В то время, когда там на войне льют человеческую кровь разными способами, здесь в тылу ее тоже льют другими, невидимыми способами: здесь страшно теперь усилилась, всегда ведущаяся, но обычно незаметная, война корысти, наживы с человеческой жизнью.
Торгаши-вампиры всех размеров, всяких сословий, всякого образования — усиленно пользуются моментом, чтобы драть елико возможно большие деньги за продукты, за дрова, за уголь, за обувь, за одежду, за все со своего, называемого ими родным, народа. Открывается ряд всевозможных преступлений (при чем открывается только миллионная часть их), совершаемых для поднятия и удержания высоких и все растущих цен. На ряду с работой этих вампиров — отнятие, реквизиция съестных припасов... Задержание перевозки их.. Всеми этими способами также льется невидимо море крови человеческой жизни, жизни миллионов беднейшего населения, лишающегося самого необходимого, истощающегося, слабеющего, вымирающего.
И всего ужаснее, конечно, как всегда, незаметные страдания детей! Если при виде миллионов людей с перерезанным горлом, без ног, без рук, поднимается хотя бы в немногих еще душах, раздирающий крик ужаса, протеста и негодования, то ведь эти заболевания, эти смерти, эти длительные страдания, — они ведь совсем не видны... Никому не видно, что на кладбищах забелеют тысячи лишних крестиков, и кому какое дело, что миллионы детей, переживших эти ужасные годы, пойдут в жизнь истощенными калеками, рахитиками, туберкулезными, и огромная часть их погибнет, не дойдя до средины жизни...
Их десятки миллионов теперь в Европе — этих жертв незримого массового детоубийства, совершаемого на ряду с колоссальным взаимным убийством военным. Их убивают потихоньку, всеми за богатство свое почитаемые, убийцы, жертвующие потом из награбленных денег частичку на церкви, приюты, лазареты, на нужды войны, — их убивает всякий, кто, ради высоких цен, лишает этих маленьких мучеников мира хлеба, молока, одежды, сапог, дров, — всего, без чего детская жизнь чахнет от голода и холода.