Джамахирия

– Да уж… – Марк подбирал слова: – Вроде бы вы в разных политических лагерях… а продолжаете не только помогать друг другу словом, но и делом – тоже неплохо выходит!

– Это так, – не влезая в подробности ответил Хасан. – Иначе и быть не должно.

– Ну да, ну да… – усмехнулся Марк. – У нас тоже при смене КГБ на ФСБ в самой службе принципиально ничего не поменялось. Только вывеска.

Сообщением о планируемой встрече с сыном Каддафи повергло Хасана в ступор.

– Это очень большой человек, – сказал Хасан. – Он обладает самыми широкими связями, безусловно, он богат, но в настоящее время находится не у дел. Он действительно сможет проконсультировать вас на самом высоком уровне, если, конечно, этого пожелает.

– Он выразил такое намерение.

– Правительство национального согласия очень болезненно относится к нему, так как понимает его потенциальную опасность как человека, бывшего здесь у власти, и знающего сильно больше, чем может знать простой смертный человек. Да и не только для ПНС он опасен, а ещё и для некоторых политиков Европы…

После разговора Хасан уехал, буквально спустя полчаса приехал один из его оперов, который катал Горина и Идриса. В этот раз Марк решил поехать вместе с ними.

– С сегодняшнего дня такие анкеты мы запускаем в Тархуне, Хомсе, Мисурате и Сирте, – сообщил Андрей. – Завтра – Бенгази и Тобрук. Где-то родственники, где-то друзья наших друзей Идриса, Умара и некоторых других будут этим заниматься – на волонтёрских основаниях. Процесс набирает обороты – по вечерам по электронной почте мне будут присылать результаты… ты понимаешь? Через пару дней мы будем единственными специалистами в мире, обладающими истинной картинкой по внутриполитическим реалиям Ливии!

– Вижу, у тебя интерес к работе проснулся, – улыбнулся Марк. – А то всё домой поехали, домой поехали…

– Так это же интересно, – сказал Андрей. – Изучать социологию там, где полный разброд и шатания. Это же наиболее чистый эксперимент получается, при условии, что в исследуемом обществе бытует несколько политических направлений, разбавленных религиозными, и даже радикально-религиозными течениями, что нам рисует такую картину, какую нельзя найти ни в какой «цивилизованной» стране. Что по мне, так я радуюсь тому, что приобрету здесь опыт, которого нет ни у одного социолога в России…

Умар ждал на прежнем месте – за торговым прилавком. Он радостно поздоровался и полез в машину – за него оставался сын.

– Ассалям алейкум, – сказал он каждому в машине.

Идрис включился в работу.

– Сообщение, которое вы нам передали, – сказал Андрей, – очень высоко оценено нашим руководством, это просто «бомба».

– Да, Саиф именно так и охарактеризовал эту информацию, и просил передать, что у него очень много ещё есть интересного для вас.

– Как мы сможем организовать встречу? – спросил Марк.

– Это очень сложно, – ответил Умар. – Саиф аль-Ислам представляет интерес для спецслужб Правительства национального согласия, и очевидно, они установили за ним негласный контроль, опасаясь, что он может выступить в качестве политического противника. Поэтому встречу, если будет принято окончательное решение на её проведение, нужно будет готовить очень тщательно, продумав все возможные нюансы.

– А где он находится в настоящее время? – спросил Андрей.

– Об этом он мне не сообщил, да и не думаю, что эта информация может вам чем-то сейчас помочь.

– Хорошо, – кивнул Андрей. – Поставим вопрос по-другому: где ему было бы удобнее провести встречу? В какой части страны?

– Безусловно, это должно произойти вне зоны боевых действий, – ответил Умар. – Чтобы ни у кого не возникло соблазна списать на случайность возможную попытку покушения.

– Понятно, – кивнул Андрей.

– Кроме того, – сказал Умар. – Перед встречей с вами, Саиф предлагает организовать вам встречу с одним из его помощников, по результатам которой он и будет принимать окончательное решение. Если же посчитает, что информации, которую вам передаст помощник, будет достаточно, то есть вероятность, что личная встреча вообще не состоится. К тому же для этого есть ряд политических причин, о которых говорить пока преждевременно…

– Это очень правильное решение, – сказал Марк. – Речь идёт о дискредитации Правительства национального согласия в глазах мирового сообщества, и конечно, здесь существует тонкая грань, которую нельзя переходить ни при каких обстоятельствах человеку, политические предпочтения которого могут качнуть ситуацию в Ливии как в одну, так и в другую сторону. Тем более, что до настоящего времени Саиф Каддафи занимает нейтральную позицию, чётко не называя силу, к которой он готов примкнуть в ливийском процессе.

– Именно это я и имею ввиду, – кивнул Умар. – Человеку такого уровня необходимо тщательно взвешивать последствия своих встреч с кем бы то ни было, даже безотносительно того, о чём могла протекать беседа, и к каким результатам или договорённостям она привела. Политические оппоненты и принимаемый во внимание электорат могут неверно оценить смысл встречи и негативно отыграть повестку до степени полной утраты Саифом Каддафи политического веса.

Масштаб проводимой работы расширялся: Умар свёл Андрея с весьма влиятельными в Гарьяне людьми, которые вовлекали в опрос всё больше количество волонтёров. Информация текла рекой, и в какой-то момент времени Андрей понял, что уже не успевает её обрабатывать – в углу комнаты копились стопки необработанных анкет, что накладывало тоску и печаль, однако, помощь пришла, откуда не ждали.

Фируза включилась в работу и стала вносить данные с рукописных анкет в компьютер.

– Должна же я хоть в чём-то быть полезной, – сказал она.

С её участием процесс встал на нормальные рельсы – каждый занимался своим делом, всё спорилось и получалось. В один из дней Умар сообщил, что Каддафи направил своего помощника для встречи с журналистами, и тот прибудет буквально через час. Марк оповести Хасана, чтобы тот организовал охрану места встречи, а саму встречу решили провести в одном из кафе на окраине города.

Аббас приехал тоже в сопровождении мухабарата и нескольких бойцов, экипированных в модные плитники и американские шлемы с карабинами М-4 в руках. В руках он держал стильный дипломат.

Сели за столиком.

– Саиф аль-Ислам выражает вам своё почтение, что вы взялись за написание правды о том, что происходит на земле Джамахирии, – сказал Аббас.

– Уважаемый Аббас, со своей стороны мы выражаем знак признательности многоуважаемому Саифу Каддафи за внимание, которое он оказывает нашей скромной работе, и уверяем, что мы преследуем истинно благие намерения, направленные исключительно на цели восстановления и процветания ливийского государства.

Обменявшись любезностями, стороны немного поговорили о погоде, о здоровье, и чае, который подали на стол, после чего Аббас раскрыл дипломат и вынул из него стопку бумаг.

– Вот это вам необходимо тщательно изучить, – сказал он. – Здесь очень много информации о том, как американскими и европейскими компаниями разворовывается ливийская нефть, и каким образом они пытаются это воровство прикрыть красивыми декорациями. Вот, например, смотрите – счета Сарраджа, на которые он лично получает отчисления от воровства природных богатств Ливии. Посмотрите – за прошлый год в его личный карман легло четыре миллиарда долларов, которые на самом деле принадлежат народу Джамахирии. За эти деньги он вещает миру ложь об отсутствии интереса США и Евросоюза к нефтяным и прочим богатствам страны.

– Получается, что именно поэтому Европа так расточительно тратит миллионы на программы по работе с мигрантами, на содержание Береговой Охраны… ведь фактически эти деньги и так принадлежат ливийскому народу? – Марк посмотрел на Аббаса.

– Именно так, уважаемый, – кивнул помощник Каддафи. – Ряд европейских компаний, аффилированных с правительствами некоторых стран, получают фантастически баснословную прибыль от эксплуатации нефтяных полей Ливии. Деньги, вложенные в организацию государственного переворота уже давно для них окупились, и теперь идёт только обогащение – за счёт обнищания ливийского народа, за счёт гражданской войны, за счёт всего того хаоса, который поддерживается здесь властью Правительства национального согласия. И это будет продолжаться, пока страной правит прозападная клика. Евросоюз однажды признал легитимность ПНС, а теперь, несмотря на все преступления этого режима, Европа будет закрывать глаза на весь этот ужас, будучи заложником признания легитимности. Но как только кто-нибудь своей железной рукой наведёт здесь порядок, на этом воровстве будет поставлен крест. Именно поэтому они все так боятся генерала Хафтара, действия которого заставляют думать о приближающемся завершении столь чудовищного разграбления.

Марк брал всё новые и новые листы и смотрел на них – цифры, транши, проводки, реквизиты, отчёты, балансы… интуитивно он понимал, что за всем этим скрывается нечто такое, что бесспорно станет доказательством преступной деятельности европейских стран и США, что станет сильнейшим козырем в каких-то политических диалогах, в переговорных процессах, в урегулировании разногласий. Всё это, безусловно, должно стать достояние гласности, чтобы лишний раз показать миру звериный оскал капитализма, для которого человеческие судьбы не значат просто ничего. И причём судьбы даже не отдельно взятых людей, а миллионов людей, кто оказался погружённым в пучину этого ада, ставшего результатом авантюры под названием «Арабская весна».

– Какие бы вы хотели задать вопросы Саифу аль-Исламу? – спросил Аббас. – Нам бы хотелось подготовиться к ответам, чтобы они не носили поверхностный характер, а могли раскрыть всю глубину. Давайте сейчас определимся… учитывая то, что Каддафи не будет отвечать на вопросы, касающиеся политических раскладов. Он придерживается в настоящее время нейтральной позиции.

– Мы полагали, что в живой беседе могут появиться какие-то дополнительные вопросы, которые сейчас могут показаться нам не существенными, – сказал Марк. – Мы подготовим вопросы и передадим на рассмотрение. Если многоуважаемый Саиф аль-Ислам по какой-то причине будет не готов ответить на тот, или иной вопрос, мы на ответе настаивать не будем.

Аббас кивнул:

– Будем ждать ваших вопросов. На этом, уважаемые, мы закончим нашу встречу.

Они пожали друг другу руки и Аббас в сопровождении своей охраны уехал. Вернувшись домой, журналисты сели за вопросы. Накидав их с десяток, направили редактору, который тут же перезвонил:

– Сделайте упор на политику, – порекомендовал он.

– Аббас попросил не задавать такие вопросы, – ответил Марк. – Надо уважать такую позицию…

– Жаль, – сказал Иваныч. – Было бы очень интересно услышать его мнение.

– Его мнение здесь много кто хочет услышать, – сказал Шигин. – Все только и ждут того момента, когда Каддафи выскажется, чтобы сразу примкнуть к течению. А Каддафи молодец – терпеливо наблюдает за всем этим хаосом, чтобы заявить о себе в нужное время.

– Что с опросом?

– Замечательно всё. В настоящее время мы имеем на руках мнение населения практически со всей территории Ливии, в том числе даже с отдельных районов Триполи, контролируемых Правительством национального согласия.

– Сколько обработано анкет?

– Двенадцать тысяч, – ответил Марк. – Репрезентативность опроса очень высокая, так как анкетированию подвергнуты все возрастные и социальные группы в соответствии с их распределением в обществе, ну, и территория – практически вся населённая часть Ливии.

– Отлично, отлично, – похвалил редактор. – Что там ваша заложница?

– Помогает нам, работает с базой данных, вносит информацию, мы прямо не нарадуемся.

– Передайте ей, что в МИДе положительно рассмотрели её заявление о выдаче российского паспорта.

– Она обрадуется, – кивнул Марк, скосив взгляд на Фирузу, которая что-то печатала в ноутбуке.

– В общем, так, мужики, – редактор явно был удовлетворён ответами Марка. – Проводите встречу с Каддафи, и в тот же день выезжайте в Тунис и возвращайтесь домой. Вы свою работу практически уже сделали. И даже больше…

– Хорошо, – ответил Марк.

Закончив разговаривать с редактором, Марк рассказал женщине о положительном решении МИДа.

– Спасибо, – Фируза некоторое время смотрела на Марка. – Спасибо вам, Марк. Вы в моей судьбе стали настоящим спасителем…

На её лице появились слёзы. Была бы она «в другом религиозном лагере», Марк, как нормальный мужик, обнял бы её за плечи и позволил бы выплакаться на своих руках, но в мусульманском мире такой его поступок выглядел бы, по меньшей мере, оскорбительным.

– Вы нам тоже сильно помогли, – ответил он.

Документы, полученные от Аббаса, Марк переснял на камеру телефона и отправил редактору, так же сохранив их на ноутбуке – для дальнейшей работы.

Приехавший Хасан вывел Марка на балкон:

– Наша агентура докладывает, что в ПНС крайне агрессивно восприняли вашу работу по опросу населения. Полиция хватает людей, выявляют тех, кто помогал вам, уже несколько человек бросили в застенки.

– На каком основании?

– Марк, – Хасан внимательно посмотрел в глаза собеседника: – А им разве нужно основание? Ваше анкетирование, в котором указаны фамилии возможных кандидатов на пост главы государства, они рассматривают в качестве агитационной кампании, которая угрожает существующему режиму. А это для них – очень опасная тенденция. Поэтому ПНС пойдёт на любые меры, чтобы остановить опрос.

– Смысл его останавливать? Мы его фактически уже закончили…

– Они об этом не знают. Информация по вам снова разнесена во все структуры, во все бандгруппы, во все войсковые части, им подчинённые. Вас ищут. За ваши головы сумму увеличили вдвое.

– Это же хорошо…

– Да как сказать… вы должны быть осторожнее.

– Я понял. Буду осторожнее… а когда мы завершим работу, как будет обеспечено «окно» в Тунис? Вы же нам поможете?

– Куда скажете, туда и поможем. Хотите – в Тунис, хотите – в Бенгази. Оттуда тоже можно вполне комфортно улететь в Россию.

– Про Бенгази я почему-то и не подумал… в общем, решим.

ГЛАВА 14

Согласовав с главредом вопросы, их отправили Аббасу, и вскоре помощник Каддафи сообщил, что Саиф аль-Ислам Каддафи допускает возможность встречи с российскими журналистами завтра во второй половине дня на окраине Триполи. Марк передал место встречи Хасану и тот приступил к подготовке выезда. Скучая от свалившегося на голову безделья, Марк решил сходить в гости к соседям, и вскоре уже находился в компании Лесника, который на ноутбуке писал какой-то отчёт и пил пиво. Угостившись холодным напитком, Марк развалился в старом кресле.

– Ну, как продвигается дело новой мировой революции? – спросил Лесник.

– Да какая революция, о чём ты… – отмахнулся Марк. – Мы не политтехнологи, мы журналисты и немного социологи, нам ли о революции помышлять…

– А вот они так не думают, – сказал собеседник. – Наши коллеги сегодня взяли радиоперехват разговоров, там очень много интересного было по вашу душу. Хотел было уже идти к тебе, рассказывать, а ты сам пришёл.

– Вот с этого места подробнее…

– В общем, кое-кто перехватил разговор начальника триполитанского МВД с одним из бригадных полевых командиров, и в ходе этого разговора ставилась конкретная задача на ваш захват. Причем второй абонент уточнил, убивать вас, если захват сорвётся, или нет. Ему строго запретили убивать – только живьём брать, и желательно без ранений.

– Вот тебе бабушка и Юрьев день! – удивился Марк.

– Это ещё не всё.

– А что ещё?

– После долгих разговоров собеседники пришли к выводу, что квалификация имеющихся в их распоряжении групп захвата может быть недостаточной для гарантированного результата…

– Я даже понимаю, откуда у них взялась эта мысль… – усмехнулся Марк. – Да, что там дальше?

– В общем, они решили поручить это дело находящейся в Триполи группе американских наёмников.

– Из «Академи»?

– Из неё. На эти цели была обозначена сумма в размере четыреста тысяч долларов.

– Я бы на месте «академиков» от такой халтурки не отказался.

– Ты – да. А они отказались.

– Странно… хотя их контракт может предусматривать невозможность работы «налево»…

– Вот и наши коллеги подумали, что странно, и расширили диапазон наблюдения за известными им каналами связи всех важных персон. И уже через полчаса перехватили сообщение руководящего характера из американского посольства в Тунисе командиру подразделения «Академи», в настоящее время находящемуся в Триполи. Им поставлена конкретная задача по вашему захвату. Не хотели в виде халтурки за бабки, получили в виде приказа в рамках контракта.

– Они не успеют, – сказал Марк. – Мы завтра встречаемся с сыном полковника Каддафи и сразу валим из страны. У них просто не хватит времени организовать мероприятие.

– Если они вас ведут уже сейчас – тогда нет ничего проще. Для разработки типового плана и сбора групп исполнителей нужно не более полутора часов.

– Мне что, отказаться от встречи? Я не могу… слишком многое завязано на эту встречу. Результаты нашего разговора могут послужить сильным толчком к изменению политической конфигурации не только Ливии, но и всей Северной Африки, пострадавшей от «Арабской весны». Ради этой встречи я готов пойти на риск.

– Риск – это дело благородное, но он, безусловно, должен быть оправдан.

– В этом случае он оправдан на все сто. И тем более, ты же говоришь, что нас не намерены убивать… а вы нас, если что, потом же вытащите из тюрьмы? – Марк улыбнулся. – Тем более, что армия генерала Хафтара вот-вот войдёт Триполи…

– Это ещё бабушка надвое сказала, – ответил Лесник. – Турки перебрасывают сюда значительное количество сирийских про-турецких боевиков из Идлиба. Европа, США, саудиты – усиливают группировку своих подрядчиков и спецназовцев. В общем, они готовятся к серьёзной обороне, ибо для них потеря Ливии – это потеря стратегического масштаба.

– Кто бы сомневался, – согласился Марк.

– Тут ты, конечно, прав, – сказал Лесник. – Если встреча носит такой важный характер, я бы тоже рискнул, но продумай всё до мелочей.

– Вы нам поможете?

– Нет, – мотнул головой советник. – К сожалению, с утра мы убываем на один из участков фронта, где нужно организовать действия наступательного характера…

– Слушай, Лесник, – Марк сделал очередной глоток холодного пива. – Если ты, как говоришь, закончил академию…

– Общевойсковую Академию, – поправил советник.

– Ну да, именно так… то значит, полагаю, сможешь мне рассказать о том, что ты имел ввиду, когда сказал, что США заинтересованы в том, чтобы из Африки шёл большой поток беженцев в Европу.

– Да, помню, говорил, а что тут непонятного?

– Я логику уловить не могу. Европа против этого, США – за. Ливию они вместе грабят, а вот по этому вопросу их мнения не совпадают.

– Да здесь же всё просто, – Лесник захлопнул ноутбук и полностью развернулся к собеседнику. – На чём строится экономика США? Как и во всех странах – на сбыте какой-то продукции и как можно более дешевом приобретении энергоресурсов, ну, если не брать во внимание фондовый рынок. Правильно?

– Допустим, – кивнул Марк.

– Куда проще всего продавать высокотехнологичные товары?

– В страны, которые не обладают технологиями производства таких товаров.

– Правильно. Но ведь любая страна, если ей не мешать, рано или поздно такой технологией овладеет. Как быть в таком случае?

– Ну, тут два пути: либо бежать вперёд и быть всегда на голову выше, или…

– Да, или мочить что есть сил всех конкурентов. По какому пути идёт США?

– По второму.

– Правильно. Как только в мире создаётся ситуация, когда Европа начинает экономически обгонять США, Америка устраивает Европе мировую войну – поставляя воюющим сторонам технику и вооружение, разрушая Европу до основания, чтобы потом предоставлять ей кредиты на развитие и опять же – технику для восстановления. Вспомни историю – если глубоко копнуть, то ты и в первой и во второй войне найдешь интерес только для США.

– Согласен, но причём тут мигранты?

– Вот слушай. Сейчас ситуация изменилась. Просто так третью мировую уже не проведёшь – ядерное оружие есть у нас, у Китая, Индии, Пакистана, Ирана и много ещё кого. И каждый, по мере своей обиды, может и ответочку устроить для США, превратив континент в «пролив имени Сталина». Поэтому войну в чистом виде США развязывать не намерены. Есть другие способы. Нужно развязать такую войну, при которой не возникало бы объективных причин для использования ядерного оружия. Например такую, какую вели бы мелкие иррегулярные формирования – по которым не станешь стрелять ядерными ракетами, но которые быстро могут заполонить собой любое пространство. Приняв такое решение, они активно начали создавать различные «аль-каиды» и «игилы», с помощью которых принялись расшатывать ситуацию вначале на Ближнем Востоке, а теперь и в Африке. По всему миру США поддерживают политические силы, оппозиционные существующим режимам, особенно в тех странах, где есть чем поживиться. Так вот. Смысл миграции в Европу заключается в том, чтобы заполонить Европу миллионами молодых и сильных мужчин, часть которых получила боевой опыт в различных конфликтах. Для того, чтобы они туда хлынули, нужно было разрушить гражданской войной целый ряд арабских стран – появилась «Арабская весна» – которую с энтузиазмом провернули сами же арабы, и только потом они поняли, что сотворили. Но было уже поздно – в странах хаос, безработица, нищета. А в соседней Европе всё хорошо. Этот контраст и был нужен, чтобы они ринулись через Средиземное море. В Европе эти люди, в силу образовательного уровня, никогда не смогут получить работу с хотя бы средней зарплатой, и никогда не смогут достичь того уровня комфорта, в котором привыкли жить европейцы. Но они-то всё это видят – вот оно, рядом. А ведь прибывшие, как ты понимаешь, уже умеют силой забирать то, что они хотят – и рано или поздно это должно начаться, что повергнет Европу в хаос гражданской войны, и убьёт её как экономического конкурента – европейцам будет просто не до большой экономики, у них будет масса своих, внутренних проблем.

– Европа и пытается отгородиться…

– Да, ибо у неё есть всего два пути: отгородиться от мигрантов, или послать этих мигрантов дальше. Вначале миграционная политика Европы склонялась к занятию транзитной позиции – предполагалось накопленную критическую массу мигрантов направлять на восток – в Украину, которая так сильно рвалась в состав Евросоюза и НАТО, что была готова пойти на любые уступки, выполняя любые просьбы Европы и США. Как ты понимаешь, мы в Генштабе осознавали, что следующим шагом будет перенаправление всей этой массы головорезов к нам, в Россию – чтобы уже Россию ввергнуть в хаос гражданской войны. Именно поэтому в 2014 году нам пришлось действовать решительно и наступательно, чтобы каждая американо-европейская тварь, помышляющая о развале России, до глубины души осознала, что этот номер не пройдёт. Знаешь, сколько европейских наёмников было убито на Донбассе? Ты никогда не задавался вопросом, почему Меркель в феврале 2015 года истерически орала «Путин, останови войну», когда «северный ветер» добивал тех, кто оказался в Дебальцевском котле?

– Я в курсе, – кивнул Марк. – Меркель тогда знала, кого спасала… но, как говорится, это нужно было сделать – чтобы они поняли, насколько опасно шутить с Россией. Тут ты прав.

– Да, «надо Федя, надо» – это как раз про ту ситуацию. Неожиданно пришедший на Украину «Северный ветер» остановил не только националистов, но и закрыл все планируемые западом перспективы направления миграционных потоков в нашу сторону. И как бы Россию не ругали, но созданная теперь на западном направлении российская войсковая группировка, в данное время окончательно поставила точку на влажным мечтах США толкнуть в сторону России всю эту дремучую массу «игилоидов», вместе с обычными беженцами переправляющихся в Европу… а настойчивая работа наших войск в Сирии предупредили попытки США захватить этот стратегически важный для России регион, контроль над которым позволяет уверенно себя чувствовать на европейском рынке нефтепродуктов. Заметь – не воруя оттуда нефть, а лишь не позволяя её воровать всем этим США и их сателлитам. Да и душья мы там обнулили немерянно. И вот теперь старушка-Европа просто не знает, что ей со всем этим «счастьем» делать. Перенаправлять мигрантов теперь некуда, жить с ними тоже невозможно, в общем, сегодня Европа – это бурлящий котёл с массой накопленных противоречий. И он скоро взорвётся.

– Безрадостная картинка, – вздохнул Марк.

– Тем более значимо для самой Европы признать ошибочность своих действий в отношении Северной Африки, продиктованных Соединёнными Штатами Америки. Чем быстрее признают эту ошибку, и быстрее предпримут шаги к реальному урегулированию, тем меньше шансов, что взрыв котла состоится. А ты во всём этом водовороте – одна из центральных фигур, как ни крути. И Каддафи – тоже.

– Поэтому я не могу отказаться от встречи с Каддафи.

– Тогда я могу только пожелать тебе удачи, – сказал Лесник.

Марк ещё некоторое время не мог уснуть, прокручивая в голове завтрашний день. Хасан заверил, что маршрут они отработают, охрану обеспечат, так что, переживать вроде бы не за что. Встреча должна пройти в стороне от военных действий, вне опасности попасть под случайный обстрел или бомбёжку.

С утра Марк переговорил с Андреем, коротко рассказав ему о вчерашнем разговоре с Лесником в части перехваченных переговоров.

– Если есть какие-то сомнения, можешь остаться, – сказал Марк. – Я сам съезжу, переговорю и вернусь, а ты пока соберёшь все наши манатки. После моего возвращения сразу стартуем в Бенгази – в аэропорт. И летим домой.

– То есть, ты хочешь сказать, что вот сейчас произойдёт историческая встреча, которая, возможно, войдёт во все учебники истории, и ты хочешь на одного себя надеть лавры победителя? – Андрей улыбнулся. – Мне без разницы, о чём они там переговариваются. Я сделал слишком много работы, чтобы эта встреча состоялась, и вот так трусливо на неё не поехать? Нет, я не готов пойти на такое! Я обязательно поеду на эту встречу!

Где-то интуитивно Марк и не ждал другого ответа от своего коллеги.

Сборы были недолгими – Андрей взял с собой ноутбук, уложив его в рюкзак, почему-то решив, что он может пригодиться в столь серьёзном разговоре. Так же взял фотоаппарат – чтобы сделать несколько качественных снимков собеседника.

Хасан приехать сам не смог – водитель сказал, что мухабаратовца вызвали в штаб командования для какого-то срочного дела, а сам водитель ничего о подробностях операции не знал. Решили ждать возвращения Хасана, но через полчаса перезвонил Аббас и заявил, что они уже начали выдвижение к намеченному месту встречи.

Идрис посмотрел в телефоне карту, нашёл обозначенное к встрече кафе и показал его Марку:

– Вот, смотри, это здесь. В принципе, если поедем вот по этой дороге… то через час будем на месте.

Марк позвонил Хасану, тот сбросил вызов. Тогда он достал из кармана монетку и высоко подбросил её:

– Орёл – едем, решка – стоим.

Выпал орёл.

– Погнали! Только теряем время.

Они забрались в машину, поехали. Выйдя на равнину, машина набрала скорость. Солнце уже стояло высоко, время от времени попадались встречные машины. Марк сверялся с GPS-навигатором в телефоне, удовлетворённо отмечая, что конечная точка маршрута приближается довольно быстро. Они ехали по второстепенной дороге, оставив основную трассу где-то слева, война сюда ещё не дошла, и дорога была ровной – без следов ударов авиации, как это было с основной магистралью.

– Это что… – впереди Марк увидел идущие в попутном направлении два пикапа. – Какие-то военные…

Они быстро догоняли два чёрных «Хай-Люкса», как вдруг один из них принял влево, загораживая собой дорогу. Чтобы избежать столкновения, водитель крутанул руль ещё левее, машина устремилась в кювет.

– Держитесь! – крикнул Марк, понимая, что переворот неминуем.

Водителю каким-то чудом удалось избежать опрокидывания, и через несколько секунд машина, пройдя несколько метров юзом, остановилась.

– Обошлось, – сказал Марк.

Рядом остановились два пикапа. Несколько человек окружили машину журналистов.

– Нет, помощь не нужна, – всё ещё ничего не понимая, сказал Марк. – Вроде все целы…

– Шигин? – спросил кто-то с ощутимым акцентом.

– Да, – кивнул Марк, и вдруг сердце упало в пятки – перед ним стояли люди с шевронами «Академи» – вот так, не таясь и не прячась, как на своей земле.

Вооружённые наёмники вытащили всех из машины, сбили с ног, связали руки, потом забросили в кузова своих пикапов и быстро покатили прочь.

***

Абу Хамид старался что было сил. Марк уже перестал чувствовать боль, и отрешение стало заполнять его сознание. Он уже давно смотрел на всё, что с ним происходило, как через иллюминатор – это там, за стеклом, кого-то били, что-то спрашивали, а он сидел тут, в безопасном месте…

Водителя и переводчика расстреляли практически сразу, как только машины доставили пленников в тюрьму Митига. Расстрел специально был осуществлён на глазах у журналистов, чтобы сразу сломить их волю, подавить возможные попытки сопротивления.

А потом начался настоящий ад.

Первый разговор с Марком состоялся только через три дня беспрерывных истязаний. Его привели в какое-то помещение, отмыли, дали попить воды – впервые за это время – после чего усадили за стол.

– Вы обвиняетесь в попытке совершения государственного переворота, – объявил ему человек, назвавшийся генеральным прокурором Правительства национального согласия.

– А какого государства? – спросил Марк. – И по какому закону?

– Что? – не понял прокурор.

– Здесь нет ни государства, ни законов, – сказал Марк разбитыми губами.

– А вот в обмен на вас, Россия и признает нас государством…

– Это невозможно, – заверил Марк.

– Почему же?

– С террористами Россия договариваться не будет.

– Это ваше частное мнение, или вы за всю свою страну говорите? – уточнил обвинитель.

– Это мнение, которое прописано в действующих законах Российской Федерации.

– Ну что же, – прокурор посмотрел на охранников. – Вы здесь посидите ещё некоторое время, подумаете, а потом мы запишем с вами видеообращение к вашему президенту. Думаю, после этого он не откажет.

– Вам в детстве мама не говорила, что прислуживать бандитам нехорошо? – спросил Марк.

Прокурор поспешил выйти из помещения. В момент, когда за ним закрылась дверь, двое рослых охранников накинулись на Шигина с кулаками.

***

Лесник опустил бинокль.

– Эх, мужики. Что же вы наделали… не дождались охраны… теперь вот вызволяй вас.

Он сидел в неприметной машине, в гражданской одежде, буквально в паре сотен метров от тюрьмы Митига, в которой, по оперативной информации, находились российские журналисты.

В машину сел ещё один человек.

– Охрана организована очень грамотно. Для входа здесь нужен полноценный штурм силами не менее взвода. Иначе не войти.

– Пока нет поддержки со стороны Хафтара, своими силами эту операцию мы не проведём, – заключил Лесник. – Будем ждать. Другого пути у нас нет.

Продолжение пишет жизнь.

2020 г.