Девочка из прошлого

Глава 33-1

Демид

— Ты знал, — говорю, не оборачиваясь на сидящего рядом Феликса. Но адресую ему. — Знал же?

— Знал, — соглашается он.

— И кто ты после этого?

Он и бровью не ведет.

— Я обещал Арине молчать. Это было только ее решение, я не имел права через неё переступить.

Молчит недолго, затем добавляет:

— И я тебе намекал.

И он прав, блядь, прав. Мне все намекало, прямо говорило, орало о том, что Катя моя.

Сам с себя охуеваю. Что это было?

Временное помешательство? Полная амнезия? Анабиоз?

А всего-то стоило вместе с братьями сделать тест ДНК.

И все. И не было бы никаких загадок и тайн. Но и без теста хватало деталей, которые прямо или косвенно подтверждали, что Катя — дочь Арины.

От меня.

Как можно было не догадаться, что женщина на фото из альбома выпускницы пансиона — мать Ари? Жена Глеба. Разве ответ не лежал на поверхности? Ведь она мне даже снилась!

Только во сне женщина была одета в саронг, потому что я ее видел, когда уходил от Арины. И кажется даже столкнул с дороги.

От беременной моей Арины...

А ведь она была единственной, чью беременность я мог допустить. Но отметал полностью, потому что я ж сука Всевидящий! Я был у неё и САМ ВИДЕЛ.

Всевидящее блядь Око Саурона...

Накрываю голову руками, и похуй, что Феликс сбоку косится.

Я всему верил, всему. Что девочка Катя из супермаркета результат залета одного из Айдаровых. Что Арина опекун девочки Деви.

Я носился как угорелый с континента на Индонезийский архипелаг в поисках двух девочек, а она всегда была одна.

Моя. Дочка. Деви-Катерина.

Так красиво. И так пронзительно.

Хуевый с меня отец. Почему я ни разу ничего не почувствовал? Ну должно же было меня пробить, должно же было торкнуть!

Почему не пробило, когда наклонился поднять с пола упавший документ? Я был так близко от своего ребенка!

Меня крыло от близости Арины, крыло от ее оцепенения, отрешенности. Я же хотел тогда вытрясти ее из кокона, потому меня и несло. Так что мешало схватить ее в охапку и вытащить из-за стола?

Ебаная гордыня, вот что.

Почему я не почувствовал, что все это время нас в комнате было не двое, а трое?..

И когда моя дочь врезалась прямо в своего долбоебического отца, я снова нихера не просек. Поставил под угрозу браки обоих братьев, а Рустама практически на грань инфаркта.

Я видел как Арина укладывает спать нашу дочку, и тоже нигде не дрогнуло. Смотрел, как Арина держит в руке маленькую ладошку, исходил соплями, глядя на них из-за занавески. Но так ничего и не понял.

Как мне теперь с этим блядь жить? Сука, как?

Подъезжаем к складам, выгружаемся из машин. Вокруг царит пугающая, мертвая тишина.

Охрана Феликса нас опережает и уже через минуту докладывает боссу:

— Они все сбежали, дон. Узнали, что Сальваторе мертв, и разбежались как крысы. Мы нашли только это... — охранник протягивает Феликсу ботиночек. Перехватываю его и внутренне ужасаюсь.

Он крошечный. Совсем маленький. Как кукольный.

Меня трясет от ярости, забрало падает, Феликс вовремя вмешивается.

— Деви часть семьи Ди Стефано, Демид, — поворачивается он ко мне. — Никто не причинит ей зла.

— Сам себе роди, потом умничай, — огрызаюсь зло. Я сейчас не способен нормально реагировать ни на что.

— Синьор, девочка где-то спряталась, — докладывают Феликсу по рации, — они хотели забрать ее с собой, но не нашли.

— «Они» — это люди Моретти? — уточняю у Феликса, он утвердительно кивает.

— Начинаем прочесывать территорию, — командует Феликс и говорит уже мне почти участливым голосом: — Деви маленькая, она не могла далеко убежать.

— Она Катя, — цежу сквозь зубы и иду к длинной постройке. Я не нуждаюсь в участии, мне нужна моя дочь.

Закрываю глаза, пробую отключить эмоции.

«Котенок, ты где? — спрашиваю мысленно. — Где тебя искать? Дай хоть какой-то знак».

Но ни одного знака не прилетает, и я просто иду наугад.

Зданий здесь несколько, в целом все выглядит достаточно заброшено.

— Начинаем с той стороны, — машет рукой Феликс вправо, — там у них был штаб. Кэтти все время была с ними.

А меня как держит что-то.

— Идите туда, я здесь посмотрю, — отвечаю хмуро и запрыгиваю на эстакаду.

Внутри помещение заполнено поддонами. Прохожу вдоль, заглядываю под каждый. Полдня уйдет только на заглядывания, а там ещё стеллажи с полками...

От бетонного пола тянет холодом. В отчаянии осматриваюсь по сторонам.

Где-то здесь прячется маленькая девочка, замерзшая и испуганная. Я должен ее уговорить, убедить. Заставить поверить.

Вдыхаю поглубже. Я должен говорить громко, но не орать, чтобы ещё больше не напугать своего ребенка.

— Катя! Котенок!

Прислушиваюсь.

— Катя!

В звенящей тишине отчетливо слышу, как глухо стучит в груди собственное сердце.

Здравый смысл подсказывает, что надо идти искать дальше, но что-то внутри не пускает. Не дает сдвинуться с места.

«Где ты был раньше, блядь?»

— Катя, котенок, выходи! Я пришел за тобой, — голос на последних словах срывается, но я беру себя в руки.

Нельзя, она так ещё больше испугается.

— Меня зовут Демид. Котенок, выходи, я отвезу тебя к маме... Не бойся, маленькая!

Опять тишина. Может ее здесь нет?

Набираю полную грудь воздуха, а ощущения, будто вдохнул огня. В легких жжет, за ребрами все кажется охваченным пламенем.

— Котенок, я твой папа. Я так долго тебя искал! И я очень тебя люблю...

Вслушиваюсь в тишину так напряженно, что кажется сейчас лопнут барабанные перепонки. И не ушами, скорее, нутром слышу слабый шорох.

Весь обращаюсь в слух. Шорох повторяется, бегу на звук, а сердце вырывается из грудной клетки и несется впереди меня.

В углу свалены старые поддоны, из щели между двумя ярусами высовывается маленькая ножка в сером грязном носочке. Утром наверняка он ещё был белым.

Бросаюсь к поддонам, рывком поднимаю верхний ярус. Из проема показываются знакомые кудряшки, только спутанные и всклокоченные.

Сцепляю зубы до скрежета. Хочется схватить ее в охапку, завернуть собой, заслонить от всего мира. Но не смею. Она должна понять, что мне можно доверять.

Девочка выбирается, приземляясь на ладошки. Протягиваю руки, подавляя дрожь, но пальцы все равно мелко трясутся.

Малышка выпрямляется, обтряхивает одну ладошку о другую. Почти падаю на колени рядом, и все равно она меньше меня.

Маленькая, какая же она маленькая, моя девчоночка...

Жадно всматриваюсь в детское личико с тонкими, будто вылепленными чертами. Она кажется мне чудом, настоящим волшебством, так внезапно появившемся в моей гребаной жизни.

Мой ребёнок. Моя дочка. Моя.

В этих словах определенно есть какая-то магия.

Котенок Катя тоже с интересом меня разглядывает. Осторожно притягиваю ее за хрупкие плечики.

— Как ты, малышка?

Она показывает на ногу в грязном носке.

— Нофки болят...

«Нофки» это... ножки?

Майя младше, но она выше, крепче и говорит намного бойчее. И Амир с Дамиром тоже.

— Хочешь, я тебя понесу? — каждое слово дается с трудом. — И твои ножки не будут болеть.

— Понесеф? — хлопает глазками.

— Конечно. Я же твой папа. Я смотри, какой сильный, — развожу руки в стороны, показывая, какой у неё сильный отец.

Малышка доверчиво тянет ручки, и когда на шею ложатся маленькие ладошки — легко, как мотылек крылышками взмахнул — внутри прорывает плотину, за которой прятались все мои страхи.

Крепко прижимаю к себе Катю-Котенка, и мне кажется, у меня сейчас остановится сердце.