Эскорт для сводных

Глава 12

Кирилл

— Кир, — сурово чеканит брат, — давай, выметайся отсюда. Нам пора завтракать и с отцом говорить. Катюш, я тебя провожу.

— Я сам! — хватаю сестричку и прижимаю к себе, — вы тут игрались без меня, я сильно расстроен этим фактом. Так что теперь эта супер-девочка моя.

Чувствую себя немного извращенцем. Ведь как увидел, что Влад трахает нашу сестричку, мгновенно возбудился. Не понимаю, почему внутри нет ревности?

Одна на двоих...

Разве это вообще возможно? Настюху я ревновал, как сумасшедший, к каждому столбу. И, как оказалось, не зря. А тут девочка лежит под моим братом с распахнутыми ножками, её киска так порочно хлюпает, показывая возбуждение.

А я... дрочу на это.

Стряхнув с себя эту моральную дилемму, решаю плыть по течению. Похуй! Это наш мир на троих. И там нет места ничему, кроме желаний нашей сладкой малышки. Хочет обоих? Будем оба ублажать её.

Катя достает футболку моего брата, натягивает.

— Великовата, — смеется девушка, — аж до бедра доходит и с плеча сползает.

Брат растягивается на постели. Любуется.

— Ты отлично смотришься, Катюша.

Она резко краснеет.

— Пойдем, — обнимаю маленькое тельце сестренки, — а то я тебя снова разложу здесь...

— КИР! — прикрикивает брат, — имей совесть!

Катя мило хихикает. Всё, что она делает, кажется мне безумно милым. Не хочу отпускать! Ни на секунду! Эта тоненькая рука в моей большой лапе даёт мне шанс. Что и я достоин счастья.

Целую сестренку в запястье.

— Кир, — она гладит меня по голове, — спасибо тебе за вчерашнее. Ты выбил дверь и спас меня... вы с Владом мои рыцари.

— Ой, нашла рыцарей, — улыбаюсь, — хотя, за свою принцессу мы порвем любого. Жаль лишь, что допустили это нападение.

Всё это время я не отнимаю губ от Катюшкиной руки. Сладкий аромат кожи вынуждает вжиматься, нюхать, запоминать. Запах девушки, которая за такое короткое время стала важна. Это что-то нереальное!

— Ой! — вскрикивает сестричка и резко меня отпихивает, — мама...

Оборачиваюсь и вижу, как Лера стоит на балконе виллы, в белом халате и улыбается, глядя на нас с Катей.

— Она уже всё увидела, — целую свою малышку в висок, не спуская взгляда с Леры.

Та вдруг показывает мне большой палец. Легенда готова! И принцем нашей принцессы стану я. Сорян, Влад!

Отвожу сестричку в бунгало, затем возвращаюсь к себе.

Сейчас всё совсем иначе. Моюсь, натягиваю плавки, шорты. Стряхиваю прохладные капельки воды с волос. Смотрю на себя в зеркало. На шее вьется татуировка в виде змеи.

Настя... я для неё это сделал. И лишь потом понял, что эта женщина, словно змея, обвила моё горло и душила, душила. Вытягивала из меня жизнь, вынуждала чувствовать себя ущербом.

Я наивно думал, что тянусь вверх. Но мы изначально стояли на разных ступеньках.

— Сука ты, Настя, — выплевываю в зеркало, — но всё равно. Счастья тебе!

Наверное, в этот момент я окончательно распрощался со своей болью. Потому что теперь меня распирает от другого, более светлого чувства. В груди аж порхает всё.

— Катюш, прости меня, — говорит отец, когда мы сидим на террасе и завтракаем.

Катюшка в голубом сарафанчике, такая милашка! Хочется просунуть свои шаловливые ручонки в ее трусики.

— Я должен был знать...

— Ты не мог знать, — говорит Лера.

— Всё в порядке, — девушка улыбается, — неприятно, конечно, но меня спасли.

— С тобой точно всё в порядке? — не унимает батя.

— Пап, прекрати, — рычит Влад, — если что-то будет не так, Катя поделится с Лерой, ведь так?

— Да, — краснеет девочка, — спасибо вам за заботу, но нет смысла волноваться.

Отец вздыхает.

— Значит, вам нужно улетать? — говорит он, массируя виски пальцами, — так срочно?

— Важный контракт горит, пап, — Влад откидывается на диване.

Как он вообще может себя в руках держать? Рядом с нами такая сексуальная, милая сестричка. Я вот вообще не в состоянии находиться с ней и не касаться, не тискать.

Хочу ласкать Катюшку, доводить её до оргазмов, смущать! Сука... кажется, у меня встал.

— И Катя тоже улетает, — почти стонет батя.

— Ой, ладно тебе! — ржу, — ты наоборот с молодой женой наедине будешь, можно из койки не вылезать.

— КИР! — ревет отец, — имей хоть немного уважения!

— А что? — не понимаю, — вы ж не старые.

Все взрываются громким хохотом. А я незаметно накрываю ладонью коленку сидящей рядом Кати. Она вздрагивает, по шелковистой коже рассыпаются мурашки.

— И что она будет делать дома, одна? — хмурится батя.

— У неё практика, да, доченька? — спрашивает Лера, в её глаза появляется какой-то нехороший хитрый блеск.

— Да, — Катя пытается скрыть за волосами пунцовые щечки.

А внутри меня вместе с сердцем бьется адреналин. Хочу поласкать свою девочку. Забираюсь под её платье, а там...

— Блядь... — ругаюсь себе под нос, утопая в ее горячей узости, — без трусов...

— Что? Не расслышал... — говорит отец.

— Ничего, — стискиваю зубы, размазывая по пальцам сладость своей сестрички.

Девушка подаётся вперед, слегка расставляет ножки. Как же хочется в неё! Блядь! Это ж пиздец! Всё нахер! Погружаю пальцы глубже. Вижу, как малышка стискивает вилку.

Это опасно...

Ласкаю набухший клитор маленькой сестрички.

— И где, напомни? — Лера невозмутимо лопает фруктовый салат.

— В небольшом стартапе, — голос Кати дрожит, — они там... ох...

— Что?

— Ничего! — выпаливает она, а я продолжаю свою ласку.

И меня не остановит даже укор в глазах брата. Он всегда следует правилам. А я не хочу. Совращать сестричку это охуенно возбудительно.

— Слушайте! — отца вдруг осеняет, — а что, если вы возьмете Катю на практику? Сколько сейчас, месяц?

— Да, — лепечет малышка.

— А это идея! — восклицает Лера, — при деле будет и вы сможете присмотреть за ней.

— А мне нравится, — улыбается брат, — думаю, мы найдем место в нашей компании.

— И хорошая отметка будет, а не какие-то «рога и копыта», — ухмыляется Лера, но я знаю, что она думает о другом.

Об этом говорит её до бесячки ехидная ухмылка.

— Я всегда за, — тяну, пытаясь избавиться от навязчивого желания прямо тут усадить девочку на себя и трахнуть.

— Тогда решено, — говорит Влад, — кстати, я заказал билеты. Улетаем сегодня вечером.

Влад

— Блядь, братишка, билеты в эконом?! — канючит брат, когда мы укладываем Катюшкин чемодан в верхний отсек.

С самого утра я не могу перестать на неё смотреть. Просто любоваться тем, как она мило смущается, улыбается, глядит по сторонам своими огромными глазищами с густыми ресницами.

— Куда сядешь? — игнорируя нытье младшего, спрашиваю Катю.

— В центр, — она смущенно кусает губки.

— Хочешь между нами? — угадываю.

— Да.

Мы усаживаемся. Я на крайнее, чтобы сидящие на другом ряду особо не глазели на моего ненасытного братца и Катю. Почему-то внутри меня сидит четкое желание защищать их обоих.

Кир плюхается у окна и тут же тянет сестру на себя.

— Иди ко мне, — рычит, начинает насиловать её губы.

Вздыхаю. Он ненамного младше меня, но аппетиты сексуальные у Кирилла зверские. Я вообще позднего развития. Кир первым лишился невинности, даже раньше меня. Первым встрял в серьезные отношения.

А я...

А что я? Не было пока женщины, способной пустить корни в моей душе и захватить её. Не было до одного благотворительного фуршета. Ведь когда я увидел Катю, сердце встрепенулось и забилось чаще.

— Кир... прекрати... ох... — он уже орудует под её платьицем.

— Хочу в твою киску, — стонет он громче, чем нужно.

Люди начинают поглядывать. Блядь!

— Кир! — рычу на него, — оставь её до того, как прилетим. Имей уважение.

— Ну ты душнила, — он возвращает Катюшку на её место между нами.

Катя очень женственная девочка. Предпочитает юбки брюкам и вообще вся невероятно нежная. Её хочется касаться, защищать, дарить ей тепло и вообще добиться всего в этом мире ради неё.

— Тебе комфортно? — обнимаю девочку.

Сестренка льнет ко мне, чувствую, как бьется её сердце. В унисон с моим.

— Да.

— Ага, в экономе... — продолжает бесить Кир.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — игнорирую брата, касаюсь лба девушки.

Он кажется мне горячим.

— Не заболела?

Она продолжает жаться ко мне. Член немедля реагирует на близость этой красотки. Катя вдруг накрывает мой пах ладошкой.

— Ты всегда такой сдержанный, Влад, — шепчет мне на ухо.

Вокруг снуют стюардессы, задержавшиеся пассажиры, а сводная сестра расстегивает мою ширинку.

— Катя... — хриплю, — не думаю... ох блядь...

Она ловко управилась с джинсами, забрался туда своей нежной ручкой. И сжала мои яйца, готовые разорваться.

— Будет неловко, если я сейчас солью прямо в штаны, — рычу ей на ушко, — а ты всё делаешь, чтобы это произошло.

— Мне всё равно... ты мне любым нравишься... — шепчет пьяным, ошалевшим голосом.

— Катя...

— Рядом с тобой я теряю голову, — продолжает терзать меня своей рукой, — постоянно кажется, что ты напряжен, начеку. Расслабься, пожалуйста. Твой огонь меня возбуждает. А когда ты в меня кончаешь, я... я...

От каждого слова, сказанного сводной сестрой, я загораюсь. Она лишает меня покоя, контроля. Как ни пытаюсь себя вразумить, не выходит. От аромата, голоса, взгляда Кати я подчиняюсь ей.

Разворачиваюсь, сжимаю её мягкие волосы, стягиваю. Меня это дико заводит.

— Давай потерпим, малышка, — рычу ей в губы, — а то испорчу джинсы. Где мне переодеваться?

— Пошли в туалет, — шепчет в ответ, — я успокою тебя губами... хочешь?

— Господи, что ты говоришь, — набрасываюсь на свою девочку.

Целую её так, что она хрипит. Но...

— Кхм! — слышится голос стюардессы, — мы взлетаем, пристегнитесь.

Нам приходится оторваться друг от друга.

— Ну и кто тут извращенец? — раздается со стороны Кира, — Влад, прекрати уже корчить главного. Расслабься наконец!

Вздыхаю. Возможно, Кирилл прав. Но такие отношения непросты. И общество не примет нас троих, я это знаю. Если даже родители будут за, остальные люди, друзья, партнеры по бизнесу не поймут...

Но стояк мешает думать. Ощущение сладких пальчиков Кати до сих пор эхом отзывается на сжавшихся яйцах. Пиздец...

Во время полета девушка засыпает. Мне не нравится, как она выглядит. Бледная, но щёки пунцовые. Трогаю её лоб.

— У неё жар, — говорю младшему.

— Это плохо, — хмыкает он, — позови стюардессу.

Мы находим ближайшую девушку, обрисовываем ситуацию. Катя с трудом разлепляет глаза. Взгляд мутный, нехороший.

— Сейчас я разведу аспирин! — говорит стюардесса и убегает.

— Мы аптечку даже не собрали, — сокрушаюсь, — вернусь, уволю Юльку нахер.

— Я простыла, — шепчет девушка, — ничего страшного. Дома полежу в кровати денек и отпустит. У меня есть лекарства.

— В смысле дома? — не понимаю.

— Ну, мама сказала, что они больше не вернутся в Россию. В ближайший год точно. И она оставила мне нашу квартиру.

— Так ты к нам переедешь, — заявляет Кир, — ты же наша девочка.

— Я не могу, — облизывает губки, Катю слегка потряхивает, — слишком рано.

Накрываю её пледом, обнимаю. Нам лететь почти десять часов. Лучше, если она поспит. А потом мы отвезем её домой. К нам, естественно. Мы с братом живем вместе в большом пентхаусе.

Это удобно, учитывая, что работаем в одной компании.

Когда-то Кир жил один, но после того, как его бросила та деканша, мы с отцом решили, что будет безопаснее для него переехать ко мне.

Лекарство помогает и малышка укладывается ко мне на колени, тихо посапывает.

— Я и не думал, что она решит жить одна после всего.

— Самостоятельная девочка, — глажу её лицо.

Температура спадает, Катя уже не такая горячая.

— По-моему, я люблю её, — говорит Кир, не сводя взгляда с нашей сестры.

И я... но молчу, пытаясь переварить всё, что случилось.

— Всё изменилось, Кир. Тебе пора взрослеть, — говорю ему, — в этом отпуске мы наворотили дел и с большой долей вероятности она ждет ребенка от одного из нас.

— Да, делааа... — тянет брат.

— Я вот, что хочу сказать, — слова даются нелегко, но я должен произнести их, — если Катя для тебя лишь увлечение, момент, то лучше тебе от неё отказаться. Я понимаю, вы оба молоды. А мне уже двадцать семь. Я смогу жениться на ней, дать всё, что она пожелает. Поэтому подумай, брат, готов ли ты ради неё отказаться от той жизни, которую вел раньше.