Дикая работа

Глава 9. Чужая планета

Солнце закатилось за горизонт через семнадцать часов и двенадцать минут после их появления на незнакомой планете. Александр отложил систему в сторону и, закинув руки за голову, воззрел задумчивый взгляд на тёмное звёздное небо. Почти целые земные сутки. И ночь вряд ли будет короче…

Снизу послышались тихие клацающие звуки, какие обычно издают стучащие о камень твёрдые когти. Волк выскочил на площадку, где был разбит их импровизированный лагерь, и пролез в пузырь. Желтые глаза в темноте горели двумя круглыми фонариками. Он улёгся в ногах хозяина и, вздохнув, положил лобастую голову на лапы, поводя острыми ушами.

— Что это сегодня так скромно? — с кривой усмешкой поинтересовался Александр, слегка попинав мохнатого носком по белому боку. — Если думаешь, что я не спрошу, где тебя носило, то зря…

— В лесу бегал, — сразу ответил волк, не открывая глаз, и поторопился сменить тему разговора, — а как твоя рыбалка?

— Хреново, — последовал лаконичный ответ.

— Не поймал никого? — искренне удивился Белый.

— Поймал, — поморщился Александр, — эту гадость есть невозможно…

В подтверждение его слов желудок покорителя издал протяжное урчание. Волк пристыженно отвернул голову в сторону, стараясь дышать только носом. Но вскоре услышал характерное сопение: Александр принюхивался к изменившимся запахам, потом приподнял голову, сердито посмотрев на замершего волка, и уже чувствительнее пнул его в бок:

— Э, чем это от тебя несёт?..

— Чем? — переспросил Белый, прижав к голове острые уши.

— Пнём не прикидывайся, — мрачным тоном посоветовал Александр, сел и, схватив за шкирку поджавшего лапы к пузу зверя, притянул заметно отяжелевшую тушу к себе.

После недолгой возни Александру удалось открыть волку пасть, из которой сразу же дохнуло чем-то перевариваемым и явно мясным. Волк посмотрел на хозяина жалким взглядом и едва слышно заскулил, пушистый хвост мотнулся из стороны в сторону, готовый поджаться в любой момент.

— Последний раз спрашиваю, куда ты бегал?! — прорычал Котов, захлопнув ему пасть и схватив за загривок, заставил смотреть себе в глаза. — Если опять скажешь, что в лес…

— В лесу бегал! — робко вставил Белый, стараясь совсем уж не переходить в щенячий скулёж. — Но не в этом…

— Ну?

— Я попробовал всё-таки вернуться домой… — потупил взор волк.

Хватка на загривке усилилась, и Александр замотал мохнатого из стороны в сторону, пытаясь подавить собственное рычание:

— Я тебе что говорил про такие перемещения?! Когда ты меня будешь слушаться, а?!

Волк скулил, но даже попытки вырваться не делал, поджав лапы и покорно подставляя многострадальный загривок, дожидаясь, пока Александра отпустит. Благо, такие приступы ярости у него были достаточно короткими. Ко всему прочему, от голода и усталости покоритель, видимо, совсем ослаб, поэтому долго таскать обожравшегося зверя был не в силах.

— Спишь на улице! — прорычал Александр, отпихнув его ногой. — Вали, нечего тут вонять.

Волк, поджав хвост, выполз за пределы пузыря, бросая на жестокого гонителя печальные взгляды. Котов вновь улёгся и перевернулся на бок, чтобы не видеть сытую морду Белого.

— Если хочешь, я бы мог срыгнуть, как волчонку… — помявшись немного, предложил волк, жалким взглядом смотря на отвернувшегося человека.

— Нет! — отрезал Александр.

Голод был ещё не настолько силён, чтобы перебороть брезгливость.

— Тебе даже не интересно узнать, где я был? Получилось у меня, или нет? — с грустным вздохом спросил волк.

Александр на это только фыркнул.

— Что? Совсем не интересно? — не поверил Белый. — Ну, ладно, я тогда тоже спать…

Поднялся и завертелся, пытаясь найти местечко поудобнее, чтобы прилечь.

— Ладно, — донёсся до него минуту спустя сварливый голос, — что там было? Неужели долетел?

— Ну… — волк остановился, вновь посмотрев на хозяина, и тяжело вздохнул, — нет, не долетел. Меня куда-то в другое место забросило. Но там тоже лес и зверушки… на оленят похожи. Очень вкусные…

— Угу, я вижу, — мрачным тоном заметил Александр.

— Ну, я хотел и тебе принести, — честными глазами посмотрел на него Белый, — но там на меня какая-то обезьяна полосатая выскочила… и тушу отняла, — понурил он голову.

— А что за лес? — заинтересованно спросил Александр.

— Не знаю, тёмный, освещения там почти нет. Вроде и большой, но пахнет какой-то техникой.

Александр снова перевернулся и посмотрел на волка странно заблестевшими глазами, затем протянул к нему руку.

— Подойди-ка, гляну, что за лес такой. С обезьянами…

Волк влез в пузырь и подполз ему под руку, ткнувшись острой мордой в ладонь, длинные пальцы накрыли его лоб. Александр прикрыл глаза и прошептал слово. Спустя несколько минут он отпустил мохнатого и перевернулся на спину, с задумчивым видом смотря на небо. Белый вновь устроился у Котова в ногах, поняв, что прогонять его уже не будут.

Их разбудил тихий шорох и обиженное урчание. Александр приоткрыл глаза и чуть повернул голову, чтобы увидеть того, кто скребся в пузырь. Странная чёрная тень с большими и круглыми жёлтыми глазищами сидела снаружи и смотрела на него заинтересованным взглядом. Заметив, что недоступная «кучка мяса» пошевелилась, существо издало просящий «урк» и, подняв длинную тонкую руку оканчивающуюся устрашающими чёрными когтями, ещё раз поскребло по пузырю, затем перевело взгляд на окончательно проснувшегося покорителя. Тварь выклянчивала непонятно у кого хотя бы маленький кусочек «тушки». Спустя полминуты до Александра дошло, что уговоры предназначались его пузырю, преградившему путь к «мясу».

— Угу, ещё какие предложения будут? — скептическим тоном поинтересовался он.

Существо повернуло большую круглую голову набок и издало протяжный высокий звук, наполненный нотками удивления. На его загривке приподнялись тонкие и длинные то ли шипы, то ли ворсистые выросты, но быстро опустились, так как зверь не чувствовал опасности.

Александр, поняв, что бояться его не собираются, повернул голову и беззастенчиво рассматривал неожиданного гостя. Зверюга была большая, даже сидя доходила бы ему до груди, а если встанет на задние, довольно-таки длинные лапы, то запросто вдвое перемахнёт человеческий рост. Покоритель осторожно дотянулся до своей маски и приложил её к лицу, не спуская с гостя взгляда.

Визор моментально заснял зверёныша и разложил его на составляющие, позволив более досконально ознакомиться с физиологией существа. Как утверждал прибор, сделать из Александра поздний ужин решил хищник наподобие земных кошачьих, промышляющий в местном лесу в основном в ночное время суток. Но, похоже, питался зверь не только мясом, если судить по развитым длинным конечностям и острым когтям на лапах, явно предназначенным для лазанья по деревьям. Поджарое гибкое тело напоминало удачную помесь большой кошки и медведя, причём от последнего этому зверю досталась только посадка тела с опорой на передние лапы и длинные острые когти. Задние ноги по строению напоминали конечности приматов и были заметно длиннее передних, но передвигался зверь всё же на четырёх. Длинный гладкий хвост игриво вился позади тёмного тела, то закручиваясь в спирали, то распрямляясь, словно пружина.

Но самым необычным в этом создании всё же была голова. Большая, с приплюснутой физиономией, она только слегка заострялась к подбородку, образуя почти правильный круг. Широкий влажный нос был словно растянут на морде и изредка подёргивался, пытаясь унюхать что-то. Круглые уши прижаты к голове и испещрены чёрными «насечками», создававшими своеобразную ребристость на небольшой ушной раковине. Александр присмотрелся к морде твари и понял значение фразы: «пасть от уха до уха». В данном случае это выражение становилось буквальным. Усеянная острыми зубами, она напоминала двойную пилу, которую совсем не хотелось пробовать пальцем. И дополняли облик ночной страшилы огромные круглые немигающие глаза, горящие жёлтым светом.

Но, несмотря на устрашающую челюсть, зверушку можно было бы назвать даже милой. Человека она никогда не видела, угрозы от него не чувствовала, поэтому и не боялась, отчего выражение морды у неё менялось от удивлённого до обиженного с такой частой периодичностью, что Александр в итоге не выдержал и рассмеялся.

— Страсть какая… — прокомментировал волк, неприязненно разглядывая ночного пришельца.

Жёлтые глаза Белого светились двумя огоньками. Котов хмыкнул и свистнул, с интересом рассматривая чёрного зверя.

— А, по-моему, он даже… милый, — со смехом заметил он. — На Чеширского Кота похож. У нас таких нет.

— И не надо… — пробормотал Белый, расширив глаза. — Ты хоть понял, что эта тварь нами закусить хотела??

— Ну и что? Я сейчас тоже думаю, может, попробовать его поймать? И зажарить…

От воспоминания о шашлыке рот непроизвольно наполнился слюной, и он голодно сглотнул, заставив черныша попятиться и издать стрекочущий вопросительный звук, длинный ворс на загривке вновь приподнялся.

— И что останавливает? — не понял волк.

— Он, скорее всего, тоже несъедобный для меня, — с тяжёлым вздохом ответил Александр, отвернувшись от гостя, и закрыл глаза с твёрдым намерением продолжить прерванный сон.

Позади какое-то время ещё слышалось обиженное сопение, переходящее в отрывистые тихие «урк-урк», но спустя пару минут умолкли и они, а существо, покрутившись возле пузыря, также тяжело, совсем по-человечески, вздохнуло и, отвернувшись, направилось в сторону леса. Но не успел зверь пройти и пяти шагов, как его догнал и заставил замереть на месте тихий голос покорителя:

— Стоять.

Чешир, как обозвал его про себя Александр из-за определённой схожести с известным кошачьим, послушно остановился и сел на хвост, скосив назад круглые глаза. Покоритель молча поднялся и снял купол, затем подошёл к замершему зверю. Белый немой тенью следовал за хозяином, наблюдая за его действиями со смесью интереса и удивления.

Чёрный ворс на загривке Чешира поднялся и стоял дыбом, зверь пригибался к земле, но когда Александр взял его за подбородок, заставив поднять голову, он не сопротивлялся. Чужая воля подавила все инстинкты самосохранения, оставив лишь желание подчиниться, затмевающее сейчас всё в его сознании.

— У-у-р-р-р, — протянуло создание, подняв на Александра печальный взгляд.

Покоритель улыбнулся и погладил зверёныша по круглой макушке, успокаивая. Тот, полуприкрыв глаза, тихо заурчал, принимая ласку, жёсткий ворс лёг на спину.

— Что ты хочешь делать? — не выдержал волк, с изумлением смотря на эту картину.

— Хочу посмотреть, кто тут ещё обитает, — пояснил Александр, поглаживая уже широкий мягкий нос. — Сам я не смог сегодня никого найти. Но это не значит, что здесь нет разумных. Скорее всего, на этой планете действуют другие законы, так же, как со стихией. А этот зверёк, по идее, должен лучше знать местных обитателей. Правда? — улыбнулся он млевшему от ласковых прикосновений животному.

Как Александр и ожидал, поблизости от их стоянки действительно находилось небольшое поселение местных разумных обитателей. Жили они хоть и неподалёку от реки, но среди леса, используя для своих домов огромные побеги-семена здешних деревьев. Достаточно прочные и большие, чтобы защищать и от непогоды, и от диких зверей. И Чешир, как оказалось, довольно-таки часто наведывался в деревеньку, проверяя их запасы. Но в последние месяцы жители все свои закрома начали очень хорошо закрывать и запирать, поэтому добираться до чужой снеди стало значительно труднее, что и заставило его отправиться к реке на поиски новых охотничьих угодий.

Ещё из разума зверя Котову удалось узнать, что в этом месте подходит к концу период изобилия, то есть скоро, совсем как на Земле, наступит холодное время и охотиться станет тяжело.

— Здесь, оказывается, тоже осень, — хмыкнул покоритель, усевшись на камень.

Чешир, довольно поуркивая, улёгся рядом и положил ему круглую голову на колени, прикрыв глаза. Нападать на нового приятеля он уже не думал, как и пробовать его на вкус. Называли этих необычных созданий «таурга», и Александр пришёл к выводу, что имя им подходит. Жили и охотились они по одиночке на обширной территории, как большие кошки, или медведи, соединяясь лишь со своей парой на время продления рода, когда природа требовала своё. Чешир был ещё очень молод и неопытен, плохо охотился, поэтому чаще предпочитал грабить более удачливых соседей, благо сила и ловкость позволяли. А с некоторых пор его ещё стали подкармливать и дети в здешней деревне, оставляя вечно голодному таурге разные вкусности на краю леса. Попытки приручить его в итоге возымели успех, зверь приходил к деревне каждую ночь, проверяя угощение, общался со своими маленькими благодетелями, позволяя им и погладить себя и даже попробовать оседлать костлявую спину.

Естественно, долго такое непотребство скрывать не получилось. О маленьких шкодах и их диком питомце прознали родители. Детей к лесу больше не пускали, и Чешир, лишившись и своих друзей, и угощения, начал сам гулять ночами по деревне, заглядывая в сараи и погреба, подчищая всё, что плохо лежит, или хорошо пахнет.

— Бедняга, он ручной совсем, — улыбнулся Александр, — от леса отвык уже, а из деревни прогнали.

Волк фыркнул, с возмущением во взоре смотря на эту картину. Что-то с ним Александр так никогда не нянчился…

— Ну и что?! — сварливым тоном поинтересовался он. — Это лесная жизнь! Если ты к ней не готов, то долго не проживёшь. Закон суров, но это Закон, — непререкаемым тоном отрезал Белый.

— Когда ты стал таким ревнивым? — хитро покосился на него покоритель.

Волк снова возмущённо фыркнул и отвернулся от них.

— Сходим в деревню, — сказал Александр, поднявшись на ноги, — до рассвета ещё почти целые земные сутки. А то я тут окочурюсь без еды за пару местных дней…

Поселение спряталось среди непроходимого леса в четырёх километрах от реки, и представляло собой всего несколько протоптанных улиц с разбросанными в хаотическом порядке домами-семенами. И жители у такого поселения были соответствующие.

Александру из всех известных ему существ больше всего они напомнили пчёл. Сходство далеко не стопроцентное, конечно, но что-то родственное у них определённо было. Высокие, выше людей порядка на полметра-метр, они имели схожее с человеческим строение тела: пара рук и ног, круглая небольшая голова, туловище с немного высоковатой талией, но сложено довольно пропорционально. На первый взгляд их действительно можно было бы принять за людей.

А вот несколько пар глаз и чёрные сегментированные антенны на круглой макушке, цветастая растительность на лице и теле, напоминающая пушок у детей и жёсткую щетину — у взрослых особей, больше говорили о насекомом происхождении этого народа. Ко всему прочему, у аборигенов имелись крылья, которые на земле прятались под жёсткие хитиновые надкрылки, образующие на спине своеобразный «черепаший панцирь». Странные жуки, но неприязни, или антипатии их облик у Александра не вызывал. Скорее напротив. Было в них нечто, напоминавшее о доме. Может, некое сходство с пчёлами, а, может, ещё что-то неуловимое, что не смог определить даже покоритель. Кроме того, жили местные развитые «насекомые» в полной гармонии со своей землёй. Питались тем, что давал огромный лес, не нарушая его целостности.

Александр, выйдя из вихря, с интересом осматривался по сторонам, пока волк настороженно принюхивался, шагая рядом. Чешир вёл себя более беспечно, гоняясь немой тенью по улице, приглашая их поиграть, или вовсе забирался на крыши домов и сверкал оттуда жёлтыми огоньками глаз, щеря в лукавой улыбочке широкую пасть.

Для разграбления Александр с волком выбрали дом с несколькими прилегающими к нему семенами-сараями в центре деревни. Сильно наглеть не рискнули, остановившись на самом маленьком семечке. И нюх Белого подсказывал, что там хранились какие-то мясные заготовки. Котов аккуратно вытащил широкий металлический засов, открыл низкую дверцу, и в тёмный проём почти одновременно нырнули волк с таургой, только хвосты синхронно махнули.

— Эй, не борзейте! — прошипел Александр, зайдя следом.

Включил карманный фонарик и осмотрелся. Если эта комната и была сараем, то очень странным. Больше всего внутреннее устройство её напоминало улей. Круглое чистое помещение с покатым потолком из черного плотного черенка, надёжно закрывающего содержимое «семечка», могло показаться совершенно пустым, если бы не стены. Они были до потолка отделаны, словно мозаикой, разноцветными ячейками, с преобладанием тёмно-красных и коричневых. Одну из них, находившуюся на уровне пары метров от пола, уже разворотил Чешир и громко чавкал, стоя на задних ногах и повиливая длинным хвостом. Белый с жалобным выражением на физиономии крутился у него под ногами и тихо поскуливал. Таурга вытащил обмазанную чем-то жирным морду из дыры и сбросил волку несколько кусков, быстро исчезнувших в ненасытной пасти.

Александр решил не дожидаться, пока эти двое разворотят все запасы, и вытащил из кармана заранее приготовленный небольшой белый шар-анализатор. Прикрепил его к леске и принялся по очереди обследовать ячейки, погружая шарик в воскообразную субстанцию, похоже, служившую замазкой. На пятой по счёту камере анализатор загорелся зелёным светом. Покоритель, тихо хмыкнув и стараясь не отвлекаться на уже требовательно урчавший желудок и жадное чавканье за спиной, проделал в податливой стенке круглую дыру, чтобы пролезла рука, и посветил внутрь фонариком.

Ячейка оказалась заполнена какими-то шишками. Александр вытащил одну и потряс ею рядом с ухом. Внутри что-то булькнуло. Покоритель повертел шишку в пальцах и, заметив, что черенок легко отходит, потянул его на себя. Шишка щёлкнула и открылась, из неё потёк кислый приятный запах, напомнивший сметанный. Желудок издал совсем уж непристойный звук, захлебнувшись собственным рёвом, так что даже звери прервали свою трапезу, оглянувшись на Александра. Он же, решив всё-таки положиться на аппаратуру, которой уже доверял не один голодный организм, осторожно отпил густое кисловатое содержимое шишки с ярким древесным привкусом. Жидкость оказалась совсем не противной, даже напротив. Несмотря на древесные ноты, вкус был довольно мягким, действительно, как у сметаны, отметил Котов, затем запустил руку в дыру и вытащил ещё несколько, сложил их в рюкзак. Теперь бы что-то посущественнее найти, думал он, заделывая прореху в ячейке. Неизвестно, сколько им придётся здесь кормиться, поэтому будет лучше, если об их маленьком грабеже подольше не узнают.

— Ну, а вы что свинячите? — оглянулся он на двух обжор, закончив с работой. — Убирать это кто будет?

— У меня руки неподходящие, — потупил бесстыжие глазки Белый.

Чешир что-то проурчал по-своему, почти в точности повторив жест волка. Александру осталось только поражаться, насколько же быстро эти двое общий язык нашли.

— Так, наелись, брысь отсюда! — приказал он, подойдя к развороченной стене.

Ослушаться его они не посмели, и быстренько скрылись за дверью. Александр окинул скептическим взглядом причинённый урон и тяжело вздохнул. Не стоило всё же тащить сюда всю ораву… С этими мыслями он принялся заделывать прореху в опустевшей ячейке, благо замазка имела вязкую консистенцию, видимо, служила для консервирования. Остаётся только надеяться, что именно в эту ячейку хозяева не будут заглядывать хотя бы какое-то время. Закончив с работой, он скептическим взором оглядел свой труд и снова обошёл помещение. Анализатор загорался зелёным ещё дважды, и на второй раз ему повезло: попалась какая-то то ли вяленая, то ли сушёная рыба. Не рискнув на этот раз доверять технике, Александр попробовал её на зуб и убедился, что есть рыбу вполне можно. Во всяком случае вкус был пристойным.

Нагрузив рюкзак снедью и ещё раз проверив все ячейки, Котов поторопился наружу, где изнывали от ожидания Белый с Чеширом. Водрузив на место тяжёлый засов, покоритель вызвал тёмный вихрь и, загнав в него сначала зверей, шагнул в переход, вновь оказавшись на знакомом берегу.

Осенняя природа на всех планетах, похоже, была переменчива. Ещё ночью, за несколько часов до рассвета, по-летнему тёплый воздух заметно остыл и повлажнел, а Александр почувствовал характерные возмущения в атмосфере. Собирался дождь. За час до восхода посеревшее небо затянуло свинцовыми тяжёлыми тучами с лилово-фиолетовым оттенком, и на землю закапал первый дождь.

Таурга, жалобно поуркивая, свернулся тугим кольцом возле тёплого костра и что-то лопотал, окидывая тёмное небо испуганным взглядом. Рядом с ним, прижавшись к костлявому боку, дрожал предчувствующий сильную грозу Белый. Звери, они оба боялись разошедшейся стихии.

Александр расширил купол, накрыв весь лагерь, оставил лишь узкую полоску на краю площадки. Когда дождь усилился, покоритель молча разделся и вышел за пределы пузыря, встав под хлещущие струи. В блаженстве прикрыл глаза и подставил лицо под частые упругие капли, летящие с небес.

Дождь. Мало что в жизни любил и ценил Александр так же, как это простое природное явление. Правда, страсть его имела свои застарелые корни, уходившие ещё в далёкую юность, когда он и понятия не имел о том, кто такой. И о его силе, о которой, будучи мальчишкой, мог только догадываться.

С такого же дождя, вернее — ливня, когда-то началось его рождение, как покорителя стихии. Правда, вспоминать, что этому предшествовало, он не любил, останавливаясь на дожде, как на незримой границе воспоминаний, служившей своеобразной стеной, ограждающей от прошлого.

Вдали полыхнула ветвистая молния, осветив сумеречный мир, а спустя несколько секунд до них долетел оглушительный раскат грома. Тёмные глаза поднялись к почти такому же тёмному небу. Ливень усилился и уже ощутимо хлестал по голой коже, вскоре начавшей неприятно саднить и ныть. Постояв ещё немного, Александр всё же не выдержал долгого обливания и вернулся в пузырь. Кое-как оделся и устроился возле костра, подбросив в него пару веток потолще, чтобы дольше горели.

— Где справедливость? — тяжело вздохнул волк, шерсть его стояла дыбом, и выглядел Белый так, будто ему пришлось сейчас с кем-то подраться. — Удовольствие от такого душа получаешь ты, а все неприятные ощущения достаются мне почему-то…

— Зато вчера сытым был ты, — усмехнулся Александр, устраивая рюкзак под головой.

Дождь будет идти ещё долго, так что можно со спокойной душой вздремнуть. Полный желудок и мерный перестук капель быстро утянули его в царство снов.

Но, похоже, кошмары прошлого, затронутые памятью, каким-то образом проникли и в сновидения, заставив вспомнить весь детский ужас, когда-то холодивший душу до самых подкорок.

Он снова от кого-то убегал. Преследователь чёрной тенью плыл следом, постепенно сокращая расстояние, пытаясь дотянуться до сжавшегося человечка длинными тёмными когтями. Настигнуть, разорвать, растерзать хлипкую плоть. Когда чёрная тень почти накрыла его, Александр в последнем рывке прыгнул вверх, так как впереди и по бокам уже стелилась ядовитая тёмная дымка, только и ждущая, чтобы он оступился. Александра подхватил порыв ветра, утянув выше, а снизу раздалось разочарованное злое шипение. Чёрная когтистая лапа в последней попытке поймать ускользающую добычу вырвалась из клубящегося тёмного тумана, едва не задев пятку на прощание.

Он вновь ускользнул. Уже не в первый раз. И осталось стойкое ощущение, что не в последний.

Разочарованное рычание наполнило просторный неосвещённый зал. Высокие потолки терялись в темноте, веками царившей в святая святых Белого Города. Мало кто даже из посвящённых допускался в эти покои. Но иногда делались исключения.

В центре зала сидел на коленях в позе сосредоточения огромный чёрный воин. Широченная мускулистая грудь испещрённая шрамами тяжело поднималась, из гортани вырывалось хриплое дыхание, чёрные жвала с острыми белыми бивнями устало подрагивали после непомерного напряжения. Он медленно поднялся на ноги, достигнув в высоту почти трёх метров. Огромное антрацитовое тело покрыл вязкий секрет, поблёскивающий в тусклом освещении единственной сферы, висевшей над высоким троном за спиной великана.

На троне восседал ещё один самин. Серая окраска кожи и почти такой же серый доспех со знаками отличия, причислявшими его к покорителям, сливались в темноте в единое целое. Из серого облика выбивались лишь странные жёлтые глаза, мерцавшие двумя огоньками, словно у ночного зверя. Вертикальные чёрные зрачки были расширены, улавливая крохи света. На груди покорителя, удерживаемая массивной длинной цепью, покоилась печать вырезанная из серебра и изображавшая рогатую голову дракона. Символ власти над кланом. Оскаленную морду свирепого ящера изредка поглаживали длинные пальцы с тёмными острыми когтями. На троне восседал вождь. Он был заметно меньше и более хрупким по телосложению, чем чёрный гигант. И гораздо моложе.

— Ты тоже не справился, насколько я вижу, — равнодушным тоном заметил он, жёлтые глаза полыхнули в темноте огнём.

Ответом ему послужил раздражённый злобный рык. Тени вокруг великана вновь сгустились, он оглянулся, посмотрев на вождя, в чёрных глазах загорелись красные огоньки бешенства. Могучая грудь поднялась и медленно опустилась.

— Я нашёл… — как можно более спокойным голосом ответил Туррон. — И почти поймал…

При последних словах он вновь перешёл на глухой утробный рык. Ларга закатил глаза под потолок, дожидаясь, когда Старейшину отпустит очередной приступ бешенства. Против ожидания, справился с собой Туррон относительно быстро.

— Я разве говорил о поимке? — как ни в чём не бывало, поинтересовался вождь спустя небольшую паузу, когда в зале вновь воцарилась тишина. — Ты должен был только отыскать и выяснить, где он находится…

— Это не так просто сделать, когда от тебя со всех ног удирают, — едким тоном заметил Туррон, подойдя к сложенной в стороне экипировке.

— Где он, это ты хотя бы узнал? — побарабанив когтями по подлокотнику трона, спросил Ларга.

Туррон помолчал, задумчиво шевеля массивными жвалами. От первой вспышки злости, казалось, не осталось и следа. Развел в стороны могучие руки и ехидным тоном ответил:

— Не здесь.

Забрал свои вещи и направился к дверям. Ларга не стал задерживать Старейшину, всё равно не скажет, что увидел. Впрочем, вождю это уже и не требовалось. Похоже, его собственные догадки неожиданным образом подтвердились: на планете Александра не было. Внезапное исчезновение мальчишки заметили почти сразу в Городе. Сам Ларга, будучи его наставником, одним из первых ощутил, как порвалась настроенная между ними связь, словно ученика просто взяли и оторвали. И не только от наставника, но от всей планеты…

В голове подобное не укладывалось, но все полученные данные указывали именно на это. Земля не видела его, и аппаратура ослепла. По настоянию Совета даже снарядили отряд инквизиторов, который должен был проверить Границу, не смылся ли мальчишка к врагам? Но и они не нашли никаких неучтённых возмущений. Всё было в пределах нормы, не выходя за рамки. Казалось, на другой стороне вообще не знали о пропаже. Пока не узнали, мрачно раздумывал Ларга. А как только пронюхают, то следующие вторжения в воздушное пространство планеты не заставят себя долго ждать.

Нужно было что-то срочно предпринимать для возвращения пропавшего воздушного покорителя, но что именно, в этом и оставался главный вопрос. И вот тогда-то Ларга вспомнил об умении некоторых Старейшин проникать в чужие сновидения. Шанс на успех был мал, но всё же попробовать стоило. И вроде бы им даже повезло — Туррон обнаружил пропажу. Но вот связаться с парнем не смог, либо просто не захотел. И в итоге картина вырисовывалась совсем невесёлая. Ларге было жалко терять единственного на планете полноценного покорителя воздуха и одного из своих лучших учеников, к которому и привязаться успел. Но нужно смотреть правде в глаза: если Александр сам не найдёт способа вернуться домой, они ничем не смогут ему помочь.

Вождь тяжело поднялся и приблизился к стене по правую руку от трона. В тёмном блестящем камне открылась неглубокая ниша. Здесь на специальных креплениях покоились элементы экипировки: простая серая маска, тяжёлый тёмный плащ, доспехи, старая, повидавшая немало передряг энергосистема и небольшая, размером с ладонь, книга в чёрном переплёте с металлическими замками. Не хватало только копья. Его Ларга, как ни искал, не смог найти.

Длинные пальцы пробежались по прохладной металлической личине, погладив заострённое ребро маски.

— Мне бы сейчас совсем не помешал твой совет, отец, — тихо произнёс Ларга, рассеянным взглядом окинув вещи.

Забрал книгу и, отвернувшись, шагнул прочь. Ниша за ним бесшумно ушла в камень.

Дождь заметно утих, оставив после себя лишь ненавязчивое шуршание капель. Чужое присутствие Александр почувствовал сразу, как проснулся. Рядом сопел только волк, водивший ушами, чёрный нос подёргивался, принюхиваясь, Чешира нигде не было видно. Белый вопросительно взглянул на хозяина, и Котов не слишком охотно поднялся на ноги. Похоже, их всё-таки обнаружили…

Александр предполагал, что это только дело времени, когда его обнаружат местные разумные обитатели. Но не мог и подумать, что первыми здесь окажутся дети. Они остановились на границе леса, не рискнув приближаться к странным незнакомцам. А когда на край скалы выбрался Белый, сразу же скрылись в густых зарослях высокого кустарника. Покоритель только и успел уловить панические нотки, наполнившие воздух.

Он быстро собрался, и они с волком спустились вниз. Возле леса обнаружили и пропавшего Чешира. Таурга сидел спиной к реке и скалам, печальным взглядом смотря на густые заросли, за какими скрылись его друзья, а рядом с ним стояла большая круглая чаша, прикрытая чистым полотном. От неё даже на расстоянии тянуло чем-то съестным, но Чешир сидел неподвижно, устремив взгляд в одну точку, и даже внимания не обращал на угощение. Подошедшему Александру он тихо уркнул и приветливо потёрся носом о плечо.

— Скучаешь по ним, — понимающе улыбнулся покоритель, погладив ворсистый загривок.

— Как они нашли нас? — спросил подошедший волк. — Я думал, твой переход невозможно проследить…

— Не нас, — ответил Александр, и похлопал Чешира по макушке. — Его. Детки, похоже, пришли к нашему общему другу в гости. Но увидели нас и испугались. В их сарае остались наши запахи, а где проживает их дикий приятель, они и так, думаю, знали…

— Нужно менять стоянку, — сделал вывод волк.

— Зачем? — лениво поинтересовался Александр, забрав неожиданный подарок и вспоминая, далеко ли засунул анализатор. И с ехидной усмешкой спросил, — даже если в следующий раз сюда придут их солдаты, что они смогут нам сделать? Постоять за пределами пузыря, пока я переход создам?

— Как знаешь, — вздохнул волк.

Но в этот день к ним больше никто не пришёл. Котов всё же отправил замаскированный разведчик полетать пониже над деревней и увидел, что особого копошения там пока нет, значит о своей неожиданной находке дети не доложили взрослым. Что ж, так даже проще.

Угощение, принесённое таурге, оказалось вполне съедобной похлёбкой из каких-то волокнистых лесных плодов, отдалённо напоминавших манго. По вкусу, они, правда, больше походили на репу. А заправленная украденной «сметаной» похлёбка приобрела неповторимый масляно-смолистый вкус. Волк от постной пищи отказался, и Александр с Чеширом уговорили всю немаленькую посудину вдвоём.

Заняться покорителю здесь было особенно нечем. Ни охота, ни рыбалка после первой неудачи уже не привлекали, и он решил сосредоточиться на изучении особенностей местной атмосферы, благо, было что изучать. Заодно стоило проверить свой арсенал, как в новых условиях будут действовать земные формулы, созданные совсем для другого мира. Все изменения фиксировались встроенной в маску камерой. После взрыва первой молнии Александр предпочитал не расставаться с ней во время работы со стихией. Защита, конечно, так себе, но хоть что-то. Ничего другого всё равно нет, и в ближайшее время не предвидится. Судя по таймеру в навигаторе, он провёл на чужой планете уже трое земных суток. Достаточно времени, чтобы задуматься о возвращении домой. Правда, как он это провернёт, пока неясно…

Что именно его выдворило с Земли, Александр не смог понять до сих пор. То ли сама планета так хорошо «чихнула», и всё произошедшее с ним оказалось чистой случайностью…

А если нет? В очередной раз задался он закономерным вопросом. Если его кто-то специально спровадил оттуда? И кто, в таком случае? Думать над этим лишний раз не хотелось по той простой причине, что Александр прекрасно осознавал собственную беспомощность в этом вопросе. Сейчас и здесь он ничего не может сделать, как бы не пытался докопаться до источника своих бед. И с этим придётся мириться. По крайней мере, пока.