Эмануэль Сведенборг: Жизнь и труды

Человек — венец Творения

В своих «Принципах» Сведенборг пишет только о Бесконечном и конечном. Бесконечное отождествляется с Богом, а конечное — с вещами, пребывающими в пространстве и времени. Он не обсуждает существование духа или чего-либо промежуточного между бесконечным и конечным. Его философию, таким образом, нельзя определить ни как материалистическую — поскольку материалисты отрицают Бесконечное, — ни как идеалистическую, ибо идеалисты не делают различия между духом и Богом.

После того как «Принципы» были закончены и Сведенборг, находясь в 1734 году в Лейпциге, просматривал свежий печатный экземпляр, его увлекла проблема соотношения бесконечного и конечного и он написал небольшой трактат, освещающий этот вопрос смело и убедительно. Для него очевидно, что все Творение — это средство для достижения цели и что конечная цель Творения есть человек — духовное существо, обладающее бессмертной душой. Трактат «О Бесконечном» имеет целью доказать бессмертие человеческой души. Он обращен, по-видимому, к неверующему философу, и в работе звучит несколько печальная нота, в особенности когда автор рассматривает преобладающую в ученом сообществе тенденцию к атеизму. Сведенборг, кажется, написал его за один месяц, ибо здесь говорится: «Если бы мне пришлось разъяснять все подроб

ности этого предмета, то для написания этой работы потребовались бы годы, а не месяц…»

Эта весьма скромная работа тоже не осталась незамеченной в научной печати. В декабрьском номере журнала «Acta Eruditorium» за 1735 год появилась рецензия, автор которой называет «О Бесконечном» «плодом очень эрудированного ума Сведенборга, который столь преуспел в рассуждениях о возвышенных предметах…»

В предисловии к трактату Сведенборг поясняет, почему написал его простым языком. Он хочет, говорит он, отмежеваться от метафизической терминологии, чтобы она не затрудняла понимание и не вынуждала обращать внимание больше на слова, нежели на суть дела.

Его первый тезис состоит в том, что философия, если она воистину разумна, не может противоречить религии, так что у философа не могут быть связаны руки и ему нельзя отказать в праве рассматривать божественные предметы только на том основании, что они были даны в Откровении. Ошибкой является не рассуждение о Бесконечном, а сам способ рассуждения — сопоставление его с вещами, принадлежащими сфере конечного.

У Бесконечного и конечного нет единой меры для сравнения. Сколько ни делить конечное, невозможно даже приблизиться к Бесконечному — последнее неизмеримо. Некоторые философы заключили, что Бог и природа — одно и то же. Рассуждая таким образом, можно прийти к почитанию природы как Бога. Однако же Бесконечное существует, ибо ничто конечное не может существовать без причины.

Что же касается первичной сущности, — первой сотворенной формы, — то здесь Сведенборг отсылает читателя к «Принципам». В первичной сущности заложена способность порождать следствия. Когда мы видим следствия, мы должны восхищаться их причиной, подобно тому как в изысканных механических часах восхищаемся не шестеренками, но «причиной механизма, воплощенной в личности изобретателя». Поэтому чем больше мы почитаем природу, тем большими почитателя Бога можем стать. К познанию Бога мы идем двумя путями: созерцанием природы и созерцанием строения человеческого тела. Столь восхитительные сущности не могут возникнуть случайно, ибо это потребовало бы признать существование причины вне разумности. Следовательно, мы должны признать силу, благодаря которой все простейшие вещи происходят из упорядоченного начала и приходят к упорядоченному концу. Бесконечный Бог есть создатель Вселенной.

Помимо рациональных аргументов в душе человека существует безмолвная предрасположенность к признанию Бога. Многое здесь самоочевидно — например, гармония, «чувствование нашей души, которое говорит о существовании и бесконечности Бога», кажется врожденной, если только душа не слишком смущена собственными идеями. Философ, который верит только в силу своего разума и приписывает природе божественные черты, немногим отличается от грубого идолопоклонника — в последнем разум развит недостаточно, в первом слишком развит.

Конечному уму Бесконечное может казаться тождественным ничто, но это неверно. Ничто не может быть причиной чего бы то ни было: из ничего ничто не происходит.

Мы знаем, что между бесконечным и конечным имеются определенные отношения, но эти отношения не являются ни механическими, ни геометрическими, ни физическими. О них вообще ничего не известно. Связь между бесконечным и конечным установлена Единородным Сыном Божи-им. Связь эта, таким образом, бесконечна. Но мы можем видеть, что человек есть предельное следствие, божественный венец Творения. И все вещи сходятся в нем, чтобы сделать его венцом.

Для того, чтобы божественная цель была достигнута, человеку дан разум. В человеке должно быть что-то божественное, что-то восприимчивое к бытию Божию, в противном случае цель Творения оказалась бы недостижимой. Человек может признать и признает Бога, он верит в то, что Бог бесконечен. Хотя человек неспособен познать природу Бога, он верит в его существование; и он знает, что такое любовь или наслаждение, исходящие из чувствования своей связи с Бесконечным.

Высшее Существо предвидело, что душа, которой Оно наделило человека, становится подвластной плотским желаниям, так что человек может забыть о своем высшем предназначении. Поэтому Бог дал человеку разум как средство преодоления господства тела над душой. И все-таки божественная цель была бы недостижима, если бы Его Единственный Сын не взял на Себя исполнение Промысла Божия. Он — посредник между конечным и Бесконечным, ибо через Него нас может осенять нечто божественное, а именно способность знать, что Бог есть и что Он бесконечен.

Но является ли бесконечной душа?

Подчиняется ли она каким-либо законам и существуют ли в конечных вещах какие-либо законы помимо механических?

Можно ли представить конечное вне протяженности?

Есть ли в душе инерция, а равно и движение?

Уместно ли уподобление души машине? Бессмертна ли она?

Если душа сотворена, конечна и природна, следует заключить, что она подчиняется механическим и геометрическим законам. Это не означает, что она не духовна и умрет вместе с телом. Все, что конечно, пребывает в более чистом мире и, по благодати Бога, избавлено от уничтожения. Активный принцип всегда духовен, а не материален. Ибо всякий, кто несет в себе первопричину, не умрет, но будет вечно причастен Бесконечному. Бессмертие души удостоверяется нашим собственным телом. Любовь с ее наслаждениями тем чище, чем чище природа. Она проницает грубые части тела и обеспечивает свою бесконечность через рождение потомства.

Человеческое тело состоит из мембран, которые воспринимают все движения элементов. Мембраны уха воспринимают колебания воздуха, мембраны глаза собирают лучи света и т. д. Почему же не могут существовать мембраны, которые воспринимают более тонкие колебания?

Мембраны должны быть упругими, иначе они не смогут воспринять ни одно движение. Каждое прикосновение к мембране вызывает некое ощущение, ибо мембраны являются не чем иным, как органом, посредующим между душой и телом. Душа — это центр всех вибраций. Она рассеяна по всему телу и состоит из высших конечных частиц, описанных в «Принципах». Нет оснований считать душу непознаваемой, если допустить, что она состоит из движения и силы по природе своей механических или имеет форму, которая может быть выражена геометрическим способом:

«Если Богу будет угодно предоставить мне жизнь и досуг, я намереваюсь показать в подробностях, какой стадии исследования достиг сейчас… Чем больше мы знаем, тем больше у нас причин быть счастливыми и несчастными. Поэтому христианский философ может быть и самым счастливым и самым несчастным из смертных».

Действие всегда порождает противодействие, и это также справедливо для умственной жизни, как и для физического мира. Популярность мистицизма в те времена могла подтолкнуть Сведенборга к механистическому объяснению физических явлений. Аналогичным образом тенденция отрицания бытия Божия подвела его к поискам путей рационализации религии. К своему трактату Сведенборг приложил маленькое эссе «Вера в Христа», из которого стоит привести следующие строки: «Очевидно, что никто не может быть спасен иначе как верой в Бога. Никто не может быть спасен иначе как через Спасителя… Ему было угодно явить Себя, чтобы Он мог сказать, что пришел спасти души, а не ради царства земного. И чтобы мы могли видеть в Нем образ поклонения и жизни, мы должны наблюдать за тем, способны ли мы воспринимать веру и можем ли быть вознаграждены за это».

В другом сочинении, оставшемся неопубликованным, Сведенборг делает набросок следующей программы исследований: «Все предметы, относящиеся к одушевленному телу и душе, следует обосновывать посредством первой, или метафизической философии, анализом природных вещей, геометрией и механикой, схемами и расчетами, экспериментами, анатомией человеческого тела, эффектами, страстями тела и ума, Священным Писанием… Мы погружены в неведение и сомнение относительно Бога потому, что существует так много тайн и собралось так много туч, которые застят нам солнце…»

Путешествие в Голландию, Францию и Италию

Два часа пополудни в летний день 1736 года застали Сведенборга едущим на юг из Стокгольма в обществе одного англичанина и двух шведских купцов. Это было 10 июля, Сведенборг вновь направлялся за границу — уже в четвертый раз.

Теперь он покидал родину надолго — года на три или четыре. Чтобы получить столь длительный отпуск, Сведенборг передал половину жалованья, вместе со своими обязанностями, трем коллегам по Горному ведомству.

Для чего Сведенборгу понадобилось вновь ехать на континент спустя всего лишь год после того, как он опубликовал свои opus magnum — свои «Принципы»? По его собственным словам — для того чтобы издать обещанное продолжение этого труда, над которым он работал с момента возвращения. Работа была уже почти закончена, осталось лишь собрать необходимую информацию в заграничных библиотеках и проконсультироваться у некоторых светил европейской науки.

К этому времени Сведенборг стал одним из самых знаменитых людей Швеции. Перед отъездом он посетил замок Карлсберг, чтобы официально проститься с королевской четой, которая оказала ему очень теплый прием.

17 июля Сведенборг прибыл в Данию и несколько дней провел в Копенгагене, посещая известных ученых и работая в библиотеках, где делал выписки из трудов Кристиана Вольфа. Оттуда он переехал в Амстердам, в город, который «дышал одной лишь мыслью о барыше». Он, однако, весьма одобрительно отозвался о республиканской форме правления в Голландии.

«Я стал размышлять здесь над тем, почему Богу было угодно наградить этих грубых и жадных людей такой прекрасной страной; почему он в течение столь долгого времени оберегал их от невзгод и позволил превзойти все прочие нации в торговле и предпринимательстве и сделал эту страну местом, где живут богатейшие люди не только Европы, но и других областей Земли.

Главной причиной этого мне представляется существование республики, которая угодна Богу больше, чем монархические государства. Здесь никто не чувствует себя обязанным отдавать особые почести кому бы то ни было, но считает и низких, и высокопоставленных людей равными достоинством с королем или императором.

Единственное существо, которому они поклоняются, — это Господь, к смертным доверия здесь не питают. Когда же почитается только Всевышний и ни один человек вместо него, то сие более всего угодно Господу. Кроме того, каждый обладает свободной волей, и из этого проистекает почитание Бога. Из этого же следует, что они не теряют — из страха, робости или излишней осторожности — ни мужества, ни самостоятельности разумного мышления…»

В Амстердаме Сведенборг начал свой труд «Экономия животного царства». Начало работы было отмечено первым соприкосновением со сверхъественным, о котором мы имеем письменное свидетельство. В гостинице «Золотой Лев», где проживал Сведенборг, он однажды вошел в состояние глубокой созерцательности и вдруг увидел сияние, которое продолжалось некоторое время. Размышляя позднее над этим опытом, Сведенборг пришел к выводу, что это сияние во многом прояснило его мысли и придало размышлениям большую проницательность. И надо сказать, что в необыкновенной книге, которую он начал писать, есть очевидные признаки этого внутреннего проникновения в предмет. Ее выводы основываются на углубленном исследовании и здравых суждениях, но также и на внутреннем убеждении в их истинности. «Все это истинно, ибо я имею к тому указание», — написал он в конце рукописи, в которой излагалась общая теория упорядоченного Творения. Что это было за «указание», можно догадаться из его слов в первом томе «Экономии», где Сведенборг утверждает, что при работе над книгой был поощряем в поиске истины «неким вдохновляющим светом и веселым сиянием», которые погружали его ум «как бы в мистическое излучение» «пронизывающее некоторые сокровеннейшие пространства мозга».

Позже он вновь скажет об этом опыте: «Когда я работал над одной маленькой книгой, в течение нескольких месяцев не проходило дня, чтобы я не видел в себе пламени столь же яркого, как огонь домашнего очага». Это был, по его словам, знак одобрения свыше.

В том же году Сведенборг начал записывать свои сны.

В августе он покинул Амстердам и по каналу отправился в Париж — приятное путешествие в страну, жители которой, не в пример голландцам, отличались хорошими манерами.

Два францисканских монаха часами молились на корме — возможно, за пассажиров, плывших с ними в одной лодке.

«Такие молитвы, несомненно, угодны Богу, — записывает Сведенборг в дневнике, — поскольку исходят из честного и чистого сердца и возносятся с преданностью, а не в духе фарисеев…»

Но Сведенборг переменил мнение о монахах, когда приехал во Францию, где народ жил в нищете: «Повсюду монастыри, церкви и монахи очень богаты и владеют большими угодьями. Большинство монахов ведут праздную жизнь. Они не дают бедным ничего, кроме благословений, а сами получают от них все. Какой прок от таких монахов?..»

Задолго до революции он замечал признаки надвигающейся катастрофы: «Церковь владеет пятой частью всего богатства государства, и если так будет продолжаться долго, страна будет разорена».

3 сентября 1736 года Сведенборг прибыл в Париж и остановился в отеле Амбюр. Первые несколько недель он провел в прогулках по городу, встречаясь с известными учеными и посещая оперные театры.

Но во время всех этих развлечений мысли его были поглощены задуманной работой. На прогулках он, по собственному признанию, «размышлял о формах частиц в атмосфере». В те дни Сведенборг написал черновик предисловия к своему новому труду, где доказывал, что душа мудрости — признание Высшего Существа.

В начале октября он переехал на новую квартиру, расположенную совсем рядом со Школой хирургии, основанной недавно под покровительством Людовика XIV. Сведенборг ничего не сообщает в дневнике о занятиях анатомией, но есть много указаний к тому, что он в это время тщательно изучал строение человеческого тела. На протяжении примерно полутора лет его дневниковые записи были очень краткими. В этот период он, по всей видимости, напряженно работал над большим трудом по анатомии «Экономия животного царства». Несколько раз он переписывал рукопись и менял план работы.

В марте 1738 года Сведенборг ранним утром выехал из Парижа, направляясь в Италию, где ему предстояло провести еще полтора года. Он миновал Бургундию с ее красивыми замками и виноградниками и углубился в Альпы, где всюду еще лежал снег. Часть пути Сведенборгу и его спутникам пришлось идти пешком, так как мулы с поклажей буквально утопали в снежных заносах.

В Италии он попал на пасхальные торжества: в Турине шестеро монахов «секли себя бичами так, что кровь ручьем струилась по их телам; другие несли на себе огромные кресты; третьи шли с вытянутыми вперед руками; были и такие, которые имели на руках стигматы, а по улицам ехала повозка с множеством горящих свечей, на которой стояли изготовленные в полный рост фигуры Христа и Девы Марии».

Из Турина Сведенборг отправился в Милан. Прежний слуга покинул его, и ему пришлось нанять нового проводника, который явно не внушал доверия. «Часто, поправляя свою одежду, он вынимал стилет, — говорит Сведенборг. — Я был начеку и дал ему понять, что у меня с собой ни гроша».

Два дня спустя, в Милане, он осмотрел великолепный собор. В дневнике он упоминает статую Святого Варфоломея и как знаток анатомии отмечает неточности в изображении мышц тела.

Из Милана он переехал в Верону, где посетил оперу. Пение и танцы там были настолько лучше, чем в Париже, что парижская опера показалась в сравнении с итальянской какой-то детской забавой. Прекрасные церкви. Древние амфитеатры. Продолжая путешествие, 19 апреля он прибыл в Венецию, где побывал в соборе Сан-Марко и Санта Мария делла Салюте, присутствовал на празднике Вознесения и посмотрел на символическое обручение Венеции с морем и карнавал, продолжавшийся две недели.

9 августа Сведенборг отмечает в дневнике, что окончил книгу и направляется в Падую. Какую именно книгу имел он в виду? Судя по косвенным свидетельствам — первое сочинение по физиологии, посвященное мозгу.

После этого Сведенборг провел некоторое время во Флоренции, наслаждаясь видом ее изящных дворцов, картин и скульптур. 25 сентября он выехал в Рим, не пропуская по дороге ни одной достопримечательности. Вот и Рим: Ватикан, Пантеон, Собор Святого Петра, Колизей, Виа Аппиа, Капитолийский музей…

В Ватикане он восхищался картинами Рафаэля на вилле Лудовизи, ее превосходным садом и бесчисленными статуями. «Я был в библиотеке Ватикана и видел там великолепные картины, прекрасные вазы, большие залы… Я видел рукописи Вергилия и Теренция и некоторые древние маски; а равным образом и великолепный Новый Завет» (речь идет о Ватиканском Кодексе, датируемом V в.).

В феврале 1739 года Сведенборг покинул Рим, чтобы вернуться через Геную в Париж. По всей вероятности, путь его лежал через Марсель, но на этом месте дневник внезапно обрывается. Наследники Сведенборга изъяли страницы, посвященные последней части путешествия, и они так и не были найдены. Возможно, там имелись описания некоторых снов интимного характера, которые видел по ночам тогдашний усердный исследователь анатомии.

Сведенборг вернулся в Париж в начале мая, а оттуда проследовал в Амстердам, где и закончил первый том «Экономии животного царства». В углу рукописи он делает пометку: «Я закончил написание своей работы в Амстердаме, 27 декабря 1739 года, когда часы били двенадцать».

Девять месяцев длилось печатание нового труда. Наконец 10 сентября 1740 года Сведенборг послал своему другу, шведскому послу в Гааге Прейсу, свежеотпечатанный экземпляр книги.

В начале ноября Сведенборг был уже в Стокгольме, вновь готовый исполнять свои служебные обязанности.

Поиск души

Первый том «Экономии животного царства» посвящен главным образом кровообращению и сердцу, во втором рассматриваются мозг и душа. В начале книги Сведенборг заявляет, что его исследования вдохновлены поиском души, которую он понимал как «внутреннюю жизнь крови», пребывающую в мозге.

Конечно, невозможно описать этот поразительный труд в нескольких словах. Сведенборг ушел далеко от привычных областей науки, от уютных путей эксперимента и наблюдения в просторы интуитивной мысли. Он опередил свое время и создал книгу, обращенную скорее к сегодняшнему времени. Возможно, этим объясняется тот факт, что труд его не оказал значительного влияния на развитие биологических наук. Теперь же, когда мы берем с библиотечной полки его увесистые тома и сдуваем с них пыль, становится ясно, что теоретик порой способен проникнуть в точные науки так же глубоко, как самый дотошный экспериментатор.

Известный шведский специалист по физиологии мозга, профессор Густаф Рециус, считает Сведенборга не только знающим анатомом, но и оригинальным, острым и глубоким мыс-лителем-физиологом. Профессор Макс Нейбургер из Вены выражает свое изумление блестящими предвидениями современных научных открытий, которые этот «Аристотель Нового времени» рассыпал на страницах своего труда. А профессор Мартин Рамстрем из Упсалы попытался объяснить, каким образом Сведенборг пришел к своим беспрецедентным выводам, которые подтверждены в наши дни с помощью сложнейших технических устройств.

Сведенборг знал, как рассортировать имеющийся у него материал и как соединить патологические факты с анатомическими наблюдениями. Но только доскональное знание неодушевленной природы и глубокие размышления об устройстве мироздания позволили ему сформулировать свои теории. Примером может служить следующий пассаж о природе крови: «Кровь есть как бы комплекс всех вещей, которые существуют в мире, и вместилище всего, что наличествует в теле. Она содержит всевозможные соли и масла, спирты и водные элементы — одним словом, все, что имеется в трех царствах мира: животном, растительном и минеральном. Более того, она хранит в себе сокровища, имеющиеся в атмосфере, и сообщается с воздухом посредством легких».

Он заключал, что, поскольку кровь содержит в себе вещества всего мира, все вещи были сотворены для того, чтобы служить элементами крови и делать возможным ее обновление. Если ткани любого мускула или любой железы рассечь на мельчайшие части, обнаружится, что они состоят целиком из сосудов, содержащих кровь, или фибров, содержащих спирты, то есть более чистую кровь.

Изучение крови, таким образом, требует исчерпывающих познаний в анатомии, медицине, химии и физике. Поэтому в первой части своей работы Сведенборг вынужден ограничиться общими принципами и выводами, которые, говорит он, могут показаться гадательными. Однако «легко можно установить, истинно данное суждение или нет. Если оно истинно, весь опыт спонтанно свидетельствует о его истинности, и это относится ко всем правилам истинной философии».

Сведенборг говорит о тех, кто наделен особой силой интуиции, благодаря которой эти люди способны отделить темное от ясного и классифицировать вещи по родам. «И те, кто рождается с таким талантом, тем менее полагаются на воображение, чем глубже проникают в глубины науки». Они избегают всяких поспешных и преждевременных суждений. «Когда путем долгого рассуждения они открывают истину, в их уме загорается некий радостный свет, какое-то таинственное излучение… Ум, познавший сие наслаждение, презирает все плотские удовольствия».

Напротив, те, кто перегружен книжными знаниями, изобретают бессмысленные гипотезы, а потом приглашают публику посетить их воздушные замки. Они считают, что мудрость — атрибут памяти и не желают вникать в причины вещей. И Сведенборг дает практический совет тому, кто хочет провести исследование, имеющее действительную ценность: «Пусть он, занеся на бумагу то, что считает наиболее заслуживающим внимания, отложит свои записи в сторону, а по прошествии месяцев вернется к ним как к чему-то забытому и на-писанному кем-то другим. Если написанное заставит его немного покраснеть, пусть он будет уверен в том, что за это время стал мудрее…»

Но все это — лишь введение в тему. В каждом предмете, который привлекает его внимание в работе, Сведенборг следует строго определенному методу. Сначала он приводит данные, полученные лучшими анатомами. Затем на основании этих данных делает собственные выводы и, наконец, подтверждает их опытами, чтобы «факты говорили сами за себя».

Не вдаваясь в подробности его теории крови, мы можем отметить учение Сведенборга о том, что сама жизнь и сущность тяжелой, красной крови пребывает в так называемом «одухотворенном флюиде». Этот тончайший флюид — вместилище человеческой души — рождается из первичного вещества, всеобщей ауры, в сокровеннейших глубинах мозга и оттуда животворным потоком разносится по телу через «простейшие фибры», из которых состоят все внутренние органы.

Кроме этого, существует «более чистая кровь», которая образуется в мозге из спиртового флюида с добавлением элементов, полученных из эфира. Эта кровь разносится к окончаниям нервов. Часть ее попадает в спинной мозг и течет внутри нервных волокон. Эта кровь поглощается слюнными железами, которые посылают ее в венозную кровь и далее к сердцу.

Наконец, существует красная кровь, в которой содержатся и частицы «более чистой крови». Последняя получает из красной крови все химические вещества, необходимые для жизни одушевленного тела.

Красная кровь получает питание из воздуха через легкие, снабжающие ее тем, что Сведенборг называет «атмосферными солями», а также другими веществами (и это за пятьдесят лет до открытия кислорода! — Прим. авт.). Она также получает более грубые питательные вещества из потребляемой нами пищи. В левой части сердца она соединяется более тонкими флюидами, поступающими туда из мозга.

Каждый из трех видов крови, говорит Сведенборг, имеет свои каналы циркуляции в теле, причем эти сосуды тоже являются соответственно более тонкими или более грубыми. Красная кровь течет по артериям и венам; более чистая кровь — по модулярным (мозговым) фибрам и мембранам; одухотворенный флюид — по «простейшим фибрам», или тончайшим

мембранам. В системе кровообращения, таким образом, имеется строгий порядок соподчинения.

В учении Сведенборга ничего нельзя понять, не уяснив его доктрину «серий и степеней». Степени — это видимые прогрессии, составленные через причины к следствиям. Есть несколько степеней флюидов тела. Тончайшая кровь содержит в себе все концы, или замыслы тела. Средняя кровь принадлежит уровню причин, а красная кровь составляет уровень следствий или окончаний. Что касается «серий», то они включают в себя подчиненные вещи и объединяют их в одно целое. Существуют серии атмосфер — воздух, эфир и ауры; серии жизненных флюидов — три вида крови; серии фибр и т. д.

Сведенборг изучал человеческое тело не как минерал, а как «обитель души». Он изображал мозг пульсирующим органом, который перекачивает жизненные потоки фибров во все нервные волокна и пространства черепной коробки.

Он утверждал, что при рождении мозг приходит в движение не от сердечного пульса, а от дыхательного движения легких. Сведенборг настаивал на том, что мозг свободен. По Сведенборгу, это орган самого духа, ради которого создано все тело. И то, что стоит выше, не может уступить своего места стоящему ниже: господин не может позволить, чтобы им командовал слуга. Современный специалист в области физиологии мозга, несомненно, более всего изумится тому, что Сведенборг поместил в мозге центр психической деятельности. Более того, он высказал гипотезу о соответствии различных областей мозга отдельным функциям нервной системы. Во времена Сведенборга все это было смелым новшеством. Хотя Сведенборг был отнюдь не чужд практической анатомии, этот вывод, как и многие другие, был результатом лишь, умозаключений, основанных на изучении клинических случаев, о которых сообщали другие ученые.

В главе «Цыпленок в яйце» Сведенборг обращается к данным современной ему эмбриологии. Цыпленок, утверждает он, не находится в яйце в состоянии преформации, как полагали в те времена некоторые ученые авторитеты. Структуры нового организма формируются последовательно, в предвосхищении их деятельности. Субстанция яйца не есть бесформенный хаос: Посредством оплодотворения самец прибавил субстанцию, которая начинает развертывать в строгом порядке эмбриональную структуру. Эта субстанция, или флюид, происходит в грубых организмах из вторичной, или «магнетической», а в человеке — из первичной, или «всеобщей», ауры.

Но и тогда одухотворенный флюид — происходящий из тончайших субстанций естественного мира — не может быть назван в полном смысле слова живым. Ибо даже самая тонкая аура еще не есть живое вещество. Природа, взятая сама по себе, мертва и может служить лишь инструментом. Мы должны искать источник жизни выше — в Божестве мироздания, которое есть, по своей сути, Любовь и Мудрость. Есть разумное Существо, которое управляет Вселенной. Но то, каким образом Его жизнь и мудрость оживляет все существа мира, остается за пределами человеческого понимания. Мы можем только сравнить это с действием солнца. Подобно тому, как Солнце естественного мира изливает себя в объекты природы с помощью посредующей атмосферы, Солнце любви и мудрости вливается в мир через посредничество Духа Божия. Это лежит за пределами философии — в области священных тайн богословия. И это духовное наитие дает возможность одухотворенному флюиду жить и быть мудрым, быть поистине субстратом души в теле. И, следовательно, его тоже можно назвать «душой». Он создает органическую структуру высшего ума, размещающегося в глубинных слоях корковых желез. Он также создает два полушария мозга низшего порядка и, наконец, из него происходят органы движения и восприятия. Одухотворенный флюид каждого человека присущ только ему и может быть изменен, к лучшему или худшему, по мере восприятия им Мудрости и Добра, исходящих от Бога. Но практически невозможно изменить его силу как «формирующей субстанции». В этом отношении он находится всецело во власти Творца, ибо в противном случае человечество могло бы превратиться в расу чудовищ.

Сведенборг считал, что убедительно показал, что «одухотворенный флюид человека не подвержен какому-либо вредоносному воздействию в подлунном мире», что он бессмертен и неуничтожим, и «когда освобождается от пут и оков земного существования, все равно в точности примет форму тела данного человека и будет жить чистой жизнью, превосходящей воображение». Он показывает также, что этот флюид никогда больше не сможет снова войти в земной мир посредством какой бы то ни было реинкарнации в физическом теле.

Выпуская в свет «Экономию животного царства», Сведенборг вновь не пожелал раскрыть свое авторство, как это уже было дважды, когда он представлял публике работы на новую тему. Такое решение можно объяснить неуверенностью автора, вторгшегося в область, где он не был признанным профессионалом. Быть может, он хотел избежать раздражения, которое у него вызывала публичная критика. Он был гением, который не мог ограничивать себя какими-то условностями. В 1721 году, когда Сведенборг опубликовал анонимно «Принципы химии», он был специалистом в области механики. В 1722-м, когда анонимно вмешался в дискуссию по экономическим вопросам, он был известен как автор философских работ. В 1740 году, когда опубликовал «Экономию животного царства», он был знаменитым минералогом. А когда в 1750 году Сведенборг все так же анонимно издал свой первый богословский трактат, он был известен как знаток анатомии! Так он начинал каждый новый цикл исследований, не будучи обремененным весом собственного имени и авторитета.

Первый отклик на его новый труд появился почти сразу же после появления книги в лейпцигском «Новом журнале» за август 1740 года. Когда год спустя вышел второй том, в другом научном журнале была напечатана пространная обзорная статья. В первых же строках автор статьи дает понять, что Сведенборг настолько хорошо известен в Европе, что имя автора нового труда по анатомии угадать нетрудно. Рецензент отметил качество и количество собранной в книге информации, заключив, что «ученый господин Сведенборг доставляет читателю множество наставлений к благородной истине». Он также указал, что Сведенборг намеревается представить совершенно новую систему философии. Изложив учение Сведенборга о степенях и сериях, он делает вывод, что в природе, согласно Сведенборгу, существуют три серии вещей над Землей, три серии на Земле и три серии внутри нее. Он выделяет учение о происхождении всех вещей из частиц первичной простой субстанции, но эти частицы не тождественны «атомам Эпикура» или «элементам Демокрита», ибо эти атомы и элементы не поддаются расщеплению, тогда как частицы Сведенборга способны к дальнейшему развитию.

Четыре месяца спустя в амстердамском журнале «Библиотека Разума» тоже появилась большая статья о труде Сведенборга, выдержанная в хвалебных тонах. Рецензент — явно врач по специальности — одобрительно отозвался о теории кровообращения у Сведенборга, хотя и высказал мнение, что происходящий в легких контакт крови с воздухом служит не ее обогащению, а, напротив, возможному заражению вредоносными веществами, что и является причиной эпидемических болезней. Но в целом, заключает рецензент, «невозможно, оставаясь на почве разума, не аплодировать этому труду».

Положительные отклики на «Экономию» были напечатаны и в ряде других журналов.

Анатомический труд Сведенборга должен был оказать известное влияние на ученое сообщество, поскольку у него было много читателей. Первое издание было быстро распродано. В 1742 году появилось второе издание обоих томов с новым титульным листом, именем автора и списком его трудов, «напечатанных и подлежащих напечатанию». Это издание тоже разошлось, ибо шесть лет спустя оно было повторено. Научные журналы поместили новые отклики на эти издания, похвалив Сведенборга за то, что он «обогатил республику учености работой о столь темном предмете, который автор исследует с проницательностью, делающей честь его репутации среди ученых людей».

Путь к вере

«Посещай твоего дядю Эмануэля Сведенборга как можно чаще, но в те часы, которые он сам назначит, ибо он не всегда свободен и должен разумно распоряжаться своим временем», — писал епископ Бензелиус своему сыну Карлу Ясперу в Стокгольм 25 октября 1740 года.

Время Сведенборга было действительно расписано чуть ли не по минутам. Он энергично взялся за работу в Горном ведомстве, занимаясь проверкой железа, решением споров по поводу рудников; в свободное время он работал над новым трактатом «Фибры» и изучал возможные признаки души.

Осенью 1739 года Сведенборг послал из Парижа на имя своего коллеги по Горному ведомству Бензельстьерна мраморный столик с инкрустацией, и Бензельстьерну с большим трудом удалось получить свой столик через таможню, поскольку иностранная мебель была тогда запрещена к ввозу в Швецию. Этот столик позднее стоял в доме Сведенборга, а потом был подарен им Горному ведомству; его еще и сегодня можно видеть в старинном здании из серого камня, где размещается Министерство торговли. Он покрыт искусно выделанной мозаикой с изображением открытой колоды карт, гребня и письма. Известно, что столик привлекал многочисленных посетителей, желавших посмотреть на изящную работу французских мастеров. Сведенборг позднее составил описание процесса инкрустации по мрамору, которое было опубликовано в записках Королевской академии Швеции за 1763 год. Он надеялся, что этот вид художественного ремесла найдет себе применение в новом королевском дворце, построенном в стиле итальянского Ренессанса.

С архитектором этого величественного в своей простоте дворца, графом Никодемусом Тессином, Сведенборг был в дружеских отношениях. Тессин был человеком сильного характера и больших дарований, утонченным придворным, представлявшим вершину европейской культуры и образованности того времени, а также членом недавно созданной Академии наук, основанной Мартином Тривальдом, Андерсом фон Гопкеном, Карлом Линнеем и Йонасом Альстрёме-ром в то время, когда Сведенборг путешествовал по Италии. Вскоре после возвращения в Швецию Сведенборг был единогласно избран членом Академии. Речь Сведенборга на церемонии приема 10 декабря 1740 года показывает, как он понимал свое призвание: «Я имею честь принести вам, милостивые господа, мою скромную благодарность за тот почет и согласное радушие, которые вы соблаговолили оказать мне как члену вашего высокоученого Научного Общества. Со своей стороны заверяю вас, что не пожалею усилий во всем, что касается прогресса наук; и для этой цели каждый из присутствующих здесь призван почитать то, что является истинным предметом наук, а именно содействие благосостоянию общества и прославлению Всевышнего. Ради достижения этой цели я не должен пренебрегать какой бы то ни было возможностью послужить Обществу во всем, что я, соответственно моим скромным способностям, могу совершить…»

Его первым вкладом был доклад «О склонении магнитной иглы для Упсалы», написанный в ответ на доклад профессора Цельсия, который был зачитан во время заграничного путешествия Сведенборга. Андерс Цельсий, прославивший свое имя изобретением термометра со стоградусной шкалой, был профессором астрономии в Упсале и занимался исследованиями в области метеорологии и магнетизма. Он выступил с критикой расчетов географических координат, приведенных Сведенборгом в его «Принципах», и утверждал, что Сведенборг ошибся в расчетах больше чем на 8 градусов. Сведенборг в своем ответе заявил, что разница между его расчетами, выполненными чисто теоретически, и практическими наблюдениями Цельсия составляет лишь около одной минуты.

В рассуждениях Сведенборга представляет интерес определение, которое он дает двум способам выявления скрытых вещей — метод априорный, или синтетический, и метод апостериорный, или аналитический. Первый, по его словам, применялся древними, второй используется современными учеными, которые ограничиваются наблюдением явлений, доступных органам чувств. Он признает, что необходимы оба метода, но не соглашается с теми, кто полагает, что задачей ученого должно быть только накопление фактов и экспериментов. Он благодарит профессора Цельсия за уточнение расчетов, ибо любая теория, прежде чем быть принятой, должна пройти проверку наблюдениями. Дискуссия продолжалась еще целый год и заняла немало рукописных страниц в протоколах Академии.

29 января 1741 года — в свой пятьдесят третий день рождения — Сведенборг преподнес в дар Академии экземпляр «Экономии животного царства». Но его связь с ученым сообществом позднее, когда он посвятил себя своей духовной миссии, почти полностью прервалась. Членство в Академии стало для Сведенборга не более чем формальностью. Тем не менее после смерти Сведенборга Академия унаследовала его драгоценные рукописи и бережно сохранила их.

По-прежнему много времени у Сведенборга отнимали его служебные дела. На протяжении 1741 года он некоторое время отсутствовал на службе по причине нездоровья, а 9 октября — в связи с переездом на новую квартиру. Но впоследствии Сведенборг, по-видимому, решил, что смена места жительства не благоприятствует научным занятиям, и в марте 1743 года купил дом с садом в южной части Стокгольма за шесть тысяч медных талеров. К тому времени он продал свою часть собственности на железные рудники и получил за нее наличными именно эту сумму. Таким образом, Сведенборг был теперь свободен от всяких вложений капитала, владея только собственным домом.

Однако въехать в новый дом он смог лишь три года спустя, так как следующим летом опять отправился за границу, на этот раз на два года. А его жалованье, составлявшее 1200 талеров серебром, вновь было разделено между коллегами по Горному ведомству.

Прошение Сведенборга о даровании ему еще одного двухлетнего отпуска датировано июнем 1743 года. Цель поездки, писал он, состояла в том, чтобы подготовить к публикации еще одну работу, для чего ему было необходимо посещение заграничных библиотек. Объем нового труда должен был составить четыре тысячи страниц. Он надеялся завершить работу в двухлетний срок, чтобы по возвращении на родину продолжить, в тишине и покое, свой более крупный труд, «Минеральное царство», который соответствовал его профессиональным интересам. Если бы он следовал своим личным удовольствиям и предпочтениям, говорит Сведенборг в этом прошении, он бы непременно остался в родной стране, внося свой посильный вклад в общее благосостояние, занимаясь хозяйством и отдавая время приятным сердцу занятиям. И все же он предпочитал трудности и дополнительные расходы, связанные с путешествиями, ибо его влекло «желание представить на свет дня, в течение своей жизни, нечто реальное, что было бы полезно ученому миру и потомству и тем самым способствовать процветанию и, если цель будет достигнута, умножению славы своего отечества…»

Отметим доводы в пользу новой поездки: создать нечто действительно полезное и способствующее прославлению отечества. Стоит ли говорить, что такие аргументы звучат очень убедительно в направленном в государственное учреждение прошении. Сведенборг пишет, что страстно увлечен своим замыслом. Мы увидим, что прежде чем новый труд выйдет из печати, в его жизни произойдут глубокие перемены, как об этом ясно сказано в прологе к самой работе. Не зная сути этих перемен, нельзя понять и необыкновенного пути Сведенборга.

В политической и деловой жизни Сведенборг был окружен самыми передовыми мыслителями своего времени. Он знал их очень близко и знал, что многие из них, почтительно соблюдая нормы религии, в душе отрицали то, что произносили их уста, потому что эти люди не могли примирить веру с разумом. Сам же он не только почитал истины религии, но был убежден, что эти истины могут быть рационально объяснены — такие, например, как существование и бессмертие души. Поиск души в ее храме — теле в конце концов стал для него всепоглощающей целью. Он пытался достичь ее, работая в библиотеках, лабораториях, участвуя в дискуссиях.

Свой новый труд он назвал «Regnum Animale», то есть «Животное царство». В сущности, он был продолжением «Экономии животного царства», подобно тому как эта книга, в свою очередь, была продолжением «Принципов». В «Экономии» он рассмотрел кровь и сердце и относящиеся к ним предметы, но все говорило за то, что необходимо подробно исследовать все тело. Его страстным желанием было «рассеять облака, которые затемняют священный храм разума и открыть путь к вере». Сведенборг считал возможным, с помощью аргументов и соображений, возникших при изучении человеческого тела, убедить тех, кто скептически относился к религии.

Он начал свою новую работу с рассмотрения органов, которые доставляют крови питание, то есть органов пищеварения. В прологе он обсуждает проблемы метода, начиная со смелого высказывания о том, что «нет ничего более желанного, чем свет истины». Разум, говорит он, различает истину вещей, как ухо различает гармонию и мелодию, как глаз постигает красоту природы. Ибо в самой природе души заложено знание порядка и истины, и она инстинктивно чувствует присутствие всего, что согласуется с ее природой.

Однако есть два метода постижения истины: аналитический и синтетический. Синтетический «тянет нить своих рас-суждений от причин и принципов и раскручивает ее до тех пор, пока не достигнет следствий этих причин». Этот метод принадлежит исключительно высшим силам — «ангелам, духам и самому Вседержителю». Люди же должны применять аналитический метод, который идет от явлений, или следствий, к причинам, выводя внутреннее из внешнего. В прошедшие века синтез был общепринятым методом философии. Но этот схоластический метод идет наперекор человеческому рассудку и никогда не достигнет своей цели, поскольку начинает с конца и ведет к исходной точке, а если его посылки неверны с самого начала, он порождает чудовищ, которые уводят разум человека с истинного пути. Этот метод принадлежит, строго говоря, только ангелам и Вседержителю.

Что касается анализа, то он начинается с фактов. Сведенборг собирает данные, расставляет их в определенном порядке и на этом прочном фундаменте строит свой замок. Этим способом, говорит он, «я хочу рассмотреть всю анатомию тела, пять органов чувств и мозг. Засим, посредством определенной новой доктрины я намереваюсь дать введение к рациональной психологии и, наконец, перейти к рассмотрению души и ее состояния после смерти тела. Моей целью является познание души…

Чтобы достичь этой великой цели, я намерен рассмотреть целый мир, или микрокосм, где обитает душа; ибо полагаю, что напрасно будет искать ее где бы то ни было помимо ее собственного царства. Тело есть ее образ, подобие и тип; она же есть образец, идея, глава, то есть душа тела. Так она представлена в теле, как в зеркале…

Но поскольку невозможно перепрыгнуть от органического, физического, материального мира — я имею в виду тело — непосредственно к душе, о которой ни материя, ни какие-либо ее атрибуты ничего не сообщают, было необходимо проложить новые пути или, другими словами, открыть и распространить с помощью тщательного изучения и применения некоторые новые доктрины, каковые суть доктрины Форм, Порядка и Степеней, Серий и Общества, Сообщения и Наития, Соответствия и Представления и Изменения. Намерение мое состоит в том, чтобы изложить их в одном томе под заголовком «Введение в рациональную психологию». Когда эта задача будет выполнена, я могу быть допущен как бы общим согласием к душе, которая, подобно королеве, сидящей на своем троне — теле — устанавливает законы, управляет всем сущим по своей доброй воле и вместе с тем посредством порядка и истины. Сие будет венцом моих трудов…»

Среди множества примечательных аналитических способностей, демонстрируемых Сведенборгом в «Животном царстве», хочется особо отметить его умение упростить предмет. Эта способность к простому изложению проистекает из его «новых доктрин». Благодаря им он рассматривает все в человеческом теле с точки зрения функции, или пользы. Он видит вещи в их целостности. Для Сведенборга каждый ряд органов образует «круг пользы», или круг функций, и это определяет каждую частицу его структуры. «Польза определяет сущность органа».

Это хорошо иллюстрируется при рассмотрении желез — предмет, доставивший немало хлопот современным физиологам, которые мало-помалу подтвердили многие истины, давно высказанные Сведенборгом. Он знал, что жизненная деятельность состоит в химических процессах огромной сложности. Как еще можно определить роль желез, этих своеобразных лабораторий, осуществляющих необходимые химические процессы? Так, он полагал, что печень и поджелудочная железа осуществляют гораздо более важные функции, нежели можно было предположить по их выделениям, и что селезенка вместе с ними способствует очищению крови — идея, целиком согласующаяся с современными представлениями, но выдвинутая во времена, когда функции селезенки оставались полнейшей загадкой.

Рассматривая проблему снабжения крови питательными веществами, Сведенборг сумел существенно упростить предмет. Во многих современных учебниках анатомии внимание студента обращается не столько на питание крови, сколько на удаление из крови вредных веществ. Мысли Сведенборга о питании приобретают возвышенный, почти поэтический оборот, обращаясь к потребностям тела в самообновлении в физическом плане и к необходимости духовного питания для отправления высших его функций. Кровь состоит одновременно из материи и духа, так что «каждый шарик крови обладает и душой и телом».

Все органы брюшной полости, говорит Сведенборг, работают на поддержание кровообращения. Вены поглощают питание из переваренной пищи в желудке и кишечнике и доставляют этот питательный раствор в печень для очистки. В ходе другого процесса питательный раствор переносится из кишечника к железам брыжейки, а потом к диафрагме, которую Сведенборг считал средоточием организма, обеспечивающим безопасность и благополучное состояние всего тела. Оттуда питательные вещества перетекают в подключичную вену и далее в сердце, где соединяются, или «венчаются» слухом, порождая тем самым кровь. Он уподобляет питательный раствор невинной невесте, приуготовляемой к браку. Часть этой подготовки к браку, или соединению материи и духа, заключается в смешении млечного сока с лимфой. Таким образом, лимфа, или белая, то есть более чистая кровь, выступает посредником между питательным раствором (невестой) и духом (женихом).

Надо сказать, что функции желез в организме долгое время оставались тайной для науки. Лишь недавно эндокринные железы стали объектом пристального внимания анатомов, поскольку стало ясным громадное значение выделяемых ими внутренних секреций для поддержания общего баланса в организме. Сведенборг придавал этим органам особое значение вследствие их близости к скрытым силам природы. И на удивление плодотворно применил возможности своих новых доктрин к функциональной деятельности желез. Они впрыскивают свежую лимфу в вены и приготавливают питательный раствор к усвоению кровью, говорит он. Они корректируют состав лимфы и очищают ее в соответствии с потребностями тела. Сведенборг был уверен, что «железы меняют свое состояние для того, чтобы соответствовать общему состоянию тела».

Сведенборг различал три группы желез: во-первых, выделяющие железы, такие как железы слюноотделения, пищевода и пр., которые выделяют соки для облегчения пищеварения или смягчения тканей; во-вторых, переносящие железы, которые способствуют циркуляции лимфы; в-третьих, эндокринные железы, такие как селезенка, щитовидная железа, гипофиз, функция которых — очищение и выделение в кровяной поток более жизнетворного «духа» крови. Печень, помимо прочих функций, разделяет компоненты крови, приготовляет свежее питание, очищая новые элементы, таким образом завершая процесс, за который отвечают органы брюшной полости. А железы, в свою очередь, обновляют кровь и дух и способствуют продлению жизни.

Мозг, «государь желез, образец и глава семейства», — это целая химическая лаборатория, ибо в нем производится животворная эссенция, которая «проносится», как поток силы, через нервные волокна и становится «духом» и главным компонентом красной крови. Эндокринную железу, расположенную у основания мозга, которую современная физиология рассматривает как главный регулятор эндокринной системы, Сведенборг описывает как врата, через которые «животный» дух входит в кровь. Отнюдь не считая кровь мертвой жидкостью, он рассматривал ее как живое вещество, которое хранит в себе сокровеннейшие тайны и силы самой души.

Еще более примечательны выводы, сделанные им в позднейшем сочинении, которое носит название «Мозг». Здесь он выдвинул идею о том, что мозг функционирует синхронно с легкими, а не сердцем. Тщательно исследовав спинномозговую жидкость, он высказал предположение, что серое вещество костного мозга выполняет в организме ряд высших функций, и показал распределение различных двигательных функций в позвоночном столбе.

Это не значит, что все наблюдения и выводы Сведенборга были правильными. Профессор Макс Нёйбургер из Вены удачно определил ограниченность знаний Сведенборга, когда заметил, что «заблуждения, ошибки и неполные доказательства Сведенборга являются недостатками его времени, но идеи и пророческие ожидания… составляют уникальное умственное богатство Сведенборга, и их истинность подтверждена современной наукой».

Сравните это суждение со словами самого Сведенборга, которые он записал в дневнике: «Недостатки принадлежат мне, но истины — не мои».

Первые две части «Животного царства» были изданы в Гааге в 1744 году, третья появилась позднее в Лондоне. Критика отнеслась весьма строго к новому труду Сведенборга. Обозреватель «Библиотеки Разума» посетовал на обилие цитат и высказал предположение, что заявленный план работ слишком велик и едва ли может быть выполнен. Короткая заметка появилась в «Новом журнале», где «Экономия» была названа «одним из несвоевременных детей» автора (Сведенборг совершил непростительный грех: он оказался впереди своего времени). Три года спустя в журнале «Nova Acta Eruditorium» появилась бранчливая и несправедливая статья, автор которой с пошлой язвительностью замечал, что, если Сведенборг, издавая новый труд анонимно, опасался, что кто-то другой присвоит себе славу авторства этого сочинения, то он может быть спокоен. Глубокие заключения Сведенборга о роли желез в организме он отверг как «плоды воображения и глупые пустяки». В конце концов, раздраженный своей неспособностью понять книгу Сведенборга, автор статьи снисходительно называет все его работы «снами Сведенборга».

«Животное царство» было последним сочинением по анатомии, которое Сведенборг представил миру, относившемуся к нему все более враждебно. Не понятый другими, он продолжал один идти своим путем — вперед и выше. Он воздержался от мысли опубликовать несколько своих глубоких исследований, в том числе обширный труд «Мозг», еще одно сочинение «О чувствах», а также работу «Органы деторождения», замечательный трактат «Психология» и многие другие рукописи.

Настороженное отношение критики к «Животному царству» легко было предвидеть. Но вовсе не из-за непризнания прекратил он публикацию своих трудов по анатомии. Сведенборг принял такое решение еще до появления в печати откликов на «Животное царство», как будет показано в следующей главе.

Как близко подошел он к своей цели? Мог ли достичь ее избранными для этого методами? «Для меня было бы удовольствием думать, — писал он, — что мои труды окажутся полезными для анатомии и медицины, но мне было бы еще приятнее, если бы я смог пролить некоторый свет на исследования души».

Он увидел для себя путь к вере. Но этот путь вел его в печальную долину отверженности, прежде чем привести к горним высям Веры. Мы увидим, что Сведенборгу пришлось изменить все течение своей жизни, отказаться от прежних методов, даже отречься от своего «я», прежде чем он достиг своей конечной цели.

Нематериальный мир

Сведенборг отправился в свое пятое заграничное путешествие в июле 1743 года. Его целью было напечатание «Животного царства». Он выехал из Стокгольма 21-го числа, через пять дней достиг южного берега Швеции, где пробыл десять дней в ожидании попутного ветра, после чего переправился в Гамбург, где имел честь встретиться с новым королем Швеции Адольфом Фридрихом Гольнштейн-Готторпским, избранным всего месяц назад наследником шведского престола. Во время беседы с королем Сведенборг показал ему план своего нового труда и в целом благоприятные отклики научного сообщества на «Экономию животного царства».

Далее путь его лежал в Бремен через цветущие равнины Германии с ее садами, полными осенних плодов. Но по приезде в Амстердам дорожный дневник Сведенборга вновь резко обрывается. Несколько листов в нем отсутствуют. Возможно, они были вырваны кем-то нарочно. Оставшаяся часть дневника посвящена некоторым необычным психическим переживаниям, которые оказали глубокое влияние на последующую жизнь Сведенборга. Но об этом мы поговорим в свое время.

Сведенборг провел осень в Амстердаме, готовя к печати «Животное царство», консультируясь со знатоками анатомии, посещая университет в Лейдене, работая над прологом к первому тому, посвященному органам пищеварения. В декабре он отвез рукопись к издателю в Гааге.

К этому времени Сведенборг, кажется, в полной мере осознал ограниченность рассудка. Разумные аргументы, которые кажутся совершенно ясными одному человеку, не производят ровно никакого впечатления на другого. Теперь он отчетливо понимал, что в качестве пути к вере доводов разума недостаточно. Почему один человек не может с их помощью убедить другого, даже если они звучат в высшей степени убедительно? Его критика эмпирического метода стала следствием полемики с Цельсием. Профессор Цельсий выступил против методов, примененных им в «Принципах». Сведенборг не признал, что сильно ошибался в этой работе, однако критика собрата по Академии могла побудить его использовать при написании следующего труда аналитический метод. Возможно, используя методы оппонентов, он хотел сломить их сопротивление, действуя их собственным оружием.

Теперь он дошел до конца того пути, по которому его вел анализ. Для того чтобы преодолеть оставшуюся часть пути в незнаемое, требовалось найти другой метод, вообще другое средство передвижения. В течение десяти лет Сведенборг без устали изучал человеческую анатомию только для того, чтобы в конце концов прийти к наглухо закрытому святилищу живого тела. Ибо, хотя он, как никто другой в его время, знал человеческую механику, хорошо понимал ее скрытые пружины, он все еще не постиг души. В рукописи, озаглавленной «О душе» и опубликованной посмертно под заголовком «Рациональная психология», Сведенборг признает, что должен рассматривать душу, исходя не из опыта или следствий, а из первопринципов, то есть a priori. Душа, поистине, «облачена в тогу» внутренних сфер природы, она присутствует в теле как «внутренняя кровь» или «одухотворенный флюид». Но поскольку душа является духовной, нематериальной сущностью, попытки добраться до нее обречены на неудачу, если не будут опираться на первопринципы. Ибо, хотя анализ — изучение явлений с помощью наук — единственный путь, открытый людям в деле познания природных вещей, этот метод не поможет обрести истину без воздействия высшей силы. В известном смысле «Разумная психология» представляет собой завершение научного пути Сведенборга. В этой работе он в самом деле достигает предельного понимания души в ее отношении к материальному телу. Но только в этом пункте. Он рассматривал это отношение в категориях инстинктивной гармонии, которой дал название «соответствие». Действие души в теле он трактовал как излияние высших способностей. Возьмем, к примеру, чувство радости. Последнее зарождается в коре головного мозга, средоточии нервных окончаний, или фибр. Она вливается в эти фибры, и те расширяются. В конце концов радость проявляется на лице, становясь видимой и отражаясь во всех его чертах. Напротив, ненависть сжимает мозг, задерживает кровообращение и вызывает сокращение мышц.

Субстанция души была все еще неведома ему, но ее способ действия уже казался ясным. Он достиг цели своих научных трудов: он знал теперь, как функционирует душа. Он видел, как она действует посредством органов восприятия, воображения, мышления и воли, как воздействует на органы чувств, вливаясь в мельчайшие капилляры и фибры мозга. Кажется, будто органы восприятия воздействуют на душу, но это впечатление обманчиво. Видение существует перед мысленным взором, а не наяву. Тело и душа связаны отношениями гармонии, или соответствия. Когда внешние вещи находятся в гармонии и согласии с вещами внутренними, они действуют как одно целое.

Сведенборг различал в душе два уровня: низший ум, который он называл animus, и высший, или рациональный ум, прозванный им mens. Низший ум — это вместилище ощущений. Ему соответствуют «аффекты» (эмоции), такие как радость, печаль, чувственная любовь, родительская любовь, дружба, робость, презрение, тщеславие, щедрость, гордость, жадность, жалость, стыд, месть, душевный покой, нетерпение, жестокость, несдержанность и т. д. Высший же ум в той же мере представляет собой жизнь мысли, насколько низший ум есть жизнь чувств.

Сведенборг признает также и другую сторону жизни, души — ее отношение к «небесному обществу», к бессмертию. Об этом он знает очень немного и это немногое выражает в смутных ассоциациях. Но жажда познания была как никогда сильна в нем. Он надеется, что через несколько лет будет в состоянии сказать, что происходит с душой, когда она отделяется от тела. И он еще не имеет ясного представления, в какой форме существует душа после смерти.

Сведенборг не опубликовал свою «Рациональную психологию». Возможно, он чувствовал, что душа в каком-то смысле ускользала от его мысли. Он ставил перед собой цели более труднодостижимые, нежели те, которые преследует современная психология. Его совсем не интересовали опыты над разумом и их практическое применение в жизни. Он знал, что ученые его времени не пойдут за ним и отвергнут лучшее из того, что он мог им предложить. Он знал, что анализ — тот самый метод, который завел его в дебри анатомии, — больше не может ему помочь. Он достиг вершины горы, и теперь, чтобы подняться еще выше, должен был взлететь. Он знал, что должен искать путь дальше внутри себя, а это требовало не рациональных доказательств, а прозрения — способности интуитивной.

Чтобы последовать за дальнейшим духовным развитием Сведенборга, необходимо вдуматься в природу этой способности. Интуицию в конечном счете можно определить, только исходя из личного опыта. Однако каждый обращается к интуиции, или внутреннему наставлению, когда для него уже не осталось другого пути. Жертвы кораблекрушения в открытом море или падения самолета на вершине горы могут испытать утешение от таких отношений, которые прежде и потом покажутся невероятными и неразумными. В выборе товарища полагаются на влечения более глубокие, чем простые размышления, прислушиваясь к внутреннему голосу, который говорит: «Мое». Встретив новое понимание религии, разум вновь обращенного — утвердившись в идее его истинности — стремится затем к свету более яркому, чем свет разума. Восприятие, утверждение, убеждение — все говорило Сведенборгу, что он должен смотреть «внутрь себя», для того чтобы убедиться в правильности своих представлений.

Сведенборг никогда не сомневался в том, что существует другой мир, в котором отношения между нематериальными субъектами так же реальны, как физические отношения на земле. Он не мог представить себе, что явления этого мира скоро станут для него чем-то знакомым и даже привычным, но, очевидно, был уверен, что стоит на пороге этого мира, ибо начал видеть необыкновенные сны, и перед ним стала развертываться, как органическое продолжение его развития, необыкновенно могучая и разнообразная сверхчувственная жизнь.

Видения такого рода, именуемые сверхъестественными, не были внове для него. Еще с 1736 года, как мы помним, Сведенборг видел какие-то вспышки пламени, которые счел знаком одобрения его трудов, посылаемым из другого мира. Теперь эти видения приобрели более конкретный смысл и стали задавать направление духовного поиска. И это обстоятельство было тесно связано с его умственным ростом, выразившимся в разработке философских основ научных исследований. Ибо нельзя не заметить, как поразительно быстро развивались его идеи. «Принципы» основывались главным образом на учении о порядке применительно к «конечным сущностям» и «атмосферным частицам». В «Экономии» он применил учение о сериях и степенях — сериях органов и степенях крови. В «Животном царстве», при рассмотрении телесных органов и их функций, — например, в отношении желез и легких — он развил теорию интеграции, которую назвал учением об обществе. В продолжении этой работы, трактатах «Мозг» и «Душа», он использовал учение о наитии, или излиянии высших сил в низшие. До сих пор, по его собственным словам, он почти не разрабатывал понятия соответствий и представлений. Пытаясь сформулировать это новое для себя учение, Сведенборг соотнес его с поиском «всеобъемлющей гармонии», «всеобщей науки», «иероглифического ключа».

Это понятие является основным для нового этапа мысли Сведенборга, ибо оно позволило ему видеть связь между вещами, которые он видел во снах, и их эквивалентами на более высоком уровне. Так он нашел способ толкования снов, без которого они имели бы очень мало практического значения. Это была попытка сформулировать новую символическую логику, посредством которой известный природный закон мог быть приложен к высшим силам и стать духовным законом, применимым к разуму или к области богословия. Он увидел возможность выразить, почти в алгебраически точных формулах, отношения между природными вещами, такими как свет, речь, кровь, боль, и их соответствиями в абстрактном плане — где свет становится пониманием, речь мыслью, кровь духом, а боль волнением. Так материальные предметы превратились в знаки нематериальных вещей, намного превосходивших их значение как обычных поэтических образов и вместе с тем не утративших связи с такими образами.

Это было начало той «науки соответствий», которой суждено было стать составной частью будущей системы Сведенборга. Суть этой связи между естественным и сверхъестественным мирами разъясняется в небольшом сочинении «Иероглифический ключ», которое осталось неопубликованным. Оно почти не имеет отношения к иероглифам и не является ключом в собственном смысле слова, но содержит сырье, из которого позднее будет изготовлен такой ключ. Отношения между материальным и нематериальным описываются здесь в предварительном, незавершенном виде.

Конечно, сама идея соответствия одной вещи чему-то другому на другом уровне не была изобретением Сведенборга, не вышла из его разума, как Афина из головы Зевса. Нечто подобное утверждали до него Платон, Аристотель и другие древние авторы, в изобилии цитируемые в «Экономии». С еще большей ясностью, мы различаем предшественников Сведенборга среди позднейших философов-неоплатоников. Главной целью неоплатонизма было преодоление односторонней зависимости от эмпирического знания и развития философии откровения как сверхрационального знания. Откровения Бога, утверждал главный теоретик неоплатонизма Плотин, можно найти в религиозных традициях и обрядах всех народов. Повсюду в истории имеются примеры того, как Бог открывает Свой Дух. Поэтому неоплатоники попытались возродить древние религии и объяснить многобожие ссылкой на наличие внутренней симпатии между высшими силами и образами, которые выступали явленной формой этих сил. Учение неоплатоников не было христианской философией, но его идеи влились в христианство, как теплые воды Гольфстрима, смягчая и оживляя холодный рационализм строгой буквалистской веры. Те, кто подпадал под их влияние, утверждали, что благодать, способную утешить человеческое сердце, нужно искать в сферах, превосходящих человеческий разум. Высшее Существо, говорили они, можно постичь только через «экстаз», поскольку Бог выше рационального понимания. Они учили, что человеческая душа отошла от своего первозданного состояния и должна найти дорогу назад через самоотречение. Они говорили о существовании трех миров: мира Бога, или мира совершенства, мира души, или мира идеала, и знакомого явленного мира. Сведенборг был ученым, владевшим абстрактным мышлением и точными методами, и откровения, высказанные мистиками в смутной и туманной форме, в его уме кристаллизировались в систему. Он никогда не требовал от читателей, чтобы они верили ему на слово. Сведенборг хотел, чтобы они еще и понимали его. Он вовсе не думал в то время, что знает больше, чем другие. Мы можем знать о состоянии души после смерти, писал он в те годы, «не больше, чем шелковичный червь, ползающий по листьям, может знать о том, каким он будет, когда окончит свои труды, превратится в бабочку и улетит».

Причина того, что знание будущего состояния сокрыто от души, а знания, которыми люди владели в далекой древности, передаются теперь фрагментарно и смутно, заключается в том, что на душу должна снизойти мудрость, но наитие мудрости не может принять ум, объятый пламенем себялюбия, плотских удовольствий и жажды власти. Нужно сначала потушить этот огонь, прежде чем человек станет доступен нисходящей свыше интуиции, в противном случае восприятие горнего света будет затруднено — закон, который, как мы увидим, проявил себя в жизни самого Сведенборга. В этом пункте он отмежевался от мистиков своего времени; сильное влияние, особенно в Германии, на последователей мистицизма оказывал тогда Якоб Бёме. Над всем религиозным миром висела тяжкая атмосфера, закрадывавшаяся в умы, как промозглый туман. Пророческие сны, видения и откровения были повседневной реальностью; суды ежедневно разбирали связанные с ними дела, вынося порой жестокий приговор невинным и добрым христианам. Сведенборг наблюдал крайние формы такого фанатического благочестия в Копенгагене, по поводу чего записал в своем дневнике: «Весь город заражен пиетизмом или квакерством. Они настолько обезумели, что думают, будто Богу угодно, чтобы они творили расправу нам самими собой или другими, чему есть уже немало свидетельств».

Сведенборг утверждал, что никогда не читал сочинений Бёме и Диппеля, однако принято считать, что он подпал под их влияние. У Сведенборга была та же цель, что и у них, но его подход был совершенно иным. В «Принципах» нет и следа мистицизма, ибо краеугольными камнями его философии были связность и разумность.

В «Иероглифическом ключе» он говорит о многих видах соответствий, но не притязает на создание полноценной системы. Сведенборг упоминает об образах и типах, подобиях и аллегориях, легендах и предсказаниях, и окончательный вывод его таков: «Мы с полным правом можем верить, что мир целиком наполнен типами, но мы знаем лишь очень немногие из них». Но последняя фраза в книге звучит очень многозначительно: «Следовательно, толковать Священное Писание дозволительно, ибо дух говорит природно, равно как и духовно».

По-видимому, Сведенборг предполагал, что следующим его шагом будет изучение этого предмета. В примечании в «Животном царстве» он описывает роль почек в очищении крови от шлаков, соответствующее тому очищению духа, через которое должен пройти каждый в процессе возрождения. Он смело объявляет:

«В нашем учении о представлениях и соответствиях мы будем рассматривать как символические, так и типические представления и удивительные вещи, которые совершаются, я сказал бы, не только в живом теле, но повсюду в природе;

они столь полно соответствуют высшим и духовным вещам, что можно поклясться, что физический мир есть чистый символ духовного мира…»

Равно опасными для него стали теперь обманчивые пучины мистицизма, которые влекли к себе малообразованных, и бурные волны отрицания, в которых барахтались ученые, поддавшиеся материализму и самовластному разумению. Сведенборг избрал для себя путь верного следования новым философским воззрениям и упорно шел своим курсом, сверяясь с компасом Веры.

Это было нелегкое плавание. Судно швыряло из стороны в сторону. Внутренние конфликты одолевали его. Берег исчез из виду. Стихия бушевала. Порой казалось, что корабль вот-вот пойдет ко дну. Для него начался период кризиса, о котором он так ярко написал в дневниках за 1743 и 1744 годы.

Поворот

Новое открытие в деле познания души пришло к Сведенборгу из глубин интуиции. Он признавал, что эта интуиция — та, что исходит из души и является внезапным даром Божьим, — не может уживаться с нечистотой человеческого «я». Без нее душа парит свободно и радостно; с ней на любом пути натыкаешься на препоны. Истинность этой теории ему предстояло теперь испытать на собственном опыте.

Это были годы кризиса в жизни Сведенборга. Годы, отмеченные глубокой переменой его взглядов на творчество. Кризис начался в то время, когда он работал в Голландии над «Животным царством», и продолжался до выхода в свет в Лондоне книги «Почитание и любовь к Богу». Закончив этот труд, Сведенборг полностью оставил занятия анатомией и целиком посвятил себя изучению Библии. Перемена во взглядах означала отказ от приверженности научному методу ради того, чтобы вверить себя сверхразуму. В нашем распоряжении были бы очень скудные сведения о борьбе, которая происходила в это время в душе Сведенборга, если бы не удивительная рукопись, которая была обнаружена спустя целых сто лет после его смерти в бумагах одного старого профессора. Это записная книжка карманного размера в пергаментном переплете, в которой имеется шестьдесят девять густо исписанных Сведенборгом страниц, в основном по-шведски. Она начинается как план работы, но в основном состоит из записей снов за 1744 год и имеет заголовок «Дневник сновидений». Поскольку записи предназначались явно только для автора, они изобилуют сокращениями, и разобрать их зачастую очень трудно.

В целом сны отображают ожесточенную борьбу в его душе между упованием на научный метод и жизненными привычками, с одной стороны, и вниманием к духовным переживаниям — с другой, к переживаниям, которые стучались в его сознание, но не могли войти него до тех пор, пока Сведенборг не сумел подчинить понимание внутренним ощущениям. Они описывают состояние ума, который, отстраняясь от телесных ощущений и притязаний рассудка, постепенно все более полагается на сознательное восприятие света в глубинах души — отстранение, которое привело Сведенборга к особой ясности мысли. Это означает, что умственные образы были высвобождены из плена своих физических подобий или буквальных значений и мало-помалу стали служить высшим способностям, так что эти способности могли использовать образы ума в качестве символов, представлявших материальные и духовные предметы. Так, нематериальные вещи стали являться ему во снах в символическом обличье, и когда он начинал размышлять над значением этих символов, ему открывался подлинный смысл сновидений. Например, грубые мысли представлялись ему во сне в образе кучи тряпок. Он видел себя в неприбранной хижине, куда пригласил прийти Всевышнего, и понимал, что подлежит наказанию за свою дерзость. Марширующие во сне за окном солдаты знаменовали то, что он находится под защитой высших сил.

В записной книжке Сведенборг отмечает перемены в своей личности, удивляясь тому, что похоть, доставлявшая прежде так много беспокойств, неожиданно отпустила его. Он изумляется полному отсутствию у себя желания работать ради собственной славы и отмечает, что теперь, когда он лишился этого побудительного мотива, ему стало трудно заниматься наукой. Пролог к «Животному царству», написанный как раз в это время, отражает радикальное изменение его взглядов, ибо Сведенборг в нем утверждает, что им движет единственно желание рассеять невежество и открыть дорогу к вере. Как отличается этот пролог от написанного годом ранее обращения в Горное ведомство, где он ссылается на свои патриотические чувства и амбиции!

Позднее Сведенборг рассматривал борьбу за новый взгляд на жизнь, отразившуюся в «Дневнике сновидений», как. часть подготовки к тому, чтобы стать орудием Откровения. Едва ли можно себе представить более интимное описание обнаженной души; эти страницы невозможно читать, не испытывая симпатии и сочувствия к тому, кто написал их. Здесь нет никаких преград между человеческим сознанием и Богом; при этом автор полагает, что сама возможность видеть такие сны — великое благодеяние, оказанное ему свыше.

Вся прежняя жизнь была сосредоточена на научных занятиях, и ему было неимоверно трудно оставить их. Порой он чувствовал отвращение, переходившее в яростное сопротивление велениям Святого Духа. То, что он писал в такие минуты, утверждал потом Сведенборг, было полным вздором, лишенным жизни и смысла. Один из снов, в котором ему привиделась тяжело нагруженная лошадь, павшая от чрезмерного напряжения сил, он истолковал как символ своих занятий анатомией. Сведенборг воспринял сон как указание не писать слишком большой книги, что немало повлияло и на его решение вообще бросить все светские изыскания.

Состояние депрессии чередовалось с переживанием необузданной радости. Как-то во сне он увидел себя идущим по темной дороге, но вдруг впереди появился свет, который разгорался все ярче. Ощутив внезапно свою ничтожность, Сведенборг разразился рыданиями, в ушах зазвучали слова знакомого гимна:

«Мне кажется, что почки раскрылись, такие зеленые!» — отмечает он. Вскоре после этих слез радости он пережил свой первый экстатический опыт.

Была Пасха, и Сведенборг причастился Святых Тайн. Вечером его сознание было растревожено искушениями. Радость в душе сменялась безысходной тоской. Ему приснилось, что он встретил знакомого, который безуспешно пытался увести его с собой. Сведенборг увидел в этом призыв к гордыне, богатству и тщеславию. После борьбы с искушениями он пережил небесное блаженство, полно осознавая Божественную любовь и свою готовность отдать жизнь Ему. «Я был на Небе, — записал он, — и слышал речь, которую неспособен воспроизвести человеческий язык…»

На следующий день, 6 августа 1744 года, он выехал из Гааги в Делфт, погруженный в размышления об увиденном накануне во сне. А той же ночью в Делфте он пережил главное событие своей жизни.

Вечером Сведенборг читал о чудесах, сотворенных Богом через Моисея, и его огорчало, что к чтению постоянно примешивалось его собственное разумение. Ему никак не удавалось обрести крепкую веру, потребную для такого чтения. Он верил и не верил. Недоуменные вопросы закрадывались в голову: почему Бог, который всемогущ, наслал ветер, чтобы собрать саранчу? Зачем ожесточил сердце фараона, вместо того чтобы немедленно явить свое могущество? Он счел, что пробуждал в нем эти вопросы искуситель, и улыбкой ответил на его происки. Сведенборг взглянул на огонь и сказал себе, что вполне мог бы отрицать существование огня, поскольку внешние чувства обманывают нас больше, чем Слова Бога, ибо Он есть сама Истина. Здесь и кроется причина того, подумал он, что Бог открыл себя пастухам, а не философам.

Около десяти часов он пошел спать. Полчаса спустя Сведенборг услышал грозный рев, как если бы все ветры мира слились воедино, по его телу пробежала сильная дрожь, и он почувствовал присутствие какой-то «неописуемой благодати». Невидимая сила швырнула его лицом на пол. Он попытался подумать о том, что бы это могло быть, и вдруг невольно закричал: «О, Господи Иисусе! Ты, одаривший великой милостью столь великого грешника, сделай меня достойным своей благодати!» Он сложил руки и стал молиться, и вдруг невидимая рука крепко сжала в темноте его стиснутые ладони. И он ощутил себя лежащим в Его объятьях, и предстоял Ему лицом к лицу. «Лик его невозможно описать… И в то же время облик Его был такой, каким Его видели в земном бытии. Он заговорил со мной и спросил, есть ли у меня свидетельство о благосостоянии[3]. Я ответил: «Господи, ты знаешь сие лучше меня!» — «Ну, тогда действуй», — сказал Он. Эти слова Сведенборг понял как «Люби Меня воистину» или «Делай, что обещал». И Сведенборг добавляет здесь: «Господи, ниспошли на меня свою благодать для такого деяния. Я понял, что сие выше моих сил. Я проснулся, весь дрожа».

В состоянии какого-то полусна он размышлял над тем, что произошло. «Что бы это могло быть? Видел ли я Христа, Сына Божия?» Было бы грехом сомневаться в этом. Но нам завещано испытывать духов. Он припомнил, как был подготовлен к этому переживанию, как упал ничком на пол и как слова молитвы слетели с его уст. «И я постиг, — заключает он, — что сам Сын Божий сошел с таким шумом и бросил меня на землю и дал мне слова молитвы. И я сказал себе: «Это был Сам Христос!» И стал молиться о даровании мне благодати и любви, ибо сие было сотворено Иисусом Христом, а не мною… Время от времени меня сотрясали рыдания, но то были слезы не скорби, а величайшей радости. Радости о том, что наш Господь соблаговолил оказать столь великую милость столь недостойному грешнику».

Сведенборгу явилась мысль, что кто-нибудь может принять его за святого и поклоняться ему. Это было бы великим грехом. В молитвах он заверял Господа, что никогда не допустит в своей жизни столь тяжкого греха. Только Иисус достоин поклонения. Сам же он ничтожнее других, и грехи его тяжелее, чем грехи других, ибо источник их лежит глубже. «Вот что я понял теперь в отношении духовных предметов: для такой жизни нужно умалить себя… Святой Дух открыл мне сие, но я, в своем глупом разумении, пренебрег этой истиной, которая есть основание всего».

25 апреля Сведенборг провел в Амстердаме приятный день в обществе своего друга, Генриха Поша. «Я был среди моих старых знакомых, — заявляет он, — и ни один из них даже не заподозрил во мне перемены, которая случилась по милости Божьей… А я не смел сказать о милости, оказанной мне. Ибо знал, что сие побудило бы людей толковать мои слова на разные лады сообразно своему разумению».

Он отмечает, что любовь к себе постоянно мешала ему в жизни, и приводит в качестве примера собственной гордыни то, что, когда кто-нибудь не оказывал ему должного почета, он всегда думал: «Если бы только он знал, какой милости я удостоился, он бы вел себя иначе!» Он молился о прощении ему этого греха и даровании другим такой же благодати. И добавлял: «Возможно, что и они уже обладают ею или будут обладать».

Однажды он услыхал, как его соседа за столом спросили: может ли печалиться человек, у которого много денег? Сведенборг улыбнулся про себя. Если бы этот вопрос задали ему, он ответил бы, что тот, кто живет в изобилии, подвержен более безутешной печали, нежели печаль ума и сердца.

«Я имею возможность жить богато, живя только на мои доходы. Я могу делать все, что пожелаю, и тем не менее иметь избыток средств, так что могу засвидетельствовать, что печаль и меланхолия, которые происходят из недостатка средств к существованию, не столь тяжелы и касаются лишь тела, и им не сравниться с печалью другого рода…»

Проходя мимо книжной лавки, он вдруг подумал, что его труды могут воздействовать на умы людей больше, чем книги других.

«Но я тут же обуздал себя мыслью о том, что каждый человек служит другому и что Господь имеет тысячу способов тронуть человеческое сердце и бесполезных книг не бывает… И тем не менее гордость тщится заполучить меня. Да обуздает ее Господь, ибо вся власть в Его руках!..

Господь дарует мне смирение, чтобы я мог видеть свои ничтожество, нечистоту и бессилие».

Однажды он не ответил на приветствие некоего знакомого за столом, чем тот был весьма обижен. Желая загладить вину, Сведенборг сказал, что часто пребывает в глубокой задумчивости, не замечая, когда кто-нибудь приветствует его, и проходя мимо друзей на улице, не узнав их. Он призвал в свидетели другого знакомого, который подтвердил правоту слов Сведенборга. «Никто не заботится так, как я, о соблюдении правил вежливости», — замечает он.

Он отмечает, сколь сильно его влечение к занятиям анатомией, и признает, что охотнее изучал бы философские предметы, нежели духовные. Он не только любил бывать в обществе, ему еще и нравилось похваляться своими трудами. Его даже преследовал страх, что кто-то или что-то отвлечет его от работы исключительно ради любви к Богу. Это было то самое духовное распутство, в которое его постоянно заманивали некие духи. Ведь если на первое место поставлена любовь к Богу, человек не может испытывать никакой иной любви. Человеческое разумение должно быть уничтожено, и это дело Бога, но не человека. Как-то Сведенборг провел весь день в молитве, посте и чтении Библии, признавая себя нечистым с головы до ног и моля Иисуса помиловать его. И тогда он почувствовал, что ему дано принять веру, не примешивая к ней свое разумение. Ранним утром, перед пробуждением, он увидел перед собой сияющий круг, который представлял бесконечную любовь, любовь, которая наполнила его бренное тело неизъяснимой радостью: «Тогда я постиг в духе, что проистекающее из самого центра, каковой есть любовь, — это Дух Святой… Когда человек обладает любовью, сосредоточенной не на себе, а на общем благе и существующей ради Христа, — он пребывает в истине. Христос — венец всего».

И в конце концов, после множества внутренних борений, Сведенборг почувствовал, что Иисус помог ему победить и что цель его занятий будет достигнута.

«Я не хочу принадлежать самому себе. Я уверен и верую, что Ты, о Боже, позволишь мне быть Твоим вре дни моей жизни и Ты не лишишь меня Своего Святого Духа, который укрепляет и поддерживает меня!»

Он отчетливо осознал, что ангел-хранитель был с ним с самого детства, что он получил свои таланты для того, чтобы славить Бога, и что будет недостоин жить дальше, если не пойдет по истинному пути. А что до удовольствий, богатства, почестей, то все это представлялось ему теперь суетой.

Бог в самом деле обращался к нему, но он лишь отчасти смог понять Промысел Божий, ибо обращение состояло из символов, едва ему внятных. Во сне он видел женщину, владелицу очень красивой усадьбы, и прогуливался с ней. Он собирался на ней жениться. Женщина эта была благочестием и мудростью. Все чувства всегда представали ему в образах женщин. Вообще замечено, что мистики, стремясь выразить любовь к Богу, которую они переживали в минуты религиозного экстаза, заимствовали у земной любви ее словарь и даже физические образы. Видения Сведенборга часто

окрашены в эротические тона. Хорошо знакомый с человеческой физиологией, Сведенборг мог понимать значение сексуальных снов и честно описывал их. «Такие предметы могут быть нечистыми для мира, но сами по себе они чисты», — говорит он после одного из таких интимных описаний (запись от 24 апреля 1744 года). Благородные девственницы символизировали истину и его любимые философские занятия, и союз с ними обозначал любовь к мудрости. Соблазны, удерживавшие его, представали в образах уродства. Так, неприятный сон означал, что он должен посвятить свое время чему-то более возвышенному и не писать о низменных мирских предметах.

«Господи, осени меня Твоей милостью и просвети меня дальше», — молил он.

Все это время Сведенборг находился в Голландии, готовя к печати «Животное царство», первые два тома которого уже вышли в свет. Весной 1744 года он увидел во сне корабль и счел этот сон указанием на то, что нужно продолжить работу в Англии, а потому решил напечатать третий том там. Он преподнес два готовых тома своему другу, шведскому послу Прейсу, и 13 мая отплыл из Амстердама, а уже через два дня, 15 мая, сошел на берег в Гарвиче. По английскому календарю это было 4 мая[4].

В ночь перед прибытием в Англию ему приснилось, что он рисует некий красивый узор для гравюры на меди — предзнаменование того, что скоро он создаст нечто прекрасное. Предзнаменование исполнилось, когда он написал свою следующую книгу — «Почитание и любовь к Богу».

Видел Сведенборг еще один сон — о благочестивом башмачнике, который был с ним на корабле. Этим «благочестивым башмачником», которого он встретил в дороге, был Джон Сенифф, член общины Моравских братьев, возвращавшийся вместе с детьми из Голландии. Сведенборг попросил его порекомендовать ему семью, у которой он мог бы остановиться в Лондоне, и Сенифф, служивший сторожем немецкого прихода, сначала поселил Сведенборга у себя, а потом познакомил его с Джоном Брокнером, гравировщиком на Флит-стрит, у которого спустя четыре дня и остановился Сведенборг. Брокнер принадлежал к той же общине, и собрания братьев по вере проходили у него в доме. Некоторое время Сведенборг посещал часовню Моравских братьев на Фет-тер Лейн, но так и не стал членом общины. Он ходил в шведскую церковь, там причащался и делал денежные пожертвования.

О Моравских братьях он пишет в своем дневнике следующее: «В силу разных обстоятельств я попал в часовню, принадлежащую Моравским братьям, которые утверждают, что являются истинными лютеранами и чувствуют действие Святого Духа, в чем и уверяют друг друга… Мне, вероятно, не дозволено стать членом их братства. Их часовню мне было дано увидеть за три месяца до того, как я пришел туда, и все, кто присутствовал там, были облачены в священнические одежды» (запись от 19–20 мая).

Сведенборг вел уединенную жизнь, но поддерживал дружеские отношения с Брокнером и часто беседовал с ним. Брокнера, несомненно, очень интересовал необычный постоялец, столь поглощенный духовными делами. Можно даже предположить, что возвышенное духовное состояние, в котором постоянно пребывал Сведенборг, влияло на атмосферу всего дома. Однажды он два дня просидел взаперти в своей комнате, не пуская в нее даже горничную. Он сказал, что хочет быть один, ибо занят большой и важной работой.

Моравские братья определенно были разочарованы тем, что Сведенборг не захотел к ним присоединиться. Возвышенные переживания Сведенборга не вписывались в жизнь общины, и это, должно быть, было им неприятно. В июле он переехал от Брокнеров, сославшись на то, что хозяева мешают ему работать. Перед самым отъездом Сведенборга случилось неприятное происшествие, которое много лет спустя дало пищу для слухов о том, что Сведенборг был сумасшедшим.

Рассказывают, что однажды два еврея, обнаружив Сведенборга лежащим в комнате без чувств, украли у него золотые часы. Сведенборг обнаружил, что они вытащили часы из его подушки. Воры стали уверять его, что он сам, будучи в беспамятстве, вышел на улицу и выбросил часы в канаву.

«Друзья мои, вы знаете, что говорите неправду», — отвечал Сведенборг. Но когда кто-то посоветовал ему обратиться в суд, он отказался, сказав; «Своим поступком они навредили себе больше, чем мне. Да сжалится над ними Господь». Теперь Сведенборг работал над третьим томом «Животного царства», посвященным органам чувств, но перед ним открывались новые пути мысли, и в голове у него рождались новые планы. Во сне он увидел прекрасный дворец, в котором хотел жить, чтобы иметь возможность всегда видеть перед собой рощицу финиковых деревьев вдоль рва, окружавшего дворец. «В дальнем конце одного крыла дворца было открыто окно, и я подумал, что хотел бы жить там. Дворец может означать план моей работы» (запись от 15–16 июня).

Однажды, в дремотном состоянии, он снова пережил «священный трепет» и увидел перед собой кого-то. «Должно быть, это был ангел, ибо я не был брошен лицом к земле». Он увидел этого ангела, по его словам, «внутренними чувствами, отделенными от внешних». Это было первое в длинном ряду подобных видений, которые с течением времени становились все более частыми и ясными.

Впервые Святой Дух посетил его 21 сентября. Сведенборг сидел, глубоко погруженный в свои мысли, когда вдруг услышал: «Придержи язык или я ударю тебя!» Это происшествие напугало его, и он воспринял его как предостережение не уделять так много времени научным занятиям, особенно по воскресеньям и в вечернее время. Сведенборг и вправду был неутомим, закончив переписку двухсот страниц in folio менее чем за полтора месяца! Такая поразительная скорость была возможна только потому, что ум его был необычайно ясен и не ведал стеснений. По его собственным словам, он «пребывал в продолжительных и глубоких размышлениях, свободных от забот и тревог». В духовной жизни его преследовали искушения. Он был осмотрителен в делах, скромен в общественной жизни, а временами принимал участие в каких-нибудь приятных развлечениях.

Работая над продолжением большой книги, он увидел однажды во сне, что пьет небесный нектар, — знак того, что помощь в работе будет оказана ему свыше и что Высшее Существо использует его как свое орудие. «Я уподобляюсь орудию, с которым Он делает все, что Ему угодно… Я хочу стать орудием, которое поразит дракона!»

Но искушения не оставляли его. Соблазненный лестью, он постоянно чувствовал потребность похваляться своими трудами. «Никто из смертных, только Бог может помочь мне!» — восклицает в отчаянии Сведенборг, и ему снится, что его хочет поднять на рога огромный черный бык. «Ты будешь в целости и сохранности», — так понял он этот сон. Его не оставляло предчувствие, что с ним что-то случится, когда он закончит первую главу, посвященную органам осязания. Предчувствие сбылось, ибо вскоре Сведенборгу снова приснился тот же прекрасный дворец, который он однажды уже видел во сне, и дворец этот был весь залит солнечным светом. «Мне было сказано, что я смогу стать членом того общества — как бы бессмертным, — в котором никто из людей не бывал до своей смерти и возрождения к новой жизни».

В голове его рождался план следующей книги. Название пришло во сне. Она должна была называться «Почитание и любовь к Богу». Из видения он узнал, что книге надлежало быть непохожей на предшествующие труды, ибо она должна была родиться из любви совсем другого рода. Но он пребывал в сомнении относительно того, не воспримут ли ее другие как заурядный труд, как пустую забаву. Он даже порывался забросить ее, но ему были даны силы продолжать работу (запись от 6–7 октября).

Два дня спустя он записал: «Прошлая ночь была прекраснейшей в моей жизни, потому что я видел Царство Невинности. Я видел перед собой самый красивый сад, какой только можно представить. Потом вошел в длинную залу, где стояли изящные белые сосуды с молоком и возле них лежал хлеб. Ко мне подошел красивый невинный ребенок… Все это означало, что я очутился в Царстве Невинности. Я проснулся, сокрушаясь о том, что мне не довелось там остаться…»

Ему казалось теперь, что он вообще перестал понимать религию, но что Бог научит его этому заново, ибо он достиг состояния, когда уже не знал ничего, а все готовые мнения были от него отняты. Вот так, говорит он, начинается познание духовных предметов. Сначала ты должен уподобиться ребенку, а потом в тебе вскормят знание. Те, кто старается помочь себе найти дорогу на Небо, трудятся напрасно и постоянно рискуют погубить себя, найти этот путь легко, когда человек сам поворачивается к Богу.

Но суетные мысли не отпускали его. Однажды собака, которая вроде бы была на привязи, набросилась на него и покусала ему ногу. Это происшествие Сведенборг объяснил тем, что за день до того, когда слушал лекцию в Лондонском врачебном совете, он оказался «настолько легкомыслен», что вообразил, что в лекции непременно должны были упомянуть о нем как о «хорошем знатоке анатомии».

Многое в своей жизни Сведенборг воспринимал теперь как знак Божественного водительства. Ему было наказано «не брать ничего чужого и ничего не предпринимать не во имя Христа». С необычайной проникновенностью он описывает, как ему было показано свыше, что он должен наконец совсем оставить научные изыскания и обратить свой взор на более возвышенные предметы.

«Когда я шел с другом по длинному коридору, к нам приблизилась прекрасная девушка, которая со стоном упала к нему в объятья. Я спросил ее, знакома ли она с ним. Она не ответила. Я взял ее за плечи и повел прочь от него. Это означало, что я должен начать новую работу» (запись от 26–27 октября).

Однажды утром, едва пробудившись, он вновь, увидел свечение, подобное тому, какое созерцал шесть или семь лет тому назад, начиная работу над «Экономией животного царства». На сей раз свечение было тоньше. Он бросился ничком на пол. Видение исчезло. На какое-то время Сведенборг погрузился в беспамятство. Как и в прошлый раз, это означало для него, что сознание очищено от всего, что могло стать преградой для понимания.

Так практически заканчивается этот поразительный «Дневник сновидений». После этой следует лишь еще одна запись, датированная маем 1745 года.

Поклонение и любовь к Богу

По-видимому, Сведенборг начал работать над книгой «Поклонение и любовь к Богу» 7 октября 1744 года, бросив писать книгу «О чувствах», которая частично уже была напечатана. Черновик новой книги был закончен в необычайно короткий срок.

Весна его жизни была уже позади, Сведенборг жил в Лондоне один, грустный и неприкаянный, снедаемый, должно быть, ощущением внутренней опустошенности, с тех пор как работа, последняя в ряду философских сочинений и в известном смысле являющая венец его трудов, была закончена. Что же венчала собой эта работа? В ней он призывал людей предаться созерцанию Бога и стремился показать, посредством рассуждений и доказательств, то, что постиг сам благодаря упорным занятиям: все начинается и преходит через Божественное, к нему же и возвращаясь. Сведенборга угнетали очевидные признаки того, что ученое сообщество не имело желания признать его труды и что он был совсем одинок. Читая рецензии на «Животное царство», он мог воочию убедиться, как далека читающая публика оттого, чтобы понять его. К тому же он жил вдали от своей страны и своего народа. Когда Сведенборг по своему обыкновению прогуливался в английском парке — одно из немногих развлечений, которое он себе позволял, с тех пор как ступил на английскую землю, — он чувствовал это особенно остро. Но его печаль преобразилась в спокойное созерцание: «Прогуливаясь однажды в красивой роще с целью рассеять тревожные мысли и лицезреть деревья, источавшие ароматы лета, я перестал испытывать грусть, задумавшись о превратностях бытия. Я подумал, не проходит ли и моя жизнь через подобные перемены, а именно: не то же ли самое случается с нашей жизнью, что и с деревьями; ибо Очевидно, что и они всякий раз начинают свою жизнь с весеннего цветения, проходят через лето и быстро клонятся к старости, образу осени. Сие происходит не только с жизнью отдельных людей, но и с целыми зонами мирового бытия…»

Если возможно рассказать в одном сочинении о целой жизни, посвященной духовному росту, собрать вместе мечты детства, наставления родителей, плоды обучения в юности, поэзию возмужания; если возможно свести воедино взгляды зрелого человека на общественное устройство, его представления о космосе, его опыт изучения анатомии и соединить все это с опытом внутренних прозрений и потом изложить под одной обложкой, — вот тогда и получится книга, подобная «Поклонению и любви к Богу». Ибо в. ней Сведенборг подводит итог жизненным трудам и возлагает их к подножию Высшего Судии. Как восточный сатрап, он раскладывает всю поклажу своего каравана перед троном монарха.

«Я увидел, что вся моя жизнь была лишь приуготовлени-ем», — писал он, комментируя один из своих снов. Теперь подготовка почти закончена, и об этом Сведенборг написал в своем труде со всей почтительностью разума и любовью сердца; отныне все его чувства были посвящены любви к Богу. Блестящий прозаический эпос, рожденный этим сплавом, представляет собой полунаучный-полупоэтический пересказ истории Творения. Эта книга — в каком-то смысле продолжение «Животного царства», ибо в «Проспекте» к ней Сведенборг указывал, что последняя ее часть будет посвящена Граду Божию, рассматриваемому как венец всего Творения. При столь высокой цели не приходится удивляться тому, что книгу украсили все умственные достижения ее автора.

«De Cultu et Amore Dei» — книга, написанная скорее для ангелов, чем для людей. Кажется, что автор, потеряв интерес к спорам с теми, кто привык полагаться только на данные органов чувств, данные, которые ничего не сообщают о духовных предметах, захвачен теперь желанием соединиться с умами, пребывающими за пределами узкой земной сферы. Он размышляет: «Как прекрасно было предначертанное рождение девственной Земли от родительского лона Солнца! Как восхитительны вечная весна, райский сад, где бесчисленные потоки бурливо текут из своих истоков, растекаясь среди зеленых лугов и орошая собою яркий ковер живых цветов, устилающий землю! Сколь обильно было потомство в этом царстве непрерывного цветения, где земля источала всюду мед и млеко! Здесь каждое чувство могло быть вполне насыщенно, но здесь еще не было существа, которое могло бы радоваться всем этим красотам и по раю на земле познать рай небесный или воздать вечное благодарение Богу, возвращая тем самым дар самому Дарителю.

В тенистой роще стояло дерево, на котором висело драгоценное яйцо, и в это яйцо, как в прекрасный алмаз, природа вложила свои высшие силы. В яйце, висевшем на Древе Жизни, имелось все необходимое для последовательных стадий рождения Перворожденного. По прошествии времени зародыш пробил скорлупу и втянул воздух, приветствуя мир поцелуем. У родильного ложа стояли обитатели небес, радовавшиеся появлению на свет младенца — надежды всего человеческого рода. Лежа на спине со сплетенными над головой нежными руками, он пошевелил губами, словно благодаря почтительно своего Верховного Родителя не только умом, но и самой своей позой, выражающей признательность зато, что труды природы наконец нашли в нем свое завершение.

Перворожденный получал наставления от олицетворений Мудрости и Ума, в жилах которых текла не кровь, а любовь; благодаря их присутствию человек поднимается над дикими существами. Они говорят ему, что его разум — это почва, которую освещают лучи Светоча Разума, полные небесного сияния и любви. Они говорят ему: «Всякая жизнь духовна, и дух — сущность мира, и Сам Бог есть единственная подлинная сущность. Творение есть излучение от Бога, и ничто в мире не может возникнуть, не имея формы, от которой оно получает свои способности и свойства».

Они говорят ему, что существуют два пути к познанию разума: один снизу, а другой сверху. Бог, Великий Архитектор, предусмотрел также связь между Небесами и миром, чтобы даже ничтожнейшие существа смогли вернуться в высшие сферы. Эта связь — Князь мира сего, существо, наделенное великим могуществом, государь пяти органов чувств. Его дворец — это animus, или нижний уровень сознания. Но князь этот был настолько упоен своим могуществом в земном мире, что захотел царствовать также и на небесах. Его бунт закончился тем, что он был закован в цепи и превращен в исполнителя приказов Бога. Ненависть к Богу терзает его.

По прошествии времени Перворожденный приходит в отдаленную рощу и там, словно во сне, видит Нимфу, свою будущую невесту. Прекрасная дева однажды, заметив свое отражение в фонтане, изумляется ему и узнает от своих «наперсниц ума» о свойствах души и ума, о таинствах человеческого тела и совершенствах жизни. Ей также сообщают, что неподалеку есть другое существо, которому предназначено быть ее спутником в жизни.

Потом Перворожденный видит Нимфу наяву, окруженную сонмом наперсниц, узнает в ней ту, которую много раз видел в своих снах. Он нежно обнимает ее и называет своей невестой. В брачное утро, «когда оба одновременно пробудились от сладчайшего супружеского сна, яркий луч, упавший с небес, пробежал по их лицам, прогоняя негу и привлекая внимание к чему-то иному, нежели они сами. И в самом средоточии небес явилось нечто, что долженствовало обозначить Вселенную со всеми ее судьбами и глубочайшими истинами…»

Новой паре, явившей собою цельность бытия, были показаны цель и назначение всех человеческих жизней. Им было явлено, что все в мире служит вящей славе Бога, цель которого состоит в том, чтобы создать Царствие Небесное, или святое сообщество, как некое тело, душой которого будет Он сам. Вокруг центра ослепительного сияния они увидели кольцо багрового пламени, в котором находились прекраснейшие лики и формы, осиянные желтыми отблесками. Это видение преобразилось в круговорот, имеющий форму сердца, который испускал и вбирал в себя ослепительные лучи. Так были явлены средства и цели Верховного Разума — стремление Бога сотворить из человечества небесное сообщество.

Это видение, которое напоминает образ, однажды виденный Сведенборгом во сне, составляет третью часть книги, которая осталась незаконченной. Сведенборг опубликовал вторую часть в середине марта 1745 года и приступил к печатанию третьей. Но прежде чем он окончил эту работу, духовный опыт дал новое направление его жизни, и в середине апреля 1745 года печатание книги было прервано.

Несколько странно, что наше знание об этом кризисе исходит не от самого Сведенборга, а из дословной записи того, что он рассказывал своему другу. Ибо, хотя Сведенборг явно упоминает об этом в двух своих рукописях, он нигде не описывает природу того, что с ним произошло.

Однажды он, несколько позже чем обычно, обедал в таверне, где часто бывал и имел свой кабинет. Сведенборг был голоден и с жадностью поглощал еду, мысли же его были по обыкновению устремлены к небесным предметам, скрытым от людского понимания.

К концу обеда у него внезапно потемнело в глазах, и он увидел, что пол в кабинете покрыт отвратительными ползучими гадами, вроде змей и жаб. Сведенборг рассказывал: «Я был поражен, ибо был в полном сознании и владел своими чувствами. Тьма сгустилась, а потом вдруг рассеялась, и я увидел, что в углу комнаты сидит человек. Его слова весьма меня напугали, ибо он сказал мне: «Не ешь так много!»

Передо мной опять сгустилась темнота, но через мгновение рассеялась, и я увидел, что по-прежнему один. Это неожиданное происшествие заставило меня поспешить домой. Я ничего не сказал хозяину, но глубоко обдумал произошедшее и пришел к выводу, что эпизод этот не мог быть случайностью или явлением, порожденным физической причиной.

Ночью мне явился тот же самый человек. На этот раз я не почувствовал страха. Он сказал, что он — Господь Бог, Творец и Спаситель мира, что Он избрал меня для того, чтобы возвестить людям духовный смысл Писания и что Он Сам объявит мне, что я должен написать.

Той же ночью мне были открыты со всей ясностью мир духов, небеса и ад. И с тех пор я оставил всякое писание о земном и посвятил свои труды духовному»[5].

Это сообщает нам близкий друг Сведенборга Карл Робзам, управляющий Стокгольмским банком и член-корреспондент Академии наук, который расспрашивал Сведенборга о его сношениях с потусторонним миром. Рассказ Робзама можно сравнить с одним случаем, о котором сообщает Габриель Бейер, первый последователь Сведенборга в Швеции: «Сообщение о явлении воочию Господа асессору, который видел Его сидящим в пурпурных одеждах царя у его постели и который дал асессору Сведенборгу поручение, я слышал из его собственных уст на обеде у доктора Розена, где впервые встретил этого господина преклонных лет. Я помню, что спросил его, как долго это продолжалось, на что он ответил: «Около четверти часа». Еще я спросил, не повредило ли сильное сияние его зрению, и он сказал: «Нет».

Это событие, несомненно, и стало причиной того, что третья часть «Поклонения и любви к Богу» не была напечатана. Или — если можно так сказать — возвышенная цель этой работы была в самом деле достигнута, но не так, как представлял себе это Сведенборг. Ведь дальнейшее повествование должно было касаться грехопадения человека и его возвращения к совершенству как цели всего Творения. Но если путь назад шел через Слово Божие, есть своя логика в том, что в этот момент внимание Сведенборга должно было обратиться на объяснение Слова. Ибо смысл третьей части заключался в том, что человек должен через поклонение возвыситься до любви к Богу.

Что можно сказать об этой удивительной книге, в которой так вдохновенно соединяются наука и поэзия?

Ее можно рассматривать как аллегорию, описывающую возникновение человеческого разума. Под Перворожденным здесь понимается не индивид, но Разум всего человечества, назначение которого и раскрывается в его опыте. Здесь нам является душа в ее первичной чистоте и, более того, здесь мы находим рассказ — выраженный в символической форме — о возмужании разума самого Сведенборга. Ибо в книге подводится итог всех периодов его жизни, занятий естественными науками, философией, анатомией и психологией, которые находят завершение в мистическом поклонении Богу.

Эта книга связывает его философию с высшими способностями воображения, которые Сведенборг начал открывать в себе. Она представляет духовные идеи в чувственных образах. Она свидетельствует о том, как сам Сведенборг внутри себя вновь обрел потерянный рай.

Ибо Адам стал новой волей и новым пониманием Сведенборга, новым человеком, сотворенным Богом. Когда в книге говорится о страстном желании Перворожденного узнать, откуда в его сознание входит чувство великого добра, можем ли мы не видеть, что Сведенборг говорит о себе? Подобно Адаму, он видел себя в объятиях Божественной Любви и слышал обращенные к себе слова: «Сын мой, у меня есть и твоя мудрость, и ты сам. Между любовью одного и другого нет связи крепче, чем мудрость. Как горячо желаешь ты знать, откуда приходит в мир счастье жизни! Не спрашивай более об источнике. Ты пребываешь в сокровеннейшей его глубине. Любовь, которой ты обнимаешь Меня, происходит от Меня. Мне угодно, чтобы ты чувствовал ее в себе. Ибо такова природа души».

О смысле и значимости этой работы Сведенборга говорили разное. Один шведский поэт много лет спустя сказал, что в «Поклонении и любви к Богу» «содержится достаточно поэтического вдохновения для целой дюжины поэтов первой величины, если разделить его между ними поровну». Совсем иначе оценили книгу Сведенборга при его жизни. Слова автора о том, что к этой работе можно отнестись как к досужему разговору, оказались вполне оправданными, когда он увидел посвященные ей обзоры в различных литературных журналах. Критики недоумевали: было ли единственным мотивом автора простое желание дать читателю несколько мгновений приятного отдохновения? Может быть, он хотел написать пьесу, поскольку книга разделена на сцены?

Неспособность критиков понять смысл книги не была неожиданностью для Сведенборга. Он предвидел ее. Но обвинения, прозвучавшие на страницах «Библиотеки Разума», в том, что его рассказ несовместим с библейской историей Творения, по-видимому, задели его за живое. Ибо в скором времени он написал сочинение, озаглавленное «История Творения, как она изложена Моисеем». В этой работе он подробно сопоставляет библейский текст с собственной поэтической версией и приходит к выводу: «Сравнив эти два рассказа с предельной тщательностью, я поразился их совпадению».

Позднее он скажет, что, независимо от того, был ли человек сотворен из земли, вышел ли из яйца или появился через некое растение, «он в любом случае сделан из праха, ибо все, что проходит через корни растений, идет из земли».

Сведенборг надеялся, что его книгу поймет и оценит кто-нибудь из ученых. Он послал первую часть послу Прейсу в Гаагу с просьбой прочесть ее и, если книга понравится, раздать по своему усмотрению высланные еще четыре экземпляра возможным читателям, «особенно ученым людям среди министров иностранных дел».

«Поклонение и любовь к Богу» содержит пассажи, свидетельствующие о том, что Сведенборг в период написания книги разделял различные теологические тезисы лютеранской веры, в том числе догматы о триединстве Бога и о персонифицированном дьяволе, сотворенном ангелом света, но взбунтовавшемся и изгнанном с небес.

Спустя несколько лет после смерти Сведенборга один англичанин обратился к секретарю общества, занимавшегося распространением его учения; в своем письме он спросил о степени достоверности «Поклонения и любви к Богу». Ответ был таков: «Книга, несомненно, основана на истине, но в нее закрался и некий личностный момент, поскольку автор довольно свободно обращается в ней с латынью по причине того, что над ним нередко посмеивались из-за упрощенности его латинского стиля».

Материал для произведения искусства редко бывает вполне оригинальным, ибо художники целиком принадлежат своему времени, как, впрочем, и прошлому, и обращаются к образам, которые уже присутствуют в сознании читателей.