Девочка Севера

Глава 39. По душам и в душе.

Соня

Голова раскалывается от выплаканных с вечера слез. Веки не открываются, будто их засыпали песком. В постели я одна.

Подушка так невыносимо приятно пахнет одеколоном Северова, что я падаю в неё лицом и делаю несколько глубоких вдохов.

Он ко мне не пришёл…

Сажусь на кровати и безэмоционально смотрю в одну точку.

Сегодня Новый год. Тридцать первое декабря. А вместо ощущения праздника в моей груди абсолютная дыра.

Заворачиваюсь в одеяло и медленно подхожу к окну, которое выходит на проезжую часть.

Веду пальцем по стеклу, пытаясь улыбнуться большим снежным хлопьям, но ничего не получается.

Может быть, потому что они падают под грязные колёса машин и превращаются в отвратительное серое месиво?

Да, все-таки в груди у меня не дыра. А именно вот такое месиво.

Хочется плакать и бесконечно просить у всех прощения, чтобы стало легче.

У Сергея за то, что каждый день подбрасываю ему новых проблем, у Ани за то не оправдала доверия, у Олеси за то, что не смогла прикрыть ее любимого человека…

Ей же сейчас даже невозможно объяснить, что Олег сам создал эту ситуацию. Поставил под удар ее, меня, их отношения… Что это вообще плохое начало взрослой жизни. И он — не тот человек, который сделает ее счастливой. Подруге просто сказочно повезло, что Олег не успел втянуть ее во что-то более серьёзное.

Мы обе оказались неприспособленными к жизни идиотками.

Нет, я ее не оправдываю. Просто люблю. Такую, как она есть. Как можно вдруг взять… любить-любить человека пять лет. Есть с ним по ночам печенье, мечтать, плакать, радоваться, называть мамой одну и ту же женщину, а потом вдруг жестоко сказать: «Мне на тебя плевать. Ты сама во всем виновата.»

Мама Люба говорит, что мы должны любить тех близких, которые нам даны. И не осуждать.

Мне очень хочется услышать ее голос прямо сейчас!

Я кидаюсь к тумбочке, беру телефон и набираю номер Любовь Павловны.

Жду длинные гудки, пока вызов не сбрасывается сам.

Смотрю на время. Одиннадцать. Странно… может быть, не слышит?

Тихонечко открываю спальню и выхожу в коридор.

Кидаю взгляд вглубь на прихожую. Ботинки, пальто… Выдыхаю. Сергей дома.

На цыпочках пробегаю коридор и жму ручку его комнаты.

Сердце замирает от новой волны вины и щемящей нежности.

Северов спит прямо в одежде на неразложенном диване. Рядом на полу стоит открытый ноутбук. Мне страшно представить во сколько он пришёл.

Боясь его разбудить, закрываю плотнее дверь и иду в ванну.

Без аппетита засовываю в себя яичницу с беконом и оставляю вторую порцию Сергею на столе.

Красиво выкладываю еду на тарелке и посыпаю зеленью. Получается, как на картинке.

В горлу подкатывают новые слёзы. Мне почему-то кажется, что Сергей меня не простит. Нет, не обидит, не накажет, не заставит возвращать деньги… Просто исключит из своей жизни, как раздражающий фактор.

И ждать его вердикта — это сейчас для меня самое страшное наказание и пытка. Но о том, чтобы разбудить его, я даже не могу подумать.

Из спальни доносится слабый звук вибрации. Я срываюсь в его направлении.

Залетаю в комнату и плюхаюсь животом на кровать, хватая с тумбочки телефон.

— Алло, — отвечаю громким шёпотом.

— Привет, Сонечка, — в динамике раздаётся родной и пока ещё осипший после болезни голос мамы Любы. — Ты звонила? Я на кухне была.

— С наступающим вас, мам Люб, — говорю, чувствуя, как мир становится чуточку светлее. — Не болейте больше. Я вас очень люблю.

— И тебя с наступающим, детка, — я слышу ее улыбку. — Ты чего поздравляешь по телефону? Не приедешь разве?

— Я… — немного теряюсь с ответом. Я ведь действительно собиралась встречать Новый год в интернате.

— Олеся сегодня рано утром приехала, — продолжает говорить мама Люба. — Плакала. С мальчиком рассталась своим. А что случилось, — вздыхает расстроенно, — клещами не вытянешь.

— Нет, — теперь я говорю уже уверенно. — Я вот как раз хотела сказать, что приехать не смогу. В общежитии встречать буду. Мне Олеся ключ оставила. Я приеду второго. Хорошо?

— Развлекайся и не переживай, — отвечает она. — Сонечка, что-то мне тут на второй линии воспитатель ломится.

— Хорошо, пока, — киваю.

— Хорошего праздника, детка.

Звонок сбрасывается.

Кладу телефон на кровать и только успеваю переодеться из халата в домашнюю одежду, как трубка снова начинает дрожать.

Олеся.

— Алло… — отвечаю, надеясь, на какое-то чудо.

Что подруга правильно смогла оценить за ночь происходящее. И мы войдём в Новый год, родными людьми, как и прежде.

Но чудо не происходит…

— Больше никогда не звони ей! — Истерично разрывается динамик. — Это моя мама! Я не хочу ее с тобой делить! Прихлебательница! Я бы была самой лучшей, она бы меня любила, если бы не ты!

— Леся, послушай… — я пытаюсь вставить хотя бы слово. — Ты несёшь ерунду. Мама тебя очень любит!

— Не называй ее так! Слышишь? Олега посадят из-за тебя! Ты все у меня забираешь! Не оставляешь места! Ах, Сонечка то, Сонечка это… Тьфу!

Я начинаю задыхаться от несправедливой обиды. От понимания того, что Олеся плевать хотела на правду. Ей комфортно видеть мир таким вот. Серым и вечно ей чем-то обязанным.

В этот момент во мне становится глухо. Неожиданно эгоистично все равно на ее чувства. Предел… он все-таки существует.

— А теперь послушай меня, — говорю вкрадчиво и жестко. Олеся затихает. — Правда в том, что тебя судьба странным и необъяснимым образом любит. Даёт новую хорошую семью, образование, друзей. А ты упорно исключаешь все, где нужно чуть-чуть приложить руки для результата и кидаешься туда, откуда тебя судьба вытащила за шкирку. Я не знаю, куда делась та моя хорошая подруга, которая мечтала стать психологом, как Любовь Павловна. Та, которая мыла ларёк, чтобы подарить шоколадку мне на день рождения! И воровала запасные ключи, чтобы я могла сбегать… Но, видимо, тебе больше нравится жить, как твоя мать…

— Заткнись… — я слышу, как она рыдает на другом конце в трубку. Зло, отчаянно. Сердце ейокает, но я не позволяю себе больше никаких душевных порывов. Так никакой души не хватит. — Пошла ты…

Она скидывает.

Я слышу, как за моей спиной открывается дверь. Опускаю от уха телефон и оборачиваюсь.

— Какая же ты громкая, — качает головой Сергей.

Заспанный, помятый, лохматый, такой родной… что я больше не могу справиться со своими эмоциями. Плюхаюсь на кровать и начинаю громко некрасиво рыдать.

— Откуда ты взялась на мою голову, — он подкатывает глаза.

Подходит к постели, садится рядом и укладывает меня к себе на грудь.

Я вцепляюсь в его плечи до белых пальцев. Хрен он меня теперь от себя оттащит!

— Ну все, Соня, все, — он рисует успокаивающие узоры у меня по спине. — Давай заканчивай. Ничего страшного не произошло.

— Прости меня, — шепчу ему в запале. — Я не хотела, чтобы так вышло. Я правда очень сильно люблю тебя. Но оказалось, что это так сложно — делать выбор. Накажи меня, только не уходи…

— Ты сама тут себя уже наказала, — усмехается Сергей и прижимается губами к моей макушке. — Так рыдала, когда я вернулся домой, что я думал плыть по квартире придётся. Впредь, больше не пытайся что-то скрывать от меня, — строго понижает голос. — Иначе — я действительно буду тебя жестко учить и наказывать. Допросы оперов покажутся тебе детским утренником.

— Прости… — умоляюще ломается мой голос. — Я думала, что ты меня не примешь больше… Это страшнее допросов. Даже страшнее чувства, когда на тебя наставляют пистолет…

— Ты не виновата в том, что произошло. Но была в шаге от того, чтобы меня разочаровать своим молчанием. Хорошо, что в итоге сделала правильный выбор.

— Если он правильный, — я поднимаю глаза на Сергея. — Тогда почему все вокруг меня несчастны? Даже Аня…

— То есть, будем разговаривать прямо с утра, — вздыхает Северов. — Ну хорошо…

— Может быть, ты не будешь ее увольнять? — прошу тихо.

— Не-не, — он посмеивается. — Я в это дело не полезу. У них с Алексеем свои счёты. Ну и уволил он ее за дело. Анна не имела права оставлять стажёра, который не несёт материальной ответственности, одного. Ей пойдёт на пользу.

— Я все равно ей позвоню и извинюсь, — качаю головой.

— Это ты сама решай, — жмёт плечами Сергей.

— А Олег? — интересуюсь острожно. — Его посадят?

— Сто процентов, — строго отвечает Северов. — Но снова не потому, что ты о нем рассказала. А потому, что те люди, которым он должен денег, распространяют наркоту. Саид давно их приметил. Олег специально встречается только со студентками из общежития, чтобы двигать товар.

— Что? — Мороз прокатываются по позвоночнику, и я отшатываюсь от Сергея, упираясь в его грудь ладонями. — А Олеся знает?

— Ее вызовут на допрос первого вечером.

— Какой ужас… — я закусываю губу. И внутренне снова начинаю в панике метаться. — Ей же ничего не будет?

— Не будет. Не переживай, — отвечает Сергей. — Ей будет полезно ответить за свой выбор. А тебе пока не нужно с ней общаться. Не нужно вмешиваться.

— Понимаю, — киваю. — Все понимаю. Но…

— Я слышал ваш разговор, Соня… Давай, детка, пора взрослеть.

— Да… — судорожно вздыхаю. — Только… вот мы обе выбрали своих мужчин. Почему я стараюсь ее понять и оправдать? А она даже не хочет меня выслушать?

— Потому что ты-дурочка у меня, — тихо смеётся Сергей. — На самом деле, очень легко быть терпимой к чужому успеху, когда у тебя все хорошо. А когда плохо, ты будешь искать причину несправедливости. Возможно, даже изъяны у того, кто успешнее. Завидовать. Просто дай ей время, как я даю тебе. А ещё лучше… поищи себе новую подругу.

— Но я не смогу не общаться с Олесей, — качаю головой. — Мы учимся вместе. И Любовь Павловна быстро поймёт, что что-то не так. Будет спрашивать…

— Не думай пока об этом. — щёлкает меня пальцем по носу. — Ребята из наркоконтроля ей поправят и крышу и карму. Поэтому, может, не все потеряно… Так… — он смотрит на часы. — Время уже обедать, а я ещё не был в душе и не завтракал, — поднимается с кровати и уходит к выходу из спальни. — Приготовь пока кофе, — оборачивается на меня в дверях.

— Хорошо, — активно киваю.

Я жду, когда из ванны начнут раздаваться звуки воды. И вместо того, чтобы идти на кухню готовить ароматный напиток, несколько минут сгораю от стыда за появившиеся мысли.

В том неприличном фильме, что попался мне несколько дней назад, пара занималась этим именно в душе.

Мне кажется, что Сергею понравится. Я, конечно, не уверена, но… Если он не откажется от меня, это будет значить, что у нас с ним все хорошо.

Скидываю с себя одежду и оставляю только трусики. Совсем раздеться сама не могу.

Подхожу к ванне и открываю дверь.

Меня обдаёт жаром горячей воды.

Захожу и замираю, разглядывая Северова сквозь запотевшее стекло душевой кабины.

«Пожалуйста,» — несколько раз вдыхаю и вдыхаю. — «Не прогоняй меня.»

Становлюсь на порожек и распахиваю дверь кабины.

Сергей резко оборачивается на меня и скользит по моему телу сначала удивленным, а потом таким возбужденным взглядом, что я прерываюсь мурашками.

— Ты пришла просить прошения? — иронично дергается его бровь.

Вспыхиваю от того, что он позволяет себе в такой ситуации шутить. Да я от волнения сейчас в обморок грохнусь!

— Да, — киваю, опустив глаза. — Наверно…

— Тогда иди ко мне… — он протягивает руку и резко затягивает меня во внутрь кабины.