Джанк

Глава 2

Лисандр добрался до ужина. На часах десять вечера, кухня закрылась, повара, как трусливые тараканы, разбежались по своим углам. На обеденном столе остались лишь пустые тарелки и одна пиалка с оливками. Единственный оставшийся прислужник убирал посуду со стола и уносил в мойку. Лениво, по одной тарелке за раз.

Разочарованно Лис плюхнулся на стул. Соленые, твердые оливки хрустели на зубах. Настроение паршивое, живот урчал от голода. Тратить силы на созыв поваров, ждать, пока они вновь разожгут печи и будут делать все демонстративно долго и плохо, Лисандр не хотел. Грустно вздыхая, он жевал оливки, рассматривая триптих на стене напротив. Три картины обрамлены в толстые, золотые рамы. На центральной картине изображено Солнце, с человеческим лицом. Оно смотрит на мир сверху вниз, хмуря брови. Под ним толпа людей, стоящих на коленях, тянут руки к небу. На правой картине большой, черный волк с золотыми глазами. Из его пасти текут алые, густые слюни, он скалился на Солнце. Из боков животного торчали стрелы и копья с золотыми наконечниками. Левая картина — тысячи рук, тянущихся к Солнцу.

Капля крови упала на деревянный стол. На губах появился привкус железа. Лисандр коснулся носа— пальцы окрасились красным. Каждый сантиметр тела пронзил ток, мышцы ног свело. Лис закусил язык, чтобы не закричать и, схватив салфетку со стола, прижал ее к носу. Дыхание участилось, сердце забилось сильнее, в ушах появился звон. Лисандр замер, зажав нос тканью, боясь лишний раз вздохнуть. Все горело огнем, кости выкручивало, мышцы окаменели. Ломка. У носа появился фантомный, сладкий запах менкоина. Белый порошок заполонил все мысли. Тело умоляло дать ему сорваться с места и вдохнуть хотя бы пару песчинок менкоина. Лис зажмурился, вцепившись одной рукой в край стола.

Боль прошла так же резко, как и началась. Бросило в пот, ноги онемели. Кожа рук горела, будто ее протыкают миллионы маленьких игл. Не раскусанная оливка выпала изо рта и покатилась по столу. Из кухни вышел прислужник. Увидев Лисандра с окровавленной салфеткой у носа, он застыл, прижав к себе поднос.

— Заходи. Всё нормально. — Махнул Лисандр.

Прислужник медленно зашагал к столу, не сводя с наследника глаз. Лицо Лисандра блестело от пота, глаза покраснели. Огромные, черные зрачки, закрыли радужку почти полностью.

— Может позвать кого-нибудь? — тихо спросил прислужник, собирая посуду.

— Просто переутомление, забудь. — Лисандр поднялся с места и вышел из зала. Прислужник проводил его испуганным взглядом.

У самых дверей спальни, Лисандр застыл, крепко сжимая дверную ручку. Легкий ток прошел по ногам. Секунда — мышцы опять свело, от боли навернулись слезы. Ноги болели так, словно их них вытаскивали кости, выкручивали суставы, разрывали мышцы. Жалобный стон просочился сквозь плотно зажатые губы. Набрав полную грудь воздуха, Лисандр провернул дверную ручку. Колени подкосились, он ввалился в комнату. Ногой захлопнул дверь. Тело пронзило еще одна волна боли. Судорога и не думала отпускать.

Взгляд устремился в тумбу у кровати. Там, в самом дальнем краю ящика, припрятано несколько баночек менкоина. Порошка, не прощающего ошибок. Одной щепотки этого вещества было достаточно, чтобы до конца жизни бороться с ломкой.

Лис распластался на шерстяном ковре, уткнувшись в него носом. Каждый вдох отдавался болью, руки тряслись, мышцы на ногах хаотично дергались.

Через пару минут мучений, его, наконец, отпустило. Рубашка пропиталась холодным потом, волосы прилипли ко лбу, губы слегка посинели. Он поднялся и побрел в ванную. Не снимая одежды, Лис открыл кран с ледяной водой и буквально упал в ванную. От холода кожа немела, боль отступала.

Мессалин привели в общий корпус. Одной рукой к груди она прижала комплект одежды, темное платье на бретелях, серая водолазка, две пары брюк и куртку. А во второй руке несла черные сапоги. Рядом шел хмурый солдат, с номерной нашивкой на груди. Он открыл дверь в одну из общих комнат и легонько толкнул Мессалин вперед.

— Выбирай любую свободную. — Солдат стукнул Мессу по плечу. А затем, скривив нос, добавил: — Душ там.

Солдат ушел, Мессалин остановилась у входа. Внутри комнаты кипела жизнь. В огромном помещении стояли ряды из трех-четырех этажных кроватей. Желтые стены, обшитые деревом, длинные узкие окна, скрипучий деревянный. Десятки девушек разных возрастов, от совсем юных, до практически пожилых, занимались своими делами. Кто-то сплетничал, сидя на подоконнике, кто-то лежал на кровати, томно листая книгу. Одна из солдат отжималась, издавая странные звуки, больше похожие на стоны, чем на вздохи от напряжения.

Никто особо не обратил внимания на новенькую, кроме одной девушки, с темными длинными волосами. Она спрыгнула с кровати вниз и подошла к Мессалин.

— Морис. — Протянула она руку.

— Мессалин. — Пожала та в ответ.

— Серьезно? — Морис странно сморщилась; то ли улыбнулась, то ли удивилась. Мессалин кивнула. — Родители с юморком, да?

Месса пропустила это мимо ушей и прошла вглубь комнаты. Все кровати заняты.

— Вон там, в углу. — Нахмурилась Морис. — Самый верх свободен.

Мессалин прошла к свободной кровати, закинула наверх вещи, попутно осмотрев соседок. Вид у них был не очень дружелюбный. Полкой ниже лежала короткостриженная блондинка, очень хрупкого телосложения. Почти у самого носа она держала книгу. И, не отводя взгляда от текста, прошипела:

— Будешь храпеть, столкну вниз.

Месса промолчала. Схватила полотенце и пошла в душ.

Ночь тянулась невыносимо долго. Лисандр валялся на кровати, уставившись в окно. Небо затянули тяжелые синие тучи, предвещающие сильный снегопад. Живот болел от голода, а во рту все еще стояла горечь оливок. Перекатившись на спину, Лисандр накрылся одеялом с головой. Сон никак не шел, хоть глаза и склеивались от усталости. Скоро рассвет, первые, еле видны лучи, уже просматривались за горизонтом.

Лис крутился под одеялом, как червь в луже. Иногда сводило мышцы, во рту пересыхало, горели глаза. Сердце билось так быстро, что кружилась голова. Лисандр вскочил с кровати, открыл выдвижной ящик стола и принялся рыскать в нем руками. Среди кипы документов и всякого хлама он нащупал маленькую бутылочку с белым порошком. Зубами сорвал крышку, менкоин высыпался на стол неровно полосой. Руки снова затряслись, каждый сустав ныл, пальцы выгнулись. Пустая склянка упала на пол, разбилась на несколько крупных осколков. Лисандр закрыл лицо трясущимися ладонями и сделал пару шагов назад. За окном угрожающе засвистел ветер, стекла балкона вздрогнули. С каждой секундой сердце билось все быстрее, будто хотело вырваться наружу.

Не убирая рук от лица, Лис подошел к столу. Ладони уперлись в дерево, взгляд прилип к белоснежной полосе из порошка. На лбу выступил пот, зубы застучали. Что-то толкало вперед, давило на затылок, заставляло наклониться и вдохнуть сладкую пыль. Лисандр упирался руками в стол, сопротивляясь.

Из ванной доносился звук падающих капель. Ветер затих, мертвая тишина вновь вернулась. Проводка в стенах загудела. Лампа на столе включилась со злобным щелчком, а затем вновь погасла.

От порошка исходил сильный сладкий запах. Лисандр смотрел на менкоин, но перед глазами стояла картинка с кучей мертвых тел, скрюченных в ужасных позах. С впалыми глазами, трупными пятнами, со всеми теми телами, которые он видел каждый день. Которые был вынужден рассматривать каждый день. Вписывать в причины смерти название вещества, которое он сам и изобрел — менкоин.

Манящий, сладкий запах нежно выталкивал все эти мысли из головы. Лисандр медленно наклонялся вперед, сантиметр за сантиметром. Тело не хотело слушаться, и стремилось уткнуться носом в белую кучку. Локти задрожали от напряжения. Лисандр выпрямился и одним движением смахнул менкоин на пол. Белое облако разлетелось по комнате.

Лисандр подошел к балкону и, положив руку на щеколду, замер в сомнениях. Он обернулся. Дыхание перехватило. На полу, контрастным пятном, осел белый порошок. В голове закрутились мысли, о том, что еще есть шанс использовать наркотик, пока его не разнесло по всей комнате. Но он повернулся обратно к окну, взяв себя в руки, и открыл его нараспашку. Морозный ветер в миг унес приторный запах, вместе с порошком.

Лис посмотрел на часы, до рассвета чуть больше часа. Небо у горизонта уже побелело. Крупные хлопья снега медленно опускались на землю. Закрыв дверь балкона, Лисандр поплелся обратно к кровати.

Пять девушек собрались в ряд в огромном полупустом помещении. Пол засыпан песком. Высоченные потолки, к которым крепились сложные механизмы из карабинов и веревок. У стен аккуратно собраны тренировочные принадлежности: деревянные брусья, гири и многое другое. Девушки стояли ровно, повернув голову влево. Мессалин, в конце строя, периодически вертела головой, вопросительно заглядывала другим в глаза, но никто ничего не объяснял.

Дверь зала открылась с противным металлическим скрежетом. Первым в зал вошел Эшлен. Сразу за ним — высокий мужчина с глубокими морщинами и поседевшей местами бородой. Эш окинул строй печальным взглядом:

— Очень жалко отдавать их тебе, Хель. Но времени совершенно нет…

— Тебе на кресле положено сидеть и бумажки подписывать. А гонять всех по залу моя работа.

Хель размял старческие плечи и шею. Для своих преклонных лет, он был в превосходной форме. Если бы не морщины и седина, тяжело было бы назвать его стариком.

— Новенькую я еще вчера взял, — продолжал Эшлен. — Нужно будет подтянуть. — Он взглянул на Мессалин, что все никак не могла понять, что ей делать. — Капитан Ангела. — Указал Эш на хмурую блондинку в начале строя.

Хель не спеша осмотрел каждую девушку. Команда очень разношерстная: худые и полные, крепкие и совсем хрупкие, светлая кожа и темная, блондинки и брюнетки. Самая яркая из них была Ангела. На ее груди красовалась контрастная вышивка номера — 280. Она высоко задрала нос и стояла идеально ровно. Рядом стояли две похожие друг на друга девушки — Харон и Амала. Обе смуглые, темноволосые, похожи друг на друга и ростом, и телосложением. Следом за ней его взгляд остановился на Морис. Вытянутая, с черными волосами, собранными в косу и широкими бедрами. Ее глаза бегали по залу, мышцы периодически подрагивали, она переваливалась с ноги на ногу, будто не могла решить как ей удобнее. Последней была Мессалин: кудрявая, слегка смуглая и фигуристая. Полные бедра, как у Морис, объемная грудь. Чуть ниже Ангелы, и выше, чем все остальные. На одежде, так же как и у остальных, вышиты цифры — 315. Взглядом она зацепилась за Эшлена, и никак не хотела его отпускать.

— Информирую вас, — Громко объявил Эшлен. — Ваша новая подруга прибыла с Запада.

Все курсантки одновременно повернули головы к Мессалин. Морис улыбнулась, Ангела сурово нахмурилась.

— Западный шпион? — не сдержалась Ангела.

Эшлен кинул на нее раздраженный взгляд. Ангела закусила щеки и отвернулась.

— 315 потеряла память, — продолжил генерал. — И я буду очень вам благодарен, если вы отнесетесь к этому с пониманием. Так же, у вас меняется наставник. Теперь все занятия будет вести Хельвем. Я по-прежнему ваш командир, так что буду периодически навещать. Также по любым вопросам можете приходить ко мне в кабинет. Все понятно? — Широкая улыбка осветила весь зал. Девушки синхронно кивнули.

— Тогда бегом марш! — Хель закричал так громко, что эхо еще долго прыгало по помещению.

Ангела отошла к стене, следом за ней и все остальные. Змейкой они побежали вдоль периметра.

— Зачем ты эту взял? — Обратился Хель к генералу в полголоса. — С самых азов все объяснять придется. Или, вдруг, действительно шпионка.

— Было бы что красть… — Вздохнул Эшлен. — Думаю, проблем не возникнет.

Хель шмыгнул носом и неодобрительно взглянул на генерала.

— Понравилась что ли?

— Нет,— Эш тихо усмехнулся. — Чувство приятное, будто щенка подобрал, Верю, что даже из дворняжки может вырасти что-то стоящее.

— Как бы не цапнул. — По-старчески неодобрительно Хельвем покачал головой.

Эшлен потер укус на руке, с легкой улыбкой, а затем, молча попрощавшись, удалился.

Солнечные лучи протискивались сквозь узкие щели между полотнами штор и врезались Лисандру прямо в глаза. Утро давно настало. Наручные часы валялись на полу, зеленый экранчик мигал, противный писк резал уши. Лисандр перекатился на спину и уставился в потолок, усыпанный мелкими трещинами. Резиденцию, или же дворец по-старому, уже давно нельзя было назвать королевским местом. Упадок читался во всем: от гнилых полов, до каменных стен со сколами, которые прислуга забивала гипсом и заклеивала обоями. Плесень на паркете закрывали коврами, окна, выбитые снежным ураганом, закладывали кирпичом. Электрические провода часто искрили, трубы отопления взрывались, затапливая целые залы. На исправление всего этого не было ни денег, ни рук. Вечные войны потрепали Северное королевство как никакое другое, а лихорадка и дешевые наркотики, косили население, даже быстрее, чем на фронте.

Лис нехотя приподнялся и сел на край кровати. Сильная боль, будто пулей, прострелила голову. В ушах зазвенело. Часы на тумбе снова запищали. Каждый звук словно нож в голову. Лисандр зажал уши ладонями, согнувшись пополам. Часы и не думали умолкать. Резко вскочив с места, Лисандр схватил их с пола и швырнул в стену с криком. Устройство разлетелось вдребезги, но не перестало пищать. Лис подбежал к часам и стал яростно долбить по ним голой пяткой. Механизм не замолкал. Металлические детали и осколки впились в ступню, нога и пол окрасились кровью.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Лисандр продолжал бить по устройству ногой, кровавые брызги разлетались по комнате.

Через десяток ударов устройство замолчало, издав последний мерзкий писк. Лисандр остановился, от ярости сбилось дыхание. С каждый выдохом и груди вырывался сдавленный стон.

В дверь тихо постучали.

Лис со всей силы зажмурил глаза и сжал зубы, подняв голову к потолку. Пара глубоких вдохов и ярость отступила. Он поплелся к двери, оставляя кровавый след. Открыв замок, Лис посмотрел в коридор сквозь узкую щелочку. На пороге стояла Мэй:

— Ты чего не отвечаешь? Там такой завал внизу. — Она толкнула дверь и вошла внутрь, осмотрев комнату.

— Раз не отвечаю, значит, не могу. — Он захлопнул за ней двери и встал у косяка. Мэй взглядом прошлась по дорожке из крови, от ноги Лисандра до разбитых часов у соседней стены.

— Я приду попозже. Или трупы очень спешат? — сквозь зубы сказал Лисандр.

— Да не очень. — Мэй заправила локон за ухо и закивала. — Они же мертвы.

— Именно. Могут подождать. Не успеваете — есть холодильники.

— Я просто заволновалась. — Мэй прошлась по кровавой дорожке в обратном направлении. Под ногой Лисандра образовалась красная лужица. — Я схожу за аптечкой.

Лис недовольно сжал губы, отвел взгляд и открыл ей дверь.

— Я быстро, пару минут только… — сказала она уходя.

Лис вытолкал Мэй в коридор и захлопнул дверь. Сделав глубокий вздох, он, чуть прихрамывая, устремился в ванную.

Горячая вода хлынула из крана и моментально окрасилась в красный цвет. Все тело ныло так сильно, что жжение от раны практически не ощущалось. Лисандр выковыривал металлические детали и стекло пальцами, кровь бежала все быстрее.

Из комнаты послышался топот. В тот же миг в ванную забежала Мэй, с небольшой сумкой в руках.

— Ну что ты делаешь! — закричала она и швырнула аптечку на пол. — Вода грязная, заражение будет! —Мэй перекрыла воду, достала из сумки моток бинтов и стеклянную баночку с антисептиком. — Повернись.

Лисандр не реагировал на нее, смотря на то, как остатки розовой воды убегают в слив.

— Повернись! — Прикрикнула она. Высокий голос эхом заскакал по комнате.

Лисандр сгорбился, мотнул головой. В ванной начала собираться багровая лужица. Мэй раздраженно вздохнула и шагнула в ванную, опустилась на колени в остатки кровавой воды. Схватила Лисандра за ногу и дернула на себя так, что тот чуть не упал назад:

— Да что за капризы!

Мэй вылила целый флакон обеззараживающей жидкости на рану, и быстро наложила повязку. Кровь пропиталась сквозь бинты.

— Мэй, я не беспомощный… — С трудом выговорил Лисандр. Глаза склеивались, все мысли были о том, чтобы поскорее вернуться в постель.

Мэй возмущенно вскочила на ноги, вышла из ванной, стала складывать бинты и склянки обратно в сумку.

— Не беспомощный? Если бы не я… — Писклявая шарманка закрутилась. Мэй практически вопила, читая нотации о том, как плохо Лисандр относится к самому себе и окружающим. — А потом было бы заражение! И ты бы умер!

Лисандр повернулся к ней, голые ступни коснулись пола. Голос Мэй сводил с ума. Казалось, что она говорит на удвоенной скорости, слова сливались, уши сворачивались в трубочки.

— Мэйви, прошу тебя, умоляю, пожалуйста… — Лисандр обнял ее, крепко прижал ее светлую голову к своей груди, вынудив ту замолчать. — Дай мне отдохнуть. Я все сделаю, что скажешь, но потом.

Лис чмокнул ее в затылок и прижался щекой. Перед глазами все плыло, зажигались яркие вспышки. Он еле стоял на ногах, прилагая максимум усилий, чтобы не свалить на пол прямо сейчас.

Мэй отодвинулась, уперлась руками в его грудь.

— А как же работа? Там такое…

Лис снова прижал ее к себе, не дав договорить.

— Мэй, пожалуйста… Печать в столе, подпись мою знаешь — делай что считаешь нужным…

Лисандр так сильно сжал ее, что Мэй закряхтела.

— Хорошо, хорошо! — выдавила она. Лисандр выпустил ее из объятий. — Я тогда зайду еще вечером? Или ты ко мне...

Лис быстро вытолкал ее прочь из ванной, а потом и из комнаты. Замок щелкнул. Наконец, вновь настала тишина. Лишь легкий скрип деревянного пола и завывание ветра. Лисандр подошел к окну, снаружи кипела жизнь: рабочие убирали снег, кто-то носил дрова, катили тележки, передавали коробки.

Лис плотно задернул шторы, не давая ни одному лучу противного солнца попасть к нему в спальню. Подойдя к кровати, он снова рухнул на нее, моментально провалившись в сон.

Морис добежала последний круг кросса и свалилась в песок. Рядом с ней остановилась Мессалин, на которой не было ни намека на усталость.

— Ты… вообще… не устала… — Морис жадно хватала воздух и выговаривала по одному слову.

Месса мотнула головой и подала той руку.

— Я тут… уже полгода… каждый день… бегаю… и каждый раз… умираю, — стонала Морис. — Она схватила протянутую руку и поднялась на ноги. Уперлась руками в колени, никак не могла надышаться.

Ангела остановилась в метре от них:

— Жрать меньше надо, — прошипела она, глядя на Морис. — А ты гнездо свое собери.

Мессалин подняла глаза кверху и сдула упавшую на лицо прядь.

— Ты тоже сегодня молодец, Ангела! — ответила Морис.

Ангела цокнула языком и отошла в сторону. Морис заулыбалась, провожая ее взглядом:

— Кстати, о пожрать, на завтрак пойдешь?

— А можно? Иду. Буду. А где? — Мессалин резко ожила.

Морис выпрямилась, зачесала челку назад. За спиной раздался голос Хеля:

— Внимание, пожалуйста. — Все курсантки собрались вокруг наставника, Хель с прищуром вчитывался в текст на небольшом листочке. — Завтрак в девять. Утренняя разминка в семь. — Почерк каллиграфичный, множество петель и завитков. — С десяти до пяти общие занятия. Расписание они знают сами, спроси если нужно.

— Знаем! — Рассмеялись девушки.

Хель прочистил горло и перехватил листок в другую руку.

— С пяти до шести ужин. С шести до восьми тренировки. Внимательно, Морис прогуливает!

Смех вновь заполнил зал.

— Тишина, пожалуйста, — прикрикнул Хель. — После восьми свободное время, если нет других распоряжений. Если что … — тренер нахмурился и поднес листок ближе к глазам. — Если что, то посылай их ко мне, быстро направлю на истинный путь. — Старик почесал голову и свернул листок. — Ну, все всё поняли? Гуляйте. — Он отошел от двери и сел на скамейку у стены, принявшись перечитывать текст еще раз.

Отряд разбрелся кто куда. Морис схватила Мессалин под руку и повела по коридору:

— Ты тоже с Запада, да? С какого района? Я вот с Арелийской стороны, возле моря.

— Не помню.

— Забыть свой родной дом? — Морис остановилась. — Ужасно… — Затем побежала дальше. — А что помнишь?

— Ничего.

— Жизнь с чистого листа, значит!

Они быстро шли по коридору, минуя поворот за поворотом, пока не дошли до нужной двери. На подходе к ней в нос ударил запах еды: жареного мяса, молока, чая. В животе Мессалин громко заурчало. Морис посмеялась и открыла дверь, пропустив ту первой.

Звон посуды, тарелок и вилок, стеклянной посуды, наполнял большое светлое помещение. Народу было достаточно много, свободное место нужно было еще постараться найти. За столами сидели люди разные возрастов: молодые курсанты, взрослые и пожилые служивые. У потолка повисло облако пара, тянущееся с кухни. Грохот стальных кастрюль и поварешек грел душу и даже немного убаюкивал.

Морис дернула Мессалин за собой, подведя к стойке выдачи. Схватив два подноса, они стали в очередь, и Морис, подпрыгивая, пыталась рассматривать, что сегодня дают.

— Сардельки, яйца и тост с джемом. — Высокий мужчина перед ней развернулся и сообщил все меню.

Девушка довольно облизнулась и стала ровно. Месса невольно улыбнулась.

— Слушай, а как тебя вообще взяли такой… отшибленной?

Мессалин захлопала глазами и вспомнила вчерашний вечер. Ответ на вопрос никак не формулировался.

— По блату, да? Вы с генералом это самое? — хихикала Морис. Мессалин не успевала отвечать. — Мы прошли строгий отбор с кучей требований, чтобы попасть сюда, тем более под наставничество Эшлена. Экзамены сдавали. Странно как-то…

Очередь сдвинулась. Открывшийся доступ к еде отвлекли Морис от расспросов. Она накидала себе на тарелку двойную, даже тройную, порцию. Из-за стойки показались недовольные глаза поварихи.

— Из нас пришло только двое! Из пяти! — Морис наклонилась и встретилась взглядом с работником столовой.

— А если потом придут, с меня будут спрашивать, да? — Повариха злобно постучала ложкой по жестяному столу.

Очередь снова сдвинулась, и Морис скрылась за столбом. Мессалин рассмеялась и положила себе одну порцию.

— Больше бери! Больше! — шепнула Морис у стенки.

Еще один шаг в очереди и девушки почти дошли до конца. Взяв себе по чашке кофе, они вышли в зал, подыскивать место. Стол у выхода освободился как раз тогда, когда они проходили мимо.

— Какого это, начать жизнь заново? — Морис бубнила с полным ртом.

— Не могу объяснить. — Месса пожала плечами. — Сначала было страшно, а сейчас никак, совершенно все равно.

Морис съела почти все, что было на тарелке, набив щеки как хомяк. Запила все чаем и громко рыгнула, а затем рассмеялась. Мессалин прикрыла лицо и тоже захихикала.

— Я бы расстроилась, если забыла бы всю свою жизнь. — Морис задумчиво отвернулась к стене. — Грустно даже.

— Трудно грустить о том, чего ты не помнишь. — Вновь пожала плечами Месса.

— Прямо вообще ничего не помнишь? Имя же ты свое не забыла? Хотя, лучше бы забыла…

Месса положила ложку на стол и наклонилась вперед, ближе к соседке. И, прикрыв рот ладонью, шепнула ей.

— Один человек сказал, что меня так зовут… Что означает Мессалин? Почему все либо удивляются, либо смеются?

Морис растянула губы в улыбке:

— Так это не твое имя? Кошмар! Мессалин это плесень. Едкая плесень которая, по поверьям, растет там, где часто умирают. — Морис отклонилась назад и сложила руки на груди, вздернув нос. — Но на самом деле просто где темно и влажно.

Мессалин замерла, уголки губ поползли вниз:

— Классно.

— Да, не знаю, кто тот человек, но пошутил он плохо. — Морис рассмеялась.

Она залпом допила свой чай и уставилась в тарелку подруги, на последнюю сардельку. Мессалин, увидев ее взгляд, пододвинула тарелку к подруге и подперла подбородок рукой. Морис одним махом проглотила угощение и расплылась в довольной улыбке.

— Может, можно еще имя сменить? — Печально спросила Месса.

— Забудь. Это не такое распространенное слово, да и звучит красиво. Мес-са-лин. — она просмаковала каждый слог.— Звонко так. Мне нравится. Гораздо лучше, чем Морсевада.

— Морсе… бавада? Это еще что?

— Это я. По документам. Морсевада Портасте. Язык сломаешь. Может, поменяемся? Быть плесенью мне больше нравится.

Они рассмеялись, смотря друг на друга. Мессалин оглянулась вокруг, в поисках знакомых лиц.

— А остальные почему не пришли?

Морис недовольно фыркнула.

— Эти северянки, кожа да кости, только и трясутся в страхе лишнюю складочку заиметь. Ангела так вообще, кажется, одной водой питается. А потом в обмороки падает.

— А как понять, кто откуда?

Морис убрала волосы назад и показала пальцами на уши.

— Длинные и острые — север, острые, но короткие — юг или восток. А круглые, как у нас, запад. Еще там цвет волос, телосложение можно учесть, но главное уши.

Мессалин прикоснулась к своему уху, нащупав круглый изгиб.

— А кто «лучше»? — неуверенно спросила она.

Морис задумчиво нахмурила лоб.

— Философские вопросы задаешь. Но по логике, что мы сейчас в Северном королевстве, гораздо лучше будет быть длинноухим, конечно. Но если объективно, то эти бледнолицые строят из себя каких-то великих аристократов, тонких и изящных. — Морис корчила рожи, изображая статных особ. — Но по факту — вечные эпидемии, хрупкое телосложение, поголовное бесплодие … Может, когда-то давно Север и стоял на вершине мировой арены, но сейчас, ничего от той славы не осталось…

Мессалин провалилась в свои мысли, Морис не прекращала рассказ. Она вспомнила стерильную комнату, в которой проснулась. Не один десяток людей на столах. Перед глазами встал образ несчастной, что умерла прямо перед ней, от укола неизвестным веществом. Месса свела брови и прикрыла глаза, пытаясь глубже залезть в свое сознание, вспомнить что-то еще. Глаза нервно забегали под прикрытыми веками. Морис помахала рукой перед ее носом. Мессалин дернулась, выпав из воспоминаний.

— Ты слушаешь? — Возмутилась Морис. — Говорю, западных вообще ни одна хворь не берет, даже лихорадка. Так что, если увидишь кого-то с «черной паутиной» на лице, можешь не бояться.

Морис встала из- за стола и собрала всю посуду в одну гору. Взяла получившуюся стопку, она унесла куда-то в дальний угол. Мессалин снова погрузилась в свои мысли. Она пыталась вспомнить еще хоть что-то, но в создании выросла огромная, бетонная стена. Мессалин потерла шею, куда недавно пытался вколоть яд Лисандр. Хоть и раны там не было, но на миг показалось, что кожу, будто на самом деле пронзила игла.

— Что-то вспомнилось? — Морис вернулась к столу уже без посуды.

Мессалин встала из-за стола, мотнула головой. Печально вздохнув, Морис взяла Мессу под руку. Впереди был длинный день, полный учебы и сидением за партой.

За обеденным столом опять собрались лишь двое. Завтрак сегодня был скудный. Повара готовились к выходному приему, из-за чего сильно экономили продукты для обычных обедов. Эшлен сметал все, что содержало хоть грамм мяса, и надеялся, что успеет закончить раньше, чем придет мать с братом.

— Эшлен, — Услышав за спиной скрипучий голос, Эш закатил глаза. Грэм вместе с Соротом прошли к столу. — Мы опять вдвоем? Где твой брат? — Она присела на место короля, во главе стола.

Сорот засуетился вокруг королевы. Подавал чай, закуски, еще раз натер все приборы салфеткой.

— Не знаю, — сухо ответил Эшлен.

— Я думала твоя работа все знать, — хмыкнула Грэм.

Эш оторвался от еды, вилка легла на стол. Салфетка коснулась губ.

— Моя работа — формирование и расформирования полков, отрядов, подразделений, — как по учебнику зачитал Эшлен, смотря матери в глаза. — А не слежка за кем-либо. — Он снова взял вилку в руку и вернулся к мясной тарелке в центре стола. Грэм усмехнулась.

— А ещё, обеспечение безопасности носителей власти. Кем является, с недавних пор, твой брат, не так ли? — Королева сделала маленький глоток из чашки, не опуская улыбки.

Эшлен вздохнул, отвел взгляд. Наружу просились миллион слов, но сказал он лишь:

— Мне узнать, где он?

Грэм сморщилась, отмахнулась. Сорот передвинул поднос с мясом с центра стола ближе к королеве. Губы Эшлена сжались в тонкие ниточки, возмущенный взгляд прилип к советнику.

— Спасибо. — Поднялся Эшлен и слегка склонил голову. — Если понадоблюсь, я…

— Нам нужно поднять дело о Джанке вновь, — перебила его Грэм.

Эш застыл на секунду, зрачки сжались. Отодвинув стул обратно, он сел на место:

— Зачем? Пять уже лет прошло. Он, наверняка, давно мертв.

— Лет прошло достаточно, но только наркотрафик обороты не сбавил, — вмешался Сорот. — И к тому же, мы думаем, что это хороший вариант убрать… — советник не осмелился договорить.

— Убрать Лисандра. — договорила за него Грэм.

Все замолчали. Ветер ударил в окна, задрожали стекла.

— Какая связь? — повторился Эш. —

— Не притворяйся дурачком, Эшлен. — Возмутилась Грэм. — Лисандр в этом деле точно не крайний. Найдем хоть одно доказательство — все само собой и раскроется.

— Решим три проблемы, — продолжил за ней Сорот. — И с бунтами, и с наркоманией, и с вашим наследием, господин.

Эшлен нахмурился, тон стал серьезный:

— Вы уверены, что за столько лет, менкоина на улицах не стало меньше? Может, аналоги? — Генерал отодвинул тарелку в сторону.

— Ни на йоту, — по-доброму улыбнулась Грэм.

Сорот достал из кармана записную книжку, быстро ее пролистал, затем подошел к генералу:

— Статистика смертности от менкоина год назад. — Советник показал одну из записей. — Два, три, четыре… — Сухой палец скользил по исписанному листу. — Стабильные показатели.

Эш взял блокнот в руки, еще раз пробежался по тексту глазами. В груди неприятно закололо.

— Хорошо, — Эш передал блокнот обратно Сороту. — Если Лисандр действительно к этому может быть причастен. Я узнаю.

— Только, пожалуйста, — протянула Грэм. — Сделай так, чтобы сам Лисандр об этом ничего не узнал. — Рука в золотых кольцах уперлась в подбородок. — А то ведь, все спрячет, что и с собаками не найдешь, прямо как в прошлый раз. — На последних словах раздался многозначный смех.

Эшлен молча встал, не проронив больше ни слова, вышел из зала. Как только двери закрылись, Сорот наклонился к королеве.

— Вы ему доверяете? Вид такой, будто бы…

— Эшлен строит из себя черт знает кого, — перебила Грэм. — Прямо как отец. Но слишком сильно переживает за свою репутацию. Ни за что в жизни, между статусом и братом, он не выберет Лисандра. Никогда.

К полудню Лис все же добрел до своего «подвального отделения». Запах мяса и спирта как всегда кружил в воздухе, еще на лестнице.

«Пациентов» было больше, чем в любой другой день. Все жестяные столы заняты. Врачеватели ковырялись внутри тел, будто маньяки в жертвах, холодно, бездушно. Обменивались шутками, курили, обсуждали какие волосатые лобки и длинные члены у мертвецов. Швыряли на специальные тумбы скальпели и зажимы, иногда, даже органы. Сверху, над столами, нависали небольшие прожекторы. Достаточно яркие чтобы работать с комфортом, но не достаточно, чтобы полноценно осветить темное подвальное помещение. Санитары обрабатывали тела, обмывали кожу, убирали одежду. У противоположной стены, вдали, несколько дверей: кабинет Лисандра, крематорий и холодильная. Несколько шкафов по стенам, с литературой, препаратами, записными книжками, разными флакончиками. Рядом с ними кружила Мэй. Увидев Лисандра, она широко улыбнулась и подбежала ближе. Из кармана халата Мэй достала новые наручные часы.

— Откуда столько? Перестрелка очередная? — Лис застегнул новые часы на запястье.

— Нет, ты что. С какой-то квартиры в черте города. Все из одной.

Только сейчас Лисандр заметил одну общую черту у всех трупов: Неестественные позы, скрюченные кисти рук, жуткие гримасы.

— Менкоин, — шикнул Лис. Это слово так часто звучало в подвале, что тошнило.

Мэй еле коснулась его плеча и собиралась что-то сказать, но Лис тут же ее перебил:

— Иди работай. Пожалуйста.

Оттолкнув Мэй, Лисандр прошел к кабинету и закрылся внутри. На столе уже ждала огромная стопка бумаг, нуждающаяся в его подписи. А рядом с ними открытка в виде сердечка с надписью: «Всё пройдёт. От Мэй». Лис выкинул открытку в мусор, даже не взглянув.

Она оставляла их каждый день. Практически с первого дня их знакомства. Сначала это были дружеские записки с мотивирующими надписями, а затем превратились в любовные. Такой знак внимания казался Лисандру забавным, первое время, а потом стал раздражать.

Мэй — бывшая медсестра из лечебницы для менкоинщиков, что выхаживала Лисандра, когда он туда попал. Она заботилась о нем, как никто другой, терпела все выходки, помогала в ломке, за что Лисандр был безумно благодарен. Прямо в лечебнице у них завязался роман, что тянется до сих пор. Мэй следовала за Лисандром всюду, как тень. Бросила учебу и работу, устроилась в морг помощницей. Сам же Лисандр относился к этому равнодушно. С Мэй было удобно и просто, она ничего не просила и не требовала, прощала, помогала. Его чувства к ней трудно было назвать любовью. Это была привязанность, благодарность и банальное желание. Но Мэй этого, кажется, было достаточно.

Лисандр взял первый бланк, машинально вписал в него одно лишь слово — «менкоин». Подписался и отодвинул листок в сторону. Взял следующий, поднес ручку к листу, собираясь повторить действие, но остановился.

Массовой смерти от менкоина быть не могло. Он убивал неожиданно, тогда, когда ему вздумается, а понятия «передозировки», у менкоина, не существовало вовсе.

Лисандр высунул голову в общий зал:

— Причина смерти какая?

— А не видно? — ответил один из медиков. — Менкоинщики…

— Вся толпа, в одно время, в одном месте? — Лисандр говорил все громче. Раздраженнее. — По килограмму сожрали?

Медики замерли. У одного из них из рук выпал скальпель и с громким, мерзким металлическим звоном покатился по кафелю. Начали перешептывания.

— Какая причина смерти? — повторился Лис. Медики заерзали на местах, будто не зная, что делать. — Быстро! — Разъяренный крик оглушил, дверь кабинета захлопнулась.

Спустя несколько часов на столе Лисандра появилась бумага с заключением. Пожилой лаборант, с дрожащими от тремора руками, придвинул листок ближе к начальнику.

— Что в итоге? — Лисандр отодвинул ее в сторону, не взглянув.

— Синтетика. Отравились. Из одной плошки хлебали, — прохрипел старик.

От этих слов с души Лисандра будто свалился большой камень. Он радостно улыбнулся:

— Ну и отлично! Не менкоин значит. Замечательно.

Он схватил заполненный ранее документ, широким движением перечеркнул прошлую причину смерти и вписал новую.

— Штош тут хорошего, — шепелявил лаборант, — Молодые ребята, жить и жить.

— Да, да конечно. Очень грустно, безусловно. — Лисандр как автомат заполнял бланки один за одним.

Старик грустно покачал головой и ушел, ничего больше не сказав. Лис радостно дергал ногой под столом, отбивая пяткой веселый мотив. Усталость как рукой сняло. Размашистым почерком Лисандр вписывал в пустые строчки результаты экспертизы.

Время летело быстро, незаметно. Когда все бумаги были заполнены, наступила ночь. Морг опустел, за стенами рычали холодильные машины и хрустели остывающие печи.

Лисандр побрел к выходу, напевая мелодию. Но у самой двери, будто из-под земли, появилась Мэй.

— Может, вместе вечер проведем?— Она смотрела на него щенячьими глазами.

— Я планировал сходить к Гану. Давно не виделись.

Мэй резко изменилась в лице. Нахмурила нос, свела брови:

— Зачем ты продолжаешь ходить в этот… В этот бордель?

Лис закатил глаза и тяжко вздохнул.

— Он опять втянет в тебя в неприятности! Он… Он… — Мэй не могла подобрать слов от злости.

— За почти пять лет не смог! — Лис не сдержался и прикрикнул на медичку. Мэй одернулась и сжала губы. — Сколько еще должно пройти лет, сколько еще я должен исправляться и каяться? Почему ты думаешь, что я ребенок, требующий постоянного внимания? Хватит!

Мэй опустила глаза, по щеке побежала слеза. Она затряслась. Лис замолчал, тяжело вздохнул. Так хотелось отпихнуть ее в сторону и пройти дальше, но не получалась. Каждая ее слеза, будто капля кипящего масла прямо на сердце.

— Прости, — Он обнял ее. — Прости что накричал.

— Не ходи туда.

— Пойду.

Мэй оттолкнула его, вытерла слезы рукавом и грустно покивала. Поправила светлые волосы, развернулась и ушла, ничего больше не сказав.

На душе повисло тяжелое чувство вины, что зацепилось прямо за сердце острыми когтями. Лисандр смотрел в след Мэй. Внутри разгорелся огонь безумной ненависти, обиды, словно маленькому ребенку отказали в покупке игрушки. Мэй умела портить настроение лишь одним своим взглядом. И вот снова ей это удалось.

Минуя длинные полупустые коридоры, Лисандр пытался взять себя в руки. Эмоции душили, сердце обливалось кровью. За окнами вечерело, темная метель над городом. Крупные снежинки подсвечивались желтыми фонарями. Лисандр остановился у окна и открыл его настежь. Холодный воздух ворвался внутрь, захватив с собой сотню белых пушинок. Вдали, на достаточном удалении от ворот резиденции, желтыми огнями светился город. А за ним, темной полосой расположился лес. Метель летала высоко в небе, как ведьма, злобно завывая. Холод пробрал до костей, остудив вместе с телом и душу. Лис закрыл окно и пошел дальше.

Наконец, добравшись до спальни, он вошел внутрь, и удивленно замер. Все было убрано. Кровь, стекло, то, что осталось от часов. Но, все остальное осталось, как было. Расправленная кровать со скомканным одеялом. Раскиданные листы и записные книжки по столу. Открытые ящики с ночи, с перевернутыми вещами. Горничные бы точно так все не оставили. Лисандр прошелся по комнате, зашел в ванную, где была та же картина. Идеально убран пол, но все остальное не тронуто. В миг, он засомневался в своей памяти. Сев на край ванной, он скинул ботинок. Бинты на месте.

Он вышел обратно в комнату, порылся в ящике стола. В самой глубине должна была остаться еще одна склянка менкоина. Нащупав ее, он достал пустую баночку. Покопавшись в мыслях, он швырнул склянку в мусорное ведро под столом. Так и не вспомнив, а было ли в ней что-то вообще.

Не придав этому значения, Лисандр подошел к шкафу с вещами, достал темный костюм, расшитый мелкой вышивкой по плечам и спине. Надев его поверх свободной белой рубашки, он поправил волосы у зеркала, уложив назад. На пальцы надел кучу перстней, украшенных драгоценными камнями. В отражении уже стоял не замученный, уставший от всего работник морга, а состоятельный мужчина, с уверенным взглядом и сверкающей улыбкой. Как дама, готовящаяся к балу, он покрутился у зеркала. Настроение чуть улучшилось. Накинув тяжелое драповое пальто, такое же расшитое, как и пиджак костюма, он вышел в коридор.

Запах сладких духов и тропических фруктов перемешался с дурным ароматом табака. По темному паркетному полу рассыпаны блестки и конфетти. Тьму помещения разрезают неоновые лучи прожекторов, толстые колонны оплела лепнина, стены украшены зеркалами в золотых рамах, картинами, головами животных. У дальней стены расположилась широкая сцена, вокруг нее круглые столики с диванчиками. На каждом из них по маленькой лампочке в виде капли. По левую сторону от сцены игорные столы: покер, рулетка, блекджек. Чуть поодаль, у колонн, места для больших компаний, с широкими кожаными диванами. Справа еще более роскошные и дорогие места, завешены красными шторами. У самого входа расположился длинный бар. Позади барменов, что жонглировали бокалами и плевались огнем в гостей, выстроилось настоящее панно из разноцветных бутылок. Свет в помещении неоновый и тусклый, только сцена— яркое, золотое пятно. Почти все столики заняты, по сцене прыгают танцовщицы в ярких перьях. Вокруг гостей кружатся девушки в вызывающих нарядах. От стола к столу носятся официанты в белых рубашках. Незатейливая музыка лезет в уши.

Лисандр уверенным шагом шел по длинному залу, зажимая в зубах дымящуюся сигарету. Официанты, проходя мимо, слегка наклоняли головы в знак приветствия, танцовщицы широко улыбались, некоторые из гостей протягивали руки, но Лисандр лишь учтиво кивал, пряча руки в карманах.

Из толпы выскочил худощавый мужчина в темном пиджаке на голое тело. Весь покрытый татуировками от самой шеи. Хозяин заведения — Ган.

— Дорогой мой! — Он пригнул на Лисандра с объятиями. — Я уж думал, никогда тебя больше не увижу!

— С чего вдруг? — Лисандр похлопал мужчину по спине, чуть отстранившись.

— Ты же теперь важная шишка! Не положено по таким местам шляться.

Лисандр усмехнулся. Ган положил руку ему на плечо и повел в сторону столов с красными шторами.

— Рассказывай тогда, что там в мире творится? Какие планы?

Они пришли к широкому накрытому столу. На дальнем углу дивана сидела полная женщина. С огромным вырезом, ее грудь почти что вываливалась наружу. На ногах сетчатые колготки, кожаный корсет затянут до предела, казалось, он вот-вот разрежет владелицу пополам. Женщина положила ногу на ногу и томно покачивала ей. На шее красовались дорогие украшения с камнями, на руках массивные золотые браслеты. Между пальцев она держала длинный мундштук. Слегка вьющиеся темные волосы волнами лились по плечам. Макияж с огромными красными губами и черными стрелками дополнял образ.

Увидев Лисандра, она вскочила с места и улыбнулась во все зубы. В передние два были инкрустированы мелкие алмазы.

— Привет, Мартиш, — сказал Лисандр сухо, и присел напротив.

— А я думала тебя больше не ждать. — Мартиша снова села, положив ногу на ногу.

— Разве что с людьми в форме, — пошутил Ган.

Он сел рядом с Мартишей, татуированная рука властно сжала женское бедро. Лис скомкано улыбнулся.

— Друг мой, чего желаешь? Как на счет сочного стейка и такой же сочной девчонки?— Ган пощелкал в воздухе пальцами, призывая официанта. Лис подпер щеку рукой, унылый взгляд упал на Гана.

— Как тебе не стыдно предлагать такое? — Мартиша расхохоталась.

— А что? Может, одумался и снова решил стать брутальным злым мужиком. — Махнул рукой Ган. — Одни кости остались, посмотрив. Глаза впали, кожа серая. — Привстав с места, он наклонился к Лисандру. — Ну, Лис, может хотя бы чипсов мясных? На тебя смотреть уже больно.

Мартиша шлепнула Гана по спине и одернула назад за ремень.

— Отстань ты. Сказал, что не ест, значит не ест. А вот девочку!…

К столу подошел официант и раскрыл блокнот.

— Виски, вегетарианское меню, всё что есть. — Повернулся к официанту Лисандр.

— И огромный сочный стейк. С кровью! — добавил Ган.

Мартина дала ему не сильный подзатыльник.

— Да это мне! — недовольно воскликнул Ган.

Официант все записал и взглянул на Мартишу.

— Еще сигарет и вина, — сказала она.

Ган скорчился, расхохотался, схватившись за живот:

— И всё? Ага, так и поверил. — Он ущипнул женщину за бедро. — Давай даме еще каких-нибудь закусок пожирнее. Иначе она все наше слопает. Господину даже травы не оставит. — Официант молча записал, кивнул, и ушел в зал. — Ишь ты. Вина и сигарет. В худеющие записалась? Мне тощая жена не нужна. — рассмеялся Ган.

Мартиша загоготала, обракинув голову. Тот похлопал ее по животу, стянутому корсетом.

— И так сдулась, стыдно на людях показаться. Раньше в зал только выйдет — уже все по углам прячутся. Сразу было видно, что хозяйка.

Лис смотрел на них и улыбался. Они часто шуточно ругались, подкалывали друг друга. Обзывали и спорили. Но при этом, это был самый крепкий союз на его памяти. Может, общая работа так их объединила. А может, они просто были созданы друг для друга. Как бы там не было, Лисандр всегда завидовал этой странной паре. Они были женаты уже около девяти лет, но так и не потеряли интерес к друг другу. Всегда стояли горой. Не раз Мартиша буквально за шкирку вытаскивала Гана с разборок. И он решал ее проблемы по щелчку пальцев. Они случайно встретились, в этом самом месте, которым тогда владел Ган. А сейчас это их общее дело.

— Как на счет подруги на вечер? Пока еще есть. — Мартиша потушила окурок и кинула мундштук на стол.

— Спасибо. — Отвернулся Лисандр. — Но я их уже по именам всех знаю. Да и после последней месяц лечился. Хватит, пожалуй…

Сутенерша вмиг побелела.

— Чего? Кто? Когда? Почему не сказал?

Ган почесал затылок и приобнял жену.

— Да там уже все решили. Я не стал тебя тревожить.

— Как решили? Кто это был? Я ей голову откручу. — Мартиша вскочила на ноги.

— Блондиночка такая, помнишь? Заделалась в индивидуалки в выходные, что-то подцепила и промолчала. Мы ее по-тихому… — Ган поводил пальцем у шеи.

— Вот дрянь. Денег им мало. — Мартиша шлепнулась на место.

— Всегда мало, — фыркнул Лисандр.

Мартиша цыкнула языком:

— А дома как дела?

— Даже думать об этом не хочу. Мне нахрен это все не надо. Работал бы себе спокойно.

— Так откажись, ты же можешь?

— Могу, но… Не хочу. Не хочу давать права Грэм решать хоть что-то. А Эш никогда не пойдет против ее воли. — Лис грустно опустил голову. — Вообще думаю, что если откажусь, то не доживу до момента, когда власть к нему перейдет. Так хоть какая-то гарантия, что моя голова не окажется где-то на воротах.

— Да, Грэм всегда была той еще сукой. Вполне может быть и так. Элиа не позволял ей на тебя зубы скалить. А теперь, черт знает чего ждать… Еще и религиозники эти… — размышлял Ган вслух.

— Только все начало вроде забываться… — Вздохнула Мартиша. — А что религиозники? Не слышала я об этом.

Ган усмехнулся.

— Да ладно, не слышала. Власть должна перейти к старшему сыну по закону. Дальше к среднему, потом уже к младшему. Это же их священные книжки диктуют! А тут сразу к младшему, еще и с такой славой! В городе каждый день какие-то митинги и собрания. Говорят, демоны королю на уши нашептали. Но при этом, устами короля говорит сам Аен, а значит нельзя не слушать его воли.

— Прекрасно… — Лис уставился в стол пустым взглядом.

Официант вернулся с полным подносом. Быстро засервировал стол и поставил блюда. К Мартише он поставил тарелку с большим количеством разных закусок: сливочные роллы, жареные гренки, птичьи ножки в кляре, овощи во фритюре и куча соусов, а так же бокал вина.

— Все как вы любите, миледи, — из кармана официант достал пачку сигарет и положил возле ее бокала.

Гану подал стейк с разными травами и полный стакан пива. Затем расставил по столу остальной заказ: несколько видов овощных салатов, мелкие закуски из пряных трав и сыра, мед с орехами, брускетты с вялеными томатами.

— Трава, со вкусом травы, под травяным соусом. — Ган рассмеялся.

Лис залпом опрокинул стакан виски и отдал его обратно официанту. Покрутил пальцем в воздухе, с просьбой повторить.

— Сколько лет прошло, а твои шутки не меняются, старик.

— Я жду пока тебе надоест строить из себя травоядное.

Лис бросил взгляд на кусок мяса в тарелке у Гана. Тот активно пилил его ножом.

— Я вот смотрю на этот шмат плоти и вспоминаю, что вчера точно такой же видел на столе в подвале. Тело разорвало взрывом, его из таких же вот кусков пытались сшить, чтобы в гроб уложить нормально. И пахло кстати, так же.

Ган бросил нож на стол и недовольно уставился на друга.

— Ну ты и мудак Лис. Сам не ешь — другим аппетит не порти.

Лисандр кинул в рот одну из своих закусок, опустил руку в карман. На столе появились карты, следом за ними игральные фишки, кости, деньги, золото…

— Как это ты ничего не нашел? — Грэм нервно стучала ногтями по столу.

Она восседала в шикарном кресле, почти что королевском троне, за резным дорогим столом из мореного дуба, украшенным вставками из светлых пород и смолы. В тот же день когда король умер, она заняла его приемный кабинет. В большой дорого обставленной комнате, трудно было поверить в бедность Севера. Даже в обоях была инкрустация из полудрагоценных камней. Массивные люстры из горного хрусталя, абажуры из шелка ручной работы на настольных и настенных светильниках. Огромный диван на всю стену в углу комнаты, у дверей, на котором сейчас расположился Сорот, закинув ногу на ногу. Низенький столик рядом. В центре него стояла ваза со свежими фруктами, что на Севере, порой, стоили дороже золота. За спиной королевы расположились панорамные окна во всю стену, закрытые бархатными драпированными шторами. И сама королева оделась под стать новому рабочему месту. Скучные закрытые платья сменились на расшитый золотом корсет и яркий цветочный шелк с узором.

— Ничего.— Эш стоял на против матери, у стола. — Совершенно. Лишь склянку, похожую на менкоиновую. Но эта была пустой.

— Так может. — Прищурилась Грэм. — Она не была пустой, изначально?

— Может и не была…

— Так почему не проверил? Должны же остаться внутри следы, остатки!

— На дне были капли воды, ее вымыли. Не вижу смысла тратить на это время. — Эш еле сдерживался от того, чтобы не закатить глаза.

Грэм покачала головой.

— Не видишь смысла значит…

Эшлен кивнул.

— А как ты думаешь, что будет с Севером, когда к власти придет вспыльчивый, нервный, упрямый и зависимый человек?

— Не могу представить. — Не хотя отвечал Эш.

— А я знаю! — Голос Грэм стал громче. — У нас практически каждый день бунты, почти каждый гребаный день! Все против: от простых рабочих, до священников!

— Я все это знаю. — Эш равнодушно смотрел в штору за спиной королевы.

— А это еще Лисандр только назван наследником. А представляешь, что будет, когда он займет место отца. Корона развяжет ему руки. — Грэм привстала с кресла и уперлась в стол кончиками пальцев. — Скажи мне честно, Эшлен, тебе же не все равно на будущее Севера?

— Нет, не все равно. — Перевел он взгляд на мать. — Но участвовать в дворцовых интригах желания у меня нет.

Грэм указала ему на стул у стола. Эш послушно присел.

— Об интригах речь и не идет. Я лишь хочу исправить ошибку старика, который в агонии ляпнул глупость. Может, он тебя хотел позвать. Вы же одно лицо.

Сорот на диване поменял позу, схватив с подноса пару виноградин.

— Господин Эшлен, — вмешался советник. — Ваш брат — человек с кривой душой, вспыльчивый, надменный, и вы это знаете лучше всех нас. Как бы после смены престола Вы, милорд, не потеряли бы свое положение.

Генерал усмехнулся.

— У вас тяжелые отношения в последнее время, — вступила Грэм. — От былой дружбы мало чего осталось, разве ты сам не замечаешь. Вечно спорите, ругаетесь. Я то знаю, как Лисандр не любит, когда его учат жизни.

Сорот встал и подошел к столу регента:

— Сегодня он терпит и молчит, а завтра вы отправитесь в дальние земли с заломанными руками.

— Что вы хотите от меня? — Без интереса спросил Эшлен.

Они рассмеялись.

— Эшлен… Сын. Я лишь хочу, чтобы власть перешла к тому кто достоин. К тебе. Но, для этого нужно убрать Лисандра.

— Мне его пойти убить? — Эш взорвался и вскочил с места.

Пара вновь рассмеялась. Сорот подошел со спины к генералу и, положив руки на широкие плечи, усадил его обратно.

— Если бы все было так просто… — грустно сказал советник.

— Народ не поймет. Начнутся расследования, бунты, еще более мощные, чем сейчас… Надо поступить хитрее. — Грэм сделала небольшую паузу. — Трафик менкоина не прекращается, ты сам знаешь. Найди доказательства. Поищи в том паршивом борделе, в котором Лисандр постоянно сидит. Отправь слежку. У тебя же есть какой-то особенный отряд, не так ли?

— Они еще не достаточно опытные.

— Как они могут быть не опытными, — возмутился Сорот. — Вы долго время возились с этими девочками. Сколько денег ушло из казны на их подготовку?

Эшлен кипел как чайник. Лицо раскраснелось. Губы подрагивали от раздражения.

— А может, не туда деньги уходили? — Грэм перевела взгляд на Сорота. Советник покивал головой и потер подбородок. — Может, стоит и тут поднять документы…

Эшлен сделал глубокий вдох и резко выдохнул, сбросив напряжение.

— Хватит. Хорошо. Отправлю их. — Эш встал с места и окинул взглядом остальных.— На этом всё?

— Да, можешь идти. — Кивнула Грэм.

Только Эшлен успел дойти до двери, как мать окликнула его снова.

— Приводи свой супер-отряд завтра, хорошо?

— В смысле завтра? — глаза Эшлена округлились.

— Чего тянуть?

Он с силой сжал ручку двери, от чего она затрещала. Ничего не ответив, он вышел вон.

Утром группа девушек шла по коридору ровным строем во главе с Ангелой. Служащие резиденции давно не спали, отовсюду слышался шум: разговоры, звон посуды, журчание воды, стук жестяных ведер и швабр. Солнце кидало на стены коридоров яркие белые блики. Картины блестели и играли под его лучами. Пол поскрипывал под тяжелыми шагами группы и был еще влажный после утренней уборки. Из открытых окон морозный воздух залетал в коридоры. Проходя мимо кухни, Морис задрала голову, вдохнув аромат свежей выпечки. Она широко улыбнулась и тихо простонала от удовольствия.

Мессалин шла впереди Морис и еле заметно прихрамывала.

— Что случилось? — шепнула Морис.

— Упала.

— Сама? Или все-таки Ангел тебя пинком с кровати скинула?

Мессалин ничего не ответила, лишь потерла бок.

— Ну, хоть не головой. — Усмехнулась Морис.

— Теперь понимаю, почему над ней место пустовало…

Еще пара поворотов и группа дошла до места — королевского приемного зала. Ангела дважды постучала в дверь и замерла, ожидая ответа. Ручка опустилась, и тяжелая дверь открылась с легким скрипом. Внутри стоял Эшлен, холодный взгляд проводил каждую из девушек. Как только в проходе появилась Мессалин, Эш уперся рукой ей в лоб и выпучил глаза.

— А ты что тут забыла? — шепнул он сквозь зубы. — Быстро обратно.

Она удивленно открыла рот, не зная что ответить. Морис проскользнула мимо них. Остальные выстроились в ровную шеренгу в центре кабинета.

Генерал развернул Мессалин и толкнул обратно в коридор.

— Кого ты там прячешь? — Прохрипела Грэм. — Пусть заходит.

Эш раздраженно сжал челюсти. Развернул Мессу обратно. Пройдя в кабинет, она затылком почувствовала прожигающий взгляд генерала.

— Не считаю нужным ее участие в задание. — Эшлен указал на Мессалин. — Она новичок.

— Зачем ты держишь в своем отряде неучей? — Грэм кинула на него недовольный взгляд. — Уволить, раз не годна. Казна и так почти пуста, каждая голова на счету.

— Рядовой 315 прошла специальную подготовку и занимает место в отряде Б14 обосновано. — зачитал Эш как по тексту.

Мессалин замерла на месте, боясь лишний раз вздохнуть. Никакой подготовки за эти два дня, конечно, она не проходила.

— Тогда в чем проблема? — Грэм неторопливо рассматривала каждую из участниц. Эшлен промолчал. — Почему такие… Разношерстные?

Эшлн перевел взгляд на группу и лениво вздохнул, не желая объяснять очевидное.

— Для каждой цели свой подход. Где-то требуется сила, где-то гибкость.

Королева остановила взгляд на Морис, что отличалась от остальных сильнее всех. Широкие бедра, вытянутое лицо, длинная темная коса, уверенный взгляд прямо в глаза регенту.

— И в чем твой талант, 314? — в голове регента читалось сомнение.

Морис слегка улыбнулась и согнула одно колено.

— Морсевада очень быстро и легко входит в доверие, знает четыре языка и… — Начал перечислять Эш. Морис игриво хлопала глазами. Грэм равнодушно покивала, затем указала пальцем на Ангелу. Та смотрела в окно пустым взглядом. — Ангела отлично стреляет…— лениво продолжал генерал. — Амала, Харон — отличные физические данные. Мессалин… — он замялся на несколько секунд, раздумывая что сказать. — Отлично импровизирует.

Грэм постучала ногтями по столу. Вытянула губы и еще раз пробежалась взглядом по девушкам.

— Хорошо. Завтра пусть приступают.

Эшлен возмущенно посмотрел на мать.

— Завтра? Нет. Нет. Нет. — Он замахал руками. — Нужен хотя бы месяц. Продумать план, все узнать, составить график…

— Завтра. — Грэм щелкнула языком.

Эш помотал головой и сложил руки на груди:

— Я не пущу никого из них в этот притон без должной подготовки. Нет.

— Напомни, сколько денег на этих особ за год? — Нахмурилась Грэм. Эшлен отвернулся, закусив щеки. — День тебе на подготовку. Даже за неделю информация о задании может попасть в ненужные уши, и тогда мы ничего не найдем.— Эшлен кивал каждому слову матери, источая невероятно раздражение каждым движением. —Можете идти. — Улыбнулась королева.

Группа, во главе с Эшленом, ровным строем покинула кабинет. Как только вышла последняя, Эшлен положил тяжелую руку голову Мессалин.

— Какого ты тут нарисовалась? — Он улыбался, но глаза краснели от злости

Мессалин потеряла дар речи от испуга. Она взглянула на него: белки глаз оплела сеточка красных сосудов, пульсирующих от злости.

— Был приказ прийти всем, — вступилась Ангела.

Эш закатил глаза, кивнул Ангеле:

— Молодец. Внимательно слушаешь. — Он двинулся по коридору, жестом пригласив за собой остальных, в свой кабинет.

Кабинет располагался в военном крыле. Он был не такой роскошный, как приемная королевы. Скучные зеленые стены. Награды и фотографии в рамках. Полки с разными статуэтками на военную тему: машинки, солдаты, оружие. Паркетный пол был частично закрыт темным, потрепанным, ковром. Дальняя стена представляла собой панорамные окна. Стол завален документами, папками с бумагами, ручками и печатями. По левую стену, под панно с медалями на бархатной подложке, стоял невысокий комод, на котором в золотой рамке была фотография с двумя беловолосыми детьми. Изображение было черно-белым, и местами раскрашено фломастерами. Два мальчика на картинке ели мороженое. Один из них весь измазан и довольно улыбался, а второй утирал щеку брату нахмурившись.

Эшлен устало завалился на кресло у стола и уперся пальцами в виски.

— Рассаживайтесь… — тихо сказал он.

Группа разбрелась по кабинету. Единственные два стула в комнате заняла Ангела и Амала. Остальным пришлось искать место, чтобы приткнуться. Харон уперся в стену, Морис присела на корточки у стеллажа и потянула за собой Мессалин.

— Задача такая, если вкратце… — Эшлен повернулся к окну. — Нужно проследить за одним человеком. — На мгновение он замолчал. Снежный пейзаж за окном навеивал тоску. — Слышали что-нибудь о Джанке?

Все, кроме Мессалин, закивали.

— Джанк держал самый огромный наркокартель в стране несколько лет назад. — зашептала Морис в ухо подруге. — Постоянные перестрелки в городе, разборки дилеров, убийства… Менкоин он запустил на рынок.

— В этом деле есть подозреваемый, — продолжил Эш.

— Нам будет нужно следить за Джанком? — Амала у стены прикрыла рот рукой. — Я слышала он психопат… Жестокий убийца…

— А я слышала, что он детей заставлял дурь свою варить, — поддержала сплетни Харон.

— А может вы заткнетесь? — рявкнула Ангела.

Эшлен повернулся обратно к девушкам и опустил глаза:

— Я не думаю, что это он. Скорее, может нас на него вывести… В этом и надо разобраться.

Генерал встал и подошел к стеллажу. Взял с верхней полки небольшой альбом с фотографиями, бегло пролистал его. Достал фотографию и дал ее в руки Мессалин. Та широко распахнула глаза, рот раскрылся в немом вопросе. Эшлен многозначно дернул бровями, затем забрал фото назад:

— Все знают, как выглядит Лисандр? Или нужно показать?

Морис протянула руку, Эш передал фото.

— Я лет пять его не видела. Ни в новостях, ни в газетах… — Рассматривала она фотографию. — Неприятная от него энергия. — Карточка снова оказалась в руках Эшлена.

Эш хмуро посмотрел на нее, вернул в альбом, затем повернулся к окну:

— На самой окраине города стоит огромный особняк. Клуб, бар, бордель, называйте, как хотите. Там по вечерам собирается вся чернь города. — Взгляд устремился в темную точку на горизонте.

— Странно, если вы знаете, кто там обитает, почему бы не наведаться туда и не пересажать всех? — Удивленно спросила Амала. Ангела злобно шикнула на нее.

— Если бы все было так просто, — все же ответил Эшлен. — Все мы знаем. Конечно. Но доказательств нет. Все чисты как белые листы. Все друг с другом повязаны и молчат даже под страхом смерти… Этот клубок просто так не размотать… — Он достал из внутреннего кармана кителя портсигар и закурил. — Называется эта богадельня Меджик Сити— Волшебный город, что-то вроде того. Состоит из трех частей. Вам нужно будет держаться в главном зале, там, где все гости. В остальные вас все равно не пустят, но и стремиться туда не нужно. Иначе ищи потом по кускам в лесу… — он тяжело вздохнул и выпустил клуб дыма. — Заведует там всем парочка: Мартиша и Ган. Как увидите их — сразу поймете, личности яркие. С ними никаких разговоров старайтесь не вести. Они с виду милые и дружелюбные, а на деле…

— Почему королева выбрала нас для этого задания? — спросила Морис. — Еще и с такой спешкой. Не лучше бы отправить туда более опытных?

Эшлен замолчал и задумался. Ответа на этот вопрос он не знал. Но сказать об этом прямо не мог себе позволить.

— А чем мы хуже любых других? — огрызнулась Ангела на своих подчиненных.

Все опустили глаза в пол, не желая спорить с капитаном.

— Приказ есть приказ, и он не обсуждается. — Швырнул окурок Эшлен. — Постараемся провести все быстро и тихо. Просто слушайте разговоры, никуда не влезайте. Держитесь поодаль. В идеале нужно найти связь Лисандра с Джанком…

— Мы очаруем его своей красотой и всё узнаем! — Морис кокетливо поиграла с прядью волос у лба.

— Если получится, так как ты задумала — отлично. Но советую держаться от него подальше. Для своей же безопасности. — Эш поступал пальцами по столу. Глаза бегали туда- сюда от края до края столешницы. — Пока всё. Можете идти.

Девушки не спеша покинули кабинет, оставив генерала наедине со своими мыслями.