Экстрасенс в СССР-3

Глава 13 Кто ты, Михеев?

С утра на работе всё шло нормально. Слухи о произошедшем на комсомольском собрании разнеслись быстро, но особого ажиотажа не вызвали. Людей больше заинтересовала новость о моём участии в освобождении жертв маньяка.

Несмотря на позднее возвращение с курорта, Кравцов вышел на работу. Он не выглядел озабоченным и что-то долго обсуждал с Михеевым, куря на улице. Знал бы он, что его золотой запас и деньги исчезли из тайника! Наверняка сейчас бы бегал как ужаленный!

Ночью, вернувшись с рейда, я решил хоть чуток поспать. Поэтому не стал чахнуть над златом и распаковывать внушительного вида чёрный брикет. Не шуршать же купюрами оставшуюся часть ночи? Знаю одно, денег мне теперь хватит на любые хотелки. Есть у свалившегося богатства другая сторона. В СССР деньги надо тратить осторожно и не щеголять перед людьми дорогими покупками. Сразу побегут доносить по старой большевицкой привычке. Тем более, когда дело касается обычного рабочего. А золото вообще лучше придержать. Пусть лежит. Он кушать не просит и не ржавеет.

Михеева я решил раскулачить, и не тянуть с акцией. Если не получится, переживать не буду. Зато предполагаемый куш стоит риска. Да и сложно выйти именно на меня. Даже если Кравцов всполошится и решит рассказать, что его тайник вскрыли, то кого искать? Отпечатков пальцев я не оставил, дело было ночью, камер в этом времени нет, а собака попросту не сможет взять след, который обрывается у мотоцикла. Погода сейчас пасмурная, периодически идут небольшие дожди. Уже завтра всё смоет. Поэтому не стоит переживать, а лучше наслаждаться жизнью.

Я ведь сейчас в двадцатилетнем здоровом теле. К моменту распада СССР мне будет тридцать. Новая жизнь только начинается! Надо только почистить город и район от всякой мерзости, бурно расцветшей в девяностые. Ведь вся эта человеческая шелуха созревала ещё при Союзе. Сейчас как раз идёт спайка барыг и власти, захвативших страну. Вот от них мы и избавимся.

А ещё надо подумать, как легализовать часть моих способностей. Лечение взрослых под большим вопросом. Понятно, что легче всего будет с кодировкой. Помнится, уже в восьмидесятые некоторые врачи начали использовать гипноз. Но как быть с лечением серьёзных заболеваний? Скорее всего, придётся прикрываться Матрёной, и за большое вознаграждение. Исключением станут свои люди. И больным детям я хочу помогать систематически, за символическую плату. Главный вопрос, как это организовать, чтобы не привлечь внимание государства и всяких уродов?

Создание специализированной клиники проблематично даже в будущем. Придётся всячески скрывать исцеление больных. Что практически неосуществимо. Если о чудесном целителе узнают люди, то клинику и мой дом начнут штурмовать толпы страждущих. А кто-то захочет прибрать меня к рукам и сделать своим активом. Что меня в корне не устраивает. Всем не поможешь, а лечить всякую богатую и провластную сволочь я не буду ни за какие деньги.

А пока надо создать финансовую подушку и думать, как развернуться в будущем. Значит, грабим награбленное.

Адрес Михеева мне известен. Но, кроме квартиры, у него есть дача. Только тайник может оказаться совершенно в другом месте. Остаётся дождаться передачи доли Кравцовым и проследить за «Волгой» начальника цеха.

В столовой Саня задержал меня за столом, дождавшись, когда сидевшие рядом мужики понесут подносы на мойку.

— Сегодня вечером «КАМАЗ» Пашки-десантника покатит в дальний рейс. А завтра утром и я отправлюсь с Кравцовым в Москву, — прошептал друг.

— Вот и хорошо! — ответил я, спокойно допивая компот.

— Когда ты говоришь хорошо, я начинаю нервничать, — признался Рыжий. — Скажи лучше, меня там не ожидают никакие сюрпризы?

— Ты в любом случае не при делах. Езжай, меньше говори и веди себя спокойно. Думаю, всё пройдёт нормально. Но если, что-то случится, то говори правду. Только о моей просьбе молчи. Сам ты чистый со всех сторон. Твоё дело — рули Гаврила. Плюс, рейс официальный и проходит по заводским документам.

Я не мог рассказать другу больше. Но махинации Кравцова с Михеевым не должны затронуть Рыжего и остальных водителей. Этот вопрос с Васильевым я обязательно обсужу при встрече. Надо было сразу уточнить.

Саня мне всецело доверял, так что развивать тему не стал. Поговорив, мы также пошли сдавать подносы с грязной посудой.

На выходе из столовой я поймал взгляд Егоровой. Она явно хотела подойти, но пришлось презрительную гримасу, дав понять, что время потеряно. Понимаю, нельзя так поступать с человеком, перенёсшим чудовищные испытания, но не могу. Никто не заставлял Свету строить козни, причём два раза подряд. Пусть поймёт, что за каждое действие нужно отвечать.

На пути из столовой мы встретили комсорга. Лида тоже была не в своей тарелке. Судя по обрывкам мыслей, она хотела объясниться. Только зачем мне это? Конечно, меня ещё немного тянет к ней. Но раз появилась Оля, то не стоит пытаться угнаться за двумя зайцами. Правда, я теперь не уверен, что с дочкой председателя что-то получится. Однако это не причина бегать за каждой юбкой. Мне хочется спокойствия и определённости, в том числе в отношениях. Чего никогда не бывало в прежней жизни. Поэтому надо решать проблемы по мере их возникновения. Если с Ольгой не получится, то переживу, и просто начну искать другие варианты. Благо хороших девушек в СССР хватает, они ещё не начали массово оскотиниваться, как в двухтысячные.

Вторая часть рабочего дня прошла как-то незаметно. После завода я отправился прямиком в дом Боцмана и начал готовиться. С Михеевым надо действовать так же аккуратно, как с Кравцовым. Советская милиция меня изрядно разочаровала, но нельзя считать себя самым умным. Можно спалиться на какой-нибудь мелочи.

Взяв кое-что из инструмента, я заправил мотоцикл из принесённой Санькой канистры и отправился в гостиницу «Чайка». Волкова появилась через пару минут, после звонка администратора.

— Как там прошло комсомольское собрание? — спросила она после приветствия.

— Если бы не твоя помощь, то было бы хуже. А так всё обошлось. Спасибо!

— Это всё Васильев. Как только майор узнал о собрании, то сразу решил послать своего человека. Похоже, он оценил перспективы сотрудничества и, таким образом, выражает тебе свою благодарность.

— Настя, мне нужна твоя помощь, — меняю тему.

— В чём?

— Дело касается нашего майора. Нужно завтра с утра передать ему кое-какую информацию, но не раньше.

— Это по поводу твоих заводских расхитителей? — быстро спросила акула пера.

— Да.

— Из-за них я решила задержаться в вашем городке подольше, — призналась Анастасия.

— К тебе в руки попал уникальный материал про серийного убийцу! Разве этого мало? — удивился я.

— Преступлений Малышева мне хватит на два года работы. Но сейчас этот материал, никуда и ни в каком виде не выпустят, — после небольшой паузы произнесла журналистка, — Была надежда на небольшой очерк в «комсомолке», а также публикацию в газете «На страже» и журнале «Советская милиция». Специализированные издания МВД предназначены только для сотрудников, и на них нет общей подписки. Но описания действия Малышева могли принести больше пользы, чем публикация в обычной прессе. Однако и здесь мне отказали. Про Жавнеровича другая история, но обнародовать его деяния пока запретили.

— Почему? — спрашиваю, уже зная ответ.

— На носу Олимпиада в Москве. Я разговаривала с дедом и показала ему наработки, способные породить целую серию интересных статей. Он всё прочитал и признал, что даже ему не удастся добиться публикации ни сейчас, ни после Олимпиады. Сотрудникам МВД и прокуратуры приказано никому не рассказывать о деле. Со всех берут расписки о неразглашении. Думаю, дело Малышева и вовсе засекретят, — Волкова достала сигареты и нервно чиркнула зажигалкой.

— Я не удивлён. На верху думают, раз нет огласки, значит, проблемы больше не существует. Это ошибка. Вернее, самое настоящее преступление против нашего народа, — произношу в ответ, стараясь не злиться, — Кому-то это знание может спасти жизнь. Только власти больше думают о сохранении видимости благополучия. Мол, в СССР не может быть никаких маньяков. Глупцы!

Анастасия кивнула, выпустив клубы табачного дыма.

— Дед пообещал посодействовать в издании книги, если я за год напишу достойный его внимания роман, описывающий произошедшие события. Также он посоветовал мне взять мужской псевдоним.

— Здесь я могу только пожелать удачи. Надеюсь, по твоей книге снимут кино.

— Посмотрим, — проговорила журналистка, судя по всему, она об этом уже думала. — Что там насчёт завода? Какую информацию я должна передать майору?

Мы устроились в дальнем углу фойе на диване, где на небольшом столике стояла пепельница. Меня вообще удивляет эта советская особенность, когда курить можно даже в самолёте.

Я рассказал акуле о подозрительных рейсах и схеме подмены качественных запчастей на металлолом. Волкова всё тщательно законспектировала в блокнот. По моей просьбе девушка отдельно отметила тему непричастности водителей грузовиков, которых начальство использует втёмную.

Затем Анастасия задала кучу вопросов. Ситуация ей очень понравилась, как бы странно это ни прозвучало. Журналистка призналась, что в отличие от материала по маньяку, статью о махинаторах опубликовать несложно. Здесь власть полностью поддерживает прессу.

— Кстати, хотела спросить. Тебе этих двоих не жалко? Ведь им могут дать вышку за хищения в крупном размере — неожиданно спросила Волкова, закончив записывать мои ответы.

— А почему мне должно быть их жалко? — я не понял о чём она.

— Алексей, ведь в результате действий мошенников, дефицитные запчасти всё равно уходят потребителям.

Странная у неё логика. Или это типа проверки? Придётся обозначить свою позицию.

— Настя, это так не работает. Кравцов и Михеев, используя своё положение, воруют качественную продукцию, списывая её в брак. Перепродают всё в три дорога и порождают серийную спекуляцию, которая в будущем может привести к созданию настоящих преступных сообществ. Если они уже не действуют в стране. В конечном счёте страдают потребители, вынужденные платить за запчасти в несколько раз дороже. А ещё государственный бюджет несёт убытки. Но если бы эта парочка на базе завода создала подпольный цех и производила расходники для автомобилей, я бы из принципа не стал их сдавать ОБХСС, — честно признался я.

— Почему? — удивлённо воскликнула Волкова.

— Это приведёт бы к снижению дефицита. Наша промышленность не может покрыть потребности граждан в товарах. Более того, производства выдают жуткий брак, доходящий до двадцати процентов. Потому что рабочим часто плевать, главное — план. То же самое касается руководства, списывающего дешёвое сырьё, — поясняю свою позицию, — Я вообще не понимаю, почему наверху не видят простейшего решения проблемы дефицита.

— И какое же это решение? — улыбнулась Волкова.

— Настя, чтобы не было дефицита, например, джинсов, пора возродить загубленные артели и предоставить нормальные права потребкооперации. Надо дать возможность людям зарабатывать собственным трудом, а не воровать или толкать их в подпольные цеха. Это выведет цеховиков всей страны из тени и позволит им развернуться. Такой ход снизит давление на неповоротливую плановую экономику. Заодно сократит расходы на выпускаемые товары, которые годами никто не покупает. Зайди в любой обувной или трикотажный магазин. Там немалая часть продукции не востребована годами. А фабрики продолжают её выпускать, а склады заполняются откровенным старьём и браком. При этом немалая часть упомянутых мной джинсов, шьётся в СССР и вполне себе востребована. То же самое касается другой одежды, особенно шуб и шапок, обуви, сумок и даже люстр.

— Откуда у тебя такие идеи? И главное, где ты понабрался знаний о цеховиках? — спросила удивлённая Анастасия.

— Я же тебе говорил, в армии много читал всякого-разного. В ГДР хватало литературы с Запада. Товарищ знал немецкий и переводил. Да и вражеские голоса периодически слушаю, — вру и не краснею, — К тому же чувствую, если не начать делать это сейчас, то через десять лет станет поздно.

Мне пора ехать, но я решил задержаться. Всё-таки Волкова имеет выход на самый верх и способна хоть как-то поспособствовать донесению настояний на местах. Но в тот момент входные двери распахнулись настежь, и в фойе зашла шумная компания гостей с Кавказа.

Грузинского решалу я узнал сразу. Вместе с ним появилось несколько незнакомых персонажей весьма характерного вида. Ведя себя развязно, они двинулись прямиком в ресторан, не обратив внимания на нас и персонал гостиницы.

— Им тут мёдом намазано, что ли? — проговорил я раздражённо, смотря на происходящее.

— Который в кепке, появился несколько дней назад. Остановился в том же люксе, где раньше жил цветочник. Каждый вечер в ресторане закатывает настоящий банкет. Хотела бы я знать, откуда такие доходы? — ответила журналистка.

— Возможно, скоро выясним.

С решалой всё равно придётся разобраться. Заодно подкину акуле новый материал, раз уж самая народная в мире власть не хочет сообщить гражданам о маньяке.

Договорившись с Анастасией встретиться завтра вечером, я покинул гостиницу. Далее сел на мотоцикл и поехал к гаражному кооперативу. «Урал» я оставил за дальним рядом гаражей. А сам принялся издалека наблюдать за подходом к нужному месту. Около восьми появился завскладом. Но начальник цеха почему-то задерживался, поэтому пришлось набраться терпения. Радовало одно, чем больше длилось ожидание, тем быстрее темнело, и меньше автолюбителей оставалось в гаражах.

Михеев появился после девяти. Егорыч провёл в гараже менее пяти минут, а затем вышел, быстро направившись к припаркованной «Волге». Начальник нёс дипломат и сумку авоську, по-видимому, с банкой икры. А я поблагодарил провидение, что не полез на крышу, чтобы подслушать подельников.

Поспешив к мотоциклу, я вырулил из-за гаражей, не включая фары, заметив удаляющиеся к центру города габариты машины. Похоже, мои надежды не оправдались, и получивший свою долю Михеев, направился прямиком домой. Я понял, что ошибаюсь, когда он повернул к гостинице «Чайка».

Оставив «Волгу» на стоянке, Егорыч взял дипломат и направился к входу. В этот момент я стал свидетелем следующей картины. Рядом с гостиницей его ждала Лида, курившая недалеко от двери. Увидев её, начальник цеха точно не обрадовался. Взял девушку под локоток, он отвёл её в сторонку. Расстояние не позволило услышать, что именно Михеев ей выговаривал. Но начальниц цеха вёл себя с комсоргом просто грубо.

Разговор продлился всего минуту, после чего Лида развернулась и ушла. Явно взбешённый Михеев не стал её догонять и прошёл через вестибюль прямиком в ресторан.

Конечно, девушку следовало проводить, но сегодня не до джентльменства. Сейчас у меня совсем другая задача. Дождавшись, когда цокающая каблуками девушка пройдёт мимо, я подобрался к кустам, частично прикрывающим ростовые окна ресторана.

Заняв удобную позицию, мне удалось быстро обнаружить Егорыча. Тот сидел за одним столом с грузинским решалой. Кто бы мог подумать? Это я так шучу.

Жалко, что нельзя услышать, о чём речь. Немного перекусив и выпив две рюмки коньяка, Михеев передал грузину дипломат. Носатый, пользуясь скатертью для прикрытия, раскрыл его и запустил внутрь загребущие руки. Скорее всего, считал деньги. Через несколько минут грузин удовлетворённо кивнул и махнул своему соотечественнику, сидевшему за соседним столом. Тот быстро подошёл, передал решале спортивную сумку, забрал дипломат и вышел из ресторана.

Взяв сумку, Михеев быстро в неё заглянул и сразу закрыл. Потом схватил протянутую рюмку с коньяком и выпил, по-видимому, обмывая сделку.

Интересный обмен! Понятно, что Михеев привёз решале деньги. Но что он получил взамен? Судя по довольной роже начальника цеха, сделка обоюдовыгодная. Сдаётся мне, речь не о перепродаже запчастей. Какой, оказывается, Егорыч — разносторонний человек. Он не только ворует продукцию с завода, но и мутит ещё какие-то схемы.

Выпив, Михеев пожал руку грузину, взял сумку и направился к выходу. А я едва успел добраться до мотоцикла, когда «Волга» начальника надсадно рыкнула, выехала со стоянки и направилась по дороге, ведущей к переезду. Значит, Егорыч едет за город.

Только в этот момент пришло понимание, что на трассе старенький мотоцикл не конкурент новенькой «Волге». Проезжая мимо стоянки, я с сожалением посмотрел на красную «копейку» журналистки. Будь я немного сообразительнее, мог попросить воспользоваться легковушкой Волковой. Но уже поздно. Придётся довольствоваться тем, что есть.

На первом этапе преследования мне постоянно везло. Сначала вырвавшемуся вперёд Михееву пришлось постоять у закрытого переезда. Затем я успел заметить, как он заворачивает на Минскую трассу в сторону Смоленска. А через несколько минут я его нагнал возле стационарного поста ГАИ, перед которым Егорыч сбросил скорость.

Проблемы со скоростным режимом возникли после поста, хотя на нём и не оказалось милиционеров. Несмотря на то что начальник цеха не сильно превышал скорость, мотоцикл начал отставать. С одной стороны, увеличивающаяся дистанция — это хорошо. Я буквально потерялся среди редкого автотранспорта. С другой стороны, мне удавалось разглядеть «Волгу» только на прямых участках трассы, идущих в горку или, наоборот, вниз.

Разогнавшись до предела, я старался не налететь на какую-нибудь кочку или ямку. В результате через восемь километров Михеев оторвался. Несмотря на это, желание догнать гада заставило продолжить погоню. Поэтому этого я гнал ещё километров пять, до тех пор, пока не проскочил мимо поворота в один из небольших населённых пунктов.

В голове что-то щёлкнуло и заставило посмотреть на указатель с названием и цифрой десять. Неужели дар подсказывает, куда ехать? Доверившись новому чувству, я развернулся через две сплошные и вернулся к повороту.

Через полкилометра нормальный асфальт закончился, и дорога превратилась в копию той, что вела в Зажолино. Но я не стал беречь технику, рванув по ухабам и выбоинам на максимальной скорости. Светящиеся в темноте габариты появились, когда до посёлка оставалось чуть больше километра. Конечно, это могла быть другая машина, но подсознание заставляло продолжать погоню.

Я так и не догнал одинокий автомобиль до въезда в посёлок. Но вылетев на центральную улицу, успел заметить, как он поворачивает в один из проулков. Здесь дорога была извилиста, так что преследуемая машина снова скрылась.

Не став отчаиваться, я поставил мотоцикл возле забора покосившейся хаты и направился назад пешком. По пути потянулся к дару и продолжил двигаться чисто по наитию.

Когда заворачивал не туда, в голове что-то щёлкало, заставляя идти в другую сторону. Видимо, помогал образ довольного после обмена Михеева, который я всё время держал в уме. Углубившись в тёмные проулки между частными домами, пришлось ориентироваться по свету в окнах и редким фонарям освещающих часть дворовых построек. Автомобиль за одним из высоких заборов я заметил почти случайно.

Подкравшись ближе, убеждаюсь, что это «Волга» Егорыча, и принялся рассматривать деревянный дом с подворьем. Выглядело всё как обычно. Отделанный доской дом хоть и старый, но крепкий и недавно покрашен. Крыша свежая, металлическая. Сараи крепкие и не покосившиеся. Забор выше, чем у соседей, и почти сплошной. Но не смотря это чувствовалось, что внутри жизни нет. Хлев и курятник давно пустуют. В огороде отсутствуют грядки. Посажена только картошка. А сам дом большую часть года обходится без хозяев.

Заметив в двух окнах свет, я нашёл самое тёмное место, где можно перебраться через забор. Перемахнув через него, мне удалось чудом не пораниться о прибитую к внутренней части колючую проволоку. Подобравшись через заросли непрополотой картошки, я аккуратно заглянул в окно, и, найдя щёлочку между тюлем и рамой, осмотрел внутренний антураж.

Это была небольшая комната с печкой, предназначенной для отопления дома. Мебель старая, но добротная. Дверей в соседнее помещение нет.

Ракурс так себе, но удалось рассмотреть, как Михеев закрывает подпол толстенными досками. Закончив работу, начальник цеха отряхнулся и направился к выходу. Пришлось быстро спрятаться за прикрытым брезентом, штабелем досок. Хозяин дома не стал задерживаться и запер дверь на большой амбарный замок.

Перед тем как Егорыч двинулся к «Волге», он остановился возле лавки. Наклонившись, начальник цеха принялся совершать какие-то манипуляции. Понятно, прячет ключи от дома. Удача сама летит ком не в руки!

Когда Михеев уехал, я вышел из укрытия и нашёл в углублении за лавкой связку ключей, придавленную для верности кирпичом. Вроде ушлый мужик, но совершает такие детские ошибки! Кравцов в этом плане более продуманный.

Подождав ещё десять минут, я проник в дом и пройдя через веранду, оказался в комнате с теми самыми досками, прикрывающими подпол.

Они скрывали погреб, куда вела небольшая лестница. Спустившись, я включил прихваченный фонарик. За рядами трёхлитровых банок с закатками в погребе обнаружился люк, тщательно присыпанный песком. Там в деревянной нише лежали спортивная сумка и небольшой чемодан.

Вытащив хабар, я первым делом открыл спортивную сумку и уставился на завёрнутые в газету и перетянутые резинкой свёртки. Вскрыв первый, я обнаружил там пачку пятидесятидолларовых купюр старого образца. Поработав отвёрткой, быстро выяснил, что в остальных упаковках лежали сотки и двадцатки. Всего получилось тридцать девять тысяч! Для этого времени просто безумная сумма. Помнится, вначале девяностых квартира в Москве, пусть и на окраинах, стоила в районе десятки зелёных бумажек. По крайней мере, мне об этом рассказывали более опытные знакомые.

В голове крутился только один вопрос? Зачем Михееву связываться с валютными операциями? Ведь это гарантированная вышка или пятнадцать лет. Ответ дали воспоминания из прошлой жизни. Тогда Егорыч обманул половину города, отжал завод, распродал его по кускам, набрал кредитов и эмигрировал в США.

Как-то не верилось, что он задумал аферу в семьдесят девятом году. Однако сам жизненный путь Михеева это подтверждает. Если бы не моё вмешательство, то он продолжил обкрадывать завод вплоть до распада СССР. Сколько он смог это время накопить? Действуя таким же темпами и наращивая объёмы, сумма в валюте могла достигнуть шестизначной. В начале девяностых люди жили на зарплату в двадцать пять долларов. Вот и считайте много это или очень много.

На украденные деньги Михеев и скупил акции завода. А московскую прокладку в виде мелкого коммерческого банка он использовал как прикрытие. Именно на москвичей Егорыч ссылался, когда показывал местным, кто виноват в исчезновении зарплатного фонда, в сокращении рабочих мест и разорении самого завода.

Мне даже показалось, что ворюга такой же попаданец, как и я. Но по зрелым размышлениям пришлось отвергнуть эту версию. Уж больно по тонкой грани он ходит. Глупо так рисковать, обладая бесценной информацией. Да и слишком много таких вот Михеевых выползло, когда начался распил агонизирующей страны.

Вскрыв чемоданчик, я обнаружил внутри более шестидесяти тысяч рублей и переложил половину в спортивную сумку. После этого вернул чемодан в схрон, убрал все следы пребывания и закрыл подпол.

Осмотрев комнату, я обнаружил на стене фотографии. На некоторых из них был изображён школьник и студент Паша Михеев. Значит, это дом его родителей, и милиции надо просто подсказать, где искать. А далее события покатятся как снежный ком.

Михеев — сволочь, но не идиот. Поэтому будет молчать про пропажу долларов, не желая вешать на себя валютную статью. По схожим причинам он не заикнётся про недостачу денег в чемодане.

Возвращаясь в город, я почувствовал удовлетворение от хорошо проделанной работы. Хотелось отдохнуть, но, похоже, сегодня не получится. Пока решала в городе, его необходимо посетить. Нельзя упускать такой возможности. Здесь дело даже не в предполагаемом наваре, а в принципе.