Эскорт для сводных

Глава 7

Кирилл

Мда, Владик. До свадьбы ни-ни и прочее бла-бла из жизни братьев Трофимовых! А теперь я смотрю, как мой старший, рассудительный брат-скала не может удержать в себе желание. Оно рвется наружу, словно сгустки лавы.

Его рука уже в шортиках нашей маленькой сестрички. А она и не против. Блядь, у меня встал. Тоже хочу приласкать эту девочку.

— Катя! — слышу голос Леры, приближающейся со стороны виллы.

— Не хочу вас прерывать... но...

Меня не слышат. В районе кровати воздух почти горит. Кажется, если поднести туда спичку, она мгновенно вспыхнет. Ох, твою же мааать...

— АААА! ДААА! — но тут Катюшка сильно кончает, заливая своим соком и так мокрые шорты.

Сказать, что её оргазмы возбуждают — это ничего не сказать. С трудом беру себя в руки, натягиваю брюки в районе крепко стоящего члена и преграждаю путь маменьке нашей крошки.

— Лера? Вы же вечером должны были вернуться?

— Кирилл! Нам позвонил ваш дядя. Сказал, моя Катя чуть не утонула! — на бедной женщине лица нет.

Вот Славик, пидрила, я его в песок по голову тупую зарою и оставлю морским зверюгам как раз к отливу. Сука!

Отступаю, Лера влетает в бунгало. Бросается и обнимает Катюшку. Заглядываю в комнату, а там всё чинно-спокойно. Катенька, еще секунду назад сквиртящая на пальцах моего брата, сидит на кроватке и невинно хлопает огромными глазищами.

От этой ее трансформации мой член наливается еще сильнее. Яйца в комок сжаты, болят, ноют, жаждут выплеснуться в горячую киску Катюшки. Пиздец, главное, чтобы Лера не заметила. А то придется мачехе объяснять, какого рожна у меня хер стоит в бунгало её дочери.

— Все хорошо, Кир и Влад спасли меня, — невинно улыбается Катя.

— Точно? О, боже, твоя нога! — Лера осматривает бедро дочери, — сильно поцарапалась. Ты ж беда моя.

— Уже не болит, мамуль.

— Нужно обязательно научить тебя плавать! Мальчики, поручаю это вам.

Не могу глаз отвести от нашей сестрички. Её откровенность с ума сводит, дышать мешает. Я перетрахал кучу девок, но ни одна из них не вызывала у меня аритмию. И желание обладать. Едкую ревность к каждому столбу. Моя!

— Как вы съездили? — Катя явно переводит тему.

— Отлично! Твоё платье готово, ты в нем будешь, как ангел! Завтра с утра после завтрака приходи ко мне, примерим, потрындим, как девчонка с девчонкой.

— Ой, ладно тебе мам... — хихикает сестричка.

После следует странное обсуждение женских шмоток на непонятном мне языке. Влад собирает аптечку, мы выходим из бунгало.

— Он не должен к ней приближаться, — заявляет он.

— И что ты предлагаешь? Придется ей всё рассказать... о том, что ты видел тогда в детстве.

— Это нелицеприятная тайна нашей семьи, Кир, — вздыхает брат, — не уверен, что Кате стоит знать такое.

— Но ведь она скоро тоже станет её частью. Думаешь, правильно скрывать то, что сделал наш любимый дядюшка с нашей матерью? Да, это в прошлом, но... он долгие годы путешествовал, а теперь вот на свадьбу отца заявился. Думаешь, просто так?!

— Да, наверное, ты прав...

— Я перепугался, когда она упала в воду... пиздец, чуть с ума не сошел... — признаюсь, — она за такое короткое время стала важна. Наша сестричка.

— И что мы будем делать? — брат достает сигарету.

В этом весь Влад. Рассудительный, думающий и планирующий наперед. А я предпочитаю жить моментом. Нет ничего слаще короткого промежутка и эмоций, которые он приносит.

Мы идем к большому валуну, возвышающемуся посреди кораллового песочка. Я забираюсь на него, смотрю на бесконечную линию горизонта. Всегда, находясь здесь, стараюсь уделить этой своеобразной медитации пару часов.

— Думаешь, Лера и отец примут наши отношения? — спрашивает старший.

— Без понятия. Но ты уверен, что Катя сама их принимает? Сегодня она была сильно напугана...

— Она хочет, как я и сказал. Все эти страхи связаны лишь с тем, что она хорошая девочка. Боится, что люди подумают. Для неё всё серьезно, не игрушки.

Для меня тоже... блядь, я ведь реально чувствую что-то странное.

— Ты тоже это ощущаешь? — спрашиваю.

— Что именно?

— Огонь... постоянное желание трогать её? Лишь её одну, никого другого? Дышать ей, жить ей... когда Катюша нас оттолкнула, я чуть не сдох.

— Ты всегда был влюбчивым, Кир, — улыбается Влад.

Действительно. Я часто влюблялся. В школьные годы, университетские... а потом мою любовь растоптали. И всё закончилось.

— Был, да сплыл. Всё это в прошлом.

— Надеюсь, твоя преподша реально осталась за бортом, Кир. Пора бы уже начать жить полноценно...

— Угу.

У меня нет желания обсуждать это. Когда-то я до безумия влюбился в свою деканшу. Бегал за ней, как влюбленный идиот. Она ответила на мои ухаживания. Как же я её любил! Но эти чувства почти меня уничтожили. Особенно после того, как она объявила, что выходит замуж за богатого мужика... и со мной лишь развлекалась.

Замуж...

— Отец боится, что сорвусь, — делаю затяжку, но вкус табака уже не торкает.

Торкает она. Моя сладкая сестричка. Да ещё как торкает. Хлеще любой наркоты или травки. Мой сильнейший наркотик. Катюшка...

— Ну, ты тогда ворвался пьяный на свадьбу своей преподши, разнес там всё, чуть мужа её не прикончил, а потом забрался на ту чертову крышу... жутко было, честно говоря, — усмехается брат.

Морщусь.

— Не будем о грустном. Сейчас всё иначе. Мои мозги уже прочистились на бесконечных сеансах у психологини Марьпалны.

— Ну хоть её ты не трахал...

— Ей шестьдесят три! Я ж не извращенец какой! — искренне возмущаюсь.

— Да кто тебя знает...

— О чем болтаете? — слышится сзади нежный голос нашей сестрички.

— О твоих девочках, конечно же, — улыбаюсь, — обсуждаем, какие они упругие и горячие. И как сладко их сосать.

— Извращенец! — она так мило смущается.

— Ты в порядке? — спрашивает Влад, — может, пока не стоит бродить по пляжу?

— Ну я же с вами, — она с улыбкой усаживается на валун рядом со мной.

Задумчиво смотрит на океан.

— Такой он безмятежный сейчас. Хотела бы и я такой быть...

Слегка приобнимаю Катю за талию. Чувствую мягкий приятный аромат, исходящий от её кожи. Кокос с примесью чего-то кисленького. Лимон? Меня ведет, как одержимого подростка. Хочу её, пиздец как хочу! Никогда и никого так не хотел.

— Расскажите мне, — она кладет голову на моё плечо, не отстраняется, а я готов прыгать до луны от счастья, — почему так ненавидите своего дядю?

Влад

Катя. Маленькая невинная девочка. В глазах которой я вижу бездну печали. Её что-то тревожит. Жмется к моему брату, словно ища спасения. Но от кого? Докуриваю сигарету.

— Ты уверена? — задаю последний пограничный вопрос, после которого пути назад не будет.

Наша семья пережила многое. Даже слишком.

— Да. Просто я не понимаю, — она вытягивает ноги, а я готов броситься и лизать, целовать каждый пальчик, — почему вы так на него ругаетесь.

— А сама что думаешь?

Она фыркает.

— Что я думать должна, Влад? Ведь толком не знаю ни его, ни вас. Вы как снег на голову свалились.

— Нас ты знаешь, — мурчит мой брат, — очень хорошо знаешь, малыш.

Вижу, как его рука спускается по её ровной спинке прямо к попке. Ныряет в шортики и сжимает мягкие половинки.

— Кир, блин! — рычит на него.

— Я не могу сдержаться, сестричка, прости. Ты такая сладкая... — он наваливается на неё, залезает своим языком в ее рот.

— Ммм! МММ! — она пытается отбиваться, но потом обмякает, обнимает его в ответ.

Теперь моя очередь стоять на стреме. Хотя я бы присоединился. Когда брат заканчивает трахать рот нашей новоиспеченной сводной сестры, она выглядит потерянной.

— Дядя, значит... — выдыхаю, затем подхожу и забираюсь на валун поближе к сладкой парочке, — двигайтесь.

Обнимаю Катю, Кир крепко держит её с другой стороны.

— Когда мне было шесть...

Наш дом казался мне огромным. Еще бы, в шестилетнем возрасте всё кажется таким. Особняк с высокими потолками, массивными колоннами утопал в зелени. Наша мама всегда любила природу.

— Владиииик! — мой брат-трехлетка подбежал ко мне.

Крепко обнял его.

— Пойдем к маме? Она как раз в саду работает. Поможем ей!

Отца дома нет. Он всегда много работал, чтобы нас обеспечить. Взяв Кира за руку, я направился к задней двери дома.

— Устроим маме сюрприз, — шепнул мелкому, затем мы прошмыгнули в узкий проем.

— Нет! — послышался твердый голос мамы, — Слава, не надо... отпусти... не смей!

Я тогда был рад, что дядя Славик приехал в гости. И даже не задумался, почему он выбрал время, когда отец не дома...

— Ну ладно тебе, не ломайся... — эти слова шестилетке были непонятны, — иначе твой муж всё узнает... как думаешь, что он скажет?

Замер, крепко сжимая ладошку младшего брата. Ноги приросли к земле. Я вдруг испугался.

— Отойди! — закричала мама, — ты не посмеешь! Это ты, всё ты!

— Заткнись, сука! — хлесткий звук пощёчины.

Выглянув из кустов, увидел жуткое зрелище. Наш дядя прижимал маму к земле, её юбка задрана, в глазах слезы. Она отбивалась. Он двигался, что-то делал, сжимал её горло.

— Иди в дом... — сказал брату.

— Владик! — пискнул малыш, — а что они делают?!

— Быстро беги и прячься!

Я не знаю, зачем, но взял лежащую рядом лопату. Ну как взял... конечно, для шестилетнего мальчика я был хорошо развит. Но эта штука оказалась слишком тяжелой.

— Нет... нет! — мама плакала, пока дядя делал с ней что-то нехорошее, — не надо! Не трогай меня!

Тогда я не понимал. Лишь видел, что ей плохо. И не мог на это смотреть. Ворвавшись на поляну, замахнулся и... выронил лопату, не справившись с тяжестью.

Дядя был сильнее. Он вырвал у меня из рук инструмент. Мама рванулась ко мне, обняла, закрыла собой. Её сердце колотилось, как бешеное. Платье было порвано. Волосы растрепаны. А на щеке яркий след от пощёчины.

— УБИРАЙСЯ! — закричала она на Славика.

— Мама... что он сделал с тобой? — наивно спрашивал я.

— Ничего, милый... всё в порядке, дядя уже уходит...

— Он... — шепчет Катя, побелевшая от моего рассказа, — изнасиловал вашу маму?!

— Да. И я уверен, что не единожды...

— Почему вы отцу не сказали? Это же ужасно!

— Она просила... умоляла молчать. Когда мне было шесть, ей удалось меня обмануть. Сказала, что они просто пололи розы... Но чуть позже, когда она уже умирала от рака, взяла обещание никогда никому не рассказывать. Похоронить эту тайну вместе с ней.

— Но почему?! — в глазах Кати появляются слезы, — это нечестно! Он должен ответить!

Смахиваю слезинки с лица девушки. Такие теплые, кристально-чистые, как и душа нашей сладкой малышки. Провожу рукой по ее щеке.

— Не знаю. Она не хотела, чтобы грязь выплыла наружу. Чтобы мой отец ссорился с братом. Может, еще что-то. У мамы точно была тайна.

— Но ваша ненависть к дяде... — всхлипывает Катюша, — простите, что пошла с ним. Теперь я всё понимаю.

— Просто будь осторожна, — целую девушку в макушку, — мы не всегда можем оказаться рядом. А он опасен. Скользкий тип, умеет втереться в доверие. Умоляю, не оставайся с ним наедине.

— А мама...

— Ему явно ты приглянулась. А Лера постоянно с отцом. Так что...

— Мы должны рассказать вашему отцу! — уверенно заявляет Катя, — сколько бы лет ни прошло, это страшное, жестокое преступление. Оно осталось безнаказанным. Этот человек просто не имеет права быть рядом и зваться родным!

— Катя... ну ты даешь, — улыбается Кир, — мы всё расскажем, правда, Влад?

Киваю. Вообще, мы это и планировали сделать, когда увидели, что отец пережил смерть мамы и готов идти дальше. Возможно теперь ему будет не так больно.

— Я рада, — девочка ярко улыбается, — что вы доверились мне. Теперь понимаю, почему ты порой такой угрюмый! Скрываешь свои чувства.

Она обращается ко мне. Зарывается пальчиками в волосы. Смотрит своими прекрасными огромными глазами. Эта девчонка озаряет собой весь мир вокруг. Тем не менее сужая его до себя одной. Сама ведь не понимает... что подчинила нас.

— Ты нужна нам... — шепчу ей и вижу, как по светлой коже бегут мурашки, — обоим нужна. Пиздец как сильно.

— Очень! — Кир обнимает нашу сладкую сестричку, — мы тебя не отпустим, крошка. Не проси даже!

— Этого я и боюсь, — вздыхает она, затем освобождается из наших объятий.

До вечера мы сидим, болтаем. О разном. Меня тянет к Кате. Очень сильно! Прислуга приносит нам ланч. Кормим нашу девочку. Она меняется на глазах. Из колючего ежа превращается в принцессу. Нашу принцессу.

День клонится к закату, яркое рыжее солнце освещает коралловый песок. Наша сестричка стаскивает с себя майку, а следом за ней и верх купальника.

Мой кадык дергается. Член в штанах оживает. Её нежные грудки так и манят... алые сосочки просят ласки. Взгляд Кати становится хищным, порочным.

— Ну так вы будете учить меня плавать, или нет? — ухмыляется наглая девчонка и направляется прямо в океан.

О да, малышка! Сейчас мы тебя научим...