Дембель неизбежен. Том 2

Глава 5

Операция «Гусь» была выполнена с блеском, вся трава была ликвидирована, а с мусором и пылью разделались с помощью метелок. По окончании работ нас отправили обратно в казарму, где мы сидели и ожидали обед.

Я, чтобы не терять времени зря, сразу сходил в бытовку и подготовил себе свежий подворотничок. Затем сходил и начистил берцы до блеска, а уже после просто сидел на табуретке у своей кровати, глядя по сторонам, чтобы не заснуть.

Казарма сейчас дышала жизнью, каждый был занят своим делом, но главное, конечно, это дембеля, что радостно поковали свои сумки и прощались со всеми. Мне же в такие моменты было очень тяжело, тяжело осознавать, что среди всех присутствующих срочников мне осталось служить дольше всех. Ко мне даже иногда с улыбкой подходили или мои деды, или дембеля, спрашивая с ехидной улыбкой сколько же мне до дембеля, а когда я отвечал, они с довольными, словно у кота объевшегося сметаной, мордами называли свои цифры. Но еще хуже было осознавать, что я в принципе один: ни друзей, ни знакомых, да мне бы хоть одного человечка моего призыва. А то по сути я сейчас одиночка, никто меня не замечает и не общается со мной, а если и общаются, то не забывают указывать мне на то, что я хоть и золотой, но все еще дух. Надеюсь, что в ближайшее время привезут хоть кого-то еще моего призыва, чтобы нам было легче тянуть эту нелегкую лямку.

После обеда меня и еще троих ребят, причем все тех же, забрали на узел связи. Я думал, что мы наконец-то хоть займемся чем-то нормальным и полезным. Но какой там, худощавый прапор провел нас по темному коридору, что едва освещался горящими в половину накала старыми лампочками «Ильича» и завел нас в большое помещение, заставленное большими деревянными коробками. Задача была простой – все вынести, опять собрать весь мусор, вымести пыль, вымыть окна и занести ящики на место, поставив их ровными рядами.

Работа была не сложная, но пыльная в буквальном смысле. Троица моих дедов все еще пыталась наседать на меня, демонстрируя свое статусное превосходство. Но я их просто игнорировал, понимая, что эти парни из себя как личности ничего не представляют, про них можно сказать одной емкой фразой «Лох – это судьба». Вся работа заняла у нас примерно три часа, прапор периодически подходил к нам и проверял как у нас идет работа. Единственное, на перекур он нас не отпускал, чтобы мы не шатались по узлу и не лазили куда не положено. По окончании работы Бобков сходил с докладом к работодателю, и тот, пройдясь по помещению между рядов, отпустил нас с миром.

Провожать нас прапор не стал и перед выходом, мои дедушки вломились в одно помещение, а я соответственно за компанию. На двери висела красная табличка со словом «Коммутатор». Войдя туда я понял, что попал в маленький армейский рай.

Небольшая комнатушка, примерно три на четыре метра, в которой стоял мягкий диван, напротив него были расположены несколько столов. На одном стояла какая-то аппаратура, а на других микроволновая печка, чайник, маленькая плиточка. На стене висел телевизор, в розетке я заметил торчащую зарядку от телефона, а из-под дивана торчал краюшек ноутбука. На диване же лежал солдат и в половину глаза смотрел телевизор.

– Ну что, бока себе еще тут не отлежал? – важным голосом спросил Бобков у солдатика, который даже не вздрогнул, когда услышал, что кто-то вошел.

– Не-а, чего приперлись то? – потянувшись, спросил боец.

– Дай сигарету нормальную, а то задрались мы же «Перекур» один курить! – продолжал важничать Бобков.

– Нету. – ехидно улыбнувшись, ответил боец.

– Ну чего ты жмешся, мы к тебе духа привели знакомиться, а ты пару сигарет пацанам зажал. – покачав головой, посетовал Бобков.

– Духа?! – удивился боец и повернул голову в нашу сторону.

– Ага, вот он. – показал на меня пальцем Миронов.

– Какого хрена вы тут третесь! А ну убрались отсюда! Три секунды времени вам! Две уже прошло! – раздался со спины разъяренный голос прапора, от чего мы все впятером вздрогнули.

Выскочив с узла мы отправились в курилку курить «Перекур», так как альтернативы ни у кого не было.

– А что это за место такое было? Он там вроде как дежурит? – спросил я у своих дедов.

– Гришан то? Дежурит, баб щупает да спит до обеда! – ухмыльнулся Бобков и начал хохотать над своей же шуткой.

– А серьезно? – уточнил я.

– Дежурит он там, звонки принимает. – пояснил мне Миронов.

– Ага, как попал туда в самом начале, так почти и не выходит. Гасится в общем, ничего не делает, ему даже еду туда носят. – Петров.

– Ничего он не гасится, назначили его туда, вот он там и дежурит, можно подумать, что он мог от этого отказаться! – возмущенно сказал Бобков.

– Ну да, как по морде получил разочек, так плакаться сразу побежал к ротному, вот он его туда и определил. Потому что он ссыкун и чмошник! – возразил ему Миронов.

– Ничего он не ссыкун! Ты помнишь, как он с Русланом сцепился в первый же день?! И вообще, нельзя так говорить перед молодым, а то он нас ни в что ставить не будет! И, соответственно, слушаться! – зашипел Бобков, строя из себя мудрого деда.

От таких его выражений я едва сдержал смех.

В курилке мы просидели около часа, никому из нас не хотелось возвращаться в казарму. На улице было тепло, светило ласковое майское солнце и пели веселые пташки, прыгая по ветвям яблонь, что росли здесь повсюду. Но вечно мы сидеть в курилке не могли, поэтому пришлось возвращаться обратно в родные пенаты.

Войдя в казарму я увидел парочку довольных дедов с улыбками до ушей, что сейчас натирали свои золотые бляхи, которые им вручали их деды. Как гласят местные правила, золотую бляху ты можешь носить только с разрешения дембеля, при условии, что он лично тебе ее передаст и никак иначе. То есть, таким как Бобков она точно не светит, даже если когда дембеля уйдут, а ты пойдешь и купишь себе, то носить ее тебе уже не должны разрешать люди со своего призыва. Это как бы обесценивает их старание, так что многие мои деды сейчас надеются на такой «подарок», хотя треть свои бляхи уже получило, а остальные смотрят на них с завистью.

После ужина, я как обычно разместился в бытовке, чтобы подшить свою форму. Русланчик словно ждал этого момента весь день и тут же забежал следом за мной.

– Ну, что Дэрзкий! Подшыват будэщ? – указал он на свой китель, снимая его.

– Нет. – отрицательно покачал я головой.

– Хараще. – кивнул он понимающе и протянул китель Миронову, а тот покорно принял его и начал подшивать.

Прошло даже слишком спокойно, подумал я, и, пожав плечами, продолжил заниматься своими делами. Но не все было так просто, после вечерней прогулки меня опять окружила кучка дембелей в умывальнике.

– Ну чего Дерзкий, так броню свою гражданскую и не хочешь отключать? – хохотнув, спросил у меня вчерашний паренек.

– Не буду я никого подшивать! – с нажимом ответил я, понимая, что, кажется, меня сейчас будут бить, возможно даже ногами.

Дембеля начали приближаться ко мне, ехидно скалясь, словно гиены, похрустывая костяшками пальцев. Сердце мое начало колотиться с бешеной скоростью, кулаки сами по себе сжались, челюсти стиснулись, и я приготовился к очередной драке. Я понимал, что мне против такой толпы в одиночку не выстоять, да чего греха таить, даже против двух я смогу выйти победителем, исключительно, если мне повезет. Но я больше боялся за то, что мне могут выбить зубы или отбить голову, а то буду потом ходить улыбаться и гусей с поросятами в своей деревне пасти до конца жизни.

– Да не ссы! Бить тебя никто не будет! Но воспитывать надо, раз слушаться не хочешь! Сейчас идешь на очки и намываешь там все до блеска, чтобы там весной пахло! Ясно? – надавил на меня Макс, тот самый младший сержант и каптер.

– Так точно! – приуныв ответил я.

– То то же! Через час зайдем проверим и не дай бог там порядка не будет! – пригрозил он мне кулаком.

Ничего зазорного в том, чтобы навести порядок в туалете, я не видел, но это при условии, если ты дневальный и это твоя обязанность. А вот если это в виде наказания и причем незаслуженного, то это совсем другой разговор. Адреналин начал отпускать, и меня стало хорошенько потряхивать от испытанного стресса. Ситуация в целом бесила и очень злила, а еще она была несколько безысходной. Точнее, есть выход – ничего не делать и получить в очередной раз по голове, но я тоже не мальчик для битья.

– Ну что, Дерзкий? На очки отправили! То-то же, довыпендривался! Ты запоминай это место, ты у меня сюда будешь частенько залетать! – ехидным и злорадным голоском вывел меня из размышлений Бобков, войдя в туалет.

Он, не скрывая своей мерзопакостной натуры, радовался моей неудаче, а затем показательно достал из кармана пачку красного «Мальборо» и закурил.

– Дай сигарету! – обратился я к нему.

– Ты чего, Дерзкий, берега совсем попутал? Какую тебе сигарету? Может еще и туалет за тебя помыть? – рассмеявшись ответил он.

Комментарии Бобкова были для меня последней каплей. Словно кто-то щелкнул рубильником в моей голове тем самым отключив здравомыслие и включив отчаяние.

– А это хорошая идея, Бобков! – зловеще улыбнувшись согласился я.

– Ты о чем? – уточнил он.

Я подошел к парню вплотную, вырвал пачку из его рук, выудил из нее две сигареты, одну вставил за ухо, вторую зажал зубами, затем вернул пачку, забрал зажигалку, прикурив, вернул ее обратно владельцу.

– Ты чего?! Дерзкий охренел? – взвыл Бобков.

– Бери швабру, тряпки и давай, мой тут все! – прошипел я, глядя Бобкову прямо в глаза.

– Ага, сейчас! – фыркнул Бобков и, поняв, что кроме нас двоих тут никого больше нет, попытался открыть дверь, ведущую из туалета в умывальник.

– Ты меня не расслышал? – спросил я и ногой придавил дверь, чтобы та не открылась.

– Ты знаешь, что тебе за это вообще будет? – как-то жалобно пропищал Бобков и толкнул меня руками в грудь.

Так как я стоял на одной ноге, держа второй дверь, то чуть не упал на спину и запрыгал назад, удерживая равновесие. Бобков же решил, что это его шанс и, подскочив ко мне, решил нанести дерзкому духу удар. Но вот только делал он это как-то нелепо и медленно, так, что я легко отбил его руку и нанес прямой прямо в его длинный подбородок. Бил я вроде не очень сильно, но парень словно оловянный солдатик пластом упал на спину, затылком громко ударился об пол и затих.

Бобков лежал на спине без признаков жизни, дышал он или нет сложно было сказать из-за армейской майки, что выглядела на нем словно камуфляжный мешок.

– Бобков! Бобков! – прошипел я, но тот никак не реагировал.

– Твою мать! Твою мать! Твою мать! – мысленно проскулил я. – Вот и зачем так было делать?! Да хрен с ним! Что сейчас то делать? Как выкручиваться? Не скажу же я, что он поскользнулся на мокром полу! П#здец! Вот это я послужил!

Мысленно представляя, что я уже сижу на допросе у следователя, я все же решил пощупать пульс. Стоило мне дотронуться до шеи Бобкова, как тот пришел в себя. Его глаза были полны ужаса, он уселся на полу и, взглянув на меня, сразу отполз в сторону.

Мысленно я вздохнул с облегчением, прямо гора с плеч. Но раз надавил на него, то нужно довести дело до конца. Назад пути все равно уже нет.

– Чего ты расселся? Давай, вперед, швабру в руки и пошел! – указал я Бобкову, тот молча кивнув мне, достал из шкафа весь необходимый инвентарь и приступил к уборке. А я же уселся на подоконнике и, нащупав спичечный коробок с одной спичкой, зажег ее и закурил вторую сигарету.

На фоне того, что я сейчас испытал, проблема с дедами и дембелями кажется таким пустяком. Но тем не менее ее никто не отменял. Как будет дальше складываться моя судьба, когда они узнают о моем поступке, я не знаю. Но дело уже сделано, я понимаю, что сейчас отчасти поступаю не правильно, хотя по сути, кто тут вообще поступает правильно, все друг друга гоняют как могут, обманывают, разводят на форму, деньги и мобильники. Ко мне уже дважды дембеля подходили, желая узнать, что за телефон я с собой привез. А я как будто дурак везти с собой нормальный мобильник, старенькая, черно-белая нокиа с фонариком – вот и вся радость.

Так я сидел погруженный в свои мысли, наблюдая за Бобковым, который старательно мыл туалет.

Как и ожидалось дверь в туалетное помещение открылась и на пороге появилась горстка дембелей во главе с Максом. Они окинули помещение взглядом, посмотрели на меня, потом на Бобкова и просто молча удалились.

Как это понимать? Ни слова не сказали? Это хорошо или плохо? Хотя уже все равно, чему быть, того не миновать.

– Я закончил. – сказал мне Бобков и, закурив сигарету, протянул мне открытую пачку.

– Спасибо. – сказал я, достав сигарету, и, дождавшись пока тот прикурит, взял у него зажигалку и прикурил.

Курили мы не торопясь, но молча, Бобков стоял и смотрел в пол, а я глядел в открытое окно, на изредка проезжающие по дороге машины.

Докурив я выбросил бычок в туалет и, спустив воду, отправился спать.

Команда «Отбой» прозвучала минут двадцать назад, и в казарме сейчас царила мертвая тишина, даже не храпел никто. Я подошел к своей кровати расправил ее, аккуратно сложив форму, как учили на курсе молодого бойца, улегся в койку и накрылся простыней.

Сна не было ни в одном глазу, я понимал, что так просто этот вечер не закончится. Сложно было описать ту гамму чувств, что я сейчас испытывал. Вроде было облегчение, но тут же я и напрягался от незнания, что будет дальше. Еще я злился на ситуацию в целом, то, что я оказался здесь совсем один, а еще мне было интересно, как там поживают мои друзья в своей новой части. Мыслей и переживаний было много, и они не давали мне усну. И с Маринкой ничего не понятно, чем она там постоянно занята? До выходных еще долго, а это неопределенность, то и дело точит понемногу и заставляет думать о самых плохих вариантах развития событий. А еще голод, мне постоянно хотелось есть, вроде и кормят хорошо, да и ем за двоих, а то и троих, но спустя час после приема пищи я опять голоден. Парни говорят, что со временем это пройдет и еще буду нос воротить в столовой. Но пока я в это верю с трудом.

Я постепенно начал проваливаться в сон, но вывел меня из него скрип открывающейся двери дежурного по части. Капитан вышел из своей комнатушки и обратился к дневальному.

– Буду через два часа, если что – звони мне в кабинет. – сказал он пареньку, стоящему на тумбочке.

– Есть! – согласно кивнул паренек и, сойдя с тумбочки, открыл дежурному дверь.

Спустя двадцать минут открылась дверь из каптерки и оттуда выглянул Макс, он махнул дневальному рукой, и тот быстренько подбежал к нему. Так как моя кровать была у самого края взлетки я все это отлично видел.

Что-то прошептав дневальному Макс скрылся за дверью, а боец пошел в сторону кубриков. Как я того и ожидал, он подошел именно к моей кровати.

– Эй, Дерзкий! – прошептал он мне, покачав кровать за спинку.

– Чего? – делая вид, что ничего не видел и вообще только что проснулся, спросил я.

– Иди, тебя в каптерку зовут. – ответил он мне.

– Зачем? – недовольно фыркнул я.

– А я знаю? – развел он руки в сторону. – Я сказал, ты услышал! – добавил он и отправился обратно на тумбочку.

– Эх, может и стоило подшить этот гребаный подворотничок! Сейчас спал бы себе тихо мирно, а не все это! – мысленно ворчал я поднимаясь с кровати.

На этот раз я решил, что не пойду с пустыми руками и, сняв с ремня пряжку, намотал его себе на руку, чтобы, если что, хоть кому-то, но успеть поставить хороший бланш, чтобы на дембеле глядя в зеркало меня вспоминал!

Собравшись с духом, я стиснул зубы, сжал кулаки и, подойдя к двери, резко дернул ручку на себя, а затем вошел внутрь.