Джамахирия

Вскоре они приехали туда же, где ночью встречались с Саидом. Тот уже был на месте, сидя на своём мотоцикле.

Марк вышел из машины.

– Вот эта женщина, с которой ты поедешь. У тебя какие успехи?

– Я разговаривал с Джафаром, сегодня как раз переправляется большая группа беженцев из Чада, Нигера и Нигерии. Мы пойдём вместе с ними. Посадка на судно и выход в море намечены на десять вечера.

Саид взглядом, полным безразличия, оглядел женщину, указал на чемодан:

– С таким большим чемоданом на судно не пустят. Максимум – небольшой рюкзачок, – сказал он, обращаясь к Фирузе.

– Да у меня здесь вся моя жизнь, – возразила она.

– Вы, наверное, хотите полностью изменить свою жизнь? – ответил он на возражение. – Вот и оставьте всё в прошлом. В Европе у вас начнётся жизнь с чистого листа.

– Мне это нужно сделать прямо сейчас? – расстроено спросила она.

– Да, я не повезу вас вместе с этим чемоданом, – отрезал Саид. – Слишком много для моего мотоцикла.

Со слезами на глазах Фируза раскрыла чемодан, стала перебирать аккуратно уложенные в него вещи. Наблюдая эту картину, Марк почувствовал подкатывающий к горлу ком – фигурантка его комбинации, прежде всего, была простым человеком, у которой вот именно сейчас жизнь претерпевала серьёзные изменения, без каких либо гарантий на успешный исход.

– Советую брать только самое ценное, – сказал Марк. – И ещё, Фируза, на тот случай, если у вас отнимут телефон, или вы его потеряете, запомните мой номер наизусть.

– Хорошо, ответила она.

Андрей отошёл чуть в сторону и сфотографировал бедную женщину, перебирающую вещи. Она злобно посмотрела на фотокорра, но ничего не сказала. Таксист развалился в своей машине и мерно посапывал, делая вид, что его совершенно не интересует происходящее рядом с ним.

Фируза уложила какие-то вещи в небольшую сумочку, последний раз посмотрела на чемодан, и вдруг сунула его Марку:

– Пусть побудет пока у вас.

Марк понял, что отказывать нельзя, хотя её возвращение обратно в Ливию не предполагалось.

– Давайте, – кивнул он и положил чемодан в багажник такси.

– Садись сзади, и держись за меня, – проинструктировал женщину Саид.

Она села. Марк всё крутил какую-то мысль в голове, пока Саид надевал каску и застёгивал ремешок, и вдруг его озарило:

– Саид, послушай, Нигер и Чад – самые бедные африканские страны. Люди там впроголодь живут, откуда у них столько денег, чтобы переправляться в Европу?

– Так за них какие-то фонды платят, – ответил он, заводя мотоцикл.

– Какие фонды?

– Я не вникал, их полно в каждом городе.

– А почему ты платишь из своих денег, а не поехал на деньги фонда?

– А они только за беженцев из других стран платят, мне они отказали…

Саид, более не задерживаясь, крутанул ручку газа, и мотоцикл, подняв пыль, рванул по дороге.

ГЛАВА 5

В отеле Марк бросил чемодан Фирузы в угол, решив позже посмотреть его содержимое, сел в кресло, прикрыл глаза. На телефон пришло сообщение, но ему было тяжело изменить своё состояние и прочитать послание. Нужно было пять минут отдохнуть. В это время Андрей уже копался в Интернете в поисках «каких-то фондов».

– Посмотри программы Евросоюза по беженцам, может там что-нибудь есть, – вяло предложил Марк. – Я что-то слышал раньше…

– Океюшки, – отозвался фотокорр.

В голове пролетал рой мыслей, основой которых была обида на себя, на тех людей, кто готовил мероприятие, на своё руководство, которое, не разобравшись в ситуации, направило журналистов буквально под удар. Ведь как ни крути, а не могут нищие беженцы сами финансировать такой дорогой проект, как переправка из Африки в Европу. Две тысячи долларов из расчёта на одного человека. Таких денег им не заработать ни в жизнь, но эти деньги есть, их получают определённые структуры, типа «бригады» Фаиза, который с помощью Джафара и Азиза организует приём людей и посадку их на суда. Какие-то фонды… которых много в каждом городе.

– Почему нас заранее не известили об их существовании? – вслух спросил Марк.

– Это ты меня спрашиваешь? – уточнил Андрей.

– Это я нашего главреда спрашиваю, и тех людей, которые ему эту задачу поставили… которую мы сейчас пытаемся решить, как это принято у нас – со стороны чёрного входа.

– А набери его, пусть объяснится, – сказал Андрей.

Марк посмотрел на часы – все утренние совещания у главреда уже прошли. Взял телефон. Там было сообщение от Оксаны: «Маркуша, ты меня обманываешь. Вместо гостиницы где-то ездишь, наверное. Аккуратнее там».

– Вот чёрт, – выругался Шигин.

Он вдруг вспомнил пикапы с пулемётами возле отеля.

– Они там появились после того, как она уточнила у меня, нахожусь ли я в номере гостиницы… – сказал Марк. – Да нет, этого не может быть. Где она, и где боевики ПНС…

– Что? – Андрей оторвался от планшета.

– Нет, ничего, – ответил Марк. – Звоню главреду.

Иваныч ответил не сразу, а когда все же соединение было установлено, то босс разразился негодованием:

– Я вас туда для чего послал? Что вы тут дежурному прислали? Какой погром посольства? Вы мне должны беженца в Европу отправлять, а не о погромах писать. Мы вас «бизнес-классом» возим, командировочные хорошие выдаём, деньги на оперативные расходы, а вы там бездельничаете! Уволю к чёрту, даже оправдания слушать не буду!

– Иваныч, – Марк пропустил мимо ушей выплеск редакторской энергии. – А тут ситуация как бы совсем не такая, как нас все инструктировали. Будто за мальчиков нас тут прокатили, о самом главном не рассказал никто…

К этому времени шеф уже выдохся и мог адекватно воспринимать информацию.

– Не понял, ты сейчас о чём?

– Ну, то, что посольство разгромят, наперёд знать, конечно, никто не мог. А вот не рассказать нам про…

В этот момент Андрей поднёс к глазам Марка экран своего планшета, откуда Шигин и завершил начатую фразу:

– … про принятые в Европе программы помощи беженцам, это, конечно, верх наплевательского отношения к решаемой задаче.

– Не понял, – ответил Иваныч. – Ты сейчас о чём мне вообще говоришь?

– О том, что здесь из своего кармана практически никто не платит за переправку в Европу. Здесь есть специальные фонды, которые финансируют это дело.

– Ну да, – согласился главред. – Есть какие-то фонды. Тебя и послали узнать, как там всё это дело налажено. Чего ты мне предъявляешь?

– Ну как чего… – Марк на мгновение почувствовал себя мальчишкой, которого в очередной раз взяли за нос и куда-то повели. – Нам никто об этих фондах не рассказал. Ни в редакции, ни в посольстве, ни вот эти самые «представители министерства». И мы уйму времени потратили на поиск истины там, где её нет.

– Ну, ведь нашли, – сказал Иваныч. – Или нет?

– Нашли, – ответил Марк.

– Людей зарядили?

– Да.

– Сколько?

– Двоих: мужчину и женщину. По распискам я им передал две тысячи пятьсот долларов. У Саида полторы тысячи было, мы ему всего лишь пятьсот добавили. А горничную за полную сумму направляем.

– Какую ещё горничную?

– Женщина, бывшая россиянка, работала у нас в отеле. Сама на нас вышла, в инициативном порядке. Мы подумали и решили, что на фоне всего того, что нам тут предлагали, она более-менее достойная кандидатура для реализации проекта.

– Когда их отправляют?

– Сегодня.

– Хорошо.

Некоторое время молчали, и редактор решился нарушить молчание.

– Ну, это… ваша новость про погром посольства сегодня бьёт все рекорды. Все информагентства нас цитируют, десятки миллионов просмотров.

– Это хорошо, – сказал Марк. – А вот то, что нас сейчас здесь без дипломатического прикрытия очень быстро раком поставят – это, конечно, сущие пустяки.

– Марк, потерпи. Нужно доделать начатое.

– Мы терпим, Иваныч. Но вот сегодня мне позвонили из местного МИДа и пригласили в гости, как я считаю, для того, чтобы лишить нас аккредитации и официально нам об этом заявить. И посадить на самолёт.

– Вот это уже серьёзно.

– Так и я про то же.

– Какое вы приняли решение?

– Ждём сообщений от Фирузы и Саида, а там уже делаем выводы.

– При любом подозрении на опасность, вылетайте обратно первым же самолётом, – главный редактор психологически грамотно снял с себя всю ответственность за последующие события.

– Я могу прямо сейчас, – сказал Марк. – Чемоданы у нас уже собраны.

– Но и дело постарайтесь сделать, – выкрутился Иваныч. – До свидания!

После разговора с главным редактором Марк снова откинулся в кресле. Кондиционера в номере не было, видимо, предполагалось, что помещение будет продуваться ветерком, дующим из Средиземного моря. Однако, за окном было время перемены направления ветра, стоял полный штиль, и жара разливалась по номеру, не предвещая ничего хорошего.

От Фирузы пришло сообщение «Уходим вечером». Потом почти сразу второе: «Приехали в Мисурату, кушаем».

– Ну что, Андрей, – Марк посмотрел на своего спутника. – Валим сейчас, или остаёмся, пока наши агенты не отчитаются?

– Они нам и в Питер могу отчитаться… – уклончиво отозвался фотокорр, снова возлагая решение на Шигина.

– А я вот чую, что мы здесь что-то такое раскопаем, что путь беженцев покажется просто детской шалостью…

– Если нам ещё за это заплатят, тогда да, чего не остаться. А если нам от этого только по шее прилетит, тогда я не очень согласен. Даже очень не согласен.

– Ну, а так, по ощущениям, твоё мнение?

– Я бы уехал. Прямо сейчас.

Зазвонил телефон. Это был Олег.

– Да, слушаю, – отозвался Марк.

– Машину и переводчика нашли?

– Переводчика вызвонил, ещё не встречался. По машине… ну пока на такси будем, а там решим.

– Мы уезжаем в Тунис. Это решение нашего МИДа. Если вы с нами, я организую машину за вами. Решайте быстрее.

– Сколько у нас есть времени?

– Пять минут.

– Я перезвоню, – сказал Марк и отключился.

Посмотрел на Андрея.

– Я не хочу здесь оставаться, – честно признался Андрей. – Но я разрываюсь – меня тоже что-то пытается здесь удерживать, не могу себе объяснить, что именно.

– Я понял, что нам нужно раскручивать, – сказал Марк. – Эти фонды по оказанию помощи беженцам. Они связанны с Евросоюзом, и чует моё сердце, что-то они нам такое раскроют, отчего как раз весь мир и ахнет.

– Что?

– Если бы я знал сейчас, я бы решил уехать, – сказал Марк.

– Остаёмся, – кивнул Андрей и добавил. – Боже, зачем я так сказал?

– Точно?

– Да, – кивнул Горин. – Решение принято, теперь нельзя отступаться…

Марк набрал Олега:

– Мы остаёмся.

– Уважаю, – отозвался дипломат. – Посольство России в Ливии временно будет находиться на территории Туниса, там же будет развёрнут консульский пункт. Я вам скину телефоны для связи, но пока сам никуда убывать дальше Туниса не планирую, можете звонить мне. В любое время.

– Олег, – Марк смотрел на морской горизонт, откуда начало потягивать ветерком. – Сориентируй меня, пожалуйста, по работе Евросоюза и Ливии в отношении беженцев, которые валом валят в Европу.

– Мне известно, что Евросоюз финансировал несколько проектов по контролю и сдерживанию миграции: на основных миграционных маршрутах были построены центры временного содержания. В основном они контролировались Правительством национального согласия и некоторыми политическими группировками. Цель: остановить поток мигрантов из ряда стран Африки, в основном самых бедных. Финансирование, как я знаю, шло через несколько некоммерческих организаций, по которым, помню, в ООН озвучивался отчёт о небольших финансовых нарушениях. Вот, собственно, и всё.

Марк быстро переварил услышанное, но зацепиться здесь было особо не за что.

– Да, – сказал Олег. – Ещё в ООН проходила официальная информация, что за последние пять лет, при попытках переправиться через Средиземноморье, погибло шестнадцать тысяч африканцев. Ещё есть вопросы? Больше не могу говорить…

– Пока нет, до свидания.

Марк отключился. Некоторое время он смотрел на море.

– Что он сказал? – нетерпеливо спросил Андрей – Марк в запарке не поставил телефон на громкую связь.

– Шестнадцать тысяч… – проговорил Марк. – Шестнадцать тысяч…

– Что?

– Погибло за пять лет мигрантов при попытке переправиться через море в Европу.

– Ахренеть, – вырвалось у Андрея. – Вот тебе и «бомба» для мирового сообщества.

– Нет, не «бомба», – возразил Марк. – Мировое сообщество хорошо знает об этом, раз данная информация озвучивается на трибуне ООН. Знает, и ничего не делает для предотвращения подобных случаев.

– Ну, – Андрей пожал плечами. – При любом раскладе с нашими агентами нас ждёт положительный результат: или они пропадут без вести, утонут, или ещё что, или успешно доберутся. Будет о чём написать…

– Так-то да, – кивнул Марк. – Но нас уже не это интересует. Вернее – не только это. Покажи, что ты нашёл по фондам, занимающимся поддержкой беженцев!

– О, – Андрей протянул планшет: – Здесь сам чёрт ногу сломит. Их тут просто несметное число – и то, это только те фонды, которые на английском языке имеют транскрипцию в названии. А которые только на арабском – я даже не знаю, как их искать…

Марк навскидку посмотрел на экран планшета, потом снова взял свой телефон, набрал номер Идриса.

– Ассалям Алейкум, уважаемый Идрис. Я хочу уже сегодня заключить с вами договор. Вы можете приехать… отель… – Марк назвал адрес.

В телефоне стал пробиваться второй звонок, Марк посмотрел – звонили из местного МИДа.

– Да, я могу сейчас подъехать, – ответил Идрис. – Буквально через час.

– Хорошо, – ответил Марк. – Приезжайте, я буду ждать.

Идрис попрощался и отключился. Марк перевёл телефон на второй вызов:

– Хэллоу.

– Господин Шигин, вы опаздываете. Мы вас ждали к полудню, но уже прошло два часа. Может, вам будет удобнее, если мы сами к вам подъедем?

Андрей слышал весь разговор, так как телефон Марка стоял на громкой связи.

– Не стоит себя так утруждать, – сказал Марк. – В течение двух-трёх часов я подъеду к вам, просто я сейчас нахожусь вне пределов Триполи.

– Ваша аккредитация исключает работу за пределами столицы, – сказал собеседник.

– Отчего же? – возразил Марк. – Вот здесь на листе бумаги ясно сказано: в пределах территории, контролируемой ПНС. Или что, ПНС контролирует только один город?

– ПНС контролирует всю Ливию, – в голосе собеседника послышались нотки обиды. – Мы ждём вас.

Представитель внешнеполитического министерства отключился.

– Ты собираешься туда ехать? – удивлённо спросил Андрей.

– У нас нет вариантов. Или мы пытаемся с ними разговаривать, и доказать пользу от нашей работы, или они нас выгонят из страны. Но хотя бы попытаемся с ними договориться. Выгнать они нас всегда могут.

– Хорошо, – кивнул Андрей. – А кто были эти люди на пикапах с пулемётами?

– Хотел бы и я знать, – сказал Марк и снова потянулся к телефону.

«Да, мы тут уже отъехали немного», – написал он Оксане. Пусть читает, посмотрим, что напишет в ответ.

– И пожрать бы ещё, чтобы на встрече животами не урчать, – сказал Андрей. – А то будем выглядеть не как международные журналисты, а как попрошайки какие-то.

Они вышли из отеля – тут же по соседству была чайная. Расположились так, чтобы был виден вход в гостиницу. Заказали поесть.

– Я бы сейчас двести грамм водочки выпил, – вдруг сказал Марк. – Вот прямо чувствую, как их мне сейчас не хватает.

– Разделяю ваше желание, коллега, – ответил Андрей. – Ибо ценность его очевидна, а польза бесконечна.

Пока обедали, время пролетело, и у отеля появился молодой человек лет тридцати. ОН достал трубку телефона, и у Марка пошёл вызов.

– Идрис? – Марк привстал и махнул рукой.

Парень повернулся, кивнул, отключил вызов и быстрой походкой направился к столу летнего кафе.

– Салям, – сказал он.

Пожали руки.

– Меня зовут Марк, – представился Шигин. – Это Андрей. Мы русские журналисты, делаем репортаж о жизни Ливии. Нам нужен переводчик, который бы сопровождал нас постоянно. Мы готовы хорошо заплатить, если переводчик будет выполнять свою работу профессионально, и не будет задавать нам лишних вопросов.

– Вы не связаны с Хафтаром? – спросил Идрис.

– Мы здесь ни с кем не связаны, – ответил Марк.

– Хорошо, – кивнул переводчик. – Я вам помогу. Сколько вы готовы предложить мне денег?

– Десять долларов в день вас устроит? И питание за наш счёт?

– Сколько дней вы хотите работать со мной?

– Этого даже Аллах не знает, – развёл руками Марк. – Может день, может неделю, а может и месяц.

– Хорошо, я вас понял. Тогда двадцать долларов в день меня устроит. И деньги за неделю вперёд. Договорились?

– Договорились, – кивнул Марк и полез в карман, где у него были мелкие купюры.

Отчитав Идрису запрашиваемую сумму, он демонстративно прибавил ещё десятку:

– Это в качестве презента за то, что вы согласились к нам сюда приехать.

– Спасибо, – кивнул переводчик и спрятал деньги в карман. – Мы начинаем работать уже сейчас?

– Да, – кивнул Марк. – И ещё… покажите ваши документы. Я хочу быть в вас уверенным.

Предложение это было сделано после оплаты, и поэтому не оскорбило ничьих чувств – Идрис показал ID-карту, и даже позволил её сфотографировать.

– Что вы заканчивали? – спросил Андрей. – Вы очень хорошо говорите по-русски.

– Я два года успел поучиться в Москве, но потом у нас случилась революция, и мне пришлось возвращаться – государство перестало оплачивать учёбу.

– Вы работали с российским посольством?

– Иногда русские привлекали меня для сопровождения делегаций и… – он словно прикусил язык.

– И? – Марк удивлённо поднял брови.

– И российских военных специалистов.

– Если вас просили об этом не распространяться, можете не продолжать, – Марк дипломатично ослабил возникший накал в разговоре.

– Да, просили не распространяться, – кивнул Идрис.

– Нам сейчас нужно проехать к зданию Министерства иностранных дел Правительства национального согласия, не могли бы вы организовать нам поездку на такси, – предложил Марк. – У нас нет телефонов такси, и в городе мы совершенно не ориентируемся. Вот адрес…

– Да, конечно, – кивнул переводчик.

Он тут же позвонил, переговорил и сообщил:

– Такси будет минут через пять. Стоимость поездки составит четыре доллара, если рассчитываться валютой.

– Хорошо, – кивнул Марк, доставая мелкие купюры. – Я бы хотел вас попросить обождать нас где-нибудь неподалёку, пока мы будем разговаривать с представителями МИДа.

Так и договорились. Такси подвезло их к комплексу правительственных зданий, Идрис остался в небольшом кафе, а Марк и Андрей направились к зданию МИДа Правительства национального согласия.

У входа стояли вооружённые охранники, которые быстро и сноровисто досмотрели журналистов, и забрав паспорта и редакционные удостоверения, оставили гостей скучать на палящем солнце.

Спустя минут двадцать к ним подошёл интеллигентного вида мужчина средних лет, и улыбнувшись, спросил:

– Господа Шигин и Горин?

– Да, – кивнул Марк. – Это мы. Наконец-то добрались до вас. Просим простить за задержку и оказанное неудобство.

– Идите за мной, – предложил чиновник.

На входе в здание им вернули паспорта и удостоверения. Здесь работали кондиционеры, и было прохладно. Следуя за встречающим, они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и вошли в кабинет.

За столом сидел грузный мужчина с бородой, лишённой усов. Он поднял на вошедших свой взгляд, от которого Марку стало не по себе. Этот человек почему-то напомнил ему одного из командиров сирийских боевиков «умеренной оппозиции», с которым когда-то он беседовал на окраине Идлиба – брал у него интервью о предстоящем мирном урегулировании в районе, контролируемом одной из вооружённых группировок. Тот бородач был в турецком камуфляже, а этот – в цивильном костюме. Тот был полевым командиром, у которого руки были по локоть в крови, а этот был каким-то высокопоставленным чиновником Правительства национального согласия.

Мужчина что-то рыкнул по-арабски, своим поведением показывая, что не собирается расшаркиваться перед посетителями.

– Присаживайтесь, – перевёл встретивший их чиновник, так же вошедший в кабинет.

Марк и Андрей присели на стулья. Хозяин кабинета начал что-то говорить, подавляющим тоном, не прекращая жестикулировать кистями рук, которые летали над столом как заведённые. Он смотрел то на Марка, то на Андрея и время от времени поглядывал на переводчика, когда, по его мнению, приходило время для перевода его слов.

– Уважаемый Абу Хамид выражает вам недовольство тем обстоятельством, что гражданка России убила офицера Ливийской армии и тяжело ранила его мать. Вам, соотечественникам, следовало бы воспитать эту женщину в духе мужепочитания, как того требует Священное Писание, но вы, гяуры, отрешились от истинного учения и закрыли свои сердца для Аллаха, и поэтому становятся возможным подобные бесчеловечные преступления…

Марк с досады чуть не сплюнул, подавляя в себе желание напомнить безусому представителю салахитов, сколько натворили беды его единоверцы, пролив буквально море крови не только гяуров, но и своих же «вероотступников» – по цивилизованным понятиям буквально ни за что.

– Мы не несём ответственности за действия третьих лиц, мы с ней не знакомы, мы с ней никак не пересекались и мы ответственно заявляем, что к данному инциденту мы не имеем никакого отношения, – чтобы произнести это, Марк даже встал, дабы уровнять свой взгляд со взглядом Абу Хамида. – Более того, мы сюда приехали по личному приглашению министра иностранных дел Правительства национального согласия Мохаммеда Сиала и требуем исключить подобное нравоучительное обращение. Перед нами поставлена задача подготовить большой материал о жизни ливийской столицы, о восстановлении мира и благополучия, а также о стремлении Правительства национального согласия к примирению враждующих сторон.

Марк выговорился и сел, ожидая, пока переводчик всё это скажет Абу Хамиду. Пока переводчик говорил, мужчина, сидящий за столом, не моргая смотрел на Марка, перебирая пальцами и сжимая время от времени кулаки. Глядя на это, Марк чуть ли не натурально ощущал, как эти кулаки бьют его в лицо – что создавало совершенно неприятные чувства, отталкивающие от собеседника и зовущие поскорее покинуть это место, уйти отсюда куда подальше.

– После нападения обстоятельства изменились, – сказал Абу Хамид. – Теперь мы не видим необходимости в вашем здесь присутствии. Вы чужие для нас люди и вы должны в течение 24 часов покинуть территорию Ливии. Ваша аккредитация аннулирована. Правительство национального согласия не нуждается в каком бы то ни было освещении в российских СМИ. А теперь отправляйтесь в аэропорт и улетайте из моей страны.

Последнее предложение переводчик даже перевёл с той интонацией величия, которую озвучил Абу Хамид.

– Вставайте и идите на выход, – уже от себя добавил переводчик.

Марк и Андрей встали. Было понятно, что решение по ним уже принято, и никакие переговоры не помогут сохранить здесь своё присутствие.

В коридоре Марк сказал:

– Я узнал его.

– Где-то раньше встречались? – спросил Андрей.

– Встречались, – хмыкнул Шигин. – Я брал у него интервью, когда он был полевым командиром одной из ваххабитских банд в Идлибе.

Марк обернулся, переводчик шёл следом.

– Уважаемый, скажите, а какую должность занимает сейчас уважаемый Абу Хамид?

– Руководит отделом по работе со средствами массовой информации и общественными организациями, – ответил сопровождающий. – Вам это для какой цели нужно?

– Хотелось бы знать, с кем мы имели честь разговаривать.

– Не стоит об этом писать в каких-либо материалах.

– Почему?

– Что – почему? – переводчик удивился. – Потому что я вам так сказал.

– Только поэтому? – съязвил Марк.

В следующую секунду переводчик громко заголосил по-арабски, и спустя мгновение к журналистам подскочили четыре дюжих охранника, заломили руки, пнули по ногам, и быстро проведя до выхода, с силой выбросили на улицу. Там их подхватила внешняя охрана, которая точно так же, не церемонясь, выпроводила представителей прессы за забор.

– И поэтому тоже, – сказал переводчик, наблюдая, как российские журналисты стряхивают с себя пыль. – Вас ждёт ближайший рейс из Митиги прочь из нашей страны.

– Ну, хоть в зяндан не спустили, – ухмыльнулся Марк.

– Хотел бы я представить себе подобное отношение к журналистам в российском МИДе… да почему-то не могу, – съязвил Андрей. – Нам до этих зверей ещё развиваться и развиваться… – он злобно улыбнулся.

Они направились прочь от комплекса зданий, периодически оглядываясь в поисках «хвоста». Но слежки не было, или они её не видели, и вскоре они немного успокоившись, зашли в кафе, где оставили Идриса. Тот сидел в самом углу забегаловки, пил чай и играл в какую-то игру на телефоне.

Пока ужинали, стало вечереть.

«Ты уже в аэропорту?».

Марк готов был разбить телефон об пол – от непонимания того, что происходит. Откуда девочка в Питере может знать, что он сейчас может делать? Как это вообще происходит? Кто она такая? Для чего она это всё делает?

«Ты чей агент?» – написал он.

«Собственный», – пришло тут же в ответ.

«Передай этим ублюдкам, что я улетаю. Мне это всё надоело».

«Первым рейсом?»

«Им».

Поток посланий прекратился. Марк набрал Олега, но тот оказался вне зоны доступа.

– Значит, полетим домой, – сказал он. – Мы сделали всё, что могли. Исчерпали все свои возможности…

– Тогда погнали в гостиницу, забираем манатки и валим отсюда… – предложил Андрей.

– Я не буду отдавать недельный задаток, – тихо и настороженно сказал Идрис.

– Оставь его себе, – не оборачиваясь к переводчику, сказал Марк.

На телефон пришло ещё одно сообщение.

«Мы сели на судно. Всего больше ста человек. Саид с нами нет».

Раздался сигнал низкого заряда батареи. Марк выругался – сколько было возможностей поставить телефон на подзарядку, а он ими не воспользовался.

– Идрис, лови такси. Едем обратно в гостиницу.

ГЛАВА 6

В отеле Марк поставил окончательно умерший телефон на зарядку, и как только трубка воссоединилась с энергией, на неё тут же пришло сообщение от Фирузы: «Нас остановил катер с вооружёнными людьми, среди них Саид, всем приказали сдать телефоны».

Марк сел в кресло. Нельзя сказать, что новость была для него внезапной – в глубине души он допускал подобный разворот событий, но всё же не хотел думать, что будет именно так. Ибо «именно так» влекло за собой кучу других действий, вполне желательных с точки зрения редакционного задания и последующего широкого освещения в СМИ, и совершенно нежелательных с точки зрения человеческих отношений – которые, безусловно, кому-то могли сломать не только судьбу, но и полностью завершить земное существование. Тем более, что официальные власти Триполи в лице бывшего сирийского боевика Абу Хамида уже выразили российским журналистам свои пожелания, подкрепив их пинками и полученными ссадинами.

Нужно закрыть глаза и расслабиться. Буквально пять минут полного релакса – позволит на время абстрагироваться от реальности и в наступившей пустоте принять правильное решение.

– Шестнадцать тысяч… – тихо проговорил Марк, пытаясь представить себе то, что могло происходить сейчас на судне с беженцами.

В это время Андрей прошёл в угол комнаты, развернул к себе чемодан Фирузы и открыл его. В любом случае брать его с собой никто не собирался, он останется здесь, но простое человеческое любопытство толкнуло его на то, чтобы выпотрошить его содержимое.

– Та-ак… что у нас тут?

Чемодан был наполнен только одеждой, причём довольно старой, что говорило только о полной нищете его хозяйки. Отыскался Коран.

– Не настоящий, – сразу заявил Идрис, бросив косой взгляд. – Выдержки из сур.

На самом дне лежал пакет с кружевным нижним бельём.

– Харам, – покачал головой переводчик. – Нельзя такое носить правоверным мусульманкам.

– Хозяйка чемодана приехала сюда из России, – сказал Андрей.

– Это которая убила своего мужа – офицера ВВС? – спросил Идрис и глаза его стали наполняться страхом – он вдруг подскочил на ноги и стал отходить к двери.

– Успокойся, – улыбнулся Андрей. – Мы не имеем никакого отношения к убийце мужа. Этот чемодан принадлежит другой женщине.

Марк открыл глаза и посмотрел на Идриса:

– Скажи Идрис, ты можешь свести нас со своим куратором из мухабарата?

Глаза Идриса снова стали округляться от страха, он молчал.

– Не делай круглые глаза, – сказал Марк. – Любой уважающий себя переводчик обязательно должен иметь старшего товарища в мухабарате. Так установлено в любой стране, и Ливия – не исключение. А у нас возникла необходимость информировать мухабарат о ситуации, которая их заинтересует. Нужно срочно встретиться. Тебя за это обязательно похвалят. Наверное. Инша Алла…

Идрис кивнул, достал из кармана телефон.

– Ас-саляму алейкум, Муслим…

Переговорив с куратором, переводчик сказал:

– Он будет здесь через полчаса.

– Замечательно, – кивнул Марк.

Зазвонил телефон. Это был Олег.

– Что у вас?

Марк подскочил с кресла и вышел в другую комнату, плотно закрыв дверь – очень не хотелось излишне информировать своего переводчика, который, как оказалось, замыкался на того же офицера мухабарата, который курировал Сулеймана.

– Мы были в МИДе ПНС, нам предложили улететь из Триполи первым же рейсом. Причем я разговаривал с чиновником, который год назад был в Сирии полевым командиром одной из идлибских банд.

– Ну а что ты хотел, Марк? Здесь всё правительство такое – бандит на бандите, бандита подпирает. И каково ваше решение?

– Наша дама, которая сегодня пошла на судне в Европу, написала, что их захватили вооружённые люди, среди которых второй мой агент, отправленный по маршруту беженцев. Мне нужно остаться, но не в Триполи.

– Что предлагаешь?

– Хочу уехать в Бенгази, на сторону Хафтара.

– Тяжело это будет, но я попробую. Тем более, что Хафтар сейчас ближе, чем ты думаешь. Ты сейчас где?

Марк назвал адрес.

– Ага, понял. Ну, ждите, к вам подъедут люди. Только смотри… ты не задаёшь им никаких вопросов, не стараешься их запоминать, и тем более фотографировать. Только говоришь, что тебе надо. А они сами решат, насколько смогут быть полезными.

– Я понял. Второй вопрос: куратор Сулеймана на кого работает?

– Муслим? На мухабарат.

– Это значит, на ПНС? Или на Хафтара?

– Это значит – на мухабарат.

– Ему можно доверять?

– Конечно же, нет.

– В каких вопросах он может помочь?

– Если его заинтересовать – то в любых. К нам они были лояльны, после нашего ухода я не могу ни за кого ручаться. Будь с ним осторожен.

– Олег, а наш разговор может быть прослушан?

– Да, конечно. Но в реальном времени семантику они не понимают, у них на то нет соответствующего оборудования и специалистов. Слушать семантику точно могут американцы, очень сомнительно – турки и саудиты, а они с ПНС не делятся информацией. Поэтому… если вы для них не интересны, то можете болтать сколько угодно – смысл разговора они поймут только через несколько часов или дней. А вот геолокацию вашу видят все, кому это надо в реальном масштабе времени. Помните об этом.

– Спасибо.

– Ну, работайте, братья.

Марк отключился и вернулся в комнату, сел в кресло. Идрис смотрел в свой телефон и делал вид, что ему совершенно было не интересно, о чём и с кем Марк говорил за закрытыми дверями. Андрей вопросительно вскинул брови.

Марк заговорщицки подмигнул и написал ему сообщение на WhatsApp: «нас скоро заберут отсюда». И подумав, приписал: «свои».

Андрей кивнул, выбрав момент, когда Идрис не смотрел на него.

Конечно, Муслим в свойственной арабам манере, и не подумал исполнить обещание приехать через полчаса, опоздав всего на час. В номер он вошёл с лицом страшно занятого человека, перездоровался со всеми:

– Маса эльхер, хвала Аллаху, мы снова встретились, – сказал он. – Что послужило причиной для нашей столь поздней встречи?

– Муслим, у нас есть информация, что Саид, направленный нами по маршруту беженцев, является участником банды, похищающей незаконных мигрантов.

Марк, если честно, ожидал увидеть какую-то заинтересованность, но этого не произошло. Муслим пожал плечами:

– Каждый выживает как может. Что тут такого?

– Ну, вы же – представители правоохранительных органов, – Марк попытался призвать его к совести. – Вы должны вести борьбу с похищением людей!

– Да, – согласился Муслим. – Где я, а где Саид. И тем более, там другие люди контролируют обстановку… а так-то я всегда готов к защите конституционных основ. Лучше расскажите, что вы решили делать, после того, как всех русских журналистов МИД ПНС лишил аккредитации и предложил покинуть Ливию.

Марк вдруг понял, что Муслим приехал не для разговора – он вёл себя так, будто ожидал развития каких-то событий, будто тянул время – может быть именно поэтому он и опоздал так сильно… и события не заставили себя долго ждать: за окном раздался шорох колёс и многочисленные голоса. Сердце упало в пятки. Лицо Муслима преобразилось – оно теперь демонстрировало торжество и надменность.

– Кто это? – спросил Марк.

– Сейчас всё узнаете, – ответил Муслим, и Марк интуитивно понял мухабаротовца ещё до того, как переводчик перевёл его слова.

– Андрюха, нас, похоже, сейчас арестуют… – сказал Марк.

– Вот же твари, – вырвалось у Горина. – Эх, говорил я, валить надо…

– Уже поздно, – сказал Марк.

– Ежу понятно, – Андрей горько ухмыльнулся.

В этот же момент Муслим вскинул пистолет и направил его на журналистов:

– Стоять на месте, без лишних движений!

Спустя минуту в номер буквально вломились шесть вооружённых боевиков, а с ними вошёл и сам Абу Хамид – в добротном костюме, в том, в котором он был у себя в кабинете, хотя в данной ситуации ему больше бы шла разгрузка и автомат. Впрочем, в руке он держал АПС.

Вооружённые люди сбили журналистов и переводчика с ног, придавили к полу. Муслим опустил пистолет и улыбнувшись, начал что-то говорить Абу Хамиду, но тот прервал его и что-то громко пролаял на арабском языке.

Муслим указал на переводчика и того тут же подняли, поставили на ноги. Дали под дых – для профилактики.

– Он сказал, что крайне разочарован, что был вынужден лично проследить за вашим поведением и поехать сюда ночью.

Марк извернулся и посмотрел на Муслима, тот стыдливо отвёл взгляд. Боевики несколько раз ударили журналистов ногами по бокам, заставив их взвыть от боли.

– Я вам сказал – ехать в аэропорт и лететь прочь из моей страны. Вы не выполнили это законное требование Правительства национального согласия и поэтому сейчас будете помещены в тюрьму. Ничего хорошего вас больше не ждёт – вы нарушили законы моей страны, – перевёл переводчик слова Абу Хамида.

– Позвольте полюбопытствовать – какой закон и какой страны мы нарушили? – спросил Марк. – У вас нет ни законов, ни страны. И вы это лучше меня знаете.

Марка подняли. Абу Хамид приблизился к Шигину настолько, что Марк всем своим обонянием учуял мерзкий запах, исходящий из бороды ваххабита. Глядя в глаза журналисту, представитель ПНС сказал:

– Об этом, ты, гяур, скоро узнаешь. И проклянёшь тот день, когда родился на свет.

– Да откуда столько любви к российским СМИ, уважаемый? – спросил Марк. – Везите нас в аэропорт, и позовите российского консула.

Вместо ответа он получил удар рукояткой пистолета в скулу. Чувствуя, как из порванной внутри щеки обильно полилась кровь, решил больше не упражнять в красноречии и острословии перед этим высокопоставленным быдлом.

Номер обыскали, вытряхнули содержимое сумок, радостно махали нижним бельём Фирузы, как свои забрали камеры и ноутбук.

– Вы едете в тюрьму, – сказал Абу Хамид. – Встречи с консулом не будет.

Журналистов и переводчика толкнули к выходу. Возле гостиницы в темноте Марк увидел три пикапа, возле которых стояло ещё два вооруженных боевика. Фары машин освещали часть улицы, на которой никого не было видно. Абу Хамид и Муслим вышли следом.

Расстояние, чтобы дойти до ближайших машин, составляло буквально десять-пятнадцать метров, и где-то на середине этого пути из темноты вынырнули ещё трое вооружённых человек, которые вплотную приблизились к идущим.

– Мэ хэза? – спросил тот, который был к ним ближе.

– Шигин кто? – не обращая внимания на заданный вопрос, спросил один из приближающихся.

И вдруг у Марка снова сердце упало в пятки – рязанский говор в арабской стране прозвучал как гром среди ясного неба.

– Я, – ответил Марк.

В следующее мгновение идущий перед Марком охранник получил короткий, но мощный удар прикладом автомата в лицо, ещё через секунду та же процедура повторилась в отношении боевика, удерживающего Шигина за выкрученную за спину руку. Удары были выполнены настолько профессионально, что получившие их, мешками свалились на землю, и признаков жизни не подавали. Откуда-то сбоку и сзади раздались хлёсткие удары, злобные крики на русском и арабском и буквально через пару секунд все оставшиеся боевики, включая Муслима и Абу Хамида, побросали оружие и стояли под дулами автоматов, боясь пошевелиться.

– Горин кто? – раздался тот же голос.

– Я, – ответил Андрей.

Андрея тут же отпустили, и он бросился отнимать у боевиков свои кофры с аппаратурой.

– Забирайте свои манатки и уходим, – приказал незнакомец.

– Сумка в номере… – проговорил Марк.

– Живо!

Марк побежал в отель, там он с минуту копошился, собирая разбросанные бумаги, блокноты, личные вещи в сумку, потом выскочил:

– Ноутбук у кого-то…

– У толстого бармалея, – подсказал пришелец, ткнув стволом в сторону Абу Хамида.

Марк подошёл к «представителю ПНС», и сам того не ожидая, что было сил ударил его головой в лицо, разбивая нос так, чтобы эту вонючую бороду залило кровью как можно больше…

– В машину! – последовал новый приказ.

Марк и Андрей побежали за одним из спасителей. Сели в кузов стоящего неподалёку «Хай-Люкса. Подбежали ещё трое, привели за шиворот перепуганного Идриса.

– Погнали, – крикнул кто-то.

Машина тронулась, и быстро набирая скорость, рванула по улице. Спустя несколько секунд со стороны пакапов раздалась пулемётная очередь, пули прозвенели над головой. Но «Хай-Люкс» вошёл в поворот и скрылся от пулемётного огня за постройками.

– Живы? – спросил один из бойцов.

– Вроде да… – ответил Марк. – Вы от Олега?

– Не, мы прямо от Владимира Владимировича, – пошутил мужчина и широко улыбнулся.

– Вы их прикладами… убили? – спросил Андрей.

– Приказа не было, – ответил человек. – Просто бока намяли.

Та уверенность, с которой эти люди провернули освобождение журналистов, говорила Марку о многом. Он уже встречал в своей жизни специалистов, способных так дерзко и бесстрашно действовать в подобной обстановке, но эти превзошли даже самые смелые представления.

– Кто вы? – спросил он, несмотря на запрет.

– Вольные бродяги, – расхохотался собеседник. – Зови меня «Лесник».

– И что теперь, Лесник? – спросил Марк.

– Теперь, как я понял, вы станете официальными гостями у генерала Хафтара.

Ехали практически всю ночь, иногда останавливались, Лесник с кем-то связывался, по всей видимости, для того, чтобы получить свежие данные об обстановке, и двигались далее. Когда на востоке занялась заря, машина въехала во двор одного из неприметных домов на окраине города Гарьян.

– Располагайтесь пока здесь, отдыхайте, еду и воду вам сейчас привезут, и ждите звонка Нартова, он вам определит дальнейшие действия.

– Наши действия определяет наш руководитель, – тут же возразил Шигин.

В ответ Лесник смерил его взглядом и глумливо улыбнулся.

– Ждите звонка Нартова.

– А кто такой Нартов?

– Олег Нартов, – ответил Лесник. – Ваш куратор. Из МИДа.

– Здесь мы в безопасности? – спросил Андрей.

– В полной. Эта территория контролируется Ливийской национальной армией, у которой к вам нет никаких претензий.

Журналисты занесли сумки и кофры в дом, Идрис, причитавший от страха всю дорогу, продолжал свои бурчания, однако, видя, что убивать его никто не собирается, притих. Первым делом Марк посмотрел в WhatsApp когда последний раз Фируза заходила в мессенджер – по-прежнему высвечивалось время последнего сообщения. Прошло уже десять часов, а она больше не выходила на связь. Что с ней произошло – оставалось неведомо. И спросить было не у кого.

Марк набрал номер Саида и тот сразу выдал отсутствие подключения к сети. Если он в составе пиратов, захвативших беженцев, тогда и Сулейман, вне сомнений, тоже в теме – как он красиво продавливал Шигину своих людей для участия в нелегальной миграции. А Сулейман, как ни крути, есть агент местного мухабарата, который, как оказалось, не чурается контактировать с бандитами из ПНС. А учитывая тот момент, что именно МИД ПНС согласовал работу российских журналистов в Триполи, тогда…

Марк не мог ответить себе на этот вопрос. Слишком сложно всё завертелось, и слишком много нужно было ещё понять, чтобы сделать для себя простые выводы.

Решение главреда послать журналистов в Ливию для подготовки материала о нелегальных беженцах вполне объяснимо укладывалось в редакционную политику, которая нацеливалась на вскрытие язв международного сообщества, однако, согласование такого задания со стороны МИД ПНС, которым контурно очертили цели журналистов, не поддавалось объяснению.

– Если они понимали, что мы сунем нос туда, куда не следует, зачем они согласовали нашу аккредитацию? – спросил вслух Шигин.

Андрей, валяющийся на диване, повернул голову:

– Может, не думали, что мы так глубоко залезем?

– Судя по тому, что нам подсовывал Сулейман, – Марк осуждающе посмотрел на Идриса, – товарищ нашего переводчика, то можно предположить, что они хотели провести «контролируемую поставку».

– Неа, – зевая, отозвался Андрей. – Для них любая статья о любом акте исполнения нелегальной миграции как серпом по яйцам. Европа в миграционном кризисе, пытается всеми силами урегулировать миграционную политику, а тут на тебе – очередное судно с мигрантами…

– Ну да, не вяжется…

Марк посмотрел на переводчика:

– Идрис, вот ты как местный человек, скажи – для чего нам разрешили здесь работать, а потом пытались арестовать?

– А что тут объяснять? – усмехнулся Идрис. – Всё и так понятно: вам «продали» горячую тему, на которую вы клюнули и приехали. Стали с вами работать, как вы сами говорите – подсунули вам своих людей… что тут не понятного?

– Мне не понятно, – сказал Марк.

– Ну как же? Вы платили за провоз людей в Европу?

– Да.

– Тысячи две?

– Да.

– Ну вот. Это уже две тысячи долларов. В нашей стране это ого-го какие деньги.

– Не такие уж и большие, чтобы проворачивать комбинацию с согласованием аккредитации в МИД ПНС. Для чиновников, таких как Абу Хамид, две тысячи долларов – это не деньги. Так, копейки…

– Ну, правильно. Две тысячи это тем, кто перед вами театр разыгрывал. А им самим побольше бы досталось. За ваши-то головы.

– Ты полагаешь, нас просто сюда вытащили из России, чтобы подставить на организации нелегальной миграции и потом захватить для торга?

– Здесь и не такое происходит.

– Да нее… – Марк не хотел верить в столь простой расклад. – Что-то здесь не чисто. Слишком всё просто, а так не бывает.

– А мне эта версия нравится, – сказал Андрей. – Чем проще – тем ближе к типичному арабскому миропониманию.

– Вы сейчас меня оскорбить хотели? – спросил Идрис.

– Тебя-то за что? – усмехнулся Андрей. – Ты в России учился. Тебя упрекать уже поздно. И вообще… ты наш наёмный рабочий, тебе ещё неделю на нас пахать. Деньги уплочены.

– Я могу их вернуть, – сказал, подумав, Идрис.

– И что дальше? Вернёшься обратно в Триполи, где тебя полиция или мухабарат схватят и к стенке за предательство поставят? – глумился Андрей.

– За что меня к стенке? – Идрис сделал круглые глаза. – Я такой же заложник ситуации, как и вы. Когда я Муслиму звонил, я же не знал, что так всё получится.

– Да ладно!

– Ну, я не был в этом уверен, – признался переводчик. – Думал, он действительно в чём-то может вам помочь, а оно вон как оказалось.

– Короче, Идрис, – вмешался Марк. – Возвращаться тебе некуда, давай уже с нами. Тем более, что с русскими ты много работал, а рядом с Хафтаром тебе наверняка место «тёплое» найдётся.

– Платить так же будете?

– Теперь уже нет, – сказал Марк, понизив тон для весомости своих слов. – После твоего «залёта» зарплата урезается вдвое.

– Мне некуда деваться, – Идрис повесил голову.

– Тогда включай компьютер и изучай миграционные фонды.

В дверь вошел один из спасителей, держа в руках канистру с водой и пакет с едой.

– Нате вам, – сказал он. – Не благодарите.

– Мы тут надолго? – спросил Марк.

– Без понятия, – ответил боец и ушёл.

Разобрали пакет. Там были консервы и галеты из выпотрошенного армейского сухпайка.

– О, шпик, – сказал Марк. – Идрису нельзя…

– Гречка со свининой, – сказал Андрей, подбрасывая в руке другую консерву. – Переводчик опять в пролёте.

Перекусив, почувствовали, как тянет в сон, и понимая, что дальнейшие события станут возможными только после звонка Олега, развалились на мягких местах – диване, кресле и ковре.

Марк чувствовал, как сон начинает овладевать его сознанием, но мозг всё ещё пытался работать, укладывая по полочкам ту информацию, которую получил в течение дня. Сидя в кресле, он вытянул ноги и расслабился.

Итак, что мы имеем? С Фирузой, скорее всего, всё хорошо – она же теперь не просто заложница, а «золотая заложница» и Саид это знает. Скорее всего, он прекрасно понимает, что за ней стоят люди, способные вывалить за её жизнь ещё какую-то сумму денег, и просто нужно будет не прогадать с суммой выкупа. В противном случае, – Марк продолжал ставить себя на место Саида, – при завышении суммы выкупа до запредельных высот, от оплаты русские могут и отказаться – ведь кто она для них такая? Жена террориста! Кому интересна её судьба? Да никому. Поэтому, скорее всего, если Саид и выйдет на связь, то он озвучит сумму, которая, по его мнению, может быть на руках у журналистов.

С другой стороны, давайте вспомним, как Фируза попала в поле зрения? Ведь не мы её нашли, а она сама, в инициативном порядке напросилась на эту авантюру. Так может, не было сейчас никакого захвата мигрантов, как и не было вообще никакого судна? А если и Саид и Фируза – подельники? Если они сейчас просто разыгрывают перед наивными российскими журналистами эдакий спектакль, результатом которого станет куш в виде кэша, полученного в редакции на «оперативные расходы»?

Эта мысль не покидала Марка и настолько заполнила его сознание, что он уже перестал думать о других вариантах развития событий и практически убедил себя в том, что эти арабы и жена террориста вот так легко и просто провели вокруг пальца достаточно битого жизнью мужика, очень даже умудренного жизненным опытом. Вдруг ему стало нестерпимо стыдно за своё поспешное решение направить Фирузу и Саида по миграционному пути – которое было принято, как он сейчас понимал, под давлением обстоятельств, искусно созданных вокруг него через череду неудачных встреч, убедивших в бесперспективности поиска кандидатов.

– Какой же я лошара, – произнёс он вслух. – Ну как так было можно…

– Ты думаешь о том, о чём и я? – спросил с дивана Андрей.

– Я уже старый для групповухи, – отозвался Марк.

– Старый, а мысли пошлые тебя не покидают, – засмеялся Горин. – Я тут подумал, что нас элементарно накололи… слишком всё сходится.

– Вот и я об этом, да, думаю, – согласился Марк. – Если окажется, что не было никакого судна, то это просто крах, который душа моя не перенесёт.

– Валить отсюда надо было, – вставил Андрей уже привычную фразу.

Раздался звонок. Это был Олег.

– Слушай внимательно. Сейчас вы все трое оставляете телефоны в доме, сами едете с Лесником. Недалеко. Встречаетесь с очень важным человеком, который кое-что сможет вам рассказать. Предлагаю выслушать его очень внимательно. Думаю, он даже сможет как-то помочь вам разобраться с пропавшими людьми. И тем более, вы узнаете очень многое для своих материалов. Конец связи.

Олег отключился.

Марк передал Андрею содержание разговора, и они поднялись. Идрис спал, но проснулся, услышав шевеления.

– Что случилось? – спросил переводчик.

– Собираемся, – сказал Марк. – Едем на интересное интервью.

– Я готов, – Идрис накинул на себя жилетку.

Во дворе прошелестели колёса и скрипнули тормоза. Из пикапа выглянул Лесник:

– Дверь можете не запирать – никто не войдёт, вещи не пропадут. Здесь с этим строго, – сказал он. – Садитесь в машину.

Журналисты и переводчик сели в машину. Марк сел на переднее пассажирское сиденье, брезгливо отодвинув в сторону АКМС – всё же его оружием былы блокнот и перо, ноутбук и острое слово.

– На разговор зайдёте вы, – по пути сказал Лесник. – А переводчик пока побудет с нами. У нас есть к Идрису ряд вопросов, да и не нужен он вам будет при разговоре. Ваш собеседник хорошо говорит на русском языке.

– Я ничего не знаю, – тут же сказал Идрис. – Меня использовали втёмную!

– Не переживай, – сказал Лесник. – Ничего плохого с тобой не случится. Мы тебе работу предложить хотим, а для этого нужно пройти собеседование.

– Хорошо, – кивнул переводчик, однако, эти слова «русского боевика» его не успокоили, и он начал мелко трястись.

Ехали не долго – буквально три минуты. Машина остановилась под навесом, где стояли ещё несколько джипов, пара бронированных КамАЗов, а чуть в отдалении под маскировочной сеткой Марк угадал контур зенитного ракетно-пушечного комплекса «Панцирь-С1», известный ему ещё по командировке в Сирию.

– Ого, – произнёс он. – Неожиданная встреча…

– Это защита он ударных дронов, – отмахнулся Лесник. – Вчера сбили турецкий «Байрактар», второй уже на этой неделе. Турки последнее время просто берега попутали, не знаю, что бы Ливийская национальная армия без «Панцирей» тут делала…

– А я думал, что российской армии в Ливии нет, – усмехнулся Марк. – Жестоко ошибался?

– А это не российские «Панцири», – ответил Лесник. – Это из Объединённых Арабских Эмиратов. Хороший союзник у ЛНА.

Марк присмотрелся – точно, кабина была не от КамАЗа, а от грузовика MAN – именно в такой комплектации «Панцири» шли по контракту в ОАЭ – Шигин был в курсе, так как не так давно писал статью с международной выставки вооружений.

Они прошли мимо бронированных КамАЗов, от которых пахнуло солярой, и прошли в одно из помещений. Там Идриса попросили отойти в другую сторону, а журналистов проводили на второй этаж. Здесь им навстречу прошло несколько ливийских офицеров, что-то обсуждающих, пару минут они вынуждены были посидеть на диванчике в неком подобии приёмной, после чего Лесник сказал:

– Проходите, у вас не больше часа.

Марк и Андрей вошли в небольшую комнату, посреди которой стоял стол с картой прилегающих районов, у стены стоял столик поменьше и несколько кресел. На одном из них сидел человек в военной форме.

– Проходите, присаживайтесь, – сказал он по-русски, что-то копошась за столом.

Журналисты прошли, Марк присел, Андрей стал устанавливать трипод для съёмки.

– Приветствую вас на ливийской земле, – человек повернулся, держа в руках пиалу с чаем. – Нам много о чём нужно поговорить.

Это был командующий Ливийской Национальной Армией генерал Халифа Хафтар.

ГЛАВА 7

– Здравствуйте, генерал, – сказал Марк. – Удивлён и рад встрече, очень неожиданной для нас.

– Мне сообщили, что у вас возникли определённые трудности с работой в Триполи. Правительство национального согласия решило выпроводить вас восвояси?

– Да, нам поступало такое предложение. В очень резкой и болезненной форме, – Марк демонстративно потёр ушибленную скулу, на которой уже расплылся хороший кровоподтёк.

– Это в стиле триполитанских бандитов, сидящих в Правительстве национального согласия. Но ваши раны заживут, а вот раны народа, пострадавшего от этой банды, заживить сложнее, но мы это обязательно сделаем!

Марк смотрел на человека, который был для него чем-то средним между богом и легендой – который оказался способным во всём этом хаосе собрать остатки былой мощи ливийской армии и обратить её могущество на борьбу против боевиков, пытающихся узурпировать власть в этой разодранной войной стране.

Шигин, конечно, был готов прямо сейчас задать массу интересующих его вопросов, но не мог себе этого позволить, так как не мог для себя окончательно определиться – кому всё же принадлежит инициатива встречи – ему, или генералу Хафтару, которому, конечно, доложили о желании журналистов, и возможно, учитывая это желание, генерал и сделал шаг навстречу.

– Насколько я знаю, ваша задача состояла в освещении проблемы незаконной миграции, и вы должны были собрать материал на эту тему, – сказал генерал.

– Да, уважаемый Хафтар, – кивнул Марк. – Редакционное задание предусматривало даже отправку человека по маршруту…

– Вы отправили?

– Да, двоих, но…

– С ними уже что-то случилось?

– Случилось, – согласился Марк.

– Это не самый лучший способ для сбора информации, – сказал генерал. – Тем более, что сам маршрут не расскажет вам о всей величине проблемы, появившейся вокруг мигрантов.

– Если вы позволите, я готов буду с радостью выслушать всё, что вы расскажете, – сказал Марк.

Сердце у него заколотилось – он вдруг осознал, что сидит даже не просто перед генералом Хафтаром, а перед источником информации высшей важности, перед тем, кто владеет, пожалуй, всеми информационными потоками, курсирующими по территории Ливии.

– Именно за этим я и решил встретиться с вами. Международное сообщество должно знать, что на самом деле представляет собой Правительство национального согласия, поддерживаемое Евросоюзом и нашим заклятым врагом – Соединёнными Штатами Америки. В мире должны понимать, что руками развитых «демократических государств» на территории Ливии сейчас идёт создание первого в мире террористического государства, основой которого является Правительство национального согласия. В мире должны знать, какую угрозу будет представлять для Евросоюза «новая Ливия» с существующей в Триполи властью. Но в мире должны знать и о том, какие цели преследует Ливийская Национальная Армия, должны понимать, за что борется Халифа Хафтар, к чему идёт. Пока в средствах массовой информации, публикующих ливийскую проблематику, я таких объяснений не встречал.

Марк поспешил открыть блокнот и сделал несколько записей. Посмотрел вопросительно на генерала, как бы предлагая продолжить интервью.

– После того, как вождь ливийской революции полковник Муаммар Каддафи, заговорил о необходимости создания африкано-арабского федеративного государства на основе расчётной денежной единицы – «Золотого Динара» – он подписали себе смертный приговор со стороны Америки и саудитов, для которых переход к расчётам в настоящих золотых монетах означал полный и окончательный экономический крах. Фактически Каддафи, ища выход из международного экономического кризиса, предложил ряду богатейших стран мира, Египту, Ираку, Ирану, Сирии, Алжиру и некоторым другим, выйти из «зоны доллара и Евро», тем самым замахнувшись на главную ценность современного мира – банковскую систему, основанную на ничего не стоящих бумажках. Полковника Каддафи поддержали многие страны, однако, Лига арабских государств, проявив свою компрадорскую сущность, отказалась последовать предложенным путём. Это породило «арабскую весну», которая целые страны бросила в пучину хаоса и упадка. Богатейший африкано-арабский регион превратился в очаг насилия и нищеты. Американские, европейские и саудовские спецслужбы вложили огромное количество денег в организацию протестных акций. Что там хотели участники протестов? «Народ хочет падения режима». И что в итоге получили? Каддафи стал мучеником, страна в пучине гражданской войны, народ в глубокой нищете.

Генерал на миг замолчал, отпивая чай из пиалы. Андрей сделал несколько снимков.

– Сейчас если их об этом спросить… – сказал Марк. – Наверняка все будут противоположного мнения.

– Да. Тогда населению запудрили мозги, заставили думать, что они плохо живут. Образование, медицина, жильё, занятость – всё было. Что сейчас? Ничего нет. Нищета, банды, насилие, убийства, беженцы. Там, где что-то не смогла разрушить обезумевшая толпа, это сделали боевики «Исламского государства», которое тоже было создано и финансировалось Соединёнными Штатами. Всё зло, какое пришло на нашу многострадальную землю, пришло из-за океана. Всё пришло из Америки.

– Этим злом они защищают свои рынки, – вставил Марк. – По всему миру.

– Конечно, им тяжело смотреть на то, как Джамахирия продаёт дешёвую нефть Европе, тогда как они бы и сами хотели продавать европейским странам свою сланцевую нефть, да дорого и Европа не хочет. И саудиты тоже обеспокоены географическим положением ливийских источников нефти и наличием морских коммуникаций Ливии с Европой. Вот и стараются нас отбросить в сторону, а самим протолкнуться вперёд. А то, что страна в нищете и голоде, им только на руку – так говорят в России?

– На руку, – согласился Марк. – Нищета не позволяет Ливии вернуть былое величие.

– Да, и чтобы поддерживать эту нищету, наши противники создали на территории Ливии некое подобие управляющего органа, Правительство национального согласия, которое было поспешно признано Евросоюзом и США, и которое фактически стало главным европейским центром для отмывания денег.

– Вот это очень интересно, – сказал Марк.

– Я, как верный сын своей страны, не могу спокойно смотреть на то, как шакалы грызут мою Родину. Поэтому я принял решение очистить землю Джамахирии от всякой нечисти, расплодившейся здесь в последнее время. Это касается и радикалов из «Исламского государства», и бандитов Правительства национального согласия, и протурецких наёмников, которых сотнями сюда везут из Сирии, обещая платить за то зло, которое они приносят народу Ливии. Хорошо, что нам помогают некоторые страны, вместе мы нанесём империализму и радикальному исламизму сокрушительный удар!

Глаза генерала забегали, показывая сильнейшее возбуждение. Он поднялся с кресла, и некоторое время ходил по кабинету, затем подошёл к карте, лежащей на столе.

– Вот эту территорию, – он обвёл ладонью восток, центр и юг Ливии, – мы очистили от ИГИЛ, теперь подходим к оплоту ПНС – Триполи. Турки активизировали свою военную помощь, мы постоянно сталкиваемся с их дронами, в том числе ударными беспилотниками. Так же через аэропорт Митига и морской порт Триполи они везут сюда боевиков из Идлиба, которые воюют на стороне триполитанского правительства.

– Международное сообщество заявляло об операции по морскому блокированию побережья Ливии, чтобы пресечь поставки оружия и боевиков, – сказал Марк.

– Да, мы слышали эти заявления, однако, по данным нашей и вашей разведки, – Хафтар многозначительно посмотрел на журналиста, – никакого подтверждения не зафиксировано. Более того, Береговая Охрана продолжает обеспечивать беспрепятственный провоз различной контрабанды в Триполи, несмотря на то, что должна заниматься пресечением таких перевозок. И в деле беженцев Береговая Охрана тоже сказала своё слово. Это настоящие пираты.

Генерал вернулся в кресло, наполнил пиалу новой порцией чая, жестом руки предлагая Марку тоже отведать напитка, на что Марк отрицательно качнул головой, подумав, а не будет ли это жестом пренебрежения.

– Настоящие пираты? – спросил Шигин.

– Да, Великобритания вела обучение, Франция снабдила катерами и судами, Евросоюз в грантовой форме финансирует оперативную деятельность, и никого не интересует то, чем они занимаются на самом деле. Главное, чтобы поток беженцев в Европу прекратился.

– А он прекратился? – спросил Марк.

– За последний год значительно сократился, – ответил генерал. – Но какой ценой… И вот здесь я хотел бы заострить ваше внимание на Береговую Охрану, изучив которую вы найдёте много ответов на ваши вопросы, а также поймёте многое из того, что нужно донести до сведения мирового сообщества, что раскроет истинное лицо жестокости и бесчеловечности Правительства национального согласия и их бездушных европейских и заокеанских кураторов, партнёров и подельников.

Халифа Хафтар на некоторое время замолчал, наслаждаясь чаем. Марк прокручивал в голове всё то, что сейчас рассказал ему генерал. Частички общей картины мира засияли более яркими красками, однако, в них ещё не хватало множества элементов, познав которые можно было бы увидеть всю мозаику – толи красоту, толи ужас. Скорее, конечно, ужас.

– Мы можем рассчитывать на вашу помощь? – спросил Марк.

– Разумеется, – ответил генерал. – Однако, я хочу, чтобы вы сами всё увидели, своими глазами, чтобы вы не опирались на моё мнение, а смогли построить своё собственное – я уверен, вы сможете распознать, где правда, а где декорации. Я рассказал вам то, что хотел сказать, а уж вы делайте своё дело – донесите до мира правду. Правду о том, что на самом деле представляет собой Правительство национального согласия…

В приёмной журналистов ждали Идрис и высокий ливийский офицер, который сразу представился:

– Меня зовут Хасан, я офицер мухабарата, мне приказано помогать вам во всём, что вы попросите. Это просили передать вам…

Он протянул Марку пакет, в котором угадывалось несколько коробочек. У Марка от избытка информации в голове пока был временный организационный коллапс, и сразу о чём-то попросить приданного разведчика он не смог. Только пожал руку, представился и пошёл на выход. Все пошли за ним.

В коридоре, уже у входа он встретил Лесника, который разговаривал с каким-то офицером, и как понял Марк, разговаривал он на арабском языке.

– Поговорили? – спросил Лесник.

– Да, очень содержательная беседа, – кивнул Марк. – И прямо скажу, неожиданная.

– Вы хотели – вы получили. Теперь всё зависит от вас.

Хасан отвёз журналистов и переводчика домой, где Марк смог уделить ему внимание.

– Хасан, а ты тоже учился в России?

– Учился, – кивнул офицер. – В «Рязанском колледже профессиональных убийц».

Андрей удивлённо вскинул взгляд:

– Что это ещё за заведение такое?

Марк захохотал во всё горло:

– Да, знаю такое заведение. Хорошие кадры куёт. Весь мир трепещет.

Хасан улыбнулся.

В пакете оказались смартфоны. Хасан пояснил:

– Мы считаем, что вам для оперативной связи с нами нужно пользоваться этими телефонами. Особенно в тех случаях, когда придётся куда-то ездить, чтобы спецслужбы ПНС не смогли отследить ваши перемещения.

– Мне нужно звонить редактору, я жду сообщений от своих людей, – попытался перечить Марк, но Хасан его перебил.

– Я же не запрещаю вам пользоваться своими телефонами. Просто важные разговоры лучше всего будет вести по этим телефонам и лишь по тем номерам, какие там уже внесены. На другие номера звонить с этих телефонов я запрещаю. Так надо.

– Ладно, – Марк сел в кресло. – Теперь к делу. Хасан, мне нужно узнать биллинг вот этих номеров… хотя бы за последние два дня. На каких вышках они регистрировались, в какое время, и где это находится территориально. Куда звонили. Пересекались ли они до вчерашнего дня. Были ли у них общие абоненты. Ну, и насколько эти номера «живые», как долго они в сети?

Марк на бумаге написал номера телефонов Фирузы и Саида и передал Хасану. Тот положил записку в карман.

– Сделаем. Что-то ещё?

– Пока остановимся на этом.

– Тогда я вас ненадолго оставлю. Если пожелаете куда-то выйти или выехать, наберите на новом телефоне абонента под номером один. Это я.

– Хорошо, – кивнул Марк.

– До встречи, – сказал Хасан и вышел.

Марк посмотрел на Идриса.

– Что у тебя такой запуганный вид? Тебя взяли на работу?

– Взяли, – неохотно буркнул переводчик.

– А что не весел? Тебя побили?

– Один раз… – признался Идрис.

– За что?

– За предательство. Но я же никого не предавал! Меня использовали для того, что бы найти вас. Да и вообще, вы сами на меня вышли…

– Да не переживай ты так, – усмехнулся Марк. – Тебя же простили?

– Временно.

– До первого залёта?

– Да.

– Отлично, – Марк потёр руки. – Значит, садись за работу. Вот тебе ноутбук.

– И что я должен делать?

– Изучать некоммерческие организации, получающие финансирование из-за рубежа на гуманитарные цели, связанные с беженцами и миграционной политикой Евросоюза.

– Ничего не выйдет, – сказал Идрис.

– Почему?

– Это у вас, в России, в общем доступе масса документов, бухгалтерских отчётов и корпоративных решений, и даже сайты компаний есть, а здесь, тем более сейчас, с этим не так всё просто.

– Ну, ты всё равно посмотри, может, чего найдёшь.

– Я посмотрю.

Идрис сел за ноутбук и углубился в работу.

Марк раскрыл блокнот и стали рисовать схему потоков беженцев, какой он её себе представлял. Ему было понятно, что буквально за несколько последующих дней эта схема может претерпеть значительные изменения, с поступлением новой информации, но всё же – от чего-то нужно было начинать отталкиваться, что-то нужно было обозначить как стартовый ноль. Вверху схемы он нарисовал прямоугольник, в который вписал «БО» – что означало «Береговая Охрана». Хафтар просил обратить на неё особое внимание. Что он имел в виду, называя их пиратами? Каким образом береговая охрана влияет на снижение потока беженцев, что так обеспокоило генерала? Если береговая охрана работает эффективно и перехватывает суда, катера и лодки с беженцами, пытающимися перебраться через Средиземное море из Африки в Европу, это одно. Если же береговая охрана участвует в потоплении утлых судёнышек, отчего погибло 16 тысяч нелегальных мигрантов, это другое. А если береговая охрана не только топит беженцев, но и сама организует их выход в море? Иначе как можно объяснить резкое снижение количества мигрантов, которое произошло за последний год? Куда они все подевались?

Марк откинулся в кресле. Ведь это так очевидно! От этой догадки ему стало не по себе: вот, скорее всего то, что имел в виду генерал. За что он и предложил зацепиться и изучать – чтобы результат этого изучения стал известен во всем мире.

Марк с каким-то наслаждением первооткрывателя сформулировал: «Евросоюз топит мигрантов руками Береговой Охраны ПНС».

Это небольшое открытие не давало покоя, хотелось действия, хотелось как можно быстрее приблизить получение объективного материала – но на это требовалось время, несколько дней, а может быть и несколько недель. Нужно было запастись терпением и ждать.

Тем более, что рассуждения относительно лояльности как минимум Фирузы, а как максимум и самого Саида, оставались невыясненными, а следовательно, сомнение порождало элемент неопределённости, который не позволял сделать правильные выводы. А нет правильных выводов по одному направлению – нет правильного построения и всей картины, которую хотел увидеть Марк.

Зазвонил телефон. Это был главред.

– Марк, я теперь тебе сам должен звонить? – в трубке слышалось негодование.

– Иваныч, прости, тут так события завертелись, некогда было, а потом я забыл совсем, – ответил Марк.

– Ну что у вас там, мигранты отплыли? – главред вроде удовлетворился извинениями.

– Отплыли, – сказал правду Шигин.

– Пишут?

– Ну, после того, как Фируза написала, что их захватили пираты, больше мне никто не писал.

– Пираты? И ты так просто об этом говоришь? Срочно «в номер»!

– Иваныч, не могу. Она написала, что у них отбирают телефоны, и больше пока от неё ничего не было. Нет никакой конкретики!

– Ну, так чего ждать? Делай заметку о том, что уже известно, и присылай! Погром посольства вон, «стопицот» просмотров дал, такого результата у нас отродясь на сайте не было.

– Я не могу. Мне ещё кое-что проверить надо.

– Что?

– Есть мнение, что Береговая Охрана сама организовывает миграционные потоки!

– О, отлично! Это прямо бомба получится!

– Да, но при этом она сама же потом эти лодки с беженцами и ловит! И топит.

– Да это же ядерная бомба! Мы сейчас все ресурсы твоим эксклюзивом прогнём! Давай, Марк, делай!

– Нет.

– Что значит «нет»? Я тебя туда для чего послал? Сделать материал про нелегальную миграцию, вот и делай! У тебя уже все козыри на руках!

– Иваныч, понимаешь… тут такое дело…

– Что?

– Здесь всё значительно серьёзней, чем я предполагал изначально.

– Никто об этом и не спорит.

– И нас вчера в местном МИДе избили.

– Что значит «избили»? Ты что такое говоришь?

– Ну, вот так – настучали по почкам и выбросили из здания. Дали 24 часа, чтобы мы убирались из Триполи.

– Та-ак. Ничего себе у вас там как всё круто. А вы что? В медучреждения обращались?

– Да какие медучреждения?! Мы приехали в номер, собрали чемоданы, и тут как раз Фируза написала, что её захватывают пираты… и я решил остаться.

– Так они же вас выгоняют. Надо уважать законы чужой страны.

– А здесь нет страны, Иваныч. Здесь нет законов. Мы попросили помощи у сотрудника нашего МИДа, или кто он там, может разведчик, не знаю. И нам немного помогли.

– С этого места поподробнее.

– В общем, местные бандиты приехали за нами, с автоматами, на трёх пикапах, повалили нас на пол, дали по почкам… Иваныч, по почкам! Второй раз за день! Знаешь, какими хорошими словами я тебя вспоминал? И хотели арестовать. А главным у них здесь Абу Хамид, помнишь, я с ним материал в Идлибе делал? Да, тот самый сирийский боевик – ваххабит. Он тут в местном МИДе теперь работает, возглавляет направление по работе с прессой. Так вот он лично приехал нас арестовывать.

– И?

– Ну, я не знаю, потом приехали какие-то люди, они всем этим боевикам за пару секунд настучали по мордасам, нас освободили, и мы со спасителями уехали из Триполи.

– Аппаратура, конечно, там осталась? Рассчитываться за неё три года будете! Она же не застрахована!

– Нет, забрали, Андрей за этим строго следит, не допускает! Оборудование-то казённое! Понимать надо!

– И то хорошо. И что, значит, вы сейчас – нелегалы?

– Почти. Мы тут встречались с одним человеком, он нам рассказал кое-что, как тут всё устроено, я что-то начал понимать, вот и хочу сейчас остаться и немного доработать то, что уже накопили. И вообще… Хафтар обещал любую помощь, но только при условии, что мы должны увидеть всё своими глазами.

– Кто? – даже через радиоэфир Марк понял, что сейчас у главреда округляются глаза.

– Генерал Халифа Хафтар, командующий Ливийской Национальной Армией, – сказал Марк и замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом.

– Я… ты… это… – некоторое время Иваныч подбирал слова, не в силах что-то сказать.

– Мы с ним проговорили больше часа, – Шигин с наслаждением добивал главного редактора. – Андрей сделал эксклюзивные фотографии генерала в обстановке рабочего кабинета. Сейчас вышлет.

Марк посмотрел на фотокорра, тот показал большой палец – тоже приобщаясь к наслаждению от эффекта, производимого Шигиным на главреда.

– Ты встречался с самим Хафтаром? – наконец-то выговорил Иваныч.

– Да, он сам захотел встретиться с русскими журналистами.

– Что он сказал?

– Очень много.

– Материал готовь! Срочно!

– Иваныч, наговорил-то он много, но я не сделаю ничего. Всё, что было сказано, это база для последующих материалов, не более! Он очень сильно переживает, что мировое сообщество неправильно воспринимает его устремления, и неправильно трактует цели, к которым идёт генерал. Поэтому нам он предложил посмотреть на всё своими глазами, предложил увидеть всю преступную сущность Правительства национального согласия…

– А оно точно… преступно? – тихо спросил главред. – Президент же недавно встречался с их представителями…

– Встречаться – это ещё не значит дружить, – парировал Марк.

– Ну, мы же вас под ПНС аккредитовали… как ты теперь там работать будешь?

– Ударом рукояткой пистолета в мою голову наша аккредитация была отозвана, – сказал Марк. – Я теперь не имею ни желания, ни законных оснований работать с Правительством национального согласия. Это преступники, террористы, бандиты. И я это докажу.

– Хорошо, – кивнул главред. – Только очень тебя прошу – не лезь на рожон. Ты же знаешь, что в Африке недавно погибли российские журналисты? Я не хочу, чтобы с тобой и Андреем приключилось нечто подобное.

– Я постараюсь, – сказал Марк. – И ещё, скажи Иваныч…

– Что?

Марк некоторое время помедлил, подбирая слова, и взвешивая, стоит ли делиться с главредом столь пикантной информацией. Вспомнил, как пару раз обсуждал с ним редакционных женщин, и эти обсуждения не вышли из их круга, и решился.

– Наша Оксана – агент спецслужб?

– А что?

– У меня такое подозрение, что она меня пытается контролировать. На расстоянии. Что я делаю, что планирую делать…

– Да брось. Баба, как баба. К ней тут много кто клинья подбивает, видишь, а она тебе пишет. Не кому-то.

– Вот это меня и смущает.

– А что-то она сегодня весь день хмурая ходила, – сказал главред.

– Вот. Верный признак. Так как я прекратил уведомлять её, где я нахожусь.

– А ты на кого грешишь?

– На мухабарат ПНС.

– Да брось, – Иваныч рассмеялся. – Разве что наши фэйсики решили подстраховаться таким образом – всё же знатные журналюги за рубеж рванули, в горячую страну. Нет, куда ей до мухабарата. Вернее не так, точнее будет – куда мухабарату до неё. Скорее наши.

– Ясно, – согласился Марк. – Ты меня успокоил. В общем, я работаю. Материалы собираю. Бомба будет если и не ядерная, то объёмно-детонирующая – это точно.

– Тогда до связи, – попрощался главный редактор.

Марк отключил телефон. Перехватил вопрошающий взгляд Андрея:

– Так это Ксюха тебе сообщения без устали слала?

– Ну.

– Уважаю, – протянул Андрей. – Зачётная деваха. Я бы и сам не отказался её… сообщения читать.

– Иды ты…

В это время хмыкнул переводчик, очевидно прислушивающийся к разговору журналистов.

– Тихо там! – приказал Марк. – Работаем! Накопал чего-нибудь?

– Есть немного, но это не точно, – сказал Идрис.

– Показывай.

Марк подошёл к столу, на котором стоял ноутбук, Идрис чуть довернул экран.

– Пока нашёл только сеть НКО под названием «Сабах», которые есть здесь, в Гарьяне. Вот, четыре офиса, адреса…

– Ну и что сидим? – Марк посмотрел на своих товарищей. – Поехали общаться?

По новому телефону он набрал Хасана и рассказал, что ему нужно. Тот ответил, что в течение двадцати минут прибудет лично и сопроводит по найденным адресам.

– Через двадцать минут, – сказал Марк. – А пока предлагаю перекусить. У нас же там что-то осталось…

Андрей полез в пакет, стал перебирать консервы и достав одну из них, нарочито громко прочитал:

– Печень свиная…

Переводчик уже понимал, к чему это всё идёт и включился в игру:

– Харам, харам! Сам ешь, а мне кашу давай с говядиной!

Марк расхохотался.

– Идрис, ну ты же в России жил, ты что, сало так и не попробовал?

– Почему не попробовал? Очень даже, – ответил переводчик. – Вкусная вещь.

– Тебе же нельзя!

– Это здесь нельзя, где Аллах за нами наблюдает. А Россия – страна свободная. Хочу – верю, хочу – сало ем.

– Так ты вероотступник? – издевался Марк. – Это же харам!

– Так под водочку же, – сказал Идрис. – В студенческом общежитии, как мне сказали, по-другому нельзя. Харам.

Марк и Андрей чуть под столом не рухнули.

– Ты ещё и водку в России пил? – сквозь слёзы спросил Марк, всхлипывая.

– А как без неё, когда на улице минус двадцать, – Идрис подлил масла в огонь.

Дальше Марк с Андреем уже не могли разговаривать, а лишь подёргивались и мычали.

ГЛАВА 8

– В общем, так, – начал говорить Хасан, когда журналисты и переводчик сели в его машину – такой же пикап, какой был и у группы Лесника. – Телефон Фирузы зарегистрирован в сети два года, сим-карта – четыре года, контактных номеров не более десятка, среди них нет номера Саида, а также номеров, с которыми контактировал Саид. Последняя регистрация в сети – вышка на восточной окраине Триполи.

– Когда она села на судно, – кивнул Марк. – Видимо, когда их задержали, вышка была ещё в прямой видимости, если Фируза смогла отправить мне сообщение. Так, мысли вслух. Интересно, какова дальность связи телефона с вышкой? Как далеко они смогли уйти в море? – вопросы повисли без ответа.

– Телефон Саида зарегистрирован в сети шесть дней назад, сим-карта – пять дней назад. На связи у него было шесть контактов, в числе которых… интересно?

– Давай перечислю, – сказал Марк. – Джафар, Муслим, Сулейман…

– Да. Ещё Азиз и Фаиз. Они вам знакомы?

– Последние двое лично не знакомы. Я только со слов Саида знаю, что это боевики одной из банд, якобы курирующих переправку людей в Европу.

– И шестым в этом списке идёт Мустафа, который, по оперативным данным является одним из руководителей Береговой Охраны Триполи. Пока не можем сказать, кем именно он там является, но то, что он из Береговой Охраны – это точно.

– Это уже интересно.

– Кроме этого, у Саида за последний год было ещё двадцать три телефона и тридцать сим-карт со средней продолжительностью пользования три-четыре дня.

– Я полагаю, что это означает его непосредственную вовлечённость в организацию перевозок людей через Средиземное море, вернее, только организацию посадки на суда и лодки. А потом он уничтожал сим-карты и телефоны, чтобы не объясняться с людьми, которым он «оказывал» свои «услуги», – сказал Марк.

– Даже к бабке не ходи, – зевнул Андрей.

– Денег зарабатывал и отсекал хвосты, – сказал переводчик.

– И когда Саид был в эфире последний раз? – спросил Марк.

– С прежней сим-картой – вчера. Примерно до того времени, как пришло последнее сообщение от Фирузы…

– Он взял новую? – спросил Марк.

– Да, – ответил Хасан. – Вчера он поменял на своём телефоне сим-карты, но так как не поменял сам телефон, то мы теперь знаем, кому принадлежит новая карта.

– Почему он так делает? – спросил Марк. – Если ты хочешь на некоторое время скрыться от наблюдения, нужно ведь менять телефон и карту одновременно, и не создавать цепочки сим-карта – телефон – сим-карта последовательной заменой.

– Согласен, – кивнул Хасан. – Это элементарное правило, которое он, почему-то не выдерживает. Поэтому мы и знаем про такую кучу его телефонов и сим-карт. Это или глупость, или…

– Остановимся на глупости, – сказал Марк. – Хотя лично мне он не показался глупым человеком. Хитрым, изворотливым, но точно не глупым.

– Он же агент мухабарата, – сказал переводчик.

Марк повернулся и посмотрел на Идриса:

– Ты хочешь сказать…

– Что он так делает потому, что двойной агент? – включился в разговор Андрей.

Переводчик кивнул, играя скулами.

– Ага.

– Тогда что? Можно предположить, что Саид поступает так преднамеренно – по заданию своих кураторов из мухабарата, – сказал Шигин. – И себя страхует в такой опасной работе – чтобы нашли его, если что случится.

– Потому всего пятьсот баксов и взял с тебя за себя, – рассмеялся Андрей. – Пацан как бы рисковый, но не на всю сумму… а только на четверть.

– Вы меня не дослушали, – сказал Хасан.

– Да, – Марк подавил в себе смех.

– В настоящее время Саид, вернее, телефон Саида, регистрируется на северной окраине Тархуна.

– Что там? – спросил Марк.

– Лагерь беженцев, – ответил переводчик. – Человек на пятьсот. Форменная тюрьма.

– Именно так, – подтвердил Хасан.

– Вот так, да? – спросил Шигин. – Предполагаю там же и местонахождение Фирузы.

– И всех остальных, кто был на отходящем судне, – добавил Андрей.

– Приехали, – сказал Хасан. – Первый адрес!

Машина остановилась возле двухэтажного здания, ничем не отличающегося от рядом стоящих. На первом этаже было чайная. Возле здания на улице друг за другом бегали дети.

Все вышли из машины.

– Что здесь? – спросил Хасан.

– Должна быть неправительственная организация, занимающаяся вопросами обеспечения беженцев гуманитарной помощью, – ответил Марк.

– Неужели? – усмехнулся Хасан.

– Ну, давай, работай, – Марк подстегнул переводчика и тот первым вошел в чайную.

Пока Идрис там устанавливал контакты, Марк отметил, что никаких вывесок или баннеров, указывающих на наличие НКО «Сабах» здесь не было. Входить не понадобилось – Идрис вышел довольно быстро, разводя руками:

– Тут о такой организации никто не знает.

Вернулись в машину, переводчик сказал Хасану новый адрес. Но и на другом адресе никаких НКО не имелось. Хасан только посмеивался. То же самое повторилось и на остальных адресах. Несолоно хлебавши, остановились в размышлениях.

– И не найдёте, – сказал Хасан.

– Почему? – спросил Марк.

– Вы эти адреса где взяли?

– В интернете.

– Ну, правильно. В интернете они есть. А здесь их нет.

– Фиктивные? – спросил Марк.

– А есть сомнения? – Хасан задал встречный вопрос.

– Были, – признался Шигин.

– Могли бы меня спросить, – сказал Хасан. – Хотя… генерал порекомендовал вам всё увидеть собственными глазами, вот вы и увидели.

– И где же их искать?

– А что конкретно надо?

– НКО «Сабах».

– Завтра найдём, – пообещал Хасан.

Приданный ливийский офицер вернул журналистов и переводчика в дом, и только сейчас Марк увидел, почему не стоило опасаться за сохранность своих вещей – с другой стороны дома, в обособленном дворе, располагались люди с явно русской наружностью – по всей видимости, это были соратники Лесника.

– И какие выводы? – спросил Марк, когда они вошли в свой дом.

– Левые адреса для регистрации, – ответил Андрей. – Других мыслей по этому поводу у меня нет.

– Именно так, – кивнул Марк.

Он сел за стол, склонился над ноутбуком, полез смотреть документацию Евросоюза на официальных сайтах. Дело было муторным, так как Марк с английским языком, конечно, дружил, но ненавидел его всей своей широкой русской душой.

– Может тут чего будет. Если они Береговую Охрану финансируют, то и отчёты должны публиковать – для своих налогоплательщиков…

За окном стемнело. За стенкой слышались громкие голоса, в основном говорящие на родном матерном наречии. Марк, вычитывая вражеские тексты, стал ловить себя на мысли, что больше прислушивается к тому, что происходит за стеной, а не пытается сосредоточиться на отчётах Евросоюза.

– Нет, так нельзя! – он решительно захлопнул экран ноутбука.

Андрей и Идрис посмотрели на него.

– Что? – спросил фотокорр.

– Вы как хотите, а я пойду, пообщаюсь с соотечественниками. Мне вот кажется, что они там не только разговаривают. А под что-то!

– Так бы сразу и сказал, что истосковался по русской водке, – съязвил Андрей. – Я пойду с тобой.

– Этого оставим здесь, – Марк сказал о переводчике как о вещи, что заставило всех улыбнуться.

– Я не пойду к людям, которые меня недавно побили, – сказал Идрис.

– И не вздумай сбежать, – предостерёг переводчика Шигин. – Мы тебе на неделю вперёд денег дали, ты ещё не отработал.

– Куда мне бежать? – спросил Идрис. – И зачем? С вами хорошо и прибыльно, а там Хамид меня за ноги подвесит.

– Ну, вот и прекрасно, – кивнул Марк. – Разрешаю спать.

Вдвоём они вышли из дома, обошли его с обратной стороны и вошли во двор, в котором стояло три «Хай-Люкса».

– Масаа аль-хейр, духуль мамнуа, – из-под навеса появился парень в модном мультикаме, плитнике и с «калашниковым», перенагруженным всякими обвесами.

В произношении Марк сразу распознал русского, пытающегося сказать на арабском языке «добрый вечер, вход воспрещён».

– Лесника позови, – сказал Марк, понизив тон голоса, чтобы придать ему нотки уверенности, как это принято в армии во время отдачи приказаний.

Парень поднял руку с китайской радиостанцией BaoFeng и проговорил в неё:

– Третий восьмому, тут на входе какие-то хмыри Лесника спрашивают, русские, двое.

На балкон, расположенный на втором этаже, вышел Лесник, прикуривая сигарету.

– Чего надо? Кто такие?

– Это мы, журналисты, – сказал Марк, поворачивая лицо так, чтобы на него упал свет из окна.

– А, Марк, ну заходите, раз пришли.

Марк и Андрей прошли в дом. На входе их встретил один из участников освобождения и отвёл в комнату, очевидно, служившую столовой: здесь за длинным столом сидело несколько человек, было накурено и громко. Практически сразу появился и Лесник.

– Хорош бухать, все по норам, завтра тяжелый день, – сказал Лесник, и мужики за минуту исчезли из помещения.

Чувствовалось, что бойцы хоть и пьянствовали сейчас, но что такое дисциплина не забывали.

– Присаживайтесь, – Лесник махнул рукой, приглашая за стол. – По стописят?

– С радостью, – кивнул Марк. – Устал уже тут без расслабления.

Журналисты сели за стол. Здесь были остатки шашлыка из барана, лепёшки, консервы из российского армейского сухпайка, стояли бутылки с виски и водкой, явно привезённые с собой из России.

Лесник разлил на троих.

– Ну и кто вы такие? – спросил он, чокаясь.

– А вы? – спросил Марк.

Выпили. Лесник стал закусывать лепёшкой, разминая её рукой, неотрывно глядя на Марка. Вдруг Шигин почувствовал, как от собеседника исходит какая-то несокрушимая сила, уверенность, мощь – как аура, как ментальное отражение стального характера. Такой человек способен действовать за гранью человеческих возможностей. Именно такие люди умеют переворачивать горы и оставлять о себе память на столетия вперёд.

– Мы журналисты, – сказал Марк. – Делаем материал, который должен показать всю суть Правительства национального согласия.

– А мы советники, – ответил Лесник. – Советуем местным борцам с радикальным исламизмом, как более результативно изводить эту ваххабитскую мразь.

– Можно сказать, что одно дело делаем, – улыбнулся Марк.

Однако, ответной улыбки он не увидел, и вдруг понял, что Лесник и не будет сейчас улыбаться – такие люди, так часто бывает, живут без привычных для большинства людей обиходных шуток, ужимок, подколов и простых человеческих улыбок. Такие люди по роду своей деятельности давно уже отучились принимать обычные человеческие радости – обладая в своём сознании огромным багажом ужаса, горя и страданий, которые выпали на их судьбу.

Вот так они и живут – даже без простых безобидных шуток, отравляя и свою жизнь, и жизнь окружающих. Нечто подобное в стиле общения принято у заключённых в местах лишения свободы – где тоже любая шутка воспринимается как оскорбление со всеми вытекающими последствиями.

– Возможно, – кивнул Лесник. – Свалились на нашу голову, будто у нас своих проблем нет.

Марк воспринял эти слова как желание закончить общение и разойтись, с укором посмотрел на Лесника:

– Если мы вам доставляем неудобства, то мы не будем больше просить вас о помощи. Извините, но мы тогда уйдём.

Марк встал.

– Сядь, – устало сказал Лесник.

Марк не смог не подчиниться.

– Без нас вы своё дело не сделаете, – сказал «советник». – И как ты правильно сказал – одно дело делаем, так что не в кипяток за мои слова. Если бы я не хотел тебя здесь видеть, часовой бы тебя сюда не пропустил. Ещё?

Марк кивнул. Лесник разлил по кружкам. Подняли, выпили.

– Наверняка у тебя есть ко мне вопросы, которые Нартов запретил задавать, – сказал собеседник, ковыряясь ложкой в банке с кашей.

– И вы на них ответите?

– Если хочешь стать носителем информации, за которую тебе могут отрезать голову – задавай свои вопросы!

– Тогда уж увольте, сам догадаюсь, и оставлю это при себе, – сказал Марк.

– Вот это будет правильнее всего.

– У нас получается веселый разговор, – съязвил Марк.

– Хотите, расскажу анекдот? – спросил Лесник.

Марк чуть не поперхнулся – услышать анекдот от не улыбающегося человека.

– Очень интересно.

– Рота лежит в обороне, напряженный момент боя, и тут пулемётчик подскакивает и бежит в тыл. Командир кричит ему, «ты куда, вернись, предатель!». Пулемётчик ему отвечает, мол, «я не предатель». «А кто ты тогда?» – спрашивает командир. Тот ему отвечает «я отличный пулемётчик, бегу использовать своё оружие на полную мощность». «Это как?» – спрашивает командир. Тот ему отвечает «У ПКМ дальность действительно огня пятьсот метров, а из нашего окопа до противника всего каких-то сто».

Лесник закончил рассказывать и наконец-то улыбнулся, оголив ряд золотых зубов. Марк почему-то вспомнил фразеологический оборот «улыбка палача».

– Что, не смешно? – разочарованно спросил Лесник. – Вам не угодишь, интеллигенция…

И тут Марка прорвало. Наверное, за все эти дни прорвало. Он вдруг представил себе вот это всё: поездка в пылающую Ливию, безрезультативные поиски потенциальных мигрантов, попытка ограбления, избиения в МИД ПНС, пропажа мигрантки, пираты Средиземноморья, попытка ареста, чудесное освобождение, ночные гонки чёрт знает куда, встреча с генералом Хафтаром, наивные звонки главреда… и в завершение всего угрюмый человек, главное предназначение которого это умение силой ломать силу – и вот он рассказывает анекдот.

Марк хохотал так, что в столовую даже стали заглядывать другие «советники», не плохо ли тут кому. Андрей тоже стал икать от смеха. Лесник сидел удовлетворённый.

– А вот ещё такой анекдот, – сказал он, чем вызвал ещё один приступ безумного смеха, который заставил журналистов просто всхлипывать и вытирать слёзы.

– Лесник, – рыдал от смеха Марк. – Ты где так научился спокойствие сохранять, даже рассказывая анекдоты?

Тот похлопал глазами:

– Да есть у меня чувство юмора, просто он у меня чёрный, – растянуто сказал он. – Не все понимают.

– Мы понимаем, – рыдал Шигин.

– Да ну вас, – отмахнулся Лесник и разлил по кружкам. – Давайте за вас, чтобы всё получилось.

– С вашей помощью, – ответил Марк.

Закусив, он спросил.

– Слушай, а где у вас линия фронта проходит с ПНС?

– По окраине Триполи, – ответил советник. – А что?

– Если нам понадобится на ту сторону проскочить, это возможно?

– А почему бы и нет, – ответил Лесник. – Здесь же нет линии фронта в её академическом понимании. Сопротивление организовано очагово, только на наиболее опасных направлениях. Между опорными пунктами есть масса разрывов, через которые можно легко просочиться, так как эти разрывы не прикрыты перекрёстным огнём или инженерными заграждениями.

Пришло время удивляться.

– Вы закончили академию?

– Закончил, – кивнул Лесник. – Поэтому и советуем тут…

– А прикладом так работать, тоже в академии научили?

– Нет, прикладом – это не более чем «души прекрасные порывы». Просто захотелось размяться, а то давно уже активными действиями лично не занимался.

– Получилось очень профессионально, надо признать.

– Спасибо, – теперь Лесник улыбнулся по-настоящему.

И Марк понял: он так вёл себя только потому, что практически всё время находился среди подчинённых, для которых должен всегда оставаться примером смелости, решительности, настойчивости, дерзости и непреклонности при выполнении поставленных задач. Своих подчинённых он должен всегда держать в тонусе, никоим образом не позволяя им проявлять малодушие, расслабляться или иным образом снижать свою бдительность и боеготовность – ежедневно и ежечасно внушать им уверенность в своих силах, которые обеспечат безусловную победу над любым врагом. Отсюда и привычка сохранять строгость лица и слов, жёсткость характера и командирская требовательность.

Но сейчас перед Лесником сидели гражданские люди, которые не подчинялись ему по службе, были бесконечно далеки от ужаса выполняемой военной работы, и которые, безусловно, могли себе позволить находиться в веселом настроении и беззаботном состоянии. Они были другими. Не хуже, не лучше его бойцов и его самого. А просто – другими. У них свои заботы, свои проблемы и свои методики решения проблем. А то, что вдруг потребовалась его помощь, так это только потому, что в своей работе они волею судьбы оказались на стыке интересов – разрешить которые лучше всего получалось у Лесника. Потому его и отправили отбивать своих сограждан. Лесник даже в самых смелых снах не мог бы себе представить ситуацию, при которой журналистам удалось бы нейтрализовать боевиков и сбежать. А вот у него сия процедура заняла всего несколько секунд. Но ведь и статью он не напишет никогда такую, какую могут сделать эти двое. То есть – каждый должен делать своё дело.

А вот за столом можно и расслабиться.

– А мы с вами в Саратове не встречались? – спросил Марк, самим вопросом давая понять, что бывал в этом прекрасном и дивном месте.

– Где вы там были? – спросил Лесник.

– Химки, Пальмира, Дэйр-эз-Зор, Идлибское направление.

– Когда?

– Год назад.

– Нет, не встречались. Мы в это время уже «ливанщину» с Хафтаром от «игилушки» зачищали.

– Слушай, Лесник. А если я задам тебе несколько вопросов, сможешь на них ответить? Даю слово, что никто и никогда не узнает, откуда я получил информацию.

– Нартов тебя предупреждал?

– Ну, было, да. Но если тихо-тихо отвечать, то он же не услышит.

– Так я ему сам доложу.

– И всё же?

– Какой ты настырный, – снова улыбнулся Лесник. – Что тебя интересует?

– Я просто для себя складываю картинки этого мира, и кое-какие вещи не могу понять – не хватает элементов в мозаике.

– Ладно, но учти – если я скажу, что не знаю, то ты должен верить.

– Охотно.

– Итак?

– Вы армия или частная военная компания?

– Не знаю.

– Какие задачи вы здесь выполняете?

– Обычно советуем, но однажды били прикладами плохих парней.

– Кто ещё воюет на стороне Хафтара?

– Союзники – Египет, Объединённые Арабские Эмираты, некоторые другие страны, – Лесник подмигнул.

– А на стороне ПНС?

– Турция, Франция, США, Великобритания, Саудовская Аравия, Катар, как их действующие воинские подразделения в форме советнического аппарата, так и в форме диверсионно-штурмовых групп, но в основном это штабы, пункты управления беспилотной авиацией, пункты наведения авиации. Частные военные компании этих стран, от Турции – боевики, в основном из Идлибской зоны и действующий спецназ.

– Чего им надо?

– США нужен поток беженцев в Европу и прекращение поставок ливийской нефти на европейский рынок, Европе – прекращение потока беженцев и возобновление поставок ливийской нефти на Европейский рынок, Саудовской Аравии и Катару – прекращение поставок ливийской нефти на Европейский рынок, у Турции очень много желаний, начиная от притязаний на ливийскую нефть, или её блокировку для Европы, попытками заявить о себе в арабском мире, шантаж Европы потоком беженцев и наконец, восстановление границ Османской империи.

– Узел мировых проблем, одним словом.

– Ага, – кивнул Лесник.

– Каковы успехи Хафтара?

– На сегодня – контроль 90 процентов территории, практически полное вытеснение ИГИЛ за пределы территории страны, поддержка основной массы населения, так как здесь многие хотят возврата прежних времён, когда был Каддафи, и было всё сытно, богато, стабильно.

– А Хафтара ливийцы связывают с Каддафи?

– Безусловно! Как его прямого продолжателя и последователя. Более того, ливийцы с огромным презрением относятся ко всем наёмникам, которых завозит сюда Турция, так как среди арабского мира северной Африки ливийцы считают себя… скажем так: элитарным этносом, всех остальных североафриканских арабов считая плебеями.

– С чем это связано?

– С Муаммаром Каддафи. С тем, что он смог создать страну, которая стала оазисом процветания, в сравнении с другими странами.

– И называлась она – Джамахирия?

– Именно так.

– Как вы оцениваете боеспособность армии Триполи?

– Без турок и НАТОвских специалистов они не представляют собой армии в том понимании, какое закладывается в само слово «армия». По большому счёту это сборище неорганизованных банд взводного и ротного уровня, которые не способны проявлять стойкость и упорство в бою, если за ними не стоят иностранные специалисты. НАТОвская авиация под личиной ударов по объектам ИГИЛ часто наносит удары по войскам Хафтара, турецкие беспилотные ударные дроны ежедневно ведут разведку мест скопления сил ЛНА и наносят по ним удары. Мы, отставить, ливийцы их периодически сбивают, но конца им не видно. Очень эффективное средство: дешевое и не жалко, если собьют. Ну, и надо понимать, что каждый шаг Хафтара используется им в переговорном процессе в качестве аргумента силы, поддерживающего его предложения. Чем теснее кольцо окружения вокруг Триполи, тем более охотно Европа прислушивается к его предложениям.

– Вы это знаете и понимаете, потому что должность советника обязывает?

– Вот здесь не помню.

Андрей устало посмотрел на собеседников:

– Господа-товарищи, давайте ещё накатим, а то я по вашей милости трезветь начал.

– Да и, правда, что! – поддержал Марк.

Лесник разлил, поднял:

– Мужики, вы интересные, конечно, люди, и с вами наверное было бы здорово ещё раз встретиться, но посидеть уже в более непринуждённой обстановке, но давайте уже расходиться, нам завтра на… не помню куда. И хотелось бы отдохнуть. За вас!

Журналисты выпили. Лесник вручил им початую бутылку виски, и они ушли в свою часть дома. К великому удивлению, Идрис сидел за компьютером и что-то вычитывал.

– Только не дышите на меня перегаром, – предупредил он. – Пожалуюсь Аллаху.

Андрей пошарил по дому, собрал на стол остатки еды из пайков, пригласил Марка к столу:

– Допьём вискарик?

– Что-то настроения нет, – признался Марк. – Может, оставим на потом?

– Ну, как знаешь, – Андрей сделал из бутылки хороший глоток и поставил её в холодильник.

Марк в своём блокноте стал рисовать схему расстановки врагов и союзников, помечая, кто и чем занимается на этой земле. И вдруг он вспомнил:

– Слушай, а ты помнишь, что про США сказал Лесник?

– У кого какие цели?

– Да.

– Перекрыть поток нефти.

– И про беженцев.

– А что про беженцев? Я не помню.

– Он сказал «США нужен поток беженцев в Европу». Вот слово в слово так сказал, я хорошо запомнил.

– Ну, допустим. И что?

– Как что? Смотри: Европа вкладывается в то, чтобы остановить поток беженцев, а США имеют своей целью этот поток наладить… ну? Понял?

– Нет.

– Ладно, зайдём с другой стороны. Что явилось причиной увеличения потока беженцев?

– Гражданская война, обнищание народа, поиск лучшей жизни.

– Правильно. Но война – это следствие. А что стало причиной?

– «Арабская весна».

– Да, понимаешь?

В это время за окном раздался знакомый Марку ещё с Донбасса противный шелест и свист.

– Прилёт, – громко крикнул Шигин. – Все на пол!

За окном в ночной темноте полыхнула вспышка, после которой раздался оглушительный грохот. Рой битого стекла осыпал комнату.

– Что это? – в ужасе крикнул переводчик.

– Миномётный обстрел! Падайте за диван!

Он и сам подскочил с пола и быстро перебежал за диван, спинка которого хорошо бы прикрывала от осколков стекла и каменных крошек стены.

Прошелестела ещё одна мина, и опять грохнуло совсем рядом. Затем последовательно, с трёхсекундным промежутком раздалось ещё три взрыва. За стеной слышалась какая-то суета, раздавались отрывистые команды, после которых, судя по звуку, со двора выехали пара машин и умчались куда-то в ночь.

После минутного затишья раздалась ещё серия взрывов, но уже где-то в стороне, метрах в двухстах от дома. Ещё через минуту где-то вдали послышалась трескотня автоматов и пулемётов, прогремело несколько взрывов и всё затихло.

ГЛАВА 9

– Все живы? – спросил Марк.

Каждый осмотрелся.

– Вроде жив, – сказал Андрей. – Не думал, что здесь такое с нами приключится…

– Я жив, только, кажется, стеклом руку рассекло…

Марк осмотрел Идриса – осколком стекла ему слегка вспороло предплечье. Шигин стал обрабатывать рану влажными салфетками, пока не остановил кровотечение. Андрей достал из своей сумки гемостоп, но Марк помотал головой:

– Не надо, без этого справимся. Просто бинт давай. Есть?

– Есть…

Забинтовав рану, Марк услышал, как снаружи подъезжают машины.

– Пойду, узнаю, что там случилось…

Он обошёл дом. Двор был полон людей, среди которых он увидел двух человек, явно не относящихся к товарищам Лесника. Это были высокие африканцы, одетые в камуфляжную форму, руки у них были связаны за спиной, и каждый проходящий, кажется, мимо считал своим долгом отвесить им пинка или оплеуху.

– Где Лесник? – спросил Марк у ближайшего бойца.

– Ты кто? – грубо поинтересовался боец, и повернувшись в сторону ворот, крикнул: – Почему на базе посторонние? Кто его сюда впустил?

– Это наш человек, – раздался знакомый голос.

Из темноты вышел Лесник. В одной руке он держал автомат, второй вытирал платком шею.

– У вас все целы? – спросил он.

– Да, целы. Переводчику руку рассекло, я перебинтовал, жить будет. Только стёкла повыбивало.

– Если нужна квалифицированная медпомощь, веди его сюда, окажем, у нас есть свой врач.

– Вы нашли миномётчиков? – спросил Марк, показав рукой на африканцев.

– Нашли, – ответил Лесник. – По звуку выстрелов определил направление, по подлётному времени – удаление, выдвинулись, и вот на тебе, прямо на перекрёстке стоит пикап, а в нём батальонный миномёт и эти обезьяны.

– Двое?

– Вначале было четверо. Двое уже в кузове пикапа с гуриями встречаются. Сейчас с этими двумя проведём собеседование…

Марк кивнул и решил уйти – ему совершенно не хотелось смотреть на предстоящую расправу, которой, впрочем, могло и не быть. Лесник в его глазах перестал походить на человека, руководствующегося принципом «сила есть – ума не надо», а значит, ему скорее была нужна какая-то информация, а не эмоциональное удовлетворение, которое могли принести издевательства над изловленным врагом, который тебя только что чуть не убил.

Подойдя к трофейному пикапу, он с замиранием сердца заглянул вовнутрь: на рифлёном полу «Хай-Люкса» стоял 82-мм миномёт, а вокруг него были свалены два тела, одетых в камуфляж. Вне сомнений, они были мертвы.

Марк испытал необычное чувство: только что вот эти самые люди стреляли по нему из миномёта, и вполне могли убить его. А сейчас они лежат с простреленными головами, неосторожно подставленными под пули профессиональных специалистов. Испытывали ли он чувство жалости к убитым? Скорее нет. Только отвращение к крови, и, пожалуй, немного гордости за своих соотечественников, выполнивших свою работу на «отлично».

– Что там? – спросил Андрей, подметая осколки стёкол, когда Марк вернулся в дом.

– Какие-то миномётчики на пикапе, Лесник их быстро вычислил и вломил по самое «не хочу». Двое в кузове с простреленными бестолковками, с двумя другими они там беседовать собрались. Что-то я не захотел смотреть на это.

– Тебе сообщение пришло на телефон, – Андрей кивнул в сторону телефона, лежащего на столе.

Марк взял его в руку. Сообщение пришло от неизвестного номера.

«Нас привезли». И больше ничего.

– От Фирузы, наверное, – сказал Марк. – Что-то не информативно. Куда привезли?

Он взял другой телефон и набрал Хасана. Тот ответил сразу, будто держал трубку наготове.

– Хасан, запиши номер… с него пришло странное сообщение, я предполагаю, что Фируза смогла на время воспользоваться чьим-то телефоном и попыталась сообщить о своей судьбе.

– Утром скажу, – заверил Хасан. – У вас после обстрела всё нормально?

– Идрис легко ранен в руку, мы его перевязали.

– Помощь нужна?

– Пока нет.

– Хорошо. Тогда до завтра.

– До завтра.

Марк отключился. Посмотрел на вымученное лицо Идриса.

– Больно?

– Да.

– Давай вискаря тебе в рану зальём? Не знаю, поможет ли это избавиться от возможной инфекции, но то, что будешь желать вернуть ту боль, которую испытываешь сейчас – это точно.

– Вискарь ему не положен, – сказал Андрей. – Харам.

– Ты жестокий человек, Марк. За ранение я буду требовать материальной компенсации.

– Сколько?

– Пятьсот долларов.

– Откуда такие барыжные расценки? – воскликнул Марк.

– Я так оценил свои мучения. Если за вискарь в рану будет повышение выплачиваемой суммы, то я готов потерпеть даже такой харам.

– Я подумаю, чем мы сможем тебе помочь, – сказал Марк, серьёзно помышляя заплатить переводчику за переносимые им страдания.

– А мне триста баксов за моральный вред, – сказал Андрей, закончив собирать стёкла. – Я, во-первых, перепугался сильно, а во-вторых, мне завидно, что кто-то, а не я, стал жертвой ранения, за которое можно срубить бабла.

– Вы оба беспринципные меркантильные существа, позабывшие о том, что нормальный мужчина должен уметь стойко переносить все тяготы и лишения и не роптать на свою судьбу.

Препирательства продолжались ещё несколько минут, пока всем не надоело. Стали решать, как спать. В двух шкафах нашли несколько одеял, чего вполне хватало для размещения. Повалились, кто на пол, кто на диван.

– А всё-таки, хорошо, что мы сегодня накатили немного, – сказал Андрей.

За стеной раздался протяжный вой, сопровождаемый глухими ударами.

– Собеседование проводят, – прокомментировал Марк и тут же не преминул подколоть своего переводчика: – Так будет с каждым, кто будет требовать компенсации за боль.

– Если бы я знал много русских ругательных слов, я бы сейчас их все высказал, – сказал Идрис.

– А какие слова ты знаешь? – спросил Андрей.

Идрис перечислил.

– Так этого вполне достаточно для построения предложения любой сложности, – ободрил его Горин. – Просто нужно уметь компилировать их до степени образования конкретных смыслов…

– Давайте уже спать, – сказал Марк.

Все замолчали.

За стеной вопли тоже прекратились.

Недосып уже начинал сказывать: не то, чтобы организм взял и отключился в желанный сон, нет… возбуждённый мозг продолжал активно действовать, обдумывать, взвешивать, сопоставлять. Не давали покоя сразу несколько обстоятельств, которые требовали немедленного решения или хотя бы понимания, как их решить, но, увы, внешние силы были могущественней возможностей Шигина, и поэтому оставалось только ждать, как обернётся судьба в дальнейшем – конечно, при том, что нужно судьбе активно помогать.

Мысли путались, налетали одна на другую, не позволяя сосредоточиться на чём-то одном. Только, например, Марк начинал обдумывать положение Фирузы, попавшей в лагерь беженцев, или тюрьму, что стоило ещё выяснить, как откуда-то появлялись неправительственные фонды, турецкие ударные беспилотники, улыбающийся Трамп, подталкивающий толпы бедствующих народов в сторону Европы.

Марк открыл глаза. Стоп. Беженцы в Европу – цель США. По крайней мере, так ему сказал Лесник. Что он имел ввиду, делая такое заявление? Какой интерес у заокеанской страны в том, чтобы наполнить Европу нищими мигрантами?

За окном раздались шаги, в дверь кто-то постучал и потом громко сказал:

– Мужики, вас Лесник зовёт, всех, срочно!

Марк поднялся, пошёл открывать, но за дверью уже никого не было. Посмотрел на часы – три часа ночи. Очередная бессонная ночь.

– Вставайте, – сказал он коллегам. – Нас ждут, безусловно, что-то важное есть.

– До утра подождать нельзя? – пробурчал Андрей.

Идрис тёр глаза:

– Айза энэм, – сказал он, но потом, осмотревшись, добавил: – Что случилось?

– Обувайся, пошли, – сказал Марк.

Они обошли здание, во дворе их встретили и провели в комнату, посреди которой на стуле сидел один из африканцев, возле него стоял рослый советник, Лесник сидел за столом в углу комнаты.

– Мужики, – сказал Лесник. – Я подумал, что вам будет интересно, и повернув голову к задержанному, сказал: – Етка ллем, тварёныш!

Мужчина посмотрел на вошедших с бесконечным страхом в глазах, по всему было видно, что специалисты с ним поработали от души, вытрясли из него всё, что их интересовало, но, очевидно, африканцу было что сказать и Шигину.

Он говорил тихо, время от времени замолкая, и с первых же слов Марк понял, что человек говорит правду – ни при каких условиях за время, проведённое им в руках советников, нельзя было бы так быстро и качественно отработать какую-то легенду. Идрис начал переводить.

– Я родом из Нигера, мне двадцать пять лет. Год назад в нашу сельскую коммуну приехали люди из Ливии и рассказали, что могут помочь кому-то из нас обосноваться в Европе, где государства платят пособия, а после оформления статуса беженца можно получить хорошую работу, а потом и перевезти туда свою семью. Мои родители решили направить меня, для чего вся семья собирала деньги – две тысячи долларов. С нашей сельской коммуны поехало четыре человека. Вначале мы приехали в лагерь беженцев в Себхе, потом в Мисурату, откуда вышли на судне в море. В море нас остановила Береговая Охрана и арестовала всех, кто был на судне. В Триполи нас разместили в лагере, где мало кормили и много били, а потом сказали, что мы или должны заплатить выкуп две тысячи долларов, или нас продадут в рабство. Дали позвонить семье, но я же знаю, что у семьи нет таких денег, и даже говорить не стал. Потом меня отвезли на рынок, где меня купил крупный чиновник из Правительства, некоторое время я работал в порту – чистил ёмкости для нефти…

– Как звали этого чиновника? – спросил Марк.

– Абу Хамид, – ответил африканец.

– Почему-то я даже не удивлён этому имени, – сказал Марк. – Продолжайте.

– Потом хозяин продал меня обратно хозяину рынка бригадному генералу Абу Халилу. Вначале я просто работал у него за еду, потом он узнал, что я водитель, и поставил меня водить машину с миномётом. Халил страшный человек – для него убить человека – всё равно, что чихнуть.

– Не пробовал сбежать? – спросил Марк.

– Вначале пробовал, но меня ловили и сильно били по спине и ногам палками. Сами посмотрите…

Марк обошёл сидящего и приподнял край рубашки – спина была исполосована достаточно свежими рубцами.

– Мне сказали, что если меня ещё раз поймают, то расстреляют, – сказал африканец.

– Вы можете назвать имена тех, кто участвовал в вашей судьбе, начиная от выезда из Нигера?

– Некоторых я знаю по именам, некоторых даже не знаю, как зовут. Кого знаю – уже сказал.

– Кто руководит частной тюрьмой?

– Все зовут его «кровавый Азамат».

– На ваших глазах в лагере совершались какие-либо преступления?

– Ежедневно, – кивнул собеседник. – Кого-то бьют, женщин насилуют, мужчине ножом выткнули глаз, другому отрубили кисть руки.

– Еда, медицинское обслуживание, санитарные условия?

– Кормили когда раз в день, когда два раза. Медицинское обслуживание я не видел. У многих были какие-либо болезни, у некоторых болели зубы. У меня там сильно болел живот, наверное, от пищи. Когда меня купил Абу Хамид, он отвёл меня к врачу, который давал мне какие-то таблетки, после чего боль в животе прошла. У Хамида кормили хорошо, но работа была очень тяжелой. У Абу Халила было полегче, да и потом я стал водителем машины с миномётом, даже стали платить.