Диктатор

Глава 23

Весь вечер я провожу под одеялом в компании своего старого телефона. Стараюсь не думать об Олеге и о том, чем он может сейчас заниматься, но все мысли то и дело возвращаются к этому мужчине.

Я не жалею о своем импульсивном выборе, потому что и в самом деле не смогу делить его с другой женщиной. Слишком уж живые чувства испытываю к нему. Лучше закончить это сейчас, пока Исаев не до конца проник под мою кожу и не стал необходим как воздух. У этой связи нет будущего, лишь мимолетное кратковременное влечение, которое ничем хорошим не закончится. Но от этого осознания не становится лучше, наоборот, я чувствую себя разбитой и уничтоженной. В груди тоскливо ноет, а глаза щиплет от слез.

— Убью! Зарежу! Впусти меня, сука, — я вздрагиваю от пьяного мужского голоса и громких ударов в соседнюю дверь. Сашке нельзя пить, иначе он становится невменяемым и начинает колотить свою жену. До сих пор не понимаю, почему она не выгонит его. На работу не ходит, с ребенком не помогает, регулярно водит к нам всякую алкашню и оставляет синяки на лице Тани. — Дай мне только добраться до тебя! Денег мне зажала, да? — за стеной раздаётся детский плач, и я закрываю уши ладонями. Это надолго.

— Саша, пожалуйста, уйди! Ты пугаешь ребенка! — всхлипывает женщина.

— Никуда я не уйду, тварь! Это и мой дом! И ребенок мой, а значит, деньги, которые на него приходят, тоже мои! Законные! Да я засужу тебя, поняла? Или зарежу! Да! Сейчас только нож найду!

Только этого не хватало.

Все внутри меня дрожит от страха, потому что никогда не знаешь, чего ожидать от пьяного невменяемого человека. Я тихонько крадусь к двери и прислушиваюсь к происходящему. Что-то гремит в конце коридора, и я понимаю, что Саша и в самом деле пошел в кухню за ножом. Непослушными пальцами набираю номер соседки, надеясь на ее благоразумие.

— Да? — всхлипывает она в трубку.

— Тань, может, полицию вызвать?

— Нет-нет, Полиночка, не надо, какая полиция, ты что! Сейчас он пошумит и успокоится. Проспится, а под утро будет как шелковый.

— Ну, смотри, это ваше дело, конечно, но если он разбушуется еще больше, то я не буду ждать, когда он перережет всех вас, а потом и до меня доберётся.

Несколько минут я стою у двери, а потом возвращаюсь на диван и с замиранием сердца слушаю крики, плач и ругань, доносящиеся из коридора. Когда же мы съедем наконец-то из этого клоповника?

— Тварь поганая! Дверь открой! — Я подпрыгиваю на месте от очередного громкого стука и прикидываю, во сколько должна вернуться с работы мать. Надо предупредить ее и Катьку, чтобы поосторожней там.

Я хватаюсь за телефон, глаза расширяются от удивления, а сердце в груди пропускает удар, когда замечаю сообщение от Олега. Подхожу к окну и без труда узнаю его автомобиль на подъездной дорожке у дома.

«Не могу», — печатаю в ответ и забираюсь на подоконник. Из окна нещадно дует холодный ветер, даже вата и скотч не помогают, но этот холодок — то, что надо сейчас. Потому что от одной мысли о том, что Исаев так близко ко мне, стоит только преодолеть несколько лестничных пролетов, все тело пылает огнём и подрагивает от волнения.

«Перестань вести себя как ребёнок и выйди. Нам надо поговорить. Сейчас», — читаю я, в то время как за дверью новая волна истерики и, кажется, Саша опрокинул шкаф на пол.

Я понимаю, что если бы и хотела, а спуститься к Олегу не смогла бы. Потому что в таком случае пришлось бы столкнуться с соседом. Что ж, наверное, нам и в самом деле не судьба быть вместе. По щеке скатывается слезинка, и я с грустью смотрю на чёрный внедорожник. Наверное, он стоит не меньше, чем однокомнатная квартира в хорошем районе города. Мне становится жаль и себя, и маму, и ту же Таню за стеной, потому что нам никогда без чьей-либо помощи не покинуть эти стены. Не узнать, как это — жить, не считая каждую копейку. И это так несправедливо. Ведь мы стараемся, работаем, но этого оказывается слишком мало.

Через несколько минут телефон в руках оживает, вырывая меня из раздумий. В этот раз Олег решает набрать меня. Мужчина звонит раз, потом второй, третий, и на четвёртый я все же нажимаю на зелёную кнопку и, боясь сделать вдох полной грудью, медленно подношу телефон к уху.

— Да, — я очень надеюсь, что мой голос не дрожит, выдавая мое состояние.

Слышу тяжёлое дыхание в трубке, а потом раздражённое:

— Ты решила довести меня сегодня, да? Что за игры, Полина? Я, блять, что тебе — двадцатилетний пацан? У меня нет времени заниматься этой хуйней. Если я сказал выйди, значит, ты должна поднять свою задницу и спуститься ко мне.

Его голос хуже пощёчин, бьет прямо в сердце. Я прикрываю ладонью рот, чтобы сдержать всхлип, и проклинаю Олега за то, что ему с такой лёгкостью удаётся сделать мне больно.

— Ты вообще слушаешь меня?

— Да, — нахожу в себе силы ответить и прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

— Тогда будь добра, не заставляй меня ждать.

— Не могу. Здесь… мой сосед напился и он… там… а я даже в туалет не могу выйти, — не выдерживаю я и срываюсь. Громко всхлипываю и чувствую себя невероятно жалкой.

— Какая квартира? — голос Олега звучит напряжённо.

— Двадцать восьмая, — отвечаю на автомате и слушаю в телефоне короткие гудки. К моему удивлению, Олег выходит из машины и движется в сторону подъезда. Я спрыгиваю с подоконника и несусь к двери. Прислушиваюсь к каждому шороху, но вокруг по-прежнему только крик Саши и просьбы соседей утихомириться.

Внезапно громко хлопает входная дверь, а потом до моих ушей доносится до боли знакомый голос:

— Мне кажется, тебе пора на воздух.

— А ты кто такой? Че забыл здесь? — наезжает на него Сашка, и все мое тело сковывает от страха за Олега.

Слышится какая-то возня, крик, а потом тишина. Господи, хоть бы с Исаевым ничего не случилось. Саша же полный псих, может и ножом пырнуть, не раздумывая. Я так боюсь увидеть тело Олега в крови под своей дверью, что никак не могу решиться выглянуть в коридор. Мелодия на мобильном разрезает подозрительную тишину, и я бросаюсь к столу.

— Да? — Сердце стучит как бешеное, дыхание сбилось, а руки и ноги дрожат от волнения.

— Открой, — всего одно короткое слово, и меня накрывает волна облегчения. Жив. С ним все хорошо.

Я бегу к двери, но провернуть ключ в замке удаётся не с первого раза. Распахиваю дверь и натыкаюсь на пронзительный взгляд зелёных глаз. Я быстро прохожусь взглядом по его телу, чтобы убедиться, что он не ранен. Сашки нигде нет. Вокруг все перевёрнуто и царит ещё больший хаос.

Олег не говорит ни слова. Проходит в нашу комнату, захлопывая за собой дверь. Губы поджаты, в глазах странный блеск, а на лице ни одной эмоции. Он внимательно смотрит по сторонам, а потом переводит взгляд на меня:

— Собирайся. Бери только самое необходимое.

— Куда? — только и могу спросить.

— Неважно. У тебя пять минут. Время пошло.

Я чувствую себя неуютно в своём же доме. Потолок у окна пожелтевший из-за того, что крыша постоянно протекает. Обои слегка ободраны. О мебели вообще молчу. Пристройка для дров в загородном доме Олега выглядела намного лучше места, где я живу. Как же, наверное, жалко и убого я выгляжу в его глазах.

Олег не говорит о том, куда и на сколько мы едем. От переизбытка чувств и эмоций мне все никак не удается сдержать слезы, и первая капелька срывается с уголка глаза, оставляя на щеке влажную дорожку. Я не знаю, что мне брать с собой, поэтому бросаю в спортивную сумку несколько теплых зимних вещей, косметичку и зарядку для телефона.

— Конспекты свои не забудь, — кивает он в сторону письменного стола и снимает с вешалки куртку, безошибочно угадывая, какая именно моя.

— Зачем? — спрашиваю растерянно.

— Ну, если ты не собираешься ходить в университет, то я не против.

— Мне было бы гораздо проще, если бы ты конкретно сказал мне, на сколько дней понадобятся вещи, — срываюсь я и раздраженно бросаю в его сторону.

— На неопределенное время. Так яснее?

Ни черта не яснее, но произносить вслух я этого не стала, просто сгребла со стола учебники и тетради в один пакет, а потом обулась и забрала у Олега куртку. Мужчина перехватил мои сумки, и мы молча вышли из комнаты.

Саша нашелся на лестничной площадке. Сидел под стенкой, сжимая пальцами разбитый нос, и подвывал. Я ухватилась за рукав Олег, боясь, что пьяный мужчина в любой момент может вскочить с места и наброситься на нас.

— Испугалась? — Исаев вдруг притормаживает перед самой дверью в подъезд, приобнимает меня за талию и притягивает к себе. Нежно целует в висок и проводит носом по щеке.

— Немного, — выдыхаю я, чувствуя, как медленно меня обволакивает его теплом, и на душе становится спокойно. В который раз рядом с ним я забываю обо всем на свете и не хочу отпускать. Вот как у него это получается? Почему, как только я соберусь с мыслями, решу держаться от него подальше, он появляется на горизонте, сметает мою решительность и все установки летят к черту?

— Давай скорее в машину, а то ты в одной пижаме. — Он подталкивает меня к двери, а я только сейчас вспоминаю, что даже не переоделась. Набросила верхнюю одежду на старенькую выстиранную пижамку со слониками, и все.

В салоне автомобиля тепло и тихо играет музыка. Пока я пишу сообщение маме, что несколько дней поживу у подруги, так как у той уехали родители, Исаев выезжает из двора и мчит в сторону центра города.

— Когда у тебя начинаются каникулы? — в его голосе слышится напряженность. По тому, как крепко он сжимает руль, я понимаю, что и он нервничает.

— В конце декабря. — Я смотрю на красочные витрины и мигающие вывески магазинов, проносящиеся перед моими глазами, и нервно прикусываю нижнюю губу. И что теперь? Он везет меня к своей жене и мы дружно будем жить втроем? Я фыркнула, не сумев сдержать улыбки от этой абсурдной мысли.

— Хорошо, полетим куда-нибудь на Рождественские праздники. У тебя ведь есть загранпаспорт?

Мне хочется спросить: а как же его жена? Не будет ли она против того, что ее муж проведет Рождество не в семейном кругу, а в компании никому не известной любовницы, но в ответ лишь отрицательно машу головой.

— Сбросишь мне свои документы тогда, я договорюсь, чтобы тебе без очереди все быстро сделали.

— Хорошо, — выдыхаю я и вновь отворачиваюсь к окну. Может, стоит и в самом деле отпустить ситуацию? Наслаждаться проведенным с Олегом временем и тем, что он может мне дать. А еще в голову вдруг закрадывается предательская мысль: раз он не спешит проводить время с женой, то, может, у них и в самом деле не все так хорошо и я смогу заполучить себе этого невероятного мужчину, слова которого порой ранят больнее, чем острый нож?

Мы заезжаем в подземный паркинг элитной многоэтажки, которая расположена у самого моря. На самом деле я ожидала, что Олег отвезет меня в гостиницу, это было более предсказуемо, и я уж точно не мечтала оказаться в шикарной квартире-студии, из окон которой открывался невероятный вид. Тысячи огней над городом, полная луна и где-то там бескрайнее море.

— Квартира оплачена до лета, так что… в любом случае ты сможешь пожить здесь какое-то время. — Олег бросает мои сумки у порога и идёт в сторону кухни. Достаёт из холодильника бутылку воды и отпивает несколько глотков, не сводя с меня задумчивого взгляда.

— Здесь очень красиво. — Я с детским восторгом в глазах рассматриваю интерьер, огромную плазму и большую мягкую кровать.

— Я приезжаю сюда, когда устаю от… от суеты.

Мне кажется, что Олег хотел сказать что-то другое, но делаю вид, что не заметила этой заминки.

— Здесь есть все необходимое для комфортного проживания, в морозилке, кажется, даже какая-то еда осталась, так что располагайся.

Он как-то криво улыбается и идёт к входной двери.

— А ты? — спрашиваю растерянно, не понимая, что все это значит и куда он собрался.

— Я приеду завтра. Ключи на тумбочке, не скучай без меня, Малышка.

И он уходит. Вот так просто, захлопнув за собой дверь и даже не взглянув на меня на прощание. И не поцеловав. Словно между нами и вправду ничего нет и не было, а он всего лишь помог знакомой выбраться из передряги, временно предоставив жильё. Я поджимаю губы и чувствую, как от обиды к глазам подступают слёзы. Как же так?

— Блять, не могу уйти. — Я вздрагиваю от того, как резко открывается входная дверь, и Олег вихрем врывается в квартиру. — Раздевайся и жди меня на кровати.

От его горящего взгляда мое тело бросает в дрожь, а сердце пропускает удар. Олег скрывается за дверью, ведущей в ванную комнату, а я стою у огромного панорамного окна и, словно послушная кукла, тянусь к пуговице на пижаме. Потому что не хочу, чтобы он уходил. Не хочу, чтобы он терял ко мне интерес. И противоречу своим же словам, брошенным ему в лицо всего несколько часов назад.