Эскорт для сводных

Глава 15

Кирилл

Катюшка. Зацепила. Пиздец, схватила за яйца и не отпускает. Не найдя её вчера в нашей квартире, чуть не схватил инфаркт.

Гребаная двухместная кровать! Скрипучая ещё какая! Мы с братом с огромным трудом на ней помещаемся, а сестричка и вовсе улеглась сверху.

Как только просыпаюсь, тут же ищу сладкие округлости малышки.

— Ммм, — она переворачивается, распахивает глазищи, — доброе утро.

— Доооброе, — растягиваюсь в довольной улыбке.

Она мгновенно краснеет. Вспомнила, что мы ночью творили, да? Я вот отлично помню...

— Так, скоро будет еда, давайте всё уберем с дивана, — командует брат.

Мы с ним оба в миленьких розовых полотенчиках, которые вот-вот упадут и откроют глазкам сестрички наши твердые члены. Я вижу, как малышка Катя поглядывает на мой пах. И от ее взгляда там всё еще больше наливается возбуждением. Еле держу себя в руках.

Всё мужское нутро настроено на женщину в этой комнате.

Даже разрушительные мысли о том, что за хер посмел ее коснуться и выламывать нежные ручки, отходят на второй план. Обязательно разберусь с этим, но потом.

Она такая милашка в этих шортиках и свободной футболке!

Но жесткий взгляд брата слегка остужает. Блин, вот же зануда!

Он сам раскладывает еду, заботится о Катюшке. А я позабочусь о ней немного иначе. Как только малышка садится, тут же сгребаю её к себе на колени.

— Кир... — трется попкой, — отпусти!

— Нет, — забираюсь под футболочку, нахожу сладкие стоячие сосочки, кручу их.

Чувствую дрожь в теле девочки, наслаждаюсь. Весь день мечтал об этом! Член тут же встает, упирается в упругие ягодицы.

— Кир! — сурово говорит брат, — дай ей поужинать.

— Я сам её покормлю, — мурчу, задирая футболку девушки, — сними это.

— Мне неудобно, — она стесняется, отворачивается, прячется.

Но температура в гостиной становится всё выше и выше.

— Давай, крошка. Я так хочу. Видеть твоих сладких девочек... ну же... Катя.

— Ладно...

Она поднимает руки, я стягиваю футболку. Краем глаза наблюдаю за реакцией Влада. Наш мистер серьезность стискивает челюсти. Хочет Катю. И я хочу. Но всё постепенно...

Бросаю вещь на пол, прижимаю голенькое тельце к себе. Горячая... меня прошибает ледяной пот.

— Теперь шортики, — шепчу, находя губами зазывающе торчащие соски.

— Нет... пожалуйста... — она упирается, — можно, я в них?

— Лаааадно. Давай ужинать.

Беру тарелку. Брат внимательно наблюдает. По телеку идет какое-то кино. Комедия? А у меня в голове уже разыгрался «взрослый» фильм. Нанизываю еду на вилку.

— Открой ротик, сестричка, — устраиваюсь немного удобнее, член разрывается аж до боли.

— Я... ну...

— Не стесняйся, моя девочка, — мурчу, — давай. Позволь братику тебя покормить.

Влад делает вид, что смотрит в телек. Но я-то вижу, какие взгляды он бросает на торчащую грудь нашей малышки. Катя открывает ротик. Блядь, я тащусь с неё.

В любой другой день я бы уже тусил в ночном клубе и драл в туалете какую-нибудь сучку, но сейчас эта домашняя атмосфера срывает башню. Меня ведет. Кусочек за кусочком, кормлю сладкую девочку.

Чувствую жар её дыхания. Оно опаляет, разжигает, с ума сводит.

— Меня тащит от тебя, сестричка, — шепчу, понимая, что вся кровь уже перетекла в член и теперь здравый смысл ушел в пешее эротическое.

Беру сладкий ролл в клубничном сиропе прямо руками, подвожу к губкам Кати и провожу по ним. Она приоткрывает ротик. Сладость стекает по её подбородку, падает на грудь.

Сука... до чего же эта девчонка сексуальная!

Влад уже забил на фильм. Сидит, в открытую смотрит на нас. Поправляет член, который топорщится через крошечное полотенце.

— Садись сюда, — рычу, аккуратно снимаю с себя девочку.

А затем предохранители просто срывает.

Мы с братом кидаемся на нежные грудки, по которым стекает клубничный сироп. Не люблю сладкое, но сиськи этой малышки готов сосать сутками.

— Ммм... ах... что вы делаете?! — кричит Катя, но не пытается нас остановить.

Опускаюсь на пол. Полотенце еще держится. Старший полностью переключается на соски. Втягивает их губами, играет языком. А я беру ножку сестрички. Облизываю красивый пальчик с аккуратным педикюром.

Её кожа совершенна. Поднимаюсь выше. Не спускаю глаз с Кати. Она смотрит на меня. Грудь тяжело вздымается. Тело малышки уже всё решило.

— Сладкие ножки, — шепчу, покрывая поцелуями её гладенькую кожу.

Принимаюсь за вторую. Облизываю каждый пальчик. Чем я выше, тем сильнее в нос бьет аромат смазки. Запах нашей женщины. Мягкий, терпкий, нежный. Как и вкус.

— Ааа! Дааа! ЕЩЕ! Пожалуйста... — ловлю каждый стон малышки.

Но я не спешу. Медленно стягиваю шортики с девчонки. Она уже капитулировала. Мой брат терзает губы Катюшки, грудь опухла от его диких ласк. Да, Влад такой. Пожар под ледяной коркой.

Массирую пяточки, целую ножки, как вдруг...

— ААА! Я почти... божечки! ПОЧТИИИ! — Катя выгибается, бьется в предоргазменном экстазе.

И кончает. Но мы не отпускаем. Пока её трясет, продолжаем ласкать. Пиздец! Она нереально чувственная! Кончает от стимуляции сосков, от того, как ей лижут ножки. До киски мы еще даже не добрались.

От чего же ты еще сможешь кончить, сестричка?

— Достало, — срываю полотенце, раздвигаю её ножки, любуюсь на набухшие сладкие складочки, — я хочу твою киску, малышка.

— КИИИР! — кричит, но Влад тут же гасит её порыв, вгрызается в губы.

Они пиздец порочно целуются! Брат буквально пожирает девчонку, а она и не против. Зарывается руками в его мокрые волосы.

Опускаю взгляд на плоский животик. Ниже. На выбритый лобок. И порочно раскрытую дырочку.

— Моя узкая девочка... — сглатываю накопившуюся слюну, тыкаюсь носом между половых губок.

Моё лицо покрывают соки нашей маленькой сестрички. Член стоит колом, а яйца болят, словно я никогда не трахался. Но именно сейчас начинается самое интересное...

Влад

— Дышать не могууу... — стонет Катя, пока я тараню её ротик, — Влад... божечкииии!

— Говорить можешь, значит всё хорошо, — рычу в её губки.

Она только что кончила от того, как мы с Киром ласкали её грудь и ножки. Ни одна женщина на моей памяти не была такой чувствительной.

— Ты кончила... а ведь мы даже еще не начали тебя трахать, — держу крепко, пока брат вылизывает киску нашей сестренки.

Блядь! Я гнал от себя эти мысли, старался воспринимать девочку, как любовницу, женщину и бог еще знает кого. Но стоит в голове вспыхнуть слову «сестра», как мой член начинает жить своей жизнью. Встает, наливается, а яйца каменные.

Любуюсь на её пунцовое порочное личико. Нежная крошка, попавшая в наши с братом лапы. Это странно, потому что вкусы на женщин у нас всегда были разными. Кир любил развратных студенточек в коротких юбках, а я — серьезных и настроенных на семью женщин.

В Кате сочетается всё. Когда она серьезно хмурит брови и лепечет о верности, я начинаю сходить с ума. Меня ведет, как кота похотливого в марте.

А Кира она подкупает тем, как раскрывается в постели. Девочка — ураган. Она сквиртит, кончает от стимуляции ножек и грудок. Кончает много и сильно. Открытая, яркая и лишь наша.

Пока любуюсь на неё, сестренка снова извивается в сильном оргазме. На языке Кира. Она обнимает меня, раздвигает ножки, между которыми расселся мой младший братец.

— Пришло время для серьезных игр, малыш, — смотрю на Кира, он понимает всё верно.

Встает, идет к нашим вещам. Смазка. Этой ночью мы возьмем Катю вдвоем.

— Влад... — томно шепчет она, развязывая узел полотенца, касаясь дрожащими пальцами моего члена, — ты такой большой уже... я хочу твой член... дай мне его полизать... братик...

Опускается, насаживается ротиком. Блядь! Откидываюсь, тяжело дышу. Это что-то нереальное. Обхватываю грудь девочки, стискиваю её. Нахожу соски. С ней всегда по-разному...

Но пиздец как хорошо! Нереально! Божественно! Изливаюсь в горлышко сестренки.

— Умница... ты моя хорошая девочка...

Она прикрывает глазки. Кир возвращается, цокает языком.

— Опять они за своё. Иди пососи и мне, крошка, — тянет Катю на себя.

Я усаживаю её сверху, спиной. Пока девочка делает минет моему младшему брату, ввожу в неё свой член. О господи!

— Такая влажная киска... — стону, сдерживаться не получается, — горячая... узкая...

— Ммм! МММ! ММММ! — сестренка стонет, пока Кир долбится в ее горло.

Обхватываю её женственные бёдра.

— Раздвинь ноги, — приказываю.

Она подчиняется.

— Умница моя... вот так... приподнимайся и садись... давай... — направляю её, учу.

Тащусь от того, насколько Катя неопытна.

— Обопрись на меня, расслабься... не стягивай так, бляяядь, — чувствую, как тугие стеночки сокращаются вокруг моего члена, — что же ты делаешь... сестренка...

— Ммм! ААА! — Кир её не жалеет, трахает жестко.

Сильнее стискиваю бёдра девушки. С силой насаживаю, чтобы проникнуть глубже. Почувствовать её матку. Немного тяну на тебя. Бью в самую чувствительную точку. Хочу её удовольствия... оно мне нужно.

Чтобы эта девушка кончала на моём члене.

Каждый спазм ее стеночек подводит к оргазму.

— О да... о дааааа! — стонет брат, — это охуенно!

— МММ! АААА! Я кончаю... ооох! — кричит моя сестренка, стискивая меня словно клещами.

— Блядь... — не выдерживаю и наполняю малышку до краёв.

Она сквиртит долго, Кир помогает ей руками, теребит клитор. Девочка изливается еще и еще. Падает на меня. Вдыхаю смесь наших порочных запахов.

— Понравилось? — шепчу.

— Оооочень... ах... вы еще не... КИР! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?

— Как что? — брат тяжело дышит, пытается прийти в себя после фееричного оргазма, — попку твою готовлю. А то киска работает, а попочка халтурит. Некрасиво.

Дышу нашей сестренкой, пока брат бормочет и ласкает ее анальную девочку. Как жил без неё все эти годы?!

Откидываюсь на спинку дивана, прикрываю глаза. Как же охуенно! Чувство, когда сперма вливается в матку твоей женщины. Бесконечный кайф.

— Готово, — выдыхает Кир.

Подхватываю Катю под круглую попку, приподнимаю. Она боится, не понимает.

— Не бойся... доверься нам, мы не обидим тебя, малыш. Не сопротивляйся... впусти меня...

Она робко раздвигает ножки, находясь на весу. Кир помогает ей сесть попкой на мой влажный от спермы и ее смазки член.

— Охуеть... пиздец... — я не хочу ругаться, но ее задница это что-то невероятное, — как ты быстро меня приняла. А теперь просто расслабься.

Она покорно размякает в моих руках.

— Сейчас... сейчас мы тебя как следует оттрахаем, — рычит младший, заполняя её членом.

— ААА! Как хорошо... хорошооооо! Мальчиикиии! Божечкиии!

Кир начинает двигаться. Я крепко держу попку девочки. Чувствую, как ей круто. Чувствую, как Кир заведен. Как с силой и желанием вдалбливается во влагалище. Она нужна ему не меньше, чем мне...

Самый кайф, что Катю делить не нужно. Она может быть нашей... каждая её дырочка, губки, грудь, попка... вся она целиком. И душа. Светлая и не опороченная грязью этого мира. Наша милая невинная девочка.

Катя полностью раскрывается. Её распаленное тельце трется между нами, поддается и становится, словно глина. Резкие толчки, мы входим до самых яиц. По очереди, вместе.

А сестренка срывает горло. Больше не боится.

— Давай... вот так, прыгай на мне своей задницей... — рычу, — глубже малыш... еще глубже!

— Ах! ВЛААААД! КИИИР! — кончает, сквиртует, заливает своим соком нас с братом.

А мы кончаем в неё. Снова. Еще и еще. Потом относим в постель, дико и мощно сношаем там. Она вся в нашей сперме. И Кате это идёт.

Сладко и порочно. Нормально. Естественно.

— Влад! Омлет! — кричит моя сестренка, и лишь сейчас я чувствую неприятный жженый запах.

— Блядь, — выбрасываю яйца, — задумался.

— Ага, ага, — рядом вырастает младший, — вспомнил, как мы таранили сладкие дырочки нашей сестрички. У меня до сих пор член гудит.

Ухмыляюсь. Верно. Кир отлично меня знает. Даже слишком.

— Лучше сделаю кофе, — встречаюсь взглядом с нашей девочкой.

Она мило смущается.

— Я сделаю, садитесь. И завтрак тоже... омлет?

— Давай. Ты хоть выспалась?

— Ну... — хихикает, — я рада, что вы приехали. И нашли меня...

Вспоминаю странного типа, пытающегося что-то доказать Кате в момент, когда мы вошли. Руки сжимаются в кулаки от мыслей, как сильно он схватил нашу малышку.

— Катюша, — скрещиваю руки на груди.

— М?

— Рассказывай, что за мудак тебя вчера побеспокоил вечером? И ничего не утаивай.

— Да, детка, — Кир прищуривается, — мы слушаем...