Экономика. «Модернизация с китайской спецификой»: проблема экономического измерения

Осуществление модернизации связывается, как правило, с достижениями определённых параметров, которые подразделяются на следующие блоки:

● Экономический аспект (высокий уровень экономического развития, измеряемый душевыми показателями валового общественного продукта и основных видов промышленной и сельскохозяйственной продукции; завершение процесса индустриализации, структурные изменения в пользу вторичной и третичной сфер производства; высокая степень урбанизации; переход с экстенсивного на интенсивный путь развития; превращение науки в главную производительную силу; подключение к процессам глобализации).

● Институциональный аспект (развитость товарно-денежных отношений и их легитимизация, создание системы многоукладности, важная роль косвенного государственного регулирования).

● Социальный аспект (рациональная занятость при низкой доле населения, занятого в сельском хозяйстве, высокая мобильность населения, отсутствие резкой имущественной поляризации, высокое развитие образования, здравоохранения и в целом системы социального обеспечения).

● Гуманитарный аспект (высокий жизненный уровень и развитая система потребностей, современная структура потребления с относительно невысоким уровнем расходов на питание, пониженный демографический рост, высокое качество рабочей силы).

● Политический аспект (демократизация общества, соблюдение прав человека, высокая социальная активность).

Попробуем вкратце оценить современное состояние Китая по некоторым основным «модернизационным блокам».

1. Демографическая ситуация и демографические показатели модернизации

За последние два с лишним десятилетия коренным образом изменился режим воспроизводства населения в Китае. По показателю естественного прироста населения его уже нельзя отнести к категории слаборазвитых стран: ежегодный естественный прирост населения снизился до менее 1 %; а средняя ожидаемая продолжительность жизни приближается к 70 годам. Такая ситуация является следствием, с одной стороны, жёсткой демографической политики, с другой стороны, улучшения материального положения людей и их медицинского обслуживания. Иначе говоря, «демографическая модернизация» Китая — процесс, заранее спланированный и осуществлённый средствами «социальной инженерии», причём дальнейшие резервы в этой области на ближайшее время исчерпаны.

Решение очень многих экономических проблем в условиях снижения демографического давления значительно облегчается, однако у этой медали есть и оборотная сторона. Недовольство граждан таким беспардонным вмешательством государства в личную жизнь каждого гражданина пока нивелируется идеологической пропагандой, но неизбежно будет нарастать. Заставляют задуматься и такие негативные последствия демографической политики, как относительное сокращение трудоспособного населения, на которое ложится всё более тяжёлое бремя содержания пенсионеров. Ломается также и весь традиционный уклад китайской семьи, в которой уважение к старикам сменяется идолопоклонством перед единственным внуком (внучкой).

Вместе с тем многое в демографической ситуации демонстрирует незавершённость процесса модернизации в этой области. Китай продолжает существовать в условиях избытка рабочей силы и сохраняет во многом облик аграрной страны. По степени урбанизации (31 %) он значительно отстаёт от среднего общемирового уровня (47,5 %). Однако следует иметь в виду, что количественные показатели степени урбанизации Китая являются достаточно условными и вследствие этого степень урбанизации статистически занижена. Периодически критерии понятия «город» пересматривались, что влияло на показатели общей численности городского населения. Так, введение в 1984 г. новых правил ГСУ немедленно сказалось на количественных оценках степени урбанизации в Китае, которая подскочила в 1989 г. до 52,3 %. С 1993 г. в Китае вступили в силу новые критерии городского статуса, и степень урбанизации снова понизилась. Приходится признать, что обычные мировые стандарты «города» по количеству жителей и характеру их занятости к Китаю мало подходят. Таких поселений с несколькими тысячами жителей, многие из которых заняты вне сферы сельского хозяйства, в Китае великое множество, однако образ жизни в них нельзя считать «городским» в подлинном смысле этого слова. При определённой экономической политике и значительном улучшении городского хозяйства степень урбанизации Китая может резко возрасти.

Директор Института социологии АОН Китая Ли Пэйлин, ссылаясь на тот факт, что большое количество сельских жителей работает в городах, а многие посёлки фактически превратились в города, считает, что урбанизация в Китае находится на уровне 45 %, что соответствует положению в странах с аналогичным душевым производством ВВП (в 1997 г. душевое производство ВВП в Китае было близко к 860 долл., при котором по мировым стандартам урбанизация должна быть 44 %).[7]

Учитывая наличие минимум 150 млн. человек избыточной рабочей силы в деревне (при общей численности сельского населения 900 млн. человек) и неэффективность прежних методов насильственного сдерживания миграции из деревни в город в рыночных условиях, к середине следующего века в города должны переселиться ориентировочно 500 млн. человек, по 10 млн. ежегодно, но до сих пор этот прирост был в среднем 6,5 млн. Эта массовая миграция осложнит проблему трудоустройства в городах. Сейчас безработица в городах, по официальным данным, оценивается в 3—5 % плюс 30 млн. скрытой незанятой рабочей силы. По альтернативным оценкам, постоянной работы лишены примерно 15 % общего числа трудоспособного городского населения. Главным «поглотителем» избыточного сельского населения станут мелкие города на базе уже существующих крупных поселений, в которых получит развитие сфера услуг. Примером такой успешной «малой урбанизации» может служить устье реки Чжуцзян.

2. Степень экономического развития

Что касается сводного показателя уровня экономического развития и степени модернизации, какими являются общее и душевое производство ВВП, то его подсчёт сопряжён с определёнными методологическими сложностями. По данным китайской статистики, за годы реформы ВВП страны вырос в текущих ценах более чем в 20 раз (с 362,4 млрд. юаней в 1978 г. до 8600 млрд. в 2000 г.), а в сопоставимых ценах — почти в 7 раз. Фактически намеченное удвоение ВВП на 1980—2000 гг. было выполнено на 5 лет ранее, уже в 1995 г., а к 2001 г. намеченный показатель был превышен более чем на 50 %. Показатель душевого ВВП вырос с 379 юаней в 1978 г. до 7078 юаней в 2000 г. (или в сопоставимых ценах в 5,6 раза).

Проблема упирается в процедуру пересчёта из национальной валюты в доллары для проведения международных сопоставлений. По оценкам Всемирного банка, произведённым по «традиционной» методике — с использованием официального курса валют, душевой показатель ВВП составил в 1999 г. 780 долл. (по данным МВФ — 848 долл.), что ставит Китай на 140‑е место в общем списке из 206 стран при доле в мировом ВВП в 2,4 %.[8] Эти оценки ВВП по валютному коэффициенту (ВК), свидетельствует о том, что задача «первого шага» модернизации может считаться выполненной, однако Китай остаётся ещё в числе слаборазвитых стран.

Однако использование другой методологии международного сравнения — по паритету покупательной способности валют (ППС) даёт в 4 раза более высокие результаты. В этом случае в 2000 г. душевой показатель ВВП Китая можно считать близким к 3000 долл. Расчёты, произведённые в Институте экономики РАН, вывели на следующее соотношение ВВП на душу населения по главным развитым странам и Китаю в сравнении с США (Таб. 1):

Таблица 1.Соотношение ВВП на душу населения при оценке по ППС и ВК (в %)

Источник: В. Малышев, Л. Рахлина. «Пятёрка» и Китай: сопоставительный прогноз экономического развития на период до 2015 г. // Вопросы экономики. 1998 г. № 11. С. 142.

По оценкам вышеупомянутых авторов, уровень ВВП на душу населения в Китае в конце ⅩⅩ в. составлял около 70 % аналогичного российского показателя и в 2001—2002 гг. должен его превысить.[9] При сохранении достаточно высоких темпов экономического роста можно прогнозировать примерно равное соотношение ВВП США и Китая уже к 2005 году.

Самая сложная экономическая проблема — это структурные преобразования. С точки зрения количественных показателей Китай осуществил первичную индустриализацию и его с полным правом можно считать индустриально-аграрной страной. Соотношение трёх подразделений народного хозяйства в 1978 г. было 28,1 : 48,2 : 23,7, в 2000 г. стало 15,9 : 50,9 : 33,2.[10] Таким образом, структурные изменения находятся в общем русле модернизационных преобразований в пользу второго и ещё более третьего сектора. Во втором секторе довольно сбалансировано выглядит соотношение тяжёлой и лёгкой промышленности (60:40). В третьем секторе уменьшается доля торговли и общественного питания, но также доля транспорта и финансовых услуг. Транспорт и связь — это те отрасли хозяйства, где «осовременивание» Китая можно наблюдать визуально: развёрнуто массовое строительство шоссейных и железных дорог, по протяжённости автобанов он уже занял 3‑е место в мире, значительно улучшилось обслуживание пассажиров, в городах широкое распространение получила сотовая связь, по числу сотовых телефонов Китай теперь опережает все страны мира. КНР является также самым быстро растущим рынком компьютеров в мире, что позволило заговорить о «компьютерной лихорадке». Начиная с 1992 г. темпы роста продаж персональных компьютеров почти ежегодно превышали 50 %. В настоящее время Китай находится на 6‑ом месте в мире по объёму своего рынка персональных компьютеров после США, Японии, Германии, Великобритании и Франции.[11] В конце 1996 г. парк компьютеров в КНР составлял 5,16 млн. штук, в 1998 г.— уже 8,5 млн., а в 2000 г. приблизился к 20 млн. В начале 1997 г. Китай уже эволюционировал от рынка отдельных персональных компьютеров к их сетевому использованию.

3. Модернизация хозяйственной системы

По своей направленности экономическая реформа в Китае альтернативна прежней стратегии на максимальное обобществление производства и директивно-плановое распределение продукции, что проявляется прежде всего в полной реабилитации частной собственности и рыночных отношений. За два с лишним десятилетия реформы в стране были заложены основы многоукладного рыночного хозяйства. Налицо все признаки современной смешанной экономической системы: многообразие хозяйственных укладов, их взаимодействие и взаимопереплетение, складывающееся единство конкурентно-рыночной, корпорационной и государственной форм регулирования обеспечивают стабильность этой системы, поддержание высоких темпов экономического роста, способность противостоять неблагоприятной международной конъюнктуре. Многие институциональные изменения остаются незавершенными, но их общее содержание свидетельствует о приближении к модернизационным и рыночным стандартам. В результате развития многоукладности предприятия необщественных форм собственности значительно потеснили государственный сектор, полностью узаконено существование частной собственности, появилась масса гибридных форм, сложился хозяйственный анклав иностранных предприятий.

Однако непрерывное становление новых хозяйственных форм, новых видов государственного регулирования, синтезирующих элементы рыночных и административных связей, придаёт хозяйственной системе черты переходности, что проявляется в том числе в размытости границ между различными укладами. Официальная статистика до последнего времени пыталась добросовестно фиксировать происходящие сдвиги в структуре системы собственности, подводя под расчёты необходимую методологическую базу. Согласно постановлению Государственного статистического управления от 1992 г., было выделено 9 основных секторов и 21 подсектор. Этих правил придерживались при проведении третьей промышленной переписи в 1995 г., материалы которой свидетельствуют о том, что доля государственных предприятий в валовой продукции промышленности сократилась в 1985—1995 гг. почти вдвое (с 64,9 до 34,0 %), по основным фондам — в 1,4 раза (с 74,6 до 53,7 %), по численности занятых — в 1,3 раза (с 41,1 до 31,6 %).[12]

Цифры, приведённые в наиболее полном статистическом издании, каким является «Китайский статистический ежегодник» за 2001 г., говорят о том, что в конце 90‑х годов продолжалось плавное снижение доли государственных предприятий (23,5 % валовой промышленной продукции), произошло резкое падение доли коллективных предприятий (13,9 %) и заметное укрепление позиций частного капитала (доля частного сектора — 6,1 % и акционерного сектора — 11,8 %). Участие иностранного капитала в виде предприятий, созданных целиком на средства иностранных инвесторов или со значительной долей иностранного капитала, включая капиталы предпринимателей из Гонконга, Макао и Тайваня, достигло весьма внушительных размеров. Но эта картина уже не даёт адекватного представления о динамике процесса разгосударствления, поскольку само содержание секторов и формы государственного участия в экономике претерпели важные изменения.

Судя по современным, куда более скромным, позициям «общественных форм собственности», включение всё большего числа мелких государственных и коллективных предприятий в режим частного хозяйствования, превращение крупных государственных предприятий в современные корпорации, приватизация в Китае — всё это набирает силу. Правда, доля государственных предприятий в общем объёме промышленного капитала остаётся очень высокой, а возрастание доли частного сектора в последние годы произошло главным образом за счёт коллективного сектора (см. Табл. 2).

Таблица 2.Структура основного и оборотного капиталов промышленных предприятий по формам собственности

Расчёт по данным: Доклад по состоянию частных предприятий в Китае (2001). № 3 // Пекин. Шэхуэй кэсюэ вэньсянь чубаньшэ. 2002. С. 7 (кит. яз.).

К тому же государство сохраняет за собой контроль над макроэкономическими процессами, а как известно, контроль зачастую более значим для бизнеса, чем сами права собственности. Сближение различных укладов в плане расширения хозяйственной самостоятельности и строгого подчинения суженному набору государственных и партийных норм позволяет говорить о постепенном превращении китайской многоукладности в некую устойчивую систему совместного развития различных форм собственности.

Китайская смешанная экономика, как никакая другая, представляет собой не простое сосуществование и параллельное развитие государственного и частного хозяйства, но их взаимодополнение. В результате развернувшегося передела в сфере собственности государственный сектор приобретает новые очертания. В дополнение к «государственным предприятиям» стала выделяться категория «государственных предприятий и предприятий с государственным контрольным пакетом акций», на которую сейчас приходится 47,3 % валовой продукции промышленности.[13] Появление такой группы государственно-частных предприятий означает начало формирования в Китае системы национального имущества наподобие «третьего сектора» японской экономики (просматриваются также параллели с процессами, происходящими на Тайване).

Меняется стиль работы коллективных предприятий, которые все больше становятся частно-коллективными. На предприятиях акционерной собственности сохраняется зачастую государственный пай, и государственные органы имеют право вмешиваться в процесс принятия управленческих решений, что затрудняет их отнесение к «частным» предприятиям. Сами корпорации многими в Китае рассматриваются не только как субъекты рыночных отношений с определённым юридическим оформлением, но и как устойчивые общности людей, выполняющих определённые производственные и социальные функции в соответствии с общегосударственными интересами, иначе говоря, как разновидность совместной (общественной) собственности. Такое промежуточное положение хозяйственных единиц, их переход из одного уклада в другой под влиянием разницы в эффективности и конкурентоспособности — свидетельство мобильности складывающейся хозяйственной системы.

За годы реформы Китай далеко продвинулся по пути создания рыночной экономики. О современной стадии формирования рыночных отношений см. Таблицу 3.

Таблица 3.Степень маркетизации экономики Китая (%)

Примечания: * — 1991 г., 1997 г.— предварительные оценки.

Источник: Чжунго цзинцзи тичжи шичанхуа цзинчэн (Процесс маркетизации китайской экономической системы) // Шанхай жэньминь чубаньшэ, 1999. С. 33.

Эти данные дают самые общие представления о товаризации народного хозяйства Китая и не могут претендовать на полную достоверность и необходимую статистическую точность. Их назначение — определённое ранжирование различных сфер экономики по «продвинутости» рыночных реформ и не более того. Судя по этим данным, наибольшие достижения наблюдаются в сфере товарных рынков (из 1,4 млн видов товаров, производимых в мире, в Китае освоено производство 400 тыс.[14]), резко сократилась сфера планового товарного распределения. Система централизованного материально-технического снабжения сокращается вслед за сужением сферы директивного планирования, центральное директивное планирование как таковое охватывает не более 5—7 % валового промышленного производства. Даже по наиболее важным сырьевым видам продукции доля свободного распределения значительна: 30 % — по топливным ресурсам, столько же — по прокату, около 50 % — по стали, 65 % — по лесоматериалам. Предприятия всё более полагаются на прямые связи с поставщиками и потребителями, на новые формы рыночной торговли, какими являются торговые центры (числом более 400) и товарные биржи (более 200). Почти все магазины преобразованы из государственных в коллективные, сданы в арену или проданы частным лицам.

На втором месте по показателю внедрения рыночных отношений стоит сельское хозяйство. Учитывая сохраняющийся контроль над товарными потоками со стороны местных органов власти, фактическое отсутствие рынка хлопка, значительную степень самообеспечения крестьянских хозяйств, маркетизацию сельского хозяйства китайские эксперты оценивают на уровне ⅔. Показательно, что рынок земли заменяет ротация прав владения землей. В производстве продовольствия товарная часть составляет примерно 30 %.

Несельскохозяйственный сектор, по китайским оценкам, маркетизирован примерно наполовину. В промышленности значительно сужена сфера директивного планирования, центральное директивное планирование охватывает не более 5—7 % валового промышленного производства. На бюджетное финансирование приходится всего 10—15 % общего объёма промышленных инвестиций, около половины объектов капитального строительства предприятия создают за счёт собственных фондов и внебюджетных ассигнований местных органов власти.

Что касается факторов производства, то через рынок происходит найм более 90 % рабочей силы (то есть минуя прямое административное распределение). В государственном секторе прямое распределение касается только 12 % рабочего персонала.

В результате постепенной либерализации цен 90 % товаров реализуются по ценам, отражающим соотношение спроса и предложения. Доля рыночных цен по закупкам сельхозпродуктов достигает 80—90 %, по товарам розничной торговли — 95 %. Твёрдые государственные цены сохраняются в отношении 88 видов товаров и услуг, включая стратегические товары (сырая нефть, природный газ, частично уголь, прокат чёрных металлов, тарифы на железнодорожные перевозки). Ещё на два с лишним десятков видов товарной номенклатуры осуществляется контроль на местном уровне. На многие виды товаров и услуг устанавливаются «направляющие цены», которые контролируются с помощью лимитов либо через установление формулы расчёта цены, исходя из издержек производства и нормативной прибыли. Официальные и рыночные цены на жильё расходятся очень сильно.

Одно из наиболее серьёзных изменений последних лет — полная ликвидация товарного дефицита, создание такой ситуации превышения производства над потреблением, которую можно назвать «рынком покупателя». Если в 1998 г. превышение производства над спросом наблюдалось по 25 % номенклатуры потребительских товаров, то в 1999 г.— уже по 67 %.[15] Переполнению рынка способствовал и азиатский финансовый кризис. В 1999 г. ситуация «вялого рынка» привела к дефляции. В 2000 г. цены незначительно выросли.

Наиболее осторожно проводятся рыночные реформы в финансовой сфере. Государственные банки Китая (называемые в настоящее время «политическими») пока ещё слабо реформированы, но их самостоятельность повышена. С 1998 г. сняты ограничения на масштабы выдачи кредитов коммерческими банками, начинает создаваться рынок прямых индивидуальных инвестиций. С 1990 г. по ноябрь 2000 г. рынок ценных бумаг вырос до 4000 млрд юаней, что составляет примерно 50 % ВВП.[16]

4. Внешнеэкономическая открытость, включенность в мировую экономику

За последние 20 лет внешняя торговля КНР росла почти в три раза быстрее, чем внутреннее производство. Внешнеторговый оборот в 2000 г. превысил 474 млрд долл. (в 1978 г. он составлял всего 20,6 млрд долл.). По величине экспорта (249,2 млрд долл.) Китай занял почётное седьмое место в «клубе мировых экспортёров». Экспорт стал важнейшим фактором динамичного экономического роста КНР. По расчётам, основанным на официальных данных о ВВП и внешнеторговом обороте, коэффициент зависимости экономики от внешней торговли (КВТЗ) увеличился с 10 перед началом реформ до более 40%, доля экспорта в ВВП возросла с 5 до более 20 %. По экспертным оценкам, приближенным к реальности, КВТЗ находится в пределах 17—25 %, что, опять- таки выше усреднённого показателя по странам мира — 15—20 %).[17]

Показательно заметное «облагораживание» экспорта. Доля вывоза готовой продукции повысилась с половины его общего объёма в начале 80‑х годов до 90 % в 2000 г. Хотя в основе своей она представляет собой продукцию лёгкой и текстильной промышленности, но и на продукцию обычного и транспортного машиностроения, а также электронной промышленности приходится 30 % готовой экспортной продукции. Доходы от экспорта Китай использует на массовую закупку оборудования и техники, доля готовой продукции в импорте составила в 2000 г. 79,2 %.

Введение налоговых и таможенных льгот для совместных предприятий, учреждение специальных экономических зон и другие меры позволили привлечь в страну огромные капиталовложения. За 1979—2000 гг. объём иностранных инвестиций составил свыше 518,9 млрд долл., в том числе в виде прямых инвестиций — 346,6 млрд долл.[18], что поставило Китай на второе место в мире после США и на первое место среди развивающихся стран. В стране действуют около 200 тыс. совместных предприятий и более 70 тыс. иностранных предприятий.

Валютные запасы страны увеличились с 167 млн долл. в 1978 г. до 210 млрд долл. в 2001 г. Внешний долг стабильно держится в пределах 150 млрд долл.

Не все моменты «открытой» внешнеэкономической политики воспринимаются однозначно положительно. Значительная часть китайского внутреннего рынка захвачена иностранными и смешанными предприятиями с участием иностранного капитала, создающими мощную конкуренцию государственным предприятиям. Такого рода предприятия обеспечивают 50 % объёма производства моющих средств, а их участие в реализации этой продукции на внутреннем рынке оценивается в 35 %. Им также принадлежит 36 % внутреннего рынка косметических товаров, 19 % рынка пищевых продуктов (по пиву эта доля 20 %), 30 % рынка электронных товаров (предприятия Тяньцзиня, принадлежащие американской компании Моторс, дают 80—90 % всего объёма производства мобильных средств связи), около 50 % рынка медикаментов.[19]

5. Жизненный уровень и повышение качества рабочей силы

Доходы городского населения номинально выросли с 316 юаней в 1978 г. до 6280 юаней в 2000 г., а с учетом роста цен в 3,8 раза. Доходы сельского населения аналогично — со 133,6 юаней до 2253 юаней, в реальном исчислении — в 4,8 раза[20]. Хотя рабочая сила в Китае остаётся по азиатским меркам достаточно дешёвой, условия разворачивающейся конкуренции и большой задолженности госпредприятий подталкивают к экономии на трудовых затратах. Таким образом, создаются условия для перехода на интенсивный путь развития.

Рост жизненного уровня китайского населения выражается в повышении покупательной способности и в изменении структуры потребления, снижается доля питания, повышается доля расходов на жильё, товары длительного пользования, транспорт и медицинские услуги. Доля питания в структуре потребления городского населения (коэффициент Энгеля) составила в 2000 г. 39,2 % против 57 % в 1981 г. Статьи «одежда» и «предметы длительного пользования» составляют 50,8 %. В потреблении сельского населения доля питания также в последние годы снизилась до менее 50 %. Особенно сильно снизилось потребление зерна, по городскому населению со 134,8 кг в 1985 г. до 82,3 кг в 2000 г., зато потребление мяса (всех видов) — с выросло с 22 кг до 25,5 кг.

Холодильники, телевизоры, кондиционеры стали обычными предметами домашнего обихода, многие китайские семьи могут позволить себе купить компьютеры, музыкальные центры, отправиться в туристическую поездку по стране и даже за границу. Сбережения на банковских счетах предназначены для покупки в будущем квартиры или автомашины, а больше всего, для оплаты учебы детей в высших учебных заведениях.

Хотя жилищная проблема ещё далека от своего решения, обеспеченность жильём тоже значительно улучшилась: с 8,1 кв. м на душу сельского и 3,6 кв. м на душу городского населения в 1978 г. до, соответственно, 24,8 и 10,3 кв. м в 2000 г.[21] Раньше во многих домах не было элементарных санитарных удобств, теперь городские квартиры, а нередко и сельские дома обустроены санузлами, всё чаще жители их пользуются вместо привычных, иногда модернизированных, вентиляторов кондиционерами.

Несмотря на успехи в области образования, проблем здесь немало. В целом по стране, в середине 90‑х годов неграмотные и малограмотные составляли 15,8 % населения, а в 6 западных провинциях — этот показатель превысил 20 %.[22] В Цинхае и Тибете, например, и сейчас половина молодёжи не знакома с иероглифами. Начальным образованием охвачены почти все дети школьного возраста, но из школ второй ступени в средние школы переходят только половина учеников, обязательное девятилетнее образование введено всего в 6 провинциях. Число учащихся в вузах в расчёте на 10 тыс. чел. выросло в 1978—2000 гг. с 8,9 чел. до 32,8 чел., число выпускников высших и специальных учебных заведений — с 4,1 чел. до 17,9 чел.[23]

В 1997 г. в высшие учебные заведения поступили только 7,6 % окончивших средние школы. Контингент студентов в 2000 г. насчитывал 5,56 млн человек, что составляет около 0,5 % всего населения. На государственных предприятиях научно-технический персонал составляют всего 10 % против 30 % в развитых странах. На 10 тыс. человек инженеров и научных сотрудников в США 74,3, в Японии — 79,6, в Англии, Франции, Германии — 48—61, в Китае — 6,8.[24] Показателем роста благосостояния и соответствующим образом ориентированной экономической политики может служить рост числа студентов, обучающихся за рубежом, если в 1978 г. таковых было только 860 человек, в 1990 г.— около 3 тысяч, то в 2000 г. уже почти 39 тысяч.[25]