Глава 9

В последний раз мать мыли в ванной близкая подруга-соседка, тетя Алла, и ее старшая сестра, тетя Галя. Меня не допустили. Я так и не увидел шрам у нее на животе, след от операции. Она его еще показывала другой близкой подруге и соседке, кстати, моей крестной. Я вначале не хотел ее пускать, у Люси был своеобразный характер. Но она прорвалась, говорила с ней, видела ее огромный шрам и в конце предложила ей зачем-то соленого мяса, у нее был с собой кусочек, в мисочке. Выйдя от нее, Люся не преминула меня упрекнуть: «Эх ты, защитник! Мы с ней так хорошо поговорили, ей ведь это очень важно сейчас… А балычок она не стала есть. Потянулась к нему, но в последний момент скривилась и отпрянула. А ведь так любила мясо!» Потом заплакала и сказала, что мы осиротеем без нее. Она тоже, кстати, они все надеялись, что если станут немощными, то мать принесет им стакан воды или миску супа. И ведь принесла бы!

Одна подруга, которая раньше все звонила ей и жаловалась, так и не нашла времени прийти к ней в больницу. Некоторые родственники тоже не пришли, ни в больницу, ни домой.

Мать в последний раз сходила в туалет, в большое пластиковое ведро с крышкой. Я подтирал ее, бумага была жесткая и я не очень умелый, она промямлила жалобно «Больно!» и легла на кровать. Именно что мямлила, прямо как ребенок. Она и была уже ребенок. А мне, дураку, от этого стало радостно: моя мать стала ребенком! Она мой ребенок. Я мог относиться к ней как к маленькой! Мог заботиться о ней, баюкать, ухаживать.

Мать медленно отчаливала от берега, а я до последней секунды не верил, что это произойдет. Матери, давшей мне жизнь, скоро не станет. Нет, нет, нет, этого не может быть, она не умрет никогда, никогда, слышите, никогда!

Загрузка...