Дикая работа

Глава 5. В отпуск!

Утром Александр полетел с саминами и Настей сначала в Белый Город, а потом они с Рагой должны были отправиться на совместное задание. Шайни дала на это добро и пообещала, как сменит своего коллегу в центре, подыскать им что-то подходящее по силам.

Девушка всё утро была молчалива и замкнута, в противоположность вчерашнему вечеру, прятала глаза от Котова, заговаривая с ним только по необходимости, и весь путь до Города, просидела тихо в уголке, ни с кем не общаясь. Кот уже начал беспокоиться, что обидел её чем-то, хотел подойти узнать, но его отговорила Алаи. Опытная женщина и лекарь сразу определила симптомы влюблённости.

— Ей пока лучше побыть в одиночестве, — с мягкой улыбкой пояснила она. — Подумать. Поверь, на тебя Шайни не злится, да и не из-за чего ей…

— Да уж, совсем, — кисло усмехнулся Котов, чувствующий и свою вину за проделку Рашки.

Друг, конечно, не хотел подставлять его, кто вообще мог знать, что девушка питает к чужеплеменнику человеку какие-то чувства, но всё равно неприятно. Для самого Кота тема любви была уже давно закрыта, и он старался её лишний раз не касаться, чтобы не бередить чувства. И о какой любви и, тем более, семье может идти речь при таком образе жизни, как у него?! И Шайни, что бы там не думал Рага, если перед ней вдруг встанет выбор между человеком и самином, она всё равно выберет последнего. Ради своего народа, ради клана. Хотя бы потому, что в племени женщин мало, и она должна думать о продолжении саминского рода, а не плодить полукровок. Эта ответственность всегда перевесит любое, даже сильное, чувство.

Задание им дали в большом мегаполисе. Рага приземлил замаскированного жука* на крыше жилого дома, и они под мороком спустились в подземку. Где-то здесь была замечена странная активность, на которую отреагировали чуткие сенсоры, передав информацию на спутник.

— Как думаешь, кто это может быть? — поинтересовался великан, сверкая синими огоньками в линзах маски.

— Да кто угодно, — проворчал Александр, выплетая пальцами нужные знаки для Слова поиска. — Всё, не отвлекай пока…

Рага фыркнул и отошёл вглубь коридора, накинув маскировку. Под мороком его, конечно, было не видно, но мало ли, вдруг Слово на расстоянии слабеет, или, хуже того, встретят кого-нибудь, кто может видеть сквозь морок.

След нарушителя привёл их на временно закрытую станцию подземки, которую местные власти намеревались ремонтировать, так что народа сейчас здесь практически не было. Изредка мимо проходили рабочие в ярко-оранжевых полосатых телогрейках, не замечающие двух странных гостей.

Рага прогулялся до тоннеля и вернулся к Коту, застрявшему на путях. Покоритель никак не мог накинуть поисковое Слово, словно цель выскальзывала из невидимой петли, как рыба из рук. Рага подошёл к приятелю, задумчиво рассматривая белую макушку, и Кот, чувствуя интерес самина, сварливо отозвался:

— Не могу прицелиться, какая-то на нашей рыбке защита хорошая стоит.

— Я следы в тоннеле нашёл, — прорычало из-под маски, — ещё тёплые. Можем проверить.

— Идём, — кивнул Александр, поднявшись с корточек, и первым двинулся в указанном Рагой направлении.

Найденные следы действительно были ещё свежими, кто-то прошёл здесь совсем недавно. Конечно же, они могли принадлежать и ремонтникам, и оба преследователя это прекрасно понимали, но вредная работа приучила проверять все зацепки, даже самые на первый взгляд несущественные. Вскоре ощутимый след почуял и Котов, невольно ускорив шаг и внимательнее вслушиваясь в потоки воздуха, прогоняемые по туннелям вентиляцией. Рага огромной трёхметровой тенью неслышно скользил следом, страхуя покорителя на случай нападения со спины.

Очередной поворот и не слишком продолжительный туннель привели их к тупику, закончившемуся в небольшой комнатке, все стены и пол которой были разрисованы краской и мелом. Александр даже не стал приглядываться к изображённым на стенах символам, тихо шагнув в полутёмное помещение, освещённое свечами и тусклым светом аварийных ламп. У противоположной стены стоял на коленях перед самодельным алтарём самый обычный человек в длинном чёрном балахоне. Лысый мужик лет тридцати пяти на вид с тихими протяжными завываниями воздевал к потолку руки и обращался к водружённому на алтарь козлиному черепу:

— Услышь меня, повелитель! Приди и войди в меня, своего верного слугу! Услышь меня, повелитель!..

Александр хотел уже подойти и просто вырубить придурка, но тут ему на плечо легла тяжёлая лапища Раги, и покоритель притормозил, наблюдая, как высокий призрачный силуэт быстро шагнул к сектанту. Самин, отбросив на алтарь гигантскую чёрную тень, подошёл к замершему человеку, быстро склонился почти к самому его уху и вкрадчиво прорычал:

— Слышу я тебя, черепушка, слышу.

Сектант, явно не ожидавший такого ответа, испуганно вскрикнул, отшатнулся от рычащего невидимки и, запутавшись в длинном балахоне, растянулся на полу, приложившись по пути головой о какой-то удачно подвернувшийся угол, и замер, потеряв сознание то ли от испуга, то ли от удара. Рага, насмешливо пощёлкивая, легко поднял безвольное тело, вытащил прочную тонкую верёвку и принялся вязать его. Прежде чем что-то с ним делать, сектанта следовало допросить, и заниматься этим предстояло Коту. Хотя, по мнению покорителя, Рага и в одиночку прекрасно справился бы с этим «объектом», ничего угрожающего они здесь всё равно не нашли. Но раз уж сами попросили совместное задание, что уж теперь ныть. К тому же, составить компанию Раге Александр всегда был не против, с великаном ему скука точно не грозила.

Самин тем временем спеленал их подопытного, попутно вывернув все карманы в поисках возможного сюрприза, и усадил беднягу на его же алтарь, смахнув в ближайший угол козлиный череп. Затем смирно отошёл в сторону, так и не сбросив маскировку. Видимо, ещё планировал попугать своего «верного слугу».

Александр подошёл к сектанту и не без брезгливости похлопал его по щекам, приводя в сознание. Мужик дёрнулся, слабо застонав, и открыл испуганные глаза. Взгляд его быстро сфокусировался на стоящем перед ним Котове.

— Ты кто? — глухо спросил мужик, хлопая гляделками, не иначе, подумал, что перед ним вырос глюк…

— Конь в пальто, — последовал не менее лаконичный ответ.

Из тёмного угла насмешливо фыркнуло, заставив связанного вздрогнуть и заозираться в поисках источника подозрительного звука.

— Лучше скажи мне, дружок, — по мирному начал Котов, — кто тебя тут спрятал?

— Что? — не понял лысый, вылупив на покорителя удивлённые бесцветные зенки, затем пронзительно взвизгнул, задёргавшись в тугих путах: — Я ничего не знаю, отпусти меня, маньяк!! А-а-а, помогите!!!

Жёсткий удар в скулу заткнул его, и мужик, всхлипнув, завалился на бок.

— Эк, как ты заголосил-то, бедолага, — хмыкнул Александр, вернув сектанта в сидячее положение. — А как начинал… Приди… Войди… Шалун.

Из угла послышался сдавленный гогот.

— Чего тебе надо?! — задыхаясь от обуревающего страха, снова заголосил лысый, с ужасом смотря на странного незнакомца, в почерневших глазах которого играли нехорошие звериные огоньки, а в насмешливой ухмылке показались слишком длинные для человека острые клыки.

— Нам нужна всего лишь информация, кто тебя сюда привёл, — примирительно улыбнулся Александр, чем, похоже, ввёл сектанта в ещё больший ужас. — Расскажешь всё добровольно, или мне по-другому спросить? — вкрадчивым тоном поинтересовался он.

— В-вам? — заикаясь, переспросил лысый, ещё раз окинув испуганным взглядом комнату, и особенно задержавшись на тёмном углублении, откуда доносились подозрительные звуки.

— Эй, «повелитель», поучаствовать в беседе не желаешь? — поинтересовался у тёмного угла Александр.

Оттуда раздалось тихое пощёлкивание, затем такой же негромкий шёпот-шипение:

— И зачем я тебя только за собой таскаю?! Самый бесполезный слуга, все самому приходится делать!

Призрачный трёхметровый силуэт выплыл из тени, остановившись рядом с беловолосым и заставив сектанта икнуть от ужаса. И без того круглые глаза его едва из орбит не выпали, когда по могучему телу невидимки забегали голубые разряды энергии, и маскировка сползла с огромного амбала, как вторая кожа. Линзы металлической маски, закрывающей физиономию Раги, полыхнули синими огнями, заставив связанного бедолагу тихо заскулить. Закованное в глухой доспех огромное тело потрясало силой. Зубы пленника выбили ясно слышную дробь, он не мог даже крика из себя выдавить, неверящими глазами таращась на высоченного самина и пытаясь просочиться в стену позади.

— Посмотри, Кот, какая прекрасная, просто чудная черепушка, — промурлыкал Рага, подавшись к сектанту почти вплотную и по-хозяйски погладив гладкий череп когтистыми пальцами, слегка царапнув взмокшую кожу. — Как думаешь, будет гармонировать с моим новым доспехом?

— Всенепременно, повелитель, — стараясь сохранять серьёзность, уверенно кивнул Александр.

Беднягу затрясло ощутимее, глаза вылезли ещё сильнее, хотя это казалось уже невозможным. Он хватал ртом воздух, пытаясь издать хоть какой-то звук. А самин, коротко пощёлкивая, встал в полный рост, и неторопливо поднял руки к маске. Александр едва сдержался, чтобы не закатить глаза, нужно же было соблюсти «серьёзность» их намерений. Послышалось шипение выпускаемого газа — это Рага отсоединил подводящие трубки, затем он так же медленно снял маску, открыв лицо.

Человек обречённо всхлипнул и обмяк на своём алтаре, не в силах оторвать испуганного взора от физиономии Раги. Пятнистая чешуйчатая светлая кожа влажно блестела в тусклом свете ламп, массивный сегментированный гребень охватывал высокий расчерченный тёмными полосами лоб и прорастал по окружности маленькими шипиками, задорно торчавшими по всей длине короны. Весёлые синие глаза с игравшими в глубине золотыми искрами показались сейчас пойманному бедняге кровожадными буркалами, сияющими потусторонним жёлтым огнём. Но в больший испуг сектанта всё же привёл ротовой аппарат самина. Бедняга не мог оторвать потрясённого взгляда от двух пар мощных жвал, оканчивающихся острыми длинными бивнями, которые неторопливо разошлись в стороны в весёлой «улыбочке», открыв зубастую пасть «монстра». Раздвоенный алый язык плотоядно скользнул по острым зубам, и Рага, не отрывая насмешливого взгляда от до смерти перепуганного сектанта, потянул из ножен на поясе длинный охотничий нож. Это, похоже, стало последней каплей для лысого, он зажмурился, отчаянно заголосил и задрыгал ногами, изворачиваясь в своих верёвках, как несуразная гусеница.

— Ну, и что ты верещишь? — почти ласковым урчащим голосом поинтересовался Рага, деловито проверив остроту лезвия коготком. — Тебя здесь всё равно никто не услышит. Кроме того, ты сам меня позвал, простофиля, — доверительным тоном поведал он смертельно побледневшему «призывателю».

— Нет, я… нет, — закачал башкой лысый, не в силах поверить, что всё происходит на самом деле.

— Да-а, — довольным рокотом протянул Рага, присев рядом с ним на алтарь. — Понимаешь, дубина, кого ты звал-то? В Аду такие хлюпики, как ты разве что на украшения для поясов могут пойти, ну, или как «кирпичики» под трон. Что скажешь? Сделать из твоей головешки стильную подставку для кресла?

Сектант зажмурился и, всхлипнув, что-то быстро забормотал себе под нос, отчаянно замотав головой. Александр фыркнул, расслышав, как он начал сам себя уговаривать проснуться. Наивный, он ещё настоящих кошмаров не видел…

— Не переживай, — продолжал между тем «повелитель». — Я же буду о тебе заботиться! Протирать от пыли, — самин смахнул с блестевшей потом лысины невидимые пылинки, затем, брезгливо поморщившись, протёр пальцы о балахон сектанта и весело взглянул в выпученные глаза своей жертвы, пошевелив всеми четырьмя жвалами. — Ну, что скажешь?

Бедняга испустил слабый стон и закатил глаза, тело его безвольно обмякло. Рага отшатнулся от него, быстро поднявшись на ноги и отойдя в сторонку со словами:

— Фу, он, кажется, обделался…

Александр согнулся пополам от хохота, а Рага брезгливо фыркнул и нацепил обратно свою маску, затем высвободил верёвку.

— Довёл человека, морда зубастая, — всё ещё пытаясь отсмеяться, сказал Котов и подошёл к лишившемуся чувств сектанту. — Я ему всё равно память почищу, так что смысла кривляться не было.

— Не обольщайся, — ехидным голосом посоветовал Рага. — Смысл есть всегда! Я уже отправил запись в Город, пусть поучатся харизме у мастера, — самодовольно задрав подбородок, заявил он. — Жаль, конечно, что он ничего не вспомнит. Если бы запомнил нашу встречу, думаю, он бы ещё до-о-олго никому оттуда не захотел служить.

— Это факт, — усмехнулся Котов, присев рядом с безвольным телом на корточки. — В тебе умер отличный актёр, Рага.

— Даже жаль, что моим многочисленным талантам развернуться негде, — печально согласился самин.

— Ты сама скромность, Рага! — послышался в передатчиках голосок Шайни. — Как у вас делишки, ребят? Тут кое-кто интересуется, что за странные картинки от вас поступают…

— Шая, мы поймали типа, который светился в этом квадрате, — ответил Рага. — Кот проверит его память и тогда отошлём полный отчёт. Кстати, запись видела? И как я тебе?

— О, вы великолепны, мастер, — подобострастно заверила вредная девица. — В лучших традициях самых напыщенных болванов. Старейшины будут в восторге.

— А ты уже им отправила? — сразу прижал жвала Рага, представив реакцию Совета на свою выходку.

— Ну да, — невозмутимо ответила Шайни. — Пусть тоже получат несказанное удовольствие лицезреть твоё мастерство.

— Какая добрая девочка… — обиженно буркнул великан, покачав головой.

А в динамиках раздался звонкий хохот девчонки.

— Ребят, да я пошутила! А вы любому моему слову верите? Как мило, — довольно заурчала она. — Отправила только вождю, думаю, его это зрелище шокирует меньше, чем Совет.

— Ну, посмеётся, — поддакнул Александр, криво усмехнувшись.

А сектантом оказался обычный неудачник-сатанист. Ничего особенно интересного в его голове Александр не обнаружил. Заурядная биография, заурядная жизнь безработного иждивенца, сидящего на шее своей семьи. Изредка он разбавлял серые будни тайными мессами, призванными скорее скрасить его существование и взбудоражить кровь, чем в самом деле кого-то пропустить в мир.

Тем не менее, кое-что они у него обнаружили. На мизинце горе-сектанта сидело старое почерневшее кольцо из обожжённого серебра. Причём обожжено оно было весьма необычным способом…

— Отлито из серебряной пули, — определил Александр, разглядывая находку. — Оно и отводило мне глаза.

— Эта фиговина? — не поверил Рага.

— Этой «фиговиной» убили оборотня, — мрачным тоном пояснил Александр. — Наш дружок обнаружил колечко на чердаке, в вещичках почившего дедули. Дед никаких записей о колечке не оставил, а этот болван, — кивнул Александр на лежащее у самодельного алтаря тело, — увидел на нём пятиконечную звезду и подумал, что это пентаграмма, а дед был сатанистом. Успел навоображать, что старик принадлежал к какому-нибудь тайному ордену, и кольцо наверняка зачаровано. Ну, про кольцо он почти угадал, а вот про деда я совсем не уверен…

— А это не пентаграмма? — уточнил Рага, с интересом разглядывая колечко.

— Вифлеемская звезда, — усмехнулся Александр. — Выжег её, скорее всего, тот, кто и оборотня пристрелил. Как оберег от типов вроде меня вполне сойдёт…

— И никаких врагов здесь нет… — с сожалением проворчал Рага, опершись плечом о стенку.

— И в помине, — закончил Александр, и протянул находку великану, — а колечко Ларге можешь отдать, он такие штуки любит. Оно, скорее всего, и засветилось на сенсорах.

— Задание, конечно, и выеденного яйца не стоит, — задумчиво протянул Рага по возвращении к жуку. — Но я даже рад, что ничего серьёзного из этой истории не вышло. Жаль было бы убивать этого болвана, он даже не одержим, так что всё к лучшему. Тебя подбросить куда? — поинтересовался он у покорителя.

— Нет, — качнул головой Александр, — пройтись хочу.

Они попрощались, и жук под маскировкой унёсся в небеса, а Александр создал переход в первое лесистое и безлюдное место, какое смог вспомнить. Отыскав подходящий поваленный ствол дерева, он улёгся на него, смотря на подсвеченные ярким, совершенно не осенним, солнцем кроны, и закрыл глаза. Думать ни о чём не хотелось, куда-то идти — тем более. Спать ему, впрочем, тоже было ещё рано. Душа жаждала отдыха, но какого именно, даже сама не могла понять.

*Жук — манёвренный разведывательный летательный аппарат на двух персон. Жуки обычно не превышают в высоту двух метров, и по очертаниям напоминают крылатое насекомое, отчего и получили своё название — авт.

Движения рядом он ни услышал, ни почувствовал. Просто по плечу вдруг что-то легонько стукнуло, и покоритель, вздрогнув от неожиданности, распахнул удивлённые глаза и посмотрел на стоящего рядом старичка с добродушной усмешкой на круглом, заросшем густой седой бородой лице и прищуренными светло-серыми глазами. Такие же белые от седины волосы выбились из-под капюшона, когда-то тёмно-серый длинный балахон был стар и застиран, но довольно чист, сутулые плечи перехватывали два крепких ремня, а за спиной его висела большая плетёная корзина с крышкой. Опирался он на клюку, которой и потыкал в лежащее неподвижно «тело».

— Доброго времечка, — расплылся в весёлой улыбке старичок, прищурив хитрые глаза. — Живой хоть?

— Да помирать-то пока не собираюсь, — в тон деду ответил Котов, с трудом водрузив себя в сидячее положение.

Сколько же он провалялся на этом дереве, что так затёк?! С хрустом потянулся и слез со ствола, вопросительно поглядев на дедка.

— Старче, а меня куда закинуло? — спросил Котов. — Что за лес?

— А ты куда шёл-то? — поинтересовался в ответ старичок, отвернувшись от Александра, и направился дальше. — Куда шёл, там, поди, и оказался.

— Не знаю, — пожал плечами покоритель, осматриваясь по сторонам. — Место, вроде, и знакомое… эй, дед, погоди, дай, помогу хоть, — догнав старика, попробовал забрать тяжёлую корзину.

— Вот спасибо, дружочек, — кряхтя, старец высвободился из лямок, и Александр водрузил тяжеленную ношу на собственный горб, молча поразившись, как такой хрупкий с виду старичок подобную тяжесть один по лесу перетаскивает. — Идём, я уж и возвращался, как тебя приметил.

Они вышли на опушку леса, откуда открылся вид на реку и до боли знакомый Александру высокий холм с белокаменными строениями. Сам того не подозревая, он оказался в монастырских владениях, где когда-то подвизался, надеясь вступить в монашескую братию. Но этому не суждено было случиться. Настоятель Валентин дал ясно понять, что монашество и Александр Котов — две несовместимые вещи.

— Опаньки, — пробормотал Кот, окинув изумлённым взором родные места. — Давно меня тут не было. А ничего не изменилось…

— А куда ж он денется-то, родимый, — улыбнулся стоявший рядом старичок, и направился к холму. — Ну идём-идём, там и чаёк уже стоит.

— А вы монах? — сообразил, наконец, Александр с кем встретился на лесной опушке.

— Так, служу помаленьку, — уклончиво ответил старец, семеня впереди. — А ты же тот самый, кто братьев по берёзам развешивал? — он бросил на Александра хитрый взгляд, пряча в бороде улыбку.

— Что сразу братьев? — проворчал Котов. — Всего-то одного и повесил, и того за дело…

— А Валентин сказал, смирения в тебе мало, так? — продолжал старичок как ни в чём не бывало.

— Ну, так, — неохотно подтвердил покоритель, и сам спросил: — а вы откуда знаете?..

— Так вся братия знает! — чересчур оживлённо пояснил его попутчик. — История-то весёлая.

— Очень, — скептическим тоном «согласился» Александр, и поинтересовался: — А отец Валентин здесь сегодня?

— Да куда ж он денется, — тем же весёлым беззаботным голосом ответил старичок. — У себя сидит, всё чай пьёт.

— Мне бы с ним повидаться… — Александр и сам не понимал, почему так говорит, словно разрешение спрашивает у своего странного провожатого, но от старика шла такая уверенность и сила, что Котову настырно хотелось не только получить у него разрешение, но и благословение попросить. Надо будет у духовника поинтересоваться, кто это такой вообще…

— Так тебя кто держит разве? — добродушно улыбнулся дедок. — Сходи, повидайся.

— А корзинку вашу куда нести? — спросил Александр.

— Туда, — махнул рукой на монастырь старичок, — туда неси. Послушникам отдашь, они употребят.

Они вошли в ворота и здесь странный попутчик куда-то исчез. Александр не стал его искать, подозревая, что это бесполезно. Почему-то в монастырях стихия ему не подчинялась, хотя он и чувствовал её, но вот выпустить мог далеко не всегда.

Настоятель Валентин работал в своём кабинете, просматривал какие-то бумаги, и на громкий стук в дверь лишь рассеянно ответил «входите», даже взгляд не подняв. Дверь тихо скрипнула, в комнату кто-то тихо прошёл и сразу же направился к столу, где стоял простой электрический чайник, графин с родниковой водой, несколько чистых чашек и пиала с печеньем.

А настоятель поднял немного удивлённый взгляд только когда посетитель щёлкнул выключателем, поставив нагреваться воду. У отца Валентина были светлые голубые глаза, посеребрённые сединой тёмные короткие волосы, борода и усы, которые он старался поддерживать в порядке. Высокий, дородный и сильный, с прямой спиной и выправкой, сохранившейся ещё от службы на флоте, он мало походил на монаха и, тем более, управителя монастыря. Но у него был богатый жизненный опыт за плечами и определённая житейская мудрость, а ещё доброта, внимательность и понимание. От проницательного взгляда настоятеля не могло укрыться ничего ни в самом монастыре, ни в душах его паствы, к которой когда-то примкнул и Котов. Александр был знаком с отцом Валентином уже не первый год и всякий раз, когда ему нужен был совет и поддержка, он приходил сюда, всегда получая искомое.

— Саша! Глазам не верю! — отец Валентин вскочил с места и быстро обошёл стол, подойдя к Александру.

— Вот, решил в гости заглянуть, — усмехнулся Котов, обнявшись со своим несостоявшимся настоятелем.

— Тебя почти полгода не было! — в радостном голосе отца Валентина прозвучало явственное осуждение. — Епитимью бы на тебя наложить за такие дела, бессовестный. Совсем себя не жалеешь, — сокрушённо покачал он головой, быстро оценив изнурённый вид покорителя. — Куда только твои «друзья» смотрят!

— Туда же, куда и обычно, — усмехнулся Александр. — Давай не будем о них, я и так устал.

— Понятно, — кивнул духовник, подтолкнув Котова к стулу.

Сам разлил по чашкам заварку и кипяток и уселся напротив расположившегося за столом Александра.

— Ну, рассказывай, — потребовал отец Валентин, воззрившись на Котова прямым пристальным взглядом. — Что стряслось?

— Ничего такого, — пожал плечами покоритель. — Просто устал, наверное. Сам не знаю, куда себя деть и что бы ещё сделать.

— Сегодня останешься здесь, — безапелляционно заявил отец Валентин. — Вечером я тебя исповедую, а завтра чтобы на литургию явился, и никаких мне отговорок! От тебя уже одна тень осталась, а не человек, смотреть страшно.

— Ну, раз меня сюда принесло, просто так я точно не уйду, — вымученно улыбнулся Александр, — спасибо.

— Не за что пока, — всё ещё сердито, но уже заметно спокойнее ответил настоятель. — Оставайся сколько нужно. Могу тебе даже послушание дать. Впрочем, нет, а то ещё свалишься, мне только твоей кончины от переутомления не хватает…

Александр засмеялся, затем вспомнил кое о чём и сказал:

— Я тут в лесу вашем встретился с одним старичком занятным. Невысокий такой, седой, с бородой и глаза светлые. Кто он?

— Саш, под это описание у нас половина старших монахов подойдёт. Любой из них может быть. Он не назвался?

Александр покачал головой, досадуя, что не подумал даже имя старичка узнать, а отец Валентин, вспомнив кое о чём, сказал:

— Есть тут в ските отшельник один, старец Паисий. Может он быть.

— Он правда старец? — спросил Котов. — Или из-за возраста так говоришь?

— Правда-правда, — вздохнул отец Валентин и улыбнулся, глянув на Кота. — Характер только скверный, как у тебя. Клюкой своей может так приласкать, сидеть не сможешь. На него все послушники, кого я в помощь этому «больному-немощному» отправлял, жаловались.

— Точно, и мой с клюкой был, — весело улыбнулся Александр. — Значит, он. Я его навещу? — посмотрел он на настоятеля.

— Как хочешь, — пожал плечами отец Валентин. — Можем даже вместе сходить вечером, я всё равно к нему собирался.

До вечера было ещё далеко, и настоятель всё же определил для Котова небольшую работу — рубить дрова на заднем дворе. Лентяем Александр не был, так что почти сразу взялся за дело. Работы в монастыре хватало всегда, а вот рук — нет. Ему дали под ночлег его старую келью, где практически ничего за эти годы не изменилось, те же четыре красноватые каменные стены, узкая койка, небольшой стол с единственным стулом и икона Спаса в красном углу.

Он был рад вернуться сюда, хотя бы ненадолго, на время забыть о жизни, текущей за этими стенами, о других людях и саминах, о своей работе. Особенно о последней. Да, в монастыре тоже приходилось много работать, выполнять послушания, помогать на службах, но Котова это совсем не напрягало. Сказывалось детство проведённое при церкви, под присмотром монаха. Понятно было и то, почему ему хотелось остаться в монастыре. Здесь он был дома, погружаясь в привычный и родной мир, в котором когда-то был счастлив. Даже про Башню Александр не мог такого сказать. Да, в какой-то степени там было хорошо, но жить на Севере, практически в полном одиночестве… Как бы он ни ценил уединение, там было слишком пусто даже для него.

После вечерней службы и исповеди они с отцом Валентином отправились к старцу Паисию в скит. Александр спрашивать совета, а настоятель просто хотел проверить, что с «вредным стариком» всё хорошо.

— Ты какой-то совсем неторопливый, Валентин! — встретил их возглас старца, когда они вошли в низкий домик, стоящий обособленно от монастыря. — Чай уж остыл, поди.

— Так дела, отче, — ответил настоятель и, пригибаясь, прошёл под низкой притолокой. — А ты на службу что не приходишь?

— Так я тут служу, — невозмутимо ответил сидящий у коптившего очага старичок, протянув к теплу ноги, поперёк колен лежала казавшаяся чёрной клюка. — Располагайтесь, раз пришли, — повёл он рукой на скромное убранство своей келейки, — а я уж так, не обессудьте.

— Да сиди уж, сиди, — отмахнулся отец Валентин, устраиваясь на узком неудобном табурете, — умотался, поди, весь день по лесу бегать.

— Так то, — обезоруживающе улыбнулся старец Паисий, — мне Дух Святой помогал, а сам бы я и встать не смог. С моими-то ногами, сам знаешь.

— Знаю-знаю, — покивал Валентин, смотря на Паисия красноречивым взглядом, говорившим, что он старца насквозь видит. — Братьев почему от себя гонишь, лиходей? Ещё и бьёшь…

Александр смотрел на них и не мог сдержать улыбки. Он устроился в углу, чтобы не мешать и просто наблюдал за Паисием. Старичок нравился ему всё больше, от него шло живое тепло и доброта, словно обнимавшая их, защищая и отгоняя всякое зло караулившее снаружи. Паисий перехватил его задумчивый взгляд, в светлых глазах что-то блеснуло, и старец поманил Котова к себе.

— Подойди-ка, дружок, рассмотреть тебя хочу.

Александр послушно приблизился и присел рядом со стариком на корточки, вопросительно смотря ему в глаза.

— Так ты и правда молнией управлять можешь? — недоверчиво спросил старец Паисий, прищурив глаза. — А ну, покажи.

В этот раз покоритель не почувствовал никакого запрета на использование силы. Правда, было и понимание, что пожелай он разойтись как следует, его бы так же быстро и притушили… Александр поднял на уровень груди раскрытую ладонь и над ней заплясала сначала маленькая белая искорка, быстро выросшая в небольшой шарик. Старик восторженными глазами смотрел на это, качая головой, белая борода подрагивала, словно он что-то беззвучно шептал.

— Красивая, — кивнул, наконец, старец Паисий, и Александр убрал молнию. — Ни разу не видел их так близко. А тебе как? — посмотрел он на покорителя. — Не больно?

Котов помотал головой и ответил:

— У меня кожа сухая, свободно такой ток пропускает, там ещё какой-то состав крови был и много чего… В Городе объясняли, почему мне молнии не вредят, но я почти всё забыл уже, — виновато улыбнулся он.

— А, те остолопы головастые, — понимающе кивнул старей Паисий. — Всё науку ищут…

— Так мы к тебе за советом, отче, — напомнил о себе отец Валентин, с улыбкой наблюдавший за их беседой. — Пареньку бы отпуск от дел его не повредил. А раз у вас такая идиллия пошла, я бы его к тебе приставил, что скажешь? И Саша, я вижу, не против.

Александр с надеждой посмотрел на Паисия, а старец крепко задумался, нахмурив морщинистый лоб.

— Нужен ему отдых, правду говоришь, Валя, но не здесь, не в монастыре, — отрезал он серьёзным, даже суровым голосом.

— Куда же мне тогда?.. — не понял Александр.

— А мало ли мест в мире хороших? — улыбнулся ему Паисий. — Путешествуй, смотри мир, тебе дан редкий дар свободы. Зачем же его в четырёх стенах запирать?!

— Отец Паисий, мне там отдыха не дадут, — посмотрел Котов старцу в глаза, — как раз те головастые. Могу я здесь остаться?

— Хе-хех, нельзя запереть ветер, — насмешливо ответил на это старец. — И не получится указывать молнии, куда ей лететь, если не хозяин её. А ты, — посмотрел он на Александра, — ей хозяин, ты сам и управляй своими молниями. Не просто так Господь тебе такие силы дал. Если дал, значит, доверяет.

Настал черёд Александру задуматься теперь уже над словами старца.

Отец Валентин со старцем Паисием ещё долго сидели за разговорами. Котов не вмешивался, устроившись у очага, и просто отдыхал. На него навалилась какая-то приятная дрёма, мысли лениво перекатывались в голове, и всё чётче он понимал правоту настоятеля и старца. В конце концов за эти четыре года он ни разу не ходил в нормальный отпуск. Пора бы уже…

В монастыре Котов пробыл три дня, исправно посещал все службы, помогал по хозяйству, ходил с отцом Паисием в лес. К ночи третьего дня старец с весёлым смешком поведал ему, что в чаще появился престранный куст, который скоро мхом зарастёт от ожидания. Александр сразу понял, кого нелёгкая к монастырю принесла…

Чтобы не искушать ни себя, ни братию, следующим же утром Котов собрал вещи и попрощался с настоятелем и старцем, пообещав заглядывать на службы чаще. Проверять, кто там прилетел за ним шпионить, Кот не стал. Покинув земли монастыря, сделал переход в свою московскую квартиру. Прежде чем улетать на тропические острова, стоило взять с собой хоть какие-то вещи и деньги.

Но и дома его никто в покое не собирался оставлять. Телефон разрывался почти всё утро, к удивлению и разочарованию Александра. Кто же это такой настойчивый? Обычно ему звонили только под угрозой смерти, не иначе. Поэтому происходило «дистанционное общение» крайне редко. Наверняка Рута пробует достать через человеческие девайсы, ведь приёмник отключен. И до своего возвращения Котов не собирался его подключать.

Наконец, вопли телефона умолкли, и Александр облегчённо перевёл дух, продолжив сборы. Любимые северные леса уже укрывали снега, поэтому для путешествия он выбрал самый отдалённый тропический остров среди Тихого океана. Достаточно большой, чтобы там были люди, и, соответственно, хоть какие-то блага цивилизации, но всё же малонаселённый, чтобы чувствовать себя свободным от общества своих же соплеменников. От мысли о скором отдыхе на душе потеплело.

Но зелёного зануду Кот, похоже, недооценил. Где-то минут через сорок, когда он прощальным взглядом осматривал комнату на предмет забытых вещей, в дверь квартиры позвонили. Александр сжал зубы, но подойти даже не подумал, забросил на плечо рюкзак и уже хотел открыть переход к острову. Но в этот момент в коридоре раздался такой грохот, будто выбили дверь — как выяснилось чуть позже, так оно и было — и затем послышался тихий и возмущённый голос Руты.

Александр с мрачным видом скинул с плеча рюкзак и развернулся к открытой двери. В тёмном коридоре нарисовалась высокая чёрная фигура, остановилась, не торопясь заходить в комнату, и скрестила на мощной груди руки. Чёрные глаза, как и лицо, прятались в тени, и Александр их не видел, но колючий ощупывающий взгляд чувствовал шкурой.

— Да чтоб вас всех, — прошипел под нос он, с лютой злобой сверля взглядом гостя, — и тебя особенно, урод… Что надо? — уже громче поинтересовался покоритель.

Едкий смешок в ответ и не менее едкий тон вопроса:

— И далеко собрался?

— Ты меня контролировать собрался, «мамочка»? — с кривой усмешкой поинтересовался Александр.

— Угу, — согласно кивнул Туррон, пройдя в комнату, — чтобы ты не смотался к своим рогатым друзьям.

И прошёл мимо запыхтевшего человека, пытающегося испепелить его взглядом. По дороге отправил пинком в полёт к дальней стене подвернувшийся рюкзак и остановился у книжного шкафа, рассматривая старые фолианты. Чёрные косы укрывали широченную спину до середины, тяжёлый тёмный плащ тащился следом по полу, скрыв доспехи и оружие. Обычно бесстрастное смуглое лицо Старейшины сейчас выражало крайнюю степень недовольства: тонкие губы кривились, приподнимаясь над выступающими клыками, перебитый нос морщился, а лоб по центру прочертила глубокая вертикальная складка.

Двухметровый мускулистый гигант, Туррон возвышался над Александром почти на голову, хотя тот был вполне приличного роста для человека, да и по комплекции не особенно субтильный. Но рядом с этим «товарищем» Александр почему-то всегда чувствовал себя заморышем, даже если Старейшина появлялся в человеческом обличье, как сейчас.

— Как ты достал, рожа уродская… — прошипел Котов, с трудом сдержавшись, чтобы не запустить в спину великану пару молний помощнее.

В проёме появилась виноватая физиономия Руты, и он, перешагнув порог комнаты, сказал:

— Не бойся, дверь я поставил на место…

Туррон на это только фыркнул и покачал головой, явно сожалея, что они с Рутой соплеменники.

— Да я не из пугливых, — ответил Александр, переведя на учёного тяжёлый взгляд, — может, скажете уже, что забыли здесь?

— Ты не выходишь на связь больше суток — это нужно считать «первым сигналом», — отведя взгляд в сторону, пояснил Рута.

— Это что, шутка?! — расширил бешеные глаза Александр.

Вот это новость… То есть, если он не будет ежедневно отчитываться перед ними о своих передвижениях, его автоматически во «враги народа» запишут? Что за бред?! Но Рута даже не подумал улыбнуться, пряча виноватые гляделки. И вообще ситуация складывалась совсем не смешная.

— Если бы, — ещё тише ответил Рута, бросив быстрый взгляд на по-прежнему стоящего к ним спиной Старейшину, сразу выдав виновника всех бед, — это решение Совета. Ты обязан…

— Я вам ничего не обязан! — прошипел Александр, от бешенства голос отказывался слушаться, и из горла вырвался какой-то придушенный хрип. — Проваливайте из моего дома! Сейчас же!

Истерику прервал тяжеленный подзатыльник, едва не отправивший его на пол. Александр сделал пару шагов, но устоял, зашипев и прижав ладонь к пострадавшей голове. Затем сердито посмотрел в равнодушное лицо Старейшины.

— Не забывайся, щенок, — скривив тонкие губы в едкой усмешке и прищурив чёрные глаза, холодно посоветовал Туррон, — ты обязан нам ВСЕМ, что у тебя есть сейчас. Если не нравятся наши порядки, то я могу с большим удовольствием освободить тебя от них, — он ехидно усмехнулся и, демонстративно отведя правую руку в сторону, на треть длины выгнал из наручи когти. Затем перевёл вопросительный взгляд на угрюмо молчавшего Кота.

— Он возьмёт с собой передатчик, Старейшина, — поторопился вмешаться Рута.

— Нет, не возьму, — с холодным спокойствием ответил Александр, не опуская взгляда, — ваши рожи мне и так ночами снятся, и поверь, далеко не в приятных снах. Я устал. И имею право на простой человеческий отдых. Если думаешь, что твои кривляния что-то изменят, то ты тупее, чем думал я.

— Сколько пафоса в такой маленькой обезьянке, — насмешливо фыркнул Туррон, вновь отвернувшись к книгам, и уже серьёзно добавил, — пораскинь своими «мозгами», или на чём ты там сидишь обычно, почему здесь появился именно я?

Особенно раскидывать ничем не пришлось. Александр прекрасно знал, что такое «первый сигнал». Люди, перешедшие на сторону врага и, что самое мерзкое, способные навредить. К их категории относился и он по причине высокой опасности для окружающих. Вопрос, что эта «опасность» существовала только в воображении некоторых особо упоротых Старейшин, мало кого волновал в Белом Городе. И, конечно, кого ещё посылать к «предателю»? Только убийцу. А если учесть, что рядовой воин с покорителем не справится, то, естественно, отправили этого. Хотя нет, не отправили… сам явился.

— Жить без меня не можешь? — изобразил удивление Александр.

Снова презрительное фырканье и не терпящий возражений тон:

— Рута отправляется с тобой. Не хочешь отчитываться сам, это будет делать он.

— Что?! — возмутился Александр. — Нет!

— В таком случае…

И, как по волшебству, перед носом Котова появился округлый чёрный приборчик, мерцавший зелёной лампочкой. Вот засада, а он даже движения громилы не увидел… Наглая ухмылка вновь перекосила ненавистную рожу. Александр выдохнул и вырвал прибор из пальцев Старейшины, сверля великана злым взглядом.

— Доволен? — сдавленным от бешенства голосом поинтересовался он.

— Только дай мне повод, гадёныш, — прошипел в ответ Старейшина, и кивнул подошедшему Руте.

— Мне нужна информация о твоём маршруте, — напомнил о своём существовании учёный, — чтобы просчитать возможные риски.

Александр зажмурился и глухо застонал, прижав пальцы к глазам. А Старейшина, удостоверившись, что всё вновь под контролем, не прощаясь направился мимо Котова к выходу. Находиться рядом с покорителем дольше необходимого было выше его сил.