Дикая для Тихого

Глава 62: Элла

— Далеко собралась, Улька?

От звука этого голоса мурашки проносятся по коже и остаются на ней застывшими, острыми пиками. Волоски приподнимаются дыбом от ужаса. Вот, чего я больше всего боялась, возвращаясь в это город.

Смотрю на Тимура и не понимаю, как я вообще могла с ним жить. Он ведь когда-то мне нравился. Сейчас вижу перед собой мерзкое, худое лицо с квадратным подбородком и глубоко посаженными глазами.

Делаю вид, что не слышу, крепче вцепившись в руку Тихона. Может получится просто пройти мимо? Вдруг бывший не станет прикапываться увидев, что я с парнем? Хочется, думать, что в нём есть хоть капля адекватности. Но когда мы приближаемся, он даже не думает нас пропускать.

— Давно не виделись. Мы уж думали ты совсем забыла про родину, — паясничает.

— Элла, ты его знаешь? — Тихон непонимающим взглядом смотрит на меня.

— Мгг, Элла?! — Тимур подхватывает визгливо. — Ты изменила нейм, ебаря нашла, думала мы тебя не найдём?

Я отшатываюсь от неприкрытого холода и угрозы в его голосе. Смотрю на него ненавидящим взглядом, а потом выпаливаю:

— Это ты меня подставил. Я ничего не брала! Может это ты, якобы пропавшие драгоценности себе прикарманил или проиграл?

— Ты чё тут тявкает? — лениво роняет Тимур.

— Рот свой закрой, так с девушкой не надо разговаривать, — в нашу перепалку вклинивается Тихон. — Элла, кто этот клоун?

Ой, зря он так сказал... Нас двое, а этих вдвое больше.

За спиной слышатся шорохи. Я быстро оборачиваюсь. Друзья Тимура постепенно приближаются к нам. Бывший прикуривает сигарету, этого небольшого света хватает понять, что у него совершенно пустые, безразличные глаза. Такой может всё что угодно выкинуть.

— Ты кого клоуном назвал? — бычится на Тихона. — Если ты сейчас юзаешь эту телку, значит неси за неё базар. Она нам бабло должна.

— Тихон, не слушай его, — выпаливаю в сердцах, — он врёт.

— Значит, мы поступим так… — важно выдает Тимур, немного пожевав губу. — Ты поедешь с нами, — показывает на меня, — проверю, может чему новому обучилась. Давай, Улька! — лениво манит к себе указательным пальцем. — Поехали со мной. А ты когда бабки найдешь, мы её отпустим.

— Нет!

— Элла, не волнуйся, — Тихон продолжает пребывать в спокойном состоянии, когда я вся уже на панике, — он тебя не тронет.

— Я смотрю ты не пуганый, давно в больничке не отлеживался, — ржёт. — Давай-давай, топай, девочка. Смелее. У тебя столько долгов накопилось, полировать тебе мой хуй и полировать…

Волна тошнотворного омерзения и леденящего страха проносится по всему телу крупной волной. Низ живота сводит острыми спазмами.

— Я устал ждать. Терпение мое не бесконечное! — тянет свои загребущие руки ко мне. Схватить не успевает, Тихон пресекает попытку, оттолкнув его.

— Клешни убрал, — зарычал. Заслонил собой, задвинув меня за спину.

Тимур не мешкая кинулся на него. Завязалась драка. Я инстинктивно отхожу в сторону, прижавшись к стене. Я только и вижу, как любимый бешено машет кулаками. Он легко отбрасывает в сторону Тимура, как песчинку, и подсекает того, кто бросился на помощь.

Как только замечаю, что двое подонков схватил Тихона за руки, зафиксировав их за спиной, а бывший стал наносить удары ему в живот. Не думая о последствиях, разогналась и запрыгнула на спину Тимура, начав его колотить руками по голове, царапать лицо, даже умудрилась укусить за ухо. Старалась его отвлечь, чтобы любимый мог освободиться.

— Ах, ты сучка, слезь с меня, — завопил, когда ногтем попала ему в глаз.

Он начал крутиться вокруг своей оси, хватать за руки, пытаясь скинуть. В какой-то момент ему это удается. Он бросает меня со всей дури. Я слетаю и ударяюсь головой и спиной о бетонную стену.

Резко, без предупреждения голову разорвала сильная боль. Глаза заволокло кроваво-красной пульсирующей пеленой. Я зажмурилась, пытаясь дышать ровно, но мое тело будто перестало меня слушать. Дыхание было прерывистым, хриплым, принося мне новые вспышки боли.

Пришлось массировать виски пальцами, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Перед глазами замелькали яркие точки, из-за чего было трудно сосредоточиться. В ушах зашумело, я чуть ли не в голос закричала от боли.

В следующую секунду перед глазами пронеслись воспоминания. Они потоком хлынули в меня. Так мощно и сильно, что казалась я потеряю сознание прямо тут посреди улицы. Ещё сильнее сцепила зубы не желая уходить в беспамятную пустоту.

Несмотря на ужасную боль, я желала всем существом эти воспоминания. Они мне нужны. Просто необходимы. Я должна вспомнить, хоть что-то.

Перед глазами промелькнули образы. Я стою одетая у двери, чем-то расстроена. Рядом Тихон, он не хочет меня отпускать. Просит остаться. Это не здесь у отца в квартире. В другом месте.

Из всплывшего разговора поняла, что речь идёт об отъезде Тихона. Он не зовёт меня с собой. От этого мне очень больно и горько.

Воспоминания оборвались.

Не знаю, сколько я так просидела. Я уже не понимала, что рядом происходит, голоса звучали, как будто сквозь вакуум. В себя пришла от того, что меня кто-то тихо звал и трогал за плечо. Поморщилась, пытаясь медленно разлепить налившиеся свинцом веки. Перед глазами всё плыло, но всё же выхватила взглядом знакомый и любимый силуэт, нависавший надо мной.

Тихон.

Разбитая губа, бровь рассечена, костяшки на руках сбитые.

— Элла! Элла, ты как? — он хмурился, сведя брови вместе. У него был взволнованный взгляд с явно читающейся на лице панике. — Родная не молчи! Что он тебе сделал? Где болит?

Тяжело выдыхаю, морщусь. Боль не прекращается ни на минуту.

— У меня... голова болит. Очень... — сдавленно произношу. — Таблетки... в сумке.

Тихон протянул мне лекарство, дав бутылку с водой запить.

— Я уже вызвал скорую. Потерпи немного, кудряшка, — держит крепко за руку, целуя каждый пальчик.

Таблетка начала действовать, боль слегка притупилась, но не ушла совсем. С помощью Тихона я поднялась с асфальта, чтобы пересесть на лавку, пока ждём скорую. Сделала осторожный шаг, голова закружилась. Комок боли наливается и лопается острой резью внизу живота. По бедрам течёт что-то теплое. Трогаю себя между бедер. Ненароком подумала, что описалась от боли. Но пальцы увязают в липкой влаге. Поднимаю и вижу они испачканы в темном...

— Тихон, кровь! — показываю ему окровавленную ладошку. — У меня кровотечение.

От вида крови становится ещё хуже, ноги перестают держать, я падаю, повиснув на Тихоне.