Европейское воспитание

9

Когда наступили октябрьские холода и зачастили дожди, положение маленького отряда стало критическим. Немцы терроризировали крестьян, и те отказывались помогать. К тому же некоторые “зеленые”, напуганные приближением зимы, нападали на хутора и грабили их… Трое братьев Зборовских поймали виновных и недолго думая повесили их во дворе одного из разоренных хуторов, но крестьяне все равно относились к партизанам с подозрением. С большим трудом братья Зборовские раздобыли несколько мешков картошки… Но затем произошло событие, которое позволило партизанам встретить зиму с уверенностью. Однажды утром в отряд Черва прибыла делегация пясковских крестьян. В лес въехала телега, запряженная могучей лошадью: позади кучера разместилось шестеро мужиков. Они были одеты в праздничные одежды, их сапоги и волосы блестели, а усы стояли торчком и были тщательно намазаны жиром. У них был важный и даже торжественный вид: сразу становилось ясно, что важные люди приехали обсудить важные дела. Делегацию возглавлял пан Йозеф Конечный. У пана Йозефа Конечного в Пясках был szynk[8], которым он сам и заправлял: кроме того, он владел szynk’ами почти во всех окрестных деревнях. Эти szynk’и представляли собой прокуренные темные погребки, скудно обставленные табуретками и шаткими столами, с грязной прислугой, куда крестьяне в базарные дни приходили выпивать, а при случае занимали денег под проценты или под залог. Дела у пана Йозефа шли отлично. Это был крестьянин средних лет, с простодушным лицом, большими, слегка навыкате глазами и сzиb’ом[9], красиво закрученным на лбу. С телеги он слез последним. Спутники почтительно ждали его, сняв картузы и время от времени сплевывая для пущей важности.

– Все они должны ему денег, – объяснил Янеку младший из Зборовских.

Пан Йозеф выступил вперед и посмотрел в глаза каждому партизану долгим пронизывающим взглядом.

– Что ж это получается, ребята? – воскликнул он. – У вас что, пороху не хватает? Или вы спите? Уже три года немец сидит в наших деревнях, а вы палец о палец не ударите, чтобы его выгнать! Кто же должен защищать наших жен и детей?

– Он дело говорит, – заметил один из крестьян, удовлетворенно сплюнув.

– Кто должен защищать наших невест и матерей? – добавил кабатчик.

Кучер со скучающим видом поигрывал на сиденье кнутом. Он не был должен пану Йозефу; по правде говоря, сам кабатчик взял у него денег под залог на один месяц. Он смотрел в спину пану Йозефу и щелкал кнутом.

– Будь я помоложе, – продолжал кабатчик, – если бы мне скинуть годков этак двадцать… я бы показал вам, как надо защищать свою землю! – Он вытянул перед собой руки. – Вперед, ребята! Отомстите за наших поруганных дочерей, за наших убитых и взятых в плен сыновей! – Голос его дрогнул. Он вытер слезы кулаком и сказал: – Мы привезли вам продуктов.

– Гм… – произнес Черв, мигнув глазом. – В последнее время с фронта хорошие новости… И?

Пан Йозеф посмотрел на него исподлобья.

– Хорошие, – печально согласился он. – Под Сталинградом русские вроде бы пока держатся…

– Возможно, скоро перейдут в наступление… И?

– Возможно, – уступил кабатчик.

В порыве отчаяния один из крестьян признался:

– Кто его знает, как дело обернется, psia krew[10]!

Пан Йозеф бросил на него испепеляющий взгляд.

– Возможно, – продолжал Черв, – когда‐нибудь они дойдут сюда? И?

– Вполне возможно, – сказал кабатчик.

– А когда они выгонят немцев…

– Ждем не дождемся, – быстро вставил пан Йозеф.

– А когда они выгонят немцев, нам, возможно, разрешат повесить всех предателей, спекулянтов и прочую нечисть… И?

– Если вам что‐то нужно, вы только дайте знак, – как ни в чем не бывало сказал пан Йозеф.

– О чем речь… – забубнили крестьяне.

Черв приказал разгрузить телегу. Пан Йозеф постарался: продуктов отряду должно было хватить по крайней мере на месяц… Делегация влезла на телегу, кучер крикнул: “Wio! Wio!”, – и процессия тронулась. Мужики не разговаривали. Они старались даже не смотреть друг на друга. Пан Йозеф насупился. Этот Черв не сказал ему ничего путного. Двуличный человек, лицемер. На него нельзя положиться или разгадать его тайные мысли. “Такие люди, – угрюмо думал пан Йозеф, – сегодня жмут тебе руку, смотрят тебе в глаза, а завтра подсылают партизана, чтобы тот убил тебя из‐за угла”. Он вздрогнул. Жить все труднее. Никто не платит долги, любое дело опасно начинать, сегодняшний победитель завтра может стать побежденным. Он не знал, какому святому верить. Но многим поколениям его предков удавалось спасать свою шкуру и свои трактиры, невзирая ни на кого – татар ли, шведов, русских ли, немцев. С ними всегда обращались как с гостями, а не завоевателями. “Добро пожаловать к нам в трактир!” – таков был их девиз. Все дело в хладнокровии, чутье и умении в нужный момент переметнуться куда надо… Пан Йозеф вздохнул. В своих сообщениях немцы утверждали, что якобы заняли пригороды Сталинграда: это означало, что город все еще держится. Предвидеть будущее становилось все труднее… Остальные ездоки не думали ни о чем. У них не было своего мнения: у них были долги. Они безропотно сопровождали пана Йозефа.