Джамахирия

АЛЕКСЕЙ СУКОНКИН

ДЖАМАХИРИЯ

Пролог

Человек может не спать сутки. Может не спать двое. А может не спать и трое, но это уже через силу – начинает сказываться недостаток отдыха. И в первую очередь – недостаток отдыха мозга, который во время сна работает также активно, как и днём. Во сне человеческий мозг обрабатывает и раскладывает по уголкам памяти информацию, которая была получена в период бодрствования. Не будет этой ночной обработки – и у человека наступает психическое переутомление от информационной перегрузки. Отсюда куча болезней, нарушение работы органов, в том числе, как замкнутый круг – бессонница, преждевременный износ организма и прощай – скромный памятник с эпитафией.

Кто-то когда-то опытным путём установил, что пятьдесят процентов своей трудоспособности среднестатистический человек может сохранить в течение пяти суток, если давать ему спать по два часа в день. Если давать спать по часу, то человек полностью утратит трудоспособность (или боеспособность, тут кому как интереснее) в среднем на исходе девятых суток. Нельзя сказать, что он сойдёт с ума, но он уже не будет отличать реальность от галлюцинаций, вызываемых переутомлённым мозгом. А это уже шаг в пропасть безумия.

Марк Шигин в рваной робе сидел на табурете посреди комнаты, в которой помимо его самого находилось ещё трое. Все они были одеты в пропылённые камуфляжи, переговаривались друг с другом, громко смеялись, и время от времени толкали в спину сидящего. Марк примерно понимал, что они обсуждали способы лишения его жизни, но многосуточный недосып уже сделал своё дело – происходящее воспринималось им словно сквозь туман. Более того, ему уже было глубоко безразлично, убьют его сейчас, вечером, или завтра утром.

Он даже не мог сфокусировать свою мысль на чём-то одном. Единственное, что он ещё помнил, это то, как его зовут.

– Марк Шигин, – вполголоса выговорил он, шамкая слипшимися от крови разбитыми губами.

В спину ударили чем-то тяжелым, и он завалился со стула вперёд. Связанные сзади руки не позволили защитить лицо, он увидел, как из разбитого носа на пол потекла струйка крови. Кровь текла уже в который раз, и Марк не придал ей особого внимания. Да и внимание, собственно, не заострилось на крови.

– Вы меня убьёте, я умру, и высплюсь, – сказал он вполне искренне.

Его подхватили под руки и вернули на стул.

Кто-то обратился к нему на русском языке:

– Когда твоё правительство будет готово выплатить за тебя выкуп в размере одного миллиона долларов?

Фраза «миллион долларов» какое-то время витала в сознании, пока не материализовалась в ясно понимаемый образ – бандиты хотели получить эти деньги в обмен на него.

– Это невозможно, – разбитыми губами сказал Шигин. – В России не выкупают заложников.

– Если мы начнём передавать тебя представителям России по кусочкам, цена твоей жизни многократно увеличится.

Когда Шигин осознал сказанное, он сделал попытку улыбнуться:

– В прошлый раз вы не денег просили, а признания легитимности вашего правительства, да? А почему сейчас про деньги заговорили? Более выгодное дело? Не, не пройдёт. Всё равно вас всех замочат в сортире. У нас только так с террористами поступают. А вы – террористы.

Один из присутствующих схватил его за подбородок и приподнял. Некоторое время боевик молча играл скулами от возбуждения, потом с силой отпихнул Марка от себя так, что тот завалился на спину.

Что-то скомандовал и Марка подхватили и поволокли. Тащили не долго – скрипнули засовы, и Марк оказался в душном помещении, в котором находилось два десятка человек. Его бросили на пол. Дверь закрылась.

Марк скрючился на полу, обнял колени, закрыл глаза. Ему хотелось только одного – спать. Шигин помнил, что много дней подряд его били, лишали сна, еды, воды. Всё тело ныло от синяков, ушибов и ссадин. Его всё время что-то спрашивали, кажется, выясняли платёжеспособность родственников или издания, в котором он работал. Но это было так давно, что уже начинало стираться в памяти. А может, это было только вчера, но катастрофический недосып уже не позволял правильно оценить временные промежутки. А может быть, этого и вовсе никогда не было, и всё это ему привиделось.

Ласковое тёплое море коснулось его плеча. Чайка крикнула на привычном языке, на таком родном, близком, понятном. Волна откатывалась назад, оставляя после себя мокрый песок. На душе становилось спокойно, уютно и тепло. В этом видении не было палящего ливийского солнца, здесь не было бородатых боевиков в пропылённых камуфляжах, здесь не было арабов-сокамерников, которые ни разу ничем не помогли ни ему, ни его другу и коллеге, который лежал сейчас рядом. Здесь не было ничего, что могло помешать погружаться в желанный сон…

ГЛАВА

1

– Тебя главред искал, – Оксана улыбнулась, твёрдо зная, что Марку нравится её открытая улыбка, что он бесконечно влюблён в неё, и каждый раз старается похвалить природой данную красоту.

– Ты меня ослепишь когда-нибудь, – Шигин сделал жест рукой, словно прикрываясь от испепеляющих лучей, исходящих от ослепительной улыбки. – Чего он хотел?

– Не знаю, – Оксана удовлетворилась реакцией собеседника и перешла на деловое общение: – Зашёл, поздоровался, спросил «где Шигин», и ушёл к себе, предупредив, что как только ты появишься, гнать тебя к нему.

– Гнать? – переспросил Марк.

– Ну да. Дело какое-то очень срочное. Он прямо взъерошенный был. Кажется.

Марк дошёл до своего стола, выложил из портфеля рабочие бумаги, сам портфель поставил под стол, и только после этого решил навестить шефа.

Иваныч сидел за своим столом и разговаривал с кем-то по мобильному телефону. При появлении Шигина, отвлёкшись на минутку, махнул ему рукой, мол, присаживайся и жди. Марк присел с краю ряда стульев, которые нужны были только по четвергам, когда здесь шло редакционное планирование на следующую неделю. Ну, или когда шеф собирал особо приближённых на небольшую производственную попойку.

– Да, мы запланировали направить туда своих людей, которые смогут всё сделать как надо, – говорил главный редактор, время от времени поглядывая на Марка, отчего тот вдруг понял, что этот разговор как-то связан с ним и стал прислушиваться.

Слышно было, как собеседник что-то говорил скороговоркой, а Иваныч только кивал. Как показалось Шигину – заискивающе кивал, с неким налётом подобострастия. Так он обычно не кивал никому, ибо и сам был фигурой в политическом и медийном мире России весьма весомой, имеющей право выражать своё мнение и ожидать от общества принятия и одобрения.

– Я всё понимаю, – продолжал говорить главред. – Сделаем всё в лучшем виде. Вот, кстати, и человек подошёл, которому я хочу поручить данное дело, товарищ министр.

Шигин вскинул брови – министр? Какой? Он быстро перебрал в голове последние темы, которые озвучивались изданием и имели широкий общественный резонанс. Однако, ничего такого, чего могло бы заинтересовать какого-то министра, из последних материалов он выделить не смог. Не тот уровень. Всё какое-то такое, крикливое, яркое, но… не уровень министра.

– Хорошо, я понял. До свидания, – наконец Иваныч обозначил конец разговора.

На всякий случай Шигин пересел на один стул ближе.

– Так, Марк, – главред даже встал из-за стола. – Доброе утро.

Он протянул руку, для пожатия которой Марку пришлось встать и подойти совсем близко.

– Доброе утро, Валентин Иванович, – сказал Шигин.

– Поздравляю, – сказал Иваныч.

– Мне уже страшно, – подыграл Марк. – Подумать даже боюсь, что там мог попросить сам министр…

– Да не, – Иваныч махнул рукой. – Нормально всё. Тема есть одна. Очень перспективная. Подчёркиваю: очень. Скажем так, сильные мира сего заинтересованы в том, чтобы именно мы эту тему раскачали. Мы – это значит ты. С чем я тебя и поздравляю, Марк. Гордись.

– Да уж горжусь, конечно, – сказал Марк, присаживаясь. – А что за тема, могу я поинтересоваться, прежде чем окажусь на острие международных противоречий?

– А, – Иваныч махнул рукой, словно отмахнувшись от чего-то, настолько обыденного и не достойного внимания. – Слышал про то, как североафриканские арабы организуют переправку беженцев в Европу?

– Слышал, – кивнул Марк. – Вот недавно там на каком-то судне много людей умерло по пути.

– Ага, – кивнул главред. – Среди прочих и такие там допускаются безобразия. В общем, нам нужно провести качественное журналистское расследование и выдать просто убойнейший материал. Такой, чтобы весь мир ахнул.

– И чтобы всей Европе стало стыдно? – спросил Марк.

– И это тоже, – согласился главред. – В общем, послезавтра ты летишь в Ливию. С тобой полетит фотограф Андрей из международного отдела.

– Горин?

– Да. Ты же с ним куда-то летал, кажется.

– В Сирию, – напомнил Марк. – В прошлом году. Когда «музыканты» Пальмиру от ИГИЛ освобождали.

– Ну вот, – кивнул главред. – Ты с ним как? Нормально уживаешься? Может, кого-то другого с тобой отправить?

– Оксану? – ввернул Марк.

– Да она же молода для тебя, – расхохотался Иваныч. – И фотоаппарат только в положении «сэлфи» держать умеет…

– Ну, тогда пусть Горин едет. С ним хоть побухать можно, – согласился Марк.

– Какое бухать? – усмехнулся главред. – Это мусульманская страна. Там с этим строго. Вмиг голову отрежут.

– Да я в курсе, – улыбнулся Марк. – Пошутил.

– Ааа, – прищурился Иваныч. – Дело серьёзное, а он шутки шутит. Ладно, давай заканчивай все свои текущие дела, сегодня и завтра занимайся по своим личным планам, можешь на работу не приходить. Послезавтра летите в Турцию, оттуда в Триполи. Там свяжешься с посольством, они, возможно, чем-нибудь помогут.

– Чем они могут помочь? – усмехнулся Марк, помня свой опыт работы с дипломатическими миссиями. – Мне бы информацию из разведывательной резидентуры, но они же будут плечами пожимать, как всегда, мол, и слова-то такого не знаем – резидентура. Вот если бы кто-нибудь намекнул бы министру, чтобы тамошние наши разведчики поделились информацией на эту тему, это здорово бы облегчило мою работу и приблизило дедлайн выхода материала в свет. Стопудово разведка изучала этот вопрос.

Главред призадумался на миг, потом кивнул:

– Я подумаю, как это сделать.

– Тогда я пошёл заниматься своими планами, – сказал Марк.

– Не задерживаю более.

Шигин вышел из кабинета шефа, забрал свой портфель и, вызвав такси, отправился домой – готовиться к предстоящей поездке.

Дома его встретил кот, смотрящий на своего хозяина перепуганным взглядом, выдавая себя с потрохами.

– Что опять? – Марк заглянул в одну комнату, в другую…

На полу лежала ваза. Вернее её осколки. Это была любимая ваза супруги, которая месяц назад, после очередного скандала, уехала к маме. Кот, ожидая репрессий, предусмотрительно испарился. Соглашаясь про себя с тем, что это событие с вазой рано или поздно должно было произойти, Марк собрал осколки в мусорное ведро, включил чайник.

Найдя в записной книжке пару фамилий, он стал обзванивать знакомых журналистов, которые когда-то бывали в Ливии и могли бы дать хоть какие-нибудь крупицы информации, которую можно было бы учесть при сборах в эту неоднозначную страну. Саня Бахин из Новостей озвучил встречное предложение, выполняя которое Шигин быстро собрался, посмотрел в портмоне и вышел из дома. Такси привезло его к неприметной забегаловке, где он и встретил старого приятеля, заросшего и, похоже, пьющего уже не первый день.

– Саня, что с тобой? – вместо приветствия вырвалось у Марка.

– Уволили за пьянку, – тот приподнялся и протянул руку – дыхнув при этом жутким перегаром. – Бери шкалик, сейчас я тебе тут накидаю, чего знаю.

Марк подошёл к бару, заказал водки и пару салатов, вернулся к столу. Саня выглядел весело и бодро, был слегка под мухой и любой человек в настоящий момент скорее признал бы в нём опытного бомжа, а не журналиста – международника.

– Тебя же увольняли уже, полгода назад, – сказал Марк.

– Ну… – протянул Саня. – То когда было. Потом снова взяли. Ты же знаешь, я не пью обычно, но иногда накатывает, и не могу остановиться. Вот и в этот раз… главред сказал, что я должен найти себе работу в районной газете, печатать муниципальные правовые акты, а не возглавлять секцию международной политики…

– Ну, могли бы тебя в отпуск оформить, ты же не простой журка, ты человек в теме, у президентов интервью брал, ты специалист высшего класса, – Марк не льстил, а говорил то, что он думал про своего коллегу, который не смог сохранить место в редакции.

– Да если бы просто пьянка, – Саня осмотрелся по сторонам. – Я с женой главреда крутанул. Доказухи у него нет, она тоже ни в жизнь не признается, но злобу он на меня затаил. И вот, как формальный повод появился для увольнения, он ждать не стал.

– А, понятно, – кивнул Марк. – Через это дело наш брат много страдает… ладно, давай ближе к делу.

– Что у тебя? – спросил Саня, словно не было телефонного разговора.

– Меня посылают в Ливию.

– А я здесь при чём?

– Ты мне обещал рассказать, что там сейчас за обстановка.

– А, вот о чём мы с тобой по телефону говорили, точно.

– Ты когда там был?

– Месяц назад две недели в Триполи проторчали. Там намечалось начало диалога между Хафтаром и Правительством национального согласия. Там были наши дипломаты, турецкие, саудовские, американские, французские, в общем, все, кому не лень. Но что-то пошло не так, на периферии кто-то кому-то голову прострелил, обе стороны начали нагнетать обстановку, и в итоге политический диалог был сорван. Сейчас они находятся в подвешенном состоянии, ни ПНС, ни генерал Хафтар не могут получить политическое или военное преимущество, а потому ситуация заморожена до лучших времён. Если тебя туда посылают, значит, велика вероятность возобновления переговоров или обострения конфликта.

– Мне поставили задачу провести журналистское расследование и раскрыть существующие каналы переправки беженцев из Северной Африки в Европу. Вообще не политика… как бы.

– О, несут… – Саня посмотрел на официанта с вожделением старого алкоголика и перенёс взгляд на Марка: – Не скажи! Самая политика и есть.

Официант расставил на стол заказ и удалился.

– Объясни, – попросил Марк.

– А что тут объяснять? Там сейчас полный бардак, как такового государства нет, есть некие удельные княжества, которые поделили лакомые места. И чёрт там ногу сломит разбираться среди них, кто кому подчинён, и кто от кого зависит. Кто успел сесть на нефть, тому повезло. Кто не успел, тот ищет возможности заработать в других сферах «экономики». Одна из них – переправка беженцев в Европу. Я тебе скажу – весьма прибыльный бизнес.

Саня трясущейся рукой разлил по полстакана и, не тратя драгоценного времени, тут же замахнул.

– Походу там или ПНС или Хафтар и курируют эту переправку. Твой заказчик что-то знает про это, но нужны неоспоримые доказательства. Как только ты их добудешь, это станет козырем в политическом раскладе при начале переговорного процесса. Причём, скорее всего, тебя даже не уведомят, что именно станет козырем.

– Возможно, – кивнул Марк. – А Россия кого поддерживает? ПНС или Хафтара?

– Всех, но генерала Хафтара – больше, – ответил Саня и снова взялся за бутылку: – А ты чего свой стакан не выпил?

Марк поспешно отпил половину, поставил стакан на стол.

– Как всех?

– Ну, так – всех. ПНС признано международным сообществом, следовательно, МИД обязан взаимодействовать с этой братией. Хафтар исламистов там гасит за милую душу, «игилушку» нашу родненькую изничтожает, а значит, как бы союзник России. Но это не полный перечень тех, с кем там наши дипломаты работают, на месте разберёшься, я всех раскладов могу не знать – там за три дня всё может кардинально поменяться.

– Ну а там как, можно без бронежилета ходить? – спросил Шигин.

– Местами вполне даже можно, а местами та самая «игилушка» головушку тебе враз отрежет, если на её территорию запрёшься.

– А где они там обитают?

– На юге, – отмахнулся Саня. – Вдоль побережья их практически нет. Там остальной мрази хватает: каждая уличная банда называет себя «бригадой», занимаются банальными грабежами, командуют ими, естественно – «бригадные генералы».

– Весело. И как там передвигаться?

– Местные дипломаты тебе расскажут, где безопасно, а где не очень. С нами там неотлучно был мухабаратовец, но как я понял, его присутствие не гарантировало нам полной безопасности.

– А зачем вы его с собой таскали тогда? – удивился Марк.

– Он сам за нами ходил, – сказал Саня и вдруг взгляд его помутнел и он окунулся лицом в салат.

Ища поддержки, Марк обернулся в сторону бара. Бармен махнул рукой:

– Он третий день так делает, мы уже не переживаем. Немного полежит и очнётся.

Марк рассчитался за заказ и вышел из забегаловки под дождь, который шёл в этом городе с 1703 года.

***

Помотавшись по городу, Марк привёз домой всякого барахла, которого пришлось накупить, представляя в каких условиях ему придётся жить. С собой он решил взять сумку на колёсиках и небольшой рюкзак, в который можно было бы набирать каких-то вещей, при передвижении по Ливии, да и чтобы в ручную кладь при перелётах можно было с собой брать.

В это время позвонил телефон. Марк взял трубку, и его сердце затрепетало: звонила Оксана.

– Привет, – сказал он.

– Ты дома? – спросила она, прежде никогда не интересовавшись этим вопросом.

– Немного да, – Марк был слегка удивлён, и даже боялся представить, что будет дальше.

Но то, что дальше что-то будет, он это уже нутром почуял.

– А ты один? Жена не вернулась?

– С котом.

– Я сейчас приеду, – сказала она и отключилась.

Марк окинул взглядом квартиру: перед смертью, конечно, не надышишься, но хоть какую-то видимость порядка нужно было создать. И причём – срочно. Он вытащил из кладовки пылесос, от которого шарахнулся кот, начал пылесосить пол, вгоняя домашнее животное в стрессовое расстройство.

Потом он метнулся к холодильнику, и с радостью отметил, что бутылочка «Киндзмараули» всё ещё стоит в дверце. Проверил: она была наполовину полна. Или пуста, тут сразу не поймёшь. Что ещё? Какие-то фрукты, котлеты, вчерашнее спагетти. Сойдёт.

Но даже в самых смелых мыслях он не мог себе представить, что дело может дойти до вина.

Телефон снова зазвонил только через час, когда в квартире было уже более-менее прилично, проветрено, а котлеты уже приобрели аппетитный вид.

– Напомни мне твой подъезд и номер квартиры, – попросила она.

Марк подумал, что она и знать-то не может не то, что номер подъезда, но и номер дома, и название улицы, где он живёт.

– Второй, девяносто, – ответил он не своим голосом.

Вскоре она уже стояла на пороге: вместо улыбки Оксана несла на своём лице какую-то печаль, а от неё раздавался еле уловимый запах алкоголя.

– Ты мне не рад? – спросила она, не видя привычной реакции.

– Рад, проходи, – поспешно кивнул Марк. – Ты чего такая грустная?

– Ой, да пошли они все куда подальше! – махнула она рукой и села на пуфик, снять туфли.

– Это правильно, – поддержал Марк, справедливо полагая, что сейчас был не тот момент, чтобы выуживать из неё причину печали.

– Помоги…

Марк метнулся к её ноге, поспешив оказать помощь. Туфли остались у порога, она встала.

– Дамская комната у тебя где?

Марк указал, она прошла.

– Дай мне полотенце, – потребовала она.

Марк выдал ей полотенце, когда она уже зашла в совмещённую с туалетом ванную комнату. Оксана закрылась, зашумела вода.

Марк просто не верил в происходящее. Этого не могло было случиться никогда. Возможно, это даже противоречило всем законам физики! Но, тем не менее: сейчас в ванной его квартиры находилась девушка, расположения которой он хотел бы добиваться, но не делал этого по той простой причине, что прекрасно понимал – эта юная особа по определению не стала бы рассматривать его в качестве потенциального партнёра просто в силу их возрастной пропасти.

Он даже не знал, что ему сейчас делать: ситуация была настолько непредсказуемой, что ход её развития мог быть самым невероятным.

Зазвонил телефон. Марк посмотрел: звонил Андрей Горин, фотокорр, с которым ему предстояло ехать в командировку.

– Марк привет.

– Здорово.

– Ты уже начал собираться?

– Ага, – Марк посмотрел на стоящие у порога туфли.

– Слушай, ну что туда одевать?

Марк вспомнил – Андрей всегда ходил в одеждах в стиле «милитари», но однотонного цвета, чтобы не привлекать особого внимания. Тем не менее, такая одежда всегда была значительное более практичная, чем любая другая «гражданская», и подходила к куда большему варианту случаев.

– Да ты там в своём обычном «прикиде» нормально выглядеть будешь.

Марку совершенно не хотелось сейчас отвлекаться на какие-то разговоры, но фотокорр был жизненно необходим, и рушить с ним отношения на этапе подготовки к командировке, тоже не хотелось.

Вода в ванной перестала шуметь. Трубка хоть и была возле уха, но Марк совершенно не услышал то, что сказал в ответ Андрей – всё его внимание было сосредоточено на звуках, которые исходили из ванной. И вот щёлкнул замочек, дверь стала открываться. Марк замер.

– А еду на первое время ты будешь брать? – вопрошала трубка.

Оксана вышла в коридор, обвёрнутая полотенцем.

– Тапочки есть? – спросила она.

– Да, – кивнул Марк, остановив взгляд на её ножках.

– А какую? – спросил Андрей.

– Зелёные, – не понять кому ответил Марк.

– Давай зелёные, – согласилась Оксана.

– Какую ещё зелёную? – не унимался Андрей.

– Слушай, давай я тебе через десять минут перезвоню, тут у меня всё кипит… на кухне, – предложил наконец-то Марк, ссылаясь на выдуманные проблемы.

– Хорошо, – согласился Андрей и отключился.

– Что у тебя кипит? – она.

– Тапочки, – рассеянно ответил Марк.

Он повернулся, достал из шкафа в прихожей свои тёплые тапочки и поставил их перед Оксаной. Она тут же пошлёпала в них на кухню.

– Что тут у тебя кипит? О, котлеты!

Марк просто был разбит. Мало того, что он не знал, что ему с этим делать, так ещё его добивало поведение Оксаны, которая вела себя с ним так, словно они уже многие годы как минимум встречались, а как максимум были супругами и вели совместное хозяйство.

– Да, котлеты пожарил, – сказал он.

– Вилки где? – она открыла холодильник. – О, винишко…

Бутылка вина перекочевала на стол. Конечно, Марк мечтал о том, чтобы на его кухне встретились вино и Оксана, но всё же он как-то иначе воспринимал себе это событие.

– Ну, что стоишь, бокалы давай, – скомандовала она.

Марк выставил два фужера, открыл вино, разлил. Она присела на табурет, взяла бокал и в три больших глотка выпила всё, что там было. Начала ковырять вилкой котлету.

– Оксана, – Марк не знал, с чего начать. Очарование блокировало логику, не позволяло ему выстроить нормальную схему общения. – Оксана…

– Что? – она явно осознавала произведённый на Марка эффект, и откровенно пользовалась создавшимся положением.

– Наливай ещё, – сказал она.

Шигин взял бутылку в руку и увидел, как бутылка дрожит.

– Какой же он всё-таки подлец, – сказала Оксана.

– Кто?

– Дамир.

– Какой Дамир?

– Директор торгового центра, к которому я на интервью ездила.

Марк закончил наливать, посмотрел ей в глаза:

– Что-то серьёзное случилось?

– Кроме того, что после его лапаний мне очень сильно хотелось помыться, больше ничего серьёзного у меня не случилось.

– Он тебя изнасиловал? – участливо спросил Марк.

Вместо ответа Оксана скривила глупую улыбку, которую однозначно трактовать Марк не решился: был в ней и намёк на примитивность вопроса с явно обозначенным ответом, был и намёк на то, что понятие «изнасилование» в некоторых случаях может трактоваться значительно шире изначально заложенного смысла, и даже иметь оттенок наслаждения. Марк даже чуть было не спросил «что, не заплатил?», но сдержался. Рыбка сама села на крючок и было бы глупо прогонять её сейчас.

– Пей, – сказала она.

Они выпили. Оксана встала и подошла к окну. Где-то далеко был Финский залив, в котором отчаянные люди уже позволяли себе купаться.

– У тебя хороший вид из окна, – сказала она, и в этот момент полотенце свалилось с неё.

Оксана не шелохнулась – как будто ничего не произошло.

– Да, вид просто замечательный, – сказал, помедлив, Марк и подошёл к ней сзади.

Она позволила себя обнять, и он даже положил руки на её груди, отмечая напряжение сосков, как она вдруг резко развернулась.

– Шигин! Ты в своём уме?

Оттолкнув его, она прошла в ванную, вынесла оттуда ворох своей одежды и начала одеваться. Увидев, что нижнее бельё было из одного комплекта, Марк машинально отметил «к сексу она была готова… но не со мной».

Обида резанула сердце. Что там у неё произошло с этим Дамиром, после которого ей так захотелось помыться, и что заставило её прийти именно к нему, из всех мужиков редакции стоящего далеко не в числе первых кандидатов на близость с такой красоткой. Неужели только поэтому? Что здесь она будет чувствовать себя в сексуальной безопасности?

Оксана оделась, подошла вплотную к Марку, улыбнулась и своими тонкими пальчиками потрепала его за нос:

– Маркуша, ты когда будешь в своей Ливии, сделай одолжение, сообщай мне, где ты там шляешься. Я буду за тебя переживать. Очень. А как вернёшься оттуда, давай поженимся. Ты самый лучший мужик из всех тех, кого я знаю.

Она обняла его и поцеловала в губы.

– Оксана… – Марк застыл окончательно.

Она надела туфли и шаловливо подмигнула:

– Ну, всё, пока! Не забывай мне писать.

Оксана открыла дверь и вышла. Марк машинально закрыл за ней дверь и сел на пуфик. В голове просто не укладывалось то, что произошло. Потому что этого не могло произойти никогда.

Зазвонил телефон. Это был Андрей.

– Ну что ты там, всё прокипятил?

– Ага, – кивнул Шигин.

– Короче, я ещё купил навигатор и карты распечатал, – сказал фотокорр. – Думаю, лишними они там не будут.

– Согласен, – ответил Марк.

Перед глазами до сих пор возле окна стояла обнажённая Оксана. В прихожей витал её запах. Но Оксаны здесь уже не было.

И кота нужно было пристроить к соседке, которая давно уже безропотно принимала это полосато-мохнатое создание за небольшую оплату.

ГЛАВА 2

Стыковка в Анкаре была шестичасовой, пришлось получать багаж, снова сдавать его, благо, что контора, проявив неслыханную ранее щедрость, оплатила билеты в бизнес-классе, где были великолепные условия для безмерного выкачивания запасов алкоголя – чем, собственно, и воспользовались Марк с Андреем. Начали, как и положено, с шампанского, ещё перед взлётом, потом, уже в полёте, перешли на коньяк, чем, собственно и подкреплялись весь полёт. В Турции, ожидая свой рейс, в вип-зоне накатили ещё по соточке, что окончательно развеяло какие-то смутные предчувствия, не оставлявшие Шигина с момента, как шеф поручил ему ответственную миссию.

Посадка в самолёт прошла в штатном режиме: турки закатили было истерику относительно рюкзака, но Марк демонстративно измерил его рулеткой, и те, побурчав, отстали. Оба кофра с дорогими фотоаппаратами, которые брал с собой в ручную кладь фотокорр, так же привлекли внимание сил безопасности, но вскоре всё было уже позади – журналисты были на борту пассажирского самолёта и вытягивали ноги в огромных креслах бизнес-класса.

Здесь алкоголь никто не предлагал, и Марк даже не полез выяснять почему – нет его на борту, или же религия не позволяет. Наверное, уже пора было начинать проявлять хоть какую-то элементарную осторожность. Внизу играло бликами Средиземноморье, Андрей спал пьяным сном, а Шигину почему-то не спалось. Мысли роем окружали его, он всё пытался представить себе, как будет выполнять порученное задание, но что-то вечно не клеилось, и когда самолёт начал снижаться, он почувствовал, как его начал морить сон, но было уже не до этого.

Лайнер мягко коснулся бетонки, побежал по взлётно-посадочной полосе аэропорта Митига.

– Прилетели? – спросил Андрей, глянув в иллюминатор.

– Прилетели, – подтвердил Марк.

Арабы, присутствующие в салоне, громко и радостно загалдели. А ведь глядя на этих мужчин зрелого возраста, Марк не мог отогнать от себя мысль, что рядом с ним летят натуральные боевики. Которым, для придания окончательного вида, не доставало только мультикама и «калашникова».

Получив багаж и пройдя таможню, Шигин и Горин двинулись на выход, к встречающим. Предполагалось, что их должен был встретить представитель посольства, но как Марк не вглядывался в таблички, которые держали в руках встречающие, на русском языке там ничего не было. Они уже прошли с потоком людей на выход из здания аэропорта, как сбоку к Марку шагнул молодой человек с рязанской наружностью.

– Вы Шигин? – спросил он.

– Я, – кивнул Марк. – Вы из посольства?

– Да, меня зовут Денис. Пойдёмте, я на машине.

Их ждал «прадик» с дипломатическими номерами, на котором довольно быстро они добрались до отеля. По пути Денис спрашивал о погоде в Питере, о ценах на бензин, о ямах на дорогах в России (подпрыгивая на ямах в Триполи), и ни словом не обмолвился о предстоящем деле.

– Располагайтесь, отдыхайте, а я за вами через два часа заеду. Поедем к нам: вас ждёт посол, – сказал Денис.

На ресепшене, как оказалось, уже имелись их паспортные данные, и журналистам оставалось только получить ключи от забронированного номера и подняться на свой этаж. Там было свежо и просторно – работал кондиционер, был включен холодильник, в котором Марк нашёл несколько банок местных прохладительных напитков. Вскрыл одну, попробовал:

– Годнота… – протянул удовлетворённо. – Пить можно.

Он развалился на диване, включил настенный телевизор, который ничего, кроме передач на арабском языке предложить не мог.

– Я в душ, – сказал Горин и исчез.

Марк несколько минут переключал каналы, затем выключил телевизор и вышел на балкон. Средиземное море было не далее, чем в полукилометре от гостиницы. Можно будет сходить, помочить ноги. На балконе стояло кресло-качалка, на которое Марк тут же уселся и начал качаться.

Вдруг он вспомнил про Оксану. Вернее даже не так. После лицезрения её фигуры у окна, девочка не выходила из его головы, но именно сейчас он подумал написать ей – первый раз за всю поездку.

«Мы в Триполи», – написал он сообщение. Спустя минуту пришёл ответ в виде смайлика с сердцем.

И ему вдруг стало радостно на душе. Где-то там, далеко-далеко, есть кто-то, кто думает о нём…

К своему возрасту Марк жил один (не считая кота). Предыдущие жёны и подруги не выдерживали его ритма жизни и рано или поздно расставались с ним, когда со скандалами, когда тихо и мирно. Бывало, за год он бывал в командировках по двести и более суток, что, следует согласиться, никоим образом не могло положительно влиять на укрепление семейных отношений.

Да и как-то так получалось, что спутницами жизни у него были дамы, далёкие от журналистики, объяснять которым что-то было просто бессмысленно. Самое невозможное было объяснить своим спутницам жизни, что журналист – это по определению человек, который вынужден контактировать с массой других людей, по большей части красивых и успешных, которые представляют интерес для издания. Разумеется, среди этих контактов всегда есть и представительницы прекрасного пола, часть из которых продолжает общение с самим журналистом и вне редакционного задания. Марк сам по себе был для женщин весьма интересным кадром, способным в нужном месте сказать нужное слово или оказать какую-нибудь небольшую услугу – например, познакомить с кем-либо. Часто это приводило к перерастанию деловых отношений в интимные, что, конечно, не могло радовать «законных» спутниц. А вот с коллегами Марк старался отношения не выстраивать. Все это знали, и к нему не лезли, но Оксана… ей как-то сразу удалось заставить Марка пересмотреть свой подход к устоявшимся принципам. Она сама такая же, как и он – живущая в бешеном ритме, в потоке информации, во множестве встреч (включая и такие, как с Дамиром). Неужели, это судьба?

Марк зажмурил глаза, размеренно покачиваясь в качалке. Теперь ему осталось лишь вернуться обратно, где его будет ждать Оксана.

– Топай в душ, – раздался грубый мужской голос. – Я закончил!

Марк открыл глаза. Вид обнажённой и желанной Оксаны материализовался в мокрого Андрея, ковыряющегося одной рукой в ухе, другой в трусах.

– Вот умеешь ты радость людям принести, – съязвил Шигин.

– Я стараюсь, – улыбнулся Андрей, не понимая, чем была вызвана эта фраза от коллеги.

Денис ждал их внизу, держа в руках газету. Как только они появились на лестнице, работник посольства поднялся и сделал жест, приглашая следовать за ним. Парень, сидевший на ресепшине, проводил взглядом ушедших.

Посольство Российской Федерации располагалось неподалёку от отеля, буквально в трёх минутах езды. Им открыли дверь, охранник заглянул в салон и кивнул, проезжай, мол. Машина зашла в периметр, очерчивающий территорию России.

– Пойдёмте, – пригласил Денис.

Они вошли в здание. На входе вооруженная охрана проверила у них паспорта.

– Серьёзные меры безопасности, – покачал головой Марк.

– Они вызваны объективными причинами, – ответил Денис.

В кабинете посла сидели двое мужчин, которые, по всей видимости, обсуждали какие-то документы – на столе были разложены бумаги.

– Сергей Семёнович, журналисты прибыли, – доложил Денис, войдя в кабинет.

Посол, довольно крупный мужчина с усами, придающими в арабском мире особый лоск, повернулся.

– Здравствуйте, проходите.

Они поздоровались, представились.

– Олег, – представился и второй человек, который присутствовал в кабинете посла.

Журналистам указали на стулья, и они присели.

– Министр проинформировал посольство о целях и задачах, которые вам предстоит решить в Ливии, – сказал посол. – По мере сил и возможностей мы, конечно, поможем вам в вашем деле, однако, у меня будет просьба…

– Слушаю, – Марк подал тело немного вперёд, показывая повышенную заинтересованность.

– Необходимо свести к минимуму наши контакты и полностью исключить возможность дискредитации перед мировой общественностью дипломатического представительства России в случае провала вашей миссии.

Марк пожал плечами:

– Мы всегда действуем примерно в таких рамках.

– Отлично, – кивнул посол. – Тогда Олег введёт вас в курс дела.

Марк выразительно посмотрел на посла.

– Это сотрудник министерства, работающий по Ближневосточному направлению, – сказал посол.

– Пройдёмте в другой кабинет, пожалуйста, – предложил Олег, как только пауза после слов посла потребовала начала новых событий.

– Да, конечно, – Марк встал. – До свидания, Сергей Семёнович…

– До свидания, и успехов вам, – сказал посол.

Они перешли по зданию в отдельное помещение, где были мягкие диваны, столик и кофемашина. Олег по-хозяйски приступил к приготовлению кофе.

– Опыт работы в арабских странах имеете? – спросил он.

– В Сирии были, – за обоих ответил Марк.

– Ну, так катался ещё по некоторым странам, – поддержал Андрей.

– В боевых условиях бывали?

– Приходилось.

– Это хорошо. А то тут ситуация может быть нервной. Поэтому я интересуюсь, чтобы понимать, насколько вы готовы тут работать.

– Нормально готовы, – сказал Марк. – Плавали – знаем. Вы нам лучше расскажите, какой здесь расклад сейчас. Кто кого, где и как. Ну, или уже сразу по нашей теме, если какая-то конкретика уже имеется.

– Какая-то – имеется, – ответил Олег. – Кому с сахаром?

– Мне – без, – ответил Андрей.

– Мне – ложку, – сказал Марк.

Когда каждый был с кружкой кофе в руке, Олег подошёл к стене, на которой для чего-то была пристроена штора, отдёрнул её в сторону. Там оказалась подробная карта Ливии.

– В общем, стратегическая ситуация сейчас такая…

Олег взял в руки указку и начал водить ей по карте.

– Обострение ситуации началось зимой 2011 года в Бенгази, где боевые группы повстанцев, финансируемые западными спецслужбами, начали проводить провокационные действия против правительственных сил Муаммара Каддафи. В столкновениях с обоих сторон погибло более тысячи человек. После ряда громких заявлений со стороны ООН, выражающих озабоченность относительно чрезмерного насилия, применяемого силами Каддафи, авиация НАТО в марте того же года нанесла бомбоштурмовые удары по инфраструктурным объектам, расположенным в Мисурате, Триполи, Зуваре и конечно, в самом Бенгази. В дальнейшем, когда система государственного управления Джамахирии была полностью разрушена, при активном участии спецназа Катара и Саудовской Аравии повстанцы начали захватывать города и устанавливать в них своё управление. В октябре в Сирте был убит Каддафи и командующий войсками, что поставило крест на дальнейшем организованном сопротивлении и послужило толчком к распаду ливийского единства. С этого момента процессы разрушения государства уже стали необратимыми.

Марк отхлебнул кофе.

– Мне вот интересно, чего здесь саудиты-то делали?

Олег усмехнулся:

– Это же лежит на поверхности: уничтожали конкурента на рынке сбыта минеральных ресурсов. Как Россия не позволяет саудитам проложить через Сирию трубу в Европу, чтобы не потерять свой рынок, так и саудиты не позволяют Ливии спокойно сбывать свою нефть европейским потребителям, предлагая Европе свой продукт.

– А интерес США здесь в чём?

– Пресечение возможности появления «золотого динара», о желании ввести который в последние годы говорили Каддафи, Хуссейн и ряд других арабских лидеров. На минуточку просто представьте, что было бы, если бы Иран, Ирак, Алжир, Ливия и Сирия перешли бы на расчёты за энергоносители «золотым динаром»…

– Доллар в тот же день превратился бы в туалетную бумагу, – ответил Марк.

– Это правильный ответ, – кивнул Олег. – Отсюда и все эти революции и взялись – исключительно экономический вопрос, а не идеологический, как о том трубят в западных СМИ.

– Война всегда – это ресурсы, – кивнул Андрей. – Видели бы вы, как мои коты за кормушку дерутся…

– Вот и здесь так же, – улыбнулся Олег. – Коты и кормушка.

– А откуда взялся здесь Хафтар? – спросил Марк. – Я читал, что он был сильно обижен в своё время на Каддафи.

– Был, – кивнул Олег. – Но обижен он был не на Каддафи, а на ситуацию. А сейчас он целиком и полностью продолжает дело Муаммара, являясь последним рубежом обороны перед лицом бандитизма и дремучего исламизма, пытающихся силами ИГИЛ и других радикальных джихадистских организаций установить контроль над территорией Джамахирии. С подачи экономических конкурентов Ливии, конечно.

– Восток – дело тонкое… – усмехнулся Марк.

– Именно дремучий исламский радикализм со всеми его «прелестями» и заставил достаточно светского мусульманина Халифу Хафтара взяться за оружие против, казалось бы, своих единоверцев.

– Мы ему помогаем? – спросил Марк.

– Скажем так, – ответил Олег. – Некоторые частные и государственные структуры в России заинтересованы в том, чтобы именно Халифа Хафтар контролировал территорию, ранее находившуюся под государственной юрисдикцией Джамахирии.

– Наёмники наши тут есть? – спросил Андрей.

– Здесь присутствуют определённые представители частных структур, но являются ли они наёмниками, я, как официальный представитель дипломатического корпуса Российской Федерации, судить не могу, – уклончиво ответил Олег.

– Олег, – Марк внимательно посмотрел на собеседника. – Мы же не в игрушки сюда играть приехали, и нам хотелось бы понимать, какой здесь существует реальный расклад, а не догадываться по наитию, что вполне может стать основанием для ошибочных выводов и суждений. А уж обнародовать материалы мы будет исключительно только те, которые не противоречат принятой в России линии относительно Джамахирии. Мы же не либеральная прозападная пресса, а нормальное, патриотическое издание.

Олег посмотрел на Марка, словно решая, стоит дальше посвящать журналистов в какие-то тайны.

– Я в курсе, из какого вы издания, – ответил он. – Но есть одно обстоятельство, через которое я не могу переступить.

– И что же это?

– Если, допустим, вас схватят, и начнут пытать… – Олег посмотрел на Марка, потом на Андрея. – Скажем, с использованием полиграфа, мы должны быть уверены в том, что вы ни при каких обстоятельствах не скажете, что получили задание или ориентировки от официальных представителей России. Вы – независимые журналисты. И никак не должны быть связаны с посольством. Именно поэтому и посол с вами не стал долго разговаривать. Это понятно?

– Угу, – буркнул Марк.

В этот момент он вдруг вспомнил про бизнес-класс в самолёте. Это же тот психологический приём, исполненный в чистом виде, после которого ты уже не предъявишь своему руководству недовольство выполняемой миссией. Тебе тут же скажут что-то типа «да как вы смеете отказываться, мы вас бизнес-классом возим, деньги такие на вас тратим, всё для вас, а вы в ответ нам заявляете, что работа вам не по душе?». В общем, становилось всё веселее и веселее.

– Понятно, – тоже кивнул Андрей.

– Значит, продолжим. – Олег вернулся к карте. – В настоящее время в Триполи находится так называемое Правительство национального согласия, которое должно образовать единое правительство и в дальнейшем провести выборы президента. Это образование поддерживается Европой, Турцией и ООН. Россия так же ведёт с ними диалог. Фактически, если смотреть на ситуацию в Ливии с правовой точки зрения, то наиболее легитимными здесь являются Правительство национального согласия в Триполи, возглавляемое Фаизом Сарраджем, и восточное правительство в Бенгази, которое поддерживает ЛНА – Ливийскую национальную армию, возглавляемую генералом Хафтаром. Всё остальное – это шакальё, набежавшее на труп Джамахирии, которое рвёт на себя лакомые куски по мере своих возможностей. Впрочем, ПНС – тоже шакальё, но это только моё личное мнение.

– Хорошее сравнение, – кивнул Марк.

– Теперь про шакальё, – сказал Олег. – Во-первых, я бы выделил так называемую «Гвардию защиты нефтяных объектов», которая курирует деятельность нефтедобывающих промыслов на востоке Ливии. Группировка контролирует нефтепромыслы и несколько портов, через которые нефть уходит в Европу и Турцию. Им плевать на политику, ни ПНС, ни Хафтар им не указ, а в силу налаженного канала сбыта нефтепродуктов, при обострении конфликтов с последними, могут заручиться поддержкой и Европы и Турции. В том числе, и силовой. Находятся они в Адждабии. Понятно, что саудиты ими недовольны.

– А почему плевать им на политику? – спросил Марк. – Было бы глупо, имея хороший источник доходов, не иметь при этом амбиций на абсолютную власть в стране.

– Ну, для начала вспомним, что страны, как таковой здесь нет, и Ибрагиму Джатрану, который управляет «Гвардией», брать на себя головную боль процесса объединения Ливии заново, вероятно не сильно охота. От сбыта нефти он имеет приличные барыши, его положение достаточно устойчиво, и надо полагать, что изменять статус-кво в сторону ухудшения у него не будет никакого желания… тем более мы полагаем, что Хафтар рано или поздно его дожмёт.

Олег замолчал, и некоторое время смотрел на карту, потом повернулся к Марку:

– Хотя… было бы неплохо, если вы, в процессе выполнения своей основной задачи, встретитесь с ним и проведёте зондажный разговор на предмет его желания включиться в президентскую кампанию, если, конечно, она будет объявлена в обозримой перспективе.

– И всё-таки вы разведчик, – усмехнулся Марк.

Олег улыбнулся:

– Работа дипломата, так же как и работа журналиста, зачастую сильно похожа на работу разведчика, но мы же с вами таковыми не являемся, ибо мы делаем своё дело, а разведчики делают своё.

– Принято, – рассмеялся Марк. – Кто здесь ещё представляет ценность для нашего внимания?

Олег снова повернулся к карте.

– В Мисурате обретается группировка, называющая себя «Щит Ливии», которая подчинена городскому совету. В Зинтане тоже есть группировка, идентифицирующая себя по территориальному признаку. Нечто подобное существует ещё на нескольких территориях, где местное управление старается отгородиться от всей остальной Ливии. Это наиболее крупные из тех, которые находятся на средиземноморском побережье. Всё, что находится южнее, в отличие от перечисленных, отходят от светских принципов построения общества в сторону дремучего радикального исламизма, и чем южнее, тем больше. На юге всё это объединено под эгидой ИГИЛ. Туда ездить не советую – в настоящее время войска Хафтара там раздают гостинцы всем, кого встретят, и можно попасть под случайную раздачу.

– Ну, в целом примерно такую картину я в голове и выстроил, – сказал Марк, почувствовав, что Олег закончил свой доклад. – Меня интересует практическая сторона вопроса: нам нужен переводчик, транспорт, охрана и хотя бы минимальная оперативная информация по конкретным районам.

– Посольство имеет договорные отношения с небольшой конторой, предлагающей услуги переводчиков, – сказал Олег. – Мы подобрали для вас человека, не только хорошо говорящего на русском языке, но и прекрасно осведомлённого о текущей ситуации.

– Хорошо, – кивнул Марк. – А что с охраной?

– С этим тоже вопрос решён, – ответил Олег. – Об этом вам расскажет переводчик.

– Когда мы с ним сможем встретиться?

– Непосредственно после завершения нашей беседы, если, конечно, вы не согласитесь отобедать со мной.

– Было бы неплохо, – сказал Андрей.

– Ну, тогда… – Олег закрыл шторку карты. – Здесь есть небольшое кафе, куда не ходят представители нашего посольства. Там и договорим детали.

Путь до кафе не занял много времени: спустя 15 минут они уже сидели под навесом на открытой площадке и пили чай, в ожидании шашлыка. Пока шли, Олег кому-то звонил и разговаривал на арабском, по обрывкам фраз Марк понял, что он с кем-то договорился о встрече.

Когда Олег заказал четыре шашлыка, сомнения улетучились.

– Сулейман, – высокий и плотный араб протянул Марку руку.

Марк встал и представился, представился и Андрей.

– Сулейман будет вашим переводчиком, – сказал Олег.

По тому, что они не поздоровались, Марк сделал вывод, что сегодня они уже встречались.

– Вы готовы сопровождать нас по территориям, доступным к посещению? – спросил Марк.

– Смотря, как платить будете, – с минимальным акцентом ответил Сулейман.

– А как вы предпочитаете?

– Часть суммы мне уже передана… – сказал араб.

Марк посмотрел на Олега и тот развёл руками:

– Мужики, не задавайте глупых вопросов, я на них всё равно не отвечу…

Принесли шашлык.

– Что вас интересует в первую очередь? – спросил Сулейман.

– Нам нужны люди, которые согласятся пройти весь путь, который обычно проходят беженцы из Ливии в Европу, – сказал Марк. – Мы заплатим им за это, и, разумеется, дадим деньги, которые потребуют у них перевозчики. Условие: они должны будут по максимуму освещать процесс, и после его завершения должны будут дать развёрнутое интервью.

– В целом меня так и сориентировали, – сказал переводчик. – У меня есть, что вам предложить, и прямо сегодня мы уже сможем встретиться с кандидатами и переговорить с ними. Я кое с кем уже встречался и предварительное согласие получил. Люди заинтересованы в вашем предложении.

Марк и Андрей переглянулись и подмигнули друг другу.

Закончив с шашлыком, Олег покинул компанию, а журналисты на машине переводчика вернулись в гостиницу. Сборы были не долгими: кое-что из аппаратуры, воду в бутылках, какой-то сублимированной еды. Марк бросил в рюкзачок мультитул, фонарь и перевязочный пакет – на всякий случай. Под пояс на клипсе он повесил складной нож – слабое, конечно, утешение в опасном мире радикального исламизма, но хоть что-то. Андрей взял с собой запасные аккумуляторы для фотокамеры.

Далеко не новая «шкода» в руках Сулеймана оказалась вполне проворной машинкой.

– Вам же нужны люди из глубинки, – говорил переводчик, управляя машиной. – Предлагаю провести пару встреч здесь, в Триполи, а затем прокатиться немного на восток, вдоль побережья, и на юг, где люди живут в совершенно нищем положении и всеми силами желают выбраться в Европу.

– Мы не против, – ответил Марк, тем более, что именно переводчик сейчас был для них главной действующей силой.

На окраине Триполи их остановил военный патруль, с которым Сулейман разговаривал очень весело. Поехали дальше.

– Почему они нас остановили и почему они нас не проверили? – спросил Шигин.

– Старший патруля – брат жены моего племянника, – ответил Сулейман. – Он знает, что я работаю с дипломатами, и обычно меня не досматривают.

– Про нас вы ему что сказали?

– Сказал, что вы журналисты из посольства, что вы неприкасаемые.

Рука – лицо: легенда сыпалась на ходу.

– Наверное, не стоило это говорить…

– А что говорить, уважаемый Марк? – спросил Сулейман. – Здесь закон как бы есть, но он очень хлипок, и скажу больше – приготовьте деньги, которыми мы будем расплачиваться с другими постами. Не на всех у меня есть родственники или знакомые.

Марк знал про такой расклад, и поэтому загодя свои командировочные и «подкупные» деньги поменял на мелкие купюры.

– Сколько обычно берут? – спросил он.

– От десяти до двадцати, – ответил Сулейман. – В зависимости от тяжести случая.

– А тяжесть случая от чего зависит?

– Например, от наличия у вас дорогостоящего оборудования…

– Камеры, что ли?

– Ага.

Андрей переложил кофр с камерой под ноги.

Спустя некоторое время они остановились возле придорожного кафе, где, как понял Марк, была назначена встреча. Сулейман несколько раз посмотрел на часы, потом всё же взял телефон и стал куда-то звонить. Дозвонившись, в громкой и весьма эмоциональной манере выразил свои мысли, и через пять минут к кафе на мотоцикле подъехал молодой араб.

– Вот он, – сказал Сулейман и помахал рукой мотоциклисту.

Они все переместились под навес, попросили чаю у хозяина забегаловки и Сулейман представил прибывшему арабу своих спутников.

– Абу, – сказал Сулейман. – Это уважаемые Марк и Андрей, они готовы поговорить с тобой. Они из России.

Тот улыбался.

– Мы русские журналисты и хотим снять репортаж о том, как происходит перевозка в Европу тех беженцев, которые пожелали покинуть Африку, – сказал Марк.

Сулейман перевёл. Абу улыбнулся и сказал несколько фраз.

– Абу говорит, что готов помочь уважаемым русским, но ему надо две тысячи долларов заплатить за проезд, и столько же ему надо для того, чтобы он осветил весь путь, так сказать, за работу.

Марк посмотрел на Андрея, тот пожал плечами.

– Сулейман, спроси у него, знает ли он, куда нужно обратиться, чтобы попасть на судно, идущее в Европу, – попросил Марк.

Сулейман заговорил с гостем.

– Если он не готов будет сейчас всё подробно рассказать, то я не вижу смысла дальнейшей с ним беседы, – сказал Андрей. – Что-то он больше на проходимца похож, чем на человека, готового к серьёзному диалогу.

– Ты знаешь, я тоже об этом подумал, – ответил Марк.

Абу что-то рассказывал Сулейману.

– А мы всё равно никак не сможем проверить его информацию, – сказал Марк. – В общем, будем смотреть, как он будет это излагать…

– Ничего другого у нас не остаётся, – согласился Андрей. – Пока не остаётся…

– Абу говорит, что здесь, в Ливии, каждая собака знает, куда надо отнести две тысячи долларов, чтобы утром проснуться в Греции или Италии, – сказал Сулейман.

– Он может конкретно назвать тех людей, которые возьмутся за его переправку через Средиземное море? – спросил Марк.

Сулейман перевёл, выслушал ответ и сказал:

– Абу говорит, что это является тайной, и раскрывать эту тайну он не намерен. Сразу после того, как он окажется в Европе, он вам всё расскажет.

Марк посмотрел на Андрея, тот кивнул.

– Хорошо, – сказал Марк. – Скажи уважаемому Абу, что нам нравится его позиция, и мы готовы будет обсудить с ним детали мероприятия через несколько дней.

Сулейман перевёл. Абу засветился радостью и что-то сказал. Сулейман рассмеялся и перевёл:

– Абу говорит, что готов сейчас взять задаток в размере одной тысячи долларов.

– Деньги мы передадим ему, как только окончательно договоримся о мероприятии, – сказал Марк.

Сулейман перевел и сказал ответ:

– Абу просит дать ему задаток хотя бы в триста долларов, так как его семье, состоящей из девяти человек, не на что купить еду.

– Сулейман, – твёрдо сказал Марк. – Мы ещё ни к чему не пришли, чтобы обсуждать оплату. Сегодня у нас не было планов производить какие-то выплаты, и мы не имеем с собой таких денег. Сегодня мы встретились только для того, чтобы обговорить принципиальные вопросы.

Сулейман перевёл. Лицо Абу побагровело.

– Что-то он мне не нравится, – сказал Андрей.

Абу подскочил и выхватил из-за пояса пистолет.

– Аетани алмал! – громко крикнул он, наводя оружие на Марка.

– Что ему надо, Сулейман? – спокойно спросил Шигин, наблюдая за бешеными глазами араба.

– Говорит, давай деньги.

– У нас нет денег, – ответил Марк. – Я же ему уже объяснил.

Сулейман перевёл. Абу направил пистолет на Андрея.

– Аетани камера!

– Просит отдать ему фотоаппарат, – подсказал Сулейман.

– Зачем я её из машины достал… – сам себя спросил Андрей и потянулся за кофром.

Марк перевёл взгляд на Андрея, и в этом момент что-то оглушительно грохнуло, раздался сдавленный вскрик.

Быстро повернувшись, Марк увидел падающее тело Абу и Сулеймана, делающего взмах тяжелым табуретом. Через мгновение табурет снова пришёлся по голове грабителя.

Сулейман поднял с пола пистолет.

– Пойдёмте отсюда поскорее, – предложил он журналистам.

Все трое побежали в машину. За ними бросился хозяин забегаловки с требованием оплатить заказ. Марк, уже из салона машины, передал ему доллар и тот остался доволен.

Когда отъехали от кафешки километра на два, Марк спросил:

– А что, Сулейман, все остальные собеседники тоже будут требовать от нас деньги?

– Я не знаю, почему он так поступил, – ответил араб. – Мне за него поручились уважаемые люди, но получилось то, что получилось, инша алла.

– А, по-моему, господа-товарищи, вполне закономерный исход разговора, – сказал Андрей. – Сдаётся мне, что ещё не однажды мы такое увидим.

Сулейман промолчал.

– Кто у нас следующий? – спросил Марк.

– Следующий у нас Саид, – сказал переводчик.

– Что скажешь про него?

– Мужчина сорока лет, работал раньше на буровых вышках. После революции работы долго не было, побирался. Потом был в одной группировке, потом в другой, успел повоевать и в Ливийской Армии ПНС и в Ливийской Национальной Армии Хафтара… в общем, готов уехать в Европу.

– Он на встречу тоже придёт с оружием? – спросил Марк.

– Я не знаю, – ответил Сулейман. – Я тоже был удивлён этой выходке Абу. Давайте уже забудем о нём.

– Ничего себе – забудем, – буркнул Андрей. – Я чуть без фотоаппарата не остался. А он, между прочим, больших денег стоит.

– Ну, ведь не остался, – сказал Сулейман.

Вскоре они остановились на обочине одного из перекрёстков.

– Должен подъехать скоро, – сказал переводчик.

Марк и Андрей вышли из машины. Жара припекала, но была ещё терпима, хотя Марк пожалел, что не взял кепку – так недолго и до солнечного удара дойти.

К ним подъехал велосипедист.

– Ассалям алейкум, Сулейман, – сказал подъехавший, потом кивнул журналистам.

– Здравствуй, друг, – Сулейман вышел из машины и обнял приехавшего. – Познакомься, это Марк, это Андрей.

– Саид, – сказал араб.

– У них есть предложение к тебе, о котором я упоминал…

– Хорошо, – кивнул Саид.

– Вы говорите по-русски? – спросил Марк.

– Я учился в СССР на нефтяника, – ответил Саид. – Ещё немного могу говорить, не забыл.

– Мы готовы заплатить тому, кто пройдёт весь путь по нелегальному каналу переброски беженцев из Ливии в Европу при условии, что этот человек по пути будет сообщать, что происходит, а затем даст большое интервью, со вскрытием всех подробностей.

– Я давно хочу уехать в Европу, – сказал Саид. – У меня есть полторы тысячи долларов, если доплатите мне пятьсот, я вам расскажу всё, что встречу на своём пути.

– Вы знаете, к кому нужно обратиться, чтобы попасть на судно, идущее в Европу? – спросил Марк.

– Да, мне знакомы два человека, которые формируют группы для отправки в Европу. Я торговался с ними, чтобы меня отправили за полторы тысячи, но они были непреклонны, и просили две.

– Вы можете назвать этих людей?

– Да, это Джафар и Азиз, они братья, могу рассказать, где они живут.

– А кто является их «крышей», знаете?

– Как это?

– Кто над ними?

– Точно не знаю, одна из группировок.

– Эта группировка связана с Сарраджем или Хафтаром?

– Я не могу этого знать, они же не трубят об этом на каждом углу. Но то, что кто-то над ними есть, это понятно, – сказал Саид. – Они ведут себя дерзко, стало быть, опираются на какую-то силу.

– Сможете узнать? – спросил Марк.

– Минуточку…

Саид достал телефон и кому-то позвонил. Переговорив несколько минут, дал подробный расклад:

– Они являются членами бригады Фаиза, который приходится им дядей. Он бывший полковник армии Каддафи. Всего в бригаде у них более ста боевиков, есть свой танк. Они контролируют восемь рыболовецких судов, благодаря которым также занимаются и перевозкой беженцев. С армией Хафтара соблюдают нейтралитет.

Марк непроизвольно присвистнул.

– Ничего себе, вот это расклад! Кто же тебе дал его?

– Джафар и дал.

– Как?

– А что здесь скрывать? – удивился Саид. – Джафар не будет против, если вы напишите про него… я уже предварительно обговорил с ним этот момент.

Марк схватился за голову.

– Саид, какой вы молодец! Я думаю, что у нас с вами всё получится. Я должен переговорить со своим руководством, а потом дам вам ответ.

Марк сделал всем знак, чтобы садились в машину, так как встреча закончилась, но Саид продолжал стоять на месте:

– Вы куда-то уезжаете?

– Да, – кивнул Марк.

– Вы же сказали, что переговорите с руководством.

– Да, я позвоню своему шефу и потом дам вам ответ.

– Ну, так звоните, – предложил араб.

– Саид, я позвоню позже.

– Почему не сейчас?

– Сейчас… – Марк вдруг понял, что ищет какое-то оправдание перед этим арабом. – Мы договорились, что шефу я буду звонить только вечером.

– Плохо у вас налажена работа, – посетовал Саид. – Так вы долго будете своё дело делать. До свидания, у Сулеймана есть мой номер телефона, как примете решение – звоните.

Марк сел в машину, наблюдая, как Саид поднимает велосипед и отъезжает в сторону.

– Как он тебя? – усмехнулся Андрей. – Чуть было не уделал…

– Очень даже, – согласился Марк.

– Ему действительно очень нужно в Европу, – сказал Сулейман.

– А зачем он Джафара ставит в известность? – спросил Марк.

– Как зачем? Джафару тоже известность нужна. А тут такой случай хороший…

– Сулейман, – Марк посмотрел на переводчика. – Эта операция – тайная. О её истинных целях никто не должен знать. Человек, который будет направлен нами по каналу перевозки в Европу, должен действовать в абсолютной секретности и ни в коем случае не рассказывать никому о том, что его курируют российские журналисты. Понятно?

– Понятно, – кивнул Сулейман. – Остальных смотреть будем?

– Они тоже знают цель нашего разговора?

– Разумеется, – кивнул араб.

– Они уже оповестили всех своих родственников, что заработают скоро кучу денег?

– Не знаю, возможно.

– Тогда не будем, – решил Марк.

– Я же с ними договорился, – запротестовал переводчик.

– Отмените встречи. Скажите, что мы не готовы, что мы передумали.

– Это плохой поступок, – сказал Сулеймани. – Люди будут плохо на вас думать.

– А то они о нас хорошо думали, когда пистолетом в лоб тыкали, – съязвил Марк. – Отменяйте встречи, и на сегодня хватит приключений, давайте поедем домой.

– Хорошо, – буркнул Сулейман. – Как скажете.

Всю дорогу до гостиницы он больше не проронил ни слова.

Уже в номере Марк увидел, что ему прошло сообщение от Оксаны.

«Ты мне не пишешь, что у вас там».

«Катались по окрестностям Триполи», – написал Марк. Про попытку ограбления он решил не писать. Зачем ей это знать?

«Там красиво?» – написала она.

«Жарко», – ответил Марк.

В ответ она прислала сердечко.

Шигин написал короткий отчёт о проделанной работе и направил его шефу, в котором в красках описал ограбление, намекая на увеличение жалования из-за усложнения условий работы. В ответ шеф был немногословен – даже не удосужился хоть как-то ответить словами, прислал лишь смайл – кулак с поднятым вверх большим пальцем.

За окном стемнело. Расслабляться было нечем – алкоголь здесь не продавался от слова совсем. Перекинувшись парой фраз со своим коллегой, Марк решил подвести черту под этим днём и, настроив кондиционер, завалился спать.

ГЛАВА 3

Весь следующий день прошёл в разъездах и переговорах. Каждая встреча была похожа на предыдущую, менялись лишь лица собеседников и интерьер обстановки, но не менялось одно – постоянное чувство того, что Сулейман подсовывает каких-то заведомо безответственных людей, которые гарантированно провалят миссию. Шесть встреч не дали никаких надежд на выполнение задачи и Марк даже стал отчаиваться.

– Похоже, нам надо менять подход, – сказал он Андрею после очередного собеседования. – Так мы никогда не сможем выполнить задуманное.

Фотокорр был с ним полностью согласен, но предложить в ответ ничего не мог.

– Языком арабским мы не владеем настолько, чтобы можно было самим вести переговоры, так что наш переводчик, как чемодан рез ручки, ещё долго будет грузом, который и выбросить жалко, и нести тяжело. У посольства что, больше нет других переводчиков?

– Надо будет уточнить, – согласился Марк.

Отчаяние достигло предела к вечеру, когда очередной арабский юноша достал нож в попытке ограбить своих потенциальных работодателей. Сулейман в ответ достал пистолет, и юноше пришлось ретироваться, обещая при этом кару Аллаха и всяческие земные страдания на головы проклятых гяуров.

– Сулейман, – сказал Марк, когда вечером они вернулись в гостиницу. – Так дело не пойдёт. Ты можешь предложить какой-нибудь другой способ поиска исполнителя?

– А почему тебе не нравится то, как мы ищем исполнителя сейчас? – искренне удивился переводчик. – Да, мои соплеменники народ сложный, часто бывает, что и несдержанный, но только так мы и сможем найти кого-то, кого можно переправить в Европу…

– Может быть, нам стоит поискать человека не среди твоих знакомых, где уже все знают, чего нам надо?

– А где, уважаемый Марк?

– Может, из числа боевиков кто-то согласится? – предложил Андрей. – Давай попробуем?

– Это сложно. Ни одна бригада просто так своего бойка не отдаст, – помотал головой Сулейман.

Обсудив ещё несколько вариантов, сошлись на том, что с утра нужно будет начать опрос жителей под видом уличной съёмки, во время чего намекать, что есть каналы отправки в Европу «по сниженным расценкам», а кто проявит интерес, уже с теми продолжать работу. Сулейман со скрипом согласился и убыл по своим делам. Марк и Андрей ещё некоторое время переговаривались, как в дверь постучали.

– Кого принесло? – спросил Шигин, поднимаясь.

На пороге стояла горничная с пылесосом и шваброй.

– Добрый вечер, – сказала она на русском языке.

– Добрый, – удивлённо ответил Марк.

– Наведу у вас порядок, – сказала она.

– Да, пожалуйста… – Марк сделал приглашающий жест рукой. – Проходите.

Она вошла.

– Вы говорите по-русски? – спросил Андрей, который был удивлён не меньше Марка.

– Я давно жила в России, пятнадцать лет назад, – ответила она, подключая пылесос в розетку.

Шум пылесоса сделал невозможным разговор. Горничная занималась своей работой, мужчины уткнулись в свои телефоны. Закончив уборку, женщина выключила пылесос и озабоченно посмотрела на Марка.

– Я случайно услышала ваш разговор, – сказала она.

Марк оторвал взгляд от телефона.

– Что?

– Я случайно услышала, как вы разговаривали с уважаемым Сулейманом…

– Подслушивать нехорошо, – сказал Марк.

– Я знаю, но так получилось, извините.

– Ну, бывает, – кивнул Марк. – Вам нужны чаевые?

– Меня зовут Фируза, – сказала она. – Я услышала, что вы ищите человека, который будет направлен в Европу…

Марк отложил телефон в сторону и внимательно посмотрел на горничную.

– Ну, допустим, что мы ищем такого человека.

– Отправьте меня, – сказала она. – Я ради того, чтобы уехать отсюда, сделаю всё, что вы скажете. Абсолютно всё…

В комнате воцарилось молчание. Марк оценивающе смотрел на неё, Андрей делал то же самое. Несколько секунд спустя женщина, неправильно истолковав изучающие взгляды, покраснела.

– Вы хорошо владеете арабским языком? – спросил Марк.

– Как родным, – ответила Фируза.

– Присаживайтесь, – Марк предложил ей свободное кресло.

Горничная присела на самый край кресла, пребывая в напряжении.

– Что вы смогли узнать, из того, что услышали от нас?

– Я поняла, что вы – журналисты. И вам надо сделать материал о том, как из Ливии переправляют беженцев в Европу. Для этого вы ищите человека, который мог бы пройти весь этот путь.

Некоторое время Марк молчал, осмысливая услышанное. Вмешался Андрей.

– У вас есть мужчина?

Фируза опять покраснела.

– Нет. Муж погиб два года назад. Старший сын – ещё раньше, когда самолёты бомбили Триполи. Дочь три года назад пропала без вести – её прямо на улице забрали боевики, усадили в машину и больше я о ней ничего не знаю… умоляю, выберите меня для отправки в Европу! Не надо никого больше искать, я всё сделаю так, как вы скажете!

На её лице показались слёзы.

– Где вы жили в России и почему уехали? – спросил Марк.

– На Ставрополье. Муж воевал в Чечне, с Басаевым, потом его ранили, и мы всей семьёй уехали в Турцию, потом в 2011 году сюда переехали, и тут как раз началось… я очень хочу отсюда уехать. Хотя бы в Европу. Там, говорят, беженцам хорошие условия создают, и жить можно…

– Сколько вам лет? – спросил Марк.

– Сорок…

– Покажите паспорт, – предложил Андрей.

– Он у меня просроченный… дома. Я принесу, – сказала Фируза.

– Хорошо, – сказал Марк. – Давайте завтра утром вы принесёте свой паспорт, и мы с вами обговорим детали.

– Я поняла, – кивнула женщина.

– Но вы должны помнить, что об этом знать никто не должен!

– Да, – согласилась Фируза.

– Тогда до завтра, – сказал Марк, обозначая окончание встречи.

Фируза, забрав пылесос, вышла.

– Что скажешь? – спросил Марк.

– Пока – это самый лучший вариант, – ответил Андрей.

– Вот и мне так кажется. Хотя…

– Что?

– Если её нам кто-то целенаправленно подсунул, это может обернуться проблемами.

– Как мы можем проверить, подсунули её, или нет?

– Никак, – пожал плечами Марк. – Разве что…

– Разве что?

– Ладно, завтра об этом подумаем. Давай спать, устал я за сегодня. Со всеми этими бомжахедами разговаривать…

– И то верно, – согласился Андрей.

С утра Марк попросил Олега о встрече и уже в 9 утра они сидели с пиалами чая в кафе, где встретились в первый день своего знакомства.

– Мне не нравится поведение переводчика, – прямо сказал Марк.

– А что он учинил? – спросил Олег.

– Да это просто какой-то рупор, который на каждом шагу каждому встречному рассказывает о том, зачем мы здесь и какие деньги готовы платить, что создаёт серьёзные проблемы.

– Это же арабы, – пожал плечами Олег. – У них в крови болтливость.

– Если это ваш человек, не могли бы вы попросить его быть немного более аккуратным, и скрытным, что ли…

– Аккуратным и скрытным? – Олег улыбнулся. – Это не про арабов, а он – типичный представитель этого племени. Вам ещё повезло с ним, здесь есть такие образчики, тоже с нами иногда работают, это просто ужас какой-то. Мало того, что у них семь пятниц на неделе и на всё воля Аллаха, так и безответственность порой просто наповал убивает. Возможно, вы просто мало работали с арабами, и поэтому так удивлены…

– И всё же хотелось бы, чтобы он стал чуть более управляемым, и не болтал каждому встречному о цели нашей миссии.

– Хорошо, – кивнул Олег. – Я поговорю с ним. Что-то ещё?

– Да. Вчера к нам обратилась женщина, горничная из гостиницы, зовут Фируза, по крайней мере, она так представилась. Говорит, что подслушала наш разговор с Сулейманом, и предлагает свою кандидатуру.

– Фируза? Это жена боевика, – сказал Олег. – Она, насколько мне известно, обращалась в консульский отдел с просьбой восстановить паспорт, но что-то там препятствовало, не помню уже, может быть то, что она в розыске в России…

– Интересно, ей можно доверять?

– Я бы не рекомендовал, но вы же должны понимать, что в вашем нелёгком деле вы здесь не сможете подобрать абсолютно управляемого и надёжного исполнителя. У каждого будет какой-нибудь изъян, с которым вам придётся мириться.

– Это я уже понял, – кивнул Марк.

– И помните, что женщина в мусульманском мире не решает ничего. Исходите из этой простой установки, когда будете принимать решения.

– Я понял, – кивнул Марк. – И мне бы хотелось знать…

– Что?

– Связана она со спецслужбами, или нет.

– Если она смогла переправиться в Турцию, а потом сюда, то сомнений быть не должно. Турки поголовно всех наших чеченских боевиков вербуют и берут подписку о сотрудничестве – если те хотят жить в Турции или выехать, например, в Ливию. Вопрос здесь в другом – по заданию спецслужб она работает, или обратилась к вам в инициативном, частном порядке. Если второе, тогда вы вполне можете с ней работать, если первое – то нужно отказать. Как проверить, я не знаю. Здесь я вам не помощник.

Когда Марк вернулся в гостиницу, Фируза слонялась по коридору, ожидая его возвращения с прогулки.

– Я принесла паспорт, – сказала она вместо приветствия.

Марк свернул в закуток, где стоял офисный диван, присел на него и стал рассматривать российский загранпаспорт с какой-то невероятной просрочкой. В принципе, ему просто хотелось убедиться, что имя в паспорте совпадает с тем именем, каким она себя назвала. Пока он листал страницы, Фируза, скрестив на груди руки, стояла рядом и боялась дышать.

– Вы знаете, к кому нужно обратиться, чтобы попасть на судно, идущее в Европу?

– Только по слухам, всякое поговаривают, но могу узнать.

– Как вы собираетесь это узнать? Если вы проявите к этому интерес, то кое-кто может подумать, что у вас есть деньги, и попытается ограбить вас.

– Я ночью подумала об этом, и решила полностью положиться на ваше решение.

– То есть, вы таких людей, кто бы мог вас посадить на судно, не знаете?

– Нет, – ответила она. – Это плохо?

– Это не хорошо, – сказал Марк, возвращая ей паспорт. – Но мы подумаем, что можно с этим сделать. А вы пока считайте, что предварительно мы договорились, и настраивайте себя на большие перемены в вашей жизни.

Фируза широко улыбнулась:

– Вы такой хороший мужчина, как я могу вас отблагодарить?

– Мы ещё ничего не сделали, давайте придержим пока взаимные благодарности.

– Хорошо, – согласилась она.

– Скажите, как вас найти? Номер телефона?

Она продиктовала номер.

– Ждите, как у нас всё решится, я вам позвоню, – сказал Марк.

Она повернулась, чтобы уйти, но Марк вдруг окликнул её:

– Фируза!

– Да, – она повернулась к нему с видом абсолютной покорности.

– Вы подписывали обязательства с турецкой разведкой?

Она мгновение смотрела на журналиста, и её молчание говорило о многом.

– Какое это имеет сейчас значение?

– Если вы обратились ко мне по их заданию, то у нас ничего не выйдет.

– Аллахом клянусь, я сама к вам пришла.

– Я вам поверю, – кивнул Марк.

Она растерянно кивнула в ответ. Марк прошёл в номер. Андрей выглянул из ванной с зубной щёткой во рту:

– Доброе утро. Получилось встретиться?

Он был в курсе встречи с Олегом.

– Да, – ответил Шигин. – Другого переводчика у нас для вас нет. Используйте этого…

– Печально.

– Сейчас встретил горничную…

– С паспортом?

– Ага, – кивнул Марк. – Олег вообще порекомендовал относиться здесь настороженно ко всем, а её вспомнил, что она обращалась в консульство за продлением паспорта, но ей отказали…

– А как он это вспомнил, если его нам представили как сотрудника министерства, а не конкретно этого посольства?

– Тоже верно, – задумался Марк. – Что-то мне всё больше и больше эта грандиозная затея перестаёт нравиться.

– Мне она перестала нравиться, когда я увидел в самолёте сирийских боевиков, – ответил Андрей.

В номер постучали, и через пару секунд в пороге появился улыбающийся Сулейман.

– Ассалям алейкум!

Марк пренебрежительно махнул рукой:

– Проходи. Что у нас сегодня?

– Вы собиралась стоять на улице с камерой и говорить с людьми, – напомнил переводчик.

– Передумали, – сказал Марк и вдруг добавил: – А поехали, встретимся с Фаизом, ну или с этими братьями – Джафаром и Азизом?

– Уважаемый Марк, – Сулейман удивлённо посмотрел на собеседника. – Ты шутишь? Это же боевики.

Из ванны выглянуло лицо Андрея, вытянутое от не меньшего удивления.

– А что не так? – спросил Марк. – Пацаны делом занимаются, в курсе всего, известности жаждут, я полагаю, что они много смогут рассказать российскому изданию.

– Наглость второе счастье? – спросил Андрей.

– В том числе, – согласился Марк.

– Контакт только у Саида, – сказал Сулейман. – И тем более, ехать в тот район довольно опасно, они же там только себе подчиняются… хотя…

– Что «хотя»? – Марк посмотрел на переводчика.

– Я попрошу Муслима из мухабарата помочь, но вам придётся раскошелиться.

– На много?

– На сто долларов, не меньше.

– А в чём будет заключаться его помощь?

– Он договорится с мухабаратом в том районе, чтобы нас встретили и как-то прикрыли от произвола местных банд.

– Местным тоже платить?

– Да.

– Сто?

– Может сто, может триста, я не знаю расценок. Всё зависит от обстановки.

– Постой, – Марк посмотрел на Сулеймана. – Как вообще мухабарат здесь работает? Система безопасности уже давно развалилась к чёрту! Ещё в 2011 году!

– Система, может быть, и развалилась, – пожал плечами переводчик. – А люди-то остались. Они до сих пор друг другу помогают. Даже те, которые сейчас в ПНС, активно взаимодействуют с теми, кто сейчас у Хафтара.

– Не смотря на то, что находятся в разных политических лагерях?

– Не смотря, – кивнул Сулейман. – На то.

– Я всегда знал, что госбезопасность – это самостоятельный политический лагерь, – донеслось из ванны. – В любой стране.

Сотрудник мухабарата Муслим оказался молодым мужчиной лет тридцати пяти, в резиновых китайских тапочках «ни шагу назад» и лёгкой жилетке, под которой угадывался модный «Глок». Всего за сто долларов мухабаратовец раздобыл установочные данные на всех троих, интересующих Шигина. Сулейман наотрез отказался совершить первый звонок, но и здесь помог Муслим, который за три минуты разговора, перемежающегося смехом, договорился о встрече.

– Езжайте, Джафар вас будет ждать.

– Как всё просто… – сказал Марк. – Аж не верится.

– Я не поеду, – заявил Сулейман. – Мне не нравится тот район.

– А что там не так? – спросил Марк, посмотрев и на Муслима, и как бы давая переводчику команду перевести его вопрос.

Сулейман догадался и перевёл. Муслим развёл руками:

– Да на окраине не хуже, чем здесь, в центре Триполи. Тем более, вас там встретят, сопроводят, помогут.

Марк посмотрел на Сулеймана, тот опустил глаза:

– Ладно, но это вам дорого обойдётся.

Шигин не стал уточнять, во сколько это обойдётся, и сразу предложил двинуться в путь. Уже в машине Сулейман сказал:

– Джафар страшный человек, говорят, они вместе с братом Азизом убили своего отца, который конфликтовал с Фаизом.

– Сейчас же они с Фаизом в одной банде, – сказал Марк.

– В бригаде, – уточнил переводчик.

– Пусть так, сути не меняет, – кивнул Шигин. – Главное, что они с Фаизом либо в подчиненных, либо в партнёрских отношениях…

– А мне затея нравится, – вдруг сказал Андрей. – Это, кстати, совсем не плохо, если мы начнём устанавливать контакты с местными бригадами.

– Если они нас не порешат, или в заложники не возьмут за выкуп, – усмехнулся Марк.

– Вот этого я и опасаюсь, – буркнул переводчик.

Встреча с Джафаром, с каким бы напряжением её не представляли журналисты и переводчик, прошла вполне дружелюбно. Вначале их встретил коллега Муслима, который сказал, что переговорил с Джафаром и заручился обещаниями, что тот не тронет иностранных журналистов и будет с ними корректен и вежлив, после чего Сулейман повёл машину на согласованный адрес.

Как оказалось, Джафар их ждал в своём доме, двор которого был заставлен несколькими пикапами – от новых «Хай-Люксов», прошлого года выпуска, до старых «Симургов» прошлого века выпуска. Здесь же прогуливались несколько вооружённых автоматами мужчин, одетых в модные мультикамы и российские «горки».

– Ассалям алейкум, уважаемые! – к машине вышел молодой мужчина, одетый в мультикам.

Приехавшие поздоровались в традиционной манере и перезнакомились.

– Проходите в мой дом, я буду угощать вас фруктами и чаем, – сказал Джафар.

Когда все четверо расположились на ковре, Сулейман более подробно рассказал о личностях журналистов и цели визита:

– Это уважаемый Марк, он российский журналист, много пишет про Ближний Восток, о его статьях хорошо отзываются уважаемые люди, а это уважаемый Андрей, очень хороший фотограф, он фотографировал много важных событий, и его фотографии печатают во многих газетах во всём мире…

– А я люблю разговаривать с журналистами, – сказал Джафар. – В этом доме были журналисты из Англии, Египта, Туниса и Франции, после разговора с ними обо мне писали газеты в этих странах. Хорошо писали, мне понравилось. Так какой вопрос вы хотели обсудить со мной, уважаемые гости?

Пока ехали, конечно, Марк и Андрей обсудили тактику ведения разговора и варианты обсуждаемых тем, которые могли меняться от того, что собой будет представлять Джафар, но как оказалось, собеседник оказался открыт даже свыше всех предварительных представлений. А так как отпадала сама необходимость настраивать собеседника на благожелательный диалог, Марк, перед тем, как обсудить главную тему, решил немного пофлудить.

– Мы хотим написать о политической жизни в Триполи, о планах общества на дальнейшую жизнь, о людях, которые могли бы повлиять на примирение враждующих сторон…

Сулейман стал переводить, округляя глаза от удивления. Джафар улыбался, слушая переводчика, и чуть не сразу задал встречный вопрос.

– Вы мусульманин?

– Я не отрицаю Аллаха, но не считаю себя готовым принять веру, – уклончиво ответил Марк и тут же продолжил, захватывая инициативу: – Вы, как я вижу по убранству комнаты, исповедуете правильное направление ислама, а стало быть, лучше других разбираетесь в мироустройстве и будете для нас хорошим собеседником.

– И какое же направление я исповедаю? – спросил с улыбкой Джафар.

В этот момент Марк почему-то посмотрел на АКМ, висящий на стене за спиной боевика.

– Вы стремитесь к возврату традиционного ислама, но готовы сохранить многие светские достижения, не так ли? – тоже улыбнулся Марк.

– Верно, – кивнул Джафар. – Я против радикализма, всему должна быть мера. Но нужно помнить, что нет никого, достойного поклонения, кроме Аллаха…

– … а Мухаммед его посланник, – Марк завершил фразу, не дождавшись слов переводчика, так как сама фраза была ему хорошо знакома.

Глядя на вытянувшееся от удивления лицо Джафара, он понял, что работа по настройке дружелюбного диалога завершена и можно переходить к обсуждению интересующих вопросов.

– Чай у вас очень вкусный, – подхватил Андрей, очень удачно заполнив короткую паузу.

Джафара понесло. С увлечением он стал рассказывать вначале про то, как они с Фаизом схлестнулись с боевиками ИГИЛ, когда те сунулись было к побережью с целью завладеть какими-нибудь судами, потом он с подробностями, которым мог позавидовать любой прокурор, рассказал, как вместе с ещё несколькими бригадами устанавливали порядок в этом районе Триполи, а потом дошёл до того, как они организовали лов рыбы в прибрежных водах и какой это стало приносить доход.

Андрей несколько раз фотографировал рассказчика, а тот лишь округлял грудь и раздвигал плечи, придавая при этом своему лицу строгое и героическое выражение. Сулейман уже стал задыхаться от обилия слов, как, наконец, и Джафар выдохся.

Марк украдкой посмотрел на часы – спич длился два с половиной часа.

– А вот… – Марк выбрал момент для вопроса. – Чтобы, скажем, человека в Европу перевезти… сможете?

– Нет, – Джафар помотал головой: – С этим строго. В море работает Береговая Охрана, хотя… если повезёт…

– Вот надо так, чтобы повезло… – сказал Марк.

– Кому надо? – уточнил араб.

Если в русском этносе так принято, что слово «надо» может вообще не иметь никакой персонификации, и как бы выражать интересы неопределённого круга лиц, тем самым размывая ответственность за совершаемые действия или бездействие, то своеобразное мышление араба чётко выделило сейчас эту почти неуловимую для русского человека зависимость: «надо» обязательно должно принадлежать к какому-то конкретному фигуранту, чьи интересы озвучивались в данной фразе. И никакими высокими целями или намёками на какие-то обстоятельства («ну вы же должны понимать…»), сейчас нельзя было донести до Джафара сущность предлагаемых обязательств.

В принципе, Марк понимал, что Джафар может так отреагировать, он уже сталкивался с этой особенностью мусульманской диалектики, и поэтому был готов оппонировать.

– Допустим, представим некоего гипотетического человека, которого надо доставить в Грецию.

Джафар на миг задумался, потом улыбнулся:

– Я понял, вы хотите написать про это.

– Ну, – Марк пожал плечами. – Смотря, как вы нам это расскажете, уважаемый.

И широко улыбнулся, давая понять, что рассказ может содержать сто процентов выдумки, которую он готов принять за чистую монету. Джафар расхохотался, его подхватили остальные участники разговора.

– Хорошая шутка, – оценил Джафар. – Но вам я расскажу только правду.

Хозяин позвал какого-то мальчишку, который сменил чайник и тут же убежал.

– Мы можем переправить на ту сторону «гипотетического» человека. Но это будет стоить совсем не гипотетических денег. Кроме того, я же не знаю, как вы подадите это в своей статье. Если вы желаете написать о том, какая судьба ждёт город в будущем – это одно, а если вы намерены написать про то, как некий Джафар перевозит в Грецию «гипотетических» людей – это уже другое. Перевозку вы можете представить и как акт человеколюбия и спасения людей, и как торговлю людьми. Это вам решать, но мне ваше решение не ведомо.

Марк секунду помолчал, выслушав перевод сказанного, одновременно с этим поражаясь проницательности боевика и думая, как строить разговор дальше. Вмешался Андрей:

– Уважаемый Джафар, а как бы вы хотели прочитать про себя?

Теперь застыл Джафар. Некоторое время он смотрел то на Андрея, то на Марка, и потом улыбнулся на выдохе:

– Не надо делать из меня шайтана. Я хороший человек.

Однако, было видно, что он напрягся. Это стало заметным, когда дальнейший разговор стал демонстрировать признаки отсутствия откровенности, какое наличествовало в самом начале, сразу после после установления доверительного отношения. Джафар стал уклоняться от ответов, вилять, что-то явно скрывать и было видно, что собеседники стали его злить. Нужно было закончить разговор и уехать отсюда, пока он не решил попробовать взять их в заложники или просто набить рожи.

– А вы нам завтра сможете показать рыболовное судно? – спросил Марк. – И результаты улова. Мы написали бы, как уважаемый Джафар восстанавливает экономику города…

– Могу, – согласился Джафар.

Это послужило основанием к прекращению разговора и вскоре журналисты и переводчик уже мчались по трассе в сторону центра Триполи.

– Вы его разозлили, – сказал Сулейман. – На следующей встрече может произойти всё, что угодно. И никто не поручится за вашу безопасность.

– Не беда, – ответил Марк.

– Как – не беда? – возмутился переводчик. – Он просто возьмёт вас в заложники, и будете тогда думать, беда это или не беда.

– Завтра не будет никакой встречи, – сказал Марк. – Я просто, таким образом, перенёс весь назревающий конфликт на завтра. А этого завтра для конфликта не будет.

Весь дальнейший путь переводчик промолчал.

В гостинице Андрей сказал:

– Вот сейчас я совершенно потерялся в наших планах. Что будем делать?

Андрей использовал приём, которым любят оперировать операторы и фотографы – в любой сложной ситуации всю ответственность за принятие решений нужно перекладывать на журналиста. Ибо он является движителем событий, а не тот, кто нажимает REC на камере.

К этому времени Марк уже расслабился в кресле и не хотел ни о чём думать. Вопрос вернул его в действительность, и он открыл глаза.

– Этот Джафар, и его босс Фаиз – не такие уж и большие люди в Ливии. Пешки, которые не заметны для тех, кто диктует политическую повестку. Сегодня мы поговорили с Джафаром, подняли ему самомнение, и больше ничего. Он хоть и говорит, что что-то там решает, но как мне кажется, это всё больше выдумки, чем реальный подход.

– С чего ты взял?

– Почувствовал.

– Ну, что-то же подвело тебя к этому?

– Его реакция на твой вопрос, что бы он хотел прочитать про себя.

– Нормальная реакция. Не пишите про меня плохо. Каждый бы так отреагировал.

– Каждый бы, да не каждый. Он прямо сник весь. Что его заставило так себя повести?

– Да чёрт его знает. Не бери в голову, мы же его больше не увидим, правда?

– По крайней мере, мы больше не будем проявлять к нему интерес. Нам нужно искать другие выходы на перевозчиков. Но как это сделать, я пока не знаю.

– Может, стоит поговорить с Олегом? Кто он, кстати, такой?

– Похоже, всё же разведчик.

– Вот мне тоже так показалось.

– Да у него на лице написано, что он в стратегическую разведку из войсковой пришёл, или из спецназа. Хоть он и интеллигент, а костяшки пальцев у него хорошо так набиты. Видел?

– Ага, заметил.

В этот момент на телефон Марка пришло сообщение. Он посмотрел: что-то прислала Оксана.

«Ты снова мне не пишешь. Я волнуюсь».

Марк усмехнулся.

«Был занят, прости».

«Где ты сейчас?».

«В гостинице».

«Хорошо».

Марк набрал номер Олега, но услышал только сообщение о том, что абонент находится вне зоны покрытия.

– Да он бы нам ничем не помог, – сказал Марк. – Если вся его помощь была в виде Сулеймана, то не думаю, что будет что-то более весомое и полезное. Как обычно – выкручиваться будем сами.

ГЛАВА 4

Ночью в дверь постучали. Марк, чувствуя, что добром это не пахнет, даже хотел было не открывать дверь, но всё же понял, что уклониться от опасности таким образом не удастся – если они с Гориным кому-то нужны слишком серьёзно, то дверь эту вынесут, не глядя на то, что это многозвёздочный отель. И говорить тогда уже будут по-другому.

На пороге стоял Олег, с души отлегло. Он быстро шагнул в номер и сел в кресло. Вид его был встревожен.

– Что-то случилось?

– Да, – кивнул дипломат. – В общем, так мужики, у нас есть информация, что штатовцы будут проводить операцию по изгнанию российского посольства из Ливии. Как они это будут делать, мы пока не знаем, предполагаем теракт. Взрыв машины у здания посольства, или террориста-смертника задействуют, или просто обстреляют миссию, не важно. Фактом остаётся то, что они приняли такое решение. Информация стопроцентная.

– Что это значит?

– Ну как что… им не нужна российская поддержка Хафтара. Им не нужно наше здесь присутствие. Им нужно продолжить эксперимент по созданию первого в мире террористического государства. В котором все члены правительства представлены террористами.

– Зачем им это надо?

– Управляемый хаос, их любимое развлечение.

– Как это может отразиться непосредственно на нас? – спросил Андрей.

– Вас могут захватить и через вас шантажировать российские власти угрозами вашей ликвидации. Могут выставить какие-то требования. Конечно, это будет сделано руками боевиков, подчинённых Правительству национального согласия или просто законтрактованных бармалеев. В общем, вам или нужно свернуть вашу миссию и свалить отсюда, пока не поздно, или, если вы принимаете решение остаться, быть максимально осторожными.

– А посольство что, уже съезжает?

– Нет, но мы начали прорабатывать этот вопрос, пакуем манатки, одним словом.

– Нам надо поговорить с редактором, – сказал Марк. – Но я не думаю, что если в исходе нашей миссии заинтересованы на самом верху, нам вот так просто, в отсутствие реальной опасности, разрешат прекратить выполнение задания и вернуться в Россию.

– В общем, я вас предупредил.

– Ясно, – кивнул Марк и посмотрел на Олега: – Дай машину с водителем. Надо с человечком встретиться.

– Сейчас?

– Наверное, да. Теперь уже нет времени разделять день и ночь. Надо успеть.

– Хорошо, – кивнул Олег. – Денис будет здесь через двадцать минут.

Олег ушёл.

– Что ты придумал? – спросил Андрей.

– Я звоню Саиду, – сказал Марк.

Он набрал номер бывшего нефтяника. На удивление тот ответил практически сразу.

– Саид, мы с вами встречались, – сказал Марк. – Я русский журналист.

– Здравствуйте, Марк, – ответил Саид. – Вы приняли решение?

– Да, нам надо встретиться. Без переводчика.

– Где и когда?

– Вы готовы прямо сейчас приехать на то же самое место, где мы встречались ранее?

– Смогу там быть через час – полтора, – ответил Саид.

– Хорошо, – ответил Марк.

Посмотрел на Андрея:

– Собираемся.

– Совсем?

– Да.

Они быстро растолкали по сумкам свои вещи, проверили, не осталось ли чего во всяких шкафах, и направились к выходу. На ресепшене юноша-администратор проводил их удивлённым взором, но ничего не сказал – гостиница была оплачена на пару недель вперёд, и все эти ночные разъезды постояльцев его мало интересовали.

Денис стоял у входа.

– Идёмте за мной…

Вместо посольского «Прадика» он привёл журналистов к серому «Хай-Люксу», который больше походил на машину боевиков, чем на дипломатический автомобиль. Вещи закинули в кузов, сели в машину.

– У боевиков отжал? – спросил Марк, хлопнув рукой по панели.

– Почти, – отозвался Денис. – Куда едем?

– По трассе на Мисурату, а там я сориентируюсь по месту.

Машина покатила по ночному Триполи, в нужную сторону. Марк отметил, что в городе явно что-то происходило – тихий и спокойный в первую ночь он сейчас просто бурлил – на улицах было много народу, машин, мотоциклов. Где-то вдали слышалась автоматная трескотня, раздалась пара гулких взрывов.

– Что происходит? – спросил Андрей.

– В городе волнения, – ответил Денис. – Кто-то раздувает слухи, что Армия Хафтара, которая подходит к Триполи, будет резать население.

– Это правда?

– По крайней мере, о предстоящей резне Хафтар ничего не знает, – ответил Денис. – Посол разговаривал с ним два часа назад.

– Кто-то нагнетает?

– Это очевидно.

Марк смотрел на дорогу и отмечал ориентиры, которые заприметил ещё во время первой поездки. Дорога была основной, и куда-то свернуть с неё было маловероятно, но всё же…

Место встречи было заполнено машинами и множеством людей, которые вели себя агрессивно по отношению друг к другу, и пришлось их объехать. Несколько человек пытались остановить машину, но Денис объехал их, были слышны гневные выкрики, но вдогонку никто не погнался.

Марк выругался:

– Вот не вовремя это всё началось…

Ему пришлось звонить Саиду и ориентировать его на другое место – в километре от прежнего. Там людей не было, и можно было перевести дух. Саид появился минут через тридцать.

– Ассалям, – поздоровался он с Марком. – Слушаю тебя внимательно.

– Мы готовы направить тебя в Европу через твои связи.

– Хорошо. Тем более, что отсюда нужно уезжать скорее, кажется, затевается что-то печальное. Когда нужно выезжать?

– Чем быстрее, тем лучше, но есть одно условие.

– Какое?

– Вы поедете вместе с женщиной. Она говорит по-русски и по-арабски, проблем возникнуть не должно. Вы должны будете создать видимость, что вы – семья.

– Кто эта женщина?

– Бывшая гражданка России, несколько лет уже живёт здесь, и хочет уехать в Европу.

– Хорошо, – кивнул Саид.

– Саид, – Марк секунду помолчал, прежде чем продолжить. – У меня нет никакой возможности контролировать твои действия, если ты захочешь меня обмануть, ты сможешь это сделать легко…

– Я не хочу тебя обманывать, Марк. Я хочу уехать в Европу. Подальше от этого бардака. Если нужно ехать с женщиной, я поеду с женщиной.

Почему-то Марку показалось, что Саид говорит искренне. Других вариантов, у Марка просто не было – нужно было доверять своему собеседнику.

– И ещё… Сулейман не должен знать о нашем разговоре, да и вообще о том, что ты уезжаешь в Европу.

– Почему? – удивился Саид.

– Так надо…

– Кому надо?

– Это нужно для безопасности тебя и той женщины, которая поедет с тобой.

– А что нам может угрожать?

Саид задал вполне невинный и простой вопрос, на который, однако, Марк ответить не мог. Он потоптался с ноги на ногу, и ляпнул первое, что пришло в голову:

– Грабители. С вами будет крупная сумма.

– А, ну за это не переживайте, у меня есть пистолет.

Саид вынул из-за пояса американский Кольт 45-го калибра и подбросил его в руке.

Марк протянул ему пятьсот долларов:

– Напишите мне расписку, что вы получили эти деньги.

Саид быстро набросал расписку, причём на русском языке, что привело Марка в восторг – так легче будет потом отчитываться перед Татьяной Алексеевной – строгим бухгалтером редакции, которая могла вынуть душу из любого журналиста за неподтверждённый ничем рубль, потраченный в командировке.

– Договаривайтесь на переправку прямо сегодня, – сказал Марк. – Чем быстрее всё сделаем, тем лучше.

– На себя и на женщину?

– Да.

– Деньги за неё.

Марк решительно достал из кармана две тысячи долларов и протянул их Саиду:

– Пишите ещё одну расписку.

Саид написал. Глаза его горели, и Марку не хотелось думать, что ливиец радуется внезапному обогащению, и что ему можно будет запросто кинуть русского журналиста и стать вполне богатым по меркам Ливии человеком.

– Вот, вроде и всё, – сказал Марк. – Теперь мы с вами увидимся только после того, как вы договоритесь с переправкой в Европу.

– Где эта женщина?

– Я привезу её, когда вы всё организуете.

– Это может быть внезапно, – сказал Саид. – Скажут, быть в районе порта, потом раз – надо срочно бежать на судно. И такое бывало.

– Будем надеяться, что всё будет хорошо.

Они расстались. Саид уехал. Марк некоторое время смотрел ему во след, размышляя, правильно ли он поступил, вот так внезапно, под воздействием свалившейся на голову информации о принятом американцами решении выдавить из Ливии российское посольство, доверился фактически первому встречному человеку. Пусть и говорящего по-русски, но от этого не ставшего «своим парнем».

Впрочем, такова неуютная сторона работы с агентурой – никогда не знаешь, какие истинные цели преследует твой агент, выполняющий твои задания. И уж тем более, если на этого агента нет никаких рычагов воздействия, а по замыслу предстоящего мероприятия ему приходится передавать деньги, за которые именно ты, а не он, несёшь ответственность. И если он их использует не по назначению, присвоит себе, будет скрываться, уклоняться от встреч – по голове тебя никто не погладит. Хорошо, если из зарплаты не вычтут, но и такое тоже вполне может быть.

«Я сделал всё, что мог, но что-то пошло не так», – Марк уже представлял себе свои оправдания перед руководством за проваленную миссию.

– Поехали, – сказал Денис. – Кажется, толпа к нам приближается.

Со стороны, где кучковался народ, доносились голоса, которые явно приближались.

Мужчины сели в машину. Денис включил навигатор, выискивая дорогу, по которой можно было бы вернуться обратно в центр Триполи, минуя толпу. Поплутав по грунтовкам, вскоре они выехали на асфальт и вернулись на знакомую улицу. На востоке уже светало, город всё так же был полон людей, в одном месте толпа громила магазин, вынося наружу всё, что стояло на прилавке, в другом месте горело несколько перевёрнутых автомобилей.

У Дениса зазвонил телефон, коротко переговорив, он ошарашил всех новостью:

– К посольству ехать нельзя, какая-то толпа крушит ворота, бьёт окна, охрана заняла оборону внутри здания.

– Вот дела, – удивился Марк. – И что будем делать?

– Переждём где-нибудь, – сказал Денис. – Есть тут один отель небольшой, очень уютный.

Вскоре они подкатили к отелю, стоящему буквально на берегу моря. Денис коротко переговорил с администратором, и все трое вскоре заселились в двухкомнатный номер.

– Я не скажу, что здесь мы в полной безопасности, но тут явно лучше, чем то место, где вы жили…

– Почему? – спросил Марк.

– Потому что хозяин этого отеля – какой-то далёкий родственник или одноплеменник Хафтара, и генерал ему не простит, если с русскими что-то здесь случится, – сказал Денис. – Соответственно, администратор не побежит жаловаться на нас местным бандитам.

– Обалдеть, – вырвалось у Андрея.

– Сложно тут всё, – сказал Денис. – И напряженно.

В это время в журналистах уже проснулись «новостники».

– Надо срочно в Москву отписаться о событиях вокруг посольства, – Марк мерил шагами комнату и набирал текст на телефоне. – Так… неизвестные боевики окружили здание российского дипломатического представительства в Триполи и, не выдвигая никаких требований, пытаются овладеть штурмом… нет, какое «овладеть»? Овладеть это или Кёнигсбергом, или женщиной. А посольство можно захватить…

– Почему «неизвестные боевики»? – спросил Денис.

– А как ещё? Они кому-то известны? Мне – нет.

– Понятно… – кивнул посольский водитель.

– Охрана забаррикадировалась внутри здания… Денис, а они вооружены?

– Да.

– Чем?

– Всем.

– Гранатомёты тоже есть?

– Есть.

– А стрелять будут?

– В случае проникновения вовнутрь – будут обязательно.

– Почему? Потому что границу перешли?

– Потому что секретная документация там, шифровальная техника, средства радиоперехвата, но об этом лучше не писать.

– Ясно. Пишем: в случае проникновения боевиков на территорию посольства, будет открыт огонь… нет. Лучше так: по информации наших источников, охрана готова применить оружие против нападающих.

– Нападающих, полузащитников, защитников и вратаря, – съязвил Денис, включившись, сам того не ожидая, в процесс формирования новостной заметки.

– Да, нападающие – не пойдёт. Пусть будет – бесчинствующая толпа.

Вскоре Марк отправил новость дежурному редактору, и тот, вникнув в суть, потребовал пруфы. После некоторых препирательств, взаимных угроз и оскорблений, сошлись на том, что фактчекинг новости в силу высочайшего профессионального уровня Шигина в виде исключения можно не проводить, поверить ему на слово, картинку можно взять любую, где есть погромы, а вся ответственность за достоверность полностью ложится на Марка и частично на Андрея – как на человека, который, по мнению дежурного редактора допустил преступную халатность и не соизволил снять целый фоторепортаж по столь важному событию.

В общем, спустя ещё пять минут новость уже появилась на платформе и стала набирать просмотры.

Шигин потёр руками:

– Хоть какая-то польза от нашего здесь присутствия.

В восемь утра Денису сообщили о том, что «бесчинствующая толпа» ворвалась в здание посольства Российской Федерации и охрана открыла огонь на поражение. Со стороны дипмиссии действительно была слышна стрельба, в том числе из автоматического оружия.

Все были на нервах, никто пока не понимал, что нужно делать дальше. Андрей предложил рискнуть и прокатиться на машине до посольства, хотя бы до такого места, откуда было бы видно штурмуемое здание, но Марк и Денис справедливо рассудили, что если у толпы слетели ограничения и они, вопреки общепринятым международным обязательствам, полезли громить здание посольства, тогда и дипломатическое прикрытие водителя не окажет ни на кого никакого тормозящего воздействия. Иначе говоря – показать сейчас кому-либо дипломатический паспорт скорее означало показать разъярённому быку красную тряпку – со всеми вытекающими из этого последствиями.

А то, что официальные органы Правительства национального согласия не препятствовали развитию беспорядков, говорило о многом.

– Требования появились, – сказал Денис после очередного разговора по телефону со своим руководством.

– Интересно, – Марк был одно сплошное внимание.

– Какая-то дама из России вчера убила офицера Ливийской Армии ПНС, он был её гражданским мужем. Обвинила его в измене и расстреляла из ружья.

– Вот дела…

– И сейчас толпа требует, чтобы Российское посольство убиралось из Ливии, в качестве меры ответственности за преступления своих граждан.

– Да, ну это же, вообще ни в какие ворота не лезет… – Марк развёл руками. – Почему посольство должно отвечать за действия отдельных лиц? А кто она такая? И здесь что, как будто больше никто не совершает никаких преступлений?

– Устанавливают её личность. Предварительно – дама приехала в Ливию из Владивостока, заходила сюда через Тунис, цель прибытия озвучивала на своей странице в соцсетях – месть за убийство Каддафи. При переходе границы пользовалась удостоверением журналиста одного из иностранных СМИ.

– Она журналист?

– Предварительно – нет. Просто имела редакционное удостоверение.

– Сейчас всю работу журналистов из России здесь остановят, – вздохнул Андрей. – Это же надо было такое придумать – баба в мусульманском мире убила мужика! Её, интересно, уже порвали на куски, забили камнями и палками, или стравили собакам?

– Нет, арестована властями, – сказал Денис. – Доставлена в полицию. Больше мне ничего не сообщили.

– Пишу новость, – сказал Марк.

Он быстро набросал текст и направил дежурному редактору с припиской организовать официальный запрос в МИД для разъяснения ситуации. Главному редактору Марк выразил свои опасения по вопросам безопасности и отчитался о передаче денег. Главред пока молчал.

Марку позвонил Олег.

– Вы там как?

– Пока нормально, сидим в отеле на берегу моря, Денис нас сюда привёз.

– У вас получилось сделать то, что вы запланировали?

– Мы запустили процесс, да.

– Ставлю вас в известность, что представители ООН только что предложили послу Российской Федерации организовать вывоз посольства в Тунис для обеспечения безопасности дипломатических сотрудников. Мы запросили время на консультации с Москвой, но нет никаких сомнений, что они нас отсюда выдавят.

– ООН? – решил пошутить Марк.

– Да все они одним миром мазаны, – вдруг высказался Олег. – В общем, мужики, готовьтесь к худшим вариантам. Обстановка серьёзная. Охрана во время перестрелки убила одного и ранила несколько человек, из числа тех, кто проник в здание, и бандиты этого не простят. Из числа сотрудников посольства никто не пострадал, но только потому, что мы укрыли всех в защищённом помещении. Я буду держать вас в курсе событий по мере возможности. И постарайтесь, если конечно, это не будет угрожать вашим жизням, довести начатое дело до конца. Это очень важно для нас, да и не только для нас – для всего мира. Мы должны показать, какие мрази поставлены сейчас на управление государством и кто их курирует. В общем, копайте мужики, покуда будет копаться. Будет совсем тяжко – постараемся помочь. В крайнем случае.

– Я понял, – ответил Марк.

Как только он отключился, телефон зазвонил вновь. Звонил кто-то с ливийского номера.

– Хэллоу, – нейтрально ответил Шигин и в ответ услышал в трубке ломанную русскую речь.

– Господин Шигин?

– Да, – подтвердил Марк. – Это я.

– Вас беспокоят из министерства иностранных дел Правительства национального согласия. Сегодня вам и вашему коллеге необходимо явиться в министерство для получения аккредитации, позволяющей работать на территории Ливии.

– Аккредитация была получена нами вместе с приглашением от Правительства национального согласия, на основании которого мы находимся и работаем на территории Ливии, – ответил Марк, включая громкую связь, чтобы все остальные также могли слышать содержание разговора.

– Ранее выданная вам аккредитация больше не действительна, – ответили из трубки. – Мы предлагаем вам получить новую.

– Бред какой-то, – шепотом сказал Андрей.

– Такая процедура не предусмотрена нашим договором. До конца командировки мы действуем на основании имеющегося документа, – Марк постарался придать голосу немного жесткости, понимая, что если в отношении журналистов решение уже принято, то никакие психологические уловки уже не помогут.

– Договор пересмотрен в одностороннем порядке после того, как российская журналистка совершила на территории Ливии тяжкое преступление, – сообщила трубка. – Мы теперь вынуждены пересмотреть правила пребывания в Ливии иностранных журналистов, и в первую очередь тех, кто прибыл из России.

Аргументация была железной, крыть было нечем. Андрей развёл руками.

– Нам необходимо проконсультироваться с консулом, – Марк сказал единственное, что в эту минуту пришло ему в голову.

– В полдень мы ждём вас в здании министерства иностранных дел, расположенном по адресу… – собеседник явно был удовлетворён исходом беседы, и сообщив адрес, отключился.

– Приехали, – сказал водитель. – Выгонят вас, к бабке не ходи, – сказал он то, что было более чем очевидно. – И меня, впрочем, тоже.

– Ну, господа, что будем делать? – спросил Андрей.

– Надо Фирузу Саиду отдать, пока нас совсем не загребли, – сказал Марк. – Я прямо сейчас ей позвоню.

Горничная ответила быстро, словно ждала звонка.

– Здравствуйте, Марк.

– Сколько вам нужно времени, чтобы собраться? – спросил Шигин без предисловий.

– Дайте мне двадцать минут.

– Где вас забрать?

– Я живу во флигеле отеля.

– Так не пойдёт, мы уже уехали оттуда и не собираемся возвращаться, вам нужно будет ждать нас в другом месте. Можно неподалёку.

– Хорошо, как скажете…

Договорившись о месте встречи, Марк отключился. Посмотрел на Дениса:

– Ты с нами долго ещё пробудешь?

– Пока команда не поступит.

– А команда когда поступит?

– Могу предположить, что уже скоро – если будет принято решение о переезде посольства, я вас тут же покину.

– Нам нужна машина. Без машины мы – как без рук.

– Сулейман?

– Отпадает. Как водитель он, конечно, молодец, но с его болтливостью мы каши не сварим.

– Возьмите прокатную тачку. Каршеринга тут, конечно, нету, но на прокат найти можно.

– И переводчик нам нужен, – сказал Андрей. – Это хорошо, что Саид и Фируза по-русски говорят, а как с другими людьми общаться?

– Я знаю, что посольство работало с одной фирмой, предоставляющей услуги переводчиков, Сулейман оттуда. Но я более чем уверен, что фирма полностью под контролем Мухабарата. Каждый ваш шаг будет известен. Поговорите с Олегом, может он что-то предложит…

Понимая, что у Олега сейчас забот выше крыши, Марк все же решился позвонить ему. Тот ответил не сразу.

– Говори быстро, – сразу сказал дипломат.

– Мы остаёмся без машины, без переводчика, нас вызывает МИД ПНС для обнуления аккредитации.

– Что сейчас надо от меня?

– Переводчик. Кроме Сулеймана.

– Марк, только за ваши деньги, у нас сейчас бардак.

– Я согласен.

– Я пришлю контакт. На меня не ссылайся, на всякий случай.

– Он связан с Мухабаратом?

– Они тут все с ним или связаны, или родня, или рады будут настучать. Всё, у меня нет времени.

– И машина…

– Напрокат.

Олег отключился. Тут же пришло уведомление с контактом некого Идриса. Марк сразу позвонил ему, и тот с готовностью согласился встретиться.

– Жизнь стала налаживаться, – усмехнулся Шигин.

Вскоре они прокатились по городу, в обусловленном месте подхватили Фирузу, которая стояла в тени здания с большой сумкой на колёсиках и в серо-бежевом хиджабе. Она вежливо поздоровалась.

– Вы готовы? – спросил Марк.

– Да, – женщина потупила взор.

Забрав Фирузу, Марк позвонил Саиду и сообщил о готовности передать ему спутницу, тот определил место встречи.

Пикнуло входящее на WhatsApp. «Ты почему мне не пишешь? Ты где сейчас?».

Марк мгновение смотрел на телефон, читая сообщение от Оксаны. Было совершенно не до неё, но и обижать девочку не хотелось.

«В гостинице сидим, ждём водителя, сейчас поедем работать» – написал Марк и переключил внимание на Фирузу.

– Вам придётся пережить несколько тревожных дней.

– Я знаю, – ответила она. – Я готова ко всему.

– Я передал за вас требуемую сумму – две тысячи долларов, на которые вас и переправят в Европу. Когда это случится, мы не знаем, но процесс уже запущен.

– Я поняла.

– Вам нужно будет писать мне сообщения обо всём, что будет с вами происходить. Постарайтесь делать это не реже двух раз в сутки. Во всём вам придётся полагаться на себя.

– Я поняла…

В это время машина выехала на улицу, с которой просматривался отель, откуда они бежали, получив предупреждение Олега. Возле отеля стояло четыре пикапа с пулемётами на турельных установках, у входа толпилось несколько вооружённых человек.

– Смотрите, – сказал Денис. – Не по вашу ли душу?

Машина проскочила дальше, и отель с пикапами скрылись за поворотом.

– Вполне, – кивнул Марк. – Очевидно, местное министерство внутренних дел решило помочь местному министерству иностранных дел лишить российских журналистов аккредитации.

У Дениса зазвонил телефон и ответив, он остановил машину.

– Понял, – сказал он.

– Всё, тебя отзывают? – с тревогой спросил Марк.

– Да. Причём срочно. Там что-то происходит, нужна моя помощь. Решайте, куда вас забросить?

– Давай в отель на берег моря.

– Долго, мне нужно быть у посольства в течение 10 минут.

И тут мимо них проехало такси. Как божий дар.

– Давай таксиста остановим, – предложил Андрей.

Денис резво развернул джип и погнался за такси. Махнули рукой, улыбнулись – чтобы не пугать водителя. Он остановился. Вещи перегрузили в такси, показали визитку отеля и тот понимающе кивнул.

– Бывайте, мужики. Не знаю, свидимся мы ещё, или нет, – Денис пожал журналистам руки и уехал.

Фируза довольно хорошо сыграла роль переводчика и объяснила водителю, что перед поездкой в отель ему нужно будет проехать ещё в одно место. Марк набрал Саида и тот объяснил водителю, куда надо прибыть. Таксист, полноватый мужичок с пышной бородой, распознав внезапно подвернувшуюся возможность подзаработать, назвал двукратную сумму поездки, на которую Марк, поторговавшись для приличия, согласился.