думаю, жилось им тут не сладко. Но прокалькулировав в голове эту информацию я быстро сообразил, что раз так, то значит и молодых должно быть сорок. И тогда наши дедушки особо позволять себе не смогут. Дембеля же назвали меня золотым духом, данное звание присвоили мне так как я был единственным со своего призыва. А это означало, что моим дедушкам запрещено до меня докапываться или как-то усложнять жизнь до тех пор пока не приедут мои коллеги. Их это опечалило, а я же был этому искренне рад.

Пока я бродил по казарме, осматривая ее достопримечательности, дневальный подал команду о построении для убытия на завтрак. Я встал со всеми в строй, и наш младший сержант, выйдя из каптерки, держа в руке кружку с кофе, окинул нас взглядом.

– Идите. – сказал он и ушел обратно к себе.

Мы спустились вниз по лестницам и сразу выходя из подъезда построились в три колонны, а затем отправились на прием пищи. Осмотреться мне толком не удалось, но я уже узнал, что столовая находится на противоположной стороне плаца. Шли мы спокойно, без песни, без строевого шага и прочих команд. Еще я не увидел ни одного офицера или контрактника. Все словно были сами по себе, болтали о чем-то и радостно поглядывали на меня, словно я клоун или выставочный экспонат.

Столовая здесь была небольшой, но куда уютнее, чем в прошлой части. Все было выложено кафелем, столы стояли ровными рядами и у левой стены находилась раздача. На завтрак сегодня давали макароны с мясом, причем не белого медведя, а настоящее мясо-мясо, черный сладкий чай, хлеба вдоволь, шайбу масла, два пряника, яйцо и треугольничек плавленого сыра.

– А тут всегда так кормят? – спросил я у парня, что стоял позади меня.

– Ну да, бывает и лучше. – ответил он, а от его слов я чуть не расплакался.

Даже и представить не мог, что буду так рад нормальное еде. Когда я пошел к свободному столу, меня притормозил парень с ефрейторскими погонами.

– Семенов, масло будешь? – спросил он указывая пальцем на блюдце, что стояло перед ним на столе.

Посмотрев на него, я не увидел какой-то ехидной улыбки, но все же почувствовав подвох я уточнил:

– С чего такой аттракцион невиданной щедрости?

– Да ни с чего, просто уже смотреть на него не могу. А ты молодой, жрать поди постоянно хочешь, мы все через это проходили. – искренне улыбнувшись сказал он и, поддев столовым ножом масло, положил на мое блюдце.

– Спасибо. – поблагодарил я его.

Пока я шел к своему столу мне дали еще два куска масла и пять пряников, чему я был несказанно рад. Есть и правда хотелось. Сел я в гордом одиночестве, но ко мне подсели дедушки. Причем они оказались нормальными парнями. Каждый из них представился и сказал, чтобы я не нервничал, так как попал в нормальное место. Сейчас конечно времена не очень спокойные у них, но как только все дембеля уедут, то заживем как в сказке. Также меня предупредили обходить стороной местных представителей Кавказа, их тут было двенадцать человек, десять из которых дембеля. Некоторые из них те еще персонажи, сбились в кучу, заставляют все за себя делать ну и частенько ведут себя агрессивно с нашими дембелями. От чего порой происходят мощные баталии из-за которых страдают потом все.

После завтрака мы сходили в курилку, а потом меня отвели в штаб, где вручили дежурному по штабу, а он в свою очередь отвел к двери с надписью «Начальник штаба майор Хабаров Е. А.» Штаб выглядел вполне себе прилично, пол был выложен плиткой приятного цвета слоновой кости, стены наполовину были зашиты панелями под цвет дерева, остальная часть до потолка была поклеена светлыми обоями. В углу на флагштоках висело знамя части и флаг России. А так сплошь одни двери и таблички с надписями.

Штабной зашел в кабинет, а после вышел и указал мне жестом, чтобы я зашел к майору.

– Товарищ майор, рядовой Семенов по вашему приказанию прибыл! – сделав два строевых шага отрапортовал я.

– Вольно солдат. – улыбнувшись сказал майор не отрываясь от монитора.

Атмосфера в кабинете была умиротворяющая, пахло кофе, парфюмом и табаком. Обстановка была вполне скромной. Небольшой диванчик, два стола, на одном из которых стоял компьютер, за которым как раз сидел майор, на втором же была навалена кипа документов. На стене как полагается висел портрет президента и министра обороны, а также календарь с картинкой на военную тематику.

Майор начал задавать стандартные вопросы. Как зовут? Откуда я родом? Образование? Планы на жизнь и все по накатанной. Также уточнил не хочу ли я остаться служить по контракту. Поговорив о разном он зацепился за то, что я разбираюсь в компьютерах и что могу не только пользоваться ими, а еще и чинить их. Поэтому сказал, что рассмотрит меня на место штабного, так как нынешний увольняется через две недели. Ну а там видно будет, как себя проявлю – так и буду служить.

Выйдя из кабинета я зашел в дежурку, где в аквариуме видел того самого дежурного по штабу.

– Чего майор сказал? – глядя в монитор ноутбука, не обращая на меня внимания, спросил боец.

– Сказал, что возможно я твоя замена, ну и собственно все. – ответил я.

Боец сразу отпрянул от монитора, на его лице нарисовалась улыбка, а в глазах появилась заинтересованность.

– Ну отлично! Это прям хорошая новость! Я, кстати, Никита! – радостно сообщил он. – В общем сейчас дуй в казарму, я потом у майора уточню, если одобрит, я тебя к себе заберу на стажировку.

– Понял. – согласно кивнул я и отправился к выходу.

Выйдя из штаба я первым делом наведался в курилку и выкурил последнюю сигарету. После этого отправился в казарму. То, что я так спокойно могу пойти покурить и в одиночку ходить по части, при этом мне никто и слова не сказал, было для меня, мягко говоря, дикостью. Да и начальник штаба нормально со мной общался, без пафоса да еще и уважительно. Видимо тут реально все не так плохо как я рассчитывал.

Стоило только войти в казарму, как дневальный сразу отправил меня в канцелярию к командиру роты, где мне опять предстояло очередное знакомство. Меня ввели в просторную канцелярию, в которой в данный момент находилось три офицера и два сержанта – контрактника. Они сидели, попивали кофе и смотрели какой-то фильм по телевизору, при этом, о чем-то болтая, подшучивая друг над другом.

Как только моя фигура вошла к ним, все устремили на меня оценивающие взгляды и начали расспрашивать. Я как положено отвечал на вопросы и, когда они закончились, уже спросил сам. Меня интересовало, а куда я вообще попал? Что я буду делать тут целый год? Точнее, буду ли я заниматься чем-то кроме строевой подготовки и наведения порядка в казарме. Мой вопрос немного удивил новых командиров, видимо мало кто у них интересуется подобными вещами. Но мне ответили.

Итак, я попал в отдельный батальон связи, который состоит из двух рот и меня зачислили во вторую роту во взвод радиосвязи, то есть я буду радистом, если смогу осилить азбуку Морзе. Чем я буду заниматься будет зависеть лишь от моего усердия и интеллекта. А именно, если я научусь работать на аппаратуре, то буду работать на ней, а если нет, то стоять мне на тумбочке дневального и мести плац до самого дембеля. На этом меня отпустили заниматься своими делами.

Что опять же кольнуло глаз, общались со мной нормально, никто не обзывал меня, обращались ко мне по имени, в общем все как-то даже слишком хорошо складывается.

В казарме тем временем народ смотрел телевизор, который висел над центральным проходом, по нему показывали какой-то боевичок, и солдаты, расставив табуретки, сидели на взлетке, смотря фильм. Понимая, что мне по сути нечем заняться я присоединился к остальным.

Ближе к обеду меня вызвал младший сержант Гордиенко, тот самый Максим, ему я сдал свой вещмешок и мобильный телефон. Еще он сказал, что вечером его мне выдаст, чтобы я смог созвониться с родными и рассказать, где я и как я. Также он выдал мне противогаз, фляжку для воды и распечатанные на листе А4 бирки с моим званием, фамилией и инициалами. Он объяснил куда их нужно пришить и отправил в бытовку.

В бытовке сейчас было весело, за большим круглым столом на табуретках сидели те самые утренние уборщики Петров и Миронов и пришивали толстые подворотнички к кителям. Но что мне показалось странным, так это то, что кители были не их. На подоконнике сидели два здоровенных кавказца в пиксельных майках и, разговаривая о чем-то своем на неизвестном мне языке, весело хихикали, поглядывая на Петрова и Миронова. Параллельно этому на подоконнике лежал современный мобильный телефон, и на нем играла музыка на кавказские мотивы.

Я спокойно прошелся к углу бытовки, где над гладильными досками висел шкафчик с биркой «ПОДШИВОЧНЫЙ МАТЕРИАЛ», открыв его, я увидел целый рулон белой ткани, а еще катушки ниток различных цветов и даже иголки. Оторвав себе кусок ткани, я разгладил ее утюгом и, сняв китель, присел за стол. Как только я начал подшиваться, в бытовку зашел еще один парень кавказской наружности. Он опять же на нерусском языке поприветствовал своих товарищей на подоконнике, посмотрел на меня и парней, подшивающих чужие кителя, и, противно ухмыльнувшись, подошел ко мне, снимая свой китель.

– На подщей, но тока штобы по карасатэ било! Четыре слоя мынымум! Понял, да? – сказал он с сильным акцентом, бросая передо мной китель на стол.

Момент, конечно, был максимально неприятным, можно сказать, я встал на перепутье, либо я сейчас подошью его форму и стану терпилой, как Миронов и Петров, после чего постоянно буду этим заниматься (подшивать форму, заправлять чужие кровати и делать прочую унизительную работу за других), либо же я продолжу включать броню, как мне советовали товарищи на гражданке, и от меня отстанут. Разумеется, я выбрал второе.

– Не буду. – оттолкнул я от себя китель, с вызовом посмотрев на парня.

Страха он у меня не вызывал, так как сам по себе кавказец был на полголовы ниже меня, только вот куда шире, весь был мускулистый, но худощавый и по весу мне точно уступал. Мои коллеги по несчастью, сидя за столом, стали похожи на черепах, будь у них панцирь, они бы тотчас спрятали в нем головы, а сейчас лишь вжали свои шеи в плечи и опустили взгляды на подворотнички, делая вид, что смотрят на что-то очень важное.

– Я не понял! Ты че, черт! Попутал! – тут же пришел в бешенство паренек и толкнул меня в плечо.

– Тебе надо, ты и подшивай! – с возмущением крикнул я и швырнул в него китель.

Китель врезался в грудь парня и упал на пол, а в глазах парня сейчас пылала злоба и ненависть.

– Последний рас гаварю, подшей или пидьец тебе! Душара позорный! – скрипя зубами сказал он и сжал кулаки до хруста.

– Нет! – гордо заявил я и отвернулся от него, демонстрируя невозмутимость и спокойствие. Хотя в голове сейчас происходила настоящая паника, а сердце стучало с такой скоростью, что вот-вот вылетит из груди.

Не выдержав, парень что было сил толкнул меня в сторону, и я свалился с табуретки, но, понимая, что сейчас начнется драка, тут же вскочил на ноги, а боец тут же рванул в мою сторону. Как оказалось, он был борцом и попытался пройти мне в ноги, чтобы снова повалить меня, но я тоже не пальцем деланный. Как только он оказался рядом и, наклонившись, потянулся к моим ногам, я схватил его за брюшной ремень, который удерживал штаны, и со всех сил рванул вверх, отрывая его от земли и лишая опоры. А затем что было сил швырнул парня в сторону, видимо, адреналин дал о себе знать, и парень впечатался прямо в стену, от чего раздался грохот на всю казарму.

Боец подскочил на ноги и уже был готов опять кинуться в атаку, но в бытовку влетел дежурный по части посмотреть, что тут творится.

– Что за шум, мать вашу? Семенов, что тут происходит? – прорычал он, глядя на меня и моего соперника.

– Да ничего, вот товарищ показывал, как лезгинку танцевать умеет, и случайно в стену врезался. – не желая быть стукачом, ответил я.

– Вот как. Ну шумите мне тут! – сделав вид, что поверил, ответил дежурный и вышел из бытовки.

– Повезло тебе, душара! Но вечером еще поговорим! – фыркнул боец, а после подобрал китель и кинул его в Миронова. – Подошьешь! – добавил он и, дождавшись согласного кивка паренька, вышел из бытовки, а следом за ним направилась и парочка, спрыгнувшая с подоконника.

– Зря ты так. – тихонько сказал мне Петров.

– Это еще почему? – нахмурившись, спросил я.

– Они это просто так не оставят, бить будут сильно и больно. – пояснил Миронов.

– Да плевать, пусть бьют, я стоять просто так не буду! А так, как вы, служить не собираюсь! Дедушки, мать вашу! – в укор им сказал я и продолжил подшивать форму.