Славка обещал прийти прямо с работы, и я пошла просила тетю Мицу помочь мне спуститься в скверик: лучше уж сидеть с ним там, чем под злым взглядом Расмы.
«Помощь» тети Мицы заключалась в том, что она шла сзади меня и охала на каждой ступеньке. Меня это смешило.
Дошла до первой площадки. Остановилась перевести дух и запела: «Если ты назвался смелым…».
— Ладно уж,— заворчала тетя Мица.— Смелая, что уж там и говорить…
Пройти с костылями два лестничных марша — по двенадцать ступенек в каждом — не шутка. Да еще три скользких ступеньки —у подъезда. Да раскатанная ребятами дорожка. После такого путешествия, наверно, всю жизнь буду сочувствовать хромым.
Наконец сижу на скамейке. Мне жарко и весело: доказала!
— Обратно одна не смей! — уходя, наказывала тетя Мица.— Девчата скоро придут, помогут.
Сижу одна и наслаждаюсь. Словно год не выходила из комнаты. Все какое-то новое, необычное. Голуби слетелись. Ходят вокруг скамейки, склонив набок головки, посматривают вопросительно: в чем дело, почему не кормишь? Жалко, что не захватила хлеба.
Вчерашний мальчик — Вова — катался на санках с горки. Увидел меня, подбежал, спросил:
— А где тот дядя?
— На работе.
— Строит дом?
— Да, строит дом.
— А мой гараж сломали,— вздохнул Вова.
— Жалко,— посочувствовала я.
— Конечно, жалко. А вы бы не могли построить мне новый гараж? Большой.
— Нет, Вова. У меня болит нога. Видишь?
— Ка-акая!— протянул Вова и дотронулся до гипса.— Она деревянная?
Попробуй объясни, что не деревянная, а гипсовая.
Вова чинно уселся со мной рядом, вздохнул.
— Долго не идет тот дядя…
— Да,— согласилась я и тоже вздохнула.
— А вы бы не могли почитать мне книжку? — спросил Вова.
— Что ж, принеси, почитаю.
Вот легко поладила! Ждала возвращения мальчика и думала о Славкином сыне. «Такого же возраста»,— сказал Славка, Наверно, бойкий, общительный. Мальчишки все бойкие.
— Вот! — издали закричал Вова и показал мне книжку.
Читать в ней было почти нечего: на каждом листе большая картинка и короткий стишок, вроде:
Уронили мишку на пол,
Оторвали мишке лапу.
Все равно его не брошу —
Потому что он — хороший.