Джейк Рэнсом и Король Черепов

Глава 1 НЕПРИЯТНОСТИ В ШКОЛЕ

Сидя за партой, Джейк Рэнсом гипнотизировал длинную стрелку настенных часов, заставляя ее двигаться быстрее. Шел шестой урок — история. Последний урок четверти! Осталось только двадцать четыре минуты, и он будет свободен. И тогда прощай, Миддлтонская подготовительная школа.[2] Прощай на целую неделю!

Наконец-то у него появится время для настоящей работы. Он уже составил план на каждый день каникул. Первый пункт: исследовать слой окаменелых моллюсков, найденный им в карьере за домом. Второй пункт: прочитать свежие статьи выдающегося физика, автора книги «Странные кварки и квантовые странности»; третий пункт: послушать очередную лекцию известного антрополога о каннибалах Борнео, умеющих готовить вкусный салат из глазных яблок… И еще куча разных интересных дел.

Оставалось лишь дождаться, когда последний школьный звонок освободит его из тюрьмы под названием восьмой класс. Однако процесс спасения наткнулся на препятствие: преподаватель истории, профессор Агнесс Траут, хлопком костлявых ладоней вновь привлекла к себе его блуждавшее внимание. Она остановилась у стола, тонкая и сухая, как палочка мела, молитвенно сложила кисти и осмотрела класс поверх кончиков пальцев.

— Время позволяет нам выслушать еще один доклад, — объявила она.

Джейк закатил глаза и тихо прошептал:

— О господи!

Класс явно не обрадовало ее сообщение — по комнате разнеслись стоны и неодобрительные возгласы. Но они лишь ожесточили преподавателя — ее рот образовал твердую прямую черту.

— В противном случае можно задержаться после звонка и прослушать второй доклад! — предупредила она.

Класс притих. Профессор Траут кивнула и повернулась к столу. Указательный палец скользнул по листу с фамилиями, выискивая следующую жертву. Джейк с ухмылкой заметил, как ее узкие плечи вздернулись почти к самым ушам. Он знал, чья фамилия на очереди в алфавитном списке, но, похоже, это оказалось сюрпризом для старой учительницы.

Она выпрямилась и с кислым выражением лица произнесла:

— Так уж вышло, что докладчиком будет Джейкоб Рэнсом.

По комнате прокатился новый шквал стонов. Профессор Траут не потрудилась утихомирить учеников: она явно сожалела о своем решении. Но посещавший ее занятия почти весь учебный год Джейк знал, что Агнесс Траут — сторонница правил и порядка. Ее больше заботила зубрежка дат и имен, чем реальное понимание исторических событий. Приняв какое-то решение, она следовала ему неукоснительно, и теперь Джейк должен был выступать перед классом. Он не взял с собой учебники и конспекты, доклад хранился в памяти. Спиной чувствуя взгляды остальных учеников, он прошел с пустыми руками к доске.

Год назад Джейк экстерном проскочил седьмой класс и теперь учился не с ровесниками, но был вторым по росту среди мальчиков. К сожалению, это не давало преимущества на школьном дворе. Тем не менее Джейк держался прямо и уверенно, игнорируя насмешки. Он не интересовался веяниями моды и обычно носил в школу то, что находил по утрам у своей постели. В этот день он надел поношенные джинсы, потрепанные кроссовки с высокими задниками, выцветшую зеленую рубашку и форменную куртку со школьным значком, вышитым золотом на нагрудном кармане. Даже его волосы песочного оттенка не соответствовали моде на бритые затылки — длинные прядки спадали на лоб. Прямо как у отца на последней фотографии, сделанной три года назад, незадолго до его исчезновения в джунглях Центральной Америки. Джейк носил этот снимок с собой, прикрепив липкой лентой к обложке блокнота. На фотографии родители — Ричард и Пенелопа Рэнсом — были одеты в походные костюмы цвета хаки. Они счастливо улыбались и держали в руках увесистый камень с глифами[3] майя. Края снимка загнулись и почернели от пожара, пронесшегося через их лагерь. Снизу к фотографии был подклеен клочок упаковочной бумаги, на которой отец написал имя Джейка и их домашний адрес. Пакет, последнюю весточку от родителей, доставили по почте через шесть недель после нападения.

Встав перед классом, Джейк потеребил тонкий шнурок на шее и почувствовал, как под рубашкой к его груди прикоснулся амулет — подарок родителей. Это помогло юному Рэнсому сосредоточиться.

Учительница откашлялась.

— Внимание, класс! Сейчас мистер Рэнсом прочитает доклад… — Она замялась. — Сейчас он расскажет нам о…

— Я подготовил доклад об астрономии майя, — прервал ее Джейк. — Точнее, об их расчетах, касающихся прецессии равноденствий.

— Да-да, конечно, равноденствий. Очень интересно, мистер Рэнсом, — закивала Агнесс Траут.

Джейк заподозрил, что она не совсем понимает, о чем пойдет речь. Профессор быстро отошла к столу, словно опасаясь услышать какой-нибудь вопрос. Как и другие преподаватели, она знала историю о мистере Рашбейне, учителе геометрии. Пару месяцев назад Джейк перед всем классом опроверг одну из теорем, и у несчастного случился нервный срыв. Теперь все педагоги Миддлтонской школы смотрели на Джейка с тревогой, гадая, вероятно, кто следующий.

Джейк взял кусочек мела и написал на доске несколько математических уравнений.

— Итак, как же майя предсказывали солнечные затмения? В качестве примера мы рассмотрим затмение, которое произойдет в следующий вторник…

Комок бумаги ударился о доску рядом с рукой — Джейк вздрогнул, и мел в его пальцах громко скрипнул.

— Они могли предсказывать затмения?

Джейк узнал голос — Крейг Браск, лайнбрекер[4] футбольной команды подготовительных курсов университета. В отличие от Джейка, перескочившего седьмой класс, Крейг остался в восьмом на второй год. И уже поэтому младший мальчик был мишенью для нападок здоровенного троглодита.

— Мистер Браск! — рявкнула профессор Траут. — Я не потерплю подобных выходок в моем классе. Между прочим, мистер Рэнсом выслушал ваш доклад с уважением.

«Какое уж тут уважение», — подумал Джейк.

Крейг, рассказывая о последней стоянке Кастера,[5] неправильно изложил конец истории: «Индейцев окружили и вломили им как следует!»

Когда утихли смешки, Джейк дважды глубоко вздохнул и приготовился продолжать. Разрабатывая тему, он отлично изучил астрономию майя и знал теперь, как те объясняли великие космические явления. Исследование будто сближало его с родителями, ведь они специализировались на цивилизации майя. Стоя у доски, Джейк чувствовал скуку, воцарившуюся за его спиной.

Он стер уравнения, не вызвавшие интереса у аудитории, обернулся и уверенно начал новый рассказ:

— Хорошо известно, что майя практиковали ритуальные человеческие жертвоприношения. Они вырезали сердца у своих врагов и поедали их внутренности.

Внезапная смена темы встряхнула заскучавших учеников.

— Какая гадость, — заметила Салли ван Хорн, сидевшая в первом ряду.

Она выпрямилась на стуле, демонстрируя интерес. Джейк нарисовал на доске контур человеческого тела и углубился в детали ритуальных жертвоприношений: от типов ножей, использовавшихся для убийств, до особых приалтарных чаш, в которые стекала кровь. Когда зазвенел звонок, никто даже не шелохнулся.

— А сколько людей они убивали во время ритуалов? — спросил один мальчик, подняв руку.

Джейк начал было отвечать, но профессор Траут прервала его жестом.

— Все это весьма интересно, мистер Рэнсом, но, думаю, на сегодня достаточно.

Ей явно не хотелось слушать о том, как жрецы майя использовали кости и кишки в предсказаниях погоды. Скрывая улыбку, Джейк стряхнул мел с рук и вернулся к своей парте. Несколько учеников в знак одобрения похлопали в ладоши, но он, как обычно, не обратил на это внимания.

Ребята начинали расходиться. Они собирались в группы по два-три человека, смеялись и шутили. Джейк так и не завел себе друзей в новом классе, он сам избегал знакомств. Жизнь и без того была наполнена событиями: решив пойти по стопам родителей, он готовил себя — и умом, и телом — к будущей профессии.

Укладывая вещи в рюкзак, Джейк еще раз посмотрел на снимок, приклеенный к внутренней стороне обложки, затем захлопнул блокнот, закинул рюкзак на плечи и направился к выходу. Теперь он мог забыть о школьных делах на целую неделю, проблем с этой стороны не предвиделось.

Джейк вышел на крыльцо, в яркий свет апрельского солнца, и, спустившись по мраморным ступеням, направился к своему велосипеду. Его внимание привлек задорный смех. Под одним из цветущих кизилов, украшавших школьный двор, он заметил свою сестру в золотистом наряде группы поддержки. Рядом с ней на траве сидели еще три девушки, но именно она, без сомнения, была в компании лидером. Многие старшеклассники в форменных куртках тоже смотрели на его сестру.

Она засмеялась в ответ на шутку какого-то парня. Откинув голову отточенным движением, Кэди эффектно тряхнула белокурыми локонами, чуть более светлыми, чем у брата. Она выгнула ступню в подъеме, словно потягиваясь, однако Джейк знал, что так сестра демонстрирует длину своих ног и новый серебряный браслет на лодыжке. Так девушка пыталась привлечь внимание капитана футбольной команды, но того, похоже, больше интересовала беседа с друзьями.

Кэди заметила брата, и ее глаза предостерегающе сузились: не смей вступать на запретную территорию! Джейк ускорил шаг, намереваясь обойти «высшее общество» Миддлтонской школы. Сосредоточившись на этой задаче, не заметил, что навстречу спешит Крейг Браск. Уклоняться было поздно. Большая ладонь уперлась в грудь Джейка, цепкие пальцы схватили за рубашку.

— Куда направился, дружок?

Крейг был выше Джейка на целую голову и почти в два раза тяжелее. Рыжие волосы верзилы были стрижены ежиком, из-за множества веснушек казалось, что парень постоянно краснеет от смущения. Закатанные рукава куртки выставляли напоказ мощные обезьяньи предплечья.

— Браск, дай пройти, — спокойно потребовал Джейк.

— А если не дам, то что?

Вокруг начали собираться школьники, раздавались ехидные смешки. Когда Крейг отвернулся, чтобы одарить ухмылкой своих почитателей, Джейк вскинул руку, сжал большой палец соперника и вывернул. Последние три года он не только изучал цивилизации древнего мира, но и закалял свое тело занятиями тхэквондо.

Когда Джейк освободился от хватки Крейга, у того рот открылся от изумления. Он даже отступил на шаг. Не желая продолжать ссору, Джейк направился к стоянке велосипедов, но Крейг не дал уйти — он метнулся к Рэнсому и схватил его за воротник. Плетеный кожаный шнурок на шее лопнул, и амулет, скользнув по животу, запутался в рубашке.

Жгучий гнев ослепил Джейка. Он, не задумываясь, повернулся и ударил ногой в грудь Крейга — тот отлетел и упал на спину. Опорная нога Джейка скользнула по мокрой траве, он не удержался и шлепнулся на ягодицы, громко щелкнув зубами.

— Эй, Кэди! — крикнул кто-то. — Кажется, твоего брата бьют!

Джейк оглянулся: элита Миддлтонской школы смотрела на подравшихся. Рэнди Вайт, капитан футбольной команды, нахмурившись, приближался, остальные спешили за лидером — в том числе и Кэди. Подойдя к Крейгу, Рэнди приставил указательный палец к его носу.

— Браск, оставь пацана в покое.

Его тон не предусматривал возражений. Крейг, морщась, потер ушибленную грудь. Рэнди протянул Джейку руку, но тот сам поднялся на ноги — ему не требовалась помощь. Вайт пожал плечами и отвернулся, пробормотав:

— Чудной паренек.

Компания двинулась прочь, но Кэди задержалась и схватила Джейка за локоть.

— Перестань меня позорить! — прошипела она сквозь зубы.

Джейк высвободился и взглянул ей в глаза. Они были одинакового роста, хотя Кэтрин Рэнсом старше на два года. Джейк покраснел от обиды. Не в силах подобрать нужные слова, он вынул из-за пазухи порванный шнурок, и амулет упал на подставленную ладонь. Это была золотая монета — точнее, половина монеты с зубчатым краем. Она сверкнула на солнце и привлекла внимание Кэди. Ее левая рука потянулась к шее, где на тонкой золотой цепочке висела другая часть монеты майя.

Эти половинки прибыли три года назад в почтовом пакете — вместе с экспедиционным дневником отца и альбомом матери. Джейк и Кэди не знали, кто и зачем отправил посылку, но с тех пор всегда носили с собой золотые обереги. В солнечном свете отчеканенный глиф сиял.

Знак читался как «бэй» и означал «дорога». Джейк в тысячный раз задумался о родительском подарке. Он должен иметь какой-то особый смысл. Мальчик сунул свою половинку в карман и, повернувшись спиной к сестре, зашагал к велосипеду. Сняв замок с колеса, он посмотрел на здание школы — как не хотелось возвращаться в этот зоопарк. Отгоняя последнюю мысль, Джейк тряхнул головой. В сердце жило единственное желание, и не следовало беспокоиться о каких-то мелочах. Мальчик забрался в седло и, погладив карман, ощутил сквозь ткань золотую монету, которую он натирал, словно лампу Аладдина.

Джейк жаждал узнать, что случилось с отцом и матерью, и потому напряженно работал над собой. Чтобы выяснить правду о смерти родителей, он должен стать похожим на них. Он поклялся пойти по их стопам. Остальное не имело значения.

Подгоняемый желанием действовать, Джейк приподнялся над седлом и что есть духу помчался по пологому склону холма, за которым стоял его дом.

Глава 2 НЕОЖИДАННОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ

Еще один точный удар…

Джейк лежал на животе, чувствуя, как солнце печет спину. Он провел всю субботу в карьере неподалеку от дома. Скала под ним казалась совсем ровной, но вскоре каждая выпуклость стала врезаться в кожу. Губы мальчика были плотно сжаты — не столько от боли, сколько от усердия.

«Только бы не повредить».

Окаменелость принадлежала к палеозойской эре и походила на что-то среднее между раздавленным крабом и инопланетным космическим кораблем с парой крохотных антенн. Трилобит, прекрасный образец Isotelus maximus,[6] был не меньше трех дюймов в длину — в здешних местах подобные экземпляры встречались крайне редко. Потрясающая находка!

В одной руке Джейк сжимал небольшое зубило, а в другой — молоток, готовясь высвободить окаменелость из скалы. Захотелось зажмуриться.

«Пора!»

Он задержал дыхание, изготовился для удара, боясь промахнуться и разрушить ценную фоссилию…

— Джейк! Вызываю на связь!

…Молоток обрушился на сустав большого пальца.

— Слышишь меня?

Рация лежала рядом с локтем. Джейк потряс ушибленной рукой и потянулся за переговорным устройством.

— Что случилось, дядя Эдвард? — раздраженно спросил он.

— Ужин на столе, — последовал ответ. — И думаю, тебе понадобится время привести себя в порядок.

Джейк посмотрел на небо и только теперь заметил, как низко опустилось солнце, как вытянулись тени. Погрузившись в работу, он напрочь забыл о времени. Мальчик снова поднес рацию к губам.

— Хорошо, я иду.

Он потратил еще несколько минут, чтобы извлечь трилобита из скалы. Положив находку в карман, перевернулся на спину и вздрогнул: над лицом нависли слюнявые челюсти и большой черный нос. Голову Джейка обдало жаром, крупная капля слюны упала на лоб.

Он вытянул руку и оттолкнул морду бассета.

— Фу, Ватсон! Ты своим дыханием дракона можешь убить!

Джейк сел, и верный Ватсон, игнорируя недовольство хозяина, провел влажным языком по его запыленной щеке.

— Замечательно! Поделись со мной микробами.

Мальчик, усмехаясь, почесал старого пса за вислым ухом, и собака задергала задней лапой от удовольствия. Ватсон появился в доме раньше Джейка и жил в их семействе уже четырнадцать лет. Пенелопа Рэнсом спасла его, купив у разводчика английских гончих — тот собирался утопить щенка, родившегося с кривой передней лапой. Однако хромота не умаляла достоинств пса. Как говорила мать Джейка, трудности делают нас сильнее.

Даже с кривой лапой Ватсон гнался за белками быстрее молнии. В последнее время зрение старого бассета заметно ослабло, и, чтобы тот не потерялся в лесу, Джейк носил собачий свисток.

— Пойдем, дружище. Пора подкрепиться.

В ответ пес завилял хвостом и вздернул нос, принюхиваясь. Даже в столь солидном возрасте чутье оставалось острым — он уже знал, что тетя Матильда приготовила на ужин.

Джейк взглянул на скалу и решил оставить другие окаменелости на завтра — свет убывал, и ему не хотелось потерять трилобитов из-за досадного промаха. Отец говорил, что главное для археолога — терпение: «Не торопи события. Спешка не приведет ни к чему хорошему». Джейк, следуя совету, собрал инструменты и зашагал по тропе вместе с Ватсоном. Выбравшись из старого карьера, они направились к дому.

Перед мальчиком раскинулось поместье Вороньи Ворота: пятьдесят два акра холмистых земель с рощами сахарных кленов и черных дубов. Джейк свернул на дорожку, посыпанную опилками. Здесь прожило несколько поколений Рэнсомов, и первый из них обосновался на этом месте вскоре после подписания Декларации независимости.[7] Он был известным египтологом, и все потомки шли по его стопам, становясь исследователями в различных областях науки.

Обогнув холм, Джейк увидел особняк посреди английского сада — красивый дом с каменными башенками, черепичной крышей, витражными окнами, медными решетками и латунными петлями. Подъездная дорожка, окольцевав цветник перед главным входом, убегала к воротам, чьи колонны венчали две каменные вороны. В честь этих статуй поместье и получило свое название.

После исчезновения родителей особняк стал неухоженным: плющ поредел и пожелтел, на крыше не хватало нескольких черепиц, пара выбитых окон были заколочены, треснувшие стекла держались на липкой ленте. Казалось, дом и сад, как и сердце Джейка, лишились чего-то очень важного.

Через одну из задних дверей мальчик с собакой прошли в прихожую с красным кафельным полом. Стряхнув пыль с одежды и ботинок, Джейк повесил сумку с инструментами на крюк у входа. Из соседней комнаты выглянула тетя Матильда — ее морщинистое лицо обрамляли белые кудри, на голове красовалась поварская шапочка. Пожилая женщина редко покидала кухню, вот и теперь не вышла навстречу. Она была слишком занята, чтобы без дела слоняться из комнаты в комнату.

— Ты уже здесь, дорогой. Я приготовила суп, умойся и бегом к столу. — Тетя нахмурилась и озабоченно поджала губы. — Интересно, куда запропастилась твоя сестра?

Вопрос не предполагал ответа, ведь Джейк и Кэди почти не общались.

— Я умоюсь и вернусь, тетя Матильда.

Она исчезла, чтобы дать указания служанкам, и ее голова вновь появилась в дверном проеме.

— Да, совсем забыла. Зайди к дяде Эдварду в библиотеку перед ужином. Тебе пришло письмо.

Любопытство теперь подгоняло Джейка. Направляясь в библиотеку, мальчик вышел в холл, тянувшийся от задней части здания к фасаду. На одной стене висели портреты мужчин и женщин, его предков, тут же был и Бартоломей Рэнсом. Половину лица известного египтолога, изображенного с верблюдом, скрывали густые усы, он щурился от солнца. Каждый ученый смотрел с картины на собственную витрину, стоявшую у противоположной стены. Отец Джейка называл этот ряд экспозицией диковинных вещей.

Под толстыми стеклами лежали находки из экспедиций Рэнсомов: жуки и бабочки, пришпиленные к пробковым подставкам; самоцветы и минералы; осколки древних ваз и резные фигурки; различные окаменелости, способные заполнить целый музей. Здесь даже хранилось частично облупленное яйцо тираннозавра.

Джейк свернул под арку и вошел в библиотеку. Полки с книгами поднимались до самого потолка, стеллажи были оборудованы высокой лестницей, скользившей по вделанным в пол рельсам. В огромный камин у дальней стены, не сгибаясь, мог войти человек. Поленья весело потрескивали, наполняя комнату теплом. В углу стоял массивный дубовый стол отца. Кресла и кушетки будто приглашали присесть и затеряться в неведомых мирах, притаившихся между обложками книг.

— А вот и ты, мастер Джейк, — повернулся к нему дядя Эдвард.

Он держался прямо, верный своей чопорной старомодной манере. Взгляд искрился дружелюбием, хотя сдвинутые брови выдавали некоторую озабоченность. На кончике носа покоились большие очки, в руке дядя держал желтый почтовый конверт.

— Письмо из Англии, из лондонского Блэкфрайера. Доставлено сегодня утром.

— Блэкфрайера?

Дядя утвердительно кивнул.

— Это старейший финансовый район Лондона, где расположены банки и подобные учреждения.

Дядя вырос в Лондоне. Эдвард и Матильда Бэтчелдер не были ребятам родными, их пригласил дедушка Джейка, и с тех пор семейная пара управляла поместьем.

Поговаривали, что во время Второй мировой войны где-то в африканских пустынях молодой Эдвард Бэтчелдер спас дедушке жизнь, но Джейку так и не удалось узнать подробностей этой истории.

После исчезновения родителей у Джейка и Кэди не осталось близких родственников, поэтому Эдвард с Матильдой приняли опекунство над ними и продолжили заботиться о Вороньих Воротах. Бэтчелдеры любили юных Рэнсомов, словно собственных детей, и порою не уступали в строгости родителям. И все же весь дом, казалось, затаил дыхание в ожидании настоящих хозяев.

Дядя Эдвард протянул запечатанный конверт. Мальчик взглянул на фамилию получателя: «Мастер Джейкоб Бартоломей Рэнсом», ниже указывалось полное имя Кэди. Холодок скользнул по спине Джейка: в прошлый раз его полное имя было написано рукой отца — на пакете, который нес отпечаток злого рока. Теперь он оказался в схожей ситуации, хотя адрес и был аккуратно выведен на обычном почтовом конверте.

— Может, ты захочешь дождаться сестру… — отвлек его дядя Эдвард.

Кто знает, когда вернется Кэди? Джейк вскрыл конверт и заглянул внутрь. Ватсон, прокравшийся в комнату, глухо зарычал. Видимо, пса прогнали с кухни, и он пришел искать утешения к хозяину. Шерсть на загривке встала дыбом, нос приподнялся — чуткий нюх бассета уловил какой-то запах из конверта. Ватсон медленно ходил вокруг мальчика, продолжая предостерегающе рычать.

— Тише, Ватсон! Все в порядке.

Джейк вытряхнул содержимое конверта на ладонь, цветная брошюра и еще несколько листочков выскользнули из его пальцев и разлетелись по комнате. Ватсон отскочил. Джейк подхватил самый большой лист — на твердой желтоватой бумаге черными тиснеными буквами значилось:

Пока мальчик перечитывал приглашение, дядя Эдвард собрал рассыпавшиеся бумаги. Изучив их, сказал:

— Здесь два билета первого класса для тебя и Кэди. Для вас забронирован номер в очень дорогом отеле «Савой».

Джейк удивленно изогнул брови и еще раз прочел главные строки: «Сокровища майя из Нового Света». На страницах рекламной брошюры, которую держал дядя Эдвард, размещались фотографии золотых и жадеитовых предметов, составлявших основу будущей выставки.

— Буклет Британского музея, — произнес дядя. — Как-то все странно и очень поспешно. Рейс в Лондон послезавтра, в понедельник, выставка открывается во вторник.

— Во вторник? — переспросил Джейк взволнованно. — Это день солнечного затмения, и, кстати, в Лондоне оно будет полным.

— Не нравится мне все это, — наморщив лоб, проворчал дядя Эдвард. — В записке лишь несколько строк. Всего два билета — для тебя и твоей сестры.

— Мы с Кэди уже взрослые и можем путешествовать самостоятельно. И разве не вы говорили, что я обязан побывать в Британском музее?

Дядя Эдвард нахмурился пуще прежнего.

— Сначала я позвоню кое-кому. Попробую отправить организаторам электронное письмо…

Джейк уже не слушал — он как зачарованный смотрел на фотографию в буклете. Посреди страницы располагался снимок золотой двуглавой змеи, украшенной рубинами и жадеитом. Ее тело извивалось восьмеркой; клыкастая пасть одной головы была открыта, другой — сомкнута, но из нее торчал язычок.

На мгновение мальчику показалось, будто пол поплыл у него под ногами. Дыхание стало поверхностным и быстрым — он узнал двуглавую змею. В альбоме матери Джейк видел зарисовки и читал об экспонате в полевом блокноте отца. Блокнот и альбом были присланы почтой вместе со сломанной золотой монетой. Отец своей рукой написал на обертке адрес, но внутри не было никаких пояснений.

Джейк указал на снимок:

— Этот артефакт мама и папа нашли на раскопках.

Листая буклет, мальчик отметил, что и другие предметы были ему знакомы, но для верности захотел сравнить их с походными зарисовками.

— Это те самые реликвии? — удивился дядя.

Мальчик кивнул.

Вскоре после нападения к археологам на выручку прилетели мексиканские военные. Они оцепили территорию и эвакуировали уцелевших членов экспедиции. Никто не знал, сколько артефактов пропало и что стало с четой Рэнсом. Их коллега, доктор Генри Безель, тоже исчез. Спасенным ценностям был присвоен статус национальных сокровищ, и они никогда не покидали пределов Мексики. По крайней мере, до сих пор, пока Британскому музею не удалось арендовать их для выставки «Сокровища майя из Нового Света».

— Тогда неудивительно, что вы приглашены на открытие, — сказал дядя, прочитав брошюру из-за плеча Джейка.

Мальчик не сводил глаз с буклета. Палец повторял на бумаге изгибы двуглавой змеи — родители прикасались к ней.

— Я должен лететь туда, — твердо сказал Джейк.

Дядя Эдвард положил ладонь ему на плечо и одобрительно кивнул: кто знает, когда появится такой шанс, ведь после выставки реликвии снова запрут в музейных хранилищах. В глазах Джейка стояли слезы, он так скучал по родителям.

Тишину нарушил хруст гравия на подъездной дорожке. Послышались веселый смех и неразборчивые фразы прощания. В следующую минуту отворилась входная дверь и в прихожую вбежала Кэди. Обернувшись, она помахала вслед машине и мечтательно прошептала:

— Увидимся завтра, Рэнди!

Девушка прошла в холл и заметила брата с дядей Эдвардом, молча смотревших на нее. Уловив в их взглядах озабоченность, Кэди встревожено наморщила идеально гладкий лоб.

— Нет-нет, я не поеду, — заявила Кэди.

Джейк с ужасом наблюдал, как сестра загибает пальцы:

— В воскресенье Джеффри устраивает вечеринку у бассейна, в понедельник у нашей команды тренировка, потом еще одна вечеринка. А как быть с двумя свиданиями во вторник? — Будто подводя черту, она раздраженно топнула ногой. — Я не откажусь от всех своих планов, чтобы понянчиться с Джейком в каком-то скучном музее.

Лицо мальчика запылало от обиды — Кэди даже не потрудилась его выслушать. Сердце громко ухало, он знал: если сестра не полетит, дядя Эдвард не отпустит его одного.

— Но это находки мамы и папы!

Кэди вскинула голову, взглянула на брошюру и смущенно отвернулась. Она изучила в альбоме матери каждую черточку и знала рисунки не хуже брата. Девушка долго хранила присланные дневники у себя, но последние два года все реже рассматривала их. Тем не менее Джейк заметил, что пальцы сестры дрогнули, когда она узнала двуглавую змею.

— Вряд ли, — смягчилась Кэди. — У меня столько дел…

Джейк умоляюще посмотрел на дядю Эдварда, но опекун лишь пожал плечами. Похоже, затея с путешествием все еще казалась ему сомнительной.

— А билеты первого класса? — внезапно спросила Кэди, перебирая присланные бумаги. — И в «Савойе» зарезервирован люкс?

Почувствовав слабое место в ее броне, Джейк поменял тактику. Как же он раньше не догадался, чем завлечь сестру?

— Клянусь, поездка будет что надо, — помахал он билетами. — Ты посмотри, какая роскошь! Они даже приурочили открытие выставки к солнечному затмению. По мне, это просто глупое публичное мероприятие, но…

Он заметил, как плечи сестры дернулись при слове «публичное».

— …Уверен, там будет куча видеокамер, сотни репортеров. Телевидение! Возможно, кто-нибудь из знаменитостей.

Глаза Кэди сияли, она снова посмотрела на приглашение. И как только сестра проглотила наживку, Джейк подсек крючок:

— Кроме того, подумай о покупках! Ты первой в городе наденешь самые модные вещи из Европы.

Взглянув на свои туфли, Кэди одобрительно хмыкнула.

— Небольшое путешествие в Европу! С фотосессией! Почему бы и нет?

Джейк посмотрел на дядю Эдварда, и тот покачал головой, признавая поражение. Дядя мог не пустить Джейка в Лондон одного, но теперь он просто не устоит между Кэди и телекамерами.

— Тогда я начну собирать чемоданы, — сдался опекун.

Кэди кивнула, и мальчик облегчено вздохнул. Оставалось только дождаться понедельника.

Ватсон все так же сидел под столом со вздыбленной на загривке шерстью. Его взгляд был прикован к упавшему желтому конверту, в горле клокотало тихое рычание.

Глава 3 ШОУ МИСТЕРА БЛЕДСВОРТА

Джейк никогда раньше не ездил в лимузине. Теперь, казалось, его поместили в брюхо черного реактивного лайнера, летевшего низко над землей. Машина мчалась по узким улочкам и окружным трассам Лондона. Со всех сторон сигналили водители, некоторые пешеходы грозили кулаками вслед массивному автомобилю, пассажиры которого спешили на торжественное открытие выставки. Джейк, прижавшись щекой к затемненному стеклу, пытался увидеть небо.

— Не волнуйся, — сказала Кэди, сидевшая рядом.

Из наушников ее айпода била музыка, и девушке приходилось кричать, чтобы слышать свой голос.

— Ты не пропустишь затмение.

Кэди вновь склонилась над карманным зеркальцем. Все утро в ванной она ставила немыслимые эксперименты с помадой, тенями для век, феном, щипчиками для завивки ресниц и даже чем-то, что осыпалось блестящей пылью на мраморную подставку раковины. Однако, как и любой хороший ученый, сестра стремилась к совершенству.

Джейк пропустил ее слова мимо ушей, его больше интересовало небо. Солнце желтым пятном светило сквозь затемненное стекло; луна готовилась заслонить его лик, превращая день в кромешную тьму. Левое колено Джейка подергивалось от возбуждения и легкой тревоги: у горизонта собирались тучи, молнии искрились в сердце надвигавшейся бури. Начиналась гонка на лучшее время — если победит гроза и Джейк не увидит затмение, он будет попросту раздавлен горем.

Внезапно лимузин взвизгнул тормозами и круто повернул влево. Джейка отбросило от окна, в хрустальном бокале звякнули кубики льда.

Огромная рука подхватила мальчика и усадила на место.

— Молодой человек, позволь, я немного помогу, иначе ты вывернешь шею, — пророкотал низкий голос с сильным английским акцентом.

Удивительно, но Джейк напрочь забыл о Моргане Драммонде. Мужчина занимал почти половину пассажирского салона. Он носил черный двубортный пиджак, огромный, как шатер, но его бицепсы все равно выделялись под тканью при каждом движении. С такой комплекцией и крутыми чертами лица он больше походил на инструктора по строевой подготовке, однако великан руководил службой безопасности в Торгово-промышленной компании Бледсворта, которая выступала щедрым и единственным спонсором открывавшейся выставки.

Драммонд подался вперед и нажал одну из кнопок на подлокотнике Джейка. Заслонка окна на крыше отъехала, и сквозь стекло стало видно небо. Когда лимузин проезжал мимо двухэтажного автобуса, пассажиры, перегибаясь через перила, заглядывали внутрь салона и показывали пальцами, словно Джейк был золотой рыбкой в маленьком аквариуме. Мальчик приветственно помахал рукой, но ответа не последовало.

— Стекло тонированное, — объяснил Морган Драммонд. — Они не видят нас.

Откинувшись на спинку сиденья, Драммонд мгновенно погрузился в тень — он имел поразительную способность сливаться с окружающей обстановкой. Джейк заметил только отблеск стальной галстучной булавки с символом компании Бледсворта — грифоном, мифическим чудовищем с телом льва, но орлиными головой и крыльями. Его глазами служили черные камешки. Зверь застыл на задних лапах, будто намереваясь разорвать трепещущую жертву. Ходили слухи, что он олицетворяет стиль бизнеса преуспевающей корпорации Бледсворта: «Нападай на слабых и пожирай их целиком».

Во время перелета Джейк узнал о спонсоре выставки все, что сумел найти в Интернете. О том, где и когда образовалась компания, точных данных не было. Кто-то намекал, что история ее «торгово-промышленной» деятельности тянется из Средневековья — якобы семейство Бледсворт сколотило первый капитал на продаже поддельных зелий и лекарств от чумы. Поговаривали, будто они собирали на улицах трупы и продавали их некромантам и начинающим хирургам. Прямых доказательств не было, однако Бледсворты вышли из темных веков с куда большим запасом золота, чем английские короли. Теперь компания считалась безупречной и респектабельной. Она владела целым кварталом в финансовом центре «Меллон».

Джейк выпрямился и приготовился задать вопрос, мучивший его с момента приземления в Лондоне.

— Мистер Драммонд, сэр, почему ваша фирма спонсирует выставку?

В ответ послышалось раздраженное ворчание — вряд ли ребятам стоило проявлять такого рода интерес. Кэди опустила зеркальце и сняла с головы наушники, тоже надеясь услышать объяснение. Морган Драммонд тяжело вздохнул.

— Организация подобной выставки требует огромных денег. — Он явно не одобрял решение руководства оплачивать мероприятие. — Дополнительная охрана, электронные системы безопасности… Мы потратили целое состояние, чтобы дать гарантии мексиканскому правительству.

— И почему же вы пошли на это? — не отступал Джейк.

Драммонд пригнулся поближе к мальчику.

— Мистер Бледсворт настоял. Никто не смеет ему возражать.

Джейк нахмурился.

Он прочитал немало сплетен о главе компании, Сигизмунде Олифанте Бледсворте IX. Этот живший в уединении девяностолетний старик представлял девятое поколение династии. У него не было ни жены, ни детей, ни других родственников. Удалось отыскать в Интернете лишь одну из его фотографий, сделанную в Египте во время войны. На снимке еще молодой Бледсворт, чопорный и худощавый, был одет в британскую военную форму. Слухи о его прошлом полностью соответствовали рассказам о неблаговидных поступках предков: поговаривали, что в смутное послевоенное время он был замешан в кражах музейных ценностей в Германии и во Франции. Однако далее все сведения о главе Торгово-промышленной компании сводились к минимуму, и теперь он больше походил на призрака, чем на человека.

— Почему же мистер Бледсворт захотел организовать выставку? — удивился Джейк.

— Ты правда не знаешь? — спросил Морган Драммонд.

В ответ Джейк, переглянувшись с сестрой, пожал плечами.

— Мистер Бледсворт считает, что остался в долгу перед вашими родителями.

У Джейка перехватило дыхание, воздух в лимузине стал вязким и тяжелым. Драммонд вновь откинулся на спинку сиденья и растворился в тени.

— Кто, вы думаете, отправил Рэнсомов на раскопки?

— Мистер Бледсворт? — нахмурившись, предположил Джейк.

Неужели это правда? Таинственный глава Торгово-промышленной компании оплатил путешествие на проклятую гору Костей. Но почему?

Тем временем лимузин сбросил скорость, и шофер доложил:

— Сэр, мы подъезжаем к музею.

Когда Джейк с Кэди выбрались из машины, их ослепили вспышки фотоаппаратов. Джейк было попятился, но обратную дорогу неприступной стеной преграждал выбравшийся из салона Морган Драммонд.

— Просто иди вперед, — чуть слышно шепнул он.

Драммонд погнал подростков через толпу репортеров, собравшихся перед зданием музея. Корреспондентов и простых зевак сдерживали два черных бархатных каната, тянувшиеся вдоль красного ковра. Впереди, опоясанный мраморными колоннами, высился Британский музей — здание походило на бункер банковского хранилища. Гигантский транспарант с названием выставки свисал с колонн: «СОКРОВИЩА МАЙЯ ИЗ НОВОГО СВЕТА».

Джейк заметил людей в темных очках и посмотрел на небо. Луна наползала на солнце, ослепляющая корона жгла глаза. Мальчик отвел взгляд — на юге сверкали молнии, раскаты грома приближались. Буря надвигалась на Темзу, угрожая испортить долгожданное зрелище.

— Это они? — спросила почтенная дама. — Какие милашки!

— Вылитые копии мамочки и папочки!

— В таких же забавных нарядах!

— Прямо настоящие исследователи!

Джейк застеснялся своей одежды. Компания Бледсворта проявила любезность и привезла подростков в роскошный магазин в Торговом ряду. Мальчику подобрали костюм в стиле сафари: коричневые штаны, рубашку цвета хаки с длинными рукавами и жилет-разгрузку; выдали походный рюкзак и туристические ботинки на гортексе. Пятнистую шляпу, вопреки настояниям представителя компании, Джейк надеть отказался. А вот сестра с удовольствием носила головные уборы. Окруженная вспышками фотоаппаратов, Кэди то и дело опиралась рукой на бедро и жеманно покручивала пальцем завязки. Покачав головой, Джейк направился к музею.

Выкрики слились в бессловесный шум, и мальчику захотелось поскорее скрыться от этого сборища.

Торгово-промышленная компания Бледсворта и администрация музея организовали яркое рекламное шоу: газетчики, телевидение, постеры на автобусах и вагонах метрополитена. Все средства массовой информации освещали проведение выставки. История об исчезновении родителей Джейка превратилась в горячую новость — с экранов телевизоров беспрестанно вещали о золоте, бандитах и убитых археологах. Жителям Лондона рассказали о сиротах Рэнсомах, и вот теперь несчастных детей пригласили на открытие выставки — на показ журналистам.

Морган Драммонд, шагавший за Джейком, подтолкнул Кэди широкой ладонью. Его голос перекрыл шум толпы:

— Мы опаздываем! После открытия продолжите фотосессию!

Из-за канатов послышались возгласы разочарования. Джейк заметил, что Драммонд задержал взгляд на одном репортере — отвратительного вида мужчине, жевавшем пончик. В зеленом костюме человек напоминал жабу, его густые кустистые брови почти скрывали глаза, на пухлых губах белела сахарная пудра. Фотоаппарат на шее болтался без дела, мужчина даже не потрудился приподнять его, когда ребята проходили мимо. Он ответил Драммонду легким кивком, и начальник службы безопасности велел своим подопечным двигаться быстрее.

Пройдя под огромным транспарантом, Джейк и Кэди очутились в музее. Вестибюль наполняла блаженная тишина, работники охраны, одетые в синюю форму, подчеркивали торжественность атмосферы. Кэди оглянулась с тоской.

— Сейчас мы отправляемся во двор королевы Елизаветы, — пояснил Драммонд, проводя их мимо сувенирной лавки. — Там состоится церемония открытия. Возможно, вам придется перерезать ленточку.

Они торопливо шагали по блестящему мраморному полу.

— А это будут снимать? — спросила Кэди, отточенным движением доставая зеркальце из косметички.

— Конечно. Кроме того, приглашены репортеры из «Таймс». Сегодня мы проводим закрытый показ для самых щедрых спонсоров. Им пришлось выложить солидные суммы, чтобы поучаствовать в церемонии.

— Надеюсь, ваша компания получит свою долю от их вкладов?

Драммонд нахмурился, словно Джейк задал грубый и бестактный вопрос.

— Естественно. Мы потратили целое состояние на организацию выставки. — В его голосе слышалась обида. — Почему, вы думаете, вас привезли? Народ заманивают в музей не пыльными артефактами, а интересными историями — такими, как трагедия вашей семьи…

Драммонд прикусил язык, вспомнив, с кем разговаривает, и неловко потер покрасневшую у воротничка шею. Лицо Джейка запылало огнем, когда он понял, о чем речь, и ладони сжались в кулаки. Выходит, их пригласили не в знак признания заслуг родителей — компания просто извлекала выгоду из их трагедии. Сигизмунд Бледсворт превращал горе детей в наличные. Джейк чувствовал себя обманутым: они с сестрой прилетели в Лондон только для того, чтобы танцевать перед толпой, как жалкие зазывалы…

Кэди, казалось, нисколько не расстроило это откровение. Мечтая о следующей волне ослепительных вспышек и всеобщего внимания, она желала поскорее выбраться наружу.

— Нам сюда, — указал Драммонд, придержав дверь.

Перед ними открылся потрясающий вид: просторный атриум с мраморным полом раскинулся не меньше чем на два акра.

— Двор королевы Елизаветы, — повторил провожатый.

Он сунул руку в карман, вынул две пары очков с черными линзами и протянул ребятам.

Джейк осмотрелся: корпуса музея обступали огромный двор с четырех сторон, широкие мраморные лестницы поднимались к верхним уровням. Но больше всего восхищала крыша, составленная из треугольных стеклянных секций. Создавалось впечатление, будто конструкция парит над головами — невесомая и яркая в солнечном свете. Мальчик надел очки и, запрокинув голову, взглянул на светило: луна уже закрыла половину солнечного диска, до кульминации оставались считанные минуты.

Внезапно раскат грома заставил Джейка повернуться к югу. Фронтальный край грозовых облаков занимал теперь треть неба — удастся ли увидеть полное затмение?

Глава 4 ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ

Уединившись в неприметном уголке двора, Джейк прислонился к гигантскому каменному истукану с острова Пасхи. Хмурые брови и острый нос статуи вполне соответствовали мрачной мине, с которой мальчик рассматривал собравшихся. Нарядные гости держали в руках бокалы с шампанским. Среди них сновал официант, разносивший маленькие тосты с черной икрой. Женщина с коком белокурых волос щеголяла алмазной тиарой. Неужели она принадлежит к королевской семье?

Кэди снова окружили телекамеры, репортер держал у ее носа пушистый микрофон.

— Расскажите зрителям Би-би-си о ваших чувствах, — тараторил корреспондент. — Вы обрадовались, получив приглашение на выставку?

— О! — ответила Кэди, повернувшись в профиль. — Конечно!

Джейк знал, что сестра ищет ракурс, в котором она предстала бы наиболее фотогеничной. Девушка продолжала давать интервью, излишне энергично размахивая руками. Кэди даже чуть подпрыгивала на цыпочках, заставляя свои тщательно уложенные локоны пружинисто подлетать.

Джейку не давало покоя откровение Драммонда — он сердито одернул жилет, который хотелось сорвать. Мальчик бы убежал прочь, но что потом? Как же Кэди? Она явно не собирается никуда уходить…

Джейк повернулся в другую сторону и за толпой увидел лестничный пролет, пересеченный широкой красной лентой. Рядом стоял пожилой мужчина в высокой шляпе, держал большие ножницы, похожие на замысловатый садовый инструмент.

— Это хранитель музея, — пояснил подошедший Морган Драммонд. — Церемония будет короткой, ты даже понять не успеешь.

Он говорил шепотом, но слова, потонув в очередном раскате грома, прозвучали как угроза.

Джейк пожал плечами и отошел на несколько шагов. Он снова посмотрел на небо: луна почти полностью закрыла светило. Солнечная корона жгла глаза даже сквозь защитные очки — мальчик отвернулся и часто заморгал, восстанавливая зрение.

Звон колокольчика возвестил о начале официальной церемонии, и сердце Джейка заколотилось быстрее — наконец-то! Гости теперь смотрели на хранителя музея, который поднял руку, призывая к тишине. Огни, освещавшие Кэди, внезапно угасли, и она поникла, словно цветок.

— Твой выход, — шепнул Драммонд.

Хранитель поднял ножницы.

— Я приглашаю сюда детей Рэнсомов! — громко произнес он. — Будет правильно, если они откроют торжественное мероприятие, устроенное в честь их родителей, доктора Ричарда Рэнсома и доктора Пенелопы Рэнсом.

Морган Драммонд вывел Джейка из затемненного угла под прицелы телекамер, по пути к лестнице они прихватили с собой Кэди. Подростки поднимались по ступеням под жидкие аплодисменты.

— Я уверен, что каждый из присутствующих знает историю Рэнсомов, — продолжал хранитель музея. — Историю о том, как они обнаружили гору Костей, один из наиболее удаленных и негостеприимных центров культуры древних майя. Они преодолели сотни трудностей и опасностей, им угрожали ягуары-людоеды и малярийные комары, однако отважные археологи нашли величественную гробницу со множеством реликвий, бесценных для истории и современного понимания цивилизации майя. Господа! Британский музей при щедрой благотворительной поддержке Торгово-промышленной компании Бледсворта…

Хранитель кивнул на Драммонда, поднимавшегося по лестнице вместе с подростками.

— …с гордостью представляет вам выставку «Сокровища майя из Нового Света»!

Снова грянул гром. Когда Джейк и Кэди ступили на верхнюю площадку, хранитель указал на небо и радостно прокричал:

— Взгляните вверх!

Все осветительные приборы во дворе погасли. Джейк, раскрыв рот, смотрел на полное затмение. Оно началось! Луна переместилась на крохотное расстояние и затмила солнце. Корона удивительно лучилась вокруг темного провала — казалось, в небесах сияет черное светило. У мальчика перехватило дыхание. Огромный двор погрузился в феерические сумерки, мраморный пол превратился в серебристое полотно, даже стены лучились.

В темноте зазвучал голос:

— Используя свои астрономические вычисления, древние майя могли предсказывать затмения. Мы специально выбрали этот день для открытия выставки. — Хранитель повернулся и приподнял большие ножницы. — Мистер Рэнсом, вы не могли бы помочь мне?

Вспыхнувший луч прожектора осветил лестницу. Джейк оторвал взгляд от неба и направился к красной ленте, за которой, он знал, находятся сокровища, открытые родителями.

Мальчик взволнованно кивнул и нетерпеливо ответил:

— Да, я готов.

Хранитель усмехнулся и поднял ладонь, заставляя его замереть. У подножия лестницы защелкали фотоаппараты, и Кэди угрюмо скрестила руки на груди — Джейк понял, что позже придется заплатить за краткий миг всеобщего внимания. Как будто у него был выбор…

Мальчик сжал кольцо ножниц, и они с хранителем ловко перерезали красную ленту. Та коснулась пола, и тишину нарушил треск молнии, тут же оглушительно громыхнуло. Крыша задрожала от близости разряда — публика было съежилась в испуганном молчании и сразу смущенно захихикала, устыдившись собственной реакции. Хранитель музея подмигнул притихшему Джейку.

— Как мы подгадали со временем! Скажи, неплохо получилось, паренек?

Мальчик снова посмотрел на небо: грозовые облака накатили на черное солнце и закрыли его плотной завесой. Двор погрузился в густой полумрак.

Хранитель музея снова поднял руку:

— Прошу всех оставаться на местах. Через мгновение включится освещение, и мы продолжим торжественную церемонию. Пока же давайте позволим детям Рэнсомов пройти в зал с артефактами. Пусть они побудут немного наедине — среди сокровищ, найденных их родителями.

В толпе гостей сквозь аплодисменты послышалось «как мило», «ах, как трогательно». Внезапно голос, исполненный презрения, перекричал возникший шум:

— Вы говорите, сокровища, найденные их родителями? Да они их просто украли!

Последнее слово прозвучало точно выстрел. Наступило неловкое молчание.

— А слухи о том, что Рэнсомы живы? — продолжал мужчина. — Что они разыграли свое исчезновение, а сами укрылись в Южной Америке с уймой драгоценностей?!

К горлу Джейка подкатил комок, щеки горели от гнева.

— Что за вздор? — ответил хранитель. — Вы грязный клеветник!

— Ричард и Пенелопа Рэнсом — обычные разорители могил. Поверьте мне на слово! — не унимался презрительный голос.

Раздался щелчок, освещение двора восстановилось. Джейк сорвал с глаз темные очки и посмотрел на кричавшего мужчину. Им оказался похожий на жабу репортер — тот самый отвратительный тип, жевавший пончик. Джейк шагнул вперед, намереваясь заставить лгуна взять свои слова обратно, но широкая ладонь удержала его и затем направила к выставочному залу. Морган Драммонд подтолкнул и Кэди.

— Вам не стоит слушать эти мерзости, — сказал он разгневанным подросткам. — Идите посмотрите выставку.

Хранитель уже вызвал охранников, несколько крепких парней пробежали мимо Джейка и устремились вниз по лестнице.

— Воры! Шарлатаны! У Рэнсомов руки в крови! — кричал незнакомец.

Каждое слово ножом вонзалось в сердце мальчика. Драммонд снова подтолкнул его.

— Идите. Я скоро присоединюсь к вам.

Кэди тихо окликнула брата, в ее изумленных глазах читался испуг.

— Пойдем в зал, — ответил мальчик, увлекая сестру за собой.

Они поспешно покинули лестницу. Разгневанный Джейк споткнулся на пороге, влетел в проем и вдруг застыл среди чудесных экспонатов. Замерла и Кэди.

— Это мама и папа, — сказала она.

Они смотрели на огромный плакат, воспроизводивший снимок из блокнота Джейка. Их родители в запыленной походной одежде весело улыбались, демонстрируя камень с глифами майя.

Из атриума по-прежнему доносились злобные выкрики о чете Рэнсом. Всматриваться в их лица, увеличенные до человеческих размеров, становилось невыносимо. Слух Джейка резанула фраза «Убийцы и воры!» И тут он вспомнил, как мужчина, похожий на жабу, кивнул Моргану Драммонду у самого входа в музей. То был кивок знакомому человеку — возможно, условный сигнал. Джейк сопоставил его с откровением великана. Что, если инцидент в атриуме — еще один способ привлечь публику? Наверное, они хотят создать вокруг выставки скандальную атмосферу и увеличить продажи билетов? Или здесь затевается что-то более изощренное?

В следующие минуты Джейк рассеянно блуждал по выставочному залу, Кэди тоже кружила по помещению. Она судорожно обнимала себя за плечи, будто боялась прикоснуться к чему-то. В тот миг брат и сестра были далеки друг от друга, словно две планеты, орбиты которых никогда не пересекались. Оказавшись среди чудесных находок, Джейк немного успокоился: чувство тревоги отступило, гнев охладел. Он уже видел эти сокровища — зарисованными и описанными в дневниках родителей. Взять, к примеру, двуглавую змею из брошюры. Наяву, в ярком свете галогеновых ламп, она казалась волшебной: рубиновые глаза сияли, золотая чешуя не отличалась от настоящей. Клыки были вырезаны из слоновой — или, возможно, из человеческой — кости.

Джейк вытащил из нагрудного кармана полевой блокнот отца и альбом матери и прочитал: «Сложная форма, напоминающая опрокинутую восьмерку, позволяет предположить, что реликвия воплощает веру майя в вечную природу космоса. Судя по мастерству инкрустации, предмет изготовлен во время расцвета классического периода. Я считаю…»

Казалось, со страниц дневника к нему обращается сам отец. Джейк обходил экспонаты, останавливаясь перед каждым предметом, все реликвии были связаны с родителями — не этого ли серебряного ягуара полировали руки матери? Не об этом ли индейском календаре писал папа, сравнивая его круги с кольцами дерева? Мальчику вспомнились наставления родителей, и не только те, что касались археологии. Например, мама учила его завязывать шнурки на ботинках: «Кролик ныряет в норку и выбегает назад…»

Шаги замедлились — внезапно показалось, что они снова все вместе. В сотнях миль от Вороньих Ворот он вдруг почувствовал, будто находится вовсе не в музейном зале, а в потайной комнате родного поместья.

— И сколько еще, по-твоему, нам здесь торчать? — раздраженно спросила Кэди.

Джейк обернулся к двери. Крики затихли, и теперь гости в атриуме переговаривались так тихо, что невозможно было разобрать отдельные слова. Небо по-прежнему сотрясалось от грома. Мальчику не хотелось уходить, в нем будто пробудилась жадность — он не желал видеть в зале посторонних, чье вторжение было бы равносильно проникновению в самые глубокие его переживания. Даже присутствие сестры тяготило его.

Джейк остановился перед центральным предметом коллекции. Бесценная реликвия покоилась на пьедестале — открыто, без стеклянного футляра. Золотая пирамида около двух футов в высоту; девять массивных ярусов поднимались к плоской вершине, на которой, раскинув крылья, восседал пернатый дракон. Он был вырезан из цельного куска жадеита, яркие опаловые глаза, казалось, заглядывали прямо в душу.

— Кукулкан, — прошептал Джейк, называя по имени божество древних майя.

Как говорилось в полевом блокноте отца, реликвию обнаружили на крышке саркофага. Джейк сунул блокнот под мышку и открыл альбом матери. Пролистав наброски, он нашел рисунок с пирамидой. Кэди наконец заметила, чем занимается брат, и подкралась на цыпочках.

— Ты что делаешь?

Никто, включая Кэди, не знал, что мальчик привез в Лондон дневники. Игнорируя вопрос сестры, он сравнивал набросок с экспонатом. На карандашном рисунке виднелись следы подчисток, небольшие исправления и записи, сделанные по краям мелким почерком матери. На глаза Джейка навернулись слезы, и зрение замутилось. Пальцы задрожали, и он едва не выронил альбом, но Кэди вдруг выхватила его.

— Зачем ты принес дневники сюда? — закричала она. — Они могут потеряться, их могут украсть!

— Как будто тебя бы это огорчило!

— Что ты себе позволяешь? — Кэди схватила брата за локоть.

Он рывком высвободился и посмотрел на нее.

— Ты даже не хотела лететь. — Голос дрогнул от обиды, и это привело мальчика в бешенство. — Согласилась только для того, чтобы повертеться перед камерами!

Лицо Кэди вспыхнуло.

— Ты ничего не знаешь…

— И что же случится, если я потеряю мамину тетрадь? — Джейк выхватил альбом из ее рук. — Ты не вспоминала о ней два года.

Кэди попыталась достать дневник, но мальчик отскочил назад, на безопасное расстояние; между ними теперь высилась пирамида.

— Тебя ведь больше не волнует, что произошло с родителями!

Кэди замерла на месте. Ее плечи задрожали.

— Еще как волнует! — ответила она и обвела рукой зал. — Только зря ты надеешься, что все это поможет тебе вернуть маму и папу.

Непривычные ноты обиды и боли в интонации сестры заставили его смолчать.

— Выставка в честь родителей! — продолжала она. — Мамин альбом, сокровища… Мне горько находиться среди этих вещей. Они как будто рядом… Я так тоскую. Зачем было приезжать сюда? Что хорошего это нам принесло?

Джейк, не мигая, смотрел на сестру. Кэди покачала головой:

— Я не в силах выдержать такое напряжение. А тут еще ты!

— Я-то при чем? — насупился Джейк.

Она резко повернулась к нему.

— Неужели ты не можешь подстричься, как другие парни?

Джейк смущенно откинул со лба волосы.

— Ты так похож на отца, что мне видеть тебя не хочется! — Кэди шмыгнула носом и отвернулась. — Иногда… иногда я думаю, лучше б тебя вообще не было…

Комнату озарила вспышка, раздался громкий треск. Пол качнулся под ногами, и из атриума послышались испуганные крики. Подростки, не сговариваясь, подбежали друг к другу. Светильники на потолке мигнули и погасли, зал погрузился в темноту.

— Что случилось? — прошептала Кэди в следующее мгновение.

— Молния, — предположил брат. — Наверное, попала прямо в музей.

Когда глаза привыкли к темноте, Джейк заметил мягкое сияние — он огляделся и удивленно охнул. Мальчик нащупал локоть сестры и заставил ее повернуться.

Пирамида излучала нежный голубоватый свет. Огоньки собирались в ногах дракона и каскадом спускались по девяти ярусам. Джейк не мог надивиться чуду и лишь через какое-то время понял, что видел нечто схожее в Музее науки.

— Огни святого Эльма, — выдохнул он. — Раньше во время шторма моряки наблюдали такое же свечение на мачтах парусников.

— И откуда они берутся?

Джейк шагнул к пирамиде.

— Осторожно! — вскрикнула Кэди, но последовала за братом.

— Не волнуйся. Похоже, разряд угасает.

Джейк чувствовал, как волосы на его затылке поднимаются дыбом.

Подобно отливу, огни отступали и, кружась, тускнели. Обойдя пирамиду, мальчик заметил нечто странное: некоторые мерцающие частицы не спускалась по ступеням, а утекали в круглую выемку сбоку. Джейк склонился над ней: небольшое углубление на поверхности золотой пирамиды окружал завиток драконьего хвоста. Похоже, там раньше располагался драгоценный камень. Огни совсем угасли, в музее включилось аварийное освещение, окрасив зал рубиновым светом.

«Новая загадка…» — подумал Джейк, выпрямляясь. Подгоняемый любопытством, он полистал блокнот матери и нашел рисунок с таким же пустующим углублением.

— И здесь ничего, — прошептал он, постучав по наброску указательным пальцем.

Кэди склонилась над альбомом.

— По крайней мере, теперь. — Она провела ладонью по листу бумаги. — Кажется, это место подтерли резинкой. Я чувствую слабый рельеф.

— Ты думаешь, рисунок подправили?

— И тот, кто это сделал, очень спешил, — кивнула Кэди.

— Мама?

— Не знаю.

Джейк опустил альбом и посмотрел на золотую пирамиду. Почему мама стерла то, что было нарисовано? Он склонил голову набок и присмотрелся к выемке: углубление было идеально круглым и по размерам подходило… Мальчик шлепнул себя рукой по лбу — конечно!

Засовывая в нагрудный карман дневники родителей, он вспомнил наказ отца: «Никогда не полагайся на догадку… это плохая привычка… всегда проверяй свои предположения, а затем перепроверяй». Джейк снял с шеи плетеный шнурок, сжал в пальцах свою половинку монеты и поднес к пирамиде. Ее размеры на вид совпадали с углублением.

«Всегда проверяй».

Джейк подошел ближе и вытянул руку с монетой.

— Ты что? — испуганно прошептала Кэди.

Игнорируя вопрос, он вставил амулет в углубление. Тот подошел идеально, но мальчик хотел убедиться: «А затем перепроверяй».

Удерживая половинку монеты в выемке, он повернулся к сестре.

— Доставай свою.

Кэди покачала головой.

— Послушай! — взмолился Джейк. — Мама и папа послали нам сломанную монету не просто так. Неужели ты не хочешь узнать зачем?

Девушка колебалась, Джейк увидел страх в ее глазах… и, возможно, душевные муки. Наконец Кэди медленно просунула руки под волосы, расстегнула тонкую золотую цепочку и сняла с нее половинку монеты.

— Если у нас возникнут неприятности… — предупредила Кэди звенящим от волнения голосом.

— Просто посмотрим, что получится, — ответил Джейк.

Когда сестра поднесла свою половинку к углублению, тишину мраморного зала потряс оглушительный вопль Драммонда, бежавшего к ним:

— Не трогайте!..

Джейк и сам не понял, почему поступил именно так — будто под влиянием какого-то глубинного инстинкта. Он схватил руку Кэди, застывшей на месте от внезапного окрика, и подтолкнул монету к углублению. Амулет вошел в выемку и соединился с его половиной, точно заполнив собой пустое пространство. Целая монета ярко засияла, на ней проявился отчеканенный глиф.

— Сак бэй, — шепотом прочитал Джейк. — Белая дорога.

— Нет! — выкрикнул Драммонд.

Мужчина попытался предупредить их о чем-то, но слова потонули в оглушительном раскате грома. Ослепительная вспышка отключила аварийное освещение. Пол под ногами Джейка исчез, кровь прилила к голове, будто он мчался вниз по бесконечной шахте. Перед глазами заплясали звезды, уши заболели от мощного рева. Вскоре пропали и звезды — серая мгла сменилась непроглядным мраком.

Он изо всех сил сжимал кисть Кэди, рука сестры была единственной связью с чем-то прочным и физически ощутимым. Секунды растянулись в целую вечность. Внезапно Джейк почувствовал, что рядом с ними в темноте находится какое-то существо. Он ничего не видел и не слышал, но волосы на затылке встали дыбом: из кромешной тьмы на них смотрела неведомая тварь, она приближалась.

Пальцы Кэди сжались сильнее — девушка тоже ощущала присутствие чудовища. Джейк услышал громкий скрип, словно когти царапали крышку каменного гроба, и слова:

— Идите ко мне…

Мальчик вообразил пальцы скелета, двигавшегося к ним в темноте. Когда тому оставалось преодолеть считанные метры, другое неизвестное существо встало на защиту детей. Джейк почувствовал порыв ветра, словно некое крылатое создание пролетало в темноте между ними. Споткнувшись обо что-то, он упал, и чернота покрылась сетью трещин, раскололась на части.

В то же миг мир вернулся калейдоскопом звуков и цветов. Джейк разглядел полоски изумрудной зелени, услышал пение диковинных птиц; окружающее вновь обретало форму. Мальчика немного мутило, колени подгибались под вновь обретенным весом.

Джейк сидел на четвереньках в густой траве. Две половинки золотой монеты звякнули, упав к его ногам; мальчик подхватил их и сжал в кулаке. Второй рукой он по-прежнему держал руку сестры — впервые за десять лет.

Мир действительно вернулся… но не тот, из которого они выпали минуту назад.