Танго зала ожидания

— Разрешите вас пригласить?

— С удовольствием! — она поставила сумку, положила кулек, на котором было что-то написано по французски, и мимо нас поплыли стеклянный купол со светящимися цифрами точного времени прилавки с сувенирами, чемоданы с округленными боками, свешивающиеся за перила люди, удивленно глядящие на нас… Мимо плыл весь остров с самым непостоянным в мире населением — зал ожидания.

Мы танцевали танго. Какой-то пожилой военный пригласил девушку в рыжей шубке, и они присоединились к нам.

— Ты по-прежнему прекрасно чувствуешь ритм, — сказала она, глядя мне в глаза.

— Это моя профессия, ты же знаешь. Интерес но, сколько мы с тобой не виделись? — спросил я и повел ее ближе к вещам, у которых крутился какой-то тип.

«Мы все видим, хотя и танцуем», — как бы между прочим сказал я. «Да-да, — подтвердил она, — и вообще, там одни бумаги».

— Очень мне нужны ваши вещи, — обиделся Какой-то тип, — у меня своих невпроворот. — Он махнул рукой и ушел в сторону буфета.

— Может, он вовсе не Какой-то тип? — сказала она.

— Скорее всего! — подтвердил я. — Значит, ты не помнишь, сколько мы не виделись?

— Не помню, потому что я часто тебя видела.

— И что же я делал?

— Ничего. Играл на гитаре. Я всегда показывала тебя дочке.

— И что она?

— Она спрашивала, почему дядя не поет. Тогда я говорила, что дядя поет очень тихо, но зато слов для песен пишет сам и часто очень хорошие.

— Вот видишь, обманывала ребенка. Никаких слов я уже давно не пишу, и вообще мне кажется, что никогда не писал… На нас, наверное, все, кроме этой пары, смотрят, как на идиотов.

— Наоборот! Ты посмотри, сколько уже танцует рядом с нами.

— О! Посмотри, по-моему, это Юрка!

— Где?

— Вон там, возле таксофона, с блондинкой.

— Я его как-то никогда не любила. Скользкий он, и в глаза никогда не смотрит. Надо же было именно сегодня встретить его и именно здесь!

— Но ведь мы же с тобой встретились, почему бы нам еще кого-нибудь не встретить?

— Именно поэтому!

— Ну-ну, не надо так! Может быть, мы для него такие же скользкие, как и он для нас. Подойдем?

— Не хочу! Если мы подойдем, то перестанем танцевать, а я так соскучилась по тебе! Почему ты тогда ушел? Почему?

— Трудно так сказать… Мне… мне просто надо было побыть одному…

— Пять лет?

Я старался не смотреть на нее. Юра умело вел Свою партнершу по направлению к нам. Три шага лицом к нам, потом три шага лицом к нам блондинка с залитыми счастьем глазами, потом снова он, и снова она. Юра, несмотря на то, что никогда не глядел в глаза, был интересным мужчиной. Во всяком случае, мне рядом с ним делать было нечего. Он эффектно развернул блондинку возле нас, расширил невидящие глаза:

— Господи! Кого я вижу! — он приподнял «пыжик» над головой.

— Вот так встреча! — сказал я, лицемерно улыбаясь.

— Никого ты не видишь! — шепнула мне на ухо она.

Блондинка ослепила нас всех своей улыбкой.

— Неужели снова вместе? — улыбался Юра. — Рад за вас. После пяти лет… Для этого надо, на верное, очень любить?

— Так значит, мы не виделись пять лет? — тихо спросил я.

— Да, — сказала она глазами, — а разве ты этого не заметил? Или в одиночестве время идет быстрее?

Я несколько секунд еще следил за тем, как Юра вел блондинку к ресторану.

— Ты не ответил мне… — она сдавила мой локоть.

— Ты же знаешь, что я не всегда один. У меня есть друзья, работа, которые не дают сильно скучать. Поездки, встречи… Ну и потом… Ты же все знаешь и так!

— Знаю, знаю. Я все прекрасно знаю. А как же театр? Ты помнишь, сколько мы говорили об этом? Помнишь, как ты читал готовые куски? Потом я все время ждала, что вот-вот кто-то скажет мне «Вы слышали? Вы знаете? Ну как же! Все только об этом говорят! Да закончил! Вчера слышали, сами видели! Обязательно, непременно посмотрите!» — А я не смогу, не смогу и все! Да мне и не надо было бы. Я и так все знала наизусть. Так как же с этим? Ведь ты ушел ради этого, разве, не так? Я и дочке все время об этом говорила. Где же все это?

— Знаешь, мы танцуем какое-то старое и очень грустное танго. Такое старое, что я даже толком и не помню, что идет дальше. По-моему, я немного запутался.

Вокруг танцевало все больше и больше людей опять рядом танцевал Юрка.

— Тут много наших в буфете, Денис всегда там после десяти, так что…

Нас отсекли другие пары. Дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах, красное лицо саксофониста.

— Ты так и не ответил мне… Неужели это все? — теперь вела меня уже она, и я себя чувствовал неловко как если бы за рулем сидела женщина.

— Постой, так не пойдет, вести должен мужчина, вести буду я, — мы заскользили в обратную сторону.

…Саксофонист, дамы в платьях, мужчины, Денис в буфете, аэропорт…

— Мне кажется, что уже все. Я уже оброс всем. Друзьями, работой, вещами, зрителями…

— И потом… У меня без тебя ничего не получается!

— Так чего же ты ждешь? Когда родишься потом еще раз? Брось все сейчас же здесь. В этом зале ради меня — ради себя. А хочешь, я никуда не поеду? Я буду рядом. А хочешь — уеду… Уедем? Но так нельзя, понимаешь?

Над, нами зажглось табло: «Идет посадка на рейс 1952».

— Вот и погодка наладилась, — мимо пролетел Юра, держа в руках белый чемодан, пары расходились, музыканты зачехляли инструменты, мы шли к двери, над которой горели четыре цифры.

— Ну скажи что-нибудь!

Я молчал.

…Она стояла у двери с чемоданом и пакетом, улетая по нелепому совпадению в затерянный год Моего рождения, который был обозначен на светящемся табло, а я сидел среди потрепанных гитарных чехлов и спящих товарищей по работе. Ведь все могло быть по-другому, если бы я плюнул на всех, подошел к ней и сказал:

— Можно вас пригласить на танго?

Нет… Представляю, как на нас бы все смотрели на нас, танцующих танго в зале ожидания…

Загрузка...