Девочка из прошлого

Глава 34

Арина

— Они нашли её, — слышу как сквозь вату. — Он нашел....

Он — это Демид, иначе Аверин назвал бы по имени.

На глаза наворачиваются слезы. Мой котенок нашелся, Демид сдержал слово.

— С девочкой все в порядке, небольшое переохлаждение. Её везут в больницу.

Я не знаю, откуда Демид узнал о дочке. Феликс все время повторял, что он докопается до правды, значит раскопал. Я сама это понимала с того самого дня, когда мама и Катя встретились в торговом центре с Демидом. И подсознательно этого ждала.

Их встреча была фатальной, глупо это отрицать. Из сотни мужчин, прогуливающихся по торговому центру, моя девочка врезалась именно в своего отца.

Делаю попытку встать, упираясь руками в подлокотники.

— Я хочу к дочке. Вы можете меня отвезти?

Аверин кивает, терпеливо ждет, пока я добреду до двери.

— Я бы на вашем месте оставил холодное оружие профессионалам, — он указывает на стилет, закрепленный в поясе. — Хоть вы, безусловно, мастерски ими управляетесь, надеюсь, больше они вам не понадобятся.

Достаю из пояса стилет и отдаю Аверину. Он с интересом разглядывает заточенную сталь, затем с некоторыми предосторожностями закрепляет во внутреннем кармане пиджака.

Возле больницы мы ждем в машине, и когда подъезжает автомобиль Феликса, сердце готово выпрыгнуть из груди.

Что он мне скажет? Будет обвинять, что я скрыла ребенка? Потребует тест ДНК на установление отцовства и заявит на Катю права? А ведь по документам Котенок моя воспитанница, я опекун, а не мать.

В любом другом случае Ди Стефано защитили бы меня, но здесь я не позволю Феликсу и пальцем тронуть Демида.

Но когда из задней дверцы автомобиля показывается высокий мужчина, бережно прижимающий к себе крошечную девочку, завернутую в пиджак, отметаю все мысли. Выбираюсь из машины и спешу к ним.

— Катя.... — хочу крикнуть, но получается слабо и сипло. Моретти сильно передавил мне горло.

Демид останавливается, малышка выглядывает из пиджака.

— Мама! — тянет ко мне ручки.

Хватаю ребенка и мир снова кружится, пытаясь встать вертикально. Мягко оседаю вниз, у самой земли меня перехватывают сильные мужские руки.

— Возьми её, Дем, — шепчу, но они уже поднимают меня вместе с малышкой и прижимают к широкой груди.

Целую спутанные кудряшки, щечки и ладошки своей девочки.

— С ней все хорошо, Ари, — слышу над головой хриплое. Поднимаю глаза и тону во взгляде, направленном на нас с Котенком.

— Спасибо тебе, — шепчу и трогаю пальцами его небритую щеку.

Он поднимает голову и идет вперед. Все правильно, то, что сейчас происходит между нами, не для чужих глаз. Это только наше.

Прислоняюсь щекой, закрываю глаза и слушаю, как надрывно стучит за грудной клеткой сердце мужчины, которого я люблю больше жизни.

***

— Вам лучше остаться в клинике с девочкой, — говорит доктор. — Опасности для жизни нет, но я рекомендую эту ночь провести в клинике под наблюдением. А завтра, если все будет в порядке, сможете поехать домой.

— Я останусь, — киваю.

Меня тоже осмотрели, лишних вопросов не задавали, поэтому делаю вывод, что здесь уже поработали люди Феликса.

Демид молча стоит рядом с Катей на руках.

Он даже осмотреть ее дал только со своих рук. Глядя на его хмурое лицо и сжатые челюсти, ни у кого не возникло ни малейшего желания возразить.

Малышка на удивление сразу приняла Демида, хотя у нас с ней вообще не поднимался вопрос об отце. Я понимала, что когда-то эти вопросы появятся, но пока Катя ни разу не спросила о папе. А теперь, когда он внезапно появился, прилепилась к нему моментально.

Хотя чему удивляться. Демид всех очаровывает, и собственная дочь не стала исключением.

Сейчас она спит, уткнувшись носом в мощную шею. Я ее понимаю, мне тоже так хотелось бы. Но между нами зависла странная пелена. Она осязаемая, видимая и ощутимая. Разделяет нас тонкой гранью, пройти сквозь которую я не могу. И Демид, видимо, тоже не стремится.

— Пойдемте, я провожу вас в палату, — говорит медсестра.

Демид все так же молча встает и идет за нами.

Палата большая, просторная, с большой кроватью для меня и маленькой для Кати. Демид проходит следом и опускается в кресло. Нерешительно оглядываюсь, но за медсестрой уже закрывается дверь.

— Ее надо искупать и покормить, Дем, — говорю Демиду.

— Пусть спит, — отвечает он, — не надо ее будить. Ты ложись, я с ней посижу.

— Ты собираешься сидеть так всю ночь? Так же неудобно!

— Это не на подоконнике под реанимацией. Высижу.

Он отвечает слишком резко, и я замолкаю. Откуда он знает?

В палате устанавливается гнетущая тишина. Я сижу на краю кровати, Демид в кресле, спрятав лицо в кудряшках дочки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не знаю, сколько мы так сидим, пока малышка не просыпается.

Я увожу ее в ванную, Демид уходит за ужином для Кати.

Дочка еле дожидается конца водных процедур и при виде Демида требовательно тянет ручки.

— Папа!

Он как будто только этого и ждал. Подхватывает ее на руки, прижимается щекой к макушке.

На столе стоит два подноса с едой. Два, а не три.

— Садись поешь, Ари, — говорит Демид, — тебе нужно восстановить силы.

Как будто я собственноручно убила Моретти и на себе отволокла его на кладбище.

— Почему ты себе не взял еду?

— Я не голоден.

По виду Ольшанского угадывается, что он скорее не отказался бы выпить, только в больничном кафетерии не наливают.

Катя соглашается есть только сидя на коленях у Демида. Не вмешиваюсь и молча наблюдаю, как дочь скармливает отцу паровую котлетку.

Он для вида соглашается, но предлагает разделить котлетку на части. У меня получается подбросить им свою — от запаха еды подташнивает. Я совершенно не хочу есть.

— А теперь давай спать, — говорю дочке, но Катюшка обхватывает шею Демида и мотает головой. Он поднимает ребенка на руки и снова усаживается с ней в кресло.

— Ложись спать, Арина, — говорит надтреснутым голосом.

— А ты?

— Я буду спать здесь.

Демид себе не изменяет, зато теперь у меня есть союзница.

— Котенок, — говорю вкрадчиво, — папу нужно уложить в постель, у него был тяжелый день.

Наша неугомонная дочка в мгновение ока укладывает Демида в кровать. Он при этом проявляет полную покорность и покладистость, даже не верится, что передо мной тот самый Демид, а не его клонированная копия.

Катюшка поворачивается ко мне, крепко удерживая отца за шею.

— Мааааам...

Наклоняюсь, чтобы поцеловать дочку, она цепко хватает за шею меня и в свою очередь притягивает к ним.

— Тебе тоже придется лечь, Ари, — в хриплом шепоте Демида угадывается улыбка. — Наша дочка слишком убедительный ребёнок.

— Скорее упертый, — ворчливо отвечаю, укладываясь по другую сторону от малышки, — но здесь тебе точно не стоит удивляться.

Катя счастливо смеется, не отпуская наши с Демидом шеи, и уже через минуту громко сопит, уткнувшись мне в ухо.

Демид делает попытку встать, дочка открывает глаза, хлопает ресницами в тусклом свете ночника.

— Папа.... — зовет сонно, и он вмиг падает обратно.

— Я здесь, Котенок. Твой папа теперь всегда будет рядом с тобой.

И хоть он ничего такого не сказал, у меня в горле образовывается ком.