Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Почему все получилось именно так: спектр мнений ученых

Из всех периодов истории России, советское время вызывает у исследователей, пожалуй, наиболее разноплановые и противоречивые, а порой и полярные по своей направленности мнения. В трудах историков присутствует высокая оценка советской системы[17], которая позволила стране «превратиться в одну из сильнейших мировых держав»[18], достигнуть высокого авторитета «науки, культуры, образования и идей социализма»[19]. Есть мнение, что, «несмотря на все трудности и ошибки, развитие стран социализма и СССР продолжалось до 1985 года достаточно успешно»[20]. В то же время, разумеется, распространена и отрицательная оценка советского периода[21], которая порой выливается в идею о полном «отказе от социализма как несбывшейся утопической идеи»[22].

Среди ученых существует точка зрения, что в СССР вовсе не было социализма[23], а советская система однозначно была хуже капиталистической[24]. Многие западные оценки базируются на давно озвученной точке зрения об СССР как глубоко порочном «имперском» государстве, обреченном на провал в независимости от того, какие бы реформы в нем ни проводились[25]. Так, Д. Белл сделал вывод, что отсутствие свобод и демократии в СССР было исторически предопределено всем ходом российской истории[26].

Эпоха правления Л.И. Брежнева не является исключением в плане дискуссионности ее оценок историками. Присутствует признание успехов и достижений этой эпохи[27], отрицание ее «застойности»[28]. По мнению С. Шаттенберг, политика Л.И. Брежнева была искренне направлена на рост благосостояния советского народа[29]. Й. Тэтчер позитивно оценивает и личность самого Брежнева, «особенно на фоне того, что было до него и что случилось позже»[30].

Распространенной концепцией является утверждение о наличии двух этапов в правлении этого лидера[31]. Г.А. Арбатов полагал, что на первом этапе «движение не прекращалось, как не останавливался и поиск. А значит, это еще не было застоем»[32]. Однако с середины 1970-х гг. начался второй этап[33], на котором закончился «потенциал движения вперед»[34]. Из этой концепции вытекает мнение, что у СССР в брежневское время «был шанс», но он был упущен[35].

С другой стороны, распространены отрицательные оценки этого периода[36]. Г.Х. Шахназаров сделал вывод, что страна прожила 18 брежневских лет «под серым цветом»[37]. К.Н. Брутенц писал, что к началу 1980-х гг. «все очевиднее становилось почти физическое ощущение застоя и деградации»[38]. Отрицательные оценки сопровождаются указанием на внешнюю, видимую «стабильность» брежневской системы[39], ее «патерналистскую успокоительность»[40]. Присутствует мнение и о невысоких способностях Л.И. Брежнева как руководителя[41].

Относительно советской идеологии превалируют отрицательные оценки[42]. Есть мнение, что она вообще не имела отношения к марксизму[43]. Мало того, некоторые ученые считают, что и сам марксизм не отвечал реалиям XX века[44].

Концепция «развитого социализма» в отечественной историографии в период до перестройки критическому анализу, разумеется, не подвергалась (из исследований, посвященных разработке и внедрению этой концепции, можно упомянуть статью В.П. Дмитренко, опубликованную в 1984 г.)[45]. Западные политологи в то время, с одной стороны, отмечали гибкость[46] и прагматичность и даже «инновационность» концепции «развитого социализма»[47], рассматривали ее как «отрезвление» политики, осуществленное «наследниками Хрущева»[48]. Кроме того, западные советологи отмечали важность внешнеполитического аспекта советской идеологии[49]. С другой стороны, многие исследователи говорили не только о сохранении в советской идеологии догматической «ортодоксальности» и «утопичности», но также о ее эрозии и общем снижении значимости[50].

В СССР в период перестройки концепция «развитого социализма» подверглась критике, которая со временем становилась все более жесткой[51] — так, в опубликованном в 1991 г. сборнике статей «Погружение в трясину (Анатомия застоя)» подход ясен уже из названия[52].

В постсоветских исследованиях идеология брежневского периода получила, в основном, отрицательные оценки[53]. К.Н. Брутенц и В.А. Козлов сделали вывод, что в ту эпоху Советский Союз переживал «идеологический кризис»[54]. Ученые отмечают выхолащивание[55], «выветривание» идеологии, «исчерпание мобилизационного потенциала коммунистического мифа и революционной харизмы советского режима»[56]. Оценки концепции «развитого социализма» включают указание на ее противоречие и реальной ситуации в стране[57], и коммунистическим идеям[58].

Современные зарубежные оценки этой концепции отличаются широким спектром мнений. С. Шаттенберг считает, что концепция «развитого социализма» была построена на главном смысле политики Л.И. Брежнева — достижении «общественного блага»[59]. М. Сэндл полагает, что «развитой социализм» не был проявлением «стагнации»[60]. В то же время В.М. Зубок дает отрицательную оценку, называя брежневскую идеологию «окаменелой»[61].

Относительно политики СССР в «мировом коммунистическом движении» В.М. Мазырин сделал вывод, что в 1960-е и 1970-е гг. «принудительно советские рецепты, как минимум некоторым соцстранам… не навязывались»[62]. Однако чаще даются негативные оценки[63]. И.С. Яжборовская отмечает, что «ни «доктрина Брежнева», ни «перестройка» не смогли продлить жизнедеятельность «социалистического содружества»[64]. Я.-В. Мюллер считает, что СССР и его «сателлиты» были поражены одним и теми же болезнями — «падением общественной дисциплины, деградацией лидеров и отчуждением граждан»[65].

Ученые отмечают просчеты внешней политики СССР, которые ударили по авторитету советской системы, в том числе «излишнюю заидеологизированность внешней политики, чрезмерный упор на военный фактор в деле обеспечения безопасности» и «пережитки «революционаристской» идеологии, идеи экспорта революции»[66]. Г. Киссинджер в своих оценках эпохи сделал вывод, что «фатальным просчетом раздувшегося империализма Советов было то, что их руководители на этом пути утеряли чувство меры и переоценили способности своей системы»[67]. Н.И. Марчук пишет, что «советский государственный аппарат времен застоя был лишен гибкости и не мог адекватно реагировать на изменения стратегии противоборствующей сверхдержавы»[68].

Разнообразие мнений выявлено относительно внутренних проблем СССР. Относительно системы пропаганды и «политического образования» превалирует невысокое мнение[69]. Давая оценку особенностям массового сознания в СССР, А.В. Бузгалин пишет, что в стране «был опыт огромного энтузиазма людей, которые самоотверженно строили свой новый мир»[70]. Однако А.А. Зиновьев сделал вывод, что советская «попытка воспитать нового образцового человека в массовых масштабах… кончилась провалом»[71]. Ю.А. Левада, Т.А. Ноткина и В.Л. Шейнис отмечали и такую важную проблему, как «коррупция правящей верхушки», которую они связывали с «коррупцией духа»[72].

Р. Вессон связывал перерождение советской системы с формированием в СССР «общества потребления»[73]. (Характерно, что в сентябре 2021 г. экс-помощник М.С. Горбачева по экономике О.И. Ожерельев заявил, что именно материальный вопрос — проблема с продовольствием — стал главной причиной развала СССР[74].) Исследователи считают, что в рамках этих изменений власти СССР заключили с народом «маленькую сделку», включавшую «расширение дифференциации зарплаты, терпимость к полулегальным заработкам элит и закрывание глаз на теневую экономическую деятельность на нижнем уровне»[75] («мы делаем вид, что работаем, а они делают вид, что нам платят»[76]). В связи с проблемой формирования «общества потребления» распространенным является мнение о постепенном «обуржуазивании» населения СССР[77].

Проблемы социальной политики в Советском Союзе являются дискуссионными. В.Р. Шаяхметова пишет, что хотя «социальное государство в качестве официальной доктрины отсутствовало», тем не менее политика «была направлена на создание условий, призванных обеспечивать достойную жизнь и свободное развитие советских граждан»[78]. С другой стороны, Е.Г. Олейникова считает, что СССР не являлось государством «всеобщего благосостояния» (социальным государством)[79]. Нет среди ученых единого мнения и относительно наличия в Советском Союзе патерналистского подхода к своим гражданам[80], а также проблемы «иждивенчества»[81].

Экономисты и историки часто рассматривают советский тип экономики как «мобилизационный», при этом считая его обоснованным для условий того времени[82]. Однако они также видят в таком типе экономики изначально заложенную «ущербность»[83], в том числе подвергают критике советскую систему планирования[84]. Л.А. Гордон и А.К. Назимова высказали отрицательное мнение об экономических реформах брежневского периода[85]. А.И. Колганов сделал вывод, что СССР вообще не смог создать «эффективное сельское хозяйство, легкую промышленность и сервис, которые бы обеспечили граждан качественными потребительскими товарами и услугами»[86].

Западные идеологические и экономические концепции, разработанные в рассматриваемый период, со стороны ученых получили в основном положительную оценку (в том числе теории Дж. Гэлбрейта и Д. Белла)[87]. С другой стороны, еще в начале 1980-х гг. Г. Бертран подверг осуждению американскую социально-экономическую систему, назвав ее «дружественным фашизмом»[88]. Н. Санандаджи отрицательно отзывался о социал-демократической политике «третьего пути»[89]. А.В. Островский критиковал переход мира к «постиндустриальному обществу»[90].

Относительно реализации западной модели «государства всеобщего благосостояния» — в первую очередь, его скандинавского варианта — среди ученых распространено в основном позитивное мнение[91] (в том числе с оговоркой, что эта модель полностью пригодна только для Швеции или других «малых стран»[92]). В то же время, как указывает О.С. Березкина, слабо исследовано воздействие Октябрьской революции и советской системы на формирование «скандинавской модели»[93].

Тем не менее присутствует и отрицательное мнение о западной концепции «государства всеобщего благосостояния», «социальном государстве». Их критика началась как минимум в 1970-х гг.[94] и усилилась после прихода «социального государства» к кризису[95] (характерно, что наиболее радикальным было обвинение этой модели в «левом фашизме», «тоталитаризме» и «подобии СССР»[96]).

Наконец, высказываются идеи, что обе противоборствовавшие в XX веке системы — и социализм (советского образца), и капитализм — негодны. А.Е. Мушкин писал, что они «представляют собой исторически преходящие явления в развитии общества, а отнюдь не будущее человечества»[97].

Таким образом, среди исследователей не сложилось единого мнения практически ни по одному политико-идеологическому аспекту периода правления Л.И. Брежнева. Концепция «развитого социализма» как идеологический ответ на вызовы времени и вовсе не исследована.