Доверяю тебе

Глава 5

Давление в груди настолько сильное, что с трудом удается сделать вдох. Тело прошибает горячий пот. Здесь настолько темно, что, вглядываясь в устрашающую темноту, ничего не вижу. Липкий страх окутал и обездвижил руки и ноги. Тело наполнилось тяжестью, из-за которой невозможно сдвинуться с места. Нет, нет! Только не это! Пытаюсь повернуть голову в сторону и рассмотреть силуэт, который промелькнул, но не удается. Неподдельный ужас атаковал мышцы и внутренности. В горле застрял ком, размером с теннисный мяч, который царапает изнутри и причиняет боль. Задыхаюсь. Пытаюсь кричать, но голос не подчиняется.

— Нет! Не надо! Оставь меня! — темноту пронзает мой судорожный вопль, и я подскакиваю на кровати, сжимая одеяло, удерживая его, как спасательный круг. — Нет, остановись, остановись, — повторяю в бреду, распахнув глаза и мотая головой из стороны в сторону.

Из глаз хлынули горькие, непрошеные слезы. Моргая часто, пытаюсь понять, где нахожусь и ладонями смахиваю влагу с щек. Обвожу взглядом темную комнату. Все в порядке, я одна, дома. Это был всего лишь сон. Ужасный сон. Тянусь к настенному бра и зажигаю его. Как только комнату наполняет тусклый свет осматриваюсь по сторонам. Убедившись, что я одна, тяжело вздохнув, начинаю приходить в себя, успокаиваясь. Снова ложусь на влажные от пата простыни, разжимаю руки, выпуская одеяло, расслабляю тело и закрываю глаза. Все хорошо. Это всего лишь страшный сон. Я в безопасности.

Вот уже целую неделю я посещаю установочную сессию, а после учебы бегу на работу. Расстраивает, что институт расположен в другой части города, поэтому ближе к вечеру скапливается большая пробка на пути до места работы.

Владислава Андреевича я видела лишь однажды, с того момента как встретила его с блондинкой. Встретившись в один из дней, мы неловко столкнулись в коридоре, просто поздоровались, и на этом все. Теперь моя рука была полностью здорова и нормально функционировала, что положительно отразилось на работе — я стала продуктивнее. И если раньше он постоянно интересовался тем, как я себя чувствует после больничного; не тяжело ли мне работать, то сейчас эти вопросы были лишними. Все это время, конечно же, мне хотелось узнать, кем ему приходится та девушка. Но какое мне должно быть до этого дело? Я, правда, очень стараюсь выкинуть его из головы, но все попытки тщетны. Кажется, он поселился в моих мыслях навсегда, поэтому не могу просто взять и забыть о его заботе. Каждую смену, с надеждой ожидаю нашей встречи, но, а может это было и к лучшему, что его не было. Должно быть, проводит время со своей девушкой. Директору необязательно находиться в «Колизее» постоянно, ведь в клубе, на время его отсутствия, все проходит тихо и спокойно.

Восьмой день сессии. Да, именно восьмой — я считаю дни. Потому что хочется, чтобы закончилась она как можно быстрее.

Когда подавала документы в этот институт, и еще раньше, когда училась в старших классах, думала, что студенческая жизнь будет в корне отличаться от школы. Люди будут взрослее и умнее: меня не будут окружать высокомерные, пустые парни и девушки, которые думают только о себе.

С самого первого дня обучения, группу возглавили лидеры — куда без них? Возглавляла свою «Свита» блондинка Машка. Три девчонки, которых она выбрала, с открытыми ртами, следили за каждым словом, вылетающим из ее глупой головы. Возле девчонок, естественно, крутились парни, как из нашей группы, так и из параллельных потоков. Остальная часть группы — это обычные парни и девушки; ботаники, простушки, в общем все те, кто «попроще». В этой серой, неприметной массе, я чувствую себя вполне комфортно. Не люблю излишние внимание и неохотно иду на контакт с людьми в целом. Когда со мной пытается заговорить кто-то из одногруппников — я молчу, диалог не поддерживаю, делая вид, что не слышу, в общем все возможное, чтобы меня просто не трогали. Не хочу отвлекаться на помощь кому-либо в учебе, в своих же знаниях и силах я уверенна. За время двух лет в старшей школе, такое положение вещей меня устраивало и стало привычным. Да и комфортно мне одной. Может быть, именно поэтому я все чаще замечаю косые взгляды «Свиты» в свою сторону. И если раньше мне с легкостью удавалось их игнорировать, то все чаще ловлю себя на мысли, что это раздражает. Понятие не имею, с чего они привязались именно ко мне, ведь группа достаточно большая.

В один из дней, Машка решила «отыграться» на мне, но у нее не получилось. Она, будучи старостой группы, забыла принести на лекцию ведомость. И поскольку я сидела возле двери, староста решила попросить именно меня принести ее:

— Эй, ты, — махнула рукой в мою сторону, — сбегай за ведомостью, тебе ближе всех. — Казалось бы обычная просьба, но тон, с которым она это произнесла, мне был не приятен.

В аудитории воцарилась тишина, все ожидали ответа, и я не стала молчать и осадила девушку:

— Это твоя обязанность, ты и беги.

Через мгновение аудитория взорвалась смехом. Старосту начали подкалывать ребята, а сама она раскраснелась. Каково это, когда кто-то не выполняет твои приказы и не лебезит перед тобой?

С того момента, казалось, большая часть группы обозлилась на меня, и теперь, при появлении моей персоны — перешептывания и презрительные взгляды стали обычным явлением. Только мне было плевать.

Спустя две недели, обо мне, вроде бы забыли, но, не тут-то было. Сегодня в группе появился новый студент. Опоздав на лекцию, он спокойно вошел, назвал свою фамилию и как ни в чем не бывало — подсел ко мне. Лекция в самом разгаре, еле успеваю записывать, а новенький решил поболтать:

— Привет, соседка.

Я никак не отреагировала и молча продолжила конспектировать.

Он хмыкнул и тихо сказал:

— Бука.

В ответ посмотрела на него взглядом «Какого черта тебе от меня нужно?», он же рассмеялся, за что получил замечание преподавателя.

Смирнов, именно такая фамилия у нового ученика в группе, по среднестатистическим меркам парень видный: высокий и симпатичный блондин. Именно этот факт и доставил мне еще больше проблем. Такие парни как Смирнов, нравятся всем девчонкам; особенно тем, что крутятся вместе с Машкой, да и ей самой. Это стало сразу понятно, потому как Машка со своей «Свитой» были к нему неравнодушны и открыто клеились: строя глазки, виляя задом и задавая глупые вопросы; желая узнать всю его подноготную. Но он не реагировал на это, отвечал сухо и, иногда казалось, пытался сбежать от их внимания.

На следующей паре он снова подсел ко мне. Вся эта возня возле парня, порядком надоела, и я принципиально встала и пересела за свободную парту. Через пару секунд он нагло подсел ко мне снова. Качая головой, закатываю глаза, но остаюсь на месте. Боже, за что мне это? Поскольку за нашими «пересадками» наблюдали как преподаватель, так и одногруппники, естественно, это спровоцировало очередную волну шепота и замечание. Мне стало стыдно от излишнего внимания, поэтому решила больше не сбегать от него. В конце концов, можно просто игнорировать его, пусть даже и сидит он рядом. Кажется, его это забавляет — испытывать мои нервы на прочность. Но мне плевать и на это.

Смешно наблюдать за Машкой, которая бесится от равнодушия с его стороны и, наверное, в мыслях, поминает меня на чем свет стоит. Мне все равно. Смирнов понял мою тактику и навязывать свое общение перестал, а довольствовался лишь моим молчаливым обществом на парах. Поэтому, я отпустила ситуацию, и даже была благодарна ему, что оставил попытки разговорить меня. Так мы и остались соседями по парте, у которых отсутствовал любого рода диалог.

Вот почему я жаждала окончания сессии, чтобы не видеть этих высокомерных сучек и назойливого соседа. Мне кажется, я с рождения была интровертом, а такими людьми рождаются, а не становятся. До старшей школы, конечно же, у меня были друзья, но их было немного и дружила всего лишь с двумя подругами с самого детского сада. Общение с людьми выкачивает из меню всю энергию, а накопить ее удается только в полном одиночестве. Я не считает себя социофобом, но изменить себя не могу. Просто устаю из-за долгого общения с людьми и не люблю это дело. Конечно же это не касается всех, есть и исключения. Дело в том, что мне доставляет удовольствие общаться с теми людьми, которых я выбрала сама, которые мне приятны и не слишком назойливы.

Исключение — Ксения, именно эта взбалмошная девчонка, стала мне симпатичной с нашей первой встречи. Не знаю, что меня в ней заинтересовало: возможно ее искреннее желание помочь в освоении новой работы, или эта ее ворчливость и резкая смена настроения. Не знаю, но Ксению, подсознательно я выбрала сама и впустила в свою жизнь. Мне с ней комфортно, и я люблю ее за то, что она не лезет ко мне в голову и не задает лишних вопросов — потому что слишком занята собой и всем, что касается ее персоны. Меня это вполне устраивает, поэтому и я не спрашиваю подругу ни о чем. Мне кажется наша дружба идеальна — она любит себя, а я позволяю ей это. Бывают дни, когда Ксению прорывает и она выворачивает свою душу наизнанку, или просит совета и поддержки, или же просто материт все подряд. Таких моментов мало, но и за них я люблю ее.

День, с самого утра, не задался. Ночью не удалось немного поспать, снова преследовали кошмары. Тех пару часов, что подремала до рассвета, мне не хватило, чтобы восстановить силы. Как итог — разбита и не совсем соображаю, что делаю. Соответственно, на лекцию опоздала. Войдя в аудиторию и садясь к Смирнову, к которому уже привыкла, краем уха слышу едкий комментарий в свой адрес от одной из подружек Машки.

— Наша молчунья впервые опоздала, наверное, шл*халась всю ночь напролет с кем-то.

Это услышали все, отчего по аудитории посыпались глупые смешки. Сжав зубы, достаю тетрадь и ручку, но решаю игнорировать едкий комментарий.

— Все в порядке? — Еще и Смирнов капает на нервы.

— Отцепись от меня, — шиплю на него. Я что, действительно выгляжу так ужасно?

— Ок, — не удивленный ответом Смирнов снова уткнулся в телефон.

Я не спала почти всю ночь, потом опоздала, услышала теплый прием в свой адрес, а теперь еще и Смирнов лезет. Чего всем от меня нужно? А ведь после учебы еще ехать на работу, где взять столько сил на смену? Сейчас я могу мечтать только о теплой кровати и крепком сне.

Предпоследняя лента подошла к концу, и я решила заскочить в дамскую комнату. Как только собираюсь выйти из кабинки, слышу стук каблуков и знакомые голоса. Конечно же, именно им нужно было зайти: Машке и ее подруга Светке, той, что прокомментировала мое опоздание утром.

Не знаю, почему замешкалась и не вышла сразу из кабинки. Подслушивать не хорошо. Но когда услышала, о чем они говорят, навострила уши и решила остаться:

— Нет, ты видела их? — это была Машка.

— Ой, да не обращай внимания, — успокоила ее вторая.

— Да, конечно, не обращай. Она раздражает меня: ведет себя как высокомерная сука, думает, что самая умная. Видать, нарадоваться не может, что Смирнов сидит с ней, — ядовито выплевывала Машка. — Дай свой блеск для губ.

— Я вообще не понимаю, что он в ней нашел. Их прикалывает, наверное, сидеть молча все время? — Добавила Светка и они разом рассмеялись.

— Она страшная, как моя жизнь. Не верю, что она ему нравится. Наверное, Смирнов думает, что она ботаник и учится хорошо. А, следовательно, у нее можно будет списывать, — ядовито выплевывала Машка, я же беззвучно делаю глубокие вдохи и выдохи, пытаясь успокоиться и не воспринимать все близко к сердцу.

Я, быть может, и сдержалась бы, да подождала пока они уйдут, но они начали обсуждать мою внешность и умственные способности, что не соответствовало действительности. Больше слушать это было невозможно; злость вскипала внутри и грозила вырваться наружу; да и хватит, подслушивать — это низко. Смыв воду, я спокойно вышла из кабинки и подошла к раковине. Наверное, на их лицах был шок. Этого я не видела, потому как молча, намылила руки, показывая всем видом, что их здесь нет. Уже вытирая руки бумажным полотенцем, не удержалась и отметила:

— Страшной я буду, если нанесу на лицо, хренову кучу косметики, — повернулась к Машке, — как у тебя. Лучше смени тональный крем, хотя бы на два оттенка светлее, а то рожа желтая, а шея бледная. Корни волос подкрась и юбку выбери подлиннее, а то выглядишь как потрепанная шлюха, — Машка открыла рот, чтобы сказать что-то, но я не дала ей такой возможности и продолжила. — Послушай меня красавица, — подошла к ней ближе. — Тебя я имела честь услышать минуту назад. Теперь ты слушай. Так вот, приведи себя в порядок; меньше виляй задом и строй глазки; если и открываешь свой поганый рот, то говори что-нибудь умное и по делу, хотя… — окинула ее взглядом с головы до ног и потерла подбородок, — для этого нужно иногда использовать свой мозг, который у тебя, по всей видимости, отсутствует.

— Ты че, совсем охренела?! — наконец, прорезался у нее голос.

— Не «че», а «что», хотя кому я говорю? — закатила глаза. — Ну правда, Маш, постарайся следовать моим советам, я ведь от чистого сердца, — издеваясь, изобразила печальное лицо. — И тогда, быть может, Смирнов обратит на тебя внимание.

Высказав, все то, что о ней думаю, развернулась и направилась к выходу, услышав вслед писклявое «сука».

Ну вот — этот разговор был последней точкой в моей спокойной студенческой жизни. И если раньше меня устраивал полный игнор, то военное положение в группе бесило. А оно, уверена, наступит после разговора в туалете. От досады пнула стул, входя в аудиторию, и сжав зубы, сдержала всхлип от боли.

Запрыгнув в автобус, следующий до работы, усаживаюсь и набираю номер бабули. Что-то совсем я про нее забыла. А она единственная скажет слова поддержки и развеет мое негодование по поводу сегодняшних событий.

— Привет Ба, как ты?

— Здравствуй, Сашенька. Все хорошо, как твои дела? — несмотря на радость, голос бабушки был все же хриплым и уставшим.

— Что с твоим голосом? Снова приступ? — забеспокоилась я.

— Все нормально, — пыталась оправдаться бабушка, но я понимала — что-то не так.

— Бааа, не увиливай. Как ты себя чувствуешь? Когда он был?

— Уже хорошо, Шур. С утра был. — Расстроено признается.

— Ты вызывала скорую помощь? — Сердце сжимается от плохой новости. Я знала, что бабуле тяжело после приступа, и обычно, в такие моменты всегда была рядом с ней и ухаживала.

— Нет, соседка Тамара приходила, помогла.

— Лекарства все есть? Могу приехать, ба. Я очень сожалею, что не могу быть рядом, когда нужна моя помощь.

У бабушки было больное сердце. В последнее время приступы становились все реже, но, если и случались, я не находила себе места и не отходила от бабушки ни на шаг. Теперь она находилась в другом городе, и это я должна быть рядом с самым родным человеком на свете и помогать ему.

— Сашенька, успокойся, все хорошо, лекарство принимала, Тома навещает меня, — устало заверяет бабушка и мне становится не по себе.

— Почему ты не позвонила раньше? Я уверенна, если бы сейчас не решила узнать, как у тебя дела, то и не узнала бы о твоем приступе? — повысила голос. Я была не просто встревожена, поведение бабушки меня расстроило и разозлило.

— Я хотела, да все как-то… — начала она неуверенно оправдываться.

— Я наберу тетю Тому, накажу ей. Пока отдыхай, Ба. Я люблю тебя и скоро приеду в гости.

— Буду ждать, Саш. Не беспокойся обо мне. Себя береги родная.

Ну вот, еще и бабушка заболела. Что за день сегодня? Хуже не придумаешь.

На работе завал, пятница, народ так и валит, да еще и ди-джей московский прилетел. Полный атас! Бар до отказа забит молодежью, что не видит конца и края выпивке, упивается, как заядлые алкоголики. Тяжелая трудовая неделя подошла к концу, и все спешат залить усталость и проблемы алкоголем, чтобы расслабиться и не думать ни о чем. Вот и мне хотелось попробовать этого виски, чтобы расслабиться и не думать о проблемах с учебой, с бабушкой, с Владиславом Андреевичем, которого так и не удается забыть. Весь вечер, неосознанно ищу его взглядом. Зачастила бегать на кухню, то за льдом, то за напитками, в надежде встретить его в коридоре. Поскольку его кабинет находится в самом конце, то он мог выйти или зайти туда в любой момент, но его не было.

За работой, размышляю и негодую обо всем, что навалилось на меня в этот день. Едва успеваю обслужить народ за барной стойкой. Готовлю очередной коктейль: смешиваю ингредиенты, стараясь сделать это максимально быстро. Приготовив напиток, протягиваю его молодой девушке, в компании мужчины в возрасте, который годится ей в отцы. Только принимаюсь к следующему, краем глаза замечаю, как девушка глотнула коктейль и выплюнула его на столешницу бара. Пораженная ее выходкой, подхожу ближе и уточняю:

— Девушка, что-то не так?

— Еще спрашиваешь? Все не так! — завизжала недовольная особа. — Ты какого хрена мне подсунула? Я же просила Маргариту, а это какие-то помои!

— Простите, сейчас поменяю! — Спокойно отвечаю и взяв у нее из рук бокал, собираюсь переделать напиток. Вдруг и правда напортачила с ингредиентами? День сегодня ни к черту.

— Позови администратора! Пусть меня обслужит другой бармен, а то не понятно, чего ты там мешаешь! — Продолжала кричать девушка, размахивая руками.

— Дорогая успокойся, сейчас принесут другой, — сконфуженно, успокаивал девушку ее ухажер.

— Понабрали бездарей в бармены! У вас сертификат хоть есть? Вас вообще нельзя подпускать к барной стойке! Такое ощущение, что вам наплевать, чем клиентов спаивать, мешаете тут баланду!

Мне оставалось только слушать эту пьяную девицу и вставлять в ее речь свои «извините».

На помощь подошла Ксюша. Она разъяснила взбешенной клиентке, что я стажер, а Ксения сейчас же приготовит ей три «Маргариты» за счет заведения. Такому раскладу клиентка была явно рада и сразу успокоилась. Расстроенная, от подобных оскорблений, я попросила подругу подменить меня немного, и покинула бар, направившись в раздевалку. Пока бежала по коридору, непрошенные слезы застилали глаза. Меня колотило от обиды, унижения и всей этой ситуации в целом. Зайдя в раздевалку, села на лавку, и наконец, дала волю слезам.

Да, виновата. Слишком много проблем за один день! Моя голова была поглощена ими, поэтому, по неосторожности, должно быть, сделала этот чертов коктейль не по рецепту. Обидно, как все было вывернуто этой девицей. Что я безмозглая курица, ни на что не способная. И слезы, что текли по щекам, были скорее не от обиды, а от стресса, что накопился за весь день. Сначала ночные кошмары, затем опоздание, усмешки одногруппников, сцена с Машкой в туалете, здоровье бабушки, а теперь и ситуация с клиенткой. Да что за напасть такая? Ведь все было спокойно! Все держала под контролем, а тут все навалилось разом словно снежный ком. Слез становилось все больше, из носа потекло, а тихий плач сменился горьким рыданием.

Продолжая реветь, сижу спиной к двери, поэтому не видно, кто вошел в раздевалку. Ксюша. Ей нельзя бросать бар, она там одна! Нужно успокоиться и идти ей на помощь.

— Ксюша, дай мне пять минут, и я подойду, — пытаясь взять себя в руки, дрожащим голосом заверяю.

— Ксения, за барной стойкой, — вздрагиваю, от знакомого мужского голоса.

Вот черт, что он здесь делает?!