Дихотомия

Глава двадцать четвёртая, в которой появляются чёрные доспехи

Удар за ударом отдавался в плече нестерпимой болью, но меня это только сильнее подстёгивало. Близость смерти, противостояние, в котором удаётся если не одерживать верх, то биться ничем, не уступая противнику, впервые открылись для меня во всей красе.

Такого я ещё не испытывал!

Сражение на Арене, стычка в подворотне, или даже битва на базе, и близко не дарили столько эмоций, как обмен ударами с Командиром. Лезвие меча, объятого Светом, бодрило не хуже прохладной воды. Вспышка огромной энергии обдавала порывами ветра.

Пропустив очередной удар, я перенёс сгусток Тени на предплечье и почувствовал нестерпимую боль — открылась глубокая рана, заструилась кровь. Её капли собирались на кончиках подрагивающих пальцев. Выдохнув, я сжал кулак.

— Бьёшься неплохо. Для новичка. Но, количество ран только растёт, а исцеляться, насколько мне известно, маги Тени неспособны, — сказал Командир, лёгким движением отряхивая меч.

А он ведь даже не вспотел, в то время как моё дыхание давно сбилось! Пошевелив левой рукой, я убедился, что двигать ей ещё могу. Да, движение отдаётся болью и немотой в костях, но сражаться возможно. К тому же другого выбора всё равно не остаётся. Отступать некуда.

ТЫ НА ПРЕДЕЛЕ. ПРОДОЛЖИШЬ В ТОМ ЖЕ ТЕМПЕ — ПОГУБИШЬ СЕБЯ.

— Значит, одолжи ещё магии. Тебе ведь лучше — долг только увеличится, — в раздражении прошептал я, не отрывая взгляда от противника.

ДЕЛО НЕ В МАГИИ, А В ВЫНОСЛИВОСТИ. ТЫ ЕЩЁ НЕ ГОТОВ ПРИНЯТЬ СТОЛЬКО ЭНЕРГИИ. ТВОЁ ТЕЛО ЕДВА СПРАВЛЯЕТСЯ С НЫНЕШНЕЙ НАГРУЗКОЙ. ПОРА ПРИЗНАТЬ, ЧТО НАМ НЕОБХОДИМО ОТСТУПИТЬ. ТЕБЕ НИКАК НЕЛЬЗЯ ЗДЕСЬ ПОГИБНУТЬ.

— Звучит заботливо, но не слишком. Советую оставить нравоучения и помочь мне не помереть. Мы, вроде как, оба в этом заинтересованы.

Командир удивлённо изогнул бровь, всматриваясь в движения моих губ.

— Ты с кем там разговариваешь, мальчишка? Неужели, шаманишь?

Не успел я выдавить из себя грубую фразу, как разразился грохот. Внезапный звук прорвался сквозь сомкнутые оконные ставни. Задребезжали витражные стёкла. Священник отошёл к алтарю в молитвенном жесте, складывая ладони.

— Твоих рук дело? — недоверчиво спросил Командир, уплотняя Световую броню.

Он казался взволнованным, и я не мог его в этом винить. У самого сердце ушло в пятки. Помотав головой, я прислушался. Не показалось. Вокруг нас точно что-то происходило. Будто гудела сама земля, сотрясая высокие своды. Раздавшийся грохот не был похож ни на разряд Молний Фрола, ни на порывы Ветра Вивиан. То был совершенно другой звук.

Входную дверь сорвало с петель. В проёме показалось три человека в кожаных доспехах, почти как на Испытании. За небольшим изменением: доспехи были сплошь чёрными, как смола, а на поясах болтались огромные топоры.

— Есть здесь чем поживиться?

— Чего-то я не вижу обещанных монашек!

— Хватайте всё, что блестит и валим! Командор шкуру с нас сдерёт, если узнает, чем мы здесь занимаемся в разгар штурма…

Из чужих глоток вырвался смех. Он слабо походил на то, как смеются люди. И без слов стало ясно, кто перед нами. Живые, не с замызганных картинок из книжек, какими пугают детей перед сном, стояли воины Тьмы. Стража Света теперь не казалась такой безнадёжной. По сравнению с этими ребятами — подчинённые Командира были паиньками. Уж тем точно не пришло бы в голову осквернять святыню, чтобы чем-то поживиться. К тому же общеизвестно, что для этого лучше всего подойдут харчевни и постоялые дома, а также карманы их владельцев.

Дверь в каморке с шумом открылась. На поверхности показались взволнованные лица ничего не подозревающей шайки. Оглядевшись, Вивиан достаточно быстро поняла, что к чему.

— Лерой, скорее помоги Фролу подняться. Остальные — будьте готовы к бою.

— С кем мы будем сражаться? — спросили братья Торгены, переводя взгляд с Командира на воинов Тьмы. — Они мне не нравятся. Все. Они все мне не нравятся.

Посмотрев на меня, братья нахмурились. Моё лицо показалось им знакомым. Ничего хорошего это не предвещало.

— С кем придётся, — отрезала Вивиан, собирая перед собой сгустки Воздуха. — Демиан, ты в порядке? Что с твоей магией? Она…

Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ. ТЫ НЕ ГОТОВ СРАЖАТЬСЯ. В ОСОБЕННОСТИ — С НИМИ.

Магия Тени подрагивала, будто гаснувшее пламя. Клинок стремительно уменьшался, пока окончательно не погас. Запас энергии, полученный в долг, иссяк. И наступила невыносимая боль.

***

От собственного крика уши закладывало. Тело бил сильнейший озноб. Перед глазами то плыло, то плясало, меняя верх с низом быстрее, чем я мог осознать своё положение в пространстве. Пошатнувшись, я едва удержался на ногах. И то, благодаря чужой помощи.

— Демиан, что с тобой? — взволнованно прозвучало рядом. — Ты выбрал неподходящее время для объятий…

Слабо кивнув, я удержался от нового крика: рана в плече напомнила о себе приступом. Я обмяк, ощущая чьё-то тяжёлое дыхание.

— Святой Отец, у Демиана идёт кровь. Сделайте что-нибудь!

Вивиан. Слова будто отскочили от стен, эхом проникая в сознание. В нос ударил аромат волос: я прислонился совсем близко, чувствуя, как женское плечо служит мне опорой. Неподходящее время? Другого может и не быть… Вспомнился первый поход в харчевню, когда, напившись глинтвейна, набили животы до отвала. Представили, что мы самые обычные подростки, что могут нащупать лишний золотой в кармане и спустить его, куда душа желает. Память о недавних событиях теплом разливалась по зябнувшему телу.

— Боюсь, что это всё, что я могу сделать: запас энергии на пределе. С годами его становится меньше, — вздохнул священник, отнимая от меня ладони.

Вновь стало зябко. Я поёжился.

— Надо выбираться отсюда. Сможешь идти?

Короткий кивок, зависший между уверенностью и сомнениями. Ноги словно вата. Тело деревянное, а в голове кисель из самых разных мыслей. Состояние хуже, чем после похмелья. В моём теле не было органа, который не ощущал бы на себе всю тяжесть последствий Теневой магии. Я вновь жалел, что прибегнул к чужой помощи, влезая в долг, сулящий проблемы. Что ж, едва ли у меня был выбор. Пошатываясь, я поднял голову, ровно в тот момент, когда нас накрыло неизвестной энергией. Ледяной сгусток тёмной материи, похожей на пламя, только чёрного цвета, и мертвецки холодное, придавила вниз. Рухнув на пол, я услышал, как над нами пролетел кашляющий смех.

— Вот так удача! А Церковь у вас куда более популярное место, чем в Ноктарионе! Поглядим, кто тут у нас? Священник?! Только представить, посреди ночи наткнуться на воина Света, Святого Отца и, — взгляд бездонных тёмных глаз скользнул по нашим скрюченным на полу фигурам, — детишек. Да ещё и в каком месте! Признавайтесь, что здесь делаете?

— Кончай с ними, — рявкнул на него напарник. — Мы наткнулись не на рядового Стража! Он тянет на мешок золотых, не меньше!

Недовольно фыркнув, воин достал из-за пояса топор, схватил священника за волосы и рубанул со всей силы. Голова отделилась от шеи с пугающей лёгкостью. На Вивиан брызнула кровь, покрывая лицо бурыми пятнами. Глаза девушки стали стеклянными. Шокированные увиденным, прижатые к холодному полу ещё более холодной магией, шайка больше не сопротивлялась чёрной энергии. Они с ужасом наблюдали, как воин подходит к следующей жертве, крепко сжимая окровавленный топор. На очереди была Вивиан. Она безучастно смотрела перед собой, не видя никакой угрозы. Её взгляд будто застыл в бесконечности.

— Жалко портить такое милое личико, не развлёкшись с ним пару ночей! Да и телом совсем недурна… Молодая, упругая… Будь у нас больше времени, мы бы с тобой хорошо провели сегодняшнюю ночь… Но ничего не поделаешь! — ухмылялся тот, словно оправдываясь в необходимости спешки. — Долг зовёт, понимаешь? Но ты должна быть мне благодарна! Сегодня умрут все, но ты — лёгкой, безболезненной смертью. Не изверг же я, в самом деле.

Кашляющий смех вновь пролетел над сгорбленными фигурами, разносясь по церковному залу. Воин схватил Вивиан за волосы, всматриваясь в её лицо. Сощурившись, он поднял топор.

Как не пытался, я не мог воспользоваться силой Тени. Я даже запросил долг, мысленно взывая к голосу, но ответом мне служила тишина. Мне больше никто не отвечал. Похоже, лимит исчерпан,

— Отпусти её, подонок! — вырвался из меня сдавленный хрип. — Только попробуй что-то ей сделать…

В удивлении повернув голову, подонок гадко улыбнулся. Наше сопротивление казалось ему забавным. Так, ребёнок смотрит на лягушку, которую собирается препарировать. Любознательная жестокость. Безгрешная в своей наивности.

— И что же ты мне сделаешь, сосунок? Ногу обоссышь?

— А вот убери эту чёрную дрянь с меня и посмотришь! Или боишься, что сосунок тебя всухую отделает?

Широкий оскал выступил на лице. Он засмеялся, перемежёвывая смех кашлем.

— Чёртова простуда! Климат у вас тут непривычный, тем более, когда неделями отсиживаешься в засаде! — откашлявшись, воин взглянул на меня с нескрываемой иронией. — На слабо меня взять вздумал? Щенок. Я тебе не дворовая шлюха, чтобы юбку задирать каждому, кто предложит.

Потеряв ко мне всякий интерес, воин потянул Вивиан за волосы. Подняв над собой топор, замахнулся. Лезвие блеснуло рядом с иссиня-чёрными волосами.

— Последние слова? — спросил палач, вслушиваясь в приглушённое дыхание.

Её губы задвигались. Воин наклонился ближе, силясь расслышать, но тотчас отпал назад — на его лице отпечатался шлепок сплюнутой крови. Вивиан раскрыла рот в ухмылке, держа хищный оскал. По ней никак нельзя было сказать, что она жертва. Такое поведение сбивало с толку. Я бы засмеялся, если бы не знал, что эта шутка станет для неё последней.

— Ах ты, мелкая тварь! — взревел противник, взмахивая топором.

В руку неожиданно прилетела жестяная банка, с грохотом рассыпаясь сотней гвоздей на мраморном полу. Безумный взгляд разрезал пространство. Виной всему оказался Фред. Продолжая лежать, он вытягивал вверх руку, в которой до недавнего момента была зажата жестяная банка. Чёрная материя обступала его со всех сторон, но запястье поднятой руки было не тронутым.

— Ты как пошевелиться сумел, мелкий ублюдок?!

— Разозлился, — спокойно ответил Фред.

— С ним такое бывает, — буркнул себе под нос Лерой, расплываясь в ухмылке. — Его не удержишь. Взрывной характер…

Воин выходил из себя. Дыхание участилось, а глазки: чёрные бусинки, бешено забегали.

— Повезло, что промахнулся. Так бы не отделался лёгкой смертью… Я содрал бы тебе кожу живьём сотней порезов, отрубая по кусочку с бьющегося в агонии тела. Опыта в пытках у меня на всех твоих друзей хватит, так что без фокусов.

Воин вновь занёс топор. Блеск металла отразился на окровавленном лице Вивиан. Я судорожно сглотнул, чувствуя, что мне становится хуже. Внизу живота выступал резкий холод. Меня мутило, но несмотря на это, я не мог отвести глаз.

— А я не промахнулся.

Разбросанные гвозди взмыли в воздух. Просвистев, градом посыпались на смятенного противника, вышибая из его рук топор. Чёрное пламя дёрнулось. Прикладывая неимоверные усилия, удалось подняться. Пошатываясь, я подошёл к Вивиан, замечая возле неё тот самый топор. Он оказался очень тяжёлым, почти неподъёмным. Запястье пронзило болью. В последний миг, когда воин развернулся к Вивиан, открывая передо мной разгневанное лицо, я знал, что другого пути нет. Моя рука опустилась под тяжестью металла, сминая череп противника. Раздался хлюпающий звук. Обмякшее тело с грохотом рухнуло на мраморный пол. Ещё один океан крови, но на этот раз, значительно больше предыдущего.

— К выходу, Демиан! — взорвался в правом ухе голос Фрола.

Подняв Вивиан, он схватил меня за руку, утягивая вперёд. Шайка уже была на ногах, пробираясь к входной двери. Вокруг вспыхивали заряды Света и Тьмы: битва Командира со вторженцами была в самом разгаре. В воздухе стоял звон ударов.

Оказавшись на улице, мы едва не рухнули на землю. Отдышавшись, скрылись в ближайшей подворотне, подальше от золотого купола. Над Люмерионом вились клубы дыма — повсюду метались языки пламени. Кварталы горели, утопая в крови.

— Что здесь вообще происходит?! — вопил Лерой, замечая бегущих прохожих.

— Армия Тьмы вторглась в город! — вопили раненные, оттесняя нас в сторону. — Пропустите!

Кассандра схватила одного из гражданских, разворачивая к себе.

— Куда вы все бежите? Ну-ка, говори!

Растерявшись, тот с трудом сфокусировал на ней взгляд и попытался вырваться.

— Живо! — приказала она.

— В тюрьму! Там единственное безопасное место. Покрайней мере, так говорят.

— Кто?

— Все! Отпустите, пожалуйста, пока ещё есть время…

Кассандра разжала пальцы, выпуская прохожего. Тот взвизгнул, скорее от страха, чем от боли, и рванул вперёд, сливаясь с толпой. Огромная людская масса плыла по улицам города.

— Вот так ирония, — усмехнулась Вивиан отдышавшись. — Искать спасения там, где мы меньше всего желали оказаться…

На лице шайки отразилось недовольство. Перед их глазами предстали подземные казематы, куда не проникал луч восходящего солнца. Вздрогнув, беглые преступники невольно поёжились. Никому не хотелось прятаться там. С тоской вспоминался подвал Церкви.

Чужой крик раздался совсем рядом. В конце улицы стоял человек, сжимавший топор посреди груди. Топор прошёл сквозь него, и с шумом вышел наружу. Человек рухнул лицом вниз.

— Впрочем, я уже и не против тюрьмы, — сказал Лерой, примыкая к толпе.

Братья Торгены, Фред и Кассандра последовали за ним.

— Раз других вариантов нет… — начала Вивиан.

— Ступайте первыми, я догоню, — кивнул ей с Фролом.

— Но, — заспорила Вивиан. — В той стороне опасно!

— Знаю, но там мой дом.

— Возможно, что они уже добрались до укрытия, — настаивал Фрол. — А ты сунешься туда, откуда уже будет не выбраться… Идти дальше — чистейшее безумие, Демиан. Ты видел, на что способен один воин Тьмы. Их же там армия!

Вивиан кивнула, хватая меня за руку. Я впервые за долгое время почувствовал тепло её нежных пальцев. Как бы мне хотелось остаться с ней, с шайкой… Но я никак не мог. Точно не сейчас, когда моя семья подвергалась такой опасности. В конце концов, никто кроме меня не мог их защитить.

— Я обязательно вернусь. Дождитесь.

Рука выскользнула из цепких объятий, касаясь кончиков пальцев. Встревоженный взгляд сменился холодным отчаянием. Отвернувшись, я скрылся в темноте погасшего фонаря. Сердце колотилось как дикое. Недоброе предчувствие подкрадывалось мурашками по спине. Больше всего на свете я боялся опоздать. И самое ужасное, что я даже не подозревал, куда спешу быстрее — домой, к семье или в тюрьму, к Вивиан.