Доверяю тебе

Глава 34

Я проснулась, но не смогла сразу же открыть глаза, сил этого сделать — просто не было. Веки стали, будто свинцовыми и никакие сила не была способна поднять их.

А еще я боялась того, что могу увидеть, как только открою их. Ужас охватил меня, при одной только мысли, снова оказаться в той комнате, на пару со Смирновым. Я не смогу забыть этого никогда. Мое тело до сих пор помнит поток безжалостных ударов, которыми оно было беспощадно подвергнуто. Помню мерзкий голос, который то и дело кричал мне заткнуться. Помню, как из последних сил молила его остановиться. А дальше пустота. Я упала в забытье, когда этот подонок терзал мое тело.

Как после того, что со мной произошло, я до сих пор дышу, а тело способно хоть что-то чувствовать? Как, я буду дальше жить? Да, и жизнь ли теперь это? Как я попала сюда? Множества вопросов причиняли еще большую головную боль. Я боюсь открыть глаза, в которых проступила влага, и столкнуться с этой неизвестностью, с реальностью к которой не совершенно готова.

В помещении, где я нахожусь тепло, светло и воздухе витает резкий запах лекарств. Слева от головы, слышу писк приборов. Это больница. Понимание, где нахожусь стало причиной, по которой сделала глубокие вдох-выдох. Я сжала сухие потрескавшиеся губы и через силу все же открыла глаза. Да, я действительно в палате, подтверждение было перед глазами. От белых стен и яркого солнечного света, что разливался по комнате слева от окна, резало глаза. Я прищурилась и через щелки глаз оглядела незнакомое помещение. Возле окна небольшой светлый диван, кровать на которой лежу, расположена посередине палаты, напротив на стене телевизор. И цветы. Они были повсюду. Я насчитала пять роскошных букетов, что стояли в высоких белых вазах на полу. Их слабый аромат я вдыхала вместе с запахами медикаментов.

Пытаюсь сдвинуть тело, которое почти онемело от долгого пребывания в неподвижном положении, и резкая порция боли атаковала грудь и плечо. Только сейчас понимаю, что моя грудь очень тесно стянута, и дышать практически невозможно. Каждый глоток воздуха дается с особой тяжестью, хочу разорвать корсет, который стиснул словно тисками, и не дает вдохнуть полной грудью. Продолжая буквально хватать воздух мелкими глотами, я повернулась вправо. И от очередной боли теперь уже в виске, а затем и в ребрах, поморщилась и зашипела. Сделала попытку поднять руку, но не смогла — слишком тяжело и больно. Вся рука от плеча до локтя в гипсе, запястье крепко обтянуто бинтами. Тут же пришло воспоминание о том, что эта рука, была пристегнула к кровати наручником.

Я закрыла глаза и попыталась успокоить слезы, что уже закрались в уголках глаз, от страшных воспоминаний. Сейчас хотелось только одного — чтобы раны и травмы, которыми осыпано мое тело, заглушили ту боль, что сидела глубоко внутри, в самом сердце. Боль, что ядовитой змеей жалит снова и снова, напоминая о том, что произошло.

Больше часа прошло с тех пор, как я распахнула глаза, и, стараясь ни о чем не думать, просто смотрела в потолок. Я и дальше бы следила за солнечным зайчиком, что бегал от одного угла к другому, но мое одиночество прервали. Дверь распахнулась и вошла девушка в белом халате. Внимательно следила за медсестрой, которая не сразу заметила, что я очнулась. А когда это произошло, на серьезном и сосредоточенной лице засияла искренняя улыбка. Девушка представилась Маргаритой и взволнованно начала задавать миллион вопросов — о том, как давно я пришла в себя, как себя чувствую и кучу других. Но я лишь отвернулась, и тихо пробормотала, что все в порядке. Я не хочу ни о чем и ни с кем разговаривать, потому как, все вопросы так или иначе будут касаться причины, почему я здесь. А именно эти воспоминания рвались в мои мысли и не давали покоя, воспоминания, которые я желала навсегда стереть из своей памяти. Гораздо проще не думать ни о чем, а просто смотреть в потолок, в стены. Да куда угодно, только бы находиться в тишине и не слышать никаких вопросов.

Маргарита, поняла, что я не настроена на разговор и вскоре покинула палату. Еще через некоторое время пришел врач и осмотрел меня. Начиная задавать вопросы касаемо моего самочувствия, он убедил, что это важно, в первую очередь, для меня. И мне пришлось заставить себя ответить на все вопросы, краткими «да» и «нет».

Если в первый день, как только пришла в себя, после врача меня больше никто не беспокоил, то на второй — Маргарита, как с цепи сорвалась. Уколы, таблетки, осмотры, снимки, и куча других всевозможных анализов — вымотали меня. Маргарита, оказалась милой девушкой и очень разговорчивой. Когда медсестра рассказывала свои смешные истории, связанные с работой, пару раз ей даже удалось заставить меня улыбнуться. Хоть и не готова была вести с ней беседы, но пытливая медсестра продолжала задавать много вопросов. Только я по-прежнему молчала и была благодарна, что Маргарита не настаивает и не лезет в душу. Поэтому, не услышав ни одного ответа на свои вопросы, медсестра с удовольствием рассказывала о себе. За этими монологами, я не замечала, как летят минуты, но отметила, что ко мне до сих пор никто не пришел. Именно Маргарита стала единственным близким человеком, с кем мне было спокойно в этот день. Милая медсестра отвлекала от страшных мыслей, что в тишине заполняли мысли. Я не ждала Влада, Ксению или бабулю. Последняя, вряд ли смогла бы выдержать новость о произошедшем со мной и получила бы сердечный приступ. Ближе к вечеру уснула, растратив все силы на прохождение всевозможных процедур и не дождавшись темноты.

— Просыпайся засоня! — сквозь сон, ранним утром, услышала ласковый голос Маргариты.

Разлепив глаза, рецепторы распознали запах кипяченого молока, а через мгновение, на моих коленях появился прикроватный столик с молочным супом. Я неохотно поднялась.

— Не хочу, — хриплю, протирая глаза.

— Я тебе дам — не хочу. Кушай! Иначе сама кормить буду. Вчера ни обед ни ужин не доела. Сейчас пока суп не исчезнет из твоей тарелки — не отстану. А то и на один болючий укол больше поставлю, — уже улыбаясь, отсчитала меня бойкая медсестра, продолжая ставить на столик бутерброд с сыром и маслом, компот.

Тяжело вздохнув, все же взяла ложку и принялась завтракать. Суп и правда оказался вкусным, как когда-то в детском саду. Тогда-то я и ела его в последний раз. И когда тарелка осталась пустой, я даже подумывала попросить добавку. Но не стала. Не хотелось лишний раз говорить с ней. Ведь стоит только открыть рот и Маргарита снова начнет задавать вопросы, веря в то, что это мое желание поболтать с ней.

После принятия лекарств и уколов, когда уже медсестра собралась уходить, я все же осмелилась и задала вопрос, который мучил меня вот уже второе сутки:

— Рита, — замешкалась я.

— М? — повернулась медсестра, коснувшись ручки двери.

— Ко мне кто-нибудь приходил? — робко спрашиваю и опускаю взгляд на свою руку, что очень крепко сжимает одеяло. Я хочу знать, но одновременно с этим, боюсь услышать ее ответ.

— Нет, — сразу же ответила девушка, — вернее последние три дня — нет, а так все время рядом с тобой был молодой человек. Ну знаешь, такой симпатичный, высокий брюнет. — Она подмигнула.

— Спасибо, — поджала губы и слегка дернула головой.

— Чуть позже занесу таблетки, забыла их захватить, не скучай. — Маргарита улыбнулась и вышла из палаты.

Был.

Я не спросила имени, но была точно уверенна, что этим молодым человеком был — Влад. Но если был все это время рядом, то почему сейчас не приходит? У него проблемы? Либо… ему просто не до меня?

Если предыдущие два дня я пыталась всеми способами избежать общения, и чья-либо компания смущала и доставляла неудобство, то сейчас, как никогда нуждалась в обществе хоть кого — то. А конкретно, мне нужна была Маргарита, к которой у меня есть куча вопросов, касаемо Владислава. Новость о том, что он знает, что я здесь и был тут вселяла радость. Поэтому, не дождавшись Маргариту с таблетками, которые она обещала принести, и должно быть забыла, я решила сходить за ними сама. Взять таблетки — отличный повод попытаться с ней заговорить. Поэтому еле вышагивая, покидаю палату и держась за стенку иду в ординаторскую.

— К пациентке из восьмой палаты, красавчик, уже третий день не приходит, что-то забыл про нее, — слышу незнакомый женский голос, через приоткрытую дверь кабинета, мимо которого прохожу.

Я прошла бы дальше, но остановилась, замерев и напрягая слух, ведь в восьмой палате находилась только я. Подслушивать не хорошо, но речь шла обо мне и Владе. И желание узнать больше информации о нем заставило остановиться у двери кабинета.

— Жанн, может у него дела срочные? И какая тебе разница, — я нахмурилась и мысленно поблагодарила Маргариту, именно ее голос ответил незнакомке.

— Хм, дела! — возмутилась девушка, и язвительно продолжила. — У такого мужчины как он, таких, как эта бедная девчонка тысячи, вот и не успевает за всеми.

— Боже, прекрати это! — чуть прикрикнула Маргарита.

Я же сжала кулаки, борясь с желанием ворваться и вырвать космы этой Жанне. Может она и была права, я видела его с какой-то брюнеткой. Но напоминание об этом было настолько болезненным, что захотелось плакать. До этого момента я и забыла причину того, почему собиралась переехать от Влада и почему сбежала от него. А потом…попала в руки Смирнова.

— Да, что хватит то? — как ни в чем не бывало, продолжала жалить словами медсестра, — После того что с ней произошло, не удивлюсь, что он пропал навсегда. Зачем она ему? Он просто не хочет с ней знаться — вот и исчез. Знаешь взять на себя ответственность, чтобы помочь восстановлению бедняжке, не каждый захочет. Поэтому кто знает, кто знает.

Дальше я не слышала, потому как, превозмогая боль, как можно быстрее передвигала ноги в сторону палаты.

Как только зашла, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. В голове набатом стучали слова медсестры: «таких, как она — тысячи», «пропал навсегда», «зачем она ему нужна». Закрыв ладонью рот, я пыталась удержать крик, что рвался из груди. Ужасная правда, которую до этой минуты я не хотела признавать и старалась не думать — вдруг нахлынула на меня разрушительно, болезненной лавиной.

Владислав не хочет больше меня видеть. Вот почему его нет рядом, он понял, что не хочет иметь со мной ничего общего. Все правильно сказала эта Жанна. Кому теперь я нужна? Смирнов осквернил мое тело, заставил чувствовать себя грязной, отвратительной и никому ненужной! А эта комфортная платная палата, цветы, заботливый персонал, все это компенсация за то, что он не хочет видеть меня и ему меня жаль. Он бросил меня, теперь уже сомнений в этом нет.