Экстрасенс в СССР-3

Глава 17 Новая работа

С утра захотелось рвануть в село, но ситуация с заводом пока не решена. Пришлось выйти на работу. Нет, я не против отпахать положенные дни, и сдать погрузчик новому сотруднику. Но чувствую, что теряю на «Металлисте» время.

Вчерашние события подстёгивали начать действовать активнее. Пора расставить для себя приоритеты и определиться, как жить дальше и к чему стремиться. Закончив смену, я не смог отказать увязавшемуся за мной Сане, и вместе с ним направился к гостинице «Чайка». Там мы сели на оставленный вчера мотоцикл и рванули в Зажолино. А чтобы не ехать с пустыми руками, заехали в гастроном и купили продуктов, которые редко появляются в сельмаге.

Повернув с трассы, я сразу заметил изменения к лучшему. Около километра дороги от поворота частично закатаны в свежий асфальт. Ещё больший участок подготовлен к укладке нового покрытия. А сама дорога до поворота на пионерский лагерь выровнена. Там, где необходимо, всё присыпано гравием.

Не сомневаюсь, что это моё влияние на окружающую реальность. Ведь в прошлой жизни до начала двухтысячных здесь никакого ремонта не наблюдалось. И хотя перемены вдохновляли, я не обольщался. Союз от распада не спасти, но за десять надо попробовать помочь людям. Например, предотвратить Чернобыльскую катастрофу. Я про это в своё время много читал и слушал рассказы очевидцев. Если удастся повлиять на пару участников событий, вложить в их головы несколько идей и исключить из уравнения того, кого официально признали виновным, то нештатной ситуации удастся избежать. В этом случае понадобятся контакты Волковой. Мне предстоит проделать ещё немало работы, и заботиться не только на своём кармане.

Размышляя о будущей помощи, я ощущал смутную тревогу. И хотя сердце рвалось к Ольге, для начала решил заехать к Матрёне. То, что интуиция меня не подвела, стало понятно при приближении к дому. В одном месте, со стороны хлева и ворот, высокий забор оказался подкопчён. А сухая трава рядом полностью выгорела.

Матрёна встретила нас стандартно, уперев руки в бока. На приветствие она ответила нормально. Но как только я поставил около летней кухни сумки с купленными по дороге гостинцами, отослала Саню кормить поросят.

— Тебя что спалить пытались? — указываю на забор.

— Если бы хотели, то спалили, а это так предупреждение, — уверила бабка.

— Как думаешь, кто осмелился? Неужели закодированные алкоголики мстят?

— Нет, лесхозовские мужики здесь точно ни при чём. Чую, это Аглаюшка себя проявила. Сжигать собственное наследство она не будет. Но почему бы не отправить, подконтрольных ей людей меня немного попугать? Чтобы не возводить напраслину на дочку, я расспросила народ, и кое-что выяснила. Мотоцикл с двумя чужаками вчера рано утром в сторону трассы укатил. Лесхоз совсем в другой стороне. Значит, это от неё подарочек. Да и подпалили они не так, как положено. Фуфайку в отработанном масле под забор подкинули и зажгли. Дыму было много, а толку мало. Поросята учуяли вонь, и такой визг подняли, что полдеревни перебудили.

— Если Аглая проявила себя здесь, значит, в городе её люди тоже объявятся. Думаю, мой контакт с Катей она не простит. Ведь я её от ведьмы отвернул, и из-под влияния вывел. Матрёна Ивановна, как думаешь, что от посланников вашей дочери ждать?

— У неё в психушке всякий сброд обитает, причём подолгу. Хватает рецидивистов всех мастей и даже убийц. Многие попали под её влияние, так что жди наихудшего. Аглая меня не любит, но всё же родная кровь. Да и дом меня бережёт. Тебя же, после того как найдут, пугать не станут. Возможно, решат совсем жёстко вопрос решить. Думаю, тебе лучше пока у меня пожить, или куда подальше на пару недель уехать.

— Матрёна Ивановна, нельзя мне уезжать. Если я исчезну, они к твоей внучатой племяннице могут прийти. А ей скоро рожать. Наоборот, надо за ней с мужем присмотреть и удар отвести. А лучше сразу взять на себя и действовать уже по обстановке.

— Здесь я тебе не помощница. Уж больно стара стала. Единственное, я могу написать письмо внучке, с предложением приехать ко мне пожить, — произнесла знахарка после небольшой паузы.

— Давай попробуем тему с письмом. А я его завтра передам, — согласился я.

Поговорив с Матрёной, я оставил Саньку помочь по хозяйству, а сам направился к дому председателя. Ольга меня словно ждала. Когда мотоцикл подкатил к калитке, появилась она с полными вёдрами воды. Колодец расположен рядом с домом Жуковых.

— Здравствуй, Алексей, — произнесла девушка, поставив ведра на землю.

Я сразу обратил внимание, что от былой отстранённости ничего не осталось. Вот не знаешь, хорошо это или плохо.

— Оля, надеюсь, мы можем нормально поговорить?

— Уже разговариваем. Молодец, что сам приехал, — внезапно похвалила девушка, а у меня внутри сразу потеплело.

— А мне показалось, что ты не захочешь меня видеть.

— Поначалу не хотела, разозлилась я тогда и обиделась, — снова удивила Ольга, а ещё большим откровением стали её следующие слова, — Но вчера твой друг дозвонился до сельсовета. И попросил Валю-секретаря меня позвать. Саня мне всё рассказал. Про комсомольское собрание, и про Свету Егорову. Не думала, что мне придётся просить прощения за такое. Я ведь сделала выводы со слов человека, которого совсем не знаю.

— Не надо никаких извинений. Разобрались и хватит. Но на будущее учти, слушать нужно только меня и точное время по радио.

Порадовало, что девушка улыбнулась моим последним словам. Далее я помог донести вёдра до летней кухни. Тут же на крыльце появился председатель.

— Алексей, зайди-ка на минуточку, — попросил Жуков.

Естественно, я выполнил просьбу. Фёдор Михайлович усадил меня за стол, сразу начав спрашивать насчёт увольнения с завода и дальнейших планов. Я ответил, что заявление подано, и надо дождаться резолюции. Заодно честно сообщил о дальнейшей жизни. Мол, она будет между селом и городом.

— Дорогу за год нормальную сделают. Даже на мотоцикле можно за двадцать минут доехать, — этим словам Жуков радостно закивал.

— Дорога для нас — это жизнь. Молоко в город начнём вовремя доставлять. Да и людям полегче станет. Наконец, перестанем быть далёким от райцентра пунктом назначения. Хотя здесь всего несколько километров, — начал объяснять председатель, — Только я позвал тебя не про дорогу говорить. Скажи-ка лучше, что ты решил насчёт работы?

Раньше я хотел отложить этот разговор на недельку, но зачем тянуть.

— Фёдор Михалыч, извини. Если ты думаешь, что я в бригаду механизаторов вернусь, то вынужден тебя разочаровать. Ты не думай, если колхозу нужна будет срочная помощь, то я на трактор засяду или с ремонтом помогу. Буду работать в поте лица с ночи до зари. Но вообще мне нужна работа, где почти целый день свободен, и смогу по району ездить. Например, ваш сельский клуб. Может, там для меня местечко найдётся? Где без надобности высиживать положенные часы. Зарплата меня не интересует, просто нужен стаж. Ну и филонить не буду, — решаю честно огласить свои пожелания.

Конечно, председатель обещал меня устроить, куда я захочу, но в этом случае ожидался взрыв возмущения. Однако Жуков ухмыльнулся. Мысленно он даже обрадовался, решив, что я могу быть полезен именно в клубе.

— Лёша, это ты вовремя зашёл. Только сегодня мы разговаривали с председателем сельсовета Зоей Григорьевной. Решали, кого бы в клуб подсадить, чтобы порядок навести.

— Фёдор Михалыч, говори, в чём проблема?

— Есть в колхозе один видный животновод — Рязанцев Евгений Фомич. Он голова! Учёный самоучка с тридцатилетним стажем. Мы этот колхоз после войны вместе поднимали. Всё наше животноводческие успехи только на нём и держится. Приплод, удои, набор массы молодняком. Селекция племенного скота. Увеличение поголовья свиней на мясо. Фомич давно мог в НИИ сельского хозяйства уйти, и там опытом делиться, но отсюда уезжать не хочет. Корни его все здесь. Старший сын свинофермой заведует. Жена — ветеринар. Кстати, моя Оля по её стопам пошла. Так вот, все они люди нужные и проверенные. И обижать их никак нельзя.

Из спутанных мыслей председателя, я уже выяснил, что у этих нужных и проверенных есть некий родственник, вызывающий сомнения.

— Если есть старший сын, то наверняка есть и младший, — решаю помочь Жукову поменьше ходить кругами и говорить по существу.

— Вот о Павле Рязанцеве и речь, — удивлённо подтвердил Михалыч, — Четыре года назад мы как раз новый клуб достроили. А я поддался уговорам заместителя и его жены, пристроив их младшенького директором клуба.

Сразу вспомнился хорошо одетый парень, которого все называли Пашей. Он постоянно крутился у сцены во время дискотеки. К нему подходили и здоровались, а тот изображал большого начальника. Кроме этого, я помню о его делах с богатеньким пасечником, разъезжающем на новенькой «Волге».

— Пристроили директором, а теперь жалеете?

— Не всё так просто, — честно признался Жуков. — Культурно-массовые мероприятия проводятся точно в срок. Кино привозят регулярно. На дискотеки к нам съезжается молодёжь со всех окрестных деревень. Ты сам видел. Но вокруг клуба происходит какая-то нездоровая возня. То аудиотехника импортная пропадёт. А ведь мы её после оплаты, ещё год для клуба выбивали. Паша, похоже, думает, что всех обхитрил. Но я-то вижу, что вместо нового оборудования, появилось старое и хуже качеством. Ещё странности с билетами происходят. При этом расходы на клуб каждый год растут. А ещё с младшим Рязанцевым начали общаться подозрительные личности. Приезжают, какими-то свёртками обмениваются. Не нравится мне это.

— Фёдор Михалыч, может он просто деловой по жизни? Поймал кураж на любимой работе и крутится, как может. А то, что пара рублей к пальцам прилипла, так с кем не бывает. Тем более он директор клуба. У Панфилова к этому Паше претензии есть?

— Есть, но всё больше по мелочам. Сухой закон внутри соблюдается. Мероприятия для своих людей после закрытия не проводится. Когда в клубе свадьбы справляют, тоже всё почти в норме. Но за Рязанцевым участковый всё равно следит. А недавно признался, что чувствует что-то неладное. Однако не хочет лезть буром и портить отношения с Рязанцевыми нельзя.

— Значит, вы хотите, чтобы я к Паше присмотрелся.

— Да. У тебя после инцидента с шабашниками, появился авторитет. Поэтому Паша просто так не отмахнётся, даже от подчинённого. Надо его аккуратно раскусить и приструнить. Только так, чтобы семью Рязанцевых не обидеть. А мы с главой сельсовета в этом деле поможем.

— Задачу понял. Ну и какую мне должность для этого выделят.

— Завхоз сельского клуба, с полномочием провести полную ревизию имущества. Все закупки оборудования, мебели и материалов для ремонта, тоже будут на тебе. Финансами там молодая бухгалтер заведует. Её Зоя Григорьевна предупредит и объяснит, как надо действовать. Но знай, к ней тоже надо присмотреться, — неожиданно добавил председатель.

Я сразу решил, что это место, которое мне нужно. Пусть и придётся провести небольшую ревизию и расследованием.

— Думаю, для твоих целей должность вполне подойдёт. Оклад, конечно, маленький, но зато занятость не более трёх-четырёх часов, да и то не каждый день. А для поездок по району колхоз всегда выделит грузовик. Заправка и ремонт твоего личного автотранспорта тоже на нашем балансе. И ещё одно. Надеюсь, у тебя по комсомольской линии всё нормально? А то Романов недавно слухи нехорошие распускал.

— Все проблемы по комсомольской линии решены. Товарищи свою ошибку признали и претензий не имеют, — ответил я, мысленно сделав пометку, что пора решать с Романовым.

Если человек не хочет успокоиться по-хорошему, то будет по-плохому. В его случае ещё и с сильным амбре.

— Вот и хорошо! Тогда договорились. Как только в сельсовет трудовую книжку принесёшь, тебя в этот же день на должность примут, — председатель легонько хлопнул рукой по столу.

Разговор закончен, я почувствовал, что Жуков не знает, как затронуть более важную тему. Значит, придётся поднять её самому, дабы не было недомолвок.

— Фёдор Михалыч, я ещё кое-что хотел у вас попросить, как у отца Оли, — начал я, а Жуков сразу замер, — Не знаю, как там у нас получится, но намерения у меня самые серьёзные. Если начистоту, то никакого непотребства в её отношении я не допущу и другим не позволю. Слово даю!

— Алексей, считай, что одобрение на ухаживание ты получил. Теперь посмотрю на твои действия. Мешать не буду и с супругой поговорю. Но в случае чего знай, разотру в пыль, несмотря на все наши договорённости.

Жуков помолчал, видно для того, чтобы я осмыслил услышанное.

— И ещё. Сам понимаешь, Ольга — девица видная, да и я не последний человек на селе. Из-за этого к нам сватов со всего района постоянно засылают. Надеюсь, вскоре это прекратится, но пока дела обстоят именно так.

Я подумал, что на этом наш разговор окончен, но уже на выходе Жуков меня снова окликнул. Он попросил передать Матрёне, что завтра в обед заедет поговорить о кодировании местных алкоголиков. Я кивнул и вышел.

Потом целых полтора часа проговорил с Ольгой возле калитки. Про новое назначение пока не рассказал, но обмолвился, что скоро мы будем видеться, чуть ли не каждый день. А перед уходом пригласил девушку на субботнюю дискотеку в клуб. К моей радости, она сразу согласилась.

Только сев на мотоцикл, я осознал, что сегодня не смог прочитать ни одной её мысли. Странно! Или может оно к лучшему? Иногда не стоит знать мыслей близких тебе людей. Ведь ситуации бывают разные, и человек на эмоциях может вообразить чего угодно.

Раздумывая об этом, я доехал до дома Матрёны. Оставив мотоцикл, рассказал о завтрашнем визите председателя. Знахарка ехидно заулыбалась.

— Вот видишь. Действует сарафанное радио! Думаю, если о цене сговоримся, нам на следующей неделе придётся пьяниц оптом от водки отваживать. Ты как, готов?

— Я как пионер, всегда готов, — ответил я, и, не заметив Рыжего во дворе, спросил, где он шляется.

— Санька огромную миску пельменей со сметаной умял, и в баню спать завалился. Ты тоже давай за стол садись, я сейчас следующую партию сварю, — сообщила Матрёна, — А пока вода кипятится, посмотри, что Рыжий нашёл в месте поджога.

Вытащив из-под лавки тряпичный свёрток, Матрёна вывалила на стол заточку с наборной ручкой из разноцветного пластика.

— Сдаётся мне, это один из посланников Аглаи обронил, когда с места поджога сбегал. Может, глянешь своим даром? Вдруг чего увидишь.

Я кивнул и, решив не откладывать, положил руку на заточку. Пришедшее видение было коротким, всего несколько секунд. Но увиденная картинка заставила зашевелиться волосы на голове.

Пешеходную дорожку перед городским роддомом я узнал сразу. За ней росли яблони. Чуть дальше — невысокий бетонный забор. Именно сюда приходили подвыпившие папаши, чтобы помахать роженице ручкой, и узнать тактико-технические характеристики пополнения.

Сейчас между яблонями замерли двое незнакомцев. Они смотрели на одно из горящих окон первого этажа, где размещались палаты лежащих на сохранении. В окне я увидел сидящего рядом с кроватью отца. Понятно, к кому он пришёл.

Очнувшись от морока, я вскочил с лавки, схватил заточку с приготовленным письмом. Крикнул Матрёне, что попробую пельмени, когда вернусь за Саней, и рванул к мотоциклу. А буквально через три минуты я уже летел по дороге в сторону города.