Эскорт для сводных

Глава 22

Кирилл

Спустившись и выйдя на улицу, я закрываю глаза. В башке по-прежнему лишь голос Кати. Полный сомнений. Что за пиздец вокруг творится?! Почему я так погано себя чувствую, хоть и не виноват ни в чем?

Вспоминаю токсичные отношения с преподшей. По телу прокатывается дрожь. Сейчас я ощущаю то же самое. Настя постоянно держала меня в тонусе, давила психологически.

И невольно Катюшка своим взглядом, полным сомнений вернула в то время. Потому и сорвался. А теперь, сука, жалею. Ведь моя сестричка не такая. Она — самое светлое, что есть в моей жизни.

— Блядь... — бреду к машине, сажусь и рву когти куда глаза глядят.

Поначалу хочу поехать в любимый бар и надраться до беспамятства. На телефон наяривают Влад с отцом. Выключаю девайс. Но напиваться не выход. Катаюсь по району. Останавливаюсь напротив соседнего дома. Бреду к детской площадке и уже на подходе слышу громкий плач.

— Ну ёб твою мать, — выдыхаю, достаю сигарету.

Стою в тени, прислонившись к столбу. Делаю затяжку за затяжкой. Хмуро гляжу на пацана, рыдающего на скамейке. Выбрасываю сигарету, затем подхожу к нему и сажусь рядом.

— Ты чего рыдаешь? — бросаю ему.

— Вы кто?

— Конь в пальто...

— Лошади не носят одежду, — с умным видом заявляет мне.

— И чувство юмора у них не очень, — ухмыляюсь, — так что потоп разводишь? Вон, лужа уже под скамейкой. Поплывём скоро.

Он перестает плакать, смотрит под ноги. Затем с укоризной глядит на меня. Милый пацан.

— Мама отдала сестре мой компьютер. Поэтому я ушел из дома, — гордо заявляет, — я мужчина и не намерен это терпеть!

— И что на компе было такого? Порнушка? — ржу.

— Чегооо? — тянет мальчик.

— Забей. Ну так что там?

— Это неважно! Комп мой!

— Почему не хочешь поделиться с сестрой?

— Пусть купят ей новый! — выплевывает пацан, — а этот мой!

— Как тебя зовут, грозный мужик?

— Павел.

— Я Кир.

Он тянет мне свою мелкую ручонку. Такой серьезный, обиженный на родителей, которые решили научить его делиться. Это тяжело...

— Знаешь, если ты реально считаешь себя мужиком, то уступи сестре.

— Почему?! — голоском, полным возмущения, пищит мальчик.

— Потому что ты должен проявить силу. А знаешь, что такое сила?

— Мускулыыы! И ум!

— Нет. Сила — это забота о более слабом. Твоя сестра хочет этот компьютер? Так пусть забирает. Поверь, её благодарность куда дороже, чем пара игрушек.

Мальчик явно сомневается. Он раз за разом осматривает меня, глазами задерживаясь на выглядывающих из-под рубашки татуировках.

— Паша! Пашенька! — к нам бежит молодая женщина, — вот ты где!

— Мама? — он испуганно таращится на неё.

— Ты еще и мать нервничать заставил? — вздыхаю.

Почему-то вижу в этом Пашке себя. Мой поступок этим вечером мало чем отличается от его.

— Мама! — мальчик обнимает женщину, — я понял! Пусть Оля забирает компьютер.

— Правда?

— Да! Я сильный! И уступаю, — он аж раздувается от собственной важности.

Его мать бросает на меня беглый взгляд.

— Спасибо.

— Да я ничего не сказал, — улыбаюсь.

— Ты тоже будь сильным! — мальчуган подмигивает мне.

Мда. Дети учат меня жизни. Когда счастливое семейство уходит, я остаюсь один. Признаться, решать чужие проблемы не так и плохо. Ведь забываешь о своих.

Вздыхаю и поднимаюсь.

— Быть сильным? — говорю себе под нос, затем разворачиваюсь.

— Вот ты где, — ко мне широким шагом приближается брат.

Отец стоит чуть поодаль.

— О, братишка! — улыбаюсь, — я теперь всё по...

Бам!

Четкий удар в челюсть. Пошатываюсь, чуть не падаю. Что за хуйня? От неожиданности не успеваю закрыться.

— Эй? — разворачиваюсь, но Влад бьет снова.

А у него сильный удар. Валюсь на землю. Брат нависает горой. Он в ярости. Несмотря на совершенно непроницаемое выражение, на его лице я вижу гнев. Плотно сжатые челюсти, гуляющие туда-сюда желваки, напряженные мышцы.

— Из-за тебя, мудила, Катя упала с лестницы! За тобой, малолеткой бежала! — выплевывает он.

Что?! Следующий удар парирую. Подскакиваю на ноги, делаю захват. Всё-таки из нас двоих я занимался борьбой. Брат выворачивается, снова нападает. Но я уже взял себя в руки. Закрываюсь, отражаю удары.

— Что с ней?! — рычу, отбиваясь, — отвечай, блядь!

— Не скажу! — выплевывает Влад, — не заслужил ты.

Действую на автомате. Потому что мозгами понимаю: он прав. Но избивать себя я не позволю. Так что завершаю этот поединок, свалив брата на землю. А в голове лишь тревога за Катюшку.

— Стоп! Всё, успокоились?! — гремит отец, — теперь домой!

Встаю, протягиваю брату руку.

— Ты должен перед ней извиниться, — встает, принимая мою помощь, отряхивает костюм, — за свой инфантилизм. За импульсивность.

— Угу... — мне пиздец стыдно, но извиняться я буду лишь перед своей сестричкой.

Мы возвращаемся домой. Чем ближе мы подходим, тем хреновее становится. Лишь сейчас у меня получается трезво смотреть на вещи. Катя беременна. Возможно от меня. А я веду себя, как ребенок. Разве ей нужен второй ребенок?

— Катюшка, — выдыхаю, когда мы заходим и брат хватает меня за шкирку, словно нашкодившего кота.

— КИР!

Её объятия приводят в чувство. Вот оно! То, ради чего стоит быть лучше. Ради чего я обязан измениться. Все исчезают, остаемся лишь мы. Её тонкие нежные ручки, обнимающие меня. Губки, покрывающие сладкими поцелуями моё лицо.

— Малышка... моя сестричка, — шепчу, обнимая её в ответ, — я изменюсь. Клянусь тебе!

— Я люблю тебя, братик, — шепчет она, тянется за поцелуем.

Воздух вышибает из лёгких. В реальность возвращает легкий кашель отца. Им с Лерой явно необычно видеть подобное, причем в своей семье. Но я понимаю, что Дашка угрожает моей любви. Она хочет посадить меня на цепь.

Теперь я ясно вижу путь Ухмыляюсь. Касаюсь пальцами личика моей Катюшки. Нежная, красивая. Она улыбается. И ради этой улыбки я любого порву.

Влад

Самое приятное чувство для мужчины — это когда его женщина рядом и доверяет. Катюша сидит на моих коленях, гладит меня и целует. Моя сладкая, нежная девочка.

Меня полностью засасывает трясина сильных чувств. Это с одной стороны окрыляет, а с другой тащит на самое дно. Ведь теперь в моей голове нет никого и ничего, кроме моей беременной девочки.

Мы сидим, тихо переговариваемся. Приятно вот так быть вместе.

— Я хочу завтра выйти на практику, — заявление, как гром среди ясного неба.

— Нет, — отрезаю.

— Ну Влад! — надувается, — ты даже не выслушал.

— Галька сказала тебе отдыхать. Все данные мы тебе дадим и бумаги подпишем.

— У меня еще дело есть.

— Какое?

— Я должна спасти Кира!

Вздыхаю. С этой девчонкой точно не соскучишься. И она не отступится.

— Ладно. Но только на полдня, и чтобы была у меня на виду, хорошо? Почувствуешь себя плохо, сразу ко мне. Отправлю тебя домой.

— Хорошо, мой суровый братик, — мурчит Катя.

Чувствую, как меня накрывает дикий стояк. Все мозги разжижаются и с кровью перетекают в член. Ох блядь!

— Катя, — шепчу на сладкое ушко.

А мои руки, до этого покорно лежащие на её талии, перемещаются ниже. Девушка прекрасно пахнет. Её молочная кожа почти прозрачная, буквально светится изнутри под тусклыми ночными лампами. Платиновые волосы рассыпаны по худеньким плечикам.

Красивая. Невероятно прекрасная. Мой сладкий олененок.

Она начинает дрожать.

— Не бойся, — урчу, прижимаясь губами к нежной шейке, — моя сладкая сестренка.

— Я не боюсь... а хочу тебя... — шепчет она.

Захватываю её губы. Долго терзаю, посасываю. Между нами разгорается пламя. Ни одна женщина так на меня не влияла, чтобы до дрожи, подрагивающих пальцев, почти круглосуточного стояка.

Все мысли о ней, желания связаны с ней. Наслаждаюсь шелком ее кожи.

— Ты такая сладенькая... такая... мягонькая... олененок, — ощущаю, как девочка распаляется.

Как её хрупкое тельце начинает гореть. Задираю футболочку, нахожу сладкий сосочек. Языком гуляю по маленькой ареоле. Катя вся такая. Крошечная, нежная.

— Влад... ах... ммм! Даааа... ААА! — стонет, когда я прикусываю твёрдую вершинку.

Катя крутится, ерзает, трется попкой о мой каменный стояк. Еще пара таких движений и, как подросток последний, солью прямо в штаны. Так не пойдет. Принимаюсь за второй сосочек. Сладкая. Оторваться не могу.

Расстегиваю ее шортики, стягиваю. Она охотно поддается.

— А если нас увидят?

— Все спят... а Кир... это нестрашно, присоединится, — рычу, тыкаясь лбом между маленьких грудок.

Дурею от её аромата. Грудь Кати пахнет особенно аппетитно. Приподнимаю девочку, приспускаю штаны.

— Садись на него... скорее малыш...

— Ммм... ААА! — она теперь нанизана на меня.

Разворачиваю девчонку спиной, обхватываю ее грудь. Сдавливаю пальцами соски.

— Ложись на меня, вот так... умница моя... подними попку, вооот...

Она распластана на мне. Почти голенькая, с задранной маечкой. Выгибается. А я двигаюсь. Быстро, сильно. Так глубоко, как могу достать. Катя кусает губки, полностью отдается.

— Хорошая... моя малышка... твоя девочка такая тугая... узкая, мокрая...

Быстрее! Наращиваю темп, теряясь в ощущении власти над любимой женщиной. Её удовольствие зависит от меня. Она вся сейчас моя. Только моя!

Чувствую, как по телу прокатывается дрожь. Поднимаю глаза и вижу брата. Он на втором этаже, в тени. Смотрит, не мигая. Катя его не видит, девочка полностью поглощена процессом.

Она тихонечко постанывает, пока я нещадно вбиваюсь в её киску. До самого донышка. Брат спускает штаны и дрочит. Я тащусь от того, что на нас с сестренкой смотрит младший.

— Да! Даааа! Божечкиии! — Катя кусает губки, я ловлю каждый её стон.

— Горячая... кончи... давай, олененок... покажи братьям свой жаркий оргазм...

— Что?

Нежно обхватываю ее личико и разворачиваю к брату. Его тело напряжено, грудь вздымается. Он на пределе. Я тоже. И Катя. Чувствую, как под темным взглядом Кира её киска становится узкой, обтягивает мой член, как вторая кожа.

— Кир... он... — она захлебывается в накатывающем оргазме, — смотрит...

— Да, малышка... он смотрит, как я тебя трахаю... всё видит... твою распущенную мокрую киску... и даже твой бесстыдно торчащий клитор... стоячие сосочки...

— ААААА! — она выгибается, стискивает меня собой и кончает.

Она так плотно прижимается, что чувствую каждую волну, прокатывающуюся по пылающему телу девочки. Именно так и никак иначе.

— Блядь... Дааа! — заливаю её спермой и вижу, как подрагивает тело Кира.

Мы втроем достигли пика одновременно. Таким вот странным образом. Я понимаю, что выгляжу, как извращенец, делясь любимой девушкой с братом. Но это нужно прочувствовать. Словно мой внутренний собственник знает, как сильно Катя любит нас обоих.

Малышка после оргазма становится совсем беспомощной. Закрывает глазки. Поправляю её маечку. Встаю, беру девушку на руки. Она жмётся, как крошечный котенок.

Укладываю её, затем мы с Киром, ничего не говоря, ложимся рядом с ней.

— Так теперь всегда будет, — говорит брат, целуя девочку в лоб, — мы и она.

— Да. Спи...

Наутро просыпаюсь, ни младшего, ни Катюшки в постели нет. Гляжу на часы. Время пять утра. Спускаюсь, зеваю, иду на кухню. Родители ещё спят, по всей видимости.

— Кир... ну блин, дай мне... АХ! — слышу тихий стон из кухни, припускаю быстрее, — что ты делаешь?! А если нас поймают... ААА! Ммм...

Внутри меня рождается тёмное желание. Вчера смотрел мой брат, а сегодня моя очередь...

Я оказываюсь прав. То, что творится за закрытой кухонной дверью, просто непередаваемо. На плите одиноко шипит яичница, а рядом на столе сидит моя голенькая сестренка, между её ног орудует брат. Её шортики и футболка валяются рядом.

— Совершенно не стесняетесь, — скрещиваю руки на груди, опираюсь спиной на дверь.

Катя испуганно смотрит на меня, а Кир хитро подмигивает. Сжимает её бёдра, продолжая жестко вколачиваться в хлюпающую киску.

— Продолжайте, — хриплю, поправляя вставший член в штанах, — мне пиздец как нравится это зрелище...