Девять в минуту. Наброски в дни войны

ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ СВЯЩЕННА.

Реймс, Лувен! Реймс, Лувен! Какая ложь все эти вопли о Реймсе и Лувене. О них кричат теперь тысячи людей, которые никогда и не интересовались тем, что есть на свете какой-то Реймский собор и какая-то ратуша в Лувене! Какая ложь все эти крики о разрушенных камнях, когда безумно разрушаются миллионы человеческих жизней, миллионы храмов Бога живого.

Жизнь каждого человека священна. Каждый, убивающий ее, разрушает храм Бога Живого, умерщвляет сына Бога.

Все эти крики о Реймсах и Лувенах только отвлекают внимание от того, о чем должны бы кричать все не обезумевшие еще люди: о величайшей преступности совершающегося человекоубийства.

Жизнь каждого из этих убиваемых миллионами людей священна, и разрушение ее есть величайшее преступление, — вот о чем надо кричать с крыш и башен над всем обезумевшим миром! Что значит перед этим, вот уже несколько месяцев непрерывающимся, преступлением пожары всех наших каменных храмов, и библиотек, и музеев!

И знайте: пока жизнь человека, каждого человека сына Бога, не станет священна для всех, не станут священны и какие бы то ни было величайшие создания человеческого труда и искусства.

Жизнь каждого человека есть храм Бога живого. Жизнь каждого сына Бога священна. Всякое человекоубийство есть великое преступление перед Богом и человечеством. Об этом кричите с крыш и башен ваших над всем обезумевшим миром.

А потом уже плачьте о ваших каменных храмах, библиотеках и музеях.

И знайте: в великом, совершаемом сейчас огромной частью человечества, преступлении против Бога и человечества повинны не только участвующие в нем и одобряющие его, но и молчащие о преступлении братоубийства и кричащие о Реймсах и Лувенах.

Да пропадут все камни Реймсов и Лувенов, только бы сознали люди, что жизнь каждого человека, брата их, священна, — только бы сознали люди, что каждый человек храм Бога живого, и что каждый, разрушающий человеческую жизнь, совершает величайшее святотатство.

Реймсы и Лувеиы, и лучше их, люди создадут вновь, но ни одной погибшей жизни не вернуть, не создать им вновь.