Джено и красное зеркало истины

Глава восьмая Клонафорт и оскурабы

Обдуваемый ночным ветром, Рене кружил, над золотыми куполами Аркса Ментиса, пристально вглядывался во мгле в поисках белого пламени. Перстень засиял у него на лапе, словно его золотой свет был магическим сигналом.

Кречет спустился среди деревьев Долины мыслей и направился к Кривозеру, в приют субкандов. Он пролез в чердачное окно, переполошив субкандов. Нежный взгляд Руа сразу успокоил их. Умные, чуткие лебеди смотрели на необычного гостя. Их тоска слилась с тоской Ре — три лебедя, погибшие в канале, были очень тяжелой потерей. Новые могли появиться на свет лишь в результате вмешательства оскурабов. Руа решил, что мадам Крикен тоже захочет как можно скорее облегчить боль субкандов. В то же время лебеди поняли проблему сокола, которому нужно было очистить проклятый перстень, чтобы освободить Пьера и Коринну.

В едином порыве гнева на Ятто фон Цантара и Секту повстанцев они заключили благородный союз. Два субканда направились к кречету и клювами слегка коснулись перстня: Ре поднял лапу и кивнул головой.

Неожиданно вся стая лебедей закружилась в хороводе, издавая тревожные звуки, напоминавшие сирену. Из их глаз вырвался белый свет, направленный на перстень.

Пронзительная песня лебедей продолжалась минут двадцать, но лишь одному человеку было суждено услышать ее — Джено Астору Венти. В это время он проходил мимо Железной клетки, где Ятто, Баттерфляй и Агата дремали. Джено брезгливо посмотрел на них и начал подниматься по лестнице, чтобы попасть в аудиторию нимба. На минуту он остановился, чтобы понять, откуда раздаются такие резкие звуки.

Но тут появились Юди Ода и псиофы, которые шли на лекцию по вещим снам у Набира Камбиля.

— Что с тобой? — спросил Юди, останавливаясь за спиной у Джено.

Астор Венти обернулся, узнав голос японского антея:

— Юди! Живой и здоровый!

— Да, благодаря Дафне Огроджан, — сказал Юди. — Она применила шолгамалевию и с помощью Стаса и Крикен нас с Тоамом наконец-то разъединили. Как видишь, я снова на втором уровне, а Тоам остается на первом.

Джено пристально посмотрел на японца: он еще не знал, можно ли ему доверять, ведь тот всегда вел себя не лучшим образом. Юди, похоже, понял озабоченность юного итальянца.

— Я изменился. И должен просить у тебя прощения. Мы с Тоамом стали теперь друзьями. Надеюсь, что ты тоже захочешь дружить со мной. Я с удовольствием пойду с тобой на лекцию по вещим снам.

Джено почувствовал, что Юди был искренен. Он рассказал ему о брате-соколе, о поиске перстня, о множестве происшествий, о которых Юди и не подозревал.

Добравшись до третьего этажа, они прошли аудиторию забвения и оказались в аудитории нимба одновременно с двумя псиофами, которые следовали за ними.

Набир Камбиль стоял в центре комнаты и держал в руке маленький серебряный колокольчик. Вокруг него, словно лепестки, были расстелены бирюзовые матрасы. В углу аудитории, освещенной лишь маленькими лампадами из зеленого стекла, возвышалась глубокая хрустальная чаша полутораметровой высоты и такой же ширины.

Сама атмосфера здесь располагала к расслаблению.

Едва Гулкий удар пробил два, Набир сделал всем знак сложить головокружители в чашу и располагаться.

— Как вы знаете, мы переживаем довольно сложный момент. Поэтому я советую вам использовать сон, как инструмент энергетической подзарядки. Сны — реальные измерения: это места, куда мысль может путешествовать свободно. Граница между миром сновидений и реальным миром очень и очень тонкая. Но с помощью магопсихических техник удается преодолеть этот барьер.

Набир Камбиль дважды тряхнул колокольчиком — это был сигнал к тому, что никому нельзя было вставать.

— Глубоко вдохните с закрытыми глазами. Теперь ваш разум свободен и готов войти в мир сновидений. Вам предстоит пройти пять фаз: волны альфа (дрема), волны бета (постепенная потеря сознания), волны дельта (полная потеря сознания), длинные волны дельта (глубокий сон), бэр (вход в сновидение). Спокойно продвигайтесь вперед: в нашем распоряжении целая ночь, — проговорил святой и сел рядом со свечой, сконцентрировавшись.

Псиофы, включая Аноки, вошли в фазу волн альфа, а Джено всего за несколько секунд вошел в фазу волн дельта. Набир Камбиль заметил это и, не поднимая шума, подошел к нему.

Джено приближался к глубокому сну. Его дыхание было медленным. Когда же святой возложил руки на грудь антея, губы его задвигались, как будто он хотел заговорить, но некая таинственная сила помешала ему.

Потом он задрожал, его тело сотрясалось. Мягкие матрасы гасили удары, но Набир боялся, что Джено попадет в опасное измерение сна-во-сне. Он прижал пальцы правой руки к левому виску мальчика, а вторую руку — к груди, на область сердца. Так он создал медиумическую связь, которая позволяла ему войти в мир сновидений Джено и видеть его сон.

Представшая перед ним картина была непонятной: все вокруг было залито ослепительным светом, и в этом свете летали белоснежные перья. Джено снилась реальность.

Набир ошеломленно наблюдал эту сцену и ждал, пытаясь понять, куда могли привести Астора Венти его мысли. Шипение становилось все громче, и внезапно показались танцующие субканды. Из широко открытых глаз лебедей били лучи яркого света.

Тибетский святой понял, что Джено снился приют на Кривозере.

Затем изображение сменилось: на этот раз появился золотой кречет, примостившийся на зеленой дощечке.

«Рене!» — подумал Набир.

Джено продолжал видеть сон и дрожать. Песнь лебедей закончилась, и свет из глаз субкандов сосредоточился на перстне Ре.

Прямо над буквами «А. М.» образовалось белое пламя — огонь, который не обжигал, волшебный огонь, который должен был сделать безопасным драгоценное кольцо, околдованное злыми чарами.

Набир Камбиль отстранился, позволив Джено досматривать сон. Но мальчик что было духу завопил:

— Белое пламя!

Набир попятился. Псиофы вскочили со своих матрасов.

— Успокойтесь, соблюдайте тишину. Астор Венти во власти необыкновенного сна.

Красный Волк направился к другу, но святой остановил его:

— Нет, не приближайся. Это опасно. Он в фазе бэр, и будить его — большой риск.

Над Джено возникла светящаяся точка, раздувшаяся подобно сфере, внутри ее демонстрировалась сцена из его сна.

Все были потрясены: они видели то, что снилось Джено.

— Перстень! — испуганно пролепетал Юди Ода.

— За столько лет я никогда не видел подобного феномена, — сказал Набир Камбиль. — Никому не удавалось материализовать собственный сон. Астор Венти действительно антей с редкими и уникальными дарованиями.

Порыв пронизывающего ветра ворвался в аудиторию нимба, погасив лампады и закрутившись вокруг сферы сна. На месте сферы с пронзительным звуком появился золотой кречет. Он бил крыльями, размахивал лапами и мотал головой.

Перстень сиял, и на нем торжественно било белое пламя. Джено открыл глаза, и сокол издал мелодичную и сладкозвучную трель.

Набир Камбиль присел на корточки рядом с Джено:

— То, что ты сделал, чудесно!

Юди, охваченный эйфорией, начал аплодировать, и к нему присоединились все.

Ре примостился на кромке чаши с головокружителями и с гордостью демонстрировал лапу с перстнем. Джено побежал к нему.

— Нет! Не смей трогать перстень! — закричал Набир.

— Почему? — удивленно спросил Джено.

— Сейчас он окутан чарами, и потребуется время, прежде чем его можно будет использовать. Прошу тебя, не касайся его, ты можешь умереть, — объяснил святой.

— И что же теперь делать? — огорчился Джено. Он был подавлен.

— Только оскурабы могут понять, что делать. Перстень заколдован, сейчас его окутывает белое пламя, надо пока отложить его и подождать, когда волшебство очистит его. Только после этого им можно пользоваться.

— Следовательно, моему брату сейчас придется отправиться в Домус Эрметика? — расстроился Джено.

— Вот именно, — ответил Набир.

Ре расправил золотые крылья и высоко поднял голову, а его глаза наполнились грустью.

Лекция по вещим снам закончилась раньше, чем предусматривалось: нужно было поговорить с мадам Крикен и сообщить ей о необходимости отправить кречета к оскурабам.

До рассвета было еще далеко, и эта ночь для многих стала бессонной. Забрав головокружители из чаши, все вышли из аудитории нимба. Набир отправил вереницу парасфер остальным сапиенсам, предупредив экономку Дафну, чтобы она разбудила суммуса сапиенса.

Когда Гулкий удар пробил четыре, вся компания уже собралась в Комнате видений перед большой жаровней. Марго вышла из своих апартаментов в роскошном пеньюаре небесного цвета. Все еще со следами ожогов на ногах и руках, она села в профессорское кресло и надела свои оригинальные очки. Дафна была рядом с ней, и на ее лице тоже появились признаки усталости.

— Хорошие новости о возвращении перстня и о волшебстве, которое сейчас очищает его, наполнили меня радостью. Сон Джено воплотился в действительность. Даже по субкандам ударила ненависть повстанцев, настоящая катастрофа — потерять трех прекрасных птиц. По этой причине и прежде всего из-за перстня мы должны просить оскурабов вмешаться. Значит, золотому кречету нужно как можно скорее отправиться в Домус Эрметика.

В голосе Марго, несмотря на благоприятные события последних часов, звучала печаль. Она не только беспокоилась из-за Ламбера, но и должна была решить участь фон Цантара, мисс О’Коннор и юной Агаты. А сердце ее разрывалось от желания сообщить правду о своем происхождении. Но ситуация совсем не располагала для ее признания.

Ре встретился взглядом с суммусом сапиенсом — состоялся непосредственный телепатический контакт. Соколу хотелось отправиться к оскурабам вместе с Крикен, Доротеей и Джено. Мадам колебалась и уже собиралась ответить «нет», как вдруг увидела Джено с паскасом в руке, который обратился к ней:

— Если сюда вернутся три злодея, которые сидят в клетке, исчезнет опасность возвращения мятежников, оставшихся в пещере. Я желаю окончательно расколдовать перстень и освободить своих родителей. Я нужен своему брату. Мы все ему нужны.

Мадам глянула на этого парнишку, которому было не занимать мужества, и, представив все, что он пережил и с чем ему еще предстояло столкнуться, вздохнула и согласилась:

— Хорошо, мы поедем в Домус Эрметика. Отправляемся через несколько часов. Дайте мне отдохнуть и поразмыслить. Да и вам тоже не помешает хоть немного поспать.

С помощью Дафны она поднялась с профессорского кресла, но три резких удара остановили ее. Это Фионн Айртеч колотил своим посохом по полу. Рядом с ним стоял Спокойный Медведь в громадном головном уборе.

— Суммус сапиенс, я разделяю твою решимость, но больше не могу оставаться здесь, — сказал Фионн. — Мне необходимо вернуться в Уиснич. Храм друидов — мой дом. Аркс Ментис — наше общее жилище, центр магопсихических исследований, и мы должны защищать наши традиции от тех, кто пытается разрушить многовековое равновесие, но мне необходима тишина.

Шаман сиу тоже объявил о своем отъезде, к разочарованию сапиенсов.

— По правде говоря, я все же надеялась на вашу помощь. Она для меня бесценна. Однако я понимаю ваши нужды и знаю, что здесь вы не можете реализовать свои дарования. С тяжелым сердцем я принимаю ваше решение. — И мадам попрощалась с экстрасапиенсами, помахав им рукой.

Аноки подошел к деду и посмотрел ему в глаза:

— Твоя душа остается со мной. Я прославлю наше племя, поверь мне.

Старый шаман улыбнулся и погладил юное гладкое лицо Красного Волка. Потом он неторопливым шагом последовал за Фионном, и они вместе пересекли разводной мостик, войдя в Ложу психо, а затем и в Большое О. Благодаря полной билокации они всего через несколько секунд вернулись в свои святилища, забыв о многочисленных проблемах, терзавших Аркс Ментис.

Стас Бендатов, поправив шапку-ушанку и что-то бормоча себе под нос, стал спускаться по лестнице. Он был удручен отъездом экстрасапиенсов и нервничал, как никогда. Этой ночью ему не удастся сомкнуть глаз: Ламбер, к которому еще не вернулось сознание, требовал его постоянного внимания.

А тем временем, фон Цантар в тишине и полумраке сумел вступить в телепатический контакт с Пило Магическим Ростком. Энергия, производимая клеткой, несколько раз прерывала ментальную связь, но в конце концов Ятто нашел способ связаться с верным ему бывшим церемониймейстером Аркса.

— Действуй как можно быстрее! Спускай с цепи фродеров и олленей. Найденный перстень до сих пор под проклятием Агаты, и им будет непросто снять его.

— Скоро я приму необходимые меры, — ответил Пило. — Призраки и привидения в Золотом куполе обрели большую свободу, но я позабочусь о том, чтобы призвать их к порядку.

Циничный итальянский сапиенс попытался связаться с повстанцами, оставшимися в пещере, но не получил никакого ответа. Он должен был действовать самостоятельно, а рассчитывать мог лишь на призраков и привидений.

Ровно в семь подносы, полные метафизических лакомств, приготовленных Раньей Мохатдиной, стояли перед комнатами, и антей встретились в коридоре.

Когда Джено вышел из своей комнаты, чтобы забрать поднос, Тоам Ратандра протянул ему руку:

— Не сомневайся, фон Цантару ни за что не удастся выйти из клетки.

Джено пожал ему руку. И все, один за другим, положили свои руки сверху. Договор о верности был заключен. Теперь Джено Астор Венти мог рассчитывать на друзей.

Покончив с завтраком, он сунул в карман три магопсихических предмета, белую руну и паскас, потом взял рюкзак с обломками Священной бочки и побежал в Клинику неопределенности, чтобы узнать, как чувствует себя Суоми.

— Заходи, Джено! Не беспокойся о Суоми, она сейчас проснется, — сказал врач.

— Когда она проснется, пожалуйста, скажите ей, что я скоро вернусь. Я поговорю с оскурабами и попрошу помочь Ламберу, — тихо попросил Джено.

Гулкий удар прозвонил восемь.

Тут заговорили Противоречивые Утверждения, повторяя одну и ту же фразу:

— М-да, Утверждения правы — программу надо уважать, — сказала мадам Крикен, спускаясь по лестнице.

Она вырядилась в длинное платье из старинного розового шелка и накинула на плечи роскошный плащ из белого бархата. На голове у нее была маленькая шляпка кремового цвета, с которой свисали три большие горечавки. В руке она держала золотое седло.

Фон Цантар косо посмотрел на нее и произнес:

— Какая роскошь и какой контраст с трагической ситуацией в Арксе! Не рискованно ли для такой старухи, как ты, скакать в столь ранний час?

Не глядя бывшему союзнику в лицо, Марго ответила:

— Да, красота и элегантность никогда не были твоими достоинствами. Ты груб и неотесан… К тому же еще и забывчив. Разве ты не помнишь, что я неплохо обращалась с ипповоло?

Баттерфляй и Агата уже собирались ей ответить в том же тоне, но Ятто сделал им знак молчать. Теперь для немца все было лишь вопросом времени: скоро Пило выпустит фродеров и олленей.

Мадам, сопровождаемая псиофами и сапиенсами, направилась в Салон фламинго. Она решительно объявила о своем отъезде. Несколько секунд спустя подоспели антей Эзра и Тоам.

Набир посмотрел на мальчишек и представил тысячи вопросов, которые они могли бы задать по поводу таинственного путешествия суммуса сапиенса с Джено, Рене и Доротеей. Поэтому, распахнув свою оранжевую рясу, он предупредил их:

— Никаких вопросов не допускается! Вы только на первом уровне.

Когда появился Рене, все замолчали. Рене держал в руках бронзовую шкатулку.

— Ты положил его в шкатулку? — спросила Марго, подойдя к нему вплотную.

— Да. Так надежнее. Белое пламя продолжает пылать, и скоро все будет в порядке.

Крылатый мальчик нашел подходящее хранилище для перстня, во всяком случае, чтобы безопасно транспортировать его.

— Иди, мой дорогой. Мы должны подготовиться к путешествию, — сказала Марго, взяв у Рене шкатулку.

Вскоре пришел Джено. Он посмотрел на бронзовую шкатулку и глубоко вздохнул — ему не терпелось использовать перстень!

— Идем. Нельзя терять времени, — сказал он, вертя в руках паскас.

Марго увидела, что у него за спиной рюкзак, и сказала:

— Молодец, так мы решим еще и проблему Священной бочки.

Аноки Кериоки с чувством попрощался с Рене и Джено, пожелав им удачи.

Псиофы успокоили Крикен, заверив ее, что будут бдительно следить за Железной клеткой. Они даже не подозревали, что Пило Магический Росток уже готов осуществить коварный план фон Цантара.

— Ипповоло ждут нас. Я уже отправила телепатическое послание Илиасу Букару, и он готов принять нас, — проговорила мадам и зашагала в развевающемся белом плаще.

Джено вдруг бросило в дрожь. Одна мысль о том, что он снова столкнется в болотах с опасностями и встретится с большим скелетом, который плавал на деревянном башмаке, его встревожила. Но он ничего не сказал. Сейчас было очень важно вернуться в Домус Эрметика. Он побежал в комнату, чтобы забрать седло с уздечкой, и увидел, что Доротея уже приготовила все для Рене.

Подобно отважным рыцарям, они вошли в конюшню и вскочили верхом на ипповоло, которые были в отличной форме.

В небе белоснежные облака время от времени закрывали бледное солнце. Колкий воздух пронизывал одежду путешественников. Кони отправились в полет, широко распахнув крылья.

Джено вспомнил, как они путешествовали в прошлый раз: надо было поднять левую руку и, вступив в телепатический контакт с ипповоло, мысленно произнести магопсихическую фразу — «Третий патруль». Только так кони могли взять верное направление, в Болота оскурабов.

И на этот раз все так и произошло. Выстроившись в ряд, путешественники безукоризненно справились с этой процедурой.

Глаза крылатых коней сделались прозрачными как кристаллы, они забили хвостами и повернули вправо, направляясь к маленькой полянке.

Крикен была по-настоящему счастлива: полет умиротворял ее. Джено посмотрел на нее с восхищением и испытал к ней нежное чувство, почти как к родному человеку. Она уже вошла в его жизнь, в жизнь всех Асторов Венти, и их связь больше никогда не прервется.

Борясь с ветром, треплющим его волосы, он бросил взгляд на Рене, который скакал как ангел, со сложенными за спиной крыльями.

Когда ипповоло спланировали на лужайку, путешественникам открылось потрясающее зрелище. Тысячи гигантских павлинов цвета электрик стояли вдоль длинной тропинки и указывали путь, который предстояло пройти.

Мадам Крикен слезла с коня и поклонилась павлинам. Джено, Доротея и Рене тоже спрыгнули на землю, любуясь птицами.

— Не поддавайтесь иллюзиям. Даже если этот прием выглядит роскошным, впереди у нас болота. Впрочем, оскурабы всегда демонстрируют лучшее из магипсии, как в добре, так и во зле, — сказала Марго, быстро шагая среди павлинов.

Чем ближе они подходили к Домус Эрметика, тем больше становилась опасность увязнуть в зыбучих песках. Земля сделалась мокрой, над деревьями и кустами навис туман. Большие синие павлины чудесным образом исчезли, оставив Джено, Рене, Доротею и мадам Крикен в топях грязи.

Как Джено и ожидал, среди болот появилось маленькое озеро, а в деревянном сабо — призрак-скелет с большим веслом из черного дерева. Даже днем он был ужасен: в белом капюшоне, скрывавшем лицо, он вытянул правую руку, демонстрируя голые кости.

Марго на мгновение заколебалась, а потом все же согласилась сесть на борт. Доротея прижалась к Рене, и он заключил ее в объятия. Джено прыгнул в судно, и оно накренилось. Проворно перебравшись на корму, Джено сунул в карман паскас и проверил, на месте ли остальные магопсихические объекты.

Погруженное в туман, суденышко в полной тишине пересекало озеро. Крикен завернулась в плащ, потому что сырость пробирала до костей, а холод щипал кожу. Доротея дрожала как лист и стала устраиваться рядом с Рене, отчего судно закачалось. Крылатый мальчик поспешил помочь ей, но этот поступок обошелся всем очень дорого. Сабо накренилось, и призрак в капюшоне поднял весло и завопил:

— Безрассудные путники! Вы сгинете в гнилом болоте, если не будете сидеть спокойно!

Его страшный голос еще больше испугал Доротею, которая, содрогнувшись, заставила закачаться судно. Джено кинулся к юной сапиенсе и потерял равновесие. Паскас, лежавший у него в кармане, упал в зловонную воду озера. Джено замер, вцепившись руками в борт и уставившись в воду. Он тяжело дышал. Доротея в отчаянии закрыла лицо руками, Рене хотел нырнуть, но Крикен остановила его:

— Стой! Теперь ничего не поделаешь! В этом озере невозможно плавать. Или ты хочешь потерять еще и шкатулку с перстнем? Не надо сердить нашего капитана. Не правда ли?

Ребята поняли, что скелет в капюшоне уже готов угостить их своим тяжелым веслом.

— Но что же нам делать без паскаса? Там внутри Габор! Ведь мы должны покончить с Ятто и… — Джено не договорил. Мадам испепелила его своими маленькими глазками.

Злосчастная переправа завершилась через несколько минут. Судно причалило к берегу, а скелет растворился в тумане.

— Вы натворили больших бед, — сказала Крикен, едва ступив на твердую землю. — Мы пришли сюда из-за перстня, а паскас потеряли! Хорошенький вид будет у нас перед фаберами и оскурабами! Теперь нам придется придумать новую хитрость, чтобы справиться с Ятто, Баттерфляй и Агатой! Габор с двумя его колдунами не волнует меня. Пусть они навечно останутся в болотной грязи.

— Когда Фионн Айртеч узнает об этом, он возненавидит меня! Ведь это он вручил мне паскас. Мне следовало быть внимательным, — стенал Джено, шагая по грязи.

Разочарованный и раздраженный, он боялся, что фон Цантар убежит или придумает какой-нибудь другой зловещий план — именно теперь, когда больше нет паскаса, чтобы напугать его.

— Идем, дорога еще долгая, — сказала Марго, заворачиваясь в испачканный плащ.

Рене взял Доротею за руку и ускорил шаг.

Вдруг с верхушки огромного дерева упала коричневая шишка. Крикен подобрала ее и сказала:

— Будьте начеку. С минуты на минуту может что-то случиться.

— Почему? Что означает эта шишка? — спросил Рене.

— Риккардо Железный Пест доверил мне тайну: в Золотом кодексе объясняется значение таких гигантских шишек. Я думаю, что они сигнализируют о приходе кого-то или о появлении каких-то вещей, известных лишь оскурабам, — объяснила мадам, осматриваясь по сторонам.

И вдруг перед ними неожиданно раскололся ствол большого дерева с пожелтевшими листьями, и из него выехало странное длинное приспособление наподобие самоката с восемью стеклянными шарами и рулем, сплетенным из прутьев.

Мадам и Рене приблизились к странному объекту. Рене потрогал руль, а Крикен поставила ногу на подножку самоката.

— Прочная. Мы можем встать все вместе, — непринужденно сказала она.

Мадам устроилась впереди, положив руки на руль, за ней, один за другим, расположились все остальные.

— Это напоминает игру в паровозик! — воскликнул Джено, улыбаясь.

— Замолчи! Это совсем не игра. И скоро ты в этом убедишься. — Не успела Марго закончить фразу, как самокат завибрировал, шары ярко вспыхнули, и в тот же миг странное транспортное средство сорвалось с места и на дикой скорости, как ракета, умчалось в туман.

Джено вцепился в тунику брата, боясь, как бы обломки Священной бочки не вывалились из рюкзака, и молился, чтобы они приехали как можно быстрее. Но самокат, едва снизив скорость, внезапно снова увеличил ее и пересек аллею, которая вела к калитке.

Там их ждала большая нога.

Калитка моментально отворилась, пропуская самокат, который несся как сумасшедший. Когда он остановился, резко затормозив, все потеряли равновесие и вывалились на землю.

От гигантской ноги не осталось и следа, но вместо нее появились магочи, волшебные глаза, затянувшие обычную песню:

Мадам Крикен поправила очки и вошла в здание Домус Эрметика. Магочи заставили всех следовать за ними, и у седьмой двери остановились:

Дверь открылась, мадам Крикен повернулась к ребятам и сказала:

— Меня ожидает Илиас Букар в соответствии с правилом СК-АМ.7б. Я передам ему перстень, чтобы он очистил его. А вы следуйте за волшебными глазами. Предполагаю, что в соответствии со Средним кодексом вас уже ждут.

Марго сняла плащ и из внутреннего кармана вытащила пергамент, написанный в 1666 году Паулем Астором Венти и содержащий формулу клонафорта.

— Держи, Джено, он тебе пригодится.

Джено взял его, не отрывая от Крикен глаз.

— Это правда! Я надеюсь, что фаберы помогут мне восстановить бочку, — сказал он, разглядывая древние бумаги.

Марго поправила прическу и решительным шагом вошла в комнату, готовясь к встрече с оскурабом Букаром.

Магочи повели гостей довольно запутанным путем.

Когда они попали во внутренний дворик, в центре которого был бассейн, облицованный желтой керамической плиткой, Рене принюхался и узнал запах фруктовой карамели! Слева от бассейна располагался помост, сложенный из черного камня, рядом с которым вдруг появилась высокая изгородь из красного плюща.

Доротея улыбнулась, попрощалась с Рене и Джено и углубилась в живую изгородь, надеясь, что таинственная жидкость ей понравится.

— Зачем же нас разделяют? — спросил Джено у брата.

— Не знаю. Боюсь, что наш визит будет долгим и полным сюрпризов, — ответил Рене, встряхивая крыльями.

В конце изгороди мальчики увидели огромное помещение, где стены заменяли витражи. Гигантские растения, заполнявшие его, были обозначены табличками, написанными готическим шрифтом. Каждый горшок на короткой подставке орошался из голубого перламутрового куба, вставленного в потолок. По многочисленным трубочкам вода, поступавшая из этого куба, питала растения.

Братья Асторы Венти застыли с открытыми ртами: чудесное зрелище завораживало, а кроме того, воздух был наполнен опьяняющими ароматами.

— Ну конечно же клонафорт! А вот и растения! — воскликнул Джено в восторге.

Глаза у Рене заблестели от счастья: теперь наконец можно будет изготовить магопсихическую смесь, которую фон Цантар так жаждал получить.

Магопсихическая оранжерея действительно была необычна. Даже колодец из кованого железа с золотой окантовкой, казалось, был спроектирован и построен высшим разумом. Держа в руках формулу гербария, братья принялись искать растения, которые им предстояло использовать. Сосредоточенные и занятые работой, они не заметили, что за ними кто-то шпионит: из-за невидимой решетки два фабера контролировали каждое их движение. В первую очередь их интересовал Рене, которому было суждено жить в Домус Эрметика.

Джено нашел Ахиллею Миллефолию, называемую также «дьявольской забавой». Он взял ножницы и корзинку и срезал шесть листиков, как было указано в пергаменте. Среди огромных цветов он разглядел маленькую лилию, возле которой на табличке было указано: «Пульсатилла Пратенсис». Джено оторвал девять ее лепестков. А в это время Рене нашел четыре прекрасных белых бутончика с красным оттенком — это был Оксалис Ацетоселла.

За несколько минут им удалось положить в корзинку два листа Лихниса Флос-Кукули, семь лепестков растения под названием Эпилобиум Гиртусум, два — Танацетум Вульгарис и три — Папавер Роэас.

— Наш предок Пауль Астор Венти и в самом деле был выдающимся ботаником, — сказал Рене. — М-да, от одной мысли, что его убил оскураб, у меня бегут мурашки. Здесь, в Домус Эрметика, Навозный Червяк привел Пауля к гибели. Даже не знаю, как мне полюбить это место.

Джено посмотрел на брата и понял, что он не вернется жить в Нижний Колокол и его семье не суждено будет воссоединиться.

Внезапно раздались два громких голоса, заставившие ребят содрогнуться.

«Будущий оскураб получит ампулу, наполненную искрами. Антей третьего уровня использует кость из Кобальтовой пустыни. В Древнем колодце дерево станет таким же, как прежде».

Голоса принадлежали фаберам, продолжавшим шпионить за ними.

— Это приказ! Испытание! — воскликнул Рене, взмахнув крыльями.

— Да, и речь идет о Священной бочке. Мы должны ее реконструировать. Указания вполне конкретны, — сказал Джено, ставя корзинку на землю.

Он снял рюкзак и вытащил деревянные обломки.

— Голоса говорили о моей кости! С удовольствием воспользуюсь ею, — произнес Джено.

Вынимая из кармана магический объект, он увидел дымящуюся ампулу, летящую к брату. Рене схватил ее, и его руки засверкали.

Неожиданно свет погас, и вся магопсихическая оранжерея погрузилась в полумрак.

— Давай пускай ампулу в дело, а я побросаю деревяшки в колодец, — сказал Джено с замирающим сердцем.

Рене наклонил ампулу и вылил искрящуюся жидкость. Ему показалось, что его разум изменился, будто мысли его распространились во времени и в пространстве, и он испытал ощущение счастья и внутреннего спокойствия.

«Наверное, именно так себя и чувствуют оскурабы!» — подумал крылатый мальчик.

Жидкость из ампулы осветила колодец, куски дерева воспламенились, а кость завибрировала, издавая мелодичные звуки.

Лучи света засияли, отчего цветы, растения и витражи заблестели. Рене поднес ампулу к груди, и его тело тоже заискрилось. Золотая туника, белокурые волосы, легкие крылья — все начало люминесцировать.

Джено, ошеломленный этой картиной, неожиданно для себя вскрикнул.

Музыка прервалась, и в комнате вновь загорелся свет.

У ног братьев Асторов Венти оказалась Священная бочка — целая и невредимая. Джено обнял ее, словно она была деревянным младенцем:

— Вот это да! Теперь мы можем воссоздать клонафорт!

Крылатый мальчик был потрясен. Он узнал могущество магипсии фаберов и оскурабов и понял, что его судьба — остаться жить в Домус Эрметика. Легким толчком Рене заставил улететь ампулу туда, откуда она появилась.

— Здесь, где руки убийцы приготовили смертельный яд для суммуса сапиенса Пауля Астора Венти, я превращу ненависть в любовь, — произнес он.

Слова Рене услышали фаберы, скрывавшиеся за невидимой решеткой. Крылатый юноша не только выдержал испытание, но и настроился на новую жизнь в магопсихическом мире Домус Эрметика. Джено обнял брата. Два сердца бились в одном ритме. Прижавшись друг к другу, они осознали, что их пути скоро разойдутся.

— Поклянись мне, что хотя бы однажды вернешься в Нижний Колокол, — прошептал Джено.

— Конечно. Я хочу вернуться туда с тобой и нашими родителями. Я очень люблю тебя, брат, — сказал Рене, и Джено улыбнулся сквозь слезы. — Не плачь. Ведь ты самый сильный. В тебе есть и нежность и храбрость. Ты уникален! — говорил старший брат, и в его словах выражались все чувства, которые он питал к Джено.

Рене взял бочку и направился к выходу.

Джено схватил корзинку с растениями и поспешил вслед за братом. Ему не терпелось поговорить с Крикен и узнать, снял ли Илиас Букар чары с перстня.

Рене попытался вступить в телепатический контакт с Доротеей, опасаясь, как бы она не попала в беду из-за таинственной жидкости.

Прекрасная финская сапиенса выбралась из живой изгороди, держа в руках бутылку, по форме напоминавшую одного из тех павлинов, которые встречали их по прибытии.

— Что там внутри? — спросил Рене.

— Счастливая Трансмутация. Пахнет отлично. Надеюсь, Крикен знает, что делать с этой жидкостью. У меня же нет ни малейшего представления. — Пребывание в Домус Эрметика доставляло Доротее огромное удовольствие. Она увидела Священную бочку и корзинку, наполненную листьями и цветами, и в ее глазах засветилась радость: — Вот это да! Какие же вы молодцы! Значит, можно воссоздать клонафорт?

— Да, наконец все мы сможем выпить волшебный напиток, который доставил столько неприятностей нашей семье, — ответил Джено.

Они вышли во внутренний дворик, и магочи повели их в подземелье Домус Эрметика, в огромный зал собраний фаберов и оскурабов, секретное место, которое не посещали даже экстрасапиенсы и суммусы сапиенсы.

Ворота, окованные красной медью, открылись по слову магочи, и первым вошел Рене.

Десятки гусокресел, удобнейших кресел с гусиными лапами, парили в воздухе, медленно перемещаясь из одной части комнаты в другую. Большие и маленькие подушки из бархата были разбросаны по перламутровому полу, а в глубине возвышался горбатый стол, очень похожий на стол в той комнате Аркса, где держали в заточении Пьера с Коринной. На стенах сияли маленькие желтые фонарики, создававшие уютную обстановку. Сотни картин, подвешенных к потолку, представляли сцены из магопсихической жизни. На них были изображены луга с фиолетовой травой, странные животные, но на всех картинах была одна общая деталь — глаза! Да-да, большие и маленькие глаза, которые казались живыми.

В одном из гусокресел, парящем на двухметровой высоте, восседала мадам Крикен. Она держала в руках бронзовую шкатулку, в которой лежал перстень.

— Находиться в этой комнате — огромная привилегия для нас. Илиас Букар сделал нам исключение. На самом деле в соответствии с Золотым кодексом нам нельзя было сюда заходить, — возбужденно говорила Марго. Похоже, диалог с Илиасом Букаром потряс ее.

Такова была воля магипсии — Крикен будет постепенно открывать истину. Одна новость предназначалась только для Суоми и Доротеи, другая — для Джено, третья — для Рене. Каждому предстояло пройти свой духовный путь. Голос Джено вернул Марго к реальным событиям.

— Что ты скажешь насчет перстня? — с трепетом спросил он.

— Прежде чем говорить о перстне, должна сообщить вам, что оскурабы и фаберы сконструировали совершенно особое кресло на колесиках для Ламбера. Надеюсь, этот антей оправится и сможет смириться со своим состоянием.

Сообщение мадам было безоговорочно одобрено ребятами.

— Мы поможем ему справиться со всеми трудностями. Как церемониймейстер я сделаю все, чтобы облегчить жизнь Ламбера в Арксе Ментисе, — заявила Доротея.

Крикен, парившая в гусокресле, наконец спустилась на землю и продолжила разговор:

— Потребуется три месяца, чтобы перстень стал таким, как прежде.

— Три месяца?! Это невозможно! — возмутился Рене.

— Для ускорения времени служит волшебный камень. Ты принес его, Джено?

— Конечно! Вот он! — Джено поставил корзинку на землю и вытащил из кармана зеленый камень.

— Открой шкатулку и положи его рядом с перстнем, — приказала Марго.

Джено не ожидал, что придется расстаться с волшебным камнем из пустыни. Но, когда он открыл шкатулку и положил в нее камень, камень моментально произвел листочек с запиской:

— А теперь закрой шкатулку и поставь ее вон туда, — одобрительно сказала мадам Крикен, указывая на горбатый стол. Поздравив братьев с тем, что им удалось реконструировать Священную бочку, она сказала: — Теперь, с этими листьями и цветами, клонафорт больше не будет для нас таинственным зельем, и мы сможем выпить его на глазах Ятто! Что касается перстня… надо набраться терпения.

— Но сколько времени это займет? Мои родители не могут больше ждать! Кто знает, что затеет Пило с проклятыми фродерами и олленями? — негодовал Джено.

— В течение двадцати дней перстень будет оставаться здесь под наблюдением глаз картин. Только после этого мы сможем его использовать. — Такой договор мадам заключила с Илиасом.

— Мы вернемся, чтобы забрать его? — спросил Рене, хотя знал, что должен остаться в Домус Эрметика.

— Нет. Ты принесешь его обратно в Аркс!

— Я?! Тогда… мне придется остаться здесь? — Рене был в панике.

— Ты сделаешься оскурабом, тебе это известно. За эти дни ты научишься жить в Домус Эрметика, начнешь читать Золотой кодекс, будешь пользоваться дувами, по крайней мере хотя бы по часу в день, и носить черную тунику. Ты откроешь множество секретов, которые веками скрывались за этими стенами. Илиас Букар очень рассчитывает на тебя, — сказала мадам Крикен и погладила исхудавшее лицо Рене.

Ей так хотелось сообщить им, что она тоже из Асторов Венти, но Илиас, которому она рассказала правду, не разрешил делать этого. Еще не пришло время для признаний. Прежде она должна была решить проблему с Ятто, Баттерфляй и Агатой, а без паскаса все осложнилось.

Доротея опечалилась: разлука с Рене была тяжелым ударом для нее. Марго уловила исходящие от нее вибрации и все поняла.

Илиас Букар нашел способ не разлучать юных влюбленных, хотя Золотой кодекс и запрещал регулярные посещения и в первую очередь запрещал контакты с сапиенсами.

Рене должен был стать исключением.

Поэтому оскурабы и фаберы решили, что после официального назначения Рене сапиенса Доротея, прекрасная Суоми и мадам Крикен получат доступ в Домус Эрметика по ночам. Но только при одном условии: необходимо пить Счастливую Трансмутацию.

Однако Джено не должен был ничего знать о действии этой магической жидкости. Ему не надо было ее пить. У него была иная судьба. И он конечно же сможет посещать Рене, но Илиас Букар не сказал когда и как.

Марго посмотрела на бутылочку в форме павлина, которую держала Доротея, и с любопытством спросила:

— Эта волшебная жидкость — Счастливая Трансмутация?

— Да. Ты уже пила ее? — спросила финская сапиенса.

— Нет, никогда. Будь внимательной и не урони ее. Она понадобится нам в Арксе, — сказала Крикен.

Джено был слишком занят размышлениями о том, что его брат останется в Домус, и не следил за разговором двух женщин. У Рене тоже мысли витали в другом месте: он думал о родителях и фон Цантаре.

— Что я буду без тебя делать? Как ты останешься здесь? — говорил Джено едва слышным голосом, уже тоскуя о Рене.

— Все будет хорошо. Думай о Суоми и о том, что мы скоро освободим наших родителей. Не беспокойся обо мне: эти дни пролетят как молния. Здесь будет мой дом, и я сделаюсь оскурабом, — успокаивал Рене брата.

Доротея окликнула его:

— Береги себя! Я буду ждать тебя, думать о тебе каждый вечер. Оскурабы и фаберы не оставят тебя одного. Они увидят, как ты страдаешь, когда становишься соколом, и с каким мужеством встречаешь свою новую жизнь.

Мадам Крикен, Доротея и Джено вышли из зала, пересекли подземелье и быстро поднялись по лестнице. У выхода их ожидали магочи. Визит закончился. Большая нога проводила их до золотой калитки, и, когда они очутились на тропинке, Марго начала делиться сведениями, которыми снабдил ее Букар по поводу Ятто фон Цантара, Баттерфляй и Агаты.

— Остановитесь, я должна поговорить с вами. Потеря паскаса — очень серьезная проблема. Без него мы не можем быть уверены, что фон Цантар или мисс О’Коннор не станут вредить нам. Вам известно, как хорошо они владеют магопсихическим искусством. — Крикен посмотрела на Джено.

— Что же теперь нам делать? — спросил он.

— Илиас Букар считает, что лишить их магических способностей можно лишь с помощью Бесконечной Одурмании.

— Бесконечная Одурмания? Но она же не существует! — вскричала Доротея.

— Нет, существует, но она хранится у одного… Но его имя лучше не упоминать. Риккардо Железный Пест говорил мне, что его создал один экстрасапиенс…

Марго пристально посмотрела на Джено, и он все понял.

— Тантре Стендж Виоо! Этот камень у него! Он создал Бесконечную Одурманию! — воскликнул мальчик.

— Да… да… Это он. Он так и не передал этот камень в Аркс. Поэтому волшебных камней всего двенадцать, — сказала мадам Крикен.

Доротея мрачно посмотрела на нее:

— Значит, надо вступить с ним в контакт и убедить отдать камень? Я не буду этого делать. У меня и без того хватает проблем.

— Не волнуйся, тебе не придется делать это. — Крикен ждала реакции Джено.

— Я?! — произнес он в изумлении.

— Да. Оскураб Илиас Букар сказал, что отчетливо видел будущее. Он велел сделать мне одну вещь, и я ее сделаю. Я суммус сапиенс и обязана первая рисковать собой, — сказала Марго.

— Что же? — не отставал Астор Венти.

— Ты узнаешь об этом, как только мы вернемся в Аркс. И тебе, Доротея, тоже придется выслушать меня и выполнить то, что я тебе скажу. От нас зависит освобождение Пьера и Коринны и справедливое наказание Ятто. Поэтому я ничего не хотела говорить Рене. Его задача — принести обратно перстень. Узнав о Бесконечной Одурмании, он начал бы волноваться.

Мадам вновь отправилась в путь, шаг за шагом ощущая на своих плечах груз прожитых лет. Наступил вечер, и на Долину мыслей спускалась тьма. Путники так устали, что даже переправа на сабо вместе с призраком в капюшоне не вызвала у них страха.

В тишине неба, сидя на ипповоло, каждый из них думал о Рене, которого оскурабы приютили в своем жилище. Его сердце, переполняемое чувствами, принесет радость и надежду в Домус Эрметика. За смерть Пауля воздалось по справедливости: теперь один из Асторов Венти занимал пост, который ему причитался.

Но что же Джено? А его ожидал Тантре Стендж Виоо.