Дембель неизбежен. Том 2

Глава 4

Мое утро, как обычно, началось не с кофе, а с команды «Рота, подъем». Открыть глаза у меня получилось не с первого раза, точнее, правый глаз сильно припух, и веко просто не могло открыться до конца. А попытавшись подняться с кровати, я почувствовал боль в левом боку. Такое у меня уже бывало, когда я в деревне навернулся с мотоцикла, тоже вся бочина синяя была, но ничего, кости молодые, крепкие, выдержали, и сейчас, я надеюсь, тоже самое. Поднявшись с кровати, я поковылял по взлетке в сторону туалета. На меня, разумеется, все смотрели с легким недоумением, а главное, делали вид, что все в порядке, словно и не замечают того, что со мной что-то не так.

Подойдя к умывальнику, я посмотрелся в зеркало. «Мать честная!» – выругался я, глядя на отражение. «Это что за пчеловод?» Лица опухшее, губы, словно у афроамериканца, большие, как будто в них силикона закачали. Задрав майку, я посмотрел на синяк, вот он стал поменьше, чем вчера, точнее, его края немного посветлели, но это уже хороший знак.

Умывшись и одевшись, я дождался построения на завтрак, где дежурный по части соизволил на нас взглянуть.

– Семенов! Твою дивизию! Что с тобой? – вскликнул офицер, глядя на мое лицо.

В этот момент народ напрягся, и многие стали коситься в мою сторону в ожидании ответа.

– Упал! – спокойно ответил я.

– Это ж как упасть-то надо было, чтобы так морду разбить? – нахмурившись, спросил у меня дежурный.

– Неудачно! Товарищ капитан. – стоя по стойке смирно, ответил я, и по строю посыпались смешки.

– Шутить изволил! Ну-ну! – хмыкнул офицер и отошел от меня. – Кто, мать вашу, пацана тронул?! Что, обезьяны, совсем страх потеряли? А? – словно разъяренный медведь, зарычал дежурный. – Кто, я спрашиваю? Где этот смельчак? Может, со мной один на один выйдет? Я даже ради такого дела погоны сниму. – продолжал кричать офицер.

Но смельчаков, разумеется, не нашлось, все стояли, потупив взгляд, прикинувшись ветошью.

– Так я и думал! – фыркнул дежурный и пошел к дежурке. – На построение его не выводите, а то и мне из-за вас, уродов, тоже достанется! – добавил он, удаляясь от нас.

Далее день начал улучшаться, мы сходили на завтрак, где я досыта наелся перловки с мясом, а после вернулся в казарму. На сегодня каптер взял меня под свое крылышко и запретил покидать казарму, курить мне сегодня можно в туалете, но не внаглую, а так, сидя в кабинке. А моим фронтом работ сегодня будет наведение порядка в каптерке. Нужно навести порядок на полках, протереть пыль и помыть полы. Дело не сложное и не долгое, но это мне на весь день, так что будем растягивать.

Во время уборки в шкафу я увидел стоящую там большую коробку с сигаретами, причем она была почти полной.

– Макс, а что это у тебя тут за сокровища? – спросил я у каптера.

– Да хрень, если нужно, возьми себе. – отмахнулся он от меня, сидя за столом и листая журнал.

– Разреши две пачки? – решил я воспользоваться моментом.

– Да блок бери сразу, закончатся, возьмешь еще. – не отрываясь от журнала, ответил он.

Я радостно вытащил блок сигарет и, порвав сарафан, достал одну пачку. Таких сигарет я нигде не видел, белая пачка с красным квадратом посередине и надписью «Перекур», а сбоку надпись «Не для продажи в розницу». Видимо, это что-то для военных. Ну раз есть сигареты, то можно и покурить, я зашел в туалет, закрылся в кабинке и закурил сигарету. После пары затяжек стало ясно, чего их в каптерке аж целая коробка и Макс просто так вручил мне аж целый блок. Такое чувство, что в них вместо табака соломы напихали. Но альтернативы у меня не было, а я даже не могу в штаб зайти с таким раскрашенным лицом, чтобы попросить штабного прикупить мне табачных изделий.

К обеду я закончил со всеми делами и бесцельно слонялся по казарме. В ней сейчас, кстати, было пусто, только я, дневальные по роте и Макс, что сидит в каптерке. Стоя в туалете и покуривая очередную сигарету «Перекура», я смотрел в окно, за которым была видна дорога, по которой каталось много машин, а вдоль нее ходили люди в легкой гражданской одежде. И от этого на душе становилось как-то тяжело. Сижу тут словно в темнице сырой, а там кто-то гуляет и радуется лету.

Вдруг за окном послышались какие-то крики, и я выглянул в него. А кричали наши бойцы, сейчас около КПП стояли три дембеля, жали всем руки и обнимались на прощание. Затем закинули свои спортивные сумки на плечи и вышли за территорию. От такого зрелища мне стало еще хуже, зависть она такая. Но ничего, дембель неизбежен, и я там буду, чуть больше десяти месяцев и… свобода.

Построение на обед, поход в столовую и возвращение в казарму опять же прошло тихо и спокойно. Даже Русланчик, что шел позади меня в строю, ничего не сказал и не пытался как-то подгадить мне. Как это все расценивать? Получил разок и забыли-проехали. Или все же стоит ждать какой-то подлянки?

Далее я весь день слонялся по казарме и опять ничего не делал. Честно говоря, у меня возникал четкий вопрос, а зачем я вообще тут нужен? С одной стороны, это, конечно, неплохо, хожу туда-сюда, курю «Перекур» и ничего не делаю. Да о таком я на КМБ даже мечтать не смел. Но с другой стороны, как-то скучновато что ли. Офицеры, прапорщики и контрактники периодически забегают в казарму, кто к дежурному, кто в канцелярию, а кто в туалет, но всем до солдат по большей части дела нет.

Ситуация с Русланчиком прояснилась вечером в бытовке, я, как обычно, уселся подшивать свой китель, и тут дверь открылась, и он зашел в комнату. Окинув меня взглядом, он ехидно улыбнулся, скинул с себя китель и кинул на стол передо мной.

– Ну что, подшивать будешь? – спросил он у меня.

Мой бок, конечно, болел, губа также побаливала, и из-за этого даже было тяжело есть. Но тут, как говорится, назвался груздем, так полезай в кузов. Начал не прогибаться, так держись до конца и не ной.

– Нет! – гордо заявил я и опять скинул китель на пол.

Пара моих дедушек, что сидела напротив меня, аж побледнела и замерла в ожидании развязки.

– Ты что, охренел?! – заверещал Руслан.

– А что ты сделаешь? – среагировав и вскочив на ноги, зарычал на него я. – Братьев своих позовешь? Ну давай! Зови! – добавил я.

Спесь паренька слетела, и он как-то проникся от моего бешенного взгляда. Руслан подобрал китель и швырнул его моим дедам.

– Сделай красиво! – сказал он Петрову и вышел из комнаты.

– Тебе мало что ли было? – спросил у меня Петров, глядя на мое лицо.

– Тебе-то какое дело? Ты давай вот делай красиво! – хмыкнул я, указывая на китель Руслана.

Теперь я понимал, что сегодня стоит опять ожидать чего-то от этого товарища, так что отсчет пошел. К вечеру в казарме стало людно, наряд начал меняться с дежурства, в общем, классическая суета. Затем ужин, вечерняя прогулка, поверка и подготовка к отбою.

Беда пришла, как говорится, откуда не ждали. Я стоял себе спокойненько в умывальнике и чистил зубы, как туда вошла троица бравых дембелей. Один высокий, прыщавый, рыжий паренек обратил на меня свой взор.

– Эй, Семенов! Подойди-ка! – высокомерно выдал он, прикуривая сигарету.

Я как раз закончил с чисткой зубов, убрав щетку в футляр, накинул полотенце на плечо и двинулся к троице.

– Ты что, Семенов? Приказа не слышал? Когда дембель говорит: «Подойди-ка!», ты должен все бросить и метнуться ко мне! Понял меня?! – обдав меня свежим перегаром, заявил рыжий, а парочка парней, стоящих за ним, начали ехидно скалить зубы.

– Понял. – согласно кивнул я.

– Что? Ты что, моль в обмороке?! Ты со мной можешь общаться только тремя словами! «Есть!», «Так точно!» и никак не «нет»! Понял меня? – начал давить на меня рыжий.

– Так точно! – ответил я.

– То-то же! И вообще, ты что дерзкий такой? – скривившись, спросил он у меня.

– В смысле? – не понимая, к чему он клонит, уточнил я.

– В коромысле! – фыркнул он. – Дедушки твои на тебя жалуются, говорят, помогать никому не хочешь. Так в армии дела не делаются. Ты, душара позорный! Ты понял меня?! Ты никто тут, так что обязан им подчиняться! – тыкнув меня пальцем в грудь, сказал он.

– О чем речь вообще? – уточнил я, хоть и догадывался, о чем тот говорит.

– Ну ты что такой тугой или я тебе мало вчера по башке заехал?! – пафосно заявил он мне.

От такого заявления у меня аж кровь вскипела, кулаки сжались сами собой, и я с трудом сдерживался, чтобы ему не втащить, останавливал меня только голос разума.

– Не буду я никого подшивать. – с вызовом заявил я.

– Не будешь, значит? – с промелькнувшей в глазах хитрецой спросил он у меня.

– Нет, не буду!

– Будешь! Как миленький будешь! – зыркнув по сторонам, заявил он и тут же ударил меня кулаком в солнечное сплетение.

Воздух тут же вылетел из легких, я непроизвольно согнулся и захрипел. Собравшись с силами, махнул левой рукой наотмашь, но мою руку перехватили в полете и заломали за спиной.

– И правда дерзкий! – прорычал дембель и что было сил толкнул меня в стену.

На полной скорости я влетел в стенку, не успев выставить перед собой руки, при этом сильно приложился головой, от чего из глаз аж искры полетели, и еще до кучи рассек себе лоб, оставляя на белом кафеле кровавую кляксу. Я сполз вниз по стене и сел на корточки, приходя в себя, а дембеля, посмеиваясь, вышли из умывальника.

– Ну что, весна, получил по хлебалу? – раздался надо мной мерзкий ухмыляющийся голосок Бобкова.

Открыв глаза, я поднял свой взгляд на моего дедушку.

– Лучше убирайся отсюда, сука, а то я твою тупую черепушку об эту стену расколочу! – сквозь зубы прорычал я.

Бобков аж вздрогнул от такого заявления и посмотрел по сторонам. Не видя никакой поддержки со стороны, он быстро ретировался из помещения.

– Вот же суки! Сейчас бы сюда Коваля и Санька, мы бы им тут устроили! – прошипел я себе под нос и ударил кулаком в стену от обиды.

В зеркале я увидел новую ранку на лбу, но благо там плевое рассечение, считай, царапина, да и шишки нет, что уже хорошо. На фоне прозвучала команда «Рота, отбой», и я пошел к своей кровати, проходя мимо дежурки, я заглянул в нее и увидел сидящего там старшего лейтенанта, что смотрел в мобильный телефон, не замечая ничего вокруг или делая вид, что ничего не замечает.

Я улегся на свою кровать и моментально отрубился. Ночью меня никто не трогал, и я спокойно проснулся по команде дневального. Далее меня назначили уборщиком вместе с Бобковым. Задача была простой: подмести пол в кубриках и помыть его. Но были и нюансы, некоторые дембеля не заправляли за собой кровати, и их «по правилам» должны были заправлять мы. Но я же дерзкий! Так что хрен им, а не кровати! Но вот Бобков, видя, что я игнорирую это занятие, мое мнение не разделял.

– Ты что дебил?! Нам же за это п#здец! Заправляй давай! – ворчал он на меня.

– Тебе надо, ты и заправляй! Это в мои обязанности не входит. – хмыкнув, ответил я.

В глазах Бобкова я видел панику, он реально боялся своих дедов как огня, а в моих глазах хотел выглядеть таким же, как и они в его. Но мне-то было до фонаря как на него, так и на его дембелей. Помявшись, он начал сам заправлять кровати в кубриках, которые я убирал, при этом что-то невнятное ворча себе под нос.

Я же спокойно намывал пол и думал о том, до чего меня доведет подобное поведение. Либо от меня все отстанут, либо же отобьют голову, а учитывая местный контингент, второй вариант вполне вероятен. Закончив с делами, я отправился умываться и разглядывать себя в зеркало. Мое лицо уже пришло в порядок, нет, фингал из-под глаза никуда не делся, но хотя бы вся опухоль сошла на нет. Да и бок уже почти не болит, а синяк достаточно быстро рассасывается. А полученного вчера рассечение почти не заметно, так, легкая царапина, не больше.

Сегодня мне откосить от построения не удалось, и я стоял на плацу перед флагом Российской Федерации. Все военные тут были разбиты на три части. Это было управление, первая рота и вторая рота. Народа было немного, мне кажется, в прошлой части в наряд людей чуть меньше заступало, чем тут на построении. Перед всеми стоял дежурный по части и ждал прихода командира. Народ вел себя расслабленно, офицеры обсуждали различные темы, сыпля во все стороны разными терминами, смысл которых я не знал.

Наконец дежурный встрепенулся и закричал: «Батальон! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину».

И зашагал навстречу к начальнику штаба. Как оказалось, командир сейчас в отпуске, а начальник штаба исполняет его обязанности, в связи с этим в части сейчас происходит полный рассос. Майор поприветствовал всех, после дал команду дежурному на подъем флага, заиграл гимн, а после майор сказал: «В распоряжении командиров подразделений!» И покинул плац.

Перед нами вышел командир роты и, окинув взглядом нашу компанию, обратился к пузатому старшему сержанту:

– Сань, там надо бы около боксов порядок навести, траву и мусор убрать.

– Сделаем. – спокойно ответил он.

– Ну все, остальные по рабочим местам. – сказал капитан.

Сержант же обратился к нашему каптеру, что стоял впереди строя: «Макс, дай мне четыре человечка до обеда».

– Есть, товарищ старший сержант. – браво ответил каптер и, посмотрев на строй, назвал четыре фамилии.

Ну разумеется, это был Семенов, то есть я, Бобков, Миронов и Петров.

Сержант отвел нас в автопарк, подвел к открытому боксу, где у него был оборудован пункт технического обслуживания, выдал инвентарь, а именно метлы и лопаты, и обозначил нам фронт работ.

– Ну что, шпроты! Начинаете операцию «Гусь»! Перед боксами не должно быть ни единой травинки, потом все подметаете и свободны, как ветер в поле! – строго сказал он нам.

– Что, и домой можно пойти? – дебильно улыбнувшись, попытался пошутить Бобков.

– Можно Машку за ляжку! Бобков, давай работай! – фыркнул сержант и скрылся в ПТО.

А работы-то у нас было немало, площадка примерно тридцать на сто метров, выложенная бетонными плитами, на стыках которой колосится зеленая трава. Рвать ее неудобно, срезать лопатой тоже не очень, но других вариантов у нас просто нет.

– Ну что, парни, пусть молодой работает, а мы пока покурим! – гордо заявил Бобков, ехидно глядя на меня.

Если честно, он как-то повторяется, если мне память не изменяет. Но я прямо так и чувствую дежавю, или меня сильно к стенке вчера приложили. Но глядя на Бобкова, единственное, что я испытываю, так это чувство отвращения и огромное желание оказаться от него как можно дальше, но это невозможно, так что как минимум придется сосуществовать с ним еще полгода.

– Слышь, дурень! Работай давай! – проявил характер Миронов и, присев на корточки, начал щипать траву.

На улице светило солнышко, работа понемногу двигалась, и было очень скучно, по сути, даже поговорить не с кем. Миронов с Петровым без умолку трещат о чем-то своем, а общаться с Бобковым, так это упаси Господь.

Но тут ко мне подошел очередной представитель дембелей с хитрым, словно у лиса, выражением лица.

– Здорово, Семенов! – радостно поприветствовал он меня.

– Здравия желаю! – ответил я, не желая заводить себе новых неприятелей.

– Слушай, дело к тебе есть. – перешел он сразу к сути.

– Какое?

– Да я завтра на дембель ухожу, и вот беда, у меня кто-то новые берцы спер. А у меня дембельская форма, все дела, а мои, как видишь, уже подустали. – указал он пальцем на свою убитую обувку.

– И? – уточнил я.

– Ну что и? У тебя вон какие берцы, прям как новые, и размер как у меня. Давай махнемся? – предложил он.

Мне вот интересно, предлагая мне подобное, он считал меня полным кретином или человеком типа Бобкова, который только и пытается, что выслужиться перед своими дедушками.

– А мне с этого какой прок? – возмутившись, спросил я.

– Ну как какой? Дембелю поможешь, а если мои берцы найдешь, то себе заберешь, нульцевые, да еще и облегченные. – начал заливать он мне.

Ага, как же сперли у него берцы, их у него и в помине не было, просто решил развести молодого.

– Что ты мнешься, Семенов, помоги дембелю, тебе потом тоже кто-нибудь поможет. – начал подначивать меня Бобков.

– Нет, мне и в своих хорошо. – отмахнулся я от парня и вернулся к работе.

– Ну что ты как маленький? Помоги человеку, тебе не все равно ли, в чем тут еще служить, а мне реально нужно! – теперь уже решил надавить на меня паренек.

– Слышь, дядь! Я вот что-то нервный в последние дни! Да и голову мне, кажется, отбили, а у меня в руках лопата, я тебя сейчас не на дембель, а в лазарет определю! – пригрозил я парню, при этом по-доброму так улыбаясь.

Парень проникся и тут же покинул территорию.

– Ох и везет тебе, Семенов. – обратился ко мне Миронов.

– Почему?

– В наше время тебя бы уже в лазарет отправили. Просто тут почти все кто на день, кто на два, а кто и на неделю раньше домой уезжают. Не хотят залетать, поэтому-то тебя никто толком-то и не трогает.

– Ну, значит, буду пользоваться моментом. – улыбнувшись, ответил я.

– Пользуйся, пользуйся, вот как только они уйдут, мы тут рулить начнем! Ты мне каждый день лично будешь койку заправлять! – оскалившись, наехал на меня Бобков. И вся троица моих дедов ехидно заулыбалась в предвкушении.

– Смотри, как бы ты мою не заправлял. Вы не забывайте про соотношение. – продолжая улыбаться, ответил я.

– Какое соотношение? – спросил Миронов.

– Ну как, дембелей сколько? А сколько вас? А теперь подумайте, сколько людей моего призыва сюда еще приедет? Тут-то и оно! – Рассмеявшись, пояснил я.

Парни еще немного постояли, потупили, а когда до них дошло, то с их лиц пропали улыбки, они даже стали еще грустнее, чем обычно.