Александр Артемов Рыцарь Резервации. Том III

Глава 1

АВТОМАТ⁈

Фокс отпрянул, а страшная машина сделала шаг вперед.

— Посторонний? Интересно… Я люблю посторонних…

Она шагала вперед, а из пальцев медленно вытягивались длинные металлические когти. Вокруг что-то забегало и заскрипело. Свеча в руках дамы-автомата разгорелась.

Яр огляделся — тут их были десятки, и в пустых лицах каждого автомата поблескивало пламя свечи. Даже его напряженное лицо мелькало то тут, то там.

— Посторонний! — и из потолка вылезла растрепанная девичья голова. — Дайте два!

Раскрылись двери, на пороге встала белая фигура. За ней появилась еще одна, а потом целая вереница дам вошла в комнату. Проигнорировав Яра, каждая подошла к своему автомату и слилась с его телом. Еле слышно зажужжало, а секунду спустя машины сошли со своих мест. В груди каждой пылал огонек геометрики.

— Посторонний! — заголосили они. — Дайте нам постороннего!

Звякнув, меч сам собой прыгнул в ладонь фоксу, и он вскинул оружие. Огонек свечи блеснул и на клинке, который Яр полировал всю ночь напролет.

Ну, кто первый⁈

Автоматы сделали еще шаг, а затем застыли на месте. Фокс прижался к стене, но меча не опустил. Шерсть на загривке встала дыбом. Он был готов рвать металл зубами. Однако никто из дюжины автоматов не собирался подставлять ему сверкающие бока.

Яр еще сильнее сжал зубы. Только подойдите жестянки, и…

— Постойте! — воскликнула дама-автомат со свечкой и устремила в грудь Яру острый палец. — Рыжая шерсть, хвост, грубоват и рычит да гавкает на каждый угол?.. Да вы же Ярослав Коршунов, кузнец, о котором рассказывал хозяин!

Хозяин⁈ — бессловно ахнул Яр и слегка опустил клинок. Илья Тимофеевич повелевает этими тварями? Он, вроде, упоминал, что в усадьбе обитает всего лишь «парочка автоматов». Может, перегнул, но не настолько же…

— Меня зовут Мио. Вижу, меч при вас! — кивнула дама и, убрав когти, протянула две руки. — Позвольте взглянуть?

Где-то пару секунд Яр тупо пялился в свое отражение в зеркально гладкой физиономии. Дама-автомат не торопила его.

Прокляв все на свете, он медленно протянул ей меч, и тот мягко оказался в пальцах Мио. Она сделала пару шагов в сторону и пару раз взмахнула им. Затем перебросила из руки в руку, взвесила на запястье и покачала головой:

— Баланс чуть-чуть смещен к рукояти… Однако в остальном вы справились прекрасно. Поздравляю, господин Коршунов! Хозяин будет доволен!

Окружающие автоматы молча захлопали в ладоши. Дождавшись конца аплодисментов, дама-автомат продолжила:

— А теперь — посвящение в род! — и хлопнула в ладоши.

— Посвящение в род! — заголосили со всех сторон. — Посвящение в род!

Яр опешил:

— Какое еще посвящение? Где моя сестра, где Марлинский⁈

— Илья Тимофеевич сейчас отсутствует, — сказала четырехрукая, — поэтому нам придется провести обряд самим. Но не волнуйтесь. Это совершенно безболезненно. А что до вашей сестры — эта любопытная лисичка наверняка шляется где-то в усадьбе. Все с ней будет в порядке.

— Если она не додумается спуститься в подвал, конечно… — бросила одна из железных дам.

Автоматы начали приближаться. Заворчав, фокс вжался в стену. Нет, ни о каких посвящениях ему не говорили!

Вдруг где-то зацокали каблучки. Протяжно заскрипела дверь. Щелк! — и в комнате загорелся свет. Автоматы обернулись — позади стоял девушка с длинными черными волосами.

— Так, девочки, — сказала она, уперев руки в бока, — чего это вы тут устроили? Почему так темно? Я ненавижу, когда темно!

И бросилась раздвигать шторы.

— У нас посвящение в род, — замахали на нее. — Не мешай, Рух!

— Опять вы за свое⁈ — зарычала она, безжалостно отбрасывая одну занавеску за другой. — Сколько раз я говорила, чтобы не вздумали затенять помещение! А ну-ка, Ги, помоги, мне открыть окна! Хватит, засиделись в склепе!

Скоро комнату затопило солнце. Яр проморгался — обстановка полностью преобразилась. Если не считать жутковатого вида деваху, выглядывающую из потолка, даже грозные автоматы не выглядели такой уж большой опасностью.

— Ага, вы же господин Яр, да?

Девушка подошла к нему и внимательно осмотрела с головы до ног.

— Так, раз ваши штаны еще сухие и вы в ужасе не бежите прочь, значит, вы успешно прошли испытание, поздравляю! Меня зовут Рух!

И она бесстрашно протянула ему ладонь. Немного подумав, фокс пожал ее ручку — она просто исчезла в его здоровом кулаке. Заметив в ее глазах странный блеск, он опешил — зрачки обоих были причудливой геометрической формы. Хранительница?

— Яр…

Улыбнувшись ему, девушка повернулась:

— Мио, найди нам сестру Яра, быстренько! Ги, сколько можно тебя просить: закажи еще пачку писчей бумаги и чистящее средство для труб! Лиза уже пять раз просила! И…

Вдруг снизу раздался протяжный крик.

— Ойк! Походу, лисичка все же сунулась в подвал! — сказала четырехрукая мадама. — Господин Яр, если мы не поспешим, посвящение зайдет слишком далеко.

* * *

Оцепенев от ужаса, Тома принялась закапываться все глубже в провода, но жуткая машина, скрипя и визжа шарнирами, ползла прямо на нее.

— Хорошая собачка, — простонала Тома, пытаясь сообразить, как ей защититься.

Позади ничего кроме проводов, впереди три пары глаз сверкают рубиновыми бликами, с заточенных клыков свисают черные ниточки, а из оскаленного брюха раздается чудовищно рычание…

— Мама!

Хвосты ударили об пол раз, другой, и адская тварь вся вжалась в пол, приготовившись к прыжку. Сердце в груди Томы заходилось как бешеное — она в сети, ей не сбежать!

Вдруг позади мелькнули огоньки — синий и зеленый.

В следующую секунду сквозь рык раздался странный звук:

— Мяю! Шшшш!

Вздрогнув, сторожевая машина и затравленно оглянулась, но слишком поздно — огоньки обратились черной кошкой с белыми пятнами, и она бесстрашно прыгнула псине на загривок.

— Шшшш!

Подвал затопил вой отчаянной борьбы. Пес метался из стороны в сторону и, все больше запутываясь в проводах, катался по полу, однако кошка словно таяла. От ее тельца отделялись сотни маленьких жучков и скрывались в каждой щели панциря этого страшного юда.

Тома молча наблюдала за схваткой и от страха не могла двинуть и пальцем.

Наконец от кошки осталось одно черное пятно, и оно в мгновение ока растворилось в металлическом панцире. Монстр с воем повалился на пол. Затем задрожал и вскинул головы.

Глаза блестели торжеством. Пес смотрел на Тому, и тут она поняла, что ей не избежать смерти.

Монстр вывалил язык, вытянул лапу и со страшным скрежетом пополз к ней.

— Мама… Мама… — бормотала девушка, в отчаянии предприняв очередную попытку выбраться. Нет! Слишком сильно запуталась, дура!

Тут внутри пса что-то громко щелкнуло, но пес не отступал. Чиркая когтями по полу, елозя хвостами, он двигался к ней. Все ближе и ближе.

Снова щелчок, и, на мгновение зависнув, тварь снова дернулась в сторону Томы.

Еще шажок, еще… Пасть раскрылась шире, изнутри раздался металлический клекот. Тома тоже дернулась — нет! Руки запутались, на ноге затянулась петля. Никак…

Еще ближе. Огромные, пустые глаза пса заполнили собой все, только руку протяни и останешься без пальцев.

Кряк! — и все три башки раскрыли свои пасти. Отвернувшись, Тома всхлипнула, зажмурилась… Сердце едва не вырывалось из груди.

Яр… Яр, прости меня, дурочку. Что ушла и…

Щелк! — и опустилась тишина.

Тома глубоко задышала не в силах остановиться. Ждала свою смерть с замиранием сердца, но костлявая отчего-то запаздывала.

Блин, ну чего она ждет-то? Давай, давай быстрей…

— Эй, дуреха! — раздался тоненький голос. — Проснись и вытри сопли!

Дуреха⁈ Тома открыла глаза.

Пес сидел рядом с ней — глаза потухли, ни одна конечность не двигается. Даже хвосты, и те смирно лежали на полу как дохлые змеи.

Не до конца веря в свое счастье, Тома еще секунд десять пялилась на «уснувшую» бестию. А ну вот-вот, она снова вскочит на свои лапы, и тогда…

Так, кто назвал ее дурехой⁈

Вдруг изнутри монстра раздался скрип, и Тома вскрикнула. Следом из всех сочленений панциря показались жучки и забегали туда-сюда. Тома не могла оторвать от них взгляда — они вскакивали один на другой, а через минуту на спине «уснувшей» собаки стояла пятнистая кошка.

— Мяу! — подала она голосок и облизнулась. Затем, замурчав, приблизила мордочку к Томе.

— Ой, привет, — выдохнула девушка не своим голосом. — Это ты обзываешься?

Кошка не ответила, а только выгнула спинку.

Наконец осознав, что ее не собираются жрать живьем, Тома быстро-быстро принялась выпутываться из проводов. Это оказалось непросто, а с этой мордой поблизости вдвойне…

Спустя пять минут фокс обессиленно съехала на пол. Кошка же деловито расхаживала вокруг и пару раз ткнулась ей в ладонь. Тома погладила животинку по ушкам:

— Ты же Шпилька, да?

Как ни странно, но кошка посмотрела на нее своими сине-зелеными глазенками, кивнула и, вытянув хвост трубой, спрыгнула со спины чудища.

Бросив прощальный взгляд на подохшего цербера, Тома осторожно последовала за своей хвостатой спасительницей. Увы, бежать в сторону выхода из подвала, животинка не спешила. Аккуратно переставляя мягкими лапками, подошла к огромной двери и понюхала порог.

Тома присмотрелась — сквозь слой налипшей пыли просматривалась дюжина замочных скважин.

— Думаешь, мы сможем попасть внутрь? — вдруг раздался голос в тишине, и Тома вздрогнула.

Кошка умеет разговаривать, или она совсем сошла с ума от страха?

Но на этом неожиданности не закончились. Сзади послышалась возня, и Тома развернулась. Нет, только не это…

Рядом с поверженным псом сидела девочка. Маленькая, совсем малышка. Обняв страшную тварь ручками, она беззвучно плакала.

— Эй… — слетело с уст Томы, и девочка подняла на нее глаза. Точно такие же, как и у того жуткого монстра!

Не успела фокс испугаться, как красноглазая девочка подскочила на ноги и растворилась во мраке.

* * *

Мы с Меттой сидели на башке поверженного дракона и в оба глаза разглядывали диковинную дверь на экране планшета.

Ровно двенадцать замочных скважин. Что с другой стороны — неизвестно.

— Ты спрашивала Мио, что охраняла Рен? — поинтересовался я, пытаясь вырвать меч из башки дракона. — Сволочь, застрял…

— Угу, — кивнула Метта. — Она сказала, мол, не знают.

— В смысле? — закатил я глаза. — Как так⁈

Метта пожала плечами.

— Не исключено, что их кристалл появился в усадьбе уже после того, как поставили эту дверь. Или…

Она замолчала.

— Что, или? — насторожился я, налегая на меч. Черт, никак…

— Возможно, дверь стояла еще еще до того, как построили саму усадьбу, — задумалась Метта. — Заметил же, что эта комната находится ниже уровнем, чем все остальные подвальные помещения? Да и не похожа она на обычный сейф.

— Блин, еще не хватало искать ключи от этого долбанного…

Наконец, меч поддался, и я покатился с головы твари. Приземление было жестким.

— Уф, — выдохнул я и принялся подниматься. Тело словно налилось свинцом, и немудрено — шестьдесят восемь смертей это вам не хухры-мухры. — Каков результат?

Метта посмотрела на часы.

— До пелены мы добрались с результатом лучше, чем у Рощина на целую минуту, — кивнула она. — А вот дракон…

— В Комнате нет никаких драконов!

А раз так, значит, осталось только повторить то же самое наяву, и колечко наследника Рощиных у нас в кармане! А там и банковская ячейка наша!

— Осталось только понять, как пробраться в банк, минуя всю охрану, — заметила Метта. — А там и выбраться наружу…

— Так, давай решать проблемы по мере их поступления. Раз Эдуард будет у нас в руках, значит, он нам и поможет. Ну-ка, давай буди меня, а то уже поди подъем. Комната не ждет!

— У нас еще пять минуточек, Илья Тимофеевич, — улыбнулась Метта и ловко спрыгнула на землю рядом со мной. — Кажется, вы хотели награду за спасение принцессы?

— А… Ну в целом…

И тут из-за спины Метты вышла Тома. Вернее, ее проекция в этом внутреннем мире.

— Господин, позвольте от всего сердца поблагодарить вас за спасение от чудовища, — проговорила она, подойдя ближе. Разорванные одежды лисичку совсем не смущали, в глазах плавала истома. — Что я могу сделать для вас?

Я почесал макушку. Идей у меня было много, но Метта оказалась быстрее.

— Я уже знаю, что тебе понравился, шалопай! — хихикнула она и щелкнула пальцами.

Тут подошедшая Тома, мягко улыбнувшись, положила ладони мне на плечи и приблизилась. Я уже хотел поймать ее розовые губки своими, но тут она резко схватила меня за голову и…

Плюх! — сунула мое лицо прямо себе в сисечки. Неожиданно.

— Метта… — промычал я, пытаясь высвободиться из этого пикантного плена. — Это не похоже на поцелуй…

— Я знаю! Это лучше! — и она щелкнула пальцами. — У нас есть еще пара минут, расслабьтесь Илья Тимофеевич! А мы пока выберемся из подвала.

А затем Тома начала увеличиваться в размерах.

* * *

Тома держала Шпильку на руках и, наглаживая ей ушки, крепко прижимала к груди. Они пересекали одно подвальное помещение за другим и постепенно вокруг становилось светлее.

Скоро Шпилька пригрелась и забавно загудела. Кажется, это называлось «мурлыканье»?

— Налево, — временами говорила кошка, и Тома послушно поворачивала в нужную сторону. — Направо… Вот тут, ступенька, осторожней!

— Хорошо, госпожа Шпилька, — послушно отвечала Тома.

Почему и какого хрена кошка вообще умеет говорить и рассыпаться на жучков, фокс было фиолетово. Главное выбраться из этого жуткого подвала и найти брата, а там хоть говорящие кошки, хоть думающие автоматы, хоть кланяющиеся ей аристократы — ее ничего не удивит!

Хмм… — остановилась Тома в задумчивости. Вообще, кто знает? Вдруг все кошки говорящие и состоят из маленьких частичек? Томе приходилось видеть их только на картинках, да в музее, куда ее однажды взял старый граф Воронцов.

Там, среди прочих артефактов древности, им попалось чучело кошки. Гадость редкостная, но этот пятнистый пирожочек совсем другой. Теплый и так забавно гудит, что, право, Тома бы тискала его и тискала…

— И глазки у тебя странные, — озвучила свои мысли фокс, приглядываясь к глазам Шпильки. — Как будто геометрики…

— Не отвлекайся! Направо! Наверх! — приказала кошка, и Тома, послушно повернув, где сказали, начала подниматься по лестнице.

Осталось совсем чуть-чуть! Не исключено, что на этом их пребывание в этом доме и ограничится. Из этого пристанища жутких существ Томе хотелось свалить, да побыстрей! Как-нибудь они с братом сладят с этим охотником.

Спасибо вам, Илья Тимофеевич, но мы и в Таврино обустроимся. Здесь слишком…

— Слишком!

Нащупав дверь, Тома не без опаски толкнула ее, а затем шагнула в коридор усадьбы.

— Ура, вышли! — воскликнула фокс и еще крепче прижала кошку к груди. — Спасибо вам, госпожа Шпилька!

— Не за что… — отозвалась она голосом, чем-то напоминающим голос Ильи Тимофеевича. — А теперь, прошу тебя, отпусти. Нам еще на тренировку…

Охнув, Тома разжала объятья, и Шпилька спрыгнула на пол. Затем, взмахнув хвостом, скрылась в темноте.

— Вот! Снова одна! — всплеснула руками Тома и пошла по коридору.

Ладно, теперь найдем Яра, а там пошло оно все! Усадьба интересная, но жить в доме, полном гремлинов и адских собак, явно не для нее.

Сделав пару шагов, она вжала голову в плечи. Так, попридержи коней, моя хорошая. Еще не хватало снова плюхнуться куда-нибудь, а если сейчас где-нибудь затаился гремлин…

— Шпилька-а-а! — позвала Тома свою спасительницу, но ответило ей только эхо.

Шугаясь каждой тени, она зашла за угол, и вдруг на ее плече сомкнулось нечто цепкое. Вздрогнув, фокс развернулась и увидела у своего лица огромные, металлические сис…

— Ага, вот и вы, госпожа Коршунова! — заговорили женским голосом. — А мы вас обыскались! Можете звать меня Ги!

Тома подняла глаза. И упала в обморок.

* * *

— Как думаешь, может, стоило проводить Тому? С ней все будет нормально? — сказал я, орудуя зубной щеткой.

То и дело перед глазами всплывали «пять минуточек», которые были самым приятным и одновременно самым странным делом в моей жизни…

— Кому скажешь, не поверят, — хихикнула моя беловолосая проказница. — Повторим, когда сделаешь Рощина, окей?

— Уху, — буркнул я.

Еще очень хотелось вернуться в усадьбу, но со всеми этими тренировками мы сможем наведаться туда не раньше, чем я разберусь с Рощиным и получим допуск в Амерзонию.

Надеюсь, автоматы, фоксы и Механик не разнесут ее до моего возвращения.

— Тома девочка боевая! — закивала Метта. — Если не умерла при виде Рен, то остальные для нее семечки!

Как-то это звучало слишком… самонадеянно. Пусть мои робо-девочки в душе добрые, но вот сдержанностью их природа обделила.

— Ладно, — кивнул я и вытерся полотенцам, — пусть Шпилька бежит в кабинет и вызовет Мио. Мне нужно точно знать, что за хрень охраняет Рен и как отпереть ту дверь. Кстати, что ты сделала с храниельницей?

— Автомат я отключила, а Рен пусть ищет Мио, или еще кто-нибудь. Нашлась тут мадама — чуть что, сразу в слезы!

Приведя себя в порядок, я оделся и, подхватив меч, вышел. Теперь Комната, и сдаваться ей я не намерен.

* * *

Йо Самура устало опустился в кресло и снял очки.

За толстым стеклом на пульте остывал очередной неудачный эксперимент — этот некогда прекрасный геометрик, способный обеспечить энергией небольшой город, потрескался и потускнел. Короче, превратился в бесполезный кусок блестящего камня.

Хранитель, увы, тоже погиб, а значит…

— Мы где-то ошиблись, — вздохнул Йо. — Мы не все знаем…

— Я распоряжусь об утилизации останков, — сказала Свиридова-сан, и, оставив останки геометрика на попечение помощников, они покинули испытательный полигон.

За спиной закрылись мощные гермо-двери, и в сопровождении двух молчаливых охранников оба ученых направились на свежий воздух. Увы, долго слоняться под открытым небом не было времени. Скоро они снова зашли под крышу — под крышу Цитадели.

— Может быть, понять Амерзонию и покорить Цитадель — это задача не для человеческого разума? — спросила Йо Свиридова, когда они остановились рядом с кабинетом Самуры. Или камерой, тут как посмотреть.

Он ничего не ответил и, пожав руку магичке, скрылся за дверью. Охранник остался снаружи. Эту привилегию — одиночество, он заслужил после десяти лет верной службы Империи.

Впрочем, иного выхода у него и не было.

Сев в кресло за рабочим столом, Самура спрятал лицо в ладонях.

Почему? Что идет не так⁈ Почему Цитадель постоянно убивает артефакты, пытающиеся подключиться к секции «А», то есть к ходовой части? За минувшие пятнадцать лет работы на этом объекте они реанимировали его практически полностью. Да, оставалось еще немало загадок, и главная из них…

Из мыслей его вырвал телефонный звонок. Вытащив сигарету, Йо снял трубку. Он знал этот звонок. Так звонит только один человек во всей Цитадели.

— Слушаю.

— У меня аж свет в лампе замигал, а я, между прочим, на сто двенадцатом этаже, — заговорили на «проводе». — Снова неудача?

— Это провал, Вернер-сан, — отозвался Йо, прикуривая от спички. — Полгода работы псу под хвост. Я еще раз настоятельно предлагаю на этом остановиться. Сколько лет мы уже…

— Исключено! Если вам нужна новая геометрика, мы найдем вам геометрику. Амерзония большая и…

— … таит много секретов. Знаю. Но неужели вы до сих пор думаете, что мы сможем постигнуть их все?

— Если Резервации — дело рук разума юдов и чудов, да и пускай самой матери-природы, то что нас остановит? Этот разговор у нас с вами уже был, Самура-сан, и мой ответ прежний — я готов на все, лишь бы найти подходящий источник питания для этого комплекса!

— Секция «А» нестабильна. Запускать моторы…

— Запуск Цитадели поможет нам закончить исследование, подчинить ее, а также проникнуть в ее «мозг». Это невероятные возможности для Империи!

Самура был не слишком воодушевлен. Как будто он не знал, на что и против кого Империя направит новые возможности.

— … как только мы закончим, — продолжал Вернер, — у вас прибавится работы, Самура-сан. Что же вы молчите? Или заканчивая Токийский университет, вы мечтали о меньшем?

— Не сказал бы… — вздохнул Йо, потирая переносицу.

— Вы не единственный пленник этого комплекса, не вздыхайте. Я тоже «раб лампы».

И на «проводе» раздался веселый хохот.

— Хотя знаете, думаю, мы оба немного устали. Кстати, как там поживает ваша дочь? Хорошо себя чувствует?

— Аки… — насторожился Йо. — Мне сказали, что ее взял на поруки барон Марлинский. Кажется, хороший человек. А что с ней?..

От мысли о том, что с Аки и может случиться беда, у Йо екнуло сердце. Он где-то ошибся? Нет, нельзя было соглашаться на ее приезд. Лучше пусть она никогда не увидит отца, чем с ней случиться несчастье…

— Это вы мне скажите! Она же приезжала проведать вас, не так ли?

— Так, но… — промычал Йо.

Мысли его лихорадочно плавали — как, как они могли ее поймать? Или же…

— Мы виделись с ней всего раз…

— Во время того прискорбного инцидента? — рассмеялся Вернер. — Нет-нет, это не дело! Вам нужно полноценное свидание! О, отличная идея! Отдохнете вместе с дочерью в Шардинске! Я вам даю целые сутки!

Йо опешил и, открыв рот, едва не упустил сигарету на штаны. Он что, шутит?

— Самура? Самура-сан? Вы на связи?

— Да… — взял себя в руки Йо. — Простите, но мне показалось, что я ослышался. Вы сказали, сутки в Шардинске?

— Хотите двое суток? Что ж, можно попробовать, но не обещаю. Пусть я и директор ШИИРа, но мои возможности отнюдь не безграничны. А вы все же ссыльный и находитесь под особым режимом содержания.

— Нет, я не об этом, — покачал головой Йо и поспешно затушил сигарету о пепельницу. — Сутки это очень хорошо! Благодарю, Вернер-сан! Как мне вас благодарить?

— Не сдаваться. Цитадель должна быть запущена. Цитадель должна работать и быть готова ко взлету! А геометрикой мы вас обеспечив. Есть в Амерзонии одно место, где таятся океаны силы.

Йо вздохнул.

— Прошу прощения, Вернер-сан, но океаны силы нынче пущены на самотек.

— Значит, нам нужны бездны силы. И я вам их дам. У меня на примете есть особо отчаянная кандидатура, которая зачерпнет нам этой силы с громадным удовольствием!

И попрощавшись, Вернер отключился. Йо еще минуту тупо пялился на трубку, а потом аккуратно положил ее на рычаг. Нет, он зря волновался. Аки цела, и это главное…

И хрен бы с ней с силой, однако целые сутки с дочерью? Завтра⁈ И это не сон?..

Улыбнувшись, Йо тихо рассмеялся. Аки, наверное, будет счастлива.

Впервые увидев ее в тот злополучный день, он никак не мог поверить, что его малютка, которую он помнил совсем крошкой, так вымахала.

Вылитая мать.

Сзади еле слышно скрипнула половица, но обрадованный Йо не обратил на звук никакого внимания. Встал и принялся раскладывать бумаги. Если завтра ему выделят целый день для общения с дочерью, то отчет об эксперименте нужно закончить к вечеру, а затем…

— Самура-сан? — раздался незнакомый голос.

— Да-да, — проговорил Самура, не спеша поворачиваться. Дел было так много, что он не знал, с чего начать. — Прошу прощения, у меня много работы. Если не возражаете…

И вдруг его торкнуло. Имя произнесли без этого грубого акцента. А еще… ни замка, ни скрипа петель, ни шагов, ни оклика охранника он не слышал.

— Ваша служба врагу окончена. Поздравляю, — заговорили на родном Йо языке. — Мы отправляем вас на покой.

Он повернулся. Блеск стали ослепил его.

* * *

Я стоял на старте. За спиной неделя постоянных тренировок, как во сне, так и наяву. А впереди — злополучный одиночный трек. Не такой сложный, как групповой, но в одиночку его пробежать почти подвиг, как оказалось.

Вокруг громыхала Комната, но я спиной чуял — за мной наблюдают, затаив дыхание. В том числе и мои товарищи: барахтаясь в невесомости, они проплывали мимо и смотрели на меня во все глаза. Особенно Аки с Рощиным, у последнего уже глаз дергался — понимает, гад, что с каждым разом я прохожу трек все лучше!

— В прошлый раз почти получилось. Проморгали «полотенчик». Возьму на заметку, — сказала Метта, разминая мне плечи, словно тренер перед очередным выходом на ринг.

Тело ломило — юды и другие сюрпризы Комнаты совсем не жалели молодых рыцарей-резеврантов. На одиночном треке и подавно.

— Нет, никаких больше тренировок, — проговорил я, перехватывая меч обратным хватом. — Это дело нужно закрыть сегодня. Мы и так возимся с этой хренью слишком долго. На днях рейд, и до тех пор, нужно забрать деньги из банка. Другой возможности не будет…

— Окей! Сколько у нас уже заходов на индивидуальный трек?

Я и устал считать. Со всеми попытками Метты усложнить мне жизнь в нереальности, настоящая Комната с каждым разом становилась все неприступнее.

Я присел в позу спринтера. Рванем изо всех сил, пока юды не заполонили дорожку. Затем скачок на «потолок», а потом…

— Это мы делали в прошлый раз, — заметила Метта. — Думаю, на сей раз на потолке монстров будет дохрена. Попробуй рвануть напрямик, а потом… как пойдет.

Иного и не оставалось. Чую, пятьдесят процентов успеха Рощина — чистая удача. Эти треки даже опытные маги проходят с большими трудностями, чего уж ожидать от начинающих.

Я закрыл глаза и увидел нашу с Меттой схему, которую мы построили по результатам наших ночных тренировок. Всего мы смогли построить сто одиннадцать вариантов поведения с учетом всех «сюрпризов» Комнаты.

И все равно, как оказалось, этого мало. Нужно тренировать тело и Источник — именно они подводят меня на каждом этапе.

— Ерунда, просто Комната тебя не любит, — хмыкнула Метта, и я открыл глаза. — Сам слышал разговоры, что с тобой она совсем не ласкова…

Это да. Судя по рассказам других студентов, она словно специально не хочет, чтобы я прошел этот этап — стоит мне ступить на трек, как количество юдов увеличивается вдвое, а пол под ногами начинает беситься.

Что же это? Инициатива хранителя тора, интрига Рощиных, или кто-то наверху решил испытать меня на…

— Плевать! — сказал я и, ухмыльнувшись, раскрыл глаза. — Чем сильнее они будут сопротивляться, тем приятней будет поломать их планы!

— Вот это по-нашему! — кивнула Метта и, взмахнув парой розовых помпонов, взлетела в воздух. — Ну, давай, герой! Не забудь про «полотенчик»!

Я кивнул, и уже хотел броситься вперед, как заметил рядом…

— Рощин⁈

— А ты думал, — хмыкнул он, разминая плечи. — Хочу поставить тебя на место, Марлин.

— Уговор был…

— Предлагаю иной расклад. Если ты оставишь меня в хвосте, то я проведу тебя сам знаешь к чему, а сам знаешь кто об этом не узнает. У меня есть способ. Идет?

И он присел рядом со мной в позу спринтера. Ребята вокруг засвистели. Я даже не знал, что сказать…

— Да… — шепнула мне Метта. — Это же шанс!

Я ухмыльнулся. Что ж, верить ему глупо, но раз он нарывается…

— Каждый сам за себя, — сказал я, а затем мы оба ступили на трек.

Глава 2

Когда Илья с негаданно появившимся Рощиным ступили на трек, Комната словно задержала дыхание, а внутри у Аки все съежилось.

Вот бы сейчас исчезнуть куда-нибудь, а потом сразу узнать — справился Илья или…

Нет, она верила в своего господина, однако не могла перестать теребить рукоять меча и кусать губу. Саша вообще грызла ногти, а вот Мила сидела сжавшись в комок. Все взгляды были устремлены на трек.

Тут дали сигнал к старту, и оба парня сорвались с места. Аки закрыла глаза, все потонуло в грохоте выстрелов, визге механизмов и звоне ударов.

Она зажала уши, но лучше не стало. Вместо этого перед глазами замелькали картинки — каждая была ярче предыдущей, и как Аки не пыталась, они не пропадали. Звуки слились в сплошную какофонию.

Это было будущее, недалекое — всего секундой позже — но все же…

Тут ее обуяло страшное желание прыгнуть на трек и помочь отбиться от очередного юда, а то и задержать Рощина, который то и дело вырывался вперед. А тут еще и «полотенчик», то есть часть трассы в форме изогнутого полотна, задергалась, пытаясь сбросить бойцов. Юдов становилось только больше, а потом из-под пола вылез…

Она дернулась. Нет — если вмешается, Рощин точно выиграет!

— Госпожа Самура, — тронули ее за плечо, и Аки раскрыла глаза.

К ней подлетела Свиридова. Лицо у нее было бледным, взгляд отсутствовал. Подхватив Аки за руку, магичка мягко, но решительно потащила ее в сторону выхода.

— А… — слетело с губ Аки, но та была непреклонна. — Куда?..

— Потом. Пойдемте.

— Но Илья…

— Ваш пострел уже почти победил, — ответила Юлия Константиновна. — Не видите что ли? Он только вспотел, а у Рощина уже руки дрожат. Все закончится через пару минут, быстрее. Это насчет вашего отца.

— Моего… Что с ним⁈ — ахнула Аки, но Свиридова посмотрела на нее таким взглядом, что она мигом прикусила язык.

Выбравшись из Комнаты через люк, они пошагали по пустым коридорам. Звуки как отрезало. Теперь Аки слышала только свое быстро бьющееся сердце.

Одно полутемное помещение сменяло другое. Тишина стояла гробовая. Голова Аки уже пухла от опасений, она не понимала куда ее ведут, что с Ильей, что с ее отцом?.. Свиридова молчала.

Что с отцом? Он болен? Его закрыли в карцер за плохое поведение? Он ум… НЕТ!

Сжав зубы, Аки молча мерила шагами коридор, чувствуя себя маленькой девочкой, которую ведут куда-то, чтобы поставить в угол.

Послышались взволнованные голоса, коридор заполонили люди в форме. Их было так много, что им со Свиридовой пришлось протискиваться сквозь них.

Грохнула дверь, и они стали куда-то спускаться. Закружившись в переплетении лестниц, мостков и коридоров, Аки совсем потерялась. Очень захотелось взять Свиридову-сан за руку, чтобы не потеряться, но она отбросила эти глупые мысли.

Илья… Где ты? Почему тебя нет рядом?..

Наконец, они остановились у двери. Тут было так холодно, что изо рта шел пар. Аки обняла себя за плечи. А ведь она так и не переоделась и шагала через весь комплекс в этом дурацком прикиде. Какой позор…

Свиридова где-то пару секунд полировала взглядом толстую дверь, а потом аккуратно ее приоткрыла. Там было темно и душно, в глубине стояли какие-то люди. Аки задрожала — ей страшно не хотелось заходить. Казалось, вот она переступит высокий порог, и больше никогда не выйдет наружу.

Однако Свиридова безжалостно сграбастала ее за руку и насильно увлекла в темноту. Аки безропотно подчинилась и закрыла глаза. Снова вспышка и…

Аки хлюпала носом, а они все шли куда-то. Послышались шепотки, и вот они в небольшой тускло освещенной комнатке со столом посередине, вокруг которого стояли трое. При виде Свиридовой с Аки они повернулись. Блеснули очки, Геллер был мрачнее тучи. Остальных Аки не знала.

— Это и есть юная Самура? — спросил кто-то тихим голосом, но она даже не подняла глаза на него.

Она видела только то, что лежало на столе. А там был ее отец. Бледный, состарившийся… лицо как…

Ее пальцы задрожали, в горле застрял комок.

— Последнее время он совсем сдал… — доносились до нее голоса, пока она медленно подходила к телу. — Сердце… Он умер прямо за рабочим столом…

Ей на плечо легла чья-то рука, но от этого мягкого прикосновения легче не стало. Они еще что-то болтали про то, "каким светилом науки он был' и «какая для ШИИРа это большая потеря», но Аки было плевать.

В попытке уйти подальше отсюда она закрыла глаза.

Все звуки тут же пропали, но тело не исчезло. Тогда пропала Аки.

* * *

Я лежал на полу с закрытыми глазами и пытался отдышаться. Тело как ватное, где-то журчит вода и поют птицы. Спокойствие.

— Метта, мы смогли? — спросил я, еле двигая языком. Кто-то гладил меня по голове.

Открыл глаза и увидел мою подругу. Она сидела рядом и улыбалась:

— Угу. Я и не сомневалась в вас, Илья. Четыре минуты двадцать пять секунд. Это новый рекорд. Но пора возвращаться. Дела не ждут. Вам еще сговариваться с Рощиным.

— Хорошо, — закрыл я глаза, и тут же в уши вернулись крики. Черт, совсем забыл, почему решил сбежать от реальности — еще чуть-чуть, и я оглохну!

Я плыл в невесомости, неподалеку сверкал тор, а вот ребята вращались вокруг меня как пояс астероидов вокруг планеты.

Их руки все ближе и ближе…

— И еще раз! И еще! — кричала Саша, а ребята, снова сграбастав меня, подкинули к другой группе, которая ждала своей очереди.

И ладно бы просто подкидывали при нормальной силой тяжести. А тут, в Комнате, это то еще удовольствие. Того и гляди пульнут меня в тор!

— Наслаждайтесь! — хихикала Метта, порхая вокруг на крылышках, пока меня несло черт знает куда. — Думаю, этот день принадлежит одному вам.

— Если я смогу пережить их радость… — пробубнил я, пытаясь отбиться от очередной попытки швырнуть в невесомость мои уставшие телеса. Я чувствовал себя как мяч в какой-то безумной игре.

Рощин же в окружении лекарей сидел на дальней платформе и кусал губы. Его глаза были пусты.

Да, дорогуша, теперь ты в моих руках, — улыбнулся я, позволив пульнуть меня обратно. Раз наследник рода обязан плясать под мою дудку, значит, и род отчасти подчиняется моей воле.

— Не расслабляйтесь, Илья Тимофеевич, — сказала Метта. — Этот Рощин, наверняка, тот еще жук. Сделает все, лишь бы не выполнять свою часть уговора.

— Угу, не волнуйся, он у меня на крючке. А если нет, то ему же хуже.

Наконец, нарезвившись, меня потащили в столовку и усадили за стол. Передо мной поставили нехилую тарелку с борщом, приправленным огромной ложкой сметаны. Рядом накидал кучу пирожков, конфет и налили огромный стакан компота.

— Лепота! — сказала Метта, повязывая мне на шее салфетку.

Время обеда — самое оно! — кивнул я, подхватив ложку. Тут и народ вокруг немного поиссяк. Всем тоже хотелось набить брюхо.

Вот и баночка объявилась. Ее принес тот же самый студент, который собирал наши с Рощиным кольца. Вот и они — лежат себе на донышке. А через пару секунд одно сверкало на моем пальце, а второе пропало в кармане.

Похлопав по нему, я почуял на себе взгляд и оглянулся. Рощин с дружками сидел в углу и уныло жевал. Видок у всех четверых довольно кислый, а сами украдкой то и дело стреляют глазами в мою сторону.

Видели, куда делось кольцо? Очень надеюсь на это. Теперь и вы у меня в кармане, друзья.

— Пусть только попробует обмануть, — сказала Метта. — Мигом колечко окажется у него в заднице!

— Я предпочту, чтобы отец узнал о позоре своего сына, — сказал я. — А потом «потеряю» в Амерзонии.

Налегая на борщ, я делал вид, что слушаю щебетание Саши с Милой, а сам прокручивал в голове весь наш забег с Рощиным. Поначалу парень опережал меня, а вот с «полотенчика» у него возникли небольшие проблемы. Тут я прорвался через плотный огонь турелей, и дальше мы бежали ноздря в ноздрю.

Обогнал я его только под конец, и почти у самого финиша на нас выпрыгнуло нечто напоминающее…

— Вы тоже подумали о том же? — задумалась Метта. — Это же наша птица-юд⁈

Я кивнул. Они ее немного пересобрали и она начала напоминать дракона, но это явно была оболочка Рух. Пусть огонь она из себя не извергала, однако и такой монстр он не менее опасен.

— Интересно, чья это была идея запустить в комнату эту тварь? Это же нечестно!

К счастью, мне удалось прошмыгнуть мимо твари, а вот Рощин оказался не у дел. Опутанный хлыстами и рыча в мой адрес всякие гадости, он полетел летать вокруг тора.

Так и проиграл Эдик наш спор. Возможно, будь я один, мне бы не удалось обмануть эту тварь, но Эд Рощин оказался как нельзя кстати.

— Метта, подготовь ту же самую полосу к ночи и сделай ее сложнее вдвое, — распорядился я. — И да, птицу-юда, включи туда тоже. Нужно держать марку.

— Уже. Сделаю двух!

— Можно было и не так радикально…

— Илья, — нагнулась ко мне Мила. — Не знаю, что там у вас за спор. Но вам бы лучше заставить этого Рощина сесть под стол и прокукарекать. И на том разойтись.

— Да? Почему? Он же совсем не страшный, — кивнул я на эту кислую морду за моей спиной.

Мила смешалась и через силу проговорила:

— Я когда была в баре… ну, меня тошнило и… в общем, сама не знаю как, но очутилась я рядом с этим Рощиным и слышала, как он общался по телефону со своим отцом. У них на вас какие-то планы. И серьезные, судя по всему.

— Ну-ка, — заинтересовался я. — Поподробней.

Понятно, что дело в коде, но разузнать от других о том, что там за отношения между старшим и младшим Рощиным тоже не лишнее.

— А я не помню подробностей, — покачала головой Берггольц. — Только поняла, что отец очень недоволен. Он распекал своего сынка на чем свет стоит, а тот только мычал что-то. И все. Лучше оставьте этого Рощина с его папашей. Ну их.

Я задумался. Если у сына с отцом не самые радужные отношения, на этом можно сыграть. И кажется, я знаю как.

— Не хочу я «оставлять» того, кто в свою очередь хотел себе Аки, — ответил я.

— Я ему самому морду начищу, — буркнула Мила.

— Кстати, Камилла Петровна, — заозиралась Саша. — А вы не видели Аки?

Мила дернулась и попыталась было встать, но, махнув рукой, упала обратно.

— Не маленькая. Сама найдется.

Саша захлопала глазами.

— Ну а что? Сколько можно мне бегать за ней? Я что, наседка⁈ — замахала руками Мила и придвинула себе борщ. — Найдется. Наверняка, бегает где-нибудь, ищет неприятности на свою попку. Пусть ее, раз не хочет радоваться победе Ильи вместе со всеми!

— Но…

— Нам с тобой, Саш, нужно тоже пройти одиночный трек, — ткнула в нее Берггольц ложкой со сметаной, — а то Илья что-то слишком от нас отдалился. В Амерзонии такой перекос может стать фатальным.

Сунула ложку в рот и начала яростно жевать.

— Согласна, — кивнула Саша. — Начнем сегодня же! Заканчивайте есть и вперед!

— Эй-эй, но не так радикально же…

Пока они решали, как они будут догонять меня, я закончил с борщом и поднялся. Пирожки я завещал девушкам и, набрав полные карманы конфет, пошел сдавать посуду. Ноги подкашивались, но пока расслабляться рано.

Сначала Рощин, а потом пойдем поищем Аки. Уж что-что, а в умении искать неприятности на свою подтянутую попку она рекордсмен.

Проходя мимо стола Рощина, я еле заметно кивнул ему на выход и направился наружу. Сзади заскрипели стулья. Молодец, понятливый.

Но поговорить нам не дали — уже в дверях меня поймала Свиридова. Видок у нее был немного помятый.

— Илья Тимофеевич, поздравляю с победой, — натужно улыбнулась она и вгляделась в ряды столов, за которыми сидела гомонящая толпа студентов.

Саша успела вытащить откуда-то схему, на которой было нечто вроде плана трека и что-то втолковывала Миле, которая уплетала мои пирожки за обе щеки и кивала. Вокруг них начал образовываться кружок заинтересованных рыцарей-резервантов.

Рощин с дружками прошел мимо нас и, поздоровавшись со Свиридовой, пропал в дверях. Что ж, позже, так позже.

— … надеюсь, приобретенный опыт поможет вам в Амерзонии, — закончила свою поздравительную речь Юлия Константиновна.

— Спасибо, я старался изо всех сил.

— Вы видели вашу подопечную? Акихару?

— Нет, она…

— … исчезла, — сказала Свиридова твердым голосом. — Буквально растворилась в воздухе.

* * *

— Здесь ничего, — покачала головой Тома, копаясь в книжном стеллаже в кабинете Марлинского. Под ней качалась стремянка, вниз смотреть фокс опасалась.

Среди книг Тома чувствовала себя уютней всего — тут тебе и камин, и мягкий диван, и окна с видом в сад, постепенно приобретающий черты сада, а не безобразия, заросшего сорняком. Тома бы и сама не отказалась покопаться в саду. Вырастила бы Илье розы или еще чего-нибудь.

В других комнатах орудовали автоматы — половина занималась ремонтом, другая пыталась помочь в поисках злополучной комбинации.

Ключевое слово «пытались». Тома бы предпочла, чтобы они все до единого пропали где-нибудь снаружи. Помощи от этих пигалиц не больше, чем от роты солдат при разборе хрусталя, а вреда сколько угодно.

— Дай сюда, родная, тебя эта геометрика ни к чему!

— Еще чего! Моя уже на ладан дышит, а ты…

— Дай, я сказала, на твоей только одно черное пятнышко, а на моей их уже пять!

Что-то грохнуло, и Ги, всплеснув руками, пошла разнимать двух дерущихся железных дур.

Отрешившись от их склок, Тома внимательно осмотрела все странички очередного пыльного фолианта. Не дай боже пропустить этот чертов код! Илья Тимофеевич сказал, что от него зависит будущее всей усадьбы, а значит, и Томы с Яром тоже.

Брат с утра укатил в кузницу и обещался вернуться только к вечеру. Тома не торопила его. Ей было чем заняться.

Не раз и не два Тома ловила себя на мысли, что неплохо бы незаметно свалить куда-нибудь отсюда, но… страх перед охотником Воронцовых и любопытство брало верх. К тому же, некоторые автоматы были вполне ничего.

Особенно Ги — та вообще отнесла ее на кровать, когда Томе стало дурно. Пробуждение тоже было оригинальным. Фокс показалось, что она попала на…

— Просто попала, — хмыкнула Тома, пролистывая очередную книгу.

Ей все еще казалось, что это не взаправду. Нет, жить в усадьбах ей не привыкать, но вот огромный дом сплошняком набитый автоматами⁈ Уже звучит пугающе, а тут еще и почти в каждой железной даме живет дух хранительницы и автоматы ведут себя как люди.

— Девочки, смотрите какое платье! — раздался голосок из соседней комнаты. — Как вы думаете, хозяин оценит, если я покажусь в нем?

— Ага, будешь выглядеть как большая металлическая корова.

— Че сказала, коза⁈

Раздался грохот, и Тома закатила глаза. Да, как люди. Иногда даже слишком.

— Как вы думаете, что это, Тамара Сергеевна? — спросила ее Лиза, показав какой-то продолговатый предмет с проводом на конце.

— Понятия не имею, — пробурчала Тома, даже не посмотрев на то, что ей показывала девушка.

Божечки, и сколько у этого Онегина накопилось барахла! Одна половина ящиков и сундуков была забита деталями для автоматов, другая выгоревшими геометриками, а то и вообще какими-то штуками, к которым не знаешь и как подступиться…

И откуда он все это натаскал⁈

— Хотя глупый вопрос, — проговорила Тома себе под нос. Из Амерзонии, откуда же.

За спиной расхаживала Ги и простукивала тайники в стенах, о которых могла не знать даже Мио. На спинке кресла сидела Шпилька и хлопала глазами.

— Ничего, — захлопнула Тома очередную книжку и тут же потянулась за следующей.

Нет, они, конечно, нашли пару онегинских нычек с коньяком и сигарами, какие-то записки и даже сторублевую бумажку (которую честная Тома тут же передала Ги) но, увы, ничего похожего на длинный код из сплошных цифр так и не попалось.

— Ничего, — покачала головой Тома, и тут ей на глаза задержались на строчке: «И он ввел своего красноголового рыцаря в ее трепещущую пещеру любви. Их горячие тела обуяла страсть. Они терлись друг о друга с неистовством разбуженных вулканов. Не было силы способной…»

Тома залипла.

— Ух ты…

— Нашли⁈ — с надеждой в голосе воскликнула Лиза.

Спустя пару секунд полных «пульсирующих жезлов» и «томных вздохов» фокс захлопнула книжку и отложила ее в сторонку от остальных книжек.

— Нет. Ищем дальше, — выдохнула Тома, смахнув капельки пота, и принялась спускаться. — На этом стеллаже чисто. Что у тебя?

— И у меня, — развела руками Лиза, задвигая очередной ящик. — Я даже под диваном посмотрела. Вдруг там где-нибудь нашкрябано!

Вздохнув, Тома огляделась. Стеллажей еще столько, что они тут до вечера проторчать. Но делать нечего.

— Пу-пу-пу… — выдохнула Тома, пододвигая стремянка к очередной полке.

— Кто-то сказал «пу-пу-пу»? — ответило нечто под потолком, и фокс вцепилась в поручни.

По спине пробежался ворох мурашек. Знакомый голосок…

— Нужно что-то починить? — пищали под потолком.

— Нет, Механик, отставить, — сказала вернувшаяся Ги. — Ты закончил со щитами?

— Почти-почти, моя королева! — ответил потолок. — Сделаю к завтрашнему утру!

— Отлично, банка сгущенки ждет тебя, — кивнула автомат-горничная и повернулась к Томе. — Ты не бойся Механика, дорогуша, и не произноси «пу-пу-пу» всуе. Это условная фраза, если что-то сломалось и нужно экстренно это починить.

Тома кивнула и полезла искать дальше.

Все никак не получалось привыкнуть, что Марлинский откопал где-то еще и гремлина, помешенного на ремонте механизмов. Даже подумать смешно… Но, судя по всему факт. Тома сама видела, как ловко он починил карманные часы Яра, с которыми не мог справиться ни один деревенский умелец. Они уже смирились с мыслью, что семейная реликвия так навсегда и останется бесполезным куском металла, а тут поди ж ты…

— Чудеса, чудеса, чудеса… — бормотала Тома, раскрывая очередную книжку, и охнула.

Где-то минуту она тупо переворачивала одну страничку за другой.

Букв там не было. Одни цифры.

* * *

В то, что Йо Самура умер по «естественным причинам» я не поверил. Уж слишком тот мужчина, с которым так рвалась встретиться Аки, быстро бегал, да и на вид ему лет сорок пять, не больше. Так что тут Юлия Константиновна явно лукавила.

— Думаешь, его убили? — спросила Метта, когда я, попрощавшись со Свиридовой, шагал в общагу. Про Рощина я и думать забыл.

— Не исключено. Только кто? Понимаю, что японцев в Империи не любят, мягко говоря, однако почему сейчас?

Метта пожала плечами. Ответов ни у меня, ни у нее, ни тем более у секретничающей Свиридовой не было. Возможно, Йо настигли старые недруги, а может, и впрямь всему виной застарелая болезнь, учитывая его нелегкую биографию. Кто знает, чем он хворал?

— Как говорится, человек не просто смертен, — хмыкнула Метта. — А смертен внезапно.

Эх, еще не хватало разыскивать подругу по всему комплексу! Надо бы принять душ и вернуться в Комнату. До вечера еще долго — есть время, чтобы пройти одиночный трек еще пару раз, чтобы Закрепить результат и доказать, что мой успех совсем не случаен.

— Или отдохнуть? — предложила Метта. — Мы заслужили. А то, боюсь, ваше тело уже начинает сдавать. Вам нужен отдых, Илья Тимофеевич. Жучки могут восстановить далеко не все ваши раны.

Тоже верно, но все же Аки необходимо отыскать. Потом, так и быть, завалимся спать.

Проверив нашу с Женей комнату, я забежал еще к паре девушек, с которыми временами общалась Аки, но те только разводили руками. На выходе я столкнулся с Сашей и Милой. Пришлось и им рассказать о таинственном исчезновении японки.

— Вот дурочка! — сжала кулачки Мила. — Что стряслось-то⁈ Это ты виноват, что ли?

Да и о смерти Йо Самуры тоже я поведал, а то она бы меня живьем съела. Затем, прихватив Женю, мы вчетвером направились на поиски, а искать в ШИИРе было где…

— Она может быть где угодно, — покачала головой Метта, оглядывая весь гигантский комплекс. — Если она невидимая, то это как искать иголку в стоге сена.

— Тем не менее, эта иголка — наш друг. А у нее только что умер отец. Еще совершит какую-нибудь глупость…

Девушкам я отдал все нижние переходы — в этом переплетении коридоров и без того легко потеряться. Да и Свиридова сказала, что тело Самуры отнесли в морг под комплексом. Возможно, она оттуда и не выходила.

Отправив Женю проверять другие здания, в первую очередь лазарет, я направился в Цитадель.

— Будешь щупать там каждую пядь? — хмыкнула Метта. — Так мы и за месяц не управимся.

Задумчиво поглядев на огромное здание, я почесал подбородок и решительно направился ко входу. Там было одно местечко, где Аки любила бывать после тренировок. Да и мы с Милой и Сашей рады были составить ей компанию.

Поднявшись повыше, я прошел пару коридоров и забрался на смотровую площадку. Ветер тут дул не так сильно, как на самых верхних ярусах, где нам еще ни разу не приходилось бывать, но все равно приходилось сохранять осторожность. Под ногами простая железная сетка на опорах, а под ней метров сто, не меньше.

Приблизившись к поручням, я услышал всхлипы. Бинго.

— Аки, — выдохнул я и, аккуратно подойдя поближе, протянул руку.

Пришлось немного помучиться, но наконец я нащупал что-то твердое. Пустое пространство сразу напряглось.

— Марлин-сан?.. — заговорила пустота голосом Аки, и под моей ладонью что-то завозилось. — Что вы?.. Разве вы?..

— Я победил, — сказал я, нащупав ее волосы, а затем и плечо. Она, похоже, сидела у прутьев, свесив ноги в пропасть.

— А ты чего тут? — сказал я и, вцепившись в перила, осторожно опустился рядом. — Зачем тратишь энергию на всякую ерунду?

— Я… — всхлипнула она, — ой… Марлин-сан, не смотрите на меня, прошу!

Тут пространство рядом с моим плечом заколыхалось и поплыло. Через секунду появилась Аки в своем боевом костюмчике. Вся красная, глаза на мокром месте. Дрожит.

— Я… я просто… — вытерла она слезы. — Марлин… Не смотрите!

Ее губы задрожали, и я приобнял ее за плечо. Она тут же уткнулась мне в грудь.

— Я слышал про твоего отца, — сказал я, гладя девушку по голове. — Мне жаль, Аки, что я не смог…

Она сжала кулачок на моем плече, а я замолчал. Слова были излишни.

Как бы ни умер Йо Самура, но копать причины его гибели мне совсем не хотелось, да и не мое это дело, на самом деле. Нам обоим так и не выдалось узнать этого человека поближе, а, судя по всему, головой он был большой. Наверное, про Резервацию знал ничуть не меньше, чем та же Свиридова.

Мы сидели на ветерке, болтая ногами. Под нами зияла головокружительная пропасть, а там, вдалеке, раскинулась Амерзония. Птички…

— Эй, Марлин!

Ну бл-и-и-и! Я оглянулся. На площадку зашел Рощин и еще трое дуболомов. Испортили такой духоподъемный момент!

— Похоже, Эдику, не терпится получить приказ, — уперла кулачки в бока Метта.

Мы с Аки поднялись. Глаза моей подруги были еще красными, но сухими. Молодец.

— Где мой перстень? — спросил Рощин, остановившись на середине площадки.

Пожав плечами, я достал его драгоценную безделушку и продемонстрировал всем четверым.

— Давай сюда! — крикнул парень.

— Дам, — кивнул я. — После того, как ты, Эд, исполнишь свою часть уговора. Приведешь меня сам знаешь куда и что сам знаешь кто об этом не узнает.

— Ты че, серьезно поверил? — хмыкнул Рощин. — Это невозможно. Отец всегда знает, кто входит и кто выходит из его банка. И самое главное, что именно прихватили с собой. Да там охраны как в замке!

— Ну раз ты мне соврал, — сказал я и подбросил перстень в воздух.

Парни вздрогнули. Рощин открыл рот и бросился ловить.

Хлоп! — и в последний момент я поймал перстень на лету. Рощин споткнулся и растянулся на полу. Мы с Аки отошли в сторону, а парень, ругаясь на чем свет стоит, принялся подниматься.

— Хреновая у тебя реакция, а еще рыцарем-резервантом назвался, — улыбнулся я. — Хорошо, я успел, а то лететь бы перстню до самой земли.

И для этого мне не пришлось бы даже бросать его через поручни. В полу дырок как в дуршлаге.

Рощин поднялся. Видок у него был такой, словно он готов сожрать меня живьем. Да и его дружки тоже вот-вот бросятся ему помогать. Я не сомневался, что мы с Аки их раскидаем, но вот это не входило в мои планы.

— Или нет? — улыбнулся я, покрутив перстень в пальцах. — Или я могу выбросить? Я гляжу у тебя на пальце уже есть цацка. Зачем тебе еще одна?

— Сука! — зарычал Рощин, и его глаза вспыхнули. — Грязный мудак!

— Любитель нелюдей! — зарычали его дружки.

Я и бровью не повел. Драться они не лезли, значит, боятся.

— Все сказали? Или я все же могу бросать?

За «грязного мудака» ему неплохо бы и морду начистить, но это мне сделаем как-нибудь потом. Сначала дело, а потом наказание.

— Нет, но… — промычал он, лихорадочно бегая глазами.

— Лучше скажи своим приятелем, что им хватит дышать свежим воздухом, — сказал я. — С этими ушастыми разговора у нас, Эд, не получится.

Рощин оглянулся на своих дружков и те, что-то пробурчав, покинули нашу «переговорную». Хлопнула дверь, мы остались втроем.

— Эта сучка пусть тоже уйдет! — рявкнул Рощин, ткнув пальцем в Аки.

— Дорогая, удостоверься, что эти трое свалили. Будь душкой.

Рощин зарычал, но Аки все равно прошла мимо него и приоткрыла дверь. Там показалась чья-то любопытная морда.

— Пшел! — зашипела Аки, схватившись за меч, и морда исчезла. По лестнице загрохотали чьи-то кости.

Аки повернулась и, захлопнув попкой дверь, показала мне большой палец.

— Значит, у тебя таки есть код? — спросил Рощин.

Увы, код у меня будет в лучшем случае к вечеру. Девочки по моей просьбе сейчас переворачивают в усадьбе каждую пядь в поисках этой злополучной комбинации цифр.

И не факт, что найдут, однако вскрыть сейф можно и ручками Метты…

— О, да, — улыбнулась моя спутница. — Взломом сейфов я пока не занималась, но все бывает в первый раз.

Что ж, а Рощину я ответил:

— Коды тебя волновать не должны. Если ты забыл, в чем твоя задача, то повторю: ты должен привести меня к сейфу в обход своего папаши. Справишься? Или ты лжец, и я могу бросать?

Тот скрипнул зубами и, отвернувшись, проговорил:

— Можно, но не обещаю, что все пройдет без сучка без задоринки.

— Это в твоих интересах, чтобы все прошло без сучка без задоринки, Эд. Твоя судьба, честь и гордость аристократа в твоих руках. Не заставляй весь ШИИР думать, что слово Рощина и гроша ломаного не стоит.

— Хотя думаю, оно стоит еще меньше, — фыркнула Метта. — Я бы не стала ему доверять.

— Я и не собираюсь, — ответил я. — Будем бить по самому больному месту аристократа.

— Разве все эти родовые штучки-дрючки не самое больное место аристократа?

— Нет, конечно. Штучки-дрючки — лишь способ обеспечить себе статус. А статус это деньги. Именно на этом мы и сыграем. Ну, Эд, готов смотаться в банк родителя? Не боись, с тебя не убудет. Получишь и кольцо, и дольку наследства.

При этих словах Рощин напрягся.

— Сколько?

— Думаю… процентов десять тебе хватит. Обещаю, папа не узнает. Будет твой личный куш.

Глава 3

— А я уже думал, не приедешь, — улыбнулся, я садясь на заднее сидения личного автомобиля Эдуарда Рощина. Аки прыгнула следом.

Что-то пробубнив себе под нос, он надавил на газ. Ехать оказалось недалеко, но он все равно отвез нас в какую-то глухую задницу Шардинска, где не было ни души.

Однако имелся еле заметный люк, уходящий под землю. На нем сквозь слой мха читалось «Фэрбенкс, 1911».

— Канализация, — хмыкнула Метта, присев рядом с нами. — Канализация, Илья!

Что ж, иного ожидать было глупо. Нам все же придется промочить ноги.

— И это в лучшем случае, — сказала Метта. — Надо не забыть галоши.

— И… это и есть твой способ? — поднял я глаза на Эда, который с сигаретой в зубах сидел на кортанах рядом. — Проникнуть в банк через тайный проход?

Рощин кивнул.

По его словам эту дорожку под страшным секретом показал ему отец. В канализации Шардинска имелось ответвление, не отмеченное ни на одной карте, и уводило оно прямехонько под один из коридоров банка. До нашей ячейки там рукой подать.

— Вот, — сказал он, вытащив из кармана бумажку.

Развернул и положил на люк. Это оказалась схема канализации. Нужный туннель был помечен крестиком. По его словам батя осуществлял с помощью него какие-то мутные схемы ухода от налогов, но это уже не наше дело.

Теперь самое сложное — сторговаться, ибо мое предложение с десятью процентами он отверг практически сразу.

Так что мы с Аки, усевшись на перевернутый мусорный бак, принялись слушать увещевания Рощина. Минута сменяла минуту, а я, зевая, то и дело поглядывал на часы. Аки морщилась — у нее урчало в животе.

Эд же знай себе кривлялся, пытался спорить, строил из себя обиженную натуру и жертву тиранического отца, злился и даже грозил «небесным судом», а в конце уже грозился разорвать соглашение, но исключительно для виду.

Мимические мышцы и бегающие глаза выдали засранца. Он готов на все, только хорохорится и пытается продать себя подороже.

И да, ненависть к злополучному папаше, который ему «проходу не дает», парень вывалил как на духу — тут я надавил на правильную мозоль.

— Спасибо Камилле, — хихикнула Метта. — Если бы она не напилась тогда…

Возможно. А еще вероятно, что в случае если бы их первоначальный план выгорел, Эд не увидел бы ни копейки. На этом и нужно держать Рощина — на ненависти к отцу, на жажде денег, а еще на аристократической гордости, которая сейчас грела мне карман.

— Поди, уже прокручивает в голове, на что потратить бабки, — хихикнула Метта, наблюдая за каждой складкой на личике Рощина.

— Пятьдесят на пятьдесят! — повторял он, сверкая глазами, а я только хмыкал в ответ. — Без меня хрен ты проникнешь в банк, балбес!

— А ты без меня не увидишь так много бабок до смерти родителя, — ответил я и бросил наудачу: — И то хрен его знает, вдруг он завещает все в монастырь.

На эту фразу он чуть ли не позеленел. Правильная тактика.

— Ладно… — сдался Эд. — Сорок на шестьдесят!

— Илья, тресни его по башке чем-нибудь! — замахала кулачками Метта. — Может, ему еще чек выписать?

Я покачал головой. Надо дожимать.

— Тридцать пять на шестьдесят пять! — воскликнул он, топнув ногой.

Я улыбнулся:

— Тридцать на шестьдесят пять и твой перстенек остается у меня.

И я покачал цацкой у него перед носом. Рощин стал еще зеленее.

— Двадцать на восемьдесят… — простонал он, сжимая кулаки. В его светлых глазах сквозила священная мука.

— Дожима-а-а-ай! — крикнула Метта.

Думаю не стоит. В конце концов, парень тоже рискует. А то еще сорвется.

Я протянул руку. На том и порешили.

— А что внутри банка? — спросил я Рощина, когда он направился к машине. — У тебя есть карта?

— Есть, тут, — ткнул он себя в лоб. — Не думай, что я расскажу и покажу тебе все. У меня тоже должны быть гарантии.

Метта хмыкнула.

Расходились мы «огородами», чтобы нас не видели вместе. Для всех мы смертельный враги, а не подельники по пыльной работенке. Тачка Рощина рванула с места, а вот мы с Аки, увы и ах, вынуждены были добираться пешком.

— Что ж, не беда, — вздохнул я, идя рука об руку с Аки.

Теперь оставалось самое простое и одновременно невероятно сложное…

— Выбраться, — хихикнула Метта, и тут я огляделся.

Мы, походу, немного заплутали. В этой части Шардинска мне бывать не приходилось. Все на машине да на машине, а вот самому пешком так ни разу и не выдалось прогуляться. Петербург мы с Меттой обходили вдоль и поперек. Правда, там не знали такого явления как Поветрия, но все равно — так зависеть от транспорта пагубное дело.

Я всмотрелся в алеющее небо. Вроде специфических туч Поветрия не видно, так что можно себе позволить небольшую прогулку. Доберемся до центра и вызовем такси.

И пока мы шлепали на один единственный ориентир — на пик Цитадели, появилось достаточно времени, чтобы прокрутить в голове план и заполнить белые пятна. Операцию мы планировали уже завтрашней ночью — по словам Эда, Рощин-старший должен был свалить куда-то по делам, и ему завтра будет не до банка. Так что у нас есть время все обдумать.

Так, по порядку. Лезем в канализацию, доберемся до нужного лаза. Через него проникаем в банк Шардинска, желательно без свидетелей…

— Нет, нет, никаких желательно! — покачала пальцем Метта. — Ибо других вариантов у нас нет. Если ваше личико обнаружат в банке после наступления темноты, вы и моргнуть не успеете, как окажетесь в лапках Штерна!

Ладно, незаметно проникаем в банк и с минимальным членовредите…

— Членовредительство тоже в топку. Мы же не Горбатовским наемникам по шарам даем, а просто местным мужикам, которые трудятся на этого Рощина за гроши. Ну, Илья!

Ладно-ладно. Проникаем незаметно, без членовредительства, находим ячейку и выносим оттуда все, что сможем взя…

— Р-р-р-р-р!

Ну что опять⁈

— ВЫНОСИМ ВСЕ ДО КОПЕЙКИ!

Как ты себе это представляешь⁈ — всплеснул я руками, и Аки удивленно приподняла брови.

Да там поди целые шкафы ломятся от бабок, я же не смогу взять с собой целую роту солдат с сумками! Максимум пойдет Аки, или еще кого-нибудь из автоматов, и то, зная ту же самую Ги, она обязательно кого-нибудь убьет или спалится по ерунде.

— Ты хочешь вскрыть сейф, взять оттуда только половину, а другую половину отдать старому мудаку Рощину⁈

Я думал, закрыть сейф на замок, и пусть…

— Никаких «пусть»! Деньги нужны нам, Илья! Энергия, возможности, усадьба!

— Кушать хочется, — пробубнила Аки, массируя живот.

— Вот, и Аки покормить! А то вон она какая бледненькая!

Ладно, аргумент… Тогда, думаю, все же придется взять Ги. Мы с Аки и Эдом не сможем забрать все.

— Это только если там реально много. А вдруг…

Так, спокойно!

Раз Рощин так рьяно хочет вскрыть сейф раньше, чем приедут люди из Петербурга, значит, очень вряд ли там денег только на мороженое. В ином случае их не стали бы хранить в банковской ячейке, которую не может вскрыть даже хозяин банка.

— Логично!

Вот-вот!

— Илья Тимофеевич, вам плохо? Вы голодны? — тронула меня за плечо Аки.

— А? Что? — повернулся я к ней и захлопал глазами.

— Вы как-то странно гримасничаете. А еще ваши губы двигаются, словно вы спорите сами с собой…

— Тебе показалось.

Значит, план такой: под покровом ночи и под носом у старшего Рощина мы с Эдом, Аки и, допустим Ги, проникаем в банк через секретный лаз, минуя охрану, добираемся до ячейки, открываем ее и…

— Сука! — встал я как вкопанный. Аки оглянулась и посмотрела на меня как на привидение.

Код! Чертов код! Вот про это я и позабыл! Мы тут делим шкуру неубитого медведя, а кода у нас все еще нет!

— Не смотри на меня так, — вздохнула Метта. — Тома с Лизой пока закончили дай бог половину кабинета… Хотя… Так-так-так-так!

— Что⁈ — сказал я вслух.

— Простите, Илья Тимофеевич, но я не кушала с утра, — забормотала Аки. — Очень хочется, но если у нас нет денег…

— Да нет же! — помотал я головой, и спросил Метту, что за «Так-так-так»?

Поджав губы, Метта сунула мне планшет.

— Девушки говорят, что нашли какую-то книгу, целиком состоящую из сплошных цифр, может быть…

Не успела она договорить, как заскрипели тормоза и прямо перед нами остановился броневик. Опустилось стекло, и наружу показалась знакомая бритоголовая физиономия.

— Ага, Илья Тимофеевич, вот мы вас и отыскали! Слава богу, вы живы!

Раскрылись двери, и через пару секунд нас с Аки окружила уже известная нам группа парней рода Рощиных.

Самый рослый хрустнул костяшками:

— Негоже такому благородному юноше, как вы просто так разгуливать без машины. А вдруг Прорыв?

— Прошу, садитесь, мы подвезем вас до безопасного места, — указал второй на автомобиль. — Его благородие приглашает вас отужинать с ним.

— К тому же у него интересное предложение! — кивнул третий.

— От которого так просто не отказываются, — хохотнул четвертый.

Мы с Аки переглянулись. Затем тоже хрустнули костяшками.

* * *

'…у него были глаза волка, он буквально раздевал ее взглядом. Симона залилась краской и попыталась отстраниться, но она понимала, что ее загнали в ловушку.

— Ты моя! Я хочу тебя всю! — сказал Дитрих, взял ее за талию и притянул к себе.

Симона вспыхнула, но, почувствовав его горячее дыхание на своей щеке, не смогла противиться его желанию. Он был так горяч, так желан… Она мечтала о нем каждую ночь, и вот…

Дитрих впился в нее поцелуем, сжал в объятьях, бросил на стол и навалился как изголодавшийся зверь.

Одежда затрещала, и Симона в последний раз попыталась оттолкнуть его, но все напрасно. Его поцелуи были такими страстными, а руки такими сильными.

Через секунду на ней были одни трусики, а рука Дитрих двигалась все ниже, ниже и ни…'

— Тома! Ты там чего зависла?

— А? Что?.. — вздрогнула Тома и, прижав нехорошую книжку к груди, огляделась.

Она сидела на стремянке и украдкой листала «Орхидею греха». Половина стеллажей уже разобрана, осталось еще столько же, а у фокс уже хрустела каждая косточка.

Ух, еще и есть охота… За окном смеркалось. Интересно, Яр уже вернулся из Таврино?

— Мы же вроде нашли эти циферки, разве нет? — спросила она, похрустев затекшей шеей.

— Надо же закончить дело! — замахала ей Лиза. — Вдруг это какие-то другие циферки! Давай, не ленись. Мио сказала, что Илья Тимофеевич вот-вот будет!

— Ну ладно-ладно, — вздохнула Тома, откладывая «Орхидею», и потянулась за новым пыльным фолиантом. Как же она их ненавидела…

Еще один час прошел в бесплодных поисках, пока за окном окончательно не стемнело. Наконец, долистав последний том, Тома слезла и обессиленно упала на диван.

— Наконец-то! — простонала Тома, вытянув ноги, и стрельнула глазами в «Орхидею», оставленную ею на стеллаже.

Надо бы как-нибудь незаметно ее утащить… Интересно же!

— В других комнатах тоже ничего похожего на шестнадцать цифр, — сказала Ги, выглянув из двери. — Мы проверили каждую пядь.

— Даже подвал? — спросила Лиза, подняв глаза от странной книги, полной цифр. Она пыталась ее «расшифровать» уже битый час. Все без толку.

Автомат-горничная кивнула.

— Ну, значит, это точно оно! — потянулась Тома.

— Нет! — покачала головой Лиза и захлопнула книгу. — До приезда Ильи Тимофеевича нужно перерыть все заново, вдруг мне что-то пропустили? Давай, Томка, вставай! Все по новой!

— Ты с ума сошла⁈ Мы тут в пыли целый день сидим!

— Если есть хоть малейший шанс, что мы найдем цифры, им нужно пользоваться. Давай, Тома, не ленись! Илья этого заслуживает! Он спас меня так же, как и тебя! А тебя вообще дважды!

И вздохнув, Тома снова полезла на стремянку. Через час за окнами послышался рев мотора.

— Хозяин! — закричали, казалось, во всех комнатах, а затем раздался топот многочисленных ног.

Захлопали двери, и Тома осталась одна. Выдохнув, она нащупала свою «Орхидею греха».

Ну и слава богу, можно и чуть-чуть отдохнуть!

* * *

Едва я ступил на порог, как хранительницы встретили меня всем гомонящим составом:

— Хозяин! — запричитали автоматы, заполнившие весь холл. — Мы так соскучились!

И все как одна поклонились. Ни один шарнир не скрипнул. Похоже, Механик хорошо поработал. А вот и он — сидел на руках Мио и с довольной рожицей лопал сгущенку.

Я был тронут такой встречей. Меня не было целую неделю, а они, постоянно кланяясь, обступили меня со всех сторон и принялись расспрашивать обо всем на свете.

А холл выглядел на крепкую четверку с плюсом. Больше не пахнет пылью, ни следа паутины, а из кухни несется аромат съестного. Желудок заурчал — жуть как захотелось посмотреть, что там накашеварила Лиза с Томой.

Как ни крути, но аппетит мы с Аки нагуляли знатный. Та четверка дуболомов не даст соврать. Даже костяшки еще болели.

Но увы, снова дела. Так что, почесав макушку Механику и отпустив изголодавшуюся и уставшую Аки, я направился в кабинет, где меня ждала таинственная книжка с цифрами. Меня еще пытались завлечь в обновленные комнаты, но я отмахнулся:

— Завтра! Все завтра, дорогие мои!

И вот я в сопровождении Мио пересек порог кабинета. Там меня встретила Лиза и, поклонившись, протянула мне ту самую таинственную книжку.

Для начала я откинул крышку глобуса. Полутемный кабинет озарило алое сияние. Целостность кристалла мы восстановили, но вот покормить его энергией…

— Как бы после всех трат от денег Онегина не осталась одна тыква, — вздохнул я, плюхнувшись в кресло и раскрыл книгу, лежащую на столе.

Я листал и листал — одни цифры, больше ничего. Сплошной ряд цифр, старательно выведенный ручкой. Я было подумал, что в ней таится какой-то секрет и попробовал просмотреть страницы на свет, потом зажег свечку и осторожно подержал каждую страничку над племенем — а вдруг Онегин пишет свои шифры молоком по-старинке? Но, увы, и тут, и там меня ждал облом.

Странички были абсолютно обычные. В переплете тоже ничего.

И нет, по словам Мио, это не бухгалтерская книга, а нечто… непонятное.

— И никакой системы, — вздохнула Лиза, листая книгу вместе со мной. — Я тоже думала это какой-то шифр, но мне кажется это случайный набор.

Случайный?.. Пролистав книгу уже раз в пятый, я тяжело вздохнул. Метта тоже развела руками. Ее вычислительные способности подтвердили — никакой системы нет.

Сука! Неужели мои опасения подтвердились, и нам придется взять эту хреновину в банк, чтобы там заниматься тупым подбором, рассчитывая на то, что одна из этих бесчисленных строчек окажется верной?

А какая именно? С какой страницы начать, с какой строчки… А если нет…

— Зараза… — прошипел я.

Все интересней и интересней. Неужели сейф все же придется взламывать?

— Метта, у тебя есть знакомый взломщик высококлассных сейфов, который не оставляет следов?

— Ха-ха-ха, Илья.

— Если я не права и это шифр, то можно попробовать найти книгу по дешифровке, но среди ваших томов такой нет… — задумчиво проговорила Лиза. — Наверное, придется ехать в Шардинск и искать в библиотеке. Но не факт, что там есть, возможно, придется заказывать в Петербу…

— Уймись, — покачал я головой. — На все это нет времени… А ты реально смогла бы заняться дешифровкой, если достать такую литературу?

— Ну… — смутилась Лиза. — Сама я таким раньше не увлекалась, но мы в лицее часто решали сложные задачки с цифрами. Да и я с детства люблю математику.

Тут я заинтересовался.

— Ты закончила лицей?

— Ага. Мне остались экзамены, и я буду дипломированным бухгалтером. В прошлом году я бы все сдала, если бы не Горбатовы…

Ага, ну хоть одной проблемой меньше. У нас есть юная, но бухгалтерша.

* * *

'Дитрих вынул пальцы, еще раз поцеловал ее и начал тереться об ее лоно. Его алый воин наливался силой. Он был таким горячим!

Симона выгнулась, застонала… Нет, нет, не уходи!

— Ты хочешь? Правда хочешь?.. — прошипел Дитрих ей на ухо, хватая ее в самом сокровенном месте. Его мышцы были как камень. Она пыталась укусить его, но была слишком слабенькой.

Ей хотелось только выгнуться дугой и сжать бедра покрепче. Такое с ней впервые!

— Да… — задыхалась она, кусая губы. — О, да…

— Я хочу услышать это. Скажи!

— Да я хочу! Прошу… Не останавливайся!

Тогда Дитрих * * * * * * * * * * * * * * * * и Симона закричала от удовольствия'.

— Так, что за дела⁈ Куда? Как⁈ — захлопала глазами Тома, разглядывая шестнадцать аккуратных дырочек на месте описания того, что там ненасытный Дитрих сделал с бедной Симоной.

Из-за чего она там кричала⁈ Нет, вы не можете так жестоко поступить!

Однако факт оставался фактом — какой-то негодяй вырезал в тексте самое интересное, и даже из контекста ничего не удавалось понять!

Застонав, Тома отбросила книжку и упала лицом в подушки. Ну вот, такую сцену испортили…

В целом книжка была на любителя. Язык бедноват, да и история довольно банальная. Готова ставить на что угодно — этот Дитрих в конце окажется каким-то нибудь драконом или наследником рода, на худой конец, и будут они с этой Симоной жить поживать…

Можно не дочитывать, и так все ясно как день.

Она скосила глаза на часы. Почти полночь, затихшая усадьба готовилась ко сну. Зевая, Тома встала с кровати и вышла в коридор. Вернет «Орхидею» на полку, а там чистить зубки и укладываться. Хватит с нее книг на сегодня.

Так, осталось найти кабинет. А в этом месте черт ногу сломит… ага!

На пороге кабинета лежала полоска света. Значит, хозяин еще внутри. Постучавшись, Тома дождалась ответа и сунула носик за порог.

Темно, впрочем, как и всегда. Под зажженной лампой сидел Илья Тимофеевич и с задумчивым видом листал книгу. Рядом за другим столом расположилась Лиза и писала что-то в толстом бухгалтерском томе. Шпилька по своему обыкновению лежала прямо на глобусе. Мио, работая всеми четырьмя руками, рассортировывала книги.

— Заходи, Томка, — кивнул Марлинский, переворачивая страницу.

Тома вспыхнула. Томка? Он называл ее Томка⁈

— Не спишь еще? — продолжал он. — Брат приехал?

— Да, спит без задних ног. Позвольте, поставить книжку, — закивала Тома и, направляясь к стеллажу, остановилась перед рабочим столом. — И пожелать вам спокойной ночи, ваше благородие. Вы так много для меня сделали…

— Не стоит. Любой бы поступил также.

Тома улыбнулась. Ага, как же. Сначала отбить ее от монстра, а потом буквально вытащить ее с эшафота. Скромняга какой. Утром нужно приготовить хороший завтрак.

— Что, еще не раскусили этот орешек? — поинтересовалась Тома.

— Как видишь, — развел руками Илья. — Видать без подбора нам не обойтись… А что за книга?

— Это? — смущенно улыбнулась Тома. — Да так… ерунда всякая… вам будет неинтересно.

Добравшись наконец до стеллажа, она поставила книгу на место и уже хотела вернуться, как…

Точно! Она повернулась и посмотрела прямо на Марлинского. На ее лице растянулась улыбка. При виде нее Илья напрягся.

— Томка, ты…

Ни слова не говоря, она рванула к стеллажам, подхватила свою ненаглядную «Орхидею» и плюхнулась на стул рядом с Ильей.

— Что такое⁈ — напрягался он, когда Тома положила рядом с ним раскрытый томик — на той самой сцене, где Дитрих совершил с Симоной нечто запретное…

Не слова ни говоря, Тома аккуратно вырвала листочек с этой пикантной сценкой из книжки, а затем мягко отстранив Илью раскрыла его таинственную книгу на той же странице, что и «Орхидея».

Затем приложила лист, и…

— Вот! — торжествующе ткнула Тома пальцем в шестнадцать цифр. — Можете не благодарить!

Где-то пару секунд Илья ошарашенно хлопал глазами, а потом поблагодарил — подскочив, смачно поцеловал ее в щеку и крепко обнял.

Тома залилась краской. Совсем как Симона.

Глава 4

— … Борис, этот Марлинский, дери его во все дыры, захапал целое поместье с дерёвней…

— Шутишь⁈

— Неа. У него там целый выводок нелюдей и по слухам какие-то несметные богатства прошлого владельца. А еще, по словам заказчика, у него помимо прочего где-то припрятан код от гребаного сейфа в Шардинском банке.

— Не слишком ли много для какого-то пацана⁈ Сколько ему там, лет двенадцать?

— Черт его знает, но тут ты прав, Борис. И поместье с дерёвней и сейф полный бабла — это чертовски дохрена для одного змееныша. К счастью, по закону хрен он до него доберется, так как поместье он купил на аукционе, облапошив барона Горбатова. Наследственных прав на него у него нет, как и на сейф. Ключ есть, а замок опечатан. В этом и загвоздка…

— Почему бы просто не припугнуть пацана и не отобрать код, как леденец у младенца⁈

— Кое-кто уже пытался, но парень оказался норовистым. С ним везде ходит какая-то чокнутая японка, которая одевается как шлюха, его прикрывают Ленские и ШИИР, а еще, говорят, у него есть кот.

— Кот⁈

— Короче, долго с ним возиться, да и от котов неизвестно чего ожидать. Сам он в банк точно не явится, ибо никто его туда и на пушечный выстрел не подпустит. А заказчик хочет, чтобы операция прошла именно этой ночью. Кровь из носу, ибо уже на днях сейф вскроют люди из столицы, и плакали миллионы Онегина!

— Вот дела…

— Ага. Возможно, они уплывут уже завтра. Короче, сейф должен быть вскрыт, а все бабки вытащены до того, как в Шардинск приедет Петербургский скорый. И этим займешься ты. У нас есть человек внутри банка, и проход вам обеспечат. Жандармы тоже будут смотреть в другую сторону. Главное, чтоб без мокрухи, без имен и прочих следов. Понял меня, Борис?

— Угу. Самое главное, чтоб потом не кинули. А то я знаю этих аристократов…

— К нам никаких претензий. Уже куплены билеты в один конец. Получим свою долю и заляжем на дно. Понял меня, Борис?

— Понял-понял.

— Главное, Борис, не нанимай на это дело идиотов. Еще раз: никакой мокрухи, изнасилований, взрывов, открытого огня, лиц, имен и прочего дерьма. Никаких карточек в стиле «Вас ограбил Сенька Пантелеев», чтобы тоже не было!

— Да ясно-ясно. Что мы в первый раз что ли?

— Борис… Ночью в банке будет дежурить баба. Чтоб ни один козел даже пальцем ее не коснулся. Пришли, сложили на пол охрану, вскрыли сейф и свалили через «черный ход». Ты понял меня, Борис⁈

— Да, понял я, понял!

— Не дай бог, случится какой-то косяк… Будь спокоен, сдержан и профессионален. Как я — твой брат! Я работаю только с профессионалами.

— Мои люди — профессионалы! Особенно взломщик. Он способен вскрыть даже будуар Императрицы!

— Опять ты про свои будуары⁈ Главное, чтобы твой взломщик член в штанах удержал, когда будет грабить Императрицу.

— Слушай, что ты мне постоянно про это напоминаешь? Ну один раз не сдеражись, и что⁈

— Не один раз, а три! И потом мы целый год сидели черт знает где, без работы и без баб. Снова хочешь повторить этот незабываемый опыт⁈

— Нет…

— Вот-вот. Я не хочу, чтобы это обернулось против нас, Борис. Поэтому повторяю еще раз — не нанимай на это дело идиотов!

— … я понял.

— Все, отбой. Готовьтесь.

* * *

Добраться до пустыря, где мы условились встретиться с Рощиным, оказалось той еще задачкой.

Ночью в Шардинске машин как шаром покати, а тут еще и накануне случилось очередное Поветрие, что окончательно спутало нам всем карты. Улочка за улочкой, а от снующих жандармов и ухающих шагоходов зачистки не продохнуть.

Льву пришлось изрядно покрутить баранку. В его зубах торчала искусанная зубочистка. На руках кожаные водительские перчатки.

— Сестра подарила, — гордо похвастался он. — Не знаю зачем, но выглядят стильно.

Участие Льва в нашем «предприятии» было чем-то вроде подарка небес. Правда, заплатить за этот подарок мне пришлось небольшим процентиком от куша.

— Не жмоться. Для Яра или Томы ездить ночью по Шардинску — билет в один конец, — сказала Метта, и тут любой был бы солидарен с ней.

Жмотиться в нашей ситуации смерти подобно. Пусть ссыльный, но аристократ, к тому же второй человек в роду, на дороге не валяется. В случае чего сможет отфутболить любого пронырливого жандарма.

— Встань тут, прогуляемся, — распорядился я, и Ленский охотно вырулил на обочину.

Машина встала, двигатель заглох, и мы минуту постояли в тишине, прислушиваясь к каждому шороху. Вроде тихо.

— Дальше действуй сам, — шепнул я. — Сделаешь пару кружков, затем возьмешь другой броневик и вернешься. Ждать будешь на соседней улице. Все запомнил?

— Угу, — кивнул Лев, поправляя зеркало заднего вида. На миг там мелькнул решительный взгляд Аки, а затем и пустая физиономия Ги, в которой отражались огни фонарей.

— Это так удивительно… — временами шептала она, не отлипая от окна — во все «глаза» разглядывала улицу.

— Что именно? — спросил я, но Ги только повторила:

— Как удивительно…

Я пожал плечами. За годы жизни в Таврино за пределами усадьбы удалось побывать только Мио, и то считанные разы. Вот и Ги представился случай поглядеть на внешний мир, хоть и одним глазком.

— Как удивительно!

Нам пришлось ненадолго избавить ее от рюш и юбок и переодеть в черное. Выглядела двухметровая автомат-горничная теперь как настоящая машина смерти. Ленский то и дело с легкой усмешкой поглядывал на «автоматессу», как он называл ее, впервые увидев у ворот Таврино.

Удостоверившись, что все тихо, мы вылезли наружу. Когда выходила Ги, транспорт накренился, а затем, подпрыгнув, закачался на рессорах. Но оно и неудивительно, ибо весу в автомате было килограмм двести.

Подул ветерок, и я поежился. Так и знал, что надо было одеться потеплее.

— Ну, ни пуха! — кивнул Ленский и тронулся. Отойдя за угол, мы подождали, пока шум двигателя не затихнет вдали, а потом молча пошли к пустырю.

— Надеюсь, Рощин не обманул, — обмолвилась Метта. — А то совсем нехорошо получится.

Это да. Нынче успех всего «предприятия» полностью зависит от этого хлюста. Однако если Эд решит нас обмануть, ни колечка, ни денег ему не видать как своих ушей. Сейчас оно в надежных руках, и в случае чего отправится в унитаз.

Мы выбрались на пустырь. На небе светила полная луна. Ни души, ни звука — только далеко-далеко в лесу кто-то выл.

— И где ваш друг? — спросила Ги. — Должно быть опаздывает?..

— Это что за жестянка⁈ — вдруг раздался голос, и мы обернулись.

Кусты зашумели, и во мраке вспыхнула напряженная мордочка Эда Рощина. В руках он держал здоровенный лом, им же указал на Ги.

— Ты же сказал, что придете вдвоем с японкой! — зашипел Эд. — Это что за чудище⁈ Уговора таскать с собой жестянки не было!

— Спокуха, Ги всего лишь поможет нам тащить бабки. Мешаться она точно не будет. Так, Ги?

— Конечно, — кивнула автоматесса. — Это что, и есть ваш друг⁈

Аккуратно ступая по щебню, она подошла к Рощину. Огромная Ги была выше этого хлюста на полторы головы. Ее пустое лицо засияло в бледных лучах луны.

— Как удивительно…

Парень сглотнул и, покосившись на ее выпирающую грудь, перехватил лом. Затем бочком-бочком обошел ее и направился к люку. Ги проводила его заинтересованным «взглядом».

— Ты же не думал, что мы возьмем только часть, а остальное оставим твоему папаше? — хмыкнул я.

— Там настолько много⁈

— Тебе точно хватит, пока папаша не даст дубу.

Фыркнув Рощин вставил лом в щель в люке. Подналег…

— Застряло… — прошипел он, пытаясь приподнять люк. Без толку.

— Позвольте мне, — сказала Ги и, отстранив Рощина, вцепилась в неуступчивую железку.

Заскрипело, а через пару секунд автоматесса уже откатила люк в сторону. С боков он был слегка помят.

— Мрак! — замахала Метта у себя перед носом. — А говорят, деньги не пахнут!

Да-да, несло снизу преизрядно. Темнота тоже хоть глаз выколи, и тут без фонариков не обойтись. Я кивнул Шпильке, и она разожгла свои глаза-геометрики поярче.

Нашим глазам предстало не самое приятное зрелище.

— А другого пути нет?.. — спросила Аки.

— Нет, — дернул щекой Рощин и, подсвечивая себе путь фонарем, принялся спускаться. Потом и я вцепился в поручни, а затем и Аки. Ги замыкала нашу процессию.

Однако стоило автоматессе вцепиться в поручни, как послышался опасный скрип.

— Милочка, вам срочно нужна диета! — хихикнула Метта.

— Хмм… — протянула Ги, медленно спускаясь вниз. — Как удивительно…

Огромная фигура достигла дна, и — хлюп! — по щиколотки ушла в… грязь.

Выпустив облачко пара, я обвел лучом фонаря круглую коллекторную трубу. Стены блестят от влаги, каждый закоулок во мху, под ногами грязища, маленькие юркие тени с писком шарятся в темноте. Еще и потолок настолько низкий, что даже низенькая Аки доставала до него макушкой.

Про Ги и говорить нечего — автоматесса заполнила собой всю трубу позади нас.

— Пошли, быстрее, — махнул рукой Рощин и пошел вперед. — Мне очень хочется, чтобы это побыстрей закончилось…

— Так не терпится забрать свою долю? — шепнул я хлюпая ему след в след. Аки с Ги держались позади.

— В том числе — буркнул он. — Знаешь, Марлин, когда ты идешь грабить собственного отца, как-то не получается насладиться процессом… Ах, сука!

Из-под его ног с писком разбежался настоящий живой ковер с розовыми хвостами.

— Твой отец хотел ограбить меня, — сказал я, хлопнув его по плечу, — и для этого подослал четырех братков, которым нам с Аки пришлось пересчитать зубы позавчера.

— Серьезно⁈

Аки ухмыльнулась, а я шепнул парню на ухо:

— Мне бы и ему кости переломать, но мы всего лишь вытащим причитающееся мне по праву у него из-под носа. Все честно, мягко и культурно.

Рощин что-то пробурчал себе под нос, и часть пути мы проделали в тишине. Шпилька бежала чуть впереди, высвечивая нам дорогу, Ги все бурчала свое «как удивительно». Под ногами постоянно хлюпало, впереди журчала вода, шаги отдавались эхом. Про запах мы снова промолчим.

Преодолев довольно длинный тоннель, мы вышли к стокам, а затем окунулись в еще одну трубу — куда ниже предыдущей, и сюда сливалась вода. Крыс вокруг стало меньше, но вот передвигаться пришлось по колено в воде. Скоро стало так глубоко, что мне пришлось взять Шпильку на руки.

— Шпильке нельзя долго находиться в воде, — сказала Метта. — Иначе жучкам совсем поплохеет.

Вдруг откуда-то послышался гул. Мы остановились.

— Что это?.. — зашептала Аки, вцепившись мне в плечо.

Эд не ответил. Где-то пару минут тупо пялился назад, а потом оглянулся. В глазах читалось сомнение.

— Только не говори, что мы заблудились, — простонал я. — А как же твоя карта?

— Забыл…

— Чего⁈ Серьезно? Ты забыл карту⁈

А вот это мы не предусмотрели.

— Илья, сунь ему в бочину! — зашипела Метта. — Может, он хочет еще дорогу у крыс спросить⁈

Я пересказал замечание Метты в более мягкой форме.

— Забыл карту в машине, с кем не бывает?.. — глухо проговорил Рощин, и мне до боли захотелось втащить ему. — Помнишь, был слева поворот, или нет?

— Нет. Это блин, сплошная труба, какой еще поворот⁈

— Значит, все правильно. Пошли!

Выругавшись, я пошел за ним. Ох, как чесались руки…

Через десять минут ходьбы Рощин снова встал.

— Что еще?..

Он молчал целую минуту. Я хотел уже дать волю рукам, но неожиданно он оглянулся:

— Слышал⁈

— Нет, ты…

Вдруг откуда-то послышалось… рычание.

— Блин, только не говори, что здесь водятся крокодилы… — сказал я, нащупывая рукоять меча.

— Крокодилы, нет… — проговорил Рощин севшим голосом. — А вот кто-нибудь покрупнее, может быть…

— И ты говоришь об этом только сейчас⁈

В плане Рощина явно не хватало некоторых деталей. Жуть как хотелось сунуть ему в бочину, но все же он — наш проводник. А живой и здоровый проводник лучше, чем визжащий от боли с отбитыми почками.

— Сунем, но потом! — кивнула Метта. — Обязательно сунем!

Мы осторожно направились дальше. Фонарик едва спасал — еле высвечивал трубу и на несколько метров. Рык раздавался то сзади, то спереди, но неотступно преследовал нас по пятам. Через пару минут мы почти бежали. Звуки не отступали.

Вскоре нам пришлось двигаться по пояс в воде. Шпилька с воем сидела у меня на плече. Этот план нравился мне все меньше и меньше…

— Ай! — вскрикнула Аки и прижалась ко мне.

— Что такое⁈

— Мне показалось… Как что-то коснулось моей ноги…

— Держись поближе. Эд, далеко еще?

Хлоп! — и я едва не налетел на Рощина. Он словно врос в землю.

Впереди замелькала пара глаз. Затем еще одна и еще, и вскоре на нас смотрело чуть ли не дюжина огоньков.

Крысы? Или…

Рыкнули. Глаза пришли в движение, и вдруг к нам выползло нечто напоминающее огромную змею. Только глаз у нее больше десятка…

— Чуд! — вскрикнул Рощин, и тут Шпилька на моем плече выгнула шпильку и зашипела. Ее глаза вспыхнули, свет заполнил всю трубу.

Тварь зарычала и, закрыв свои многочисленные глазищи, отступила в боковой проход. Через несколько минут в канализации слышался только плеск воды и затихающий обиженный рев.

— Пошли! — крикнул Рощин и направился вперед. Не упуская из виду дыру, из которой еще слышались пугающие звуки, мы направились следом.

Еще через пару сотен шагов луч фонарика отразился от каменной кладки. Тупик⁈

— Какого?.. — ахнул я, и хотел таки вставить Рощину в бочину, но тот уже высвечивал потолок — наверху в колодец уходили железные скобы.

Люк!

— Быстрее! — сказал Эд и с фонарем в зубах быстро полез наверх.

Снова послышался угрожающий рык, вода позади нас забурлила.

— Марлин-са… — вскрикнула Аки и плюхнулась в воду. Полетели брызги.

Зарычав, я рванул за ней, но наткнулся на пустое место. Ткнул в сторону ботинком — тоже пусто!

Фонарик прыгал то в одну сторону, то в другую — никакого толку! Я выхватил энергетический меч. Тьма расступилась, но совсем ненамного — тени стали только гуще. Мутная жижа вокруг, ни тени, ни следа Аки. Пузырей тоже нет…

— Видела, куда она делась? — спросил я Метту, но тут нечто мелькнуло на грани света. Рванув вперед, я нашел только пустой туннель.

Оглянулся. Пусто.

— Ги⁈ — воскликнул я, и тут сбоку забулькали пузыри.

Я уже вскинул меч, чтобы пронзить неведомого врага, однако вода разошлась, и ко мне прыгнула Аки.

Мокрая, дрожащая, но живая.

— Мар… лин… — шептала она мне на ухо, пока мы отходили с ней к люку.

Вдруг впереди послышались шаги в воде. Сжав рукоять, я приготовился атаковать, но тут из тьмы блеснул лучик света…

— Как удивительно!

…а через секунду, разгребая воду, на свет вышла Ги. В руках у нее было оторванное щупальце.

— Увы, хозяин, он сбежал, — сказала она. — Давайте пойдем дальше. Господин Рощин поди уже волнуется!

Я кивнул и, взяв Аки за руку, направился к люку. Через минуту мы втроем карабкались к поверхности.

Крышки наверху уже не было, и стоило моей голове показаться над полом, как ко мне обернулся смертельно бледный и злющий Рощин:

— Вы чего так долго, идиоты? — зашипел он. — Понравилось что ли?

Я едва удержался от того, чтобы не выкинуть его обратно в коллектор, но вместо этого помог Аки вылезти. Протиснувшись в отверстие люка, к нам присоединилась Ги.

Потолок тут был повыше, но судя по куче старых швабр и коробкам по углам мы находились в полуподвальном помещении. Недалеко была дверь.

— Слава богу, что нас никто не слышал. Вы там так расшумелись, что… — забурчал Рощин, но, увидев мое выражение лица, присмирел: — Пошли. Мы на месте.

Чтобы не оставлять мокрых следов, нам пришлось потратить пару минут на сушку. Источник для этого штука просто незаменимая. Затем мы натянули маски. Дажи Ги. На всякий случай.

Приоткрыв дверь, Рощин высунул нос наружу. Темный коридор со сводчатым потолком, лепниной и колоннами у стен утопал в тишине.

Эд сунулся было вперед, но тут мне на глаза попалась темная фигура у стены. Схватив его за руку, я потащил его обратно, но тот повернулся со словами:

— Не боись, Марлин. Это доспехи.

— Доспехи⁈

— Угу, — кивнул Рощин, а затем безбоязненно подошел к огромной человеческой фигуре.

Ростом она была почти с Ги. Отполированные до блеска латы блестели в полумраке.

— Батя свозит этот железный мусор со всей Империи и коллекционирует, — обвел он рукой коридор, полностью уставленный железными болванами. — У нас в усадьбе каждый угол ими занят. Те, которые ему надоели, он отправляет в банк. Чтоб знали.

— Чтоб знали… что⁈

Рощин пожал плечами:

— Ну он любит так говорить. Для понту, короче, но и не только. Но ты подойди поближе. Ничего не замечаешь?

Я присмотрелся к доспехам и сначала не понял, что он имеет в виду, а потом разглядел в выпуклом пузе железного болвана замок. И в каждом доспехе по всему коридору был такой же.

— Ага, — улыбнулся Рощин. — Каждый доспех используется как ячейка. Но твоего здесь нет. Тут хранятся бабки простолюдинов и мелких аристократов. Все самое ценное внизу.

— Охраны нет?

— Дежурят на входе, — ответил Эд, всматриваясь в часы. — В этих переходах обход раз в… Тихо!

По стене запрыгал луч фонарика. Мы затаились за колоннами. Послышались шаги, и мимо не спеша прошли двое мордоворотов.

Оба в черном. На голове… маски⁈

— Интересная у местной охраны форма одежды, — хмыкнула Метта, припав к стене. — Интересно, он фокусы умеет показывать?

С другого конца коридора послышался грохот, и «охранники» резко развернулись. Луч фонарика едва не высветил Ги, но та вовремя замерла у стены рядом с доспехами. Свет заблестел на ее отполированной поверхности, а затем поплыл дальше.

Я выдохнул.

— Кто здесь⁈ — вдруг раздался голос из другого конца коридора. — Парни, вы?

Затем из-за угла сверкнул еще один лучик. За ним показался второй «охранник» — красная улыбка до ушей, огромный розовый нос. Зеленый парик на башке.

Нет, это точно не охрана.

— Чисто? Нашли сучку?

— Неа, как в воду канула. Возможно, она на втором этаже.

— Блин, как можно было просрать какую-то бабу! Сказал же, связать и бросить в кладовке, а вы⁈

— Ищем, ищем. Весь банк перероем, но найдем, будьте спокойны, Борис Иванович!

— Идиоты, я же сказал, без имен! Сука, Ключник там скоро⁈ Уже выбиваемся из графика!

— Еще возится, крепкий орешек попался.

— Будьте начеку и найдите эту суку! Еще не хватало, чтобы она вызвала жандармов!

— Вроде, сказали, что с жандармами проблем не будет?

— Береженого бог бережет. Все!

Лучик исчез, и оба пошли дальше. Проводив их взглядами, мы переглянулись.

— Так… Эд, — зашипел я на ухо смертельно бледного Рощина. — Только не говори, что именно в эту ночь банк твоего отца собирается ограбить банда каких-то клоунов!

В подтверждение моих слов откуда-то зазвучали голоса. Снова что-то грохнуло, а затем зазвучал протяжный ревущий звук, словно что-то пытались сверлить перфоратором.

— Сука! — захрипел Эд. — Если нас спалят с этими… Валим!

Он дернулся, и я схватил его за шкирку. Ой, вот тут мне страсть как захотелось сунуть ему кулак в бочину! Но этот клоун и без того, кажется, сейчас обделается.

Я ограничился тем, что ткнул его в плечо со словами:

— Веди к ячейке! Нельзя, чтобы эти мудаки нас опередили!

— Ты че, а вдруг сюда УЖЕ едут жандармы⁈ — заозирался Эд в поисках выхода, но Ги предусмотрительно встала у него на пути. — Нас же примут вместе с ними! Сука, а я-то думал, какого хрена дверь оказалась не заперта…

— Кто-то знает про этот проход? Ты же сказал, что он тайный!

— Он тайный! Вроде…

По стене вновь запрыгали огоньки фонарей, и мы вынуждены были убраться подальше с открытого места. Мимо прошествовали еще двое клоунов. В руках оружие.

Вновь завизжало сверло. Кажется, звук раздавался совсем близко.

— Ладно, без паники, — прошептал я, выглянув из-за колонны им вслед. — Это просто какие-то остолопы, даже не маги. Нам нужно только добраться до ячейки…

И тут мы услышали крик. Кажется, женский.

— Ги, сможешь убрать мудаков, которые вот-вот убьют девушку? Только тихо-незаметно. Ну, как тогда в усадьбе?

— Спрашиваете, — кивнула автоматесса.

— Аки, поможешь Ги, — мягко подтолкнул я японку. — Тихо-незаметно это и по твоей части. А мы с Эдом пока прокрадемся к ячейке. Давайте, только не рискуйте зазря и не спалитесь. Встречаемся у этого выхода.

Мы разошлись. Шпилька тоже юркнула им вслед.

— Лишь бы не оказалось, что эти клоуны здесь за тем же, за чем и мы… — проговорила Метта, и я вздохнул:

— Только не накаркай. Но раз они тоже здесь за «наследством» Онегина, нужно поспешить. Если они сломают замок, то нам придется возвращаться.

— Почему⁈

— Наш план выгорит только в том случае, если мы сможем свободно открыть и закрыть дверь. Завтра приедут чиновники из столицы, официально взломают ячейку и обнаружат пустые полки. Так они и напишут в отчете, ибо, судя по всему, описи у Рощина нет. Если же чиновники обнаружат взломанный сейф и пустоту, это будет означать, что деньги украдены, а я буду одним из подозреваемых.

— Сука! Тогда, чего мы телимся?

— Эд, какой номер ячейки?

Тот шепнул:

— 101Б. Это на этаж ниже. Лестница недалеко.

Она и впрямь показалась за поворотом. Спустившись по ступенькам, мы оказались в почти таком же коридоре. Колонн не было, лепнины и доспехов тоже, а вдоль стен тянулись стальные двери с номерами.

— Ага, это мы по адресу! — захихикала Метта.

Вновь завизжал перфоратор, и из-за поворота сыпануло искрами.

— Сука, Ключник, чего ты возишься⁈ — зашипели в перерыве. — Сколько можно! Сказал же, делов на пять минут?

— Слушай, Борис, не стой над душой! Взломать эту ячейку оказалось куда сложней! Вона какая толстая зараза!

— Черт тебя, сказали же без имен! Идиоты! Сука…

— Сам ты идиот!

Подойдя к повороту, я оглянулся. Остальные двери были в целости.

— Откуда они знают, какую именно сверлить? — прошептал я одними губами. — Почему именно сегодня, перед приездом чиновников?

Снова взвизгнул перфоратор. Я осторожно заглянул за угол.

Двое мудаков сидели и сверлили бронированную дверь под номером 101Б. Мою дверь!


От автора: уважаемый читатель! Лайков что-то совсем мало. Если нравится книга, то нажми сердечко, не скупись!

Глава 5

Несмотря на свой рост и вес, автоматесса двигалась на удивление бесшумно. Однако…

— Как удивительно…

— Ги, тише! — шикнула Аки. Вдруг за углом зажглись огоньки фонарей.

Шпилька мелькнула своими разноцветными глазками и исчезла. Через пару секунд ее коготки заскреблись под потолком.

Не успела Аки удивиться, как откуда-то послышались голоса:

— … в конце концов, ограбление — то же ремесло… — и его речь заглушило шуршание, — говорят, когда бог умирал на кресте, он благословил вора, укравшего один из гвоздей… Так и появилась наша благородная профессия…

Звуки звучали все ближе, Аки с Ги замерли на месте. А болтун все не затыкался:

— … фактически мы зла не совершаем… если посмотреть на предмет с чисто материалистической точки зрения… украсть у мерзавца, который обманным путем завладел собственностью в корыстных целях, очень даже благородное дело… а учитывая, что заказчик сам действует в корыстных целях, не будет грехом кинуть и его…

Вдруг впереди что-то со звоном грохнулось.

— Черт и что они тут хранят… Ложки? Вилки⁈ Э, куда хватаешь⁈ Сказали только разнести. Нам это дерьмо без надобности.

— Будешь так громко болтать, весь Шардинск узнает, зачем мы здесь! Дай сюда, балда! Если ничего, кроме онегинских цацек не пропадет, вся операция псу под хвост. Вот-вот.

— Да нахрена тебе эта посуда⁈

— Цыц! Жинке принесу, она рада будет, что о семье забочусь.

Снова грохот, затем из-за угла выкатилось нечто круглое. Хлоп! — и ударившись о сапожок Аки, юркая жемчужина пропала во мраке.

— Черт, видал куда укатилась?

— Похрен. Пошли дальше. Тут таких еще целый коридорчик.

Огоньки фонарей ожили и начали приближаться. Ги быстро прижалась к колонне рядом с доспехами-ячейкой, а Аки активировала «Хамелеон». В следующую секунду, костюм на ней начал нагреваться, а затем натянулся, словно садясь после стирки.

Ох, тесно-то как… Отойдя подальше с прохода, девушка попыталась расслабиться, но костюмчик не знал пощады.

Как она ненавидела это ощущение. Пока бегаешь в обычной форме, все нормально, но стоит только активировать маскировку, так мало того, что жарища, так еще и движения сковывает, даже ходить тяжело… А уж натирает эта сволочь, просто жуть.

Ну точно, эту штуку выдумал какой-то изврат!

Не успела она как следует проклясть негодяя-инженера, как к ним вышли двое. Маски приподняты, оба топают как слоны, так еще и смолят на весь коридор. Совсем ничего не стесняются, сволочи.

— … вот в Петербурге, как я слышал, публика вообще рукоплещет тем, кто отбирает деньги у богатых и отдает бедным…

С этими словами они остановились у одного из доспехов. Зазвенели отмычки, и взломщик принялся проворно вскрывать ячейку. Аки хотела протиснуться мимо, но оба стояли так, что миновать их нечего и думать. Придется ждать.

— А что, скажешь насчет тех, кто хранит бабки в банке? — спросил взломщик у своего дружка и вырвал ящик из пуза. По полу зазвенели какие-то безделушки.

— Сами виноваты, — ответил грабитель-умник, пошуровав кучу ботинком, и поднял с пола золотое колечко. — Помогаете негодяю обогащаться? Получите.

Хоп! — и драгоценность пропала у него в кармане.

— Согласен. Вообще ростовщичество — грех, как ни посмотри.

Вдруг наверху завозились, и оба грабителя подняли головы. Вентиляционная труба.

Аки хотела было прошмыгнуть, как вдруг взломщик резко повернулся и устремил на нее луч фонаря. Девушку бросило в жар, но нет — взгляд скользнул мимо. Второй грабитель выдул порцию дыма — и прямо ей в лицо!

Отступив, Аки скривилась… Ох, ну ты и мудак! Есть две вещи, которые она ненавидела больше всего, и вторая из них — курение!

Только бы не чихнуть… Держись! Держись! О, нет…

— Не думаешь, что парни там жестят? — спросил грабитель, затянувшись.

— Какая разница? — ответил его дружок, снова пыхнув дымом. — Раз работаешь на эту аристократическую сволочь, тебе же хуже.

— И то верно…

— Апчхи!

Оба вздрогнули.

— Это еще что за черт⁈

Зажав нос пальцами, Аки замерла у колонны не жива, не мертва. Пот лился просто градом. Эти двое целую минуту водили фонарями.

— Эхо, наверно…

— Ладно, давай раскурочим еще парочку и сворачиваемся. Поди главный замочек уже вскрыли. Надо помочь парням!

Наконец они благополучно прошли мимо, и Аки выдохнула. Путь свободен!

— Ба! Ты посмотри на это, Валера!

Уже собравшись бежать со всех ног, Аки оглянулась.

Грабители с интересом рассматривали Ги. Автоматесса стояла у колонны, вытянувшись в струнку, почти неотличимая от остальных доспехов.

Почти…

— И что в такую красотку реально можно человека засунуть? — расхаживал вокруг нее грабитель, почесывая макушку. — Или это просто скульптура? Талантливо, даже жаль такую портить…

— Плевать, где тут замок? По-любому в такой милашке лежит что-нибудь ценное.

И оба начали в наглую ощупывать Ги со всех сторон.

— Ах, вы… — охнула Аки, пока эти двое, хихикая, спускались все ниже и ниже в надежде отыскать у Ги «замочек».

Она хотела как-то помочь бедной автоматессе, но дело не ждало. С каждой секундой шанс найти ту девушку живой все меньше. Блин, ну не бросать же подругу в такой ситуации⁈

Вдруг Ги еле заметно двинулась — отрицательно качнула головой и дернула ладонью. Мол, вали давай!

— Ага… удачи… — выдохнула Аки и цыпочках побежала к лестнице на второй этаж.

* * *

— А дверка не простая… — выдохнул взломщик, убрав сверло. — Делал мастер.

Дверь под номером 101Б нависала над ними — толстая, блестящая и почти невредимая. На ней куча затворов, но вот ни замочных скважин, ни кодовых замков что-то я не смог разглядеть.

Ах да, была небольшая еле заметная черточка, которую пытались высверлить горе-взломщики.

Взломщик снова активировал свое адское устройство. Коридор заполнил адский визг, пол залила волна искр.

— Такими темпами они закончат только к утру, — подтвердила мои мысли Метта.

Да уж, похоже, о том, что они вот-вот сломают мою дверь, я могу не волноваться.

Рощин ткнул меня в плечо, и я обернулся. Со стороны лестницы показались огоньки фонарей. Мы затаились, через секунду к нам вышли еще двое вооруженных мордоворотов в клоунских масках.

Я кивнул Рощину, и, дождавшись, когда оба подойдут поближе, мы одновременно выскочили им наперерез. Пара ударов, и два тела шлепнулись на пол. Рев стоял стеной, так что шуметь мы могли сколько угодно.

— Как там девчонки? — спросил я Метту, пока мы с Рощиным снимали с грабителей маски и надевали на себя.

— Аки бежит на второй этаж. А Ги только что проучила двух любителей заглядывать дамам под юбки, — и она сунула мне планшет.

Сквозь прутья вентиляции виднелся коридорчик. На полу в окружении бусинок, монеток, серебристых столовых принадлежностей и прочей дребедени лежали два сильно помятых клоуна. Рядом стояла Ги и оправляла платье.

— Как удивительно, — сказала она, оглядевшись по сторонам, а затем легкой походкой направилась прочь.

Я потер подбородок.

— Пусть спрячет тела подальше, а потом успокоит еще парочку. Еще не хватало, чтобы тревогу подняли до того, как мы узнаем, что стряслось с охраной.

А случилось с ней явно нехорошее.

— Есть!

Очень не хотелось спасать банк бати Эда от ограбления, однако другого варианта, видимо, не оставалось. За нашей спиной шурует, наверное, еще десяток грабителей. Чем меньше их будет, когда мы будем уходить, тем лучше.

Сунув тела в уголок, мы с Рощиным направились портить горе-взломщикам праздник. Оба стояли к нам спиной, а ревело так люто, так что свободно подойти к трудягам мог бы даже слон.

А они, тем временем, принялись браниться:

— Надо было раньше думать! Давай налегай, я помогу!

— Не-е-е! Надо аккуратно, а то инстрУмент поломаем.

— Ты серьезно⁈ Там за дверью такие бабки, что ты таких десять купишь!

— Нее, этот инстрУмент достался мне от бати. Он дорог моему сердцу. Эй, куды⁈

— Дай сюда, идиот! Вот как надо!!!

Завизжало настолько оглушительно, что Метте пришлось немного приглушить мне ушки, а то еще минута, и мы тут оглохнем. Стены вокруг поди гигаматные — звуку просто некуда деваться.

— Вот так вот! Вот так вот! — налегал и налегал взломщик. На пол непрекращающимся потоком сыпался огненный дождь, стены и пол дрожали как при землетрясении.

А на двери как была еле намеченная черточка, так и оставалась.

— Тьфу! Зараза!

— Борис! Борис! — всплеснул руками взломщик, когда тот перестал насиловать дверь. — Это так не работает! Тут техника нужна, а не грубая сила! Ты инстрУмент можешь испортить!

— А **** *** **** ******* твой инстрУмент, Володя!

И снова вгрызся в замок с утроенной яростью. Минута, и он снова в сердцах сплюнул. Без толку.

— Ну, как продвигается работа? — спросил я, встав позади и положив руку на рукоять меча.

Борис даже не повернулся в мою сторону. Володя только махнул рукой:

— Херня… Вы там как? Все тихо?

— Угу, — ответил я. — Как в карцере.

— Чего говоришь⁈ — рявкнул Борис, ковыряясь в ухе.

— Говорю, тихо, как в карцере!

Вновь помещение заполнил неистовый визг. Оба так были увлечены делом, что, право, мне даже жалко им мешать. Но увы, хорошего понемножку.

И только я хотел ткнуть одного из них чем-нибудь потяжелей, как звук резко оборвался.

— Ой…

— Сломал⁈ Сломал!

Борис отбросил сломанный агрегат:

— Херня твой инстрУмент. Взрывать надо.

И потянулся к сумке, в которой лежало нечто, перемотанное проводами. Однако его дружок быстро схватил его за грудки.

— Я те дам, херня! Это же отцовский! Мой батя им двери вдвое толще вскрывал. Безрукая скотина!

— Сам ты скотина!

Удар! Еще один! — и через секунду оба уже пыхтели на полу, пытаясь задушить друг друга. Почесывая затылок, я хотел было разнять драчунов, как в руке одного из борцов блеснул нож.

— Аааа! — взвился под потолок дикий крик и сразу же оборвался. Еще один удар, прямо под ребро, и тело, дернувшись, затихло.

Вытерев пот со лба, Борис поднялся.

— Я те дам, Володька, руки на меня поднимать, ишь ты… Тьфу! — выдохнул он и повернулся к нам. — А вы чего тут забыли⁈

Мы с Рощиным переглянулись.

— Мы пришли помочь. Босс сказал, если Володя обделается, то берите дело в свои руки, — сказал я и похлопал Бориса по плечу. — Вы тут без нас, как я погляжу, совсем умираете?

Борис поглядел на своего дружка Володьку, на губах которого уже запузырилась кровь, и кивнул:

— Ааа… Ага… Ну, что ж… Прошу! Но как ты собрался открывать дверь? Пальцем что ли⁈

— Почему нет? — пожал я плечами. — В нашем деле нет предела совершенству.

Отстранив Бориса, я подошел к сейфу и оглядел его. Кроме небольшой бороздки от сверла по-прежнему ничего.

— Открыть его может только маг, да? — спросил я Метту, проведя ладонью по гладкой поверхности. — А кодовый механизм спрятан внутри?

— Похоже на то, — отозвалась Метта, вместе со мной внимательно разглядывая преграду. — Я бы пошуровала внутри, но мне нужно отверстие. Хоть самое малюсенькое!

— Ты предлагаешь мне самому начать сверлить эту штуковину? — улыбнулся я, ощупывая дверь со всех сторон. — Вряд ли у нас получи…

И тут в самом низу, у самого порога, я наткнулся на какую-то крохотную дырочку. Не больше игольного ушка.

— Ага!

Я снял перчатку, и с моего пальца сорвались десяток жучков. Один за другим они исчезли в отверстии.

— Одну минуту! — сказала Метта и, сложив ноги вместе, повисла в воздухе. — Сейчас нащупаю запорный механизм… Есть! Ввожу код!

Я повернулся к Борису.

— Кстати, а куда вы девали охрану?

— Там сидят, — махнул рукой Борис, и я проследил за его жестом.

Указывал он на очередную бронированную дверь.

— Но долго они не засидятся, — хохотнул Борис, — у них запас воздуха еще минут на десять. Закончить не успеем, как вся эта сволота даст дуба!

— Ну ты… — начал я, и тут раздался щелчок.

Дверь вздрогнула, а затем начала медленно-медленно открываться.

* * *

Скоро коридоры с ячейками остались позади, и Аки сбросила «Хамелеон». Смахнув капли пота со лба, вбежала по ступенькам и огляделась. Здесь располагалась канцелярские помещения. Вроде тихо, но вот где искать эту дурочку?

Аки заглянула в парочку кабинетов, и повсюду ее встречали только перевернутые столы, стулья, куча бумаги, стекла и пластика на полу…

Вдруг где-то раздался хруст. Затем порог одного из кабинета залил лучик света — на полу блеснула лужица крови и клоунская маска, рассеченная надвое.

— Где ты, сучка⁈ Где ты? Не сбежишь! Не сбежишь от Нюхача!

Застучали шаги, и Аки, вновь набросив «Хамелеон», отошла подальше в тень. Кто знает, что за монстр тут шарится.

Ее дар предвидения тут бы страшно пригодился, однако приходилось выбирать — либо «Хамелеон», либо возможность заглядывать в будущее. Оба она не вывезет, костюм и так выдавливал из нее столько силы, что по возвращению в усадьбу ее точно вырубит на сутки.

Наконец свет залил весь коридор, и, припадая на левую ногу, к ней вышел огромный тип в черном. Из-под клоунской маски послышалось сопение:

— Сниф-сниф… Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать!

Тип заозирался, луч фонаря ослепил Аки. Мгновение глаза под маской цепанули ее, и девушка юркнула в соседний кабинет. Тут было все разнесено в хлам, но из-за огромного количества столов и мебели, спрятаться здесь раз плюнуть.

Оглянувшись на коридор, Аки увидела только темноту и выдохнула — кажется, свалил. Нет, пока эта горилла шарится по округе, поиски девушки могут затянуться.

Однако пройдя к центру кабинета, Аки почти сразу заметила блеск глаз — из самого темного угла. Затем показалось бледное лицо, все в потекшей туши. В руках девушка в форме сжимала биту.

— Не знаю, кто вы и где вы, — еле слышно сказала она. — Но вы должны мне помочь…

Вдруг сзади раздался хруст, и лицо пропало. Аки обернулась. Рука сама собой коснулась рукояти меча.

Хромой грабитель стоял прямо за ней. Фонаря у него уже не было, а вот нож был и еще какой. Из-под маски раздавалось сопение.

— Сниф-сниф… Я чую тебя, сука! — прохрипел он. — Как только я тебя найду…

Он похромал прямо на нее, Аки попятилась. Вокруг куча столов — вбок уйти нет никакой возможности. Она сделала еще один шаг назад, и — хрум! — под ее каблучком что-то хрустнуло.

Сердце екнуло, а грабитель дернулся в ее сторону. Черные глаза-бусинки блеснули.

— Ага!

Рванув вперед, он чуть не налетел на Аки. Она отстранилась и едва не ударилась о стену. Тупик…

Грабитель хохотнул. Их разделяли считанные метры.


От автора:

Дорогой читатель! Вот и снова приходится выбирать либо шаурму, либо нашу историю(

В любом случае Огромное спасибо за лайки и комментарии! А если вы приобретете книгу с наградой, то к вам в гостевую обязательно прилетит чибик!

Также в ожидании проды можете ознакомиться с другим моим циклом — «Титаном Империи», который я писал в соавторстве с Константином Зубовым: https://author.today/work/324648


И да, самое важное. Уважаемый читатель, помните:


Глава 6

— Я знаю, ты где-то здесь… Сниф-сниф… — прорычал Нюхач, оглядываясь. — Если у тебя есть какие-то магические штучки, они тебе не помогут. Я унюхаю тебя даже на дне реки.

Посопев, он вытянул лапу и пошарил ею в воздухе. Аки ушла вбок и попыталась обойти его, но враг быстро перекрыл ей дорогу.

— Сниф-сниф… Ох-ох, как пахнет! — хохотал он. — Не спрячешься!

Хвать! — и пальцы почти схватили ее за руку, а лезвие ножа едва не полоснуло по шее. Покрывшись мурашками, девушка отступила и прижалась к стене.

Нет, не уйти, он загнал ее в угол! Теперь выход только один. Аки схватилась за рукоять меча и краем глаза заметила движение — сзади показалась девушка с битой. Она почти сразу исчезла, стоило Нюхачу обернуться.

— Или это не ты?.. — говорил грабитель, вглядываясь то в один темный угол, то в другой. — Сниф-сниф… Странно, ты пахнешь как-то по-другому… Кто же ты?

Наполовину вытащив клинок из ножен, Аки тихонько сглотнула.

Один удар, и он труп. Одна проблема — ей никогда раньше не приходилось убивать людей. Тренировки и беготня по Комнате одно дело. А вот пролить живую человеческую кровь, пусть и текущую в жилах какой-то мрази…

Вдруг под столом зажглись глаза. Зеленый и синий.

— Нюхач, ты там где⁈ — раздался хриплый голос. — Хрен, с ней, с этой сукой. Иди сюда, поможешь!

Грабитель оглянулся. Глаза мигом пропали.

— Вы чего там без меня не справитесь⁈ — зарычал он. — Балбесы!

Нюхач еще пару секунд напряженно вглядывался в темноту, а потом, сплюнув, захромал прочь.

Аки выдохнула и сползла по стене. «Хамелеон» спал сам собой. Мурчащая Шпилька тут же прыгнула ей на колени. Почесав ее за ушами, Аки шепнула ей:

— Со мной все будет нормально. Лучше найди Ги и приведи сюда. Наверное, она увлеклась.

Мяукнув, Шпилька растворилась в тенях. Тут Аки заметила сбоку движение и попыталась снова исчезнуть, но к ней выползла все та же девушка в форме.

— Спасибо… Кто вы? — спросила она, подкрадываясь ближе. — Вы друг?

Аки кивнула и, поправив маску, поднялась. Ох, как же свободно…

— Я Света, — прошептала охранница и вытянула руку. Немного помявшись, Аки ее пожала. — Мне удалось убежать, а вот остальных охранников заперли в сейфе. Мы должны их спасти. Воздуха у них там минут на пятнадцать, не больше!

Аки закатила глаза. Вот только еще вскрывать левые сейфы ей и не хватало.

Девушка, между тем, продолжила:

— Я хотела поискать запасной ключ в кабинете директора, но этот Нюхач меня спалил. Нам нужно…

Аки покачала головой. Нет, идти туда, пока по коридорам ползают эти клоуны — чистое самоубийство. Нужно возвращаться к Илье.

— Я не расскажу никому, что видела вас! — упорствовала Света. — Если вы поможете…

Снова покачав головой, Аки попыталась увести ее, но охранница вырвала руку.

— Ну тогда, я сама за себя! — зашипела она и выбежала в коридор. — Друзей я в беде не оставлю!

Выругавшись, Аки бросилась вслед за ней, но тут раздался грохот, и обе встали как вкопанные.

— Слышали?..

Тут они заметили целую пляску фонарей. Грохот, крики и рев боли. Кто-то дрался.

Девушка рванула на звуки, и Аки ничего не оставалось как следовать за ней. Все же ее отправили выручать эту дурочку, но кто же, знал, что придется спасать ее придется от самой себя?

Света заглянула за угол, а за ней и Аки. Двери кабинета под золотой табличкой с надписью «Рощин Яков Венедиктович» были открыты настежь. Под ними Нюхач остывал с перерезанным горлом, а два его товарища катались по полу и пытались зарезать друг дружку. Через пару секунд борьбы рукоять торчала из горла одного из клоунов. Он захрипел, но быстро затих.

— Фух… Ну ничего… — фыркнул клоун-убийца, вытащив нож из глотки своего товарища. — Мавр свое дело сделал, мавр может уходить…

Клоун скрылся за порогом, а Света быстро выбежала из-за угла. Скрипнув зубами, Аки направилась следом.

И где чертова Ги⁈ Только не говорите, что она со своим «Как удивительно!» бегает по банку, разглядывая каждый угол!

Охранница быстро разоружила одного из убитых грабителей и, переступив через тело, заглянула в кабинет хозяина банка. Помешкав секунду, Аки тоже вошла и застыла на пороге.

Огромный сейф в углу стоял нараспашку, а наружу буквально вываливались пачки ассигнаций. Спиной к двери сидел клоун-убийца. Он был настолько увлечен заталкиванием денег в сумку, что и головы не повернул, когда к нему подошла Света.

Аки хотела было остановить ее, но у нее в руках уже щелкнул пистолет. Через секунду ствол уткнулся в затылок клоуна.

Тот медленно повернулся.

— Ах, вот ты где… — хихикнул он. — А мы тебя обыскались…

— Говори, как открыть ячейку, куда вы сунули ребят⁈ — крикнула Света. — Они же умрут там! Мы так не договаривались!

— Мы⁈ — охнула Аки, встав за спиной девушки.

Света тут же повернулась и щелкнула вторым пистолетом.

Ствол был направлен в лоб Аки.

* * *

Слегка поскрипывая на петлях, дверь открылась и замерла. Где-то секунду мы втроем пялились на нее, не в силах вымолвить ни слова.

Наконец Борис рванул к порогу. Но я был быстрее.

— Подожди, мил человек! — сказал я и, схватив его за шкирку, припечатал к стене. — Как открыть сейф, где вы заперли охрану?

Зарычав, Борис попытался вырваться. Я поднажал, а потом схватил его за горло.

— Ты че, чокнулся, Валера⁈ Похер на эту сволоту, хватаем бабки и тикаем! Пусти, лось!

Бах! — и я ударил его об стену, а затем приподнял. Щелк! — и пальцы моей жучьей руки вытянулись как когти. Хвать! — и этот мудак аж позеленел.

— Ключ!

— Да нет у меня никакого ключа! — взвизгнул Борис. — Затащили всю свору шакалов да захлопнули дверцу. Нахер нам их высвобождать⁈ Приедут утром жандармы и откроют…

— Зараза… — вздохнул я, и — кряк! — резко дернул мудака за шею. Борис вздрогнул, а потом шлепнулся на пол как мешок с дерьмом.

Оставлять в живых этих мудаков нельзя. Чем меньше народу узнает, что в банке окопалась еще одна сила, тем лучше.

— Илья, Ги уложила еще троих, — доложила Метта, и показала мне очередную картину, где здоровенная автоматесса душит двоих клоунов, а один отчаянно дергается под ее каблуком.

Через секунду все трое пали смертью храбрых.

— Пускай двигается на подмогу к Аки, — распорядился я. — Как у нее дела?

— Уже пересеклась с той девчонкой. Им пришлось немного полазать по темноте.

— Отлично. Как пересекутся, пусть идут к нам, — сказал я и направился в сейф. Похоже, торопыжка-Эд уже внутри.

— Эд, ты уже тут? — спросил я, перешагнув высокий порог.

Рощин с стоял в комнате и водил фонариком от одной стены к другой. Все быстрее и быстрее, словно у него начиналась истерика.

— Сука, сука… Нет, нет, нет! — взвизгнул он, ослепив меня фонариком. Затем в истерике схватился за голову. Фонарик упал на пол и потух. Все заволокло темнотой.

— Что ты творишь, идиот⁈ — нахмурился я и нащупал на стене выключатель. Щелкнуло, и небольшое помещение озарил яркий свет.

Проморгавшись, я где-то пару секунд молча осматривал полки, которыми было плотно заставлено небольшое помещение. Еще секунд десять я пытался себя убедить, что это взаправду.

— Увы, Илья… Я тоже ничего не понимаю, но…

На каждой лежали ключи. Много ключей. Обычных дверных ключей.

* * *

— Отойди! — крикнула Света Аки, дернув пистолетом. Девушка подчинилась. — Ты тоже, Коля. К стене! Руки вверх.

— Ты совершаешь огромную ошибку, дурочка, — хихикнул Коля и, сняв маску, поднялся. — Братство не прощает предателей.

Сверкнула белозубая улыбка. А этот парень довольно молодой…

Вдруг сзади скрипнула половица. Аки оглянулась и увидела еще один ствол.

— Так, кто это тут у нас? — хихикнул еще один колун, перешагнув порог. В руках дробовик, и смотрит он то на Аки, то на Свету. — Нежданные гости. Ты кто такая куколка?

Света тут же наставила пистолет на него. Клоун в ответ нацелил оружие в ответ.

Аки бегала глазами и не знала, что делать. Драться? С кем? С этими двумя отморозками, или и с ними, и со Светаой⁈ Бежать, прятаться? Энергии осталось либо на Хамелеон, либо на Время. Черт, нужно было возвращаться к Илье…

Поздно бояться. Она должна решиться.

— Дорогуша, опусти пушку, — ровным голосом проговорил новый клоун, смотря Света прямо в глаза, — а то пристрелю ненароком. Тут очень мягкий спуск.

— Арман! Нужно открыть…

— Сука, захлопни пасть!!! — рявкнул он. — А ты, куколка, здесь явно лишняя…

И он начал поворачивать дробовик на Аки. Японка активировала Время.

Тут же перед глазами переплелись сотни вариантов, и все из них заканчивались грохотом, пороховым дымом и трупами.

Одним из них была она. Пуля нашла ее.

Перебирая один вариант за другим, Аки неизменно оказывалась в одной и той же ситуации — лежит на полу, тело холодеет, а сознание ускользает от нее… Потом звук шагов, и некто огромный подходит к ней.

Потом все, картинки нет.

— Нет! — тем временем, взвизгнула Света. — Не смей!

— Ах, вот ты значит как? — хмыкнул клоун и дробовик снова нацелился на охранницу. — Сначала решила вступить в Братство, а теперь предаешь? И ради кого? Она чего, твоя любовница?

— Нет, но…

— Или просто струсила и даешь заднюю? Сама, сука, вызвалась для этой работы! Знала же, что без жертв не обойтись!

— Но не всех же! Не всех, Арман! Что тебе сделали простые охранники? Ты же сам говорил мне, что дело Братства священно! Братство служит добру!

Арман грязно выругался и снова качнул дробовиком в сторону Аки. Света дернулась, и он вернулся к ней.

— Так и есть. И деньги в ячейке Онегина нужны Братству, — подал голос Коля. — Для добрых дел.

Пока они болтали, Аки лихорадочно перебирала все новые и новые варианты. Нет, драться нельзя. Прятаться⁈ Тот же результат, здесь слишком мало места, а дробовик стреляет кучно. Не увернуться…

А дробовик, тем временем, качался. Поворачивался то к Свете, то к Аки. Стоило в их перебранке возникнуть паузе, как Арман хохотнул:

— Слышите? Тихо. Похоже, Ключник закончил. Значит, и нам пора.

— Но…

— Хватит! Берем бабки, добиваем оставшихся клоунов и сваливаем. Ты идешь, Света?

Девушка колебалась.

— Значит, нет…

Коля дернулся — в его руках появилась пушка. Света наставила на него ствол. Загрохотали выстрелы, Аки оглушило. Последним пальнул дробовик Армана. Еще и еще раз из его ствола вылетали снопы искр — в абсолютной тишине.

Света сползала по стене, Коля давно дергался на полу.

Щелк! — и из дробовика Армана выскочила гильза. Щелк! — и дослав патрон, оружие начало поворачиваться в сторону Аки.

Рванув в сторону, она активировала «Хамелеон». Бежать! Только бежать!

Бах! — и рядом с ее щекой пролетел смертельный холодок. Дверь! Быстрее!

Грохот оглушил. Аки прыгнула. Вариантов было слишком много…

— Сука! — рычал Арман, а дробовик у него в руках палил снова и снова.

Щепки, побелка и каменная крошка со всех сторон. Миг спустя порог остался за спиной и, перекатившись, Аки рванула что было сил. Быстрее!

— Не уйдешь!

Бах! Бах! Бах! — выстрелы грохотали, пули с визгом проносились и слева, и справа, а Аки, петляя, бежала изо всех сил. Быстрее!

Поворот! Еще чуть-чуть! Илья, нужно добежать до…

— Илья… — выдохнула она, когда до цели осталась пара шагов, и тут нечто горячее ударило в спину. Она вскрикнула, а затем покатилась по полу.

От удара о стену, она на мгновение потеряла сознание. Очнувшись увидела свою руку — замерцав, «Хамелеон» слетел с нее, перед глазами плавали красные пятна.

Сзади стучали шаги, щелкал затвор.

— Сучка, а ты быстрая… Ну ничего, пуля все равно быстрее.

Собрав последние силы, Аки попыталась снова набросить маскировку, но энергии осталось с наперсток. Нет, Источник не слушается… Осталось Время, но…

Нет. Вариант остался только один.

Зашипев, попыталась уползти, но ноги едва двигались. Это конец? Конец?

Бум-бум, бум-бум, бум-бум, — стучала то ли кровь в висках, то ли приближались шаги. Во рту все соленое. Она дергалась из последних сил, а перед глазами плыли длительные секунды неизбежного будущего. Слезы покатились по щекам. Илья…

И вот энергия на нуле, будущее исчезло.

— Илья…

В последнем усилии Аки вытянула руку, и тут рядом с ладонью опустился каблук тяжелого сапога.

* * *

— Метта, это… — сорвалось с моего языка. — Что за хрень?

Подошел и взял один из ключей, взвесил в ладони, подкинул. Ключ как ключ. И таких тут сотни. Тысячи.

— Как? Отчего они⁈ — бормотал Рощин, перебирая ключи на полках. Пальцы парня тряслись, и железки с грохотом сыпались на пол. — Зачем Онегину так много ключей? Зачем⁈ Знаешь?

Я пожал плечами. Что еще я мог ответить?

— Может, они из драгоценного металла? — предположил Рощин, раскусывая ключик. — Тьфу!

И об пол ударился кусочек зуба.

— Нет, простая сталь, — сказала я, покрутив в руках очередной ключик. — Не смотри на меня так. Сам не могу взять в толк, зачем…

Если это особо изощренная шутка Онегина, то она явно не удалась. Некому смеяться, да и Мио с остальными жителями Таврино такой юмор поставит на грань жизни и смерти.

Однако я все же наследник, пусть и запоздавший — Онегин чего, и надо мной решил посмеяться? Нет, тут все не так просто.

— Возможно, открывают что-то в усадьбе, — предположил я, оглядывая неожиданно свалившееся на меня «богатство». — Но что именно? И…

— Илья, дверь, — сказала Метта. — Помнишь?

Точно! — ахнул я и шлепнул себя по лбу. Конечно же, один из этих ключей отпирает дверь, которую охраняет Рен!

Я хохотнул. Бабки все это время лежали в усадьбе. А вот ключ от той гигантской двери — здесь!

— Но какой именно⁈ — сощурилась Метта. — Неужели нам придется опробовать их все?

Я покачал головой. Нет, все мы не унесем. Если даже и собрать их в сумки, придется тащить целую тонну. Ги может и справится, но вот через канализацию, полную всякой гадости, даже она их не пронесет — половина точно потеряется по дороге.

— Нет, нужно решить все здесь и сейчас, — сказал я, прыгая глазами от одного ключа к другому.

Взгляду встречались самые разные — от совсем маленьких до довольно крупных — размером с ладонь, такими можно и синяков наставить.

Я прикинул величину замочной скважины той двери, и…

— Ты чего это улыбаешься? — зашипел Рощин. — Ты знал?.. Ты знал, что здесь этот хлам⁈

Я оглянулся. Глаза пылают, морда красная — парень вот-вот потеряет человеческий облик.

— О чем ты? — отмахнулся я. — Какой смысл мне тащить тебя сюда, чтобы…

— Подставить! — зарычал Рощин и уткнул в меня палец. — Хотел затащить меня сюда, а потом бросить! Чтобы мой отец…

Закатив глаза, я отмахнулся и, поглядев на часы, пошел от стеллажа к стеллажу. Эх, а ведь так не вовремя — уже почти четыре утра! Нет даже возможности просто остановиться и подумать, какой из этих ключей нужный?

А ведь еще охрана в соседнем сейфе… Это что, стук? Или выстрелы⁈

— Эд, пока я тут, придумай, как нам вытащить охрану из сейфа, — сказал я. — Они вот-вот задохнутся.

— Похер на них! — рявкнул Рощин и рванул к выходу. — Я ухожу!

Этот истеричный мудак скрылся за порогом. Я хотел его остановить, однако тут у меня в голове всплыла догадка.

И даже не догадка. Уверенность!

— Ты думаешь, что… — начала Метта, и тут дверь сейфа начала закрываться.

* * *

Все болело, слезы заливали глаза, Света еле-еле смогла двинуться. Звон в ушах понемногу стихал, где-то еще стреляли. Пахло порохом.

Бах! Бах! Дикий крик, и резко опустилась тишина. И это было по-настоящему страшно. Значит, кто-то победил.

Кажется, шаги? Ага, идут. За ней.

Она подтянулась и, оставляя за собой кровавый след, попыталась отползти. Вот так, дура… Хотела всех спасти, а в итоге не можешь спасти даже себя.

Работа в банке? Бессмысленная и унизительная. Братство? Просто кучка мерзавцев. Сама Света? Идиотка, которую использовали как куклу.

Эх, говорила мама, лучше выучиться на врача.

Рядом лежало тело Коли и не двигалось. Лужа крови, деньги в сумке намокли. Шаги раздавались все ближе, скрипнула дверь. Кто-то вошел. Света попыталась дотянуться до пистолета, но до него было слишком далеко.

Тогда она подняла глаза к потолку, увидела массивный стол и что-то красное, вмонтированное в ножку. Кнопка!

Шаги по ковру приближались. Тяжелые. Нет, та бедная невидимая дурочка не может так шагать… Жалко ее.

Света вытянула руку. Давай! Далеко, но она справится… Еще чуть-чуть…

Прежде чем ее нашли, она ткнула в кнопку изо всех сил.

* * *

Барон Рощин Яков Венедиктович сидел у телефона, полировал взглядом часы и ждал звонка. Кодовая фраза «Здравствуйте, это библиотека?» означала, что план выполнен и деньги у парней. Ответить следовало «Библиотека стоит, но книг в ней нет». Однако если в динамике раздастся «Здравствуйте, передайте трубку Сергею Михайловичу», Рощину придется ответить «Он давно спит, спит вечным сном». Это означало полный провал.

Да, необходимость звонить в библиотеку посреди ночи несколько смущала Якова Венедиктовича, да и вообще весь этот пафос попахивал голимой театральщиной, но это последнее, что его сейчас волновало. Главное результат, а его он не мог добиться уже почти год.

Наследство Онегина — последний шанс для него вырваться из порочного круга долгов и унижений. Возможно, оно даже поможет барону наконец-то уснуть? Право, последний раз он высыпался еще в прошлой жизни.

Яков Венедиктович барабанил пальцами по столешнице, кусал мундштук еле тлеющей трубки, подливал себе коньяка и медленно пьянел. За окном кабинета пылала полная луна, а на часах… ба! уже почти утро!

Так почему телефон молчит⁈ Они должны были закончить!

— Или… — прошипел барон, но запил свою догадку коньяком до того, как произнес ее вслух.

Или их всех повязали, и никто ему не позвонит ни через пять минут, ни через час, ни через сутки. Если взяли даже связного, то вот-вот придут и за самим Яковом Венедиктовичем.

Вроде бы, кому какое дело? Это же его банк? Так почему бы благородному барону не ограбить свой собственный банк, если ему недосуг⁈

Однако… не все так просто, и грабить собственные банки строжайше запрещено законом.

— Сука! — простонал Рощин, представляя, как глупо он будет выглядеть на скамье подсудимых.

Ограбил собственный банк, и даже хуже — ячейку одного из своих клиентов! Да, Александр Онегин давно лежит в могиле, но каков прецедент!

— Нет, нет, нет, бред! Не может такого случиться!

Парням всего-то и нужно припугнуть охрану, закрыть их где-нибудь в подсобке, разнести пару ячеек и вскрыть клятую дверь. Дел на пять минут! Даже сигнализацию отключать не нужно! Ее вырубили перед их приходом. Да и на смену заступили одни овощи…

Как что-то могло пойти не так⁈ Что?

Сука, уже почти четыре! Почему телефон молчит⁈

Рыкнув, Яков Венедиктович запустил пустой бутылкой в часы и под грохот стекла тут же потянулся за второй.

— Ваше бла… — раздался голос из коридора, и едва дверная ручка дернулась, как Рощин, сдерживая себя, рявкнул:

— Я ЗАНЯТ! ПОДИ ПРОЧЬ, СВОЛОЧЬ!

Он хотел было по своему обыкновению швырнуть перо, однако в коридоре все затихло. Жаль! Кидаться в дворецкого перьями очень успокаивало его душу.

Барон упал в кресло. На потрескавшихся часах было 3:59.

Нужно расслабиться, может, даже поспать… Наверное, их что-то задержало. Дверь оказалась сложнее, чем думалось, кто-то из охранников решил поиграть в героя, или же…

Рощин скрипнул зубами и, упав на стол, обхватил голову.

Его ки-ну-ли! Сука, как он сразу не догадался⁈ Кинули, как лоха последнего, как сраного пионера! Взяли бабки и умчали…

— Но как⁈ Как же Алексей? Он должен был контролировать процесс, — забормотал Яков Венедиктович и потянулся к телефону.

Если операция накрылась медным тазом, почему ему еще не доложили⁈

Барон почти сорвал трубку с рычага, но в последний момент отдернул руку. А вдруг ему позвонят, когда он будет общаться с Алексеем⁈ Нет, нельзя, нужно ждать… Принять снотворное и понадеяться…

Но с другой стороны, если не справиться у Алексея, то немудрено проспать момент, и эти мудаки точно свинтят с его бабками!

— Б***ть, — схватился Яков Венедиктович за остатки своих волос. Нужен второй телефон!

И едва он вскочил со своего кресла, как тень у стены сошла с места.

Щелкнула зажигалка, и барон прирос к полу. Это лицо!

— Не спешите, Яков Венедиктович, — проговорил гость, прикуривая… его сигару!

Положь на место! — хотелось завопить Якову Венедиктовичу, но у него резко пропал голос. Сердце в груди стучало все быстрее. На висках выступил холодный пот.

Кажется, револьвер лежал в нижнем ящике стола.

Гость же вышел на свет от лампы. Снизу его лицо было вполне обычным, а вот верхнюю половину еще скрывали тени, однако барон знал, что глаза этого типа скрывает черная повязка.

Но он все равно чувствовал его взгляд, и этот взгляд пронизывал до костей.

— Что вам угодно?.. — простонал Рощин, раздумывая сколько выстрелов он успеет сделать, прежде чем сюда прибудет охрана.

А прибудет ли…

— Мы получили весьма неприятное известие, что этой ночью вы наняли некую группу лиц, чтобы очистить ячейку Александра Владимировича Онегина в обход комиссии, которая обещается прибыть утром.

Яков Венедиктович хотел было возразить, но гость поднял руку. Барон не издал ни звука. Ему страшно захотелось упасть в обморок, чтобы избежать этого неприятного разговора.

— Не отрицайте, — сказал посетитель и, как ни в чем не бывало, уселся в кресло напротив.

Его окружили кольца дыма, а тени словно путешествовали вместе с ним.

— Нам это известно абсолютно точно. Вы нас разочаровали.

Рощин снова попытался вставить слово, но этот невидимый взгляд буквально опутал его по рукам и ногам. Он смог лишь присесть на кончик собственного кресла и сложить руки на коленях.

А когда в последний раз он чистил револьвер? А почистив, зарядил ли? А какая вероятность осечки у нечищенного оружия?..

А стоит ли вообще стрелять в этого типа⁈ Может быть, лучше самому?..

Тем временем, гость продолжил:

— Вы знали, что комиссия, в число которой входят наши люди, должна была вскрыть ячейку Онегина?

— Да, — закивал Рощин.

— И знали, что они призваны извлечь оттуда денежные средства?

— Да…

— И вам было известно, что им предстояло в обход официальных органов учета передать большую часть денег Братству, однако…

— Ложь! Клевета! Я верен Братству, я…

— Вы решили нас обмануть, Яков Венедиктович? — придвинулся к нему гость, и Рощин смог разглядеть повязку, за которой еле заметно светились глаза. — Решили, что мы, как кучка дураков, откроем ячейку, увидим голые стены, или небольшую кучку ассигнаций, пожмем плечами и удалимся?

— Нет… Но у меня были обстоятельства!

— Оставьте их при себе, Яков Венедиктович. Они вас не спасут, — мягко отмахнулся от него гость, и Рощин опал как перезревший бутон. Его руки задрожали, ноги стали как патока. Ему стоило страшных усилий удержаться в кресле.

— Посему меня уведомили сообщить вам, что Братство больше не нуждается в ваших услугах, — говорил и говорил гость, раскуривая его сигару. — Наше долгое сотрудничество показало исключительно негативные результаты, и поэтому мы расторгаем с вами контракт.

Сердце екнуло в груди барона, и он с отчаянием вцепился в подлокотники. Это могло означать все, что угодно.

— Как?.. — пропищал Яков Венедиктович, чувствуя как вокруг его горла буквально затягивается удавка.

— Мы помогли вам взобраться на вершину пищевой пирамиды Шардинска, основать банк и заиметь неплохое состояние, — ответил гость и выдохнул порцию синего дыма. — Вы обязаны нам всем — службой, прошлым и будущим, красавицей женой и ее молодой жизнью. Сыном, в конце концов.

Сын⁈ — ахнул Яков Венедиктович и, совершенно забыв про револьвер, навалился на столешницу. В тайне он всегда этого боялся.

— Прошу! Не трогайте Эдика! Я сделаю все, что скажете!

Гость только покачал головой:

— Мы можем отобрать у вас все. Но не станем этого делать.

Рощин вздрогнул и зажмурился. Он не ослышался?

— Раз вы решили провернуть дело без нашего ведома, ваша жизнь теперь полностью принадлежит вам, — ответил гость и, сложив руки за спиной, медленно поднялся. — Больше не будет никаких подарков свыше, помощи и тайного покровительства. Вы не сможете с нашей помощью уходить от налогов, обманывать кредиторов, выплачивать многочисленные долги вашего непутевого сына и прочая, и прочая. Вы сами с усами, Яков Венедиктович. Поздравляю.

И он протянул барону два пальца. Пожав их, Рощин замер как изваяние.

Он… свободен⁈

— Подождите, как так, свободен⁈ — просипел барон, провожая удаляющегося гостя глазами. — В каком смысле?

— В прямом, — полуобернулся гость. — Теперь вы сам хозяин своей судьбы. И за судьбу себя и собственного сына отвечаете только вы один.

И тихонько рассмеявшись, гость растаял во мраке.

Привстав, Яков Венедиктович еще долго смотрел в том место, где видел гостя в последний раз. Его колени и спина уже горели огнем, но он все не мог двинуть даже пальцем. В голове шумел ветер нескончаемых мыслей.

Наконец барон осторожно сошел с места, обошел стол и бочком-бочком приблизился к углу, а затем, покрывшись испариной, внимательно ощупал каждую пядь.

Исчез… И вправду! На лице Якова Венедиктовича заиграла невинная улыбка. Он свободен! Свободен!

Больше не будет… ничего! Если теперь нет силы той, что впрягалась за него все эти годы, пока он помогал ей отмывать деньги, значит…

— Все! Все, это конец! — воскликнул барон и засмеялся молодым звучным смехом. Больше никаких поручений, никого риска напороться на органы и потерять все, никаких ночных появлений, ночных кошмаров и унижений непонятно перед кем!

Однако… Нетрудно догадаться, чем обернется завтрашний день, когда начнут разгребать все это дерьмо, и как быстро ниточка приведет к нему… к его делам… к его долгам… к его отношениям с Братством…

Но ведь он свободен! Свободен! Он сможет спокойно поспать!

И только Рощин хотел броситься на диван, как в тишине кабинета раздался оглушительный телефонный звонок. Барон хотел было схватить трубку, но какая-то неодолимая сила уберегла его от этого опрометчивого поступка.

Ох, он знал этот звонок! Так звонят только ОНИ!

Рощин хохотал, а грозный телефон надрывался и надрывался. Теперь эта сволочь не замолчит никогда!

Мельком взглянув на часы, Яков Венедиктович заметил, что там по-прежнему было 3:59. Все еще продолжая заливаться, он подошел к часам. Неожиданно смех застрял у него в глотке, Рощин закашлялся.

3:59!

Чепуха! Наверное, бросив в них бутылкой, он попортил механизм. Нет, в Братстве, конечно, весьма могущественный народ, но останавливать время даже для них…

Рощин приблизил ухо к часам — тик-так, тик-так, тик-так… Щелк! — 4:00.

Бом! Бом! — раздался громоподобный бой, и Рощин, вскрикнув, бросился к столу. Открыв нижний ящик, он выхватил тяжеленький револьвер, упал в кресло и прижал дуло к виску.

Да, он наконец-то отдохнет!

Щелк! — ответило ему смертоносное устройство, когда он зажал спуск. Щелк! Щелк! Что за дела⁈

Барабан был полон, и потряся револьвер, Рощин засунул ствол в рот, взвел курок и дергал спуск до тех пор, пока не устал.

Нет! Осечка? Как⁈ Все шесть патронов отсырели!

В остервенении Яков Венедиктович отбросил револьвер, и тот запрыгал по ковру. Бах! — грохнул выстрел, зазвенело стекло. Рощин закрылся руками и едва не бросился под стол. В часах дымилось пулевое отверстие, однако они не прекращали бить.

Тут еще и телефон все не умолкал! Схватив его, барон поднял трубку и опустил эту треклятую гадину на рычаг.

Тихо! Слава бо…

Дззззинь! — заверещал проклятый аппарат, и Рощин в остервенении еще раз десять бил трубкой о рычаг, но телефон не затыкался. Тогда барон, возопив, схватил провод и попытался вырвать его из стены.

Ничего не добившись, Яков Венедиктович вцепился зубами в провод…

* * *

Из кабинета хозяина, Якова Венедиктовича Рощина, уже минут десять раздавались чудовищные звуки, но зайти и спасти хозяина не смел ни один обитатель родовой усадьбы. Когда грохнул выстрел, а потом поднялся нечеловеческий крик, обитатели дома совсем затаились.

Но ненадолго. Дворецкий Карл Иванович знал, что бесконечно так продолжаться не может. И кому-то — то есть ему — все же придется войти!

— С богом! — перекрестила Карла Ивановича кухарка Ильинична.

Прихватив с собой крышку от кастрюли, дворецкий хотел было постучаться, но вдруг там загремело настолько сильно, что слуги попадали на пол, как во время бомбежки.

— Свободен! — послышалось издалека, а затем все затихло.

Еще минуту слуги лежали на полу, не смея даже вздохнуть. Наконец, испугавшись опустившейся тишины еще сильнее, чем грохота, Карл Иванович толкнул дверь в кабинет.

Они ожидали, что из темноты в них начнут кидаться перьями, стрелять из револьвера, или еще хуже — грозить увольнением, но к счастью все было тихо.

И тогда Карл Иванович все же осмелился ступить на хозяйский ковер.

Все, что он увидел, был полный разгром. Стол перевернут, часы разбиты, телефонный провод перекушен, а сам аппарат пропал без вести.

И самое главное. Окно позади господского рабочего места было вынесено с мясом. Карл Иванович в ужасе выглянул наружу, но кроме осколков стекла и остатков рамы не увидел ничего.

Стояла предутренняя тишь. Пели соловьи.

И еще, кажется… Где-то далеко-далеко со стороны полей разливалась телефонная трель.

Глава 7

— Макс, слышал? — озирался грабитель по кличке Кислый. Сверху бомбили уже не по-детски.

— Походу Нюхач таки жестит, — ответил Макс, возящийся с замком на брюхе «рыцаря». — Так и знал, что он сорвется… А все из-за какой-то девчонки. Надо было ее сразу кончить.

Они вскрыли уже десятый доспех и десять минут как должны были встретиться с парнями, которые шли им навстречу, но те отчего-то тупили.

— Тихо у них… — прислушался Кислый. — Похоже, все — кончилась принцесса. Что-то и Ключник притих.

— Наверное, на пару с Борисом уже копаются в Онегинских закромах. Сейчас я тоже закончу и подмогнем… Блин, а этот замочек — мое почтение. Сделано на совесть — значит, внутри не банальные бумажки!

— Поторопись. Кажется, я что-то слышал… Какой-то скрип.

— Что, боишься?

— А ты нет? Мне от этих истуканов не по себе. Это как в том кинофильме, где фигуры внезапно ожили…

Не отрываясь от своего занятия, Макс хихикнул:

— Не ссы, Кислый, самое страшное — попасть под горячую руку Нюхача. Вот он парень совсем отбитый. Ну, давай же… Есть!

Щелкнув, замок поддался. Дернув за ручку, Макс открыл дверцу.

— Так, посмотрим, что здесь… — проговорил он и сунул руку в живот сейф-доспеху.

Хвать! — и на его кисти сомкнулись пальцы.

— Эй, Кислый, ты чего творишь⁈ — зарычал Макс, пытаясь вырвать руку. — Пусти, идиот!

— Блин, я не… Ааааа!

* * *

Дверь сейфа закрывалась. Медленно и неотвратимо. И бух! Замки щелкнули и помещение скрыла тьма.

Меня, естественно внутри уже не было. Я бил морду Рощину.

— Илья, спокойно, ты расходуешь энергию зря! — крикнула Метта, пока лупил его то по носу, то по печени, то по ребрам. Дурачок естественно пытался отбиваться, но тщетно — мы не в Комнате, а драться на кулачках этого пижона явно не учили.

— Ладно, — сказал я, отпуская придурка, который едва не запер меня внутри.

Зайрой Эд эту треклятую дверь, я бы, конечно, выбрался. Однако тогда пришлось бы вырезать в ней здоровенную дырку, и прощай наш шикарный план.

Все перспективы подобного исхода я популярно разъяснил Рощину. Растянувшись на полу, он кивал и выплевывал зубы с выражением полного понимания своей ошибки.

Хорошо, когда твои слова доходят до адресата, пусть и не с первого раза!

Вновь вернувшись в сейф, я еще раз осмотрел полки, а затем вытащил из кармана мятую бумажку, которую мне сунул староста еще при первом визите в Таврино.

Да, ту самую, на которой был рисунок ключа.

Не найдя ей другого применения, я всю неделю записывал на ней номера телефонов, расписывал ручки и пару раз, каюсь, высморкался. Однако ключ отпечатался вполне четко. Осталось самое сложное…

— Это как найти иголку в стоге сена, — выдохнула Метта. — Но хотя бы у нас есть ориентир!

— Угу, ты следи за Рощиным, а то еще не хватало, чтобы он решил запереть нас тут во второй раз…

Ключ был не совсем маленький, но и не лопата, которой я бы еще раз приложил своего «коллегу» по башке, чтоб его жучки Метты заели…

— Не то… не то… — шуршал я по полкам, пытаясь побыстрее отыскать нужный ключик, как откуда-то послышался вой сирен.

Зараза!

Оглянувшись, я наткнулся на смертельно бледного Рощина. Он отступал от двери все дальше.

— Не вздумай, трус! — рявкнул я, но этот мудак уже бросился бежать.

— Каждый сам за себя! — бросил он за спину и скрылся с глаз.

— Ну что за мудак… — вздохнула Метта, и тут нечто грохнуло с такой силой, что мы оба подскочили.

Затем в коридоре мелькнула туша Рощина.

Именно мелькнула, ибо пронесся он мимо двери со скоростью пули. Затем с глухим звуком впечатался в стену.

Осторожно выглянув, я повернул голову налево и увидел тело, которое медленно-медленно сползало с окровавленной стены на пол. Шлеп! — и ворох мяса и костей, которое еще секунду назад был Эдом Рощиным, затих на полу.

— С возвращением… — поморщилась Метта.

Повернув голову направо, я увидел силуэт, наполовину скрытый тенью. Огромный и отблескивающий металлом. Он стоял, вытянув кулачище в позе боксера, который только что отправил своего менее умелого оппонента в жесткий нокаут.

Впрочем, так оно и было. Бедняга Эд.

Загрохотали шаги, и через секунду на свет вышел… автомат?

— Ги?..

Динь-динь-динь… — и из открытой дверцы на пузе блестящей металлической фигуры выпала пара монет. Сейф.

— Так… — выдохнул я, нащупывая меч. — Нет, это не Ги. Метта, боевой режим, мать его!

И не успел я активировать клинок, как со стороны лестницы показались еще две тени.

— Илья, — сказала Метта замогильным голосом. — Аки ранена.

— ЧТО⁈ Где Шпилька? Где Ги⁈

Сирены выли все ближе, а наш план медленно, но верно накрывался медным тазом.

* * *

Сознание то покидало Аки, то снова возвращалось. Перед глазами плавали красные пятна, она слышала выстрелы, кто-то кричал, потом в уши ворвался дикий грохот, и все стихло.

Почему она еще жива? Про нее забыли?.. Или именно так выглядит иной мир? Если так, то не очень-то тут уютно.

Вдруг она почувствовала себя невесомой, и нечто сильное медленно и осторожно подхватило ее в воздух. Ее понимало все выше, и выше, и…

Точно конец, мама, папа ждите! Илья Тимофеевич, увы, ваша малышка не справилась…

От боли и торжественности момента девушка ненадолго отключилась, а когда смогла прийти в сознание, стены и потолок двигались, слегка покачиваясь из стороны в сторону в такт шагам.

Шаги? Ее несли? А куда⁈ Неужели…

На нее напал мистический страх. Затрепетав, Аки повернула голову и, ожидая увидеть хранителя потусторонних врат, демона или еще кого-нибудь жуткого, но увидела… себя?

Нет, это лишь ее отражение в…

— Ги… — простонала Аки. — Ги, родная…

— Уже проснулись? Как удивительно! — добродушно отозвалась автоматесса.

Она бережно несла ее на руках, на животе у Аки сидела Шпилька. Ее зеленый глаз сиял как фонарь.

— Ты спасла меня?..

— Тихо, не двигайтесь и поменьше разговаривайте, — сказала Ги. — Рана серьезная. Еще бы сантиметр…

— А что с той девушкой⁈

— Увы, Акихара Йоевна, в той бедняжке больше дырок, чем в дуршлаге. Ей уже не помочь.

Шпилька мяукнула и, распавшись на жучков, заерзала по Аки — та едва успела подхватить оба глаза-геометрики. На мгновение стало невыносимо больно, жар пронесся от макушки до пяток. Вспыхнув, девушка хотела закричать, но быстро взяла себя в руки.

То же самое кошка всегда проделывала с Ильей Тимофеевичем — и во время схватки с тем хмырем на крыше, и после особо тяжелых тренировок в Комнате.

И ее рыцарь никогда не кричал.

— Я справлюсь… — сжала зубы Аки и откинулась на руках Ги. Скоро боль начала уходить, ей стало тепло.

Обливаясь холодным потом, она увидела кровь. По ковру тянулся кровавый след, и оставляла его Ги — автоматесса вся перепачкалась, пока выбивала все дерьмо из грабителей.

Вот кстати и Арман, который в нее стрелял — его туша свисала с потолка, пробив башкой потолок, а дробовик мотался на ремешке. Ну, туда ему и дорога.

Ги остановилась. Они были у лестницы на первый этаж. На ступеньках их ждали трое — все в доспехах, вернее…

— Акихара Йоевна, прошу прощения, но мне придется вас положить.

И прежде чем Аки успела открыть рот, как Ги пригнулась. Мелькнула тень, и кулак огромных сейф-доспехов пронесся у Аки над головой. Руки Ги разжались, девушка шлепнулась на пол. Автоматесса же боднула противника плечом и выбросила вперед кулак. Двое других рванули к ним.

Дикий грохот, звон и скрежет заставил Аки зажмуриться. Охо-хо, а щекотно-то как!

Когда она осторожно открыла глаз, Ги стояла на ногах, а ее рука торчала из грудины сейф-доспехов. По ступенькам прыгали золотые монеты.

Еще удар, и доспехи с грохотом покатились вниз. Похлопав руками, автоматесса вернулась к Аки.

— Пойдемте, — наклонилась Ги и аккуратно взяла девушку на руки. — Они грозные на вид, но совсем глупенькие! Как вы?

— Уже лучше… — сказала Аки, обняв ее за шею, и автоматесса быстро зашагала по ступенькам.

У основания лестницы среди золота, колечек и поблескивающих брюликов дергалась груда металлолома. Одна из них искала свою голову, лежавшую прямо на ступеньках.

— Ну кто так нападает? — раздавался голосок Ги под цокот ее каблучков. — Сразу втроем и в кучу! Только друг другу мешают!

Бум! — и от удара ее ноги башка-шлем ударил хозяина в грудь, и он развалился на составляющие.

— Откуда они? — поинтересовалась Аки, стараясь отрешиться от щекотки. Шпилька штопала ее, не зная усталости. Зеленый глаз-геометрика тускнел на глазах.

— Наверное, кто-то активировал охранную защиту, — пожала плечами автоматесса. — А я-то думала, что за кнопочка, которая та девушка так усиленно нажимала. Она так коньки и двинула — с пальцем у кнопочки!

— Нужно уходить. Но сначала найдем Илью.

— Найдем-найдем!

Скрежещущие доспехи еще пытались подняться и тянулись к ним, но Ги парой пинков расчистила дорогу.

И вот они снова в том коридоре, где орудовали взломщики. От грабителей даже мокрого места не осталось, однако стоило шагам Ги эхом отскочить от потолка, как от стены отделилась тень.

Одна. Вторая. Третья… Скоро Аки устала считать. Весь коридор заполнили сейф-доспехи.

Ги остановилась:

— Акихара Йо…

— Просто Аки, прошу… Берегись!

Доспехи ломанулись на них всем скопом. Плюхнувшись на пол, Аки откатилась в сторону. Ох, как же больно!

Бах! Бах! Бах! — и во все стороны полетело золотишко и ассигнации. Схватка разразилась нешуточная. Выглянув из-за колонны, Аки охнула.

На Ги висело трое доспехов, еще один пытался оторвать ей голову. Секунду спустя, разбрасывая монетки, под потолок подлетела башня самих сейф-доспехов.

Нужно помочь! — мелькнуло в голове у Аки, пока она осторожно пыталась встать. Получалось скверно: ноги подкашивались, а под пальцами еще сочилась кровь. Нехорошо.

Хвать! — и на лодыжке сомкнулись железные пальцы. Пискнув, Аки полетела вниз. Там ее ждал доспех, которому Ги только что снесла башню.

Царапая пол, он подползал все ближе. Длинная покоцанная рука тянулась к девушке.

Меч, вырвавшись из ножен, сверкнул золотым лезвием. Аки, не глядя, полоснула врага и железные пальцы покатились по полу.

Но второй удар нанести не успела — вторая рука сомкнулась на ее горле. Холодно…

Грохнуло, и доспехи впечатало в пол. Пальцы разжались, и Аки закашлялась.

Над ними стояла Ги. Автоматесса рывком подняла металлическую тварь над головой, а затем швырнула ее в толпу собратьев. Снова брызнул золотой дождь.

— Пойдемте, Акихара Йоевна!

И схватив Аки за шиворот, она подскочила под потолок. Блам! — под ними друг в друга влетели целых четверо неумных сейф-доспехов. Аки прижалась к подруге изо всех сил.

Скачок! Еще скачок по сверкающим мордам! Ги оттолкнулась и, мягко приземлившись на пол, понеслась вперед. Под ногами звенело.

Глянув за плечо своей спасительницы, Аки сглотнула. За ними, скрипя шарнирами, гнался весь банк.

И это очень мало напоминало первоначальный план.

* * *

К счастью эта металлическая гадость оказалась совсем неповоротливой и, разрубив последнего врага напополам, я направился обратно в сейф. Золотишко из них высыпалось порядочно, но нам чужого не надо. Мы тут за своим.

— Раз они актировали этих истуканов, значит, скоро здесь будут жандармы, — сказал я, пробегая глазами ряды ключей. — Нужно поспешить… Как там Аки?

— Штопаю ее как могу. К счастью пуля ничего важного не задела.

И как назло вой сирен зазвучал совсем близко.

Черт, ключей столько, что перебирать их можно до самого утра! Не бегай по банку банда обезумевших сейф-доспехов с чужим баблом в брюхе, мы бы спокойненько прикрыли дверцу и как следует поковырялись в этой груде мусора.

Но нет. Надо спешить.

— Илья…

— Знаю! Знаю! Помогай, Метта! Как там дамы?

— Они с Ги прорываются, но из-за тряски мне сложно штопать Аки… Нашла!

— Где⁈

Она ткнула пальчиком в груду ключей, до которых я, наверное, добрался бы спустя час. От этих серых залежей уже рябило в глазах.

Я протянул руку и подхватил ключик. Ага, тот самый!

И едва он скрылся в моем кармане, как откуда-то раздался стук.

— Ги? Наконец-то! — выдохнул я, выбираясь из сейфа. Теперь осталось только закрыть ячейку и можно вали…

Но нет, это не Ги. Стучали изнутри соседней ячейки.

— Эй, есть там кто?.. — послышался слабый голос. — Отоприте дверь, сволочи… нам тут нечем…

И голос затих. Стук тоже. Зараза! Совсем забыл про охранников.

Прижав ухо к бронированной двери, я прислушался. Ничего, скорее всего, потеряли сознание. Ладно, нам это только на руку.

Закрыв свою многострадальную ячейку, я выпустил клинок и направил его на дверь, где погибали охранники. Нет, бросить их я не мог. Придется вырезать.

Острие коснулось металлической поверхности, поднялся дымок. А там наверное слоев пять, не меньше, а то и цельный кусок.

Я надавил, в следующую секунду посыпались искры. Стало горячо.

— Притуплю чувствительность, — сказала Метта. — Но ты не перестарайся.

Меч входил в стальную поверхность, как нож в замерзшее масло — медленно, но верно. Температура неуклонно повышалась, а я давил как мог. Сирены же гудели где-то совсем близко. Вот-вот, и жандармы будут у здания.

— Нужно успеть до штурма, — поторопила меня Метта. — Поторопись!

— Тороплюсь, — сказал я, обливаясь потом.

Наконец, клинок вошел в дверь по рукоять. Затем я аккуратно потащил его вверх и закруглил. Искры сыпались мне на плечи, но стряхивать их времени не было. Еще немного усилий, и я вниз…

Сирены выли уже за спиной. Кажется, я слышу скрип колес.

— Илья, что ты делаешь⁈ — зазвучал голос Аки, но я не стал поворачиваться. Они живы, и слава богу.

Меч уже прорезал половину отверстия, как в уши ворвался новый голос:

— Внимание всем находящимся в здании! Выходите с поднятыми руками. Это первое и последнее предупреждение!

Вот и жандармы. Хорошо, что работать нам осталось совсем немного… Готово!

Закончив окружность, я отключил клинок и повернулся к Ги.

— Вытащи ее, но осторожно!

Передав мне Аки, Ги вцепилась в получившийся кусочек. Ее пальцы тут же зашипели, но автоматессе было плевать — она аккуратно вытащила кусок двери и бросила под ноги.

Внутри было темно, да и из-за пара ничего не разглядеть. Ладно, главное у них есть приток воздуха.

— По коням! — кивнул я и, взяв Аки на руках рванул на выход.

На глаза попалась побитая туша Рощина, но этого мудака мне не жаль. Найдут, так и запишут как соучастника ограбления. То-то будет папаше новость.

— А как же деньги⁈ — запищала девушка, но я только чмокнула ее в щеку и припустил вверх по лестнице. Шпилька служила маячком, охающая и ахающая Ги ломанулась следом.

Теперь главное убраться подальше, а жандармы пускай разбираются: найдут трупы грабителей, идиота Рощина, дырку в двери и еле живых охранников, кучу перебитых сейф-доспехов и… накрепко закрытую ячейку Онегина.

Налицо попытка вломиться в святая-святых рода Рощиных силами банды уголовников во главе с истеричным щенком, обиженным на папашу. Увы, неудачная — идиоты проспали сигнализацию, а потом все героически подохли.

Выяснять детали я предоставлю следствию. Ко мне никаких претензий — я мирно спал в своем Таврино и в ус не дул.

Кошачий хвост мелькал то тут, то там — только не упусти из виду. В окна били световые блики от вращающейся «дискотеки». Глянув в окно, я выругался — от жандармов рябило в глазах. Быстро работают, сволочи, когда грабят своих!

Мы было бросились бежать к нашей заветной дверке, но со стороны главного входа неслабо бахнуло. Затем долбанули еще чем-то, и прямо у нас за спиной.

Я оглянулся — «черный» ход! Они пытаются вынести двери тараном!

— А они не церемонятся, — хмыкнула Метта. — Видать банк застрахован на кругленькую сумму.

Бах! Бах! — задрожала дверь, вот-вот слетит с петель. К счастью, нас тут уже не будет. Еще пара поворотов, и до подсобки рукой подать. А спереди по стенам плавали огоньки, звучали шаги и ругань.

— Они уже внутри! — крикнула Метта.

Фонари мелькали сзади. Потом бац-бац! — и пара окон вынесло в коридор. По полу что-то покатилось. Шашка!

— Закройте глаза! — крикнул я, падая с Аки на пол. Вспыхнуло так ярко, что перед глазами стало белым бело. Звук же просто отключили.

— Илья! Илья! — сквозь протяжный звон в ушах заговорила Метта. — До выхода десять метров, ты должен успеть!

— Знаю… — выдохнул я и, перехватив Аки, прыгнул вперед.

Сквозь звон кто-то кричал, поднялась пальба, но мне уже было фиолетово на то, кто в кого стреляет.

Главное — ручка!

— Похоже, Рощин-старший не предупредил жандармов о том, что внутри такая система защиты, — хмыкнула Метта.

Я же рванул дверь на себя и ввалился в темное помещение. Прокатившись по полу, обернулся. Ги стояла в дверях, а по полу прыгали пятна фонарей. Секунду спустя автоматесса захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

Звон понемногу рассеивался. Мы затихли, вслушиваясь в голоса и беготню. Кажется, пронесло — пробежали мимо.

Выдохнув, я нащупал люк в полу.

— Сможешь спуститься сама? — спросил я Аки. Округлив глаза, девушка, тем не менее, кивнула.

Наверное, тоже вспомнила, что там внизу нас ждет отнюдь не теплый прием. Но выбирая между жандармами и канализационной нечистью, я выберу все же нечисть. Ее все же можно безнаказанно прихлопнуть.

Скользнув в темноту, я активировал меч, в подсобку уже начали долбиться.

* * *

Лев Ленский сидел за рулем броневика и вглядывался в пустырь через дорогу. Вот-вот, там должны показаться его друзья. Однако…

— Зараза… — выдохнул Лев и бросил в пепельницу окурок.

Нет, так не пойдет, они опаздывают на целый час! А у банка уже не протолкнуться от синих мундиров. Вот-вот начнется штурм.

Черт, неужели их возьмут⁈

— Что скажете на мое предложение, Лев Александрович? — заговорили с заднего сиденья. — Братство своих не забывает. К вам перейдут все активы Рощина, долги вас перестанут беспокоить, мы можем даже помочь вам с женитьбой — на самой красивой и влиятельной женщине Шардинска. А ваше кольцо на ноге…

И собеседник придвинулся. Его по-прежнему скрывали тени, но теперь в зеркало заднего вида стала видна темная повязка у него на глазах — и сквозь ткань просвечивали глаза.

— … мы его снимем. Без всякого вреда для вашего здоровья. Нам только нужно одно — содействие рода.

— Дядя когда-то отказал вам, верно?

— Ваш дядя… весьма сложный человек. Царствие ему небесное.

— Хорошо. А если я скажу «нет»?..

Фигура позади вздохнула.

— Тогда мы будем вынуждены закрыть глаза на попытки ваших бывших друзей из Союза ликвидировать вас. Возможно, повторится то же самое, что и случилось на «Урагане». Вы же не думали, что расцеп вагона, куча деревьев на путях и «случайно» оказавшиеся там чуды — это несчастный случай?

— Нет.

— Вот-вот. Но вам не стоит обольщаться — вы не единственный, чьей смерти желал Союз и несколько других игроков. На «Урагане» ехало так много людей с «биографией», что звезды сошлись и убийцам было выгодно ликвидировать всех и сразу. Много за кого предлагали хорошие деньги… Вы — один из них.

— Но я не могу сказать «да», если не знаю, что от меня требуется.

— Я же сказал. Братству нужны друзья.

— Иными словами — рабы?

— Это вы сказали. Нам же нужен дружественный род, который возьмет в руки дело Рощина, песенка которого уже спета. Мы будем помогать вам, а вы нам. Не волнуйтесь, постоянно надоедать мы вам не будем…

Ленский не поверил ни единому слову этого странного типа, который взялся в его машине будто из воздуха. Скорее всего, его крепко держали за причинное место — такие «выгодные» предложения просто так не делают. Не исключено, что сейчас в спину ему упирается револьвер или вот-вот на шее затянется гаррата.

— Хорошо, я согласен, — сказал Ленский, незаметно сложив пальцы крестиком. — Мы нужно расписаться кровью?

— Нет, — хохотнул собеседник. — Достаточно просто пожать руку.

И ему протянули кисть в черной перчатке. Глаза под повязкой загорелись чуточку ярче.

Поежившись, Ленский все же протянул руку в ответ. И нет, не было вспышек боли от укола иголки с ядом, не было попыток проникнуть в его разум, или еще чего-то подобного.

Они просто пожали друг другу руки и мирно расцепились.

— А теперь, прошу, покиньте мой автомобиль, — сказал Ленский, доставая новую сигарету. — Я жду друзей.

— Желаю вам приятного продолжения вечера, — хихикнула собеседник, и дверь броневика скрипнула. — Мы еще увидимся.

Он вышел, а затем по мостовой послышались удаляющиеся шаги. Еще несколько минут Лев сидел в полной тишине. Стук каблуков еще звучал, а вот в зеркале заднего вида улица была пуста.

Ну что Лев… — промелькнула в сознании мысль. Вляпался, да?

Вдруг на пустыре мелькнули огоньки фар. Затем они потухли и из машины вылезла фигура. Ленский мигом забыл про таинственную встречу и нагнулся к лобовому стеклу.

Странный человек направился прямо к тому месту, где должны были показаться Илья с остальными. Зараза, этого еще не хватало! Или это человек Рощина?

Прикусив тлеющую сигарету, Ленский следил за парнем, а тот уже опустился на колени прямо рядом с люком. Раздался скрежет, и тип заглянул вниз.

Кажется, что-то говорили? Лев аккуратно опустил стекло и звуки ночи ворвались в салон.

— Борис? Борис⁈ Это ты?.. Дай руку, Борис, я помо…

Послышался удивленный вскрик и фигура исчезла.

— Что за черт?.. — прошипел Ленский, и вдруг над отверстием люка показалась знакомая белая макушка.

Глава 8

Илья запустил пальцы ей в волосы и прижался губами к шее. Внизу он был обжигающе горячим. Затем он укусил ее, а потом начал медленно-медленно…

Тома застонала. Нет, нет, он такой большой!

Марлинский прижался к ней всем телом, а затем заработал, все быстрее и быстрее. Затрепетав, Тома обхватила его шею, прошлась пальчиками по кубикам пресса… о, боги, он везде как камень! И только пальцы нежнее всего.

Ох, нет куда ты… Она выгнулась. Еще! Еще!

— Да… — задыхалась Тома. — О, да…

— Тома, — обжег ее Илья своим горячим дыханием. — Тебе нравится?

— О, да… да-а-а…

— А если мы попробуем?..

— Делай со мной все, мой рыцарь… Я вся твоя…

И тогда он резко перевернул ее, а потом…

— Пумпурумпурум!!! — врезался в уши резкий звук, и Тома подскочила как ужаленная. — Начинаем утреннюю гимнастику! Поставьте ноги на ширине плеч!

Какого? Где⁈

Заозиравшись, Тома сначала не поняла, где оказалась, но быстро узнала свою спальню — под ее попкой развороченная простыня, за окном алел рассвет, на часах шесть утра.

А она вся взмокшая, помятая и… одинокая.

— Начинаем приседания! — верещал будильник голосом надзирателя дурдома. — И раз! И два! И три!

Выругавшись, Тома где-то минуту сидела, пытаясь отыскать кнопку чертового будильника. Ну же!

— Теперь наклоны. Надеемся, вы не забыли открыть окно? Открывайте, не бойтесь свежего воздуха!

Щелк! — и мерзкая машинка заткнулась. Тома плюхнулась обратно на подушки.

Фух, и присниться же такое? Она зажмурилась, а в ушах все еще слышалось его томное дыхание. Его крепкие руки еще сжимали ее бедра, а губы…

— Пора вставать, лежебока! — заголосил будильник. — И нечего звать хозяина так страстно, он сам приедет тогда, когда сочтет нужным!

Звать хо… Ах ты! И шлепнув по циферблату, она отправила верещащий будильник в корзину для белья.

— Поразительная бестактность! — заерзал он среди ее носков. — Вот еще соглашусь тебя будить!

— Пошел прочь!

Корзина перевернулась, и, выбравшись на волю, звякающий автомат-будильник засеменил к выходу. Дверь захлопнулась, в коридоре кто-то захихикал. Немного поерзав на постели, фокс все же спустила ноги на пол и поежилась — мерзкий холодок защекотал ее нежные пяточки.

Вскочив, Тома быстро-быстро бросилась в душ и включила воду погорячее. Затем врубила ледяную. Бррр! Кайф…

Блин, вот они, эти противные книжечки из кабинета его благородия! И не сказать, что такие сны ей не нравились, только… Он же человек, Тома! Один из тех, кто мучил вас с братом почти все вашу жизнь!

Но он другой… Да и пусть у него нет хвоста и волосы только на голове, но он такой решительный и руки у него такие сильные. Не такие сильные как у фоксов, но все же…

А глаза, голос… Ох, как он иногда шептал что-то себе под нос, думая, что никто ничего не замечает…

Тома вздохнула. Ладно, еще минуту контрастного душа и на выход. Завтрак сам себя не приготовит.

Она еще в родной деревне привыкла просыпалась раньше всех, чтобы успеть наготовить на целых двенадцать ртов, а у шести из них еще приходилось вычесывать блох. В усадьбе же народу не так много — один Яр, Лиза да Илья, конечно же. Хранительницы тоже, порою, просили делать им человеческую еду, правда, в прошлый раз это закончилось сплошной грязью и бардаком.

Ах, еще Механик… Но он, как правило, жрал одну сгущенку да яичницу с селедкой. Тома никак не могла привыкнуть, что это все взаправду, и гремлин реально живет с ними под одной крышей.

И даже больше — он действительно механик от бога! Как это ни иронично…

Зашлепав по полу, Тома вытерлась, набросила на себя легкий халатик и вдруг почувствовала не себе взгляд. Нет, она привыкла, что за ней следят практически из каждого утюга — все же эта усадьба имела кучу своих «приколов», но не в ванной же!

Оцепенев, она огляделась: по-прежнему никого, однако странное чувство не покидало ее. По спине туда-сюда бегал взвод мурашек. Да какого хрена⁈

— Ты! — ткнула она пальцем в стиралку. — А ну пошла отсюда!

Стиралка, однако, смолчала.

Нет, это все нервы! Совсем с ума сходишь в этом местечке… Расчесывая свои длинные рыжие волосы, Тома все же решила воспользоваться советом будильника — подошла к окошку и открыла его.

В ванную ворвался поток прохлады. Хорошо… А птички-то как заливаются…

И снова взгляд. Уже испугавшись до чертиков, Тома хотела было закрыть окно, как вдруг…

— Мама… — пролепетала фокс одними губами, неожиданно для себя разглядев ЕГО за забором.

Огромный. Морда с вылезшей шерстью, под которой слегка поблескивал металл. Зубы как ножи. Глаза как блюдца горят в темноте. И смотрят на нее.

— Винни?..

Следом поднялся такой неистовый вой, что Тома чуть не выпала.

— Сволочь!

Захлопнув окно, она пулей вылетела из ванной. Первой мыслью было срочно найти ружье и пальнуть в эту сволочь, но… где она его найдет⁈

Она хотела еще раз глянуть в окно, но тут снова перед глазами всплыла жуткая морда, выглядывающая из леса, и у нее сперло дыхание. Вновь снаружи взвыли и девушка покатилась по ковру.

Может, просто залезть под кровать, как в детстве, и дождаться… Блин, Тома, ты серьезно?

Вскочив, она бросилась к телефону. Нужно звонить Ермаку! У старика дома целый арсенал. Наверное, даже гаубица найдется.

Схватив трубку, она поняла, что не знает номера Таврино. Да даже если бы и знала, все равно — пока старый прискачет, жуткий юдо-медведь давно свалит к себе сосать металлическую лапу.

Нет, завалить эту дрянь может только одна Тома!

Собрав волю в кулак, она выбралась за дверь. Ее встретил холод, тьма и звенящая тишина, но фокс не испугалась. Ей нужна была какая-нибудь берданка, и срочно!

Она побежала по коридорам, не зная, где именно искать. Может, посмотреть в кабинете его благородия⁈ Или у Механика? Да, точно, Сен! Бешеная баба-автомат, которая постоянно разгуливала с револьверами, точно ей поможет!

Развернувшись на месте, Тома рванула обратно.

И же как не вовремя! Винни завывал почти каждую ночь, но никогда не подходил так близко к усадьбе. И вот он — шанс завалить эту сволочь и показать Илье, что она не девочка для спасения, она и пользу приносить может!

Ермак с остальными уже ноги сбили, пытаясь нащупать его логово, но каждый раз этот неуловимый зверь мастерски запутывал следы. И вот он! Вот он!

Тома снова выглянула в окно — темный и неуютный лес шелестел под порывами ветра. У забора было пусто.

— Блин! Опоздала! — в сердцах выглянула Тома и понуро прижалась носом к стеклу. От ее учащенного дыхание оно вмиг запотело. Она стояла так еще минут пять, но нет — Винни больше не показывался.

Эхх… А ведь где-то там, в темноте, окопался этот неуловимый зверь, который не дает Таврино и всем окрестным деревням спать по ночам! И она его прошляпила! Ермак бы ей отвесил хороший пендель, и был бы прав. Знала же, что нужно держать под кроватью ружье…

Коря себя за оплошность, Тома пошлепала на кухню. Там ей самое место.

Едва она спустилась на первый этаж, как ее ушек коснулись какие-то звуки — и шли они из кухни. Как будто кто-то шуршал…

Затаившись, Тома посмотрела на часы.

6:19. И чтобы кто-то решил покашеварить в такую рань⁈ Интересно, кто? Лиза обычно просыпается в семь. Яр в семь тридцать. Хранительницы вообще до девяти из кристалла ни ногой. Механик? Нет, пока его не позовешь, он не вылезает из мастерской. Илья? Он куда-то умотал вместе с Акихарой еще вчера, и скорее всего переночует в ШИИРе как обычно.

Нет, это может быть только…

Забренчали кастрюли. Что-то упало. Кажется, кто-то рыгнул. Или зарычал?..

Задохнувшись от страха, она потянулась к зонтику, который кто-то оставил в вазе с давно увядшим цветком. Ткнув пальцем в острый кончик, Тома пискнула от боли и взяла «оружие» на изготовку.

— Да что ж за поместье такое… — проговорила она одними губами. — Сплошной фильм ужасов…

У нее есть всего один шанс поразить чудовище в самое сердце. Вернее, в глаз… или еще куда-нибудь.

Подойдя к порогу, Тома встала как вкопанная. Там было тихо. Слишком тихо.

Она вышла в дверь и оцепенела.

Вокруг разделочного стола сидели все — Илья, Аки, Лев Ленский и Ги со Шпилькой. Парни с уставшим видом жевали бутерброды с колбасой и запивали кефиром. Ги тоже не отставала, но только вся перепачкалась. Аки же просто лежала на столе с закрытыми глазами и сопела.

— Тома? Доброе утро, — сказал Илья со странным выражением на лице, и фокс прошиб холодный пот. Ох, этот голос… — Уже проснулась? Извини, мы не хотели тебя будить…

Аки заерзала и посмотрела прямо на Тому. Ее бровки поползли вверх.

— Вот это да… — заговорил Лев с набитым ртом. — А нам ты таких красот не показывала, дорогуша!

— Как удивительно, — сказала Ги.

И вдруг Тома поняла, почему они на нее так пялятся. Со всей этой погоней за Винни и поисками берданки, она как вылезла из душа, так и осталась в одном шелковом халатике.

А под ним ничегошеньки.

— Извините! — пискнула фокс и испарилась.

Ей снова было горячо, но от стыда.

* * *

— Болит? — спросил я, рассматривая два красноватых пятнышка у Аки на спине. Шпилька неплохо поработала, и заслужила полную зарядку, а также банку сметаны. Увы, последнее ей не шибко интересно, но заслужила же.

Стоило только подумать, что этой ночью я мог потерять подругу, как меня прошиб холодный пот. Тренировки тренировками, но в этой Комнате учат сражаться только в Комнате. Или в Амерзонии, и не с людьми, а с монсрами.

За пределами этих мест, заполненных энергией по самое не балуй, мы все же очень уязвимы. И это надо исправить.

— Чуть-чуть… — сказала Аки и не пойми от чего залилась краской.

— И что, ради этого вы претерпели столько тягот и лишений? — спросил Ленский, вертя в пальцах ключик. — А за дверью, которую отпирает этот малыш, таится еще один ключ? А потом нужно найти тайную дверь в саду и там отыскать еще ключ, который отпирает дверь в лесной грот, где хранится ключ от сундука, висящего на дереве, в котором…

— Ага, очень смешно! — сказал я и отнял у него ключик. — Лев Александрович, свою дольку вы получите в самое ближайшее время, поэтому…

— Конечно-конечно, — всплеснул руками Ленский и, допив свой кофе, поднялся. — Я бы, конечно, еще немного погостил, ведь у вас, Илья Тимофеевич, тут такие красотки расхаживают…

И он глянул на Тому, которая стояла у плиты в клубах пара. Заметив его полуулыбку, фокс мигом вжала голову в плечи.

— … однако мне действительно пора. Софья, должно быть, уже собирается в ШИИР и думает: куда ее брат ускакал еще с вечера? По дороге домой как раз придумаю легенду, где я пропадал. Не провожайте!

И насвистывая какой-то немудреный мотивчик, Ленский направился на выход. Я же поймал фейспалм.

Метта, кстати, тоже.

— Сказали же ему придумать легенду заранее…

Дождавшись, когда затихнет шум мотора, я выдохнул. Кажется, все прошло благополучно. На часах десять утра, мы пьем крепкий кофе, а ни жандармов, ни Рощиных под моими окнами нет. Заявился, правда, один жуткий юдо-медведь, который повадился топтать мои владения своими лапами и пугать моих подданых, но мы его рано или поздно сцапаем. Дайте только разделаться с делами.

А сейчас…

— Дзинь! Дзинь! — затрезвонил колокольчик в коридоре. Мы все подскочили.

— Мама! — пискнула Аки. — Я не хочу в тюрьму!

— В тюрьму? — насторожилась Тома. — В какую еще тюрьму?

— А что это? — прижала палец к «подбородку» Ги. — Там кормят?

— Так, без паники! — зашипел я на эту гоп-компанию и аккуратно выглянул в окошко.

Перед дверью маячил какой-то тип в кепке и с сумкой через плечо. Сунув что-то в почтовый ящик, он опрометью бросился к машине, и через минуту она уже скрылась в лесу.

— Это всего лишь почта… — выдохнул я, возвращаясь к еде.

Пару минут спустя корреспонденция уже лежала на нашем столе. Утренние газеты тоже.

— Так-так-так… — проговорил я, просматривая заголовки. Один был веселее другого.

КОВАРНОЕ ОГРАБЛЕНИЕ ПОТРЯСЛО ШАРДИНСК. ВСЕ ПРЕСТУПНИКИ УБИТЫ НА МЕСТЕ!

КТО СТОИТ ЗА НОЧНЫМ НАЛЕТОМ НА БАНК РОЩИНА? И ПОЧЕМУ ЕГО БЛАГОРОДИЕ ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ ИЗ СОБСТВЕННОЙ УСАДЬБЫ?

ШОК! СЫН ОГРАБИЛ БАНК СВОЕГО ОТЦА И УБИЛСЯ ОБ СТЕНУ!

«Я ТЕБЯ ПОРОДИЛ, Я ТЕБЯ И УБЬЮ», ИЛИ ПОЧЕМУ С РОЩИНЫМИ ПОКОНЧЕНО НАВСЕГДА!

Пробежавшись глазами по строчкам, я хмыкнул. Они напредполагали кучу чепухи, но фактологию соблюли — и про разгром, и про охрану, запертую в сейфе, и про перебитых грабителей (эту честь журналюги отдали жандармам), и про погибшую охранницу Свету.

Ее, кстати, собирались наградить посмертно, «как единственную, кто смог оказать достойный отпор грабителям».

Аки уже поведала мне об этой даме и про какое-то Братство. Как там всякие негодяи оправдывают свои злодеяния, мне, честно, не шибко интересно. Жаль девушку, но она знала, с каким мудаками водит дружбу. Вот и поплатилась.

Итак, что и мы имеем? Борзописцы нанесли кучу ерунды и перемешали с фактами? Да и пускай. Главное моя фамилия в этом материале встречается ровно ноль раз. Большего мне и не надо.

— А вы оптимист, — хмыкнула Метта. — Вы погодите, посмотрите на других страницах!

Я полистал газеты и выругался. С полос еще не сходила скандальная история со столпотворением у жандармерии, где я оказался главным героем! Ну, или злодеем, это зависит от того, какую газету открыть.

— «Любитель нелюдей наносит ответный удар»! — хихикнула Метта.

Они разнюхали и про то, что из Шардинска нелюди плавно перетекают в Таврино. Естественно сопроводили это самыми нелестными характеристиками.

— «Амерзонский вестник»? Это какие-то праваки…

Ну и естественно там содержались сведения и про аукцион, и таинственную смерть старшего Ленского, и про мои успехи в ШИИРе.

— Эти проныры даже умудрились раскопать твой спор с Рощиным, — вздохнула Метта. — Как бы ни у кого не возникло мысли связать это с ночными событиями… Все же мотив вломиться в шардинский банк у тебя был.

— Пусть связывают, — пожал я плечами. — Фактов нет, доказательств нет, свидетелей тоже. Все, кто видел нас в банке, уже на том свете, поэтому… Так, минутку. Аки, дай-ка мне тот выпуск «Шардинск не спит»… Рощин-старший пропал без вести⁈

Читая статью, я откинулся в кресле.

— … слуги утверждают, что не спавший ночь напролет банкир Рощин выбросился в окно и исчез в лесу, — зачитал я вслух. — На его поиски направлена поисковая группа жандармерии и зачистки… Ого, версия о причастности Рощина к ограблению собственного заведения — одна из основных!

Мы с Аки переглянулись. Походу, нашли тело сынка и провели ниточку до папаши, который той же ночью «таинственно» исчез.

— Что ж, на лучшее мы и рассчитывать не могли! — кивнула Метта.

— А что до его исчезновения… — почесал я подбородок. — Интересно. Только на его ногу наступили жандармы, как он мигом в бега. Почти как Бездомный!

— Кстати, его так и не нашли? — задумалась Аки, перебирая газеты. — Илья, смотри!

И сунула мне под нос маленькую заметочку:

— «…чудом избежавший страшной участи стать ходоком, — прочитал я выдержки из статьи, — Степан Варфоломеевич Бездомный, ранее служащий начальником поезда 'Ураган», найден застрявшим в бобровой запруде… Изувеченный зверьем, радикулитом и скитаниями по лесам Бездомный полностью потерял человеческий облик…

— А что сталось с бобрами? — спросила Аки.

— Бобры не пострадали… — продолжил я, Аки выдохнула. — Самому Бездомному предъявлено обвинение в халатности, расхищении госимущества, махинациях и коррупции. Однако, учитывая его теперешнее состояние, он направлен в Шардинскую психиатрическую лечебницу… Так-так… По результатам врачебной экспертизы ему грозит либо попасть в руки правосудия, либо провести остаток дней в смирительной рубашке'.

— Надеюсь, он сгниет там! — грозно сощурила глаза Аки.

— Кровожадная какая, — покачала головой Метта.

Я же пожал плечами и отложил газетенку.

— Очередным врагом меньше? — спросила моя невидимая спутница. — Можно поставить зарубку на фюзеляже?

— Если бы еще Горбатов заехал по этому адресу… — вздохнул я. — Как, кстати, у них дела? Ты же оставила с ним пару жучков?

— Картинки у меня нет. На таком расстоянии я не могу пока передавать информацию без цельной Шпильки. Но могу заставить их немного с ним поиграться в автономном режиме.

— То есть?

— Я обеспечила ему такой зуд и головные боли, которые он не скоро забудет, — широко улыбнулась Метта. — Расслабьтесь, возможно, он и готовит ответный удар, но в перерывах между вылавливанием блох.

— То есть он постоянно чешется и страдает от мигрени?

— Ага. И сильно! — хихикнула она. — Надо бы как-нибудь проехать мимо его усадьбы и проверить, как справились мои малыши…

И зловеще захихикав, она потерла ладошки.

— Метта… ты… жестока. Он все же человек немолодой.

— А нехрен было переходить дорогу Марлинскому!

Твоя правда. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается.

Я поднялся на ноги и под пристальным взглядом Аки протянул японке ладонь и проговорил:

— Акихара, не хотели бы вы посмотреть, ради чего мы страдали всю ночь?

— С радостью! — кивнула она и взяла мои пальцы.

Ги тоже поднялась.

— А… мне можно? — повернулась к нам Тома и зарделась.

Мы с Аки снова переглянулись. Смущенная и розовощекая лисичка в переднике, которая совсем недавно бегала в неглиже в поисках винтовки, это очень милое зрелище. Хотя за бдительность ее надо похвалить. Мы-то все никак не могли понять, откуда ревет эта скотина.

Кивнув, я поманил девушек за собой. В коридоре мне попалась Мио:

— Рада, что вы в добром здравии, хозяи…

И взяв автоматессу под руку, я направился в подвал. Через пару минут там светились фонари, а наша компания разгребала связки проводов, чтобы добраться до заветной комнаты. Недвижимое тело Рен все еще лежало посередине подвала — аккуратно ее обойдя, мы направились к двери.

Вот, кстати, и она. Здоровая — словно ее поставили здесь, чтобы сдерживать нечто очень большое и сильное. Запоров просто дохрена — целых двенадцать шту…

И тут я хлопнул себя по лбу. А ведь не все так просто — замочных скважин на ней столько же, сколько и запоров — ровно двенадцать!

— А ключ у нас всего один! — вставила очень обязательно замечание Метта.

— Облом? — спросила Аки, посматривая, как с задумчивым видом верчу ключ в руках. — Можно собираться в ШИИР?

Я почесал макушку. Неужели нам нужен был не один, а целых двенадцать ключей, лежащих в сейфе⁈ Как-то факт дюжины замков на двери совсем вылетел у меня из головы.

Впрочем, зачем Онегину было оставлять всего один рисунок ключа из двенадцати? Или где-то в Таврино спрятаны еще рисунки?

Тома на мой вопрос лишь отрицательно покачала головой:

— Мы с Лизой и остальными перевернули все в усадьбе. Я вас уверяю, Илья, — никаких других рисунков нам не попадалось. Иначе они давно бы были у вас!

Ладно, не верить ей оснований у меня нет. Все же она помогла мне найти правильной код от сейфа.

Может быть, спросить у старосты? Снова мимо — иначе вся «колода» уже была бы у меня. Отдавать мне один рисунок, а остальные зажимать у него мотивов нет.

Или же…

— Хмм, — вдруг раздался задумчивый голос. — А я всегда думала, для чего он…

Мы с Аки и Томой удивленно повернулись к автоматессе. Ги стояла и рассматривала собственную руку.

Щелк! — и на конце ее указательного пальца откинулся «колпачок». Ключ!

— Ну-ка, ну-ка, — проворковала Ги и широким шагом зашагала к двери. — Позвольте-ка!

Мы разошлись, и Ги встала перед дверью. Немного повозившись, она вставила свой палец в один из замков. Щелкнуло, и первый запор со скрипом утоп в двери.

— Ги, ты умничка! — обрадовался я и, чмокнув автоматессу в полированную щеку, повернулся к Мио. — У тебя, полагаю, такой же?

Мио с удивлением посмотрела на свои руки — на все четыре. Перебрав все двадцать пальцев, она наконец нашла нужный.

Щелк! Вот и второй!

— Как удивительно, — пробормотала Ги, коснувшись «щеки». — Это же называется «поцелуй»? А можно я тоже поцелую вас, господин?

— Давай, только немного погодя, — сказал я, и тут снова щелкнуло.

Второй запор ушел в дверь. Осталось всего десять.

— Так, — повернулся я, — Мио, зови остальных!

Но по ступенькам уже щелкали каблуки, минуту спустя в подвале собрался целый табор автоматов. Они с удивлением перебирали собственные пальчики, и следующей к двери с торжественным видом подошла Сен.

— Надеюсь, дольку наследства вы мне отсыпете, господин, — хихикнула она и сунула палец в замочную скважину.

Щелкнуло — девять!

— Какая наглость… — пробурчала Метта, а я хмыкнул:

— Даже если и отсыпем ей немного монет, интересно, куда она их потратит? Купит себе еще одну пушку?

— Возможно.

— Тогда это в наших интересах. С хорошим оружием Сен сможет хорошо охранять усадьбу.

Нащупав у себя ключи, автоматы подходили к двери и по очереди вставляли ключи. Один запор за другим исчезал в двери. С каждым щелчком у меня по спине бегали все больше мурашек.

— Прости, Илья, — сказала Метта. — Это жучки. Я тоже нервничаю.

Почесавшись, я огляделся.

— Ну кто еще?

Хранительницы заозирались и начали проверять свои пальчики по второму кругу. Вдруг из толпы вышел очередной автомат — он был матового черного цвета с белым лицом и носил длинный плащ, напоминающий крылья.

Щелк! — и из его пальца выскочил очередной ключ.

— Рух, это ты? — проводил я автомат глазами. Выглядела она просто шикарно.

— А то ж? — хихикнула она, вставив ключ в замок. — Постоянно поддерживать материальную форму — куда более затратное дело, чем двигать механизмы. А этот такой симпатичный — я просто не могла устоять!

Вот и еще один запор поддался. Оставалось еще два.

Прошерстив ряды, я заволновался. Некоторые проверяют пальчики уже по третьему, а то и четвертому кругу. Значит, кого-то забыли.

— Точно, — выдохнул я и, отстранив пару автоматов, подошел к той самой «потеряшке».

Рен.

Только я наклонился к лежащей на полу туше, как из самого темного угла подвала сверкнули глаза.

Глава 9

— Ой, это Рен… — запищали автоматы, повернувшись к тени в углу. — П-п-п-привет…

— Привет, малышка, — улыбнулся я. — Как дела?

Но тень не ответила на приветствие. Я же не сдвинулся с места. Как был так и сидел на коленях перед телом громадного пса и улыбался.

— Правильно, — кивнула Метта, — когда хочешь завоевать доверие испуганного ребенка, лучше опуститься на уровень его глаз, улыбаться и говорить спокойно.

— Особенно, если она умеет вселяться в эту тварь.

Личико обрастало деталями, и вот в углу сформировалось кукольное детское личико и выглядело оно крайне недружелюбно.

— Илья, она же совсем малышка… Ути-пути, затискала бы!

Ну да. Если не обращать внимание на грозный взгляд кроваво-алых глаз и сероватую кожу. Я бы дал Рен годика на три, не больше. В прошлый раз, когда мы валили «дракона», я сумел уловить только ее силуэт, скрывшийся в этом самом углу.

Теперь же драки лучше избежать.

— Дядя плохой, — сузились красные глазки. — Дяде атата!

Внутри пса-автомата что-то щелкнуло, а затем одна из голов открыла глаза. Зрачки начали медленно-медленно заполняться кровавым светом. Пес-автомат задрожал — внутри еле слышно заработали механизмы.

Вперед выступили Рух с Ги. Аки же потянулась к рукояти меча. Я же поднял руку. Не так быстро.

— Отключить? — спросила Метта, и Шпилька прижалась животиком к земле. — Я могу…

— Не надо, — еле заметно качнул я головой. — Мы же собираемся заслужить ее доверие… Эй, Рен, чего капризничаешь? Нам тут нужно открыть вот эту нехорошую дверцу и посмотреть, что за ней. Поможешь?

— Неть, — качнула головой маленькая злобная девочка, и перед моими глазами загоралась еще одна пара зрачков.

Пасть на брюхе заскрежетала зубами.

Впервые я увидел эту тварь настолько так близко, и внутри были даже не зубы, а зубья — словно от камнедробилки. Попади туда, и никакая сила тебя оттуда не вытянет…

— Разве тебе самой не любопытно, что за ней? — спросил я, не моргнув и глазом.

— Неть! Дядя плохой. Дяде атата!

Щелк! — и открылась третья пара глаз. Они становились все краснее, а затем огромная фигура встала на задние лапы. Пасть в брюхе широко раскрылась, изнутри проскрипело угрожающее рычание. Хвосты со всего маху грохнули по полу.

— Илья… — заохали со всех сторон, но я продолжал улыбаться девочке Рен.

— Не надо дяде атата, Рен! — сказал я решительно и протянул девочке ладонь. — Возьми меня за руку, дорогая. Нечего сидеть в подвале. Тут сыро, грязно и темно, совсем плохо для такой красавицы, как ты. Пойдем лучше в гостиную, посидишь с сестрами и выпьешь чаю. Тома приготовишь Рен пирог?

Я поглядел на фокс, которая, выпучив глаза, снова висела на проводах. Не смея и слова проронить от страха, она быстро закивала. Лоб весь сверкал от пота.

Думаю, в следующий раз ее в этот подвал под дулом пистолета не заведешь.

— Вот видишь, — наклонил я голову и добродушно улыбнулся. — Лисичка тебя накормит. Любишь шоколад?

Но Рен-девочка не сделала и шагу ни ко мне, ни к хранительницам, ни тем более к Томе. Стояла, вжавшись в угол, и сверлила меня озлобленным взглядом. На миг там что-то потеплело, но затем глазки снова сузились.

Пес-автомат заскрипел. Зубья внутри защелкали и начали медленно вращаться.

— Илья… — заикнулась Метта.

— Спокойно. Не мешай воспитательному процессу. Давай выпускай тяжелую артиллерию.

Шпилька тут же выступила вперед и, закрутив колечком хвост, приблизилась к девочке. При виде кошечки, мягким шажками, подбирающейся все ближе, личико Рен немного расслабилось. Зубья пса замедлились.

Топ-топ, и Шпилька подошла к ней вплотную. Затем понюхала босые ножки и ткнулась в нее мордочкой. И вот ладошка Рен медленно медленно опустилась на ушки Шпильки, та заурчала, а на сером личике бедной девочки проступила тень улыбки.

Я буквально спиной ощутил, как все выдохнули. Зубья пса остановились, однако весь набор глаз продолжал гореть злобой.

Присев на задние лапки, Шпилька оперлась на грязное платьице Рен. Та хихикнула и неловко обняла кошечку. Понюхав ее, Шпилька лизнула малышку в нос. Поморщившись, она захихикала.

— Ооох, — прошелся вздох умиления по рядам хранительниц. Я тоже немного расслабился:

— Так… А теперь…

Но не тут-то было. Глаза сверкнули и стальной взгляд девочки вновь поднялся ко мне.

— Нельзя, — прошептала Рен замогильным голосом. — Дядя чужой. Нельзя пускать чужих! Нельзя выходить из угла. Папочка расстроится!

— Папочка? Я — твой новый папочка, Рен. А прошлого давным-давно нет. Иначе как же твои сестренки осмелились помочь мне открыть эту дверь?

Хранительницы закивали и девочка немного растерялась.

— Ну же, — поманил я ее, — выходи из угла. Это папочка тебя сюда поставил?

— Д… дя. Рен плохая. Рен должна стоять в углу.

Я всмотрелся в этот угол. Весь сырой, в паутине, а зимой поди еще и промерзает. И в нем эта малышка простояла… сколько лет?

— Даже предполагать не буду, — поежилась Метта. — Бедняжка…

Сделав аккуратный шаг, я протянул руки к малышке. Отпустив Шпильку, та только сильнее вжалась в угол. Рен-автомат заклекотал. Зубья вновь начали раскручиваться.

— Никаких больше углов и подвалов, — сказал я, немного приблизившись. Теперь пес рычал у меня за спиной. — Я отменяю распоряжение Онегина. Слышишь? Никаких больше углов.

— Никто не может отменять распоряжения хозяина! — раздался одинокий вскрик, хранительницы заерзали.

Я вздрогнул, но к счастью пес не двинулся с места. Хрен знает, кто это такой умный, но из коридора быстро застучали удаляющиеся шаги. Зараза…

— Сен… — вздохнула Мио. — Все одно и то же…

— Рен, тебе нечего бояться, — сказал я, не опуская рук. — Сейчас мы откроем дверцу, а ты пойдешь наверх. Тебе же нравилось наверху?

— … дя.

— Вот-вот, а сюда больше спускаться не будем. Закроем подвал на большой-большой замок.

— Как? — округлились ее глаза. — Как же дверка?

— Ее посторожит кто-нибудь другой. Или вообще никто. Может быть, я сам посторожу. Твоя задача сейчас это дать нам ключ… или нет, лучше сама вставь его во-о-он в ту дырочку!

Рен еще колебалась, но вновь в дело вступила тяжелая артиллерия — Шпилька ткнулась в нее мордочкой, а затем обвила хвостом ей ножки. Наконец оттаяв, девочка положила руки кошке на спинку. Шпилька наклонилась и хихикающая Рен оседлала ее.

Никто не проронил ни единого звука.

Немного погодя мурчащая кошечка с Рен на спине вышла из угла. На миг оробев, девочка оглянулась, но в последний момент вжалась в шкуру Шпильки. Ее плечики затряслись.

— Какая милота… — всхлипнула Метта. — А вы у нас педагог, Илья…

Кошечка удалялась все дальше от злополучного угла, а девочка дрожала все сильнее. Вдруг она снова глянула себе за спину. И спасибо Ги — аккуратно обойдя Шпильку, автоматесса закрыла собой этот грязный угол. Рен снова вжалась в Шпильку.

— Победа! — запрыгала Метта.

Я оглянулся и увидел перед собой распахнутую пасть пса-автомата — сотни и сотни зубьев, больших и маленьких, ну точно камнедробилка. Если такая молотильня вцепится в тебя, сотрет в порошок секунд за пять, если не меньше.

Вот к этой пасти и подвела Шпилька малышку Рен. Затем аккуратно приподнялась и вместе с девочкой юркнула псу-автомату прямо в глотку.

Щелк! — и едва хвост шпильки исчез внутри, как челюсти сомкнулись.

По подвалу удивленный вскрик и к псу прыгнула осмелевшая Тома.

— Спокойно, — сказал я, хватая фокс за руки. — Все под контролем.

Где-то с минуту ничего не происходило. Наконец пес снова открыл глаза — на месте россыпи красных точек зажглись голубые огни. Приподнявшись на лапы, псина взмахнула пучком своих железных хвостов и медленно повернулась к двери. Хранительницы разошлись кто куда, а Тома крепче вжалась мне в рубашку.

Со страшным скрежетом Рен приблизилась к двери, а затем снова открыла пасть. Из глотки вывалился длинный змееподобный язычище, на конце которого сверкнул ключ.

— Мне интересно, под какой мухой находился Онегин, придумывая такую замороченную систему защиты? — пробормотала Метта, наблюдая как пес-автомат вставляет ключ в замочную скважину.

Снова щелкнуло, и очередной запор утоп в двери. Пес-автомат отошел и посмотрел на нашу компанию, столпившуюся в его владениях. Изнутри раздалось то ли рычание, то ли стон, и глаза начали медленно затухать.

И вот, оглушительно зевнув, огромная псина улеглась на лапы и закрыла пасть. Затем под потолком прозвучал заливистый храп.

— Фух, пронесло… — выдохнули автоматы.

Да и я тоже. Признаюсь пару раз казалось, что мне крышка.

— Пару раз? — хмыкнула Метта. — Мне казалось раз десять, не меньше!

Отцепившись от Томы, я подобрался к псу, аккуратно раскрыл челюсть на пузе и посветил фонариком внутрь. Глубоко-глубоко в животе я разглядел девочку обнимающую Шпильку. Она спала.

— Давай ее сюда, — сказал я, протягивая руки. — Нечего ей тут сидеть.

И осторожно взяв девочку зубами, Шпилька потащила ее наружу. Самое главное не наткнуться на эти чертовы зубы… Минуту спустя, я встал на ноги. Посапывающая малышка Рен лежала у меня руках.

Автоматы обступили нас кружком. У половины в руках были платочки.

— Мио, как вообще получилось, что она годами сидела в подвале совсем одна? — прошептал я, передавая ее автомат-дворецкой. — Она же тут совсем одичала!

— Рен всегда была нелюдима и часто срывалась на других, — отозвалась Мио, принимая девочку. — Вот Онегин и дал ей задание сидеть в подвале, охранять эту дверь и выходить только, когда усадьбе грозит опасность. Мы выполняли ее волю.

— То есть она вылезала два-три раза в год, а затем месяцами сидела одна?

— Правильно. Но ее иногда навещала Вен.

— Да уж… — вздохнул я. — Отлично придумал Онегин — если шумный и «неудобный» ребенок мешает, закрой его в подвале.

Что-то личность этого хрена мне нравилась все меньше и меньше. Сначала взял хранительницу, разбил ее личность на черт пойми сколько частей, и одну из них превратил в монстра.

Я оглядел ряды автоматов. Если бы у них были глаза, спорю, они бы сейчас опустили их в пол.

— А вы чего? Так и оставили ее здесь после исчезновения Онегина? Не стыдно?

— Мы не привыкли оспаривать приказания Александра Онегина… — замялись хранительницы.

— Опять двадцать пять… А если бы он вам приказал поджечь дом, вы бы послушались?

— Да, конечно! — закивали безликие. — Обязательно!

Метта прыснула.

— Ладно, мы еще об этом поболтаем. Мио, унеси Рен в кабинет. И кто-нибудь вытащите отсюда собаку.

— Вы уверены? А вдруг…

— Уверен, подвал мы запрем. Очень сомневаюсь, что имеет смысл держать эту тварь здесь, учитывая, что эту дверь, не сложив дом, не вскроешь. Мио, скажи Механику, чтобы отключил собаке подачу энергии, пока Рен не будет нам полностью доверять.

— Сделаю, — кивнула Мио и с Рен на руках пошагала на выход. Шпилька побежала за ней следом. На всякий пожарный.

Заскрипело, и сразу десяток автоматов поволокли пса к лестнице. Я же вернулся к нашей пресловутой двери.

— Остался один запор. И кто же остался-то?..

— Илья… — закатила глаза Метта. — Ты!

— А… — заозирался я и поднял ключ на ладони. — Точно!

— Не благодари.

Вставив ключ в замочную скважину, я повернул его раз, другой — раздался последний щелчок, и…

Скрип, скрежет и дрожь прокатилась по подвалу. Мы все задержали дыхание — между дверью и стеной показалась щель!

— Ну-с… — и налегая изо всех сил, я потащил тяжеленную дверь. Раскрыв ее настежь, заглянул внутрь.

Там было темно. Ну а как же иначе?

Едва я перехватил фонарик, как нам в лица подул ветерок. Судя по всему, там явно не комнатка с закрутками.

— Да и на тайник с золотом, алмазами и геометриками не похоже, — заметила Метта. — Ох, еще и окажется, что это «красная комната»…

— «Красная комната», — скосил я на нее глаза. — Что за «красная комната»?

Она улыбнулась:

— Ну знаете… Там где одновременно и больно, и очень приятно.

Луч фонаря лег на пол. Там заблестел металл — длинная металлическая балка уходила во тьму.

— Рельса⁈ — охнула Метта.

Я оглянулся. Ни одна из хранительниц не посмела проследовать за нами. Вся толпа стояла у самого порога, а дальше ни-ни. Даже Тома — хлопала глазами и стояла с открытым ртом. Одна лишь Аки, пугливо оглянувшись, присоединилась ко мне.

Мы прошли еще немного — рельсы уводили все дальше и дальше. Стены и потолок над нами закруглялись, образуя свод тоннеля. Еще несколько шагов, и мы остановились. Прямо на рельсе стояла крытая дрезина, а сзади пристроилась пустая вагонетка.

А тоннель уходил еще дальше. Ветерок не унимался.

— Понятно, — пробормотал я, высвечивая запыленные стекла транспорта размером чуть крупнее броневика. — Похоже наш Александр Владимирович занимался какой-то не шибко легальной деятельностью…

— Думаете? — спросили одновременно Метта с Аки. Естественно друг друга слышать они не могли.

Я хохотнул:

— Уверен. Иначе зачем ему этот тоннель?

Обойдя дрезину я устремил луч фонаря дальше и, не спеша, пошел по ним. Метров через тридцать я остановился. Рельсы казались бесконечными.

— Как думаешь, куда он ведет? — спросил я вслух, вернувшись.

— А вы еще не поняли? — ответила Метта. — Понятное дело. В Амерзонию.

— Эмм… — задумалась Аки. — К центру Земли?

Метта хлопнула себя по лбу.

— Возможно… — отозвался я, открывая дверь дрезины. — Кажется, секрет того, откуда у Онегина так много автоматов и кристаллов, стал очевидней некуда. Контрабанда.

Местечка внутри было немного, но четверо точно влезут.

— Хотите прокатиться? — улыбнулась Метта.

Я провел лучом фонаря по приборам и задумался. Попасть в Амерзонию до официального рейда и поглядеть, на что эта земля вообще похожа? Узнать, какие еще секреты скрывает этот таинственный Александр Онегин, любитель превращать хранителей в монстров и таскать артефакты под носом у ШИИРа?

Собственно, а почему бы и нет? Если прикинуть, от нас до Амерзонии на броневике ехать меньше получаса. Вернее до кордона, и это если сильно не разгоняться. А используя дрезину, мы можем добраться до нее еще быстрей. Прямая дорога же.

Однако это еще большой вопрос, где именно мы выберемся. А вдруг этот тоннель ведет куда-нибудь на другой конец «карты»? Или, как сказала, Аки вообще уходит еще глубже под землю?

— Не попробуешь не узнаешь, — пожала плечами Метта. — Я за риск!

— Ладно, будь по твоему. Туда и обратно.

Я плюхнулся на водительское сиденье. Аки аккуратно пристроилась рядом, а хихикающая Метта залезла назад.

— Рычажочки, рычажочки… — проговорила она, разглядывая приборную панель, которая не сильно отличалась от того, что мы видели в броневиках. — Заметил, какие у этой штуковины колеса?

Я выглянул и посвятил фонариком. А она права — дрезина стояла на центральной оси, а по бокам висели мощные шипастые колеса как в броневике.

— Вездеход?

— Угу. Серьезно этот Онегин подходил к делу…

Осталось только понять, как эта штука заводится. И есть ли в ней топливо.

* * *

— Доктор, что с ним? Что с моим Ромочкой? — кротко спросила Лидия Моисеевна Горбатова личного лечащего врача рода — маленького старичка по имени Модест Модестович Вальтман. Он лечил представителей рода Горбатовых и Ливицких, к коему она сама принадлежала, долгие годы. Лида еще была маленькой девочкой, а Вальтман уже поседел как лунь.

Почесав лысину, доктор поправил очки. Откушенное вчера ухо все еще кровоточило.

— Ему нужно полное обследование… — забормотал он, оглядываясь на дверь в спальню, откуда слышались приглушенные стоны. — Но пока я могу сказать, что не знаю, что с ним… Я дал ему снотворное, и надеюсь… Надеюсь, он таки уснет.

— Я так волнуюсь, Модест Модестыч, он не спит уже вторую неделю, а вдруг…

И тут раздался ужасающий крик.

— Жуки, жуки! Уберите их, УБЕРИТЕ!!!

Раздался грохот и из-под двери спальни засверкал свет.

— О, господи! — помертвела Лидия Моисеевна, и Модест Моисеевич ринулся обратно.

Раскрылась дверь, и она увидела своего мужа — он метался на постели, а ремни, которыми были связаны его ноги и руки, впивались в плоть до красноты. Лицо его напоминало маску боли, глаза светились как два факела.

Горбатова с криком хотела броситься к нему, чтобы хоть чуть-чуть облегчить его страдания, но ее уже схватили за руки и оттащили прочь.

— Подождите! Подождите! — закричала она, но дверь уже захлопнули. Перед глазами поплыли ступеньки, а затем она, зарыдав, уткнулась в подушку в гостевой спальне.

Еще час Горбатова слушала грохот наверху и не могла взять в толк, почему? За что ей это⁈ Ее муж всегда был здоровее всех, кого она знала — да, характер не подарок, но за ним Лидия Моисеевна всегда была как за каменной стеной.

И вдруг, в один миг… После того злополучного дня, когда ее муж вернулся с того проклятого аукциона… После того, как ее сын Родя уехал в усадьбу к Онегину…

— Уйти! Уйди, тварь! Я убью тебя!

— Роман Петрович, позвольте, позвольте… Это лекарство, оно поможет вам уснуть! Держите его, чтоб вас! АААААА!

Лидия Моисеевна снова попыталась прорваться к мужу, но у двери дежурила охрана. Ничего не добившись, она вернулась к своей заплаканной подушке. Мало ей нервотрепки, а тут еще и телефон в кабинете надрывался так сильно, будто ему тоже было очень и очень больно.

О, боги, одно несчастье за другим… К тому же Родя… Слава богу, после нескольких дней поисков его нашли, но сынок совершенно повредился рассудком. Лидия Моисеевна хотела оставить его у себя, но после того, как он начал кидаться на людей и ходить под себя, все же уступила врачам. Теперь ее обожаемый Родя, ее кровиночка и надежда рода, томился в Шардинской психушке. Лидии Моисеевне сказали, что ему выделили просторную палату рядом с Ильей, ее старшим сыном. Он тоже когда-то залез в усадьбу к Онегину и вернулся оттуда сам не свой.

И как она выдержала эти безумные дни? Еще и руки чесались под бинтами… Ну Лизка, попадись только! Выцарапаю глаза негоднице!

— Ну Лизка… Змеюка неблагодарная!

Подскочив, Лидия Мисеевна выбежала из гостевой, поднялась и вошла в кабинет. Там зажгла сигарету и с облегчением упала в кресло. Пепел сыпался на ее платье, но ей было плевать. Раз Ромочка сошел с ума, значит, она теперь отвечает за род.

Проклятье, всю голову себе сломала, кто мог осмелиться проникнуть в их усадьбу и бросить ее на съедение крысам⁈ То же, кто осмелился забрать ее сыновей, похитить Лизку, а потом и заразить мужа неизвестной болезнью, от которой бедный Ромочка уже неделю не смыкает глаз, чешется и все больше опускается в пучину безумия!

Ответ напрашивался сам собой — Марлинский. Кто же еще⁈

Телефон снова ожил и, зажав сигарету в зубах, Горбатова взяла трубку.

— Да! — рыкнула она, и тут сверху грохнуло так сильно, что закачалась люстра. Бац! — под звон разлетающегося хрусталя, Лидия Моисеевна едва не полетела на пол.

Что?.. Что произошло⁈ Следом раздался чудовищный крик, а затем за дверьми начался настоящий кошмар.

— Алло, Алло! — голосили в трубке, пока Лидия Моисеевна тряслась в кресле. — Это усадьба Горбатовых?.. С вами говорят из усадьбы Воронцовых… Алло!

Но Горбатова не слушала. Шаги.

Бросив трубку, она вскочила на ноги, но так и осталась стоять.

Двери раскрылись сами.

— Лида… Лидочка…

Он стоял на пороге, а вокруг все было залито кровью. В первую очередь он сам. Во вторую — пятеро перебитых охранников рода еще дергались в коридоре. Тело Модеста Модестовича с перекушенной шеей фонтанировало еще на пороге спальни, из которой и вышел Горбатов.

— Алло! Алло! — говорили из трубки на повышенных тонах. — Не смейте игнорировать род Вороновых!

Тихонько вскрикнув, Лидия Моисеевна попятилась. Хлоп! — и уперлась спиной в стену.

Ее муж был похож на призрака. Постарел лет на двадцать, кожа да кости, а слезящиеся глаза, провалившиеся в череп, на котором осталась только парочка волосинок, горят огнем.

— Лида, — сказал муж и сделал к ней тяжелый шаг. — Мало того, что я не могу спать, Лида, а ты еще и решила натравить на меня того гнусного отравителя? Нехорошо. Ах… Ты еще и сидишь в моем кресле и куришь мои сигареты? Сколько раз я просил…

Шаг. Еще один.

— Иди сюда, Лидочка, и я как следует накажу тебя…

* * *

Да, топливо имелось — полный бак. Ткнув в пару кнопок, мы таки смогли заставить этого монстра зареветь — и настолько громко, что у меня мигом заложило уши. Салон заходил ходуном, повсюду замигали лампочки, а когда еще и из магнитолы зазвучал бодрый мотивчик Аки испуганно вжалась в кресло. Метта же захлопала в ладоши и завыла по-волчьи.

— Спокуха, я знаю, что делаю! — сказал я, подхватывая пару шлемов, лежащих под сиденьем.

Нахлобучив свой, еще один я передал Аки, и она надела его, словно прячась в домике. Так стало чуть потише, и я мог сосредоточиться на том, как управлять этой штуковиной.

Руль, пара рычагов, еще десяток кнопок и педали — вроде ничего сложного. Я не большой ездок на броневиках, хотя когда-то мне пришлось поводить один, еще в Питере. Закончилась наша поездка в кювете, но пару уроков я все же выучил.

Во-первых, лучше пристегнуться.

Щелк! Щелк! — и мы с Аки затянули ремни.

Во-вторых, тише едешь — дальше будешь. В случае с этой дрезиной разгоняться тем более опасно. Хрен знает, вдруг этот чертов тоннель где-то впереди давно обвалился. Перекрытия тут такие себе.

И в-третьих, если у тебя в голове сидит водитель от бога — лучше пусти его за руль.

— Спасибки! — хихикнула Метта, и взяла мои руки под свой полный контроль. — Не волнуйтесь, Илья Тимофеевич. После той поездки я где-то сотню раз моделировала эту ситуацию и накатала тысячу часов!

— Виртуальных часов?

— Угу. Но это лучше, чем ничего!

— Ладно… Надеюсь, мы ненадолго, — пробормотал я, выглядывая наружу.

Автоматы молча стояли. Ни вперед, ни назад — словно их заколдовали. Махнув им, я дернул на рычаг, и транспортное средство тронулось.

— Стойте! Я хочу с вами!

Открылась дверь, и в салон пролезла…

— Рух? — охнул я, когда ее металлическая задница упала на заднее сиденье, потеснив Метту. — Надоело сидеть в усадьбе?

— Безумно! Девочки хорошие, но от безвылазного сидения на одном месте я скоро сойду с ума. Можно?..

И ее личико «проявилось» — под белым стеклом мелькнуло мордочка прежней Рух. Она сложила ладони.

— Можно, — кивнул я и вдавил педаль газа.

Заворчавшая дрезина начала разгоняться. Тоннель поплыл мимо окон. Я оглянулся — хранительницы стояли и махали нам вслед.

Глава 10

Как только впереди забрезжил свет, нам пришлось «переобуваться» прямо на ходу. К счастью, наш вездеход сделал это сам — как только рельса утонула в полу, он опустился на все свои шесть шипастых покрышек и взревел.

Выход из тоннеля приближался. А там…

— Ох, как красиво! Как красиво! — охнула Рух, когда свод тоннеля исчез, и все затопил ослепительный свет. Затем мы увидели зелень… много зелени.

Под колесами зашелестело. Я замедлился, а затем и вовсе остановил броневик.

Еще где-то минуты две-три мы сидели в тишине, прислушиваясь с щебетанию птиц, и не смели и рта раскрыть. Яркое солнце заливало все вокруг, а цветов под колесами было не счесть. Прямо за лесом поднимались горные пики.

Да, что-то подобное было и окрестностях Шардинска, но здесь… скажем так, великолепие здесь было просто неописуемое.

— Как будто и не Земля это… — прошептала Аки, и, думаю, все с ней согласились.

Нет, это не Земля, это Амерзония.

Осторожно опустив стекло, я высунулся наружу. На языке тут же появилась странная кислинка. А пахло тут… удушающе.

Я тут же опустил забрало шлема. Аки сделала так же.

— Можно?.. — тронула меня за плечо Рух. — Я все равно железная, что мне будет? А если и будет, выскочу, схвачу геометрику и поминай как звали!

— Давай, только осторожно, — кивнул я, и хранительница покинула броневик. — И не уходи далеко!

Разгребая руками траву, Рух медленно пошла вперед. В своем новом облике она чем-то напоминала космонавта, высадившегося на неизвестной планете.

Еще и этот плащ, напоминающий крылья…

— Или это крылья? — насторожился я. — Откуда вообще этот автомат?

— Мало ли у Онегина секретиков? — пожала плечами Метта. — Я тоже хотела бы себе автомат…

Я посмотрел на свою невидимую спутницу. Автомат? Метте? А ведь я и не задумывался об этом.

— А что⁈ Это было так неочевидно? Ох, Илья, обидеться что ли на вас…

А травинки к этому времени уже скрыли Рух по пояс, а через пару десятков шагов в бурьяне чернела одна круглая голова. Мы с Аки и Меттой, не дыша, следили за каждым ее шагом.

Вот-вот, что-то должно произойти. Но что?

— Все что угодно, — ухмыльнулась Метта. — Это же Резервация. Никогда не знаешь, что тебя ждет за поворотом!

Наконец отойдя к деревьям, Рух оглянулась и махнула нам рукой. Затем исчезла в лесу.

— Блин, и куда она намылились⁈ — выдохнул я, и мы вдвоем с Аки покинули вездеход.

Снаружи стало еще свежее. А еще энергия… Ее было много. Очень много.

Я попробовал погонять энергию, а затем на ходу проделал несколько самых простых фокусов, и всякие ледышки и огоньки удались мне проще, чем щелчок пальцев!

Только энергия сгорела, как вновь вернулась в удвоенном размере. Источник же просто расцвел… Блин, я чувствовал себя на два ранга сильнее!

— Илья… — сказала Аки. — У тебя голова не кружится?

— Немного, — сказал я, положив руку ей на плечо. — Думаю, это с непривычки. Метта, Чувствуешь опасность?

— Нет. Ваше тело в полном порядке, однако, есть риск перегрузить Источник таким обилием энергии. Не торопитесь пользоваться силами. И почаще дышите.

— Заметано. Не расслабляемся. Аки, дыши чаще.

Она кивнула.

Мы продолжили движение и не теряли бдительности — в Резервации нужно держать ухо востро.

Окунувшись в траву, мы скоро добрались до леса… или лучше назвать этот массив настоящими джунглями. Растения разрослись настолько плотно, что и шагу ступить некуда, а под ногами цвел настоящий цветочный ковер.

Небо было голубым-голубым. Возможно, даже слишком.

Да, отчего-то я совсем не ожидал, что здесь нас ждет такая цветущая красота… И да, голова все больше начинала кружиться.

— Это ничего, — отозвалась Метта. — Скоро пройдет. Организм адаптируется к изменению гравитации.

— Гравитаци⁈

— Да. Она тут меняется постоянно — либо в большую, либо в меньшую сторону. Забыли тренировки в Комнате на этих постоянно дергающихся платформах? Ваш вестибулярный аппарат должен быть просто железным.

— Что-то разницы я не чую…

— А зря. Любого «обычного» человека уже выворачивало бы наизнанку… Видите, как двигается солнце?

И она показала на желтый кругляшок в небе. Настроив на шлеме затемнение стекол, я посмотрел прямо на солнце. И он… двигался. Медленно, но все же.

— Обычно движение солнца незаметно невооруженным глазом, — пояснила Метта. — Но здесь все не так, как на Земле.

Тут и Рух вышла из-за деревьев. На голове хранительницы лежал цветочный венок.

— Это мне напоминает давно минувшие дни, — сказала она, когда мы с Аки поравнялись с ней. — Не могу припомнить точно, но как будто…

— Так выглядела Земля до Гигантомахии? — спросил я, оглядываясь.

Рух молча кивнула.

— То есть это прошлое? — спросила Аки.

— И да, и нет, — пожала плечами Рух. — Как думаешь, а лес, в котором стоит усадьба — это прошлое или настоящее?

— Конечно, настоящее!

— Но ведь он выглядел также и в прошлом? Деревья рождались и умирали, а лес оставался. Представь, что за триста лет, в нем сменилось девяносто процентов деревьев, но не одномоментно, год за годом… Этот все тот же лес, или уже другой?

— Ааа…

— Ладно, хватит философствовать, — сказал я. — Давайте уже возвращаться. Еще не хватало наткнуться на какое-нибудь чу… Тихо!

Вдруг в кустах что-то хрустнуло и зашипело. Я пригляделся, и вдруг увидел в траве человеческий череп. Сверкнул красный огонек, и зубастый рот черепа раскрылся.

Тут меня схватили за плечо и толкнули. Земля закружилась, грохнуло, и мы с Аки покатились в траву. Это что, у него во рту ствол⁈

Зашелестело, а затем под треск ломающихся веток нечто блестящее пролетело над нами.

Щелк! — и зубы оскаленного черепа едва разминулись с рукой Рух. Взметнувшись, хвост оплел ее по рукам и ногам. Миг спустя она упала в траву.

Перекатившись, я вскочил на ноги, и меч сверкнул в моей руке. Через секунду шелестело уже повсюду, а затем кусты взорвались от ураганной стрельбы. Мы с Аки прыгнули за дерево. Щепки полетели в разные стороны.

Пальба стихла также быстро, как и началась, и вдруг к нам выползло целое семейство юдо-змей, вместо морды у которых были черепушки. Меж зубов у каждой дымился ствол, во лбу горела геометрика.

— Метта…

— Вся энергия в деле! Не зевай!

Пальнув по нам еще пару раз, змеюки бросились в атаку. Вспыхнувший меч взвыл в накаляющимся воздухе. Встав спина к спине, мы с Аки рубили тварей одну за другой. Головы разлетались как яблоки, но пальба не стихала.

Еще пара прыжков с линии огня, и мы с Аки уже были все в росе. Пули все свистели, а юдо-змей становилось только больше. К счастью с меткостью у этих тварей были проблемы.

В траве, куда упала Рух, все скрипел металл и раздавались одиночные выстрелы. Вдруг показалась рука, державшая тварь за горло. Щелк-щелк! — дрожала пушка в черепе. Пусто.

Вдруг все заволокло тенью, и нечто крылатое рухнуло прямо на нас. Мы с Аки снова полетели наземь, а в небе ухе хлопали крыльями — в щупальцах чуда дергалась и хранительница, и терзающий ее юдо-змей.

Скрипнув зубами, я поднялся, и тут твари посыпались уже сверху — на деревьях их было пятеро. Опять пальба.

Схватка кипела еще несколько горячих секунд, и вскоре последняя тварь испустила дух. Наверху тоже было жарко — в воздухе со юдо-змеем билась крылатая бестия, а между ними застряла Рух. Она пыталась побороть обоих.

Крылья работали, выше и выше — они улетели уже метров на сорок…

— Илья, мы можем… — заикнулась Метта, но я уже поднял одну из дохлых змей.

Геометрики во лбу уже не было, а вот ствол во рту еще как. Надеюсь, и патроны еще остались.

Едва она оказался у меня в руке, как геометрика мигнула, а хвост закрутился у меня на предплечье. Щелк! — и челюсти сомкнулись прямо у меня перед лицом.

Вот зараза!

Сбив череп ударом сапога, я положил импровизированную винтовку на сгиб локтя и нащупал на «шее» спуск. Затем прицелился — насколько это было возможным — и…

Сука, солнце! А их уже трудновато отделить одну от другой, слишком далеко…

— Я помогу, — сказала Метта, и затенение убрало все блики, руки полностью перестали дрожать. Дыхание пропало.

Бах! — отдачей меня едва не повалило в траву. Теперь понятно, почему эти твари так мажут…

— Попал! — запрыгала вокруг Метта, и я увидел как вся троица летит. вниз. Рух вместе со змеюкой болтало в воздухе, а летунья вспарывала высоту как пикирующий бомбардировщик. Вокруг ее башки блестели капли крови.

Наконец, содрав с себя змеюку, Рух расправила руки — плащ за ее вмиг расправился в разные стороны.

Хлоп! — и он натянулся как парус. Два паруса!

— Это… — охнула Аки, — и вправду крылья⁈

Падение Рух замедлилось. Извернувшись в воздухе, она пролетела прямо у нас над головами, аки белка-летун, и пропала среди деревьев. Хлоп! — и на землю плюхнулась юдо-змеюка. За ней рухнул и летающий чуд. Вблизи он напоминал кальмара с крыльями. К счастью, дохлого.

Махнув Аки, я бросился вдогонку Рух. Из кустов, постреливая в нас, выскакивали новые змеи, но я отмахивался от них играючи. Скоро мы вышли на полянку и, подняв головы вверх, увидели Рух. Зацепившись за ветку, она покачивалась на высоте метров в десять.

В ее груди я разглядел три пулевых отверстия. Еще одно сверкало прямо поцентру лба — но они хранительницу, похоже, особо не парили.

— Разучилась… — всхлипнула Рух, безвольно размахивая руками. — Совсем разучилась летать…

— Ты в порядке? Подожди, сейчас мы тебя снимем.

— Не надо, Илья Тимофеевич, я слышу как трещит ветка. Не стойте подо мной, а не то…

Хрясь! — и хранительница полетела к земле. На этот раз не так красиво, как минуту назад.

Шлепнувшись, она раскинула руки. И затихла.

— Рух, — склонились мы над ней. — Жива?

— Но все же я летала, — тихонько пролепетала она, и под «шлемом» снова на мгновение показалось ее личико. Оно сияло от счастья. — Я и вправду летала, Илья. Рух снова умеет летать!

* * *

Путь обратно оказался совсем не мирным. В траве прятался еще десяток металлических змеек, и нам удавалось предугадывать их появление трудами Аки. Рух заработала еще одно пулевое отверстие, я же собирал урожай голов и хвостов.

Перебив всех, мы потащили трофеи к броневику. Всего нам удалось отыскать аж тридцать юдо-змей. Геометриков было не меньше.

— Эх, жаль, ту летунью, — вздохнула Рух. — У нее тоже крылья хоть куда… Вы не видели, куда она упала? Всегда хотела себе такие же…

— А эти откуда? — кивнул я на ее плащ-крылья.

Она развела руки в стороны и стала напоминать огромную летучую мышь.

— Механик смастерил… Сказал на первое время… Я даже летать пробовала, но…

— Где? Когда⁈

— Ну… Я с башенки прыгала. Летать получалось, правда, недалеко…

Я покачал головой. Если среди местных пойдут легенды об огромной летучей мыши с белым лицом, мы знаем кого винить.

— Лучше больше так не делай. Будут у тебя крылья, чтобы взлетать с места, тогда и будешь учиться. А пока лучше топай по земле.

— Хорошо…

Мы оттащили все змеек к вездеходу, покидали на крышу и начали привязывать. От такой тяжести броневик немного просел.

— В следующий раз надо бы взять прицеп, — сказала Метта. — Больше змеек — больше денег!

— И будет, что разобрать Механику, — сказал я, затягивая последний узел. — Часть пойдет в дело, а часть продадим ШИИРу. И хорошо бы отыскать их гнездо…

— Зачем? — спросила Аки.

— Они же механические, и у каждого во лбу геометрика. Возможно, в гнезде есть кристалл побольше…

* * *

Гнездо мы не нашли, да и, честно сказать, не сильно и пытались. Улов и так превзошел все ожидания.

Когда мы вернулись, хранительницы не сдвинулись с места. Стояли и ждали, пока вездеход не остановится перед дверью. Мы вышли, и стоило нам перешагнуть порог, как автоматы обступили нас кружком.

Отметая их вопросы, я приказал оттащить змеек Механику:

— Пусть рассортирует то, что нам нужно для восстановления всех автоматов, и на то, что можно продать ШИИРу… Ой, кстати про ШИИР…

Я посмотрел на время — 16:00!!!

— Эй, мы были в Амерзонии всего час, я засекал!

Метта хлопнула себя по лбу:

— И как я забыла… Помнишь, солнце? Раз оно бежит быстрее, то и время ускоряется… Илья, прости! Мы все прошляпили!

— Мы уже пять часов как должны были быть в ШИИРе, — пролепетала Аки. — Свиридова нас накажет…

И тут откуда-то сверху прозвучал телефонный звонок. Растолкав автоматы я бросился наверх. Аки испуганно засеменила следом.

Наверху звонок оборвался, и, преодолев коридор, я застал Тому — она положила трубку на рычаг.

— Кто звонил? — спросил я. Тома повернулась — у нее глаза были на мокром месте.

— Воронцовы… — проговорила она. — Сказали, что если мы не вернемся к ним по-хорошему, они сожгут Таврино дотла. Илья, простите! Я думала, это из ШИИРа!

— Я тоже… Что ж, значит, у нас только один выход…

— К-к-какой? Если что, мы с братом можем ухе…

Я схватил ее за руку.

— Эй, с ума сошла? Уедешь ты только к Воронцовым, понятно? Ты же хочешь вернуться?

Вспыхнув, Тома замотала головой.

— Вот-вот. Значит, мы сделаем все, чтобы если ты и вернулась, то только для того, чтобы пустить этому ублюдку пулю в лоб. Сен!

Где-то раскрылся проход, и в коридоре послышались шаги. Скоро к нам вышел автомат с надписью «Прочь» на физиономии.

— Звали… хозяин? — сказала она и вильнула бедрами. Револьверы в кобурах звякнули об ее металлическую обшивку.

— Хорош дурачиться, — сказал я. — Что это была за истерика во время «приручения» Рен? Ты все еще думаешь, что Онегин жив?

Сен выпрямилась. Было бы у не лицо, она наверняка бы стала бы мрачной как туча.

— Не слышу ответа.

— Нет… — проговорила она. — Он умер.

— Вот-вот. Значит так, если тебе нечем заняться, то поручаю тебе эту малышку!

И я подтолкнул к ней Тому. Обе поглядели на меня с немым вопросом.

— Научишь ее стрелять.

— Я умею стрелять! — вздернула носик фокс.

— В зверье или в людей?

— В зверье… Но эти люди ничего не лучше.

— Значит, ты умеешь только сидеть в засаде и хорошо целишься. Нет, так не пойдет. Тебе нужно научиться убивать. Людей.

* * *

По итогу взбучку за опоздание нам, конечно, устроили, но, так сказать, профилактического свойства — заставили искать Свиридову в Цитадели. Прежде чем мы пересекли порог ее маленького и уютненького кабинета, коридоров и лестниц истоптать нам пришлось немало!

Лифт, естественно, не работал. Выйдя на лестничную клетку, мы с Аки посмотрели наверх.

— Один, два, три, четыре… двенадцать… двадцать восемь… — зашептала Аки себе под нос, — мамочки! Как высоко, Илья!

— Как это у нее после двенадцать сразу получилось двадцать восемь? — насторожилась Метта. — А так на этой лестнице ровно семьдесят восемь этажей. И эта только одна ступень.

Что ж… мы начали подъем. Впрочем, я не особо расстроился. Проведя кучу времени в Комнате, бывать тут нам приходилось нечасто. Хорошая возможность, поглядеть по сторонам, не так ли? Чем черт не шутит, вдруг в одном из коридоров мы столкнемся с таинственным и неуловимым Вернером?

— Да? А как ты его узнаешь? — улыбнулась Метта. — По телефонной трубке в руке?

Зануда.

Пролет сменялся пролетом, а в Цитадели было по-прежнему малолюдно, однако кучки студентов стояли то тут, то там. Отовсюду лились разговоры, и темы было две — все, связанное с ночным ограблением банка, исчезновением Рощина, бесславной гибелью его сына, а еще…

— Горбатов… Горбатов… Горбатов…

Оказывается за наше отсутствие в усадьбе у Романа Арнольдовича случилось нечто ужасное. Подробностей никто не знал, но вокруг его дома все утро дежурили жандармы.

— Говорят, неподалеку видели машину Шардинского дурдома! — шебуршались студенты в уголке, затянутым сигаретным дымом.

— Метта, похоже, ты довела деда, — скосил я глаза на эту довольную дьяволицу.

У нее как раз на лбу показались маленькие рожки.

— Сам виноват! — фыркнула она, посматривая в зеркальце на свой чертовски странный внешний вид.

Что насчет Рощиных, то краем уха я расслышал самые невероятные версии — вплоть до того, что Рощина-младшего заказал его же отец, и он же подстроил ограбление. Однако чисто ради того, чтобы завалить сынка, предварительно переписав на него все имущество, а самому свалить с деньгами в закат.

— Им бы детективы писать, — прыснула Метта. — А не это вот все!

При виде меня, студенты оборачивались и, брякнув «привет», быстро рассасывались по коридорам.

Интересное дело — а я-то тут причем⁈

— Действительно! — воскликнула моя невидимая спутница, а затем сложилась пополам от хохота.

Еще на паре этажей мы узнали, что — оказывается! — Рощин с Горбатовым были в сговоре, а когда попытка ограбления провалилась, то первый решил избавиться от второго и замести следы… или наоборот.

В общем, этот бред слушать уже было неинтересно.

И вот снова коридоры, коридоры, коридоры… А затем лестницы, лестницы и еще раз лестницы…

— Илья, брось меня… — простонала Аки со слезами на глазах, когда мы забрались на очередной этаж — 145Б/13-П. Что это обозначало, знал лишь один человек — тот кадр, что проектировал эти стремные переходы!

— Еще чего⁈ Ты хочешь, чтобы Свиридова распекала меня в одиночку? Придумала еще! Пойдем-пойдем!

И подхватив Аки на руки, я продолжил подъем. На лице у японки при этом разлилось райское блаженство.

— Деловая какая, — хмыкнула Метта.

Судя по схеме на стене, мы были почти у цели. Выбравшись в коридор, мы немного передохнули, и…

— Вот! — ткнула пальцем Метта в табличку с фамилией «Свиридова».

Постучавшись, мы вошли. Юлия Константиновна сидела за рабочим столом и что-то писала. Отвлекшись от бумажек, смерила нас строгим взглядом и пыхнула дымом.

— Явились, понимаешь, — пробурчала она, перекинув сигаретку в другой уголок рта. — Садитес!

Да, она сказала именно так — «садитес». Мы покорно плюхнулись на стулья.

— Ну-с… — выдохнула Свиридова и посмотрела на часы. На них было 17:14.

Я наскоро рассказал ей легенду о том, как на мою усадьбу напали юды, и нам всем миром пришлось ломать им хребет. В каком-то смысле это было правдой.

Выслушав эту немудреную историю, Свиридова немного пожирал нас за то, что не предупредили, а затем сменила тон:

— Я звонила вам не только ради того, чтобы поторопить вас в ШИИР. У меня для вас, Илья Тимофеевич, две новости — хорошая и плохая, — сказала Юлия Константиновна, облокотившись о столешницу. — С какой начать?

Мы с Аки переглянулись.

— Давайте с хорошей!

— Хорошая состоит в том, что для рейда Амерзонию все готово!

Я про себя крякнул, но внешне остался невозмутим.

— А плохая?

— Амерзонию вы не увидите до официального перевода в ШИИР, — сверкнула она очками. — А вот с этим возникли небольшие накладочки…

— Отчего ж? Я же подавал прошение неделю назад. Я думал, его уже рассмотрели.

— Конечно! Однако вас отказываются переводить.

— Кто⁈

— Ваш деканат в СПАИРе, конечно! Мы сделали им запрос за вашим личным делом, однако они наотрез отказались рассматривать даже возможность вашего перевода. Сказали, нет, и все на этом!

И она положила перед нами документ. Там крупными и красными буквами было написано — ОТКАЗАНО!

— В смысле⁈ Так-то я в своем праве перевестись хоть на луну!

— Это так. Однако они сказали, что вы слишком способный студент, чтобы разбрасываться вами. И приказали вам возвращаться, если вы уже закончили здесь свои… личные дела.

— Я на практике! И между прочим подписанной самим деканатом!

Вернее, это Шпилька постарались. Залезла в окошко в деканат, пока тетеньки хихикали и пили чай в соседнем помещении, и состряпала мне официальное разрешение ехать в ШИИР.

Все заняло буквально пять минут и было оформлено так, что и комар носа не подточит!

— Слишком уж вы хороши для ШИИРа, Илья, — хихикнула Метта. — Ну по мнению тетенек из СПАИРа!

Сука, неужели нас раскусили?

— Ничем не могу помочь, Илья Тимофеевич, — сложила руки на груди Свиридова. — Я бы затолкала вас в Амерзонию прямо сейчас, и пока вы бы не загрузили мне целый грузовик артефактов, не выпускала, но… таковы правила. Официально вы студент чужого учреждения, и я не имею права вас пускать в Амерзонию, даже как практиканта. Я думала этот запрет можно обойти, но… Вернер запретил.

— Вернер? Дайте я с ним поговорю!

Свиридова пожала плечами и кивнула на телефон. Я потянулся было к трубке, но… зараза!

— Сама хотела ему позвонить, — сказала она, — но до меня самой донесли через третье лицо. Никаких практикантов до особого распоряжения. И точка.

— Всему виной смерть Йо Самуры, так?

Она удивленно подняла брови, но затем, поглядев на Аки, кивнула.

— Неужели меня нельзя оформить как абитуриента? — предпринял я очередную попытку.

— Илья, вы же числитесь студентом СПАИРа? Вы не можете учиться в двух местах одновременно!

— Отчего ж, нет? Кто мне может запретить? Метта!

Она уже рылась в планшете, где мелькали параграфы положения Имперского законодательства. Дайте ей минут пять, и она переспорит самого Генерального Прокурора!

Свиридова, тем временем, хлопала глазами, очевидно вспоминая, что она сама знает о том, можно или нельзя студенту, Илье Тимофеевичу Марлинскому учиться одновременно и в ШИИРе, и в СПАИРе?

Наконец, обе открыли было рот, но тут их прервал телефонный звонок.

— Так… кажется, я знаю кто это… — проговорил я. — Можно?

Юлия Константиновна кивнула. Я взял трубку.

— Илья Тимофеевич, добрый вечер, — заговорил Вернер. — Как дела в Таврино?

— Отлично, спасибо. Я хотел поговорить с вами о…

— Ни слова больше! Поднимайтесь, я вас жду в кабинете 1111111А/14-Z. На все про все у вас есть пять минут.

Глава 11

— Что, пять минут⁈ — удивился я, подняв глаза на Аки. Та побледнела, и ее стул начал сам собой отодвигаться. — Я очень надеюсь, что ваш кабинет находится напротив Юлии Константиновны, а не то…

На том конце «провода» рассмеялись:

— Да шучу я, Илья Тимофеевич! Я-то подожду, но вы поспешите, ибо ШИИР ждать не любит. И да, сообщите Юлии Константиновне, что ее давно ждут в кабинете 578R-12. Она сама знает зачем.

И этот странный тип положил трубку.

— Что он вам сказал? — насторожилась Свиридова. — Какой еще кабинет⁈

Я пожал плечами:

— Пригласил меня к себе и сказал поспешить. Знаете, где находится кабинет…

— 1111111А/14-Z, — подсказала Метта, и я повторил эту дурацкую комбинацию.

— Понятия не имею, — захлопала глазами магичка и выпалила: — Вас проводить⁈

И не дождавшись моего ответа, выскочила из-за стола и припустила к выходу. Мы с Аки переглянулись — это как⁈ — и, подорвавшись, рванули следом.

О том, что ее ждут в кабинете 578R-12 я крикнул ей уже в коридоре.

— Зараза! — рыкнула Свиридова. — Зуб даю, что он это специально! Сволочь неуловимая!

И всплеснув руками, она бросилась к лестнице. Мы выбежали за ней, а топот ее каблуков раздавался уже на два этажа ниже.

— Так все же, где мне искать Вернера? — крикнул я ей, свесившись через перила. Юлия Константиновна прыгала через две ступеньки и неслась с такой прытью, будто за ней гнался взвод ходоков.

— Наверху, где же еще? — ее очки сверкнули на пять уровней ниже. — Но я бы вам не советовала, Илья Тимофеевич, соваться туда одному…

— Почему? Скажите, где этот чертов кабинет 1111… и так далее!

— Ох, боги, на самом верху! Но там столько переходов, что и черт ногу сломит…

— Мне нужен Вернер! Или прикажете ждать, пока он снова позвонит мне?

Надоел мне этот цирк! Где это видано, чтобы начальство пряталось от своих подчиненных на вершине мира? Впрочем…

— Мы поняли, — хихикнула Метта. — Но Вернер все равно оригинал.

— Хорошо, хорошо! — махнула рукой Свиридова. — Но я вас предупредила! Главное не обращайте внимание на стук и ходите по темноте! Если заблудитесь, найдите телефон и звоните 007!

Мы с Аки снова переглянулись. Какой еще стук⁈ Звонить в службу спасения, если мы заблудимся в институте? Она что, совсем?

— Попадос… — вздохнула Аки, а тем временем голос Свиридовой не умолкал:

— Но лучше не теряйтесь! Одна парочка недавно по дурости сунулась на верхние этажи, и мы до сих пор не можем найти!

— Директора так-то они тоже не могут найти… — проговорила Аки, и тут хлопнувшая дверь оборвала нашу дискуссию.

Мы подняли головы наверх, а там… Попадос в квадрате.

— По моим прикидкам над нами еще сорок этажей, — сказала Метта. — А дальше…

— Еще есть что-то дальше⁈

— Угу. Огромная область, карт которой мне пока достать не удалось, — пожала плечами моя невидимая спутница. — Но раз Вернер попросил поторопиться…

— Есть идеи, где отыскать этот злополучный кабинет? Прыгать по этажам вечно мы не сможем! Аки и так еле на ногах держится.

— Как и сказала Свиридова — на самом верху, — сказала Метта, и на ее планшете показался план здания. Вернее, части его «исследованных» переходов — процентов сорока, не больше.

Приблизив изображение, она повела пальчиком вверх:

— Судя по местной кодировке, единицы — это обозначение верхних этажей. Но тамошние переходы это terra incognita.

— Чего?

— Хрен знает, что там, в общем.

— Хорошо, — вздохнул я и положил руку на плечо своей видимой спутницы: — Аки…

Вздрогнув, она медленно повернулась ко мне.

— Илья…

— Нам нужно найти Вернера, кровь из носу. Иначе…

— Я понимаю. Пошли!

И вновь — лестницы, лестницы, лестницы! И где-то после десятого этажа люди совсем пропали. Ни гула голосов, ни шепотка, ни шороха. Только наши с Аки шаги отдавались в тишине. А еще какой-то металлический стук… тук-тук… тук-тук… тук-тук…

Мы поднялись еще на один уровень, и решили немного передохнуть. Аки просто и без затей улеглась прямо на ступени.

— Похоже, выше шиировцы заходят редко, — сказал я, выглядывая в коридор.

— Или вообще никогда, — отозвалась Метта. — ШИИР для их нужд слишком велик.

Вокруг горы металла, выцветший линолеум, пустота и запустение. За окошком все белым бело — вокруг плавали облака и они уже начали розоветь. Похоже, намечается закат.

Здесь располагались кабинеты, лаборатории, жилые помещения, но одни были накрепко заперты, а вот другие выводили в очередные коридоры, где было темно и грязно.

Соваться туда мне совсем не хотелось, да и по словам Свиридовой, откровенно не стоило. И тут было совсем тихо — будто звуки снаружи вовсе пропали.

Хотя нет — нечто стучало в тишине. Кажется, совсем недалеко.

— Раз комплекс слишком велик, то зачем они вообще построили эти переходы? — спросил я, возвращаясь на лестницу к Аки.

— Разве не очевидно? Эти коридоры проложили в Цитадели еще до шиировцев. А вот зачем… Ох!

— Что такое?

— Есть у меня догадка, но ты подумаешь, что я сошла с ума. Давай ты лучше спросишь у Вернера.

— Хорошо, секретничай. Найти бы его для начала…

Восстановив силы, мы направились еще выше. Через десяток пролетов стук усилился — тук-тук-тук-тук — словно где-то стучал метроном. А не о нем ли говорила Свиридова?

Скоро металлический пол начал легонько дребезжать.

— Тут работает какой-то механизм? — спросил я в пустоту, но ни Аки, ни Метта не смогли мне ответить.

Только тук-тук… тук-тук… тук-тук… — и ничего вдали.

Мы прошли еще пролет, и вдруг…

— Тупик⁈ — охнула Аки, когда сверху выросла глухая стена. — Мы добрались до вершины? УРА!

И она с огромным удовольствием растянулась на ступеньках. Я же не был столь оптимистичен.

— Наверное, эта лестница кончилась, — сказал я, прикидывая сколько этажей мы прошли, и сколько еще осталось до «темной» зоны.

— В смысле⁈ — напряглась Аки. — В смысле «эта лестница»?

— Да ладно, — улыбнулся я и помог ей подняться. — Воспринимай это как очередное испытание Комнаты. Мы все равно сегодняшнюю тренировку прогуляли в Амерзонии.

— Зато ноги загрузили на сто лет вперед! — хихикнула Метта. Это да, мышцы завтра будут гореть огнем.

Теперь что, искать новую лестницу? Вот этого я и боялся. По ступенькам бегать тяжеловато, но лестница хотя бы прямая, а вот местные коридоры… или лучше сказать, металлическая кишка, от которой у меня мурашки по коже, — не слишком.

Взявшись за руки, мы с Аки пошагали вперед. Извилистый коридор сменялся другим, таким же, и скоро звук метронома стал приближаться:

— Илья…

— Знаю, — кивнул я и сжал руку Аки. — Что-то мне от него не по себе.

Мы шли вперед, а… тук-тук… тук-тук… тук-тук… все громче отдавалось в тишине в такт нашим шагам.

* * *

Перевернув очередную котлетку, Тома прикрыла сковородку крышкой и скосила глаза на часы. Уже темнеет, что-то Илья Тимофеевич задерживается!

— Пу-пу-пу, — вдруг прозвучало сверху и в панель на потолке отошла. Там показались волосатые уши, а за ними и весь Механик. — Еще не готово?

При виде гремлина Тома едва-едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него чем-нибудь, но вовремя вспомнила, что нет — как бы это не было дико, но этот свой. Она все хотела принести ему свою сушилку для волос и фен, но как-то… необычно!

— Нет, — покачала головой Тома. — Да и какое тебе дело до котлет? Ты же только сгущенкой да селедкой балуешься?

— Ага. Но котлетки можно в сгущенке зажарить! Или так окунуть! А потом… с селедочкой…

И раскрыв рот, Механик закапал слюной.

— Р-р-р-р-р… селедочка…

Плита зашипела. У Томы же чуть глаза на лоб не полезли. Котлеты? Со сгущенкой⁈

— Эй ты, — ткнули фокс в спину. — Заканчивай со своими котлетами и давай на задний двор.

— Куда? — скосила глаза Тома. Сен, легка на помине. — Уже вечер!

— Неважно. Раз хозяин хочет, чтобы тебя научили стрелять, значит, не будем терять времени.

— Давай лучше утром, сейчас мне не до… Ай!

И подскочив, Тома едва не перевернула сковородку.

— Ненормальная! Зачем щипаешься?

— Пошли, говорю! И ежу понятно, что Илья сегодня не вернется. Полюбому опять по Комнате своей гоняет до седьмого пота, а потом в общагу и спать в обнимку с Аки.

У Томы аж сердце замерло. В обнимку? С Аки?..

— Давай булочка, — кивнула Сен, — жду тебя во дворе!

И покачивая металлическими бедрами, Сен удалилась. Тома фыркнула. А вот револьверы, бьющие автомат-бабищу по бокам при каждом шаге, были высший класс — блестящие тяжелые магнумы. Как ты ни плюнь, но подержать их в руках страсть как хотелось.

Быстро закончив готовку, Тома вытерла руки, погрозила пальцем Механику, который с загадочным выражением мордочки пялился на котлетки, сбросила передник и выскочила на улицу.

— Итак… — сказала Сен, встретив ее рядом с беседкой. — Начнем!

Хвать! Бах! — и сверкнув, револьвер снова оказался у нее в кобуре. В дереве неподалеку задымилась дырочка. Вокруг было вычерчено сердечко с надписью — «Мио и Сен подружки!»

— Ух ты… — открыла рот Тома. Кажется, она моргнула.

— До такой техники тебе далековато, но хотя бы научишься выхватывать его из кобуры…

— Эй, я могу за себя постоять!

— Угум, оно и видно. Вернее слышно было всему Таврино, когда ты попала в сети к Рен!

И противная автомат-бабища нагло расхохоталась. Тома насупилась.

— Ладно, шутки в сторону, — кивнула Сен и, закрутив револьвер на пальце, протянула револьвер фокс. — Держи и покажи, на что ты способна, рыжая булочка.

— Я тебе не булочка, — буркнула она и потянулась за пушкой.

Вжух! — и, завертевшись, револьвер снова улетел в кобуру.

— Слишком медленно, — хихикнула автомат-бабища. — Попробуешь еще раз?

Щелк! — и пушка снова оказалась у нее в руке. Тома еще раз попыталась забрать пушку, но та мигом прыгнула к Сен на бедро.

— Эй, не паясничай!

— Я не паясничаю. Это ты все мнешься!

Выхватив пушку, она сунула ее Томе под нос.

— Ну? Долго ждать⁈

Фокс подняла руки. Поглядела на Сен. Та молча держала револьвер в десяти сантиметрах от Томы. Мол, хватай, но…

Пауза длилась секунд пять, а потом… Вжух!

— Зараза!

— И как ты такая медля собралась справиться с наемниками и этими… как их там? Воровайкиными? Ворошиловыми?

— Воронцовыми! Да ну тебя!

И развернувшись, Тома пошлепала обратно к дому.

Подумаешь тоже, училка! И надо ей особо учиться стрелять у этого обнаглевшего тостера на ногах! Она поди их только напоказ носит.

— Ну хорошо! — зазвучал довольный голосок Сен у Томы за спиной. — Значит, скажу Илье Тимофеевичу, что ты отказалась помогать нам оборонять дом. Иди тогда кашеварь, на кухне такой как ты….

— Дай сюда пушку! — зарычала Тома и бросилась на автомат-бабищу с кулаками.

Хвать! Хвать! Хвать! — и всякий раз рука Томы хватала лишь воздух. Сен вертелась как юла и со скоростью молнии избегала любого касания.

— Эй, только без рук! — вскрикнула она, когда фокс попыталась схватить ее за ноги. — Хватай не меня, а пушку, бестолочь!

— Ну ты! Так не честно!

— Хорошо! Хорошо! Давай булочка, я же не буду тут весь день тебя ждать!

Скрипнув зубами, Тома скакнула на Сен как озверевшая волчица. Прыг в сторону! — и, оступившись, Тома покатилась по траве. Небо и земля перепутались, трава-солнце-дом-трава-солнце-дом… Фух! Хоровод замер, а Тома все пялилась в небо. И как так получилось?

— Ох-ах! — нависло над ней пустое личико с надписью «Прочь!». — А ведь пушка вот она…

Вжух! Вжух! — и револьвер на пальце слился в дрожащий диск.

— … крутится и ждет тебя. Вставай уж!

И она протянула ей руку. Выплюнув траву, Тома вскочила сама. Пушка снова покачивалась у бедра Сен.

— Чую, мы так долго будем телиться, — дернула головой автомат-бабища. — Давай я упрощу тебе задачу…

И она завела руки за голову.

— Хватай уже! Я и пальцем их не трону. Ну! — и вильнула бедрами. — Чего ждешь, рыжая булочка⁈ Пока я сама не выхватила их не понаделала в тебе дырок?

— Я тебе не булочка! — прошипела Тома. На этот раз она успеет!

Хвать воздух! — а бедро ушло вправо. Хвать снова! — бедро ушло влево.

Хвать! Хвать! Хвать! — все без толку. Завертевшись, автомат-бабища отпрыгнула. Револьверы, подскочив, вновь ударили ее по металлическим бедрам.

— Скукота… — похлопала Сен несуществующий рот. — Ладно, чтоб ты поняла, булочка. Стрелять мы не начнем до тех пор, пока ты не научишься выхватывать револьвер со скоростью пули, поняла? Еще раз! И вытри слезы!

* * *

К счастью, лестницу мы нашли довольно быстро, и вновь наш подъем продолжился. Однако по новым ступенькам мы смогли подняться уровней на десять, а затем снова окунулись в тихие и коридоры.

Пожалуй, даже слишком тихие. За окном уже совсем темнело, и плохо освещенных закоулков по углам было не счесть. А еще этот метроном…

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — скоро от него у меня уже голова пухла, а он знай себе — тук-тук… тук-тук… тук-тук…

— Илья, мне кажется, мы заблудились, — сказала Аки спустя еще минут десять ходьбы по коридорам. Ее глаза бегали как заведенные.

— Не глупи, — хмыкнул я. — Как можно заблудиться, если мы идем снизу-вверх?

Об этих словах я пожалел спустя еще какое-то время. Новой лестничной клетки мы не нашли и вынуждены были следовать на наш единственный ориентир — на стук метронома.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук…

Еще чуть погодя он защелкал так сильно, что казалось вот-вот, и эта неутомимая машина покажется за поворотом. Но нет — вновь перед нами тянулся очередной коридор с набором пустых комнат, а над головой тянулись какие-то трубы, в нишах чернели узкие шахты, под сетчатым полом проходила еще куча коммуникаций и еще черт пойми что…

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… стучал метроном, и больше ничего.

Мне показалось, что это стучат наши шаги, но они отчего-то стали совсем тихими. Как и дыхание, как и вообще все звуки. Я слышал один бесконечный тук-тук на все лады.

И как Вернер тут до сих пор не сошел с ума, слушая этот постоянный стук? Голос у него вроде бы нормальный, однако это ни о чем не говорит. Поди давно скурвился наш директор, вот и не показывается никому на глаза…

А может, ну его к черту? И на кой черт мне искать Вернера в этих пустых коридорах на ночь глядя⁈ Если он так хочет поболтать с глазу на глаз, то пусть звонит мне в усадьбу, а не водит меня по этим дурацким переходам.

Я оглянулся. А позади те же самые коридоры, наводящие тоску, и половина из них уже тонула во тьме. Зуб даю, назад придется плутать ничуть не меньше, а то и как бы не больше…

— Зараза.

— Нет, Илья, только вперед, — вздохнула Метта. — Как бы нам заночевать тут не пришлось…

— Ты не знаешь, где мы?

— Нет. Это и есть эта «темная» секция. Планов этих переходов нет.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — нет спасибо. Слушать это всю ночь, и врагу не пожелаешь!

Когда впереди замаячила лестница, мы обрадовались, но через один единственный пролет ее сменил новый коридор. Затем мы застучали каблуками по ступенькам и снова окунулись в переплетении проходов.

А там — новая тьма помещений, тук-тук там, тук-тук здесь, а по бокам куча коридоров, где света нет и в помине.

Остановившись, я пригляделся… Нет, туда я не сунусь ни за какие коврижки. Даже смотреть туда жутковато.

— Мне начинает казаться, что это место — просто случайный набор комнат, — сказал я, заглядывая за угол.

И да, снова коридоры и лестницы… Тишина и тук-тук… тук-тук… тук-тук… Сука…

— И я об этом подумала, — сказала Метта. — Ты сочтешь меня сумасшедшей, но мне кажется, что… ШИИР растет.

— Чего⁈ — оглянулся я на Метту, совсем забыв про конспирацию. — Что значит, растет?

Она помялась.

— Метта!

— Это гипотеза…

— Так, что за гипотезы? Говори прямо! За это я тебя и ценю.

— Хорошо… Вот вся эта долбанутая нумерация. Все эти дроби, черточки и прочее.

— Да, и что? Мало ли, что взбредет в голову местным чудакам.

— Илья, подумай — когда нумерация, например, улиц усложняется? Только в одном случае — когда город реконструируется и постоянно достраивается. Появляются новые дома, переулки и т.д.

— Ну да, обычное дело. Но не хочешь же ты сказать, что?..

— Угу, Илья, именно это я и хочу сказать — ШИИР реконструируется и растет. И вширь, и вверх, и вниз.

Я завис. Как так? Метта пожала плечами.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — отдавалось у меня в голове. Черт, а это уже начинает страшно бесить!

Аки к слову тоже. На каждый тук! она вздрагивала и все сильнее сжимала мое предплечье.

Я закрыл глаза. Звук никуда не делся — только усилился. И даже вроде похолодало.

— … Илья! Илья проснись!!!

Открыл. Передо мной стояла Аки и в панике трясла ладошкой у меня перед лицом. Все лицо в слезах.

У меня тоже… странно, но это не мои.

— Ты… — охнула Аки и, зарыдав, бросилась мне на шею. — Илья!

— Ты чего? Испугалась⁈ — тепло улыбнулся я и, сжав ее руку, повел в прежнем направлении. — Выберемся. Сейчас отыщем этот дурацкий кабинет, а потом…

— Илья, что с тобой было? — пискнула Аки.

Нет, с ней явно что-то не так — трясется словно в истерике. Ба! да это и есть истерика!

— Ты просто стоял и… стоял. Ты долго стоял, Илья! Я уже думала…

У меня по спине побежали мурашки. Сколько-сколько я стоял?

— Почти час, Илья, — раздался голос Метты. — Я как могла пыталась достучаться, но…

— Зараза! — зашипел я, вытер слезы Аки, а затем поцеловал в щеку. — Все нормально, это… Пошли.

Коридоры… тук-тук… коридоры… тук-тук… а я все пытался собрать мысли в кучку, которые были сплошной тук-тук!

Я молчал, как и Аки. И что самое пугающее — Мета тоже молчала.

— Метта, так что ты говорила про рост ШИИРа? — попытался я отвлечь ее от тревожных мыслей. — Как ему это удается? Метта?

На секунду мне показалось, что она не откликнется, но наконец она вздохнула:

— … н-не спрашивай, я сама не знаю, каким образом этот объект постоянно меняется, а то и увеличивается в размерах. Но… черт! Даже яма, которую они, походу, постоянно раскапывают, говорит о том, что корабль разрастается. И вверх он растет быстрее, чем…

— Я понял. Ладно. Примем к сведению. По крайней мере это объясняет фразу Вернера «я подожду, но ШИИР ждать не любит».

— Повторяю, что это только гипотеза! И то, у меня столько вопросов!

— По крайней мере, одна гипотеза у нас есть. Ладно, значит, нужно найти Вернера быстрее, чем его кабинет от нас убежит. Поднажмем!

Я еще раз сжал руку Аки… Вернее, попытался сжать, но моя ладонь поймала лишь воздух. Оглянулся.

Пусто! Нет, ну только потеряться тут не хватало!

Рванув назад, я выдохнул. Девушка стояла как вкопанная и дрожала.

— Аки, я же сказал ни шагу от меня! Да что за де… — заикнулся я, и тут увидел ее лицо. Глаза навыкате, рот приоткрыт, лицо белее мела.

А метроном знай себе тук-тук… тук-тук… тук-тук…

— Илья, там… — сказала она и ткнула пальцем в соседний коридор. К счастью, она и не думала идти туда — там темень, а Свиридова строго-настрого запретила нам соваться в эти переходы.

— Ты видишь, Илья? — шепнула мне на ухо то ли Аки, то ли Метта, то ли еще кто-то. — Вон там, в углу.

Где-то пару секунд я впустую хлопал глазами, а затем… Да, из темного угла на нас кто-то смотрел.

* * *

— Так, моя рыжая булочка! — уперла Сен кулаки в бедра с револьверами, пока Тома пыталась отдышаться, лежа не земле.

Быстрая сучка, слишком быстрая! Фокс пыталась отнять у нее пушку полчаса кряду. Вся взмокла, руки уже не слушаются, а итог один — она смогла только слегка коснуться рукояти, и то случайно!

А вот и рукоять. Только руку протяни… Хвать! — и снова лишь воздух!

— В чем смысл⁈ — простонала Тома, схватившись за волосы. — Ведь пушка должна быть у меня, если…

— И что? Если я быстрее, то будь у тебя хоть десять пистолетов, я все равно уложу тебя, куколка. А этот ваш Булгарин, как говорил Илья Тимофеевич, тертый калач. Давай руку!

Фыркнув, Тома снова начала подниматься, но, не удержавшись, плюхнулась в траву.

— Давай руку… — прошипела Сен и сама потянулась, чтобы поднять фокс с земли. — И не играй в тупую недотро…

Хвать! — и, подскочив, Тома уперла ствол револьвера Сен в грудь. Ткнула, и автомат-бабища попятилась. Ее палец дрожал на спусковом крючке.

— Ну! — ухмыльнулась Тома. — И кто теперь…

Хвать! — и револьвер словно сам собой вырвался из хватки фокс. Сен сграбастала ее за руку, рванула, и Тома закружилась. Вжух! — и ее висок кольнуло нечто теплое.

— Ну как, булочка моя, ощущение? — проворковала Сен ей на ушко. — Еще будешь пререкаться, или я могу спустить моего малыша?

Пистолет щелкнул взведенным курком, и Тома затряслась. Нет, нет, нет…

Грохнул выстрел, и у фокс внутри все сжалось. Наплыла чернота, сознание покинуло ее.

Затем стало мокро. Она проморгалась. Над ней сидела Сен с чайником в руке и плескала ей прямо в лицо.

— Очнулась? Вставай!

И, отбросив чайник, протянула руку.

— Ты…

— Пальнула тебе над ухом для острастки. Будем воспитывать тебя как кобылу, чтобы не боялась выстрелов. Ну! Или снова пальнуть?

Сжав зубы, Тома хотела было разрыдаться, но упрямо схватила Сен за руку. Затем покачиваясь, встала на ноги.

— На! — и Сен сунула ей револьвер в руку. Не успела Тома удивиться, как автомат-бабища сняла с себя портупею и набросила ей на бедра. Фокс едва успела поймать пояс.

— Теперь, — ткнула Сен ей в грудь, — каждое утро и каждый вечер ты будешь отнимать у меня револьвер, а если будешь отнимать плохо, придется терпеть пальбу у себя над ухом. Ну затягивай! Потуже, хорошо! Отлично, жива? Значит, на сегодня ты с задачей справилась. Поздравляю, булочка!

И отойдя чуть в сторону, Сен со всей силы шлепнула Тому по жопе.

— Ах ты! — зарделась фокс. По ее щекам снова покатились слезы, но, вытерев их, она выпалила: — Давай уже стрелять!

— Мы начинаем, — развела руки в стороны Сен, пятясь от нее все дальше. — Сегодня задача проще некуда. Хотя… для такой как ты, наверное, будет сложно.

— Сучка…

— Что ты сказал?

— Ничего.

— Отлично, — сказала Сен, отойдя от фокс на двадцать метров. — Задача простая — попасть в мишень.

— Легко, — вскинула нос Тома. — В какую?

Она огляделась. На заднем дворе не было ни одной мишени.

— Вот в эту! — и Сен ткнула себя пальцем в лоб — прямо в надпись «Прочь». — Либо сюда, — и ткнула в грудь, — либо сюда, — в живот, — либо…

Бум! — и, повернувшись, ударила себя по металлической заднице.

— В яблочко! Проще некуда. А я, в свою очередь, чтобы ты не скучала, попытаюсь отобрать у тебя пушку. Ну!

И рванула к ней. Да так быстро, что фокс вся сжалась. Через секунду автомат-бабища пробежала половину пути. Вскрикнув, Тома вскинула револьвер, поймала Сен на мушку, но…

Грохнул выстрел и револьвер вылетел из рук Томы. А вот железный кулак Сен прилетел ей точно в челюсть.

* * *

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, — отдавалось у меня в ушах, но я уже не мог понять, то ли это сердце стучит, то ли этот невидимый метроном отсчитывает секунды до…

Аки попятилась и, развернувшись, уткнулась лицом мне в плечо. Ее плечики затряслись.

— Илья, это же эти?..

— Наверное… Бедняги.

Остекленевший взгляд юноши пронизывал насквозь, а его подруга, уткнувшаяся ему в плечо, смотрела куда-то вбок. Оба немного подгнили, но форма ШИИРа говорила сама за себя — это именно те двое пропавших студентов, о которых упоминала Свиридова.

Наверное, решили тут уединиться и… заплутали. День за днем, день за днем, и вот — забились в угол, чтобы больше никогда не подняться.

Одно тело обнимало другое. На пальцах кольца.

— Нет, нет, нет… — заерзала у меня в руках Аки, словно прочитав мои мысли. — Что за бред? Как можно заблудиться и умереть в институте⁈ Илья! Илья, не молчи!

Обняв ее, я увел девушку подальше.

Заблудиться в ШИИРе, где, наверное, самый нормальный тип, который мне встретился, это начальник охраны? — и я горько ухмыльнулся.

Судя по всему, только сунься не туда, и тебя уже не спасти. Если, конечно, эти двое реально умерли от голода, а не…

Бум! — и сзади резко потемнело.

Мы оглянулись. Часть коридора утопала во мраке. Минуту назад тут было светло, а сейчас…

Бум! — потухла еще одна лампа, а затем тьма начала наползать на нас стеной в такт усиливоющемуся стуку метронома.

Глава 12

Хрен знает, что это за дичь, но встречаться с ней в темноте у меня желания мало. Так что не теряя ни секунды, я схватил девушку под локоть, и мы быстро побежали прочь.

Аки оглянулась:

— А как же…

— Им уже все равно, — покачал я головой и тоже взглянул назад.

Свет тух и тух, все ближе и ближе, а метроном застучал вдвое быстрее. Нас разделяли какие-то двадцать метров, и такими темпами…

Ладно, думаю, теперь точно пора спешить!

Мы рванули изо всех сил. Перед глазами замелькали бесконечные развилки, переходы, двери, ступеньки, а мы просто неслись вперед изо всех сил. Либо мы свалим с этого этажа либо…

— Ищем телефон и звоним 007! — крикнула Метта, порхая вокруг на крылышках.

Ага, еще чего!

Очередная развилка, и перед нами три прохода, и все светлые. Аки сунулась было в правый, но там разом отключается половина коридора. Схватив ее за руку, я потащил ее прямо, но и там тьма поползла к нам с трехкратной скоростью.

— Сюда! — крикнула Аки, и мы побежали налево. Когда тьма рухнула и там, я выбил дверь в очередной запутанный лабиринт. И вот проходы, проходы…

Я оглянулся. Тьма, пожирающая островки света за нами, наседала. Между нами и темнотой оставалось десять метров…

Нет, не возьмешь!

Еще поворот, еще, и мы выбрались в длинный коридор, в конце которого…

— Лестница! — выкрикнули мы втроем.

Да, именно — двери, за которым располагался пожарный выход! Всего один коридор!

— Быстрее, Аки!

— Бегу, Марлин-сааааааа… — и, обогнав меня, Аки припустила со всех ног.

Вдруг — бах! — и впереди рухнула тьма. Аки исчезла.

Я застыл и, качнувшись на пятках, едва не рухнул в эту непроницаемую стену. Затем — бах! — и снова передо мной светлый коридор, а от моей спутницы ни следа.

От двери тоже — впереди проход раздваивался. Да как так⁈

— Илья! Ты где⁈ — крикнули где-то совсем близко, и я рванул на звук. Нет, впечатление такое, что мы застряли в каком-то кошмаре…

Еще поворот, коридор залитый светом, а за ним поворот, где не ничего, кроме темноты. Я прыгнул в соседний, сзади все затопило тьмой. Пробежав еще пару поворотов, снова оказался в коридоре, и там показалась мечущаяся фигурка Аки.

На мгновение. Она оглянулась, и снова — бах! — и хоть глаз коли.

Нет, этот лабиринт издевается! Зарычав, я бросился в эту гадкую тьму, но снова вспыхнули лампы, и передо мной вырос коридор.

Бросившись бежать, я преодолел еще два-три, а то и все двенадцать коридоров. Они уже мелькали как в калейдоскопе, и вдруг…

— Илья! — и Аки сорвалась бежать ко мне. Бах! — и ее нет. Бах! — и она снова здесь.

Бах! — и все перед моими глазами потухло. Бах! — и впереди коридор. Бах! — и вновь я вижу Аки, а позади нее…

А позади лестница! До нее рукой подать!

— Беги, Аки, беги! — рыкнул я. Увидев меня, девушка развернулась, и мы сорвались с места.

Вокруг творилось что-то дикое — метроном долбил как заведенный, сыпались искры, а тьма под мигание лампочек неслась следом.

Пот заливал глаза, сердце барабанило, до выхода с этого этажа каких-то двадцать… пятнадцать… десять… пя…

Аки прыгнула, и под ее стопой разлилась тьма. Взвизгнув, она рухнула вниз, и, едва я заскользил к краю, как пол с грохотом закрылся.

— Зараза! — рыкнул я и ударил по полу. Голос девушки быстро затих.

Я оглянулся. Стена тьмы была в пяти метрах. На потолке три лампы. До порога лестницы…

Зарычав, я стартанул. Ударил пяткой об пол. Раз, другой и прыгнул.

Порог мелькнул со скоростью пули. Развернувшись, я вцепился в ручку, навалился и…

БУМ! — нечто долбануло о двери и пол вздрогнул. Тишина.

Еще где-то минуту я сидел, вжавшись в холодную поверхность, и пытался отдышаться. Метроном и вправду затих. На лестничной клетке раздавалось только мое тяжелое дыхание да гудела лампа на стене.

В голове кавардак. Впереди снова ступеньки, снова лестницы, а конца и края этим переходам не видно.

— Мы преодолели по меньшей мере десять километров коридоров, Илья, — появилась рядом Метта. — Это…

— Ловушка, я уже понял, — покачал я головой. — Нужно выбираться, но сначала Аки. Нужно ее найти.

— Если она еще жива…

— Не смей говорить так. Спускаемся.

Я направился было по лестнице вниз, но та уходила в глухую стену. Приехали.

— Тогда ищем обходной путь, — решил я побежал вверх по ступенькам. Судя по всему, наверху еще этажей двадцать. — Или Вернера. У меня с ним будет очень серьезный разговор.

Но едва я добрался до пролета, как дрожь вновь прокатилась по ступенькам.

— Опять?..

С той стороны двери, откуда я только что вылетел как ошпаренный, вновь раздавался стук метронома. Хорошо, догадался задвинуть щеколду.

И тут оглушительный звук прокатился по лестнице. Затем ступеньки под ногами двинулись. Я вцепился в поручни, а лестница начала… разрастаться! Под равномерный бой метронома из двух ступеней мало-помалу возникло три, из трех пять. Стена с поручнями и узким окошком тоже поехала.

— Метта, это не твои штучки? — осторожно предположил я и ущипнул себя побольнее.

— Нет… Правда! Я всегда предупреждаю. Никаких ниндзя.

Через минуту неторопливого роста подо мной был «занововыросший» пролет, новое окошко и парочка новеньких ламп, таких же тусклых и таких же гудящих. Метроном затих, но еще где-то секунды три его эхо раздавалось под потолком.

— Похоже, ты была права, ШИИР и вправду растет, — сказал я и спустился к дверям в злополучный лабиринт.

Немного помешкав, отодвинул задвижку и аккуратно приоткрыл створку. За ней простирался совсем другой коридор. Нет, такой же прямой, но вдвое короче, а дверей при этом двое больше. Все залито ярким светом — ни одного темного уголка.

— Кому расскажешь, не поверят… — пробубнил я, закрыв дверь.

— Уверен? Думаешь, шиировцы не в курсе, что они работают в таком месте?

— Я уверен лишь в одном — нужно найти Аки, иначе…

Закончить мне не дал отдаленный звон. Я поднял голову — звонил телефон, и где-то совсем недалеко.

Отбросив сомнения, я рванул наверх.

* * *

Приоткрыв глаза, Аки глубоко вздохнула. В ушах что-то стучало, конечности не давались — словно их стянуло нечто очень сильное и тугое…

Провода⁈ Сотни и сотни проводов, поднимающихся вверх, оплели ее по рукам и ногам. Одно движение, и они затянулись еще туже. Аки попыталась расслабиться и повиснуть на них как марионетка на ниточках.

Скоро боль ушла. Запрокинув голову, девушка охнула.

Она висела в какой-то шахте, вверх уходил вертикальный подъемник, а стена напротив медленно плыла вниз. Дна не видно, да и верха тоже. Мимо проносились какие-то тускло-сверкающие капсулы, окованные металлом. Все в проводах и датчиках.

— Мамочки… — слетело с ее губ, когда она смогла задержать взгляд на одной из капсул, опутанных проводами.

Там было окно и в нем мелькнуло… Лицо⁈ И оно улыбалось ей? Нет, не лицо, а буквально череп, туго обтянутый кожей.

И во лбу ярко-ярко горела геометрика.

Заозиравшись, Аки задергалась в путах. Мимо плыли и плыли капсулы — десятки капсул, и в каждой тоже сидели полутрупы с геометриками во лбах.

— Помогите, помогите… Илья…

Провода стянулись так сильно, что Аки на мгновение потеряла сознание. Раскрыв глаза, она поняла, что подъемник остановился, а напротив застыла капсула. В окошке было темным-темно.

Щелк! — и дверца открылась. Наружу вылезло иссушенное тело, через секунду оно исчезло во тьме.

А затем капсула двинулась. В сторону Аки.

Собрав последние силы, девушка потянулась за мечом. Быстрее, Аки… Еще чуть-чуть…

— Нет, не уйдешь! — ворвался в уши то ли крик, то ли стон. Затем ей вцепились в ноги. Аки опустила глаза и затряслась от ужаса.

На ней висели полутрупы. И они тоже тянулись за мечом.

Выхватив клинок, она взмахнула им — сначала вниз, потом вверх. Провода затрещали, а затем в уши ворвался чудовищный вой. Аки не слушала — она рубила, и рубила, и рубила…

Наконец очередной провод лопнул, и под ней раскрылась бездна, на дне которой возвышалась огромная человеческая гора. И только в тишине прозвучал их отчаянный вопль, как ее пальцы разжались.

Меч улетел куда-то вверх. Блеснув, пропал в темноте. Глаза Аки закатились.

…

Вопль сопровождал ее еще долго — одну бесконечную секунду, а затем…

Вспыхнул свет, и она открыла глаза.

* * *

Пролет за пролетом оставался за спиной, а телефон надрывался все ближе. Вот очередной этаж, и я прислушался — кажется, здесь.

Толкнув двери, я вышел в уже доставший меня коридор, залитый мерцающим светом ламп. Метронома слышно не было, и слава богу.

Зато я услышал голоса. Говорили где-то совсем близко. Аки⁈ Вернер?

— Ловушка? — предположила Метта.

— А как же иначе… — вздохнул я и направился вперед. — Ладно, пока поиграем по его правилам.

С каждым шагом телефон трещал громче, а вот источника голосов я что-то не наблюдал. Перед глазами поплыли номера кабинетов — и начинались они с единиц!

— Номер 1111111А/14-Z, — напомнила Метта, но я уже знал, откуда трезвонит телефон.

Зараза, неужели он нас обманул?

Еще пара одинаковых поворотов, и я застыл у кабинета под номером 1111111А/14-Z и надписью «Вернер А. Б. Директор». Телефонный звонок раздавался оттуда.

Толкнув дверь, я вошел в приемную. Секретарское место пустовало, так что я мог без зазрения совести пройти к большим дверям, на которых тоже сверкала табличка с фамилией директора.

Прежде чем войти, я прислушался — кроме надрывающегося телефона, ни звука. Открыв створку, я ступил на пол, выложенный черно-белой плиткой. Передо мной было просторное солидно обставленное помещение со шкафами, каким-то оборудованием, а еще двумя столами с креслами, стоящих спинками друг к другу.

Самое интересное, что две половинки помещения дублировали друг друга — те же шкафы, столы, аппараты с множеством кнопок, одинаковые лампы на двух идентичных столах. В дальнем конце зала возвышались абсолютно такие же двери, через которые я и попал в кабинет.

Но не только это привлекло мое внимание — за дальним столом с трубкой у уха сидела Аки. Я выдохнул.

— Переживал за нее, а? — улыбнулась Метта.

Стоило мне приблизиться, как девушка затравленно оглянулась. Раскрыв рот, она бросила трубку и побежала ко мне.

Бум! — и отскочила. Захлопала глазами, ткнулась снова. Пальцы наткнулись на преграду. Комнаты разделяло стекло.

Я провел пальцами по преграде и вдарил. На стеклянной поверхности вспыхнула сетка трещин. Миг, и она заросла, как не бывало.

Илья! — сложились губы Аки, и она задолбила в стекло с той стороны. Ни стуков, ни скрипов, ни ее голоса я не услышал.

Вдруг за ее спиной замелькали блики — вернее, не за спиной, а как бы насквозь нее. Вглядевшись, я заметил темнеющие облака, вдалеке едва-едва проглядывались деревья и горы. Амерзония.

— Мы смотрим в отражение в окне, Илья, — сказала Метта. — За стеклом многокилометровая пропасть.

— Тогда почему я не вижу собственного отражения? — спросил я, приложив ладонь к стеклу.

На той стороне не было ни намека на мою белобрысую персону. А вот Аки была, и вполне настоящая. Немного погодя девушка тоже положила свою ладошку на то же место.

— Спроси, что полегче, — вздохнула Метта. — Наверное, этот мудак Вернер снова шутит над нами. Лучше возьми трубку, а то голова уже пухнет.

Повернувшись, я схватил трубку.

— Да. Вернер? Алло! — но на том конце «провода» стояла тишина.

Хлопнув себя по лбу, я ткнул Аки в трубку, и она тоже приложила ее к уху.

— Илья… — послышался ее голосок в динамике. — Илья, ты меня слышишь?

— Да, все хорошо, — отозвался я. — Не бойся, я вытащу тебя оттуда… Как ты здесь оказалась?

— Не знаю, — вжала голову в плечи Аки и заговорила, накручивая провод на палец. — Меня куда-то поднимали, там было темно и все в проводах… Затем было много лиц, и я упала. Потом бежала, куда глаза глядят. И двери, и двери, потом лестница и этот коридор. А затем я пошла по номерам и вот… Пыталась позвонить 007…

— Бедненькая, — покачала головой Метта. — Походу ей приснился кошмар. Тебе хоть ответили?

— Нет, но автоматический голос попросил подождать.

Вдруг позади Аки раскрылась дверь и на пол упал луч света. Обернувшись, девушка застыла на месте с трубкой у уха.

Порог ее кабинета перешагнул пожилой мужчина с аккуратной бородкой и закрученными кверху седыми усами. Одет он был в строгий черный костюм, на лацкане которого сверкал герб ШИИРа.

Аккуратно закрыв за собой дверь, он приблизился к столу. Аки попятилась и, положив руку на рукоять меча, прижалась спиной к стеклу. В трубке раздавалось ее учащенное дыхание.

— Аки, спокойно. Это директор.

* * *

— Ага, так и знал, что найду тебя здесь! Как обычно, хочешь найти Коршунова, иди на звук молота!

Яр узнал этот голос, но не стал оборачиваться — Лекс совсем не тот, с кем ему хотелось болтать, да еще и поздним вечером. Да и работы еще завались. Забор они почти закончили, а там староста намекнул, что неплохо бы расширить периметр — а это металл и еще раз металл.

Сегодня нужно закончить еще одну секцию. Наверное, еще час, и все — молот уже устал.

— И тебе не хворать, Лекс, — отозвался Коршунов, переворачивая болванку. — Не знал, что и ты решил переехать в Таврино.

— Еще чего? А вот от тебя я не ожидал! И мало того… говорят, ты теперь снова крепостной, да?

Скрипнув зубами, Яр повернулся. На входе в кузницу под тусклым фонарем стоял фокс серо-черной окраски — Алексей Ильич Фролов, или просто Лекс. На Яра он смотрел с нескрываемым презрением.

— Слыхал, твоя сестренка уже по рукам ходит? Сначала ублажала виконта Ленского, затем посидела на коленках у Штерна, а теперь… как его там? Барон Марлинский?

— Ты хочешь выйти отсюда с молотом в черепе?

— Эх, Яр-Яр… — покачал головой Лекс. — А ведь мы когда-то мечтали стать по-настоящему вольными, не на бумажке, а на деле! Уехать подальше, и что же? Получил свою грамотку и?.. Снова в ярмо?

— Я работаю. Исчезни.

— Работай-работай, я тебя не задержу. Хотел просто напомнить тебе про гордость, про нашу мечту… про Амерзонию.

— Это чушь.

— Раньше ты так не говорил, — и Лекс прошел в кузню. Яр сжал пальцы на древке молота. — Когда мы мечтали сбежать в Резервацию, где нет ни одного человека. Где мы будем зависеть только от своих сил и умений.

— Наивность юности. Люди не живут в Резервациях.

— Люди, да. А вот нелюди… Мы сильнее людей. Без своих машин, магии и оружия они ничто. И даже в Резервации… У меня там есть друзья. Они помогут…

— Вот к ним и иди.

И отвернувшись, Яр снова поднял молот. Зазвенело — все сильнее и сильнее. Лекс и не думал уходить.

— Да уж… Совсем стал домашним.

Рыкнув, Яр схватил Лекса за шиворот и толкнул. Охнув, тот отлетел к стене. С грохотом на пол посыпались инструменты, а Яр, крепко сжимая молот, рванул к Лексу. Тот хотел было вырваться, но пятерня Яра припечатала его к стенке.

— Что ты сказал?.. — прошипел Коршунов ему в морду.

— Домашним… — процедил Лекс. — Как собака! Нашел себе очередного хозяина и виляешь хвостом перед ним! Увидишь, стоит тебе покалечиться или состариться, и твой новый хозяин избавиться от тебя, как от вчерашней газеты! Наивный идиот!

Яр заскрипел зубами. Он еле сдержался, чтобы не перекусить ему глотку.

— Пошли со мной. В Амерзонию… Там наше место! Там нет хозяев, нет людей! Или ты трус? Собрался всю жизнь пресмыкаться перед людьми⁈

— Эй, Ярослав Сергеевич! — раздался голос снаружи, и на пороге показался староста, Авраам Емельянович. — Вы все трудитесь? Хватит уж, вы себя не жалеете! Пойдемте ко мне, у меня такая наливка…

При виде двух сцепившихся фоксов он побледнел и едва не слетел с крыльца.

— Вали! У меня работы полон рот, — рыкнул Яр и, схватив Лекса за шиворот, толкнул к двери. — И не возвращайся!

Лекс зарычал и едва не сбил старосту с ног. Оглянувшись, он бросил:

— Если ты такой трусишка, то, возможно, твоя сестренка окажется смелее…

— Что ты сказал⁈ — округлил глаза Яр и, схватив молот, рванул за Лексом.

Перед ним вырос староста.

— Так, успокойтесь, Ярослав Сергеевич! Выдохните!

Сжав зубы, Яр вперился взглядом в спину Лекса. Тот прыгнул через забор и ушел, не обернувшись.

* * *

Усевшись в кресло лицом к нам, Вернер улыбнулся, а затем легким движением пальцев поманил Аки к себе. Что-то сказал, и она передала ему трубку.

— Слушаю, Илья Тимофеевич! — заговорили у меня в ухе. — Рад, что вы…

— А я не слишком рад бегать по коридорам как крыса. Верите мне подругу.

— А я ее не похищал, — пожал плечами Вернер. — Она сама пришла сюда — и использовала звонок, который я «выбил» для себя, между прочим! Знаете, таких звонков получается сделать ограниченное количество…

— Не лгите. Вы сами пригласили меня сюда.

— Именно. И я вам сказал поторопиться, а не шарахаться по коридорам, которых и без того с излишком. Почему вы не воспользовались лифтом? Впрочем, не отвечайте… он опять застрял⁈

— Если здесь каждый день меняется количество этажей, то немудрено.

— Не каждый, но меняется, это правда, — вздохнул Вернер. — Хотел же пообщаться с вами утром, а не на ночь глядя — потемну это несносное заведение иногда просто звереет, наращивая себе помещения и коридоры… Я и сам иногда удивляюсь всему, что вижу тут, а ведь я работаю тут не один десяток лет. Надеюсь, вы не слишком напугались?

И посмотрев на Аки с выражением искренней скорби, он попытался взять ее за руку, но та еще плотнее вжалась в стекло.

— Ох, бедненькая! Но вернуться вы сможете только утром… Или когда починят лифт.

Я горько хохотнул. Наверное, нескоро.

— Давайте немного выдохнем. Вы же насчет перевода, верно? — спросил Вернер.

Я приподнял бровь. После всех этих приключений, спокойно говорить о всяких «переводах» как-то даже забавно. Но, ладно, посмотрим, что скажет этот странный тип.

— Именно. Но в СПАИРе и слышать об этом не хотят. Я для них ценный кадр.

— Ну судя по вашим успехам в Комнате, это недалеко от истины, — покачал пальцем директор. — Слушайте сюда. У вас есть два варианта, Илья Тимофеевич. Первый — ехать обратно, писать в деканате заявление об отчислении, а потом возвращаться сюда и поступать к нам.

— И это займет, наверное, месяц.

— А по почте год, — хихикнула Метта, и я передал ее замечание директору.

— Так точно. Это еще не говоря о том, что место в СПАИРе за вами закреплено привилегией вашего рода. Такие места на дороге не валяются, и просто так от них не отказываются.

— Мне придется писать Императору?

— Хотелось бы обойтись без этого… Второй вариант вы озвучили в кабинете у Юлии Константиновны — поступить к нам, рассчитывая на лазейку в законах.

— А она есть?

— Есть. Но нужно ли вам учиться и там, и здесь? Ведь просто так забыть про СПАИР у вас не получится. Экзамены, экзамены и еще раз экзамены! А способный ученик-недоучка нам здесь не нужен.

— Я прошел полугодичный курс за две недели. Мне не привыкать.

Директор хлопнул руками по подлокотникам:

— Заметьте, не я это предложил!

— Ну так что? Или вы хотите вступительных экзаменов?

Он отмахнулся и полез в стол. Вытащив оттуда гербовый лист, быстро набросал текст, расписался, а затем снова схватил трубку.

— Прошу, загляните в верхний ящик. Там должен быть такой же.

Я сделал, как он просил, и поднял чистую бумагу.

— Отлично, а теперь к стеклу, пожалуйста.

Нахмурившись, я приложил лист к окну. Он сделал то же самое. Выравнив уголки, Вернер шепнул что-то себе под нос, а затем края бумажки сверкнули.

— Прекрасно, а теперь отрывайте! Но аккуратней, не порвите.

Взяв за уголки, я осторожно отлепил бумажку от стекла. На ней значилось «Приказываю зачислить в Шардинский Институт Изучения Резерваций барона Илью Тимофеевича Марлинского…», дата и размашистая директорская подпись.

— Отдадите Свиридовой. Лично в руки.

Аки же оглянулась ко мне. В ее глазах читалось одно слово — «помогите».

— Благодарю, — сказал я в трубку. — А теперь, пожалуйста, пусть моя подруга выйдет на мою половину.

— Эхх, а я так рассчитывал, что проведу этот вечер в приятной компании, — повесил усы директор.

— Мы не спешим покидать вас. Но в зазеркалье Аки очень некомфортно.

— Это не зазеркалье, Илья. Это… как объяснить, чтобы не вдаваться в научные тонкости?.. Это план, понимаете? Идеальный слепок, с которого Цитадель воссоздает себя. Что-то вроде идеального себя, с которого сооружение постоянно пытается воссоздать себя в материальном мире.

— Не понимаю.

— У вас в голове есть идеальный вы, которым вы хотите стать?

— Конечно.

— Вот. У вас есть идеальный вы, который следил за вашими поступками и оценивает их. Или тот, которым вы хотите стать, но, возможно, никогда не станете. Вот именно это и есть «зазеркалье» Цитадели. Это, если угодно… ее идеальное представление о самой себе…

— Ох, мать, наговорил, — закружилась Метта на месте. — Сказал бы проще — дед с Аки застряли в мыслях этого комплекса!

— Допустим, — кивнул я. — Вы хотите сказать, что Цитадель живая и умеет мыслить?

— Конечно, но немного не так как люди. В этом и основная проблема изучения Цитадели. Мы пытаемся познать ее образ мысли и действия, исходя из наших собственных представлениях о логике. А она имеет свои собственные. Вот и мы, ученые, уже долгие годы ходим по кругу.

— И что, перестраивая коридоры она пытается создать идеальную себя?

— Должно быть. Вот только я полагаю этот процесс — как сама жизнь, изменчива, а идеала в ней нет. Ибо и изменчивость, и идеал это разные полюса.

— Кстати, насчет полюсов. Моя подруга…

— Ах да, точно! — и он посмотрел на Аки. — Чтобы выбраться отсюда, сударыня, вам придется выйти в коридор, спуститься на десять этажей вниз, а затем найти тот самый «портал», через который вы сюда и попали.

— А… — раскрыла рот Аки. — А обязательно?

И директор расхохотался.

— Как зашли так и выходите, — покачал головой Вернер. — Вы же не собираетесь выходить через окно, не так ли? Можете, конечно, но тогда посадка вас ждет не из приятных, а вот через дверь…

Он поглядел на выход, и дверь сама собой открылась.

— … выходить всегда мудрее. Я всегда так говорю!

Аки посмотрела на меня с мукой во взгляде.

— Хотя, полагаю, тот портал уже черт знает где… — почесал подбородок Вернер. — Вы же видели, метроном стучал после того, как вы покинули «исчезающий этаж»?

— Да, и очень настойчиво.

— Вот-вот. Если стучит этот механизм, значит, этаж что-то задумал. Лучше не обращать на него внимание, и тогда он оставит вас в покое. Обычно он безобидный, и меняется тогда, когда никто не видит, но в исключительных случаях…

И Вернер скосил глаза в сторону.

— … в исключительных случаях он очень настойчив.

— Как нам помочь Аки?

— Мы можем попробовать обмануть Цитадель, но мне понадобится помощь.

И он ткнул в стекло. Я проследил за его пальцем, но в том месте никого, кроме Метты не было.

Так, стоп…

— Да, да, вы, сударыня! — сказал Вернер, указывая на Метту. — Кроме вас, на «стороне» Ильи Тимофеевича нет никого. Вы поможете нам спасти Акихару!

Мы с Меттой переглянулись. Он ее видит⁈

Глава 13

Тома лежала на диване в гостиной и пялилась в потолок. Руки дрожали, на лбу пульсировал тройной синяк. Впрочем, все тело было одним большим синяком, после того как она…

…она выхватывала револьвер снова и снова, снова и снова…

Фокс зажмурилась, но в перед глазами все еще было перекрестье прицела, а на нее бежала Сен. Бух! — и вновь перед глазами искры. И стоило только подняться…

…а затем снова и снова… снова и снова… Хвать! Бух! Хвать! Буть! Хвах…

— Когда-нибудь я пристрелю эту сучку, — пробубнила Тома и, подняв веки, огляделась.

Как бы ее не услышала эта сучка. Так, а это что в кресле за тень?

— Ой, — вздрогнула фокс, заметив движене. Рука сама собой потянулась к бедру, но там было пусто.

Но нет… это не Сен, а всего лишь автомат размером с пятилетнюю девочку. Она скромно сидела в кресле, и поначалу Тома решила, что это сломанная «пустышка», но нет — та еле заметно болтала ножками, на которых раскачивались большие красные туфли, явно ей не по размеру.

— Привет, — приподнялась Тома. Не могла она устоять перед детишками, пусть и автоматическими.

Автомат-девочка слегка приподняла голову и в ее пустом личике фокс углядела свою побитую физиономию. Лучше, бы молчала…

Ответа не последовало.

— Что-то я не припомню тебя здесь, — продолжила она и придвинулась поближе. — Как тебя зовут? Я Тома.

Та снова промолчала, и фокс попыталась улыбнуться, но с ее разбитой нижней губой наверное получилось ужасно.

Тогда, увидев неподалеку лежащего плюшевого зайца, Тома подняла игрушку. Заяц чем-то напоминал выпотрошенного и заново сшитого тюленя с ушами, но чего только эти производители игрушек не придумают?

— Это твой? Какой красивый! Как зовут?

Но автомат-девочка и тут не ответила. Даже ножками мотать перестала. Плюх! — и на ковер упала туфелька.

— Ну же. Я не обижу тебя. Дай помогу, — и нагнувшись, Тома подняла туфельку. — Держи!

Она придвинулась еще ближе, и тут уж девочка среагировала. Подогнув под себя ноги, она вжалась в кресло. На пол упала вторая туфелька.

— Я вас закусаю! — угрожающе сверкнуло ее пустое личико. — Это мое кресло, Мио разрешила в нем сидеть!

Тома охнула.

— Кресло?.. Да сиди на здоровье, я просила про за…

— Не нужен мне ваш вонючий заяц, понятно⁈ Не нужны мне ваши туфли, забирайте! Мне разрешили сидеть в кресле!

Заяц с туфлей выпали из ослабевших пальцев Томы, девочка угрожающе зарычала. Фокс отпрянула и едва сама не шлепнулась на пол.

Раскрылась дверь, на пороге показались Ги, а за ней и Мио со сложенной сзади нижней парой рук.

— Ах вот ты где, Рен! — сказала автомат-дворецкая. — Все сидишь в своем кресле? И никак тебе не надоест!

При слове «Рен» Тома посмотрела на девочку совсем другими глазами. Резко забыв про боль во всем теле, она сама скакнула на диван и вцепилась в него как в спасательный круг.

ОНА⁈ ТО ЧУДИЩЕ ИЗ ПОДВАЛА?!!!

— Томочка, и ты здесь? — подошла к ней Ги. — Ты уже отдыхаешь после тренировки, или это новый прием? Как удивительно!

Пусть лицо и органы дыхания у Мио отсутствовало, но та вполне натурально вздохнула:

— Детский сад… Ой, Рен, а у меня для тебя сюрприз! Угадай, какой!

И автомат-дворецкая зашла за спинку кресла. Рен поглядела на нее и еще сильнее сжала обшивку кресла. Ткань затрещала.

— Я не хочу в угол!!! Я ничего не делала! — и затыкала пальчиком в Тому. — Это она! Она! Она! Она плохая! Она пристала ко мне со своим зайцем!

Головы Мио с Ги повернулись к Томе.

— Томочка, ты зачем пугаешь Рен этим зайцем?

— Я⁈ Я ничего… Я думала…

— Прошу, не пугай больше Рен. Этот зайчик ей не нравится. Это был прошлый сюрприз, неудачный, — вновь вполне натурально вздохнула Мио. — Ну же Рен, угадай, что мы хотим…

И Рен оглушительно завизжала. Скакнув с кресла, девочка-автомат бросилась было прочь, но Ги была наготове. Грохнуло так, что Тома едва не подпрыгнула до потолка. Где-то с минуту по полу каталась куча гремящего металлолома, но затем отчаянно воющую Рен сумели усадить обратно в кресло.

— Нет, тебе не увернуться от сюрприза! Руки вверх! Вверх, я сказала! — пригрозила ей Мио, и дрожащая Рен покорно вытянула руки.

Затем автомат-дворецкая вытащила нижнюю пару рук из-за спины, там…

— Сюрприз! — и автомат-дворецкая натянула на Рен миленькое розовое платьице. — Сегодня у тебя целых три дня, как ты вылезла из подвала! Поздравляем!

Заскрипело, и из-за диванов выскочили еще дюжина притаившихся там автоматов, и все как один засвистели и захлопали в ладоши. Фокс же буквально вросла в кресло, не смея двинуть даже пальцем.

Едва Тома осознала, что никто ее убивать не собирается, как ее хлопнули по плечу:

— Эй, Томочка, а ты чего не поздравляешь Рен с ее новым платьицем? — опустились над ней космы Вен, а затем по дивану забегали ее паучки. — А ну-ка хлопай вместе со всеми, быстро!

И Тома тут же зашлась овациями. То, что платье было Рен на пять размеров больше, походу, всю эту братию не смущало.

Хлопки затихли где-то через минут пять, а затем все разошлись по своим делам.

В гостиной остались сидеть одна Рен с Томой, но ни та, ни другая не смели и рта раскрыть. Фокс все еще не верилось, что вот эта малышка еще несколько дней назад едва не откусила ей… да все!

Сидит, дуется, как будто Тома действительно в чем-то виновата. Сама должна у нее прощения просить, а не истерить на все Таврино. Что ж, если Рен не хочет с ней общаться, то и пусть! Чего у Томы дел больше нет, только лишь бы послушать истерики этого чудовища⁈

Но. Она. Все же… такая миленькая в этом платьице не по размеру! Тома, что ты несешь⁈ Это же монстр, который… Она же ребенок! Посмотри какие ножки… Нет, это чудище, которое… Блин, кажется, она плачет совсем как ее сестричка в детстве… Дать бы тебе!

Наконец, сглотнув комок в горле, Тома решились.

— Если хочешь… Я могу укоротить тебе платьице. И сможешь сидеть в кресле в нем.

Рен повернула головку к ней и в течение целой минуты не произнесла ни словечка. Тома уже подумала, что девочка уснула, и хотела уже потихоньку свалить, но вдруг Рен медленно подняла ручки.

Осторожно встав, фокс подошла к девочке словно к клетке с тигром, а затем вытянула руки.

— Можно?

Девочка кивнула, и Тома аккуратно потащила платьице. Когда Рен осталась в чем… ее собрали в мастерской, фокс скакнула в сторону.

— Я скоро! — крикнула она и, подхватив платьице, бросилась к Механику. У него там наверняка есть швейная машинка.

* * *

— Простите, — замялся Вернер, — как вас?..

— М-м-метта, — отозвалась моя спутница и почему-то покраснела.

У Аки же округлились глаза — кажись, она тоже углядела в комнате таинственную незнакомку. С таким выражением человек обнаруживает в темном углу призрака.

Скосив на меня глаза, Метта пожала плечами. Впрочем, и Странник ее видел. Вот только как…

— Вот, сударыня Метта, — продолжил Вернер. — Если хотите помочь очаровательной Акихаре побыстрей выбраться из «зазеркалья», вам придется покинуть эту комнату вместе с ней. А потом вернуться, но с другой стороны. Главное!

И он поднял палец. Секунду звенела тишина.

— Главное — это идти нога в ногу, а затем одновременно закрыть и открыть двери! Тогда Цитадель скорее всего примет вас за одного человека. И тогда…

Он хлопнул в ладоши и пододвинул к себе телефон. Затем его рука дрогнула и трубка закачалась на проводе. Бросившись ее поднимать, Вернер перебрал наверное дюжину бранных слов.

— Ах я идиот, я подлец! — забормотал он, нащупав аппарат. — Простите, правильно ли я понял, Илья, что Метты… не должно быть в этой комнате? Ох, боже мой, кажется, я раскрыл ваш секрет!

И бросив трубку он заметался по комнате. Из трубки доносился его приглушенный голос:

— Опять! Снова! Чертова Цитадель, у нее ни стыда ни совести!

Остановившись, он плюхнулся в кресло и грохнул кулаками по столу. Глаза Аки буквально возопили — ПОМОГИТЕ!

— Очередной исключительный случай, — продолжал бормотать Вернер себе под нос, а затем схватил трубку и вперился в меня немного дерганным взглядом. — Вот ваша спутница и есть таковой! Если я правильно понял, Илья, она ваш образ мысли? Ваш идеал! Ага, а ведь Цитадель любит все идеальное…

Сунувшись в ящик, он вытащил тетрадь, а затем щелкнул ручкой. Где-то минуту он быстро писал строчку за строчкой.

— То есть вы хотите сказать… — откашлялась Метта, — что эта ваша Цитадель охотилась за мной?

— За вами троими! За секретами всей вашей троицы! — отозвался Вернер, а затем ткнул в мою сторону ручкой. — Скажите, Илья, сударыня Метта — и вправду ваш идеал? А вы, Метта, вы считаете Илью идеальным мужчиной? Акихара?.. Нет, не отвечайте! Ибо идеалы рассыпаются, стоит только облечь мысли в слова!

И вскочив с места, он снова заходил по кабинету взад-вперед, приговаривая:

— … Цитадели нравится наблюдать за людьми, раскрывать закоулки их душ, обнажать их эмоции и кружиться с ними в танце! Особенно забавно она реагирует на новеньких, которые случайно или нет оказываются в ее необжитых коридорах. Иногда, правда, она с ними заигрывается…

Мы трое переглянулись. Кажется, директор ШИИРа немного спятил. Впрочем, немудрено. Бегая по этим коридорам в гордом одиночестве, ты либо разделишь судьбу той парочки в коридоре, либо тронешься.

И я бы даже не сказал, что хуже — медленная смерть от голода, или жизнь одинокого психа.

— Итак, сударыня Метта, раз вы всего лишь идеал и бестелесная сущность в когнитивном восприятии Ильи, то для вас все куда проще — вы сможете выйти из Цитадели через окно! — сказал Вернер и захихикал. — Ибо для вас материя не значит ничего! А вот для Акихары… Что же! Действуем!

И он довольно хлопнул в ладоши. У меня забегали мурашки. Как хорошо, что он отделен от нас стеклом… А вот Аки нужно срочно спасать.

— Точно. Давайте уж, — вызвалась Метта и, поджав губы, переглянулась с Аки. Вернер охотно передал трубку девушке. Метта же подошла ко мне и сказала в динамик:

— Привет, я Метта. Будем знакомы?

И моя теперь уже видимая спутница сделала ей ручкой. Аки ответила:

— Аки…

— Вставай там, где я.

— Хорошо.

Оба встали на одну одну и ту же клетку, которыми был выложен пол. Для Аки она была черной, а для Метты белой.

— Лучше делать это на счет, — сказал Вернер. — Илья, видите вон тот переключатель на аппарате? Будьте любезны, выведите его на позицию «Три».

Я щелкнул переключателем, и тут голос директора из трубки усилился втрое:

— Давайте ставьте стопу — раз!

И Метта поставила ногу на черную клетку. Аки сделала то же самое, но она ступила уже на белую.

— Два! — еще шаг, и снова девушки поставили ногу одновременно. — Три!

— Четыре! — скомандовал я Метте, а затем мы считали в унисон: — Пять! Шесть! Семь!

Так обе и дошли до двери. По счету «десять» схватились за ручку, «одиннадцать» — повернули, «двенадцать» — открыли и «тринадцать» — переступили порог.

— Четырнадцать! — и они, сжимая ручку, повернулись в коридоре. — Пятнадцать!

И поглядев на меня немного потерянным взглядом, девушки стали закрывать дверь. Выражение такое, словно они видят меня в последний раз.

Я кивнул обеим.

Дверь щелкнула на счет 'шестнадцать", и мы остались вдвоем с Вернером. Повисла пауза.

— Откуда вы узнали про нее? — спросил я, убавив громкость до первого уровня. — Вы ментат?

— О, нет, — покачал головой Вернер. — Это все Цитадель. Я же сказал, что она любит секреты. А Метта, похоже, и есть ваш секрет. Увы, Илья, я не могу контролировать рвение этого комплекса. Стоит мне только набрать номер… и ее «слуги» сделают все, чтобы открыть мне секреты жителей Шардинска. Тсс, только это тоже секрет!

И он хохотнул.

— Считайте, что ваш секрет мы обменяли на мой. Надеюсь, вы не в обиде на меня?

— Нет, но я предпочел бы, чтобы тайны оставались тайнами.

— И я тоже. Но теперь для Цитадели я как открытая книга.

— А свои секреты, значит, она раскрывать не собирается?

Директор вздохнул, а затем, оглянувшись, взялся за трубку обеими руками.

— Для этого мы с вами, Илья, сегодня и встретились в этой комнате, — шепнул Вернер. — Но давайте попозже об этом… Ну же! Что вы ждете⁈ Входите же!

Вновь повернулись ручки, и на моем пороге застыла Аки. В дверях «директорского» кабинета показалась Метта.

— Не стойте, милые дамы, входите!

Обе с ошарашенным видом вошли и направились к столу. Аки сразу бросилась ко мне, и я ощупал ее, словно сомневался в ее реальности. Та залилась краской и шепнула:

— Илья, кто это? — и скосила глаза на Метту, которая скромненько встала рядом с директорским столом.

— Друг… Потом расскажу. А у тебя как ощущения? — спросил я «зеркальную» Метту мысленно.

— Терпимо, — вздохнула она, по-прежнему оставаясь в моей голове, и посмотрела на Аки. — За тобой должок, дорогуша!

А директор, тем временем, продолжал что-то черкать в своей тетрадке. Отложив ручку, он с гордостью оглядел сначала Метту, затем Аки, и его глаза засияли.

Вновь подскочив, Вернер хлопнул в ладоши:

— Так, вот и все! Илья, не сочтите за труд, включите в сеть во-о-о-он тот чайник. Раз уж мы начали экспериментировать с Цитаделью и вести ученую беседу, то давайте выпьем чаю, раз на то пошло! А потом уж поговорим о настоящем деле. Пора бы уж!

И Вернер снова забегал по кабинету. Скоро в уголке запыхтел чайник, из ящика выпрыгнула коробка с конфетами и баранками. Чашки зазвенели тоже.

Не зная, что и думать, я усадил Аки за стул и пошел заваривать нам по чашечке. Через пять минут чайник щелкнул, и я налил нам до краев. Конфеты нашлись в столе, но, судя по твердости, они застали еще Гигантомахию. Мы с Аки стоически проглотили парочку, чтобы не смущать директора.

Вернер с Меттой расселись за столом и мирно потягивали напиток, и у моей спутницы выражение было такое, словно она пьет чай с самим Императором. Мы с Аки тоже расположились «по соседству».

— Ну как вам? — спросил директор Метту, и та, улыбнувшись, похвалила напиток. — А вы с сахарком!

— О каком «деле» вы хотели со мной поговорить? — спросил я довольного директора.

— Сущий пустяк. Вернее, не совсем, а именно — ваш рейд в Амерзонию, для которого, как сообщила мне Юлия Константиновна, все готово. Не хватает только одного.

— Чего?

— Участников, — сказал директор и, отставив чашку, принял деловой вид. — Мы давно собирались провести особый рейд к объекту 1-B и для него нам не хватало живой силы.

— Мало людей? ШИИР ими действительно не богат.

— Нет-нет, я имел в виду добровольцев с нужными кондициями. А что до людей, то в ШИИРе их столько, сколько нужно. Хотелось бы, конечно, побольше, но больше людей — больше проблем, бюрократии и карьеристов, которым Амерзония не интересна, а вот возможности — другое дело.

— И какие люди вам нужны?

— Нам нужны люди, которые не примелькались в сердце Амерзонии, в так называемой Красной зоне, — сказал Вернер, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Понимаете, Илья Тимофеевич, Амерзония — девка довольно капризная, и «старичков», которые бывали в глубине ни раз, она очень неохотно подпускает к секретам. А вот к тем, кто в ней бывает редко, а то и вовсе ни разу, она куда благосклонней.

И он придвинулся:

— А порой даже пропускает в самое сердце.

— Новичкам везет, как говорится?

— Очевидно, да. Так она «думает», и поэтому ни один рейд не обходится без новичков — символически и практически. Нет, молодежь там гибнет, много и, к сожалению, часто. Но в основном по собственной глупости и по неопытности. Главное, что Амерзония на них целенаправленно не охотится. А вот тех, кто совокупно провел там целые месяцы и поставил свою «деятельность» на поток, она терпеть не может. Особенно Амерзония ненавидит сталкеров, ведь их интересуют только деньги. Но они в Красную зону и не ходят. Большинству хватает и Зеленой, а те, кто посмелей и побезумне ошиваются у порога в Желтую.

— А откуда известны такие повадки Амерзонии? — задала резонный вопрос Метта.

— Спасибо, что спросили! У профессуры ШИИРа есть теория, и она уже неоднократно находила свое подтверждение. Называется она «Вероятностная теория гибели рыцарей-резервантов в Красной зоне». Очень скучное исследование, основанное на фактах и статистике, но вывод его таков: чем моложе резервант, тем меньше у него шансов пропасть без вести. А вот «старики» в Красной зоне выживают куда реже: им выпадает «счастье» в одиночку столкнуться с самыми сильными монстрами, их подстерегают смертельные ловушки, а то они и вовсе исчезают без следа.

— А вдруг это случайность?

— Мы тоже так поначалу думали, да и помыслить не могли, что новичкам в Амерзонии фавор. Но факты — вещь упрямая. Когда из десяти смертельно-опасных вылазок в Красную и Желтую зону все чаще возвращаются одни новички, а вот старички гибнут по самым, казалось бы, нелепым случайностям, то хочешь не хочешь, а задумаешься — а случайности ли это? Хотя не скрою, у иных с Амерзонией очень… индивидуальные отношения.

— Ага, и вы собираете команду новичков с высоким шансом выживаемости, чтобы мы проникли в Красную зону Амерзонии на этот ваш объект 1-B. И вы хотите, чтобы я возглавил этот поход, не так ли?

— Все правильно! Юлия Константиновна из кожи вон лезет, чтобы возглавить сие предприятие, но я не могу рисковать настолько ценным сотрудником. Она знает Зеленую и Желтую зону как свои пять пальцев, второй такой не найдется во всей Империи. Я предполагал, что этот поход возгласит Эдуард Рощин, но, увы, судьба распорядилась иначе.

Я неловко улыбнулся. Эх, знал бы он, что это за «судьба»… Но забавно было бы, если Эд в самом деле попробовал бы мной покомандовать.

Вернер сунулся в стол и вытащил оттуда какие-то бумаги. Надев очки, он зачитал:

— «Исходя из результата тестирования Комнаты, состав группы для отправки на объект 1-B, Красная Зона, считаю таковым: Илья Тимофеевич Марлинский, Акихара Йоевна Самура, Камилла Петровна Берггольц, Александра Александра Айвазовская, Сергей Анатольевич Шаховский и Евгений Дмитриевич Устинов», — и он поднял глаза. — Это отчет хранителя тора, подтвержденный Юлией Константиновной, а также рекомендация главного фельдшера. Насколько мне известно, никто из вас ни разу не бывал в Амерзонии?

— Нет, ни разу, — немного приврал я, но тот час, что мы бегали по кустам, я думаю, не в счет.

Едва ли Амерзония за такой короткий срок «затаила на меня злобу» и возжелает убить. Да и знать о моей дверце Вернеру совершенно необязательно. Хватит с него Метты.

— Хорошо, значит, вы уведомлены. И прежде чем перейти к сути и рассказать вам о цели, мне необходимо спросить…

Вернер вздохнул, снял очки и потер переносицу. Затем посмотрел на меня совсем иным взглядом:

— Знаете, Илья Тимофеевич, я читал материалы к «Вероятностной теории гибели рыцарей-резервантов в Красной зоне», наверное, сотню раз, и я полностью согласен с выводами. Новичков Амерзония действительно будто ведет за руку, в Красной зоне для них открываются новые двери, их пропускают ловушки и т.д. и т.п. Однако… Объект 1-B находится так глубоко в Амерзонии, что рыцари-резерванты бывали там считанные разы. Даже профессионалы с многолетним стажем опасаются соваться туда дальше чем на несколько километров. А мы собираемся отправить туда новичков, которые за периметром и дня не провели. Если вы откажетесь, я пойму.

Я хотел было развеять его сомнения, но он махнул рукой:

— Нет, потом, все потом! Сначала дослушайте. Приказать я вам не могу, ибо вы новички, и по сути мы отправляем вас в один конец. Не смотря ни на что, добраться до объекта 1-B будет нелегко, а найти там его сердцевину, наверное еще сложнее…

— Сердцевину?

— Да. Кристалл, один из самых мощных, которые фиксировали наши приборы. Не исключено, что у него будет хранитель. Вернее, почти наверняка геометрика такой мощи имеет хранителя. Вам придется его приручить и даже, возможно, сломить, прежде чем вы сможете завладеть кристаллом… У вас когда-нибудь был опыт приручения хранителя?

— Конечно, и довольно сильного, — сказал я, имея в виду, конечно же, Рух. — Хранителя октаэдра Воздуха.

— Это уже неплохо. Но ни один октаэдр не идет ни в какое сравнение с кристаллом в объекте 1-B. Его мощь настолько велика, что с его помощью мы сможем активировать секцию «А» этого сооружения.

— Что за секция «А»?

— Мозговой центр Цитадели. Сейчас он работает вхолостую и сам себе на уме, и результат своеволия этой штуки вы видели. Долгие годы мы пытались запитать комплекс нашими силами, но мощь Цитадели выжигает один кристалл за другим даже в иных секциях — ни один не проработал дольше пары месяцев! А о том, чтобы сунуться секцию «А» и речи быть не может!

Он схватил чашку и выпил остатки одним махом, затем продолжил:

— Ваш отец, госпожа Самура, был виртуозом в деле работы с кристаллами, как и ваш родственник, Александр Владимирович, Илья. Ни того, ни другого больше нет в живых, а Цитадель еще стоит. И она растет. Рано или поздно, она просто погибнет под собственным весом, ибо невозможно бесконечно надстраивать над собой все новые и новые уровни.

— А сколько над нами уровней?

— Понятия не имею. Я уже долгие годы работаю в ШИИРе, и мы с коллегами все ноги сбили, пытаясь подчинить или хотя бы понять Цитадель. Но каждый раз она выкидывает новый фортели, каждый раз мой кабинет «забирается» все выше! Скоро, должно быть, мы дотянемся до луны.

И он ткнул пальцем в стекло, где на темном небе виднелся бледный кругляшок.

— Шучу, конечно. Цитадель так долго не выдержит. Техники говорят, что износ нижних уровней критический. Рост должен быть остановлен, и срочно. Иначе… погибнет не только Цитадель, но и весь ШИИР, ибо Цитадель есть сердце нашего замечательного института. А институт есть сердце Шардинска. Без него этот клочок земли окончательно погрязнет в грязи и погоне за деньгами.

— Я вас понял. У нас будет проводник?

— Конечно. Юлия Константиновна доведет вас до «порога» Красной зоны, а дальше вам придется рассчитывать только на себя, снаряжение и свои умения.

Еще пару минут мы молча переваривали свалившуюся на нас информацию. Затем Вернер продолжил:

— Ответ дадите как только расскажете то же самое Берггольц, Айвазовской, Шаховскому и тому симпатяге Устинову. Если они согласятся сунуть нос в этот осиный улей, то ждите моего звонка. Мы обговорим все детали. Если скажете «нет», я настаивать не буду. Мне в ШИИРе гробы ни к чему.

— Еще один вопрос, — поднял я палец, и Вернер кивнул. — А что такое объект 1-B? Это какая-то машина?

Директор улыбнулся, а затем развел руками:

— Как вы думаете, зачем я пригласил вас именно сюда, почти на самую вершину мира? Чтобы просто попить чай с молодыми дарованиями и скрасить свое одиночество? Возможно, но не совсем.

Поднявшись из кресла, он подошел вплотную к стеклу.

— Я хотел продемонстрировать им некоторые особенности объекта 1-A. Конечно, я не рассчитывал, что он напугает вас настолько сильно…

— Не напугает, а скорее удивит. Я не ослышался — объект 1-A? То есть?

— Вы сейчас находитесь на объекте 1-А, или Цитадель. А есть еще одна Цитадель, сестра-близнец нашей, и она там — в Амерзонии. В недрах этой второй Цитадели и притаился кристалл, который питает ее. Ваша задача — обесточить Амезонскую Цитадель, забрать кристалл и привести его в ШИИР. Вот это и есть ваша задача, господа.

Я хотел завалить его еще кучей вопросов, но Вернер обрубил их одним движением:

— Приятно было с вами познакомиться, — сказал он и, отвернувшись, пошел к выходу. — Госпожа Метта, ваш выход через окно! А вы, Илья, и вы, Акихара — устраивайтесь поудобней, а я справлюсь насчет лифта. Необходимо пустить его как можно быстрее, чтобы вам не пришлось тратить драгоценное время и расхаживать по этим коридорам как призракам!

И он скрылся за дверьми.

Дождавшись, когда его шаги затихнут, я откинулся на спинку кресла. Ну и чудак… В голове было столько мыслей, что они буквально вываливались наружу. Судя по выражению лица Аки — у нее было не лучше.

Метта бросила в рот еще одну конфетку, запила ее чаем, а затем поднялась.

— Илья, ты не поверишь.

— Точно. Вся эта Цитадель….

— Я не про это, — покачала она головой, а затем, подойдя к стеклу, прижалась к нему головой. — Неужели не видишь? Здесь все такое… реальное.

— Ты о чем?

— Я только что пила чай с Вернером, неужели не понятно? Я пила чай, ела конфеты… Конфеты дрянь, да и чай такой себе, но…

— В смысле? Ты не можешь оттуда выбраться⁈

И я тоже вскочил со стула. Он грохнулся об пол у меня за спиной.

— Могу, — раздался ее голос у меня за спиной. — Но…

Я обернулся. В нашей половине стояла Метта.

— Но она не может.

Я снова повернулся к стеклу. Прижавшись к его запотевшей поверхности, за ним по-прежнему стояла моя спутница. Аки была в шоке.

Метт было две.

* * *

Приблизившись к порогу мастерской, Тома встала как вкопанная. Оттуда раздавался треск сварки, что-то шипело, сверкало, а еще дребезжало, рычало и дымилось.

Короче, такое ощущение, что оттуда и начнется новый виток Гигантомахии. Будь Тома в другой ситуации и не сжимай она в руках платье самого жуткого монстра, которого ей приходилось встретить за все свои двадцать два года, она бы точно свалила да подальше. Мало того, что она слышала непрестанные «пу-пу-пу», доносящиеся из-под двери, так еще оттуда страшно воняло селедкой и перебродившей смазкой!

Все так. Но ей отчего-то очень хотелось порадовать эту несчастную девочку, которая почти всю свою маленькую жизнь просидела в углу… В подвале! Одна! В облике монстра! А из друзей у нее была пара крыс да косматая неряха Вен с ее пауками.

Сжав ткань, Тома раскрыла дверь и застыла на пороге. Платьице едва не выскользнуло у нее из рук.

В помещение, где и шагу нельзя было ступить от обилия пустых банок из-под сгущенки, а еще сотен и сотен инструментов, верстаков, цепей и кучи разного оборудования, стояла длинная стремянка, а под потолком висели…

Засверкало, и Тома закрылась рукой. Искры брызнули на пол и фокс отступила.

— Ух-ты, пух-ты! Устал… — пробубнил Механик, стоявший наверху стремянки, и приподнял сварочные очки. — Ой! Не поможете ли Механику, Тамара Сергеевна?

— К-к-как? — спросила Тома, не смея оторвать глаз от размашистых крыльев, накрывших помещение от стены до стены. Они напоминали гигантские крылья летучей мыши.

— Подайте, пожалуйста, баночку, а то лапки занятые, — сказал гремлин и ткнул концом сварочного пистолета в банку на соседней ступеньке.

Прижав платье к груди и стараясь не испачкаться, Тома проскользнула под мембраной крыла, подхватила банку и сунула под нос Механику.

— Хорошо, — кивнул гремлин. — А теперь, пожалуйста, сожмите, да покрепче!

— Так? — спросила Тома, нажимая на банку всей пятерней.

— Еще-еще! Не стесняйтесь! Чем крепче сожмете, тем лучше! Давайте, вы же фокс! Сожмите, как…

И Тома раздавила банку всмятку. Оттуда тут же выплеснулась сгущенка и полетела в мордочку гремлину. Тот не зевал и, открыв свой зубастый рот, подставил глотку.

Тома рванула платье в сторону. Сглотнув, Гремлин громко рыгнул, а затем затрясся всем телом.

— Хороша, зараза… — и опустив очки, вновь щелкнул пистолетом. На Тому посыпались искры, и она бросилась в сторону.

Ладно, может быть, искать швейную машинку именно сейчас было не самой лучшей идеей…

Ага! — охнула Тома, заметив в углу искомое, и вновь юркнув под крылом бросилась к машинке. Та оказалась заправлена, а само главное — в ней не было ни грамма автоматики!

Отлично, значит, договариваться с этой штуковиной не придется!

Расположив платьице, Тома немного повозилась с нитью и едва она сделала первый стежок, как сзади хлопнула дверь.

Тома оглянулась.

— Эй, косматый! — крикнула Вен на все помещение. — Готово⁈

По полу тут же забегали ее мохнатые дружки.

— А то! — расплылся в зубастой улыбке гремлин и, выключив свою дискотеку, съехал со стремянки на пол. — Ждет только тебя, Вен! Пришлось разобрать целую дюжину негодных автоматов, но каков результат!

Его лапка указывала в противоположный угол, где стоял огромный стол, а вот на нем лежало нечто огромное, бугристое и многосуставчатое. Сверху это нечто закрывал плотный брезент, но из-за уголка к полу свисала рука. Тома сглотнула.

— Так чего ты ждешь⁈ — воскликнула Вен и сбросила на пол свой балахон. — Давай за дело! Меня аж трясет от нетерпения!

И пошлепала к машине в абсолютно голом виде. Тому она совсем не смущалась, да и Механика тоже. Гремлин вытер руки и мордочку ветошью и побежал к странному агрегату.

Схватив брезент, он потащил его на пол.

Только углядев кучу рук, сверкающих металлом, Тома повернулась к машинке. Там было еще нечто, напоминающее длинные спицы и хвост, но не ее это дело — главное платьице дошить, а не то…

— И что для моих малышек найдется место?

— А то! Можешь собрать их и постоянно носить с собой. Вот так!

— Ой, щекотно! Полегче, ушастый! Я же все же девочка!

— Пу-пу-пу… пых-пых-пых… Подожди, вот оно! Можешь двинуть рукой? Хоть какой-нибудь⁈

— Да… О, да! Оооооо, да-а-а-а… Дай мне зеркало. Зеркало!

Заскрипело — громко и протяжно. Затем нечто разбилось.

— Нет, стой, Вен, не так быстро… Нет! Что ты… Ладно, держи. Далеко не все получилось так как надо, однако…

Скрежет прокатился такой дикий, что Тома со страху вжала голову в плечи, но не оборвала стежка.

Черт с ними, она не обернется, пока не закончит!

И тут оно защелкало. Легко и изящно. Туда-сюда, словно по полу бегало нечто быстрое и крайне агрессивное. Щелк-щелк-щелк, справа, а потом слева. Затем снова защелкало, но уже сверху!

— О боже, что я наделал⁈ — кричал Механик. — Я создал монстра! Я гений!

— Да… Ахахахаха, теперь я могу все! Я живая! Я живая!

Тома снова вся сжалась — нечто огромное пробежало рядом. Затем затихло, а потом снова двинулось. Щелк-щелк-щелк, и прямо к ней!

— Эй, что это там у тебя? — нависла над ней тень, говорящая голосом Вен. — Платье? Для Рен что ли?..

— Да… — скосила глаза Тома, и увидела свое вытянутое отражение как в кривом зеркале.

— Ишь как! А я думала ты только щи варить умеешь и от Сен огребать! Ну твори!

И щелкающее по полу нечто убежало прочь. Хлопнула дверь, и за ней до Томы донеслось:

— Я живая! Я живая!

— Оу, Вен, тебя прям не узнать! Как удивительно!

Они еще долго там охали и ахали, а Тома тем временем закончила платьице. Надо было конечно взять мерки с Рен, но разве она позволит? На глазок, и ладно. Даром, что рядом лежало похожее тельце, и получилось несколько раз прикинуть размеры.

Откусив нитку, Тома оглядела платье со всех сторон и осталась довольна. Все же ей пришлось одевать всю их многочисленную родню и рука у нее была набита.

Механик же опрокинул очередную банку со сгущенкой, рыгнул и, проворчав свое «пу-пу-пу», вернулся к крыльям. Тома же бросилась на выход. Выбравшись из гремящей и сверкающей мастерской, она едва не налетела на Рух в ее новых черных доспехах и молча проскользнула мимо.

Быстрей! Быстрей!

Рен она нашла на том же месте и в той же позе — сидя в кресле и едва заметно болтая ножками.

— Готово! — подняла Тома платье. — Лучше нового!

Рен не ответила. Однако личико подняла.

— Это… мне? — спросила она спустя полминуты молчания. — Мне?

— Тебе, поднимай руки!

— А в угол ставить не будешь?

— Нет. Поднимай руки, Рен!

Еще полминуты молчания, и малышка Рен подняла руки. Подойдя сзади, Тома надела на нее платьице. Затем подхватила под руки, поставила на подушку и натянула как следует.

Расправив складки и подтянув поясок, фокс отступила. Конфетка!

— Посмотри на себя, Рен! Ну же!

И подставила ей под «нос» зеркало. Та повернула голову, но далеко не сразу.

— Спасибо… — только и сказала она, а затем снова опустилась в кресло. Ножки заболтались вдвое активней.

— Не за что, — выдохнула Тома и без сил сама опустилась на диван. И когда она успела забыть про синяки…

— Ага, бездельничаешь! — раздался знакомый и крайне неприятный голос, и Тома опутала сеть мурашек.

Она повернулась и наткнулась на пустое лицо с надписью «Прочь!»

— Отойди от меня! — ткнула ее фокс в грудь. — На сегодня побои… вернее, тренировка окончена, ты сама сказала!

— Угу, расслабься уже, рыжая булочка! — махнула рукой Сен и откинулась на спинку дивана. — Мне самой надоело тебя гонять. Как никак третий день с тобой воюю…

И они замолчали. Посидев так пару минут, Тома скучающе посмотрела в окно. Солнце почти зашло за кромку леса. Стремительно темнело.

— Эй, Сен, — сказала Тома, — а Илья Тимофеевич не звонил? Какой уж день от него ни слуха ни духа?

— Третий, — с неудовольствием отозвалась Сен. — Все в своем ШИИРе ошивается.

— И не говори, — появилась из-за дивана Ги и сложила ладони на бедрах. — Хоть бы позвонил! А ведь пусть и пропадал там, но всегда звонил, чтобы справиться как у нас дела. А тут три дня и ни словечка, ни письмеца! Как удивительно!

— Странно… — почесала нос Тома.

Не слишком похоже на Илью. Она не успела еще его узнать как следует, но он явно не из тех, кто будет пропадать где-то неделями, а потом возвращаться как ни в чем не бывало.

Они спросили об этом Мио, но и та не смогла ответить им ничего определенного.

— Завтра сама позвоню в ШИИР, — сказала автомат-дворецкая, — А то уже в Таврино волнуются, что хозяин давно не объявлялся. Только что звонил староста. Они там кучу юдов настреляли и уже расширяться собрались, а от хозяина ни слуха, ни духа!

Она присела в кресло. Помолчали.

— Что-то скучно… — потянулась Тома и вдруг увидела у стены коробку, накрытую скатертью. — Это же не то, о чем я думаю?

— А о чем ты думаешь? — повернулись к ней Ги с Сен и Мио.

— Ну это… Телек?

— Телевизионный приемник! — подняла палец Мио. — Настоящий и в рабочем состоянии.

Тома аккуратно подошла к нему.

— Можно?

— Посмотреть? Конечно!

И потянув за край скатерти, Тома открыла черную коробку с экраном, стоящую на тумбочке.

Нифига себе! Настоящий телевизор! Она видела такой в усадьбе Воронцовых, и ей было строго-настрого даже приближаться к нему, не то что тыкать пальцами кнопки. За несколько лет фокс удалось посмотреть лишь пару программ, и то украдкой — все больше слушала. Если она задерживалась рядом с ним дольше, чем на пять минут, получала изрядный нагоняй.

И вот. Телевизор. Здесь! В ее полном распоряжении! Интересно, что за программы сейчас идут⁈

Он был не подключен, и фокс попыталась вставить вилку в….

— Ты что⁈ — охнула Мио. — Нельзя!

Тома оглянулась.

— Чего? Ты же сказала можно посмотреть?

— Посмотреть можно. Но включать — ни в коем случае!

— Почему?.. — закатила глаза Тома. Да что за невезение такое!

— Александр Владимирович запретил даже прикасаться к этой штуке. Он только для гостей, — объяснила Мио.

— Которых никогда не бывало, — кивнула Сен. — Вот он и стоит. Стареет.

— Ничего и не стареет! — всплеснула всеми четырьмя руками Мио. — Я каждые две недели протираю его от пыли и проверяю целостность корпуса. А насчет телевидения, Онегин всегда повторял, что оно разжижает мозг, и его смотрят только отставные жандармы, старухи-генеральши да провинциальные идиоты. А для растущего организма это и вовсе яд, поэтому…

— Так нет больше никакого этого вашего Александра Онегина, — разозлилась Тома. — Нет! Есть Илья Тимофеевич, и он…

Что он, она не договорила — автоматы синхронно повернули к ней головы. Их геометрики ярко зажглись.

— … ничего не говорил про телевизор! Трусихи!

— А что?.. — сказала Мио. — Разве перед уходом Илья Тимофеевич что-нибудь наказывал насчет телевизора?

— Вроде нет, — пожала плечами Ги. — Вроде он вообще на него не смотрел. Он сказал веселиться по вечерам, пока его не будет. Не сидеть сиднем и культурно проводить время. Как люди.

Где-то минуту все сидели в гробовом молчании.

— Но если мы включим его, это будет прямым нарушение… — начала Мио, и тут Томе это надоело.

Она бесстрашно схватила вилку и вставила ее в сеть.

— Ой! Что она делает⁈

— Тома остановись! Ты…

— Нет!

Ее попытались схватить за руку, но фокс увернулась и ткнула в кнопку «Вкл».

— Мама! — крикнули автоматы, и все как один грохнулись на пол. Стоять осталась одна Тома.

Зашипело.

— Тьфу, — покачала она головой. — Антенны-то нет… Вы чего, припадочные? Зачем вы валяетесь, вставайте!

Автоматы медленно поднялись, а затем столпились вокруг телека. Экран был полностью белым и там зернилась какая-то плесень.

— Как удивительно! — сложила руки на груди Ги. — Пятнышки!

— Там должны быть картинки, — вздохнула Тома, а затем увидела в углу запыленную антенну, которую кто-то еще вчера использовал как выбивалку.

Подхватив ее, фокс было потянулась, чтобы вставить провод в телек, как…

— Эй, а вы чего, ТЕЛЕК СМОТРИТЕ⁈ — охнула Вен, внезапно появившись в коридоре во всем своем стальном жучье-паучьем великолепии. — Дайте мне!

И эта рука-ногая человекоподобная масса железяк направилась прямо на Тому. Фокс вся задрожала, а затем…

— Держи! — сказала она, вытянув антенну. — Хватай и лезь на крышу! Быстро!

— Зачем⁈

— Быстро, Вен! — оглянулись остальные автоматы. — Тома умеет включать эту штуку! Если она говорит лезть на крышу, то лезь! Не теряй время, как раз испытаешь свой новый автомат! ЖИВЕЕ!

— Живее, Вен! — пискнула Рен, болтая ножками. — Я хочу смотреть мультики!

И немного поворчав, Вен полезла куда сказали. Спустя еще час мучений, криков — правее! левее! — и стонов отчаяния, экран неожиданно мигнул:

— Вы видели? Видели⁈ — ткнула пальцем Ги в экран. — Я увидела собачку!

— Кажется, это была кошечка… Или нет…

— Вен, давай выше, выше лезь! — прижав руку ко рту, крикнула Тома в окно. — У нас почти получилось!

Все новые и новые автоматы рассаживались вокруг телека. Скоро в гостиной даже яблоку было негде упасть — такой был ажиотаж. Даже тени хранительниц, которых не видели уже пару месяцев, а то и лет, высунулись из темных углов, чтобы поглядеть на мигающий экран, где мелькали то собачки, то кошечки, то деревья, то дома.

Хранительницы то охали, то охали, то оживленно обсуждали, что именно им показали на экране.

— Эй, дайте мне посмотреть! — раздался отчаянный стон сверху. — Это нечестно!

И вдруг тот мигнул снова. Мио вскрикнула.

— Тихо, Вен! Застынь!!! Я видела людей!

Экран снова вернулся к своему мерцающему состоянию, и по плотным рядам прокатился восторженный шепоток. Затем экран задергался и…

— Ох, как удивительно!

Никто не смог вымолвить ни единого слова. Звука не было, а вот изображение — еще как! И оно двигалось!

— Эх, — произнесла Мио спустя час молчаливого созерцания того, как пара десятков мужиков бегает за мячиком туда-сюда. — Видел бы это Илья Тимофеевич…

И снова опустилось молчание.

— Интересно, где он сейчас? — подала голос Ги спустя минуту. — Надеюсь, у него все хорошо…

Затем голоса затихли. Вымотанная Тома, посидев еще пять минут, поползла в кровать.

Глава 14

Бум!

— Я не могу…

Бум!

— … пройти через стекло. Кажется, меня поймали.

Снова бум! об стекло, и вторая Метта закрыла глаза. За окном уже брезжил рассвет. Кабинет в «зазеркалье» стал почти невидим.

У меня же в голове роилась целая куча вопросов, но я задал всего один:

— Тебя, в смысле нас?

— Нет, — сказала первая Метта. — Ее. Она теперь отдельно от меня. Цитадель скопировала мой скин, и заключила ее в свое «зазеркалье».

Я переглянулся с Меттами.

— Зачем это Вернеру? Ему скучно тут?

— Спроси, что полегче, — отозвалась вторая Метта, отлипая от стекла. — В любом случае, я влипла.

Из-за горизонта показалось солнце. Личико девушки в отражении стало едва различимо.

— Малышка… — сказала первая Метта. — Мне так жаль! Мы вытащим тебя, ты подожди! Где этот сраный Вернер⁈

— Постойте, — сказал я и всмотрелся в остатки отражения. — А вы можете поддерживать связь друг с другом?

Девушки переглянулись. Где-то пару секунд они молчали, словно переговариваясь у себя в мыслях.

— Да, можем. Если нас не будут специально глушить, то при наличии энергии…

— Тогда ты, Метта-2, остаешься здесь, — решил я.

— Что⁈ — воскликнули обе. — Хочешь, чтобы я сидела в этом…

— Да, хочу. Это моя задача тебе. Цитадель ли пустила тебя к себе, или это происки Вернера — неважно. Ты можешь расхаживать не просто по ее коридорам, а по ее «зазеркалью». То есть тебя допустили до святая святых. Неужели ты еще не поняла?

Метты синхронно похлопали глазами, а затем на еле различимом лице Метты-2 расплылась зловещая полуулыбка. Еще немного, и вслед выходящему солнцу, отражение полностью растаяло.

Вдруг зазвонил телефон. Я взял трубку.

— Я согласная, босс! — хихикнули на «проводе», а затем с той стороны послышались гудки.

— Ох, — покачала головой Метта-1, — Илья, вы создали…

— Гостью, только и всего, — положил я трубку и повернулся к Аки. — А пока она осваивается, мы с тобой дождемся Вернера.

— Кто? Кто осваивается? — спросила Аки и огляделась. — А куда делась ваша подруга?

Я оглянулся, Метта развела руками. Неужели Метту-2 Аки вовсе не заметила?

— Неважно. Она всегда где-то ошивается.

— А… кто она? — спросила Аки и покраснела.

Метта прыснула. Я закатил глаза. Блин, вот только ревности на пустом месте мне не хватало.

— Дорогуша, а ты сможешь «показаться» Аки? — спросил я Метту. — Думаю, скрываться больше нет смысла. Уж в ком, в ком, а в верности Аки я не сомневаюсь.

— Попробую, — кивнула она, и с моего пальца соскочил жучок. Прыгнув на пол, он направился к ботинку Аки, а затем незаметно скользнул ей в штанину.

Девушка похлопала глазами и заерзала. Тем временем, еле заметная складочка поднималась все выше и выше.

— Ой, щекотно! — ахнула Аки и принялась чесаться. — Да что ж такое…

Завертевшись на месте она схватилась за штаны. Затем ойкнула и покраснела как помидор.

— Так, дорогуша, — скосил я глаза на улыбающуюся Метту. — Ты куда ей залезла?

— Спокойно, Илья, все под контролем! — прыснула моя невидимая спутница. — Дай мне минуту.

Ровно минуту спустя глаза Аки округлились и к ней, немного смущаясь, подошла Метта.

— Мы с Ильей знакомы не то, чтобы давно, — заговорила она. — Но достаточно, чтобы стать верными друзьями. Если хочешь, я тоже могу стать твоей подругой.

— Друзьями? Подругой?.. — повторила Аки. — Конечно. А как вы…

Вдруг сзади нас скрипнуло, и мы втроем обернулись. Дверь из кабинета медленно отворялась.

Из коридора раздался отдаленный грохот, как будто…

— Лифт. Кажется, нам пора, — сказал я, направляясь к двери. — Познакомитесь по дороге.

Улыбнувшись, Метта протянула руку Аки. Та попыталась схватиться, но ее ладонь прошла насквозь.

— Ой, — хихикнула моя спутница. — Ладно, нам еще будет о чем поговорить.

* * *

Опускались мы минут пятнадцать, этаж за этажом медленно проплывали мимо клетчатой двери. Аки с Меттой болтали как старые подруги, а я молча слушал их болтовню, радуясь, что они так быстро нашли общий язык.

И вот наконец двери открылись, и мы вышли в знакомый вестибюль. Лифт тут же закрылся, а затем поехал вверх.

— Ну наконец-то, — потянулась Метта и покрутила тазом. — А то слоняться по этим одинаковым коридорам страшно надоело.

— Согласен, давайте-ка мы…

— Стоять! — раздался крик, а затем топот ног.

Мы повернулись — к нам в окружении нескольких магов бежала Свиридова. И только я хотел было поздороваться, как магичка наскочила и принялась ощупывать нас с Аки словно вернувшихся с того света.

— Как… Вы… Вы как здесь?.. Все нормально⁈ Акихара!

— Да…

И Свиридова обняла Аки. Я же открыл рот от удивления — у Юлии Константиновны на глазах сверкали слезы.

— Ну, — сказал я, пожав плечами. — Пришлось немного поплутать, но мы с Венером смогли найти друг друга. А что тут за столпотворение?

На нас оборачивались и смотрели с удивлением в глазах. Юлия Константиновна, держа Аки за руку, тоже как-то странно на нас смотрела. Очки едва с носа не съехали.

— Илья, вас не было четыре дня. Сегодня пятый.

— Ааа… что⁈ — протянули мы с Аки.

— Мы уже с ног сбились! — всплеснула руками Свиридова. — Я отправляю уже третью экспедицию на верхние этажи, но парни…

Она вздохнула.

— … нашли только Петрова и Илларионову… У вас точно все хорошо?

— Да, — закивали мы. — Вы про пропавших студентов?

— Да, бедолаги. Заплутали там, а я тут вся в работе… Мы думали, оба просто сбежали, ибо Петров — простолюдин, а Илларионова — дворянка. Сами понимаете…

— Ох, — вздохнула Метта, и я тоже припомнил парочку влюбленных, которую мы отыскали в коридоре. — Вот оно как?..

— Говорят, их нашли в коридоре на этаже 56BK-09, — сказала Свиридова и, вытащив тряпочку, принялась протирать очки. — Оба так обессилели, что просто уснули. Я опасалась, что с вами произойдет то же самое… Так.

И она вытащила из кармана рацию.

— Нужно отозвать ребят, а не то… Минуту. Четвертый-посту. Прием. Говорит, Свиридова. Четвертый-посту!

Она еще где-то минут пять пыталась вызвать Четвертого, но в рации были одни помехи.

— Четвертый-посту, Четвертый-посту! — не унималась она. — Есть хоть кто-нибудь выше этажа 88-ЛК11⁈

Вдруг лифт за нашими спинами снова ожил и через несколько минут спустился. Двери открылись.

— Слава богу! Дошли!

И в вестибюль вывалилась компания парней в форме ШИИРа. Едва сделав пару шагов из листа, все пятеро повалились прямо на пол. Видок у них был довольно потрепанный.

— Так, Борисов, какого хрена⁈ — нависла над ними Свиридова. — Почему не отвечали?

И тут она разглядела их потрепанную одежду, а еще лица, заросшие щетиной по самые глаза.

— Что случилось?

— Мы… мы заблудились… — залепетал один из парней, приподнимаясь. — За нами гналась тьма! А коридоров было столько… Какое сегодня число?

— Третье.

— Как третье⁈ Мы же вышли третьего!

— Да… — проговорила Юлия Константиновна. — Полчаса назад.

А затем она посмотрела на нас. Я мог только развести руками.

— Ладно, думаю, вам тоже есть, что рассказать. Кстати, Борисов, а где Берггольц с Айвазовской⁈

* * *

Мила всматривалась в лестничный пролет внизу. Нет, ей показалось. Никого там не было. Просто темнота и что-то блестит от света фонарика…

— Какой там этаж, Саш?

— 98П-Й12-Щ, — ответила подруга, высветив номер на сплошной бетонной стене.

— Как 98⁈ Был же 97? Они же должны понижаться!

— Увы, Камилла Петровна, мы идем вниз, но они повышаются.

Выдохнув Мила, свесилась через железные перила, и посмотрела вниз. Сколько там еще этажей — неизвестно. Все затопила такая непроницаемая тьма, что фонарик не пробивался дальше пары метров. У нее складывалось четкое ощущение, что они давно спустились или под землю, или на какие-то технические коммуникации.

Эх, лучше бы они продолжили слоняться по коридорам, а не вот это вот все. Там хоть было светло, и еще оставался шанс наткнуться на группу Борисова, от которой они откололись еще вчера. Но увы, обе блуждали по закоулком этой чертовой Цитадели уже четвертый день.

И не следа ни Аки, ни Ильи.

Теперь же они они не столько друзей, а сколько пытались выбраться сами. Чертов лабиринт с каждым днем усложнялся — сначала многочисленные коридоры, а вот теперь бесконечная лестница.

Хуже всего было ночью — когда слышался тук-тук и начиналась «дискотека». Тогда их разлучили тени, и Миле пришлось целый день бродить в одиночестве. Тогда она едва не сошла с ума, но вскоре лабиринт сжалился. Подруги еще долго плакали, не веря, что снова отыскали друг друга.

Скоро они нашли эту лестницу. Сначала была радость, а теперь подкатывало отчаяние. Вокруг один металл и бетон. Дверей в коридоры почти не встречалось — только этот бесконечный спуск…

Встав рядом, Саша согнулась и сплюнула.

— Ты чего?

— Тихо!

Обе прислушались. Тишина.

— В смысле? Капелька должна была хлюпнуть. Тут же эхо!

Саша пожала плечами:

— Возможно, капелька растворилась в полете.

— Или у этой лестницы вообще нет конца… Блин, да как так-то⁈ И как они могут работать в этой мышеловке?

— Думайте о хорошем, — сказала Саша, листая блокнот. — Мне кажется, я поняла систему расположения этажей. Думаю, следующим будет номер 99Р-И11-Ш.

Они спустились еще на пролет и посветили фонариками на стену. Там значился номер 71ПЫЩ71−02.

— Камилла Петровна, — выдохнула Саша. — Простите, но мои полномочия все…

Камила отмахнулась. И ежу понятно, что никакой системы в этих этажах нет и в помине.

Да и плевать. Главное дойти до самого низа!

— Если он есть, — буркнула Мила, сделала шаг вперед и увидела впереди тот самый блеск.

Обе остановились и скрестили лучи фонарей.

Перед ними стояли металлические шкафы с заклепками и кучей проводов, поднимающихся к потолку. Огромные, и в каждом было по окошку.

— Щитки? — обрадовалась Саша. — Если они работают, мы можем включить свет!

Она потянулась, но Мила схватила ее за руку. Что-то ей не нравился этот шкаф… И это окошко.

— Подожди. Не похоже они на электрощитки.

— А на что?

— Как будто это… гробы.

И приподнявшись на цыпочки, Мила посветила в окошко.

— Не вижу… Саша, ты высокая, давай ты глянь, что та…

Но тут подруга резко взяла ее за руку и начала оттаскивать.

— Эй, ты чего⁈

— Пойдемте, прошу. Пойдемте… ПОЙДЕМТЕ, Я СКАЗАЛА!

Ее голос пронесся громким эхом, и Мила вжала голову в плечи. Они никогда не слышала, чтобы Саша повышала голос.

И вот еще один пролет, очередной безумный номер и еще куча шкафов. Они прошли еще несколько пролетов, и на каждом и встречались эти штуки.

Саша же почти бежала, увлекая Милу за собой. Еще пара этажей, и Мила начала слышать всхлипы.

— Эй, Саш…

И вдруг подруга встала как вкопанная.

— А? Саш, ты чего это?

— … Камилла Петровна, вы же тоже это видите?

— Что?

Мила посветила фонариком вперед и не увидела ничего, кроме грубых ступеней и блеска очередных окошек. Саша же продолжала вглядываться в темноту.

— Пойдем уже, а не то…

— Слышите?

— Да что опять? Ничего там не…

Тук-тук… тук-тук… тук-тук, — и у Милы душа ушла в пятки. Как же она боялась, что этот стук застанет их на лестнице!

И он шел снизу.

Саша попятилась.

— Нет, нам нужно спускаться, — сказала Мила и слегка подтолкнула подругу.

— Увы, Камилла Петровна, — обернулась Саша и решительно направилась наверх.

— Куда⁈

— В коридор. Быстрее!

Стучало все громче — уже на соседнем этаже. Забыв про все Мила с Сашей рванули вверх. Идиотские номера сменялись один за другим, но вот лестничные пролеты были пусты. Стук приближался.

— Быстрее, быстрее! — шипела Саша прыгая через две, а иной раз и через три ступеньки.

Вот в чем-чем, а в беге Мила ей серьезно проигрывала. Саша схватила Милу за руку, и они понеслись на верх с удвоенной прытью.

Стук не отставал. Этаж за этажом, а дверей все нет. Пот пропитал рубашку, сердце быстро стучало, но стук был быстрее!

И вот…

— Сюда! — крикнула Мила, и они с Сашей ввалились через дверь. Затем — бум! — и обе навалились на дверь.

И сразу звуки затихли.

— Фух, пронесло, — смахнула Мила капли пота. — Ладно, больше никаких лестниц. Будем искать лифт.

— Вы видели ее? — спросила Саша, посмотрев на подругу пустыми глазами.

— Кого?

— Ну… девушку. Девушку с белыми волосами.

У Милы мурашки побежали по спине. Какую еще девушку⁈ Там, в темноте?

— Она была там. Внизу, — проговорила Саша, оглянувшись на дверь. — Давайте…

Ее рука потянулась к ручке.

— Не смей! — хлопнула ее по ладони Мила. — Я туда не вернусь!

— Но… она там одна.

— Пошли! — и схватив подругу за руку, она увлекла ее в коридоры. — Ищи окно.

Оно показалось за поворотом. Мила подскочила к нему и посмотрела вниз.

Облака, и больше ничего.

— Пойдемте, Камилла Петровна, — сказала Саша, увлекая ее. — Прошу, не плачьте, мы выберемся… Вот присядьте.

И тут Мила поняла, что у нее не почти осталось сил. Эта безумная беготня забрала у обоих все. Усевшись прямо на полу, Мила положила голову Саше на колени. Так они и просидели какое-то время.

— Камилла Петровна, — сказала Саша. — Мне бы в туалет…

— Иди, я не могу. Сил нет… — вздохнула Камилла. — Все тело болит.

— Понимаю. Но мне сильно надо.

— Так иди, я тебя что держу? Ой!

И она, застонав, приподнялась. Саша вылезла и нетвердой походкой направилась к двери с надписью WC.

— Подожди, я с тобой, — сказала Камилла. — А то еще исчезнешь.

Оба вошли в туалет и, оставив Милу у раковин, Саша направилась в кабинку.

— Стой, оставь дверь приоткрытой.

— Но… Ладно.

Прикрыв за собой дверцу, Саша завозилась с ремнем. Мила отвернулась и посмотрела в зеркало.

— Камилла Петровна, не подглядывайте!

— Извини, — зарделась Мила. — Слушай, Саш…

— Да?

— Ты не думала открыть окно?

— Думала, но смысл? Высота такая, что кричи не кричи, никто нас не услышит.

— Угу. Но я про другое.

Саша затихла.

— В смысле? Вы хотите…

— Ничего я не хочу! Но знай, я тебя винить не буду.

Дверь скрипнула. Там показалось взволнованное личико Саши.

— Прошу прощения, Камилла Петровна, но вы иногда такая дурочка.

Мила сжала кулаки. В любой другой ситуации она бы накричала на Сашу, но здесь…

— Мы выберемся, я уверена, — сказала она и снова прикрыла дверь. — Думайте о хорошем.

— О чем?.. — пробубнила Мила, дергая кран.

Вода текла желтоватой струйкой, но пить ее было совершенно невозможно. Пару раз они уже пробовали, и их почти сразу же стошнило. Спасали одни кулеры, встречающиеся на пути… но когда они видели их в последний раз?

— Мы выйдем в коридора, — сказала она, переборов желание приложиться к струйке, — а он уже будет другим. Если я сейчас выйду из туалета, я попаду в новое помещение, и так до бесконечности. Какой-то взбесившийся генератор случайных чисел… А если ты закроешь дверь… Саша!

И она обернулась.

— Не подглядывайте!

— Прости… Не могу я ни о чем другом думать. Что за гадкое место…

— Подумайте о своем папе. Вы же с ним виделись?

— Нет. Он не вылезает из Амерзонии. Работает.

— А? Даже не приехал, чтобы встретиться с дочерью?

— Нет. Давай не будем об этом.

— Почему? Значит, нам точно нужно в Амерзонию. Вы же не видели его, сколько?..

— Еще со школы. Когда он уехал в эту дыру. Мы с мамой пытались писать, но тогда с корреспонденцией было еще хуже. Наверное.

— И что?..

— Прислал ровно одно письмо, когда узнал, что мамы не стало. Мол, приезжай, тут хорошо, денег много… жду, и вот…

Ее плечи задрожали.

— Камилла Петровна!

— Я не плачу, дура! Сиди уж! И откуда в тебе вообще вода⁈ Последний кулер попался нам еще вчера утром!

Послышался звук слива и из кабинки, оправляя юбку, вышла Саша. Вымыв руки, она обняла Милу.

— Вы правильно сделали, что приехали. Нам просто нужно попасть в Амерзонию, и тогда…

— Ага, думаешь, он вообще хочет видеть меня⁈ — сжала зубы Мила и оттолкнула Сашу. — Главное в письме было, мол, помоги Аки Самуре добраться до Шардинска. А обо мне так… походя.

— Не говорите так.

— А что не так⁈ Папа он такой: дочери друга помочь — это пожалуйста. Давай, Мила, езжай на другой конец света, устраивайся тут ради дочурки Самуры, этого грязного японца! А сам папа уже, наверняка, завел другую семью!

— Камилла, не говорите так…

Но Мила не слушала:

— А, Аки? Неблагодарная! Ты для нее все, а она только и делает, что бегает вокруг Малинского, этого мерзкого зазнайки! Подумаешь, получил в наследство какую-то деревню и дом, и что теперь⁈ Самый лучший? Да и ты не лучше… Жених у нее, видите ли… Ходит, улыбается… Да ну тебя!

И размазывая слезы, она пошла в кабинку и хлопнула дверью. Стало очень тихо.

— Саш, извини, что оттолкнула. Я так… нервы все… Саш?

Она хотела открыть дверцу, и вдруг, осознав, что наделала, затряслась.

Дверь… Она закрыла… Мамочки…

— Саша? Саша-а-а-а!

Выскочив из кабинки, она увидела подругу. Та стояла перед раковиной и, не отрываясь, смотрела в зеркало.

— Слава богу, нашлась! — и Мила уткнулась ей в спину. — Прости, прости…

— Камилла Петровна, — оглянулась Саша. — Вы видите ее?

— Кого? — захлопала глазами Мила и посмотрела в зеркало, куда указывала Саша.

В углу туалета стояла незнакомая девушка с длинными белыми волосами.

* * *

— Начинаем утреннюю гимнастику! Поставьте ноги на ширине плеч! И раз, и два, и тр…

Шлеп! — и этот надоеда заткнулся. Тома приподнялась с подушки и сразу же шлепнулась обратно.

Ой, мама, как же все болит… Еле уснула, и вот тебе здрасьте…

Еще минуту она пялилась в потолок. В голове крутился план дня: сделать зарядку, приготовить завтрак на всех — то есть на себя, Механика, Лизу и Яра — потом стирка с Ги (она хорошо справляется, но иногда после нее от одежды остаются одни ошметки, так что надо быть начеку), затем помочь Мио с какой-то бумажной шляпой и отбиться от Механика, которому опять нужно будет что-то подержать. Днем сготовить на всех обед и заранее ужин, а потом вместе с братом рвануть в Шардинск за покупками, а на обратном пути захватить сестру, перевести ее с мужем и детьми в Таврино и помочь там обустроиться.

Нелюдей накопилось уже на две деревни, и даже лесопилка снова заработала — новые дома, как никак, после дождя не вырастут. Того и гляди охотников накопится целый лес. Держись Винни, твою мать!

А там, гляди, и с Ермаком можно навязаться на небольшую поездочку… на денечек-два, а то в усолье совсем скука смертная без Ильи Тимофеевича.

Он уже почти неделю, как из своего ШИИРа не вылезает. Проглотил его этот дурацкий институт что ли? Впрочем, брат тоже пропал в своей кузнице. Говорили же ему — ночуй тут. Да нет же, мол, в Таврино мужиков много — ежели что, отобьемся!

И все работа, работа, работа! Хотя Тома знала, в чем истинная причина — автоматы. Он боялся их куда больше наемников и убийц Воронцовых вместе взятых. В каком-то смысле Тома была с ним согласна…

— Эй, лежебока! — запрыгал на ней будильник как на подушке. — Третий раз я тебя будить не буду! Вставай!

— Да уже! — зарычала Тома и, подхватив дергающийся автомат, бросила его в корзину для белья. Визг поднялся на всю комнату.

Охая от каждого движения, фокс поплелась в душ. Синяки и ссадины по всему телу буквально взорвались болью, но она все равно врубила ледяную воду. Закончив с экзекуцией, скосила глаза к окну, но к счастью больше никаких жутких рож за забором не мерещилось.

Жаль.

Проделав еще парочку утренних ритуалов, Тома подвела глаза и потянулась к дверной ручке.

Нет. Как же она могла забыть… Револьверы.

Фокс вздохнула и с тоской поглядела на портупею с оружием, висящую на спинке стула. А ведь еще на прошлой неделе она мечтала подержать эти железяки в руках, а теперь даже глаза на них не глядят.

— Мфф, — поморщилась Тома и потерла синяк на скуле, куда вчера залепила Сен.

Сука, и угораздило же дать обещание носить револьверы, не снимая, весь день. Они такие тяжелые…

Затянув пояс на бедрах, Тома вытащила одну пушку, закрутила ее на пальце и проворно сунула в кобуру. Провернула то же самое с другой. Затем повторила с обеими.

Вжух! — и пушки у нее в руках. Вжух! — и обе сверкают на бедрах. Классно! А кобуры надо бы еще чутка промаслить — а то немного цепляется.

Улыбнувшись себе в зеркало, Тома схватилась за ручку и…

Скрипнула половица. Кто-то ждал ее снаружи. Сен⁈

Тома прижалась щекой к косяку. Револьвер сам собой оказался в ее пальцах. Проверив барабан, она толкнула дверь и…

Щелк! — ствол уперся в зеркальную рожу.

— Ой! — охнула Ги. — Уже проснулись, сударыня⁈

— Ты че это под моей дверью сидишь⁈ Я же тебя чуть не шлепнула!

— Хотела бельишко собрать спозаранку. Как ни крути, но стирать всю усадьбу не перестирать! Раньше начнем, раньше закончим!

— Ладно, заходи, — показала Тома стволом к себе в комнату. Затем выглянула наружу, но в коридоре было пусто.

И тихо. И темно. Ничего странного, но отсутствие странностей уже само по себе странно.

Дверь закрылась, Ги направилась к корзине с бельишком.

— Стой! — шикнула Тома, и автомат-горничная замерла как статуя.

Фокс же аккуратно подошла к корзине и сунула туда ствол. Ткнула, и оттуда раздался визг:

— Я протестую! У будильников тоже есть чувства!

— Чисто! — выдохнула Тома, и Ги подхватила корзину. — Ты видела сегодня Сен?

— Поди еще дрыхнет в кристалле. А что? Ах, вы же тренируетесь! Как удивительно!

— Да дались мне эти тренировки… — вздохнула Тома, сунув револьвер в кобуру. Но правда оставалась правдой — увы, они еще тренировались.

Ги подхватила корзину и вышла в коридор. Фокс же, стараясь не отставать, прикрыла дверь и короткими перебежками последовала за не спеша двигающейся автомат-горничной. До кухни она кралась, глядя в оба и стараясь не упустить из виду ни одну тень, ни один уголок, ни один поворот в и так довольно запутанной усадьбе.

Конечно, не стоило верить наивной глупенькой Ги. Сен могла только притворяться спящей, а на деле уже давно затаится, чтобы появиться в любой момент.

На кухне Тома на всякий пожарный заглянула под стол, проверила все шкафчики и вентиляцию. Немного подумав, сунулась в духовку и посмотрела в холодильнике. Везде пусто.

Затем закрыв дверь поплотнее, Тома зашторила все окна, надела свой любимый фартук с зайчиками и включила, наконец, газ.

Ох, и угораздило сносно научиться выхватывать пушку и задеть плечо Сен с пяти метров! Тома радовалась недолго — автомат-бабища резко изменила формат обучения: теперь ученица всегда носит оружие при себе и каждую секунду готовится к внезапной атаке, которую обеспечивает ей Сен.

И с сего дня «учительница» могла появиться откуда угодно. Только зазевайся, как — бах! — и ты уже лежишь в нокауте, а потом бегаешь марш-бросок по лесу. И из-за каждого куста…

— Сучка, — буркнула фокс, потирая разбитую губу.

В первый раз Сен спряталась в кладовке. Только Тома перешагнула порог, как ей прилетело под дых. Затем случился тот самый случай на лестнице. Бешеная автомат-бабища свесилась со второго этажа и, схватив ее за шею, влупила об перила. Едва фокс оклемалась, как следующее нападение случилось в кабинете — Сен выскочила из-за шторы с молотком. Тома умудрилась пару раз пальнуть по ней, но та увернувшись съездила ей по ребрам.

А потом еще в душе… пару в саду… в гараже… и в туалете!

Скрип!

Тома развернулась. Щелк! — и револьвер прыгнул ей в руку. В дверном проема стояла зевающая Лиза.

— Ой! Сдаюсь!

— Ты чего это подкрадываешься? — напряглась Тома. — Смерти моей хочешь⁈

— Нет… Я кушать хочу… А вы с Сен все тренируетесь? Не парься насчет завтрака, я сама сготовлю. А ты давай как обычно — забейся в угол, я покараулю.

И отобрав у нее прихватки, Лиза сама встала за плиту. Тома было хотела присесть, но вдруг у нее упало сердце — дверь стояла открытой нараспашку.

Высунув нос наружу, фокс огляделась. Чисто.

— Кстати, не поможешь после обеда в библиотеке? — спросила Лиза, когда она вернулась. — Нужно отсортировать кое-что, а мне одной не управиться…

— Извини, мне после обеда бы в Шардинск сгонять, а то вашу доставку хрен дождешься.

Лиза хихикнула.

— Ты чего это смеешься?

— Прости, до обеда еще семь часов. Сдюжишь?

Тома поникла. Тяжеловато будет делать домашние дела и одновременно держать палец на спусковом крючке, но куда деваться…

— Давай я тебе помогу сегодня, — шепнула Лиза. — А то Сен тебя со свету сживет. Она дама суровая.

— Спасибо, не надо. А то она еще и тебя бить начнет…

— Я осторожно. Если увижу ее, шепну тебе, и все! Вчера я видела, как она сидела за диваном, но тебе сказать не успела.

Тома потерла затылок. Жаль, что не успела.

— Кстати, а Илья не приезжал?

— Нет, о нем никаких вестей, даже не звонил. Вроде, все еще в ШИИРе.

— Странно, — потерла подбородок Тома и убрала револьвер. Естественно, закрутив его. Хе-хе-хе.

Вдруг снаружи послышались шаги. Выругавшись, фокс скакнула к Лизе, сграбастала ее за фартук и прыгнула за штору. Пушка уже у нее в руке.

— Кто та… — заикнулась Лиза, но Тома прижала дуло к ее пухлым губкам и вытянула второе оружие.

— Тсс… Войдите…

Заскрипев, дверь медленно открылась в коридор. На пороге никого.

Подождав минуту, она подтолкнула девушку к плите, а сама подкралась к двери. Затем прошептав короткую молитву, выглянула.

Пусто. Сквозняк что ли?

Она было потянувшись, чтобы закрыть дверь, и вдруг сверху упала тень. Миг спустя Тома увидела свое отражение и надпись — «¡qҺоdu»

Сверкающий кулак сверкнул, и — БАБАХ! — перед глазами зажглись искры. Лиза завизжала.

— Ох, мамочки, и за что мне это… — простонала Тома, прикладывая ладонь к голове. Будет очередная шишка.

Приподнявшись, она нащупала револьвер и… Ауч!!! Горячий!

— Успела выстрелить?.. — нахмурилась Тома и тут увидела металлическое тело. Сен лежала, раскинув руки.

Лиза бегала от одной участницы дуэли к другой и дрожала, как осенний листочек. Поднявшись, Тома приковыляла к поверженной противнице.

По центру лба — прямо в букве «О» дымилось пулевое отверстие. Сен была сражена наповал.

— Мама… — вылезла из кухни Лиза. — Тома, ты…

— Слава богу! Получила, сучка!

Задергавшись, Сен подняла руку и ткнула себя пальцем в лоб. Звякнув, пуля покатилась в сторону.

— Я победила, слышишь, да? — заходила вокруг Тома, потрясая револьверами. — Все хватит, Сен! Я выполнила все твои предписания! Если Булгарин сунется, я его…

— А если он явится не один? — склонила голову автомат-бабища. — Что если их будет двое, трое, пятеро? Что тогда?

— Тогда? — почесала Тома стволом макушку. — Вы мне поможете?

Сен покачала головой и поднялась.

— Мы не сможем окружить тебя двойным кольцом. Тем более, ты сегодня куда-то намылилась? Нет-нет, так не пойдет. Нужно продолжать тренировки.

— Эй, я не буду сидеть тут целый день и уворачиваться от твоих кулаков! — зарычала фокс и наставила пушку на Сен. — Я победила тебя, хватит! Мне сегодня надо в город!

— Хватит будет только тогда, когда Илья Тимофеевич скажет «хватит». Он приказал мне четко и ясно — «пока меня не будет, гоняй эту рыжую булочку до седьмого пота».

Рыжую бу… Так это он!

— Поэтому…

Тома попятилась. Хреново.

— … мы начинаем новый этап. Но не боись, всего лишь до обеда, а то не хочется отрывать коллектив от дел. После обеда мы от тебя отстанем.

— Фух, — выдохнула Тома. — Постой, ты сказала «мы»? «Коллектив»⁈

— Угу. Если сюда заявится Булгарин с компанией, мы сможем отбиться. Но если он перехватит тебя вне усадьбы, то рассчитывать ты сможешь только на себя. Поэтому…

И по щелчку ее пальцев, раздались шаги — в коридор вышли автоматы. Человек пятнадцать с оружием. Мио и Ги тоже были среди них. У первой по пистолету в каждой руке. Вторая все еще держала в руках корзину для белья.

— … тебе придется отбиваться ото всех. До обеда, договорились?

— Эээ, — замотала головой Тома, пятясь. Револьверы отчего-то стали зверски тяжелыми. — Но…

— Не волнуйтесь, Тамара Сергеевна, пороху мы недосыпали, а пули резиновые! — кивнула Ги, выходя с ней.

Она поставила корзину на пол и сунула туда руки. Через секунду в них заблестел винчестер.

— Главное, не опускайте нос. До обеда всего семь часов!

— И еще вам бы неплохо надеть бронежилет. Ну так, на всякий случай, — добавила Мио. — Он в кладовке, на втором этаже.

Они вскинули пушки и, вскрикнув, Тома бросилась за бронежилетом.

Пальба поднялась нешуточная.

* * *

Спустя пять минут после того, как в лифте спустилась группа Борисова, лифт вновь ожил и поплелся на самый верх.

Мы же с интересом принялись наблюдать за стрелкой над дверьми.

— Не смотрите туда, в ней нет никакого смысла, — сказала Юлия Константиновна. — Давным-давно.

И вправду, стоило стрелке дотронуться до отметки «79», как ее начало колбасить. Затем лифт остановился — где-то высоко-высоко, а потом снова принялся медленно спускаться.

Мы же стояли и терпеливо ждали. Вскоре двери открылись.

— Мама… — охнула Мила, выползая в вестибюль, вместе с Сашей в обнимку. — Мы выбрались… Аки!

И она бросилась ей на шею. Еще пять минут мы пытались успокоить девушку, ибо от разбушевавшихся чувств Мила едва не задушила Аки.

— Прости… прости, Аки… Я такая дура-а-а-а…

— Камилла Петровна, успокойтесь, все позади. Аки ни в чем не виновата. Илья Тимофеевич, что же вы стоите? Ох, отпустите Илью Тимофеевича!

Победив излишне эмоциональную дворянку, мы всем оголодавшим составом поплелись в столовку, где все встретили нас как героев. Пришлось отбиваться еще и от студенчества, но мы были вознаграждены — повара были в курсе инцидента и приготовили для нас отдельный стол, и он буквально ломился от еды.

Рассевшись, ели мы в полном молчании. Потом к нам присоединилась Свиридова.

— Больше такого инцидента мы не допустим, — сказала она, присев на лавку напротив нашего стола. — Вход на верхние этажи только по спецпропускам.

— Давно пора… — буркнула Мила.

Свиридова покачала головой:

— Нет, Камилла Петровна, этот инцидент единичен. Если не считать пропавших Петрова с Илларионовой, конечно… Эх, раньше Цитадель так себя не вела. Когда я только приехала в Шардинск, Цитадель насчитывала всего-то 69 этажей. Совсем немного, учитывая какую громадину вы видите нынче.

— Она не росла? — спросил я. — Ни вверх, ни вширь?

— Росла, но медленно, и иной раз, чтобы это заметить, нужно было проработать в ШИИРе годы. А потом…

— И с чем связан такой взрывной рост?

— Не знаю. Но примерно в тот же момент пропал Вернер. И Онегин, кстати, тоже.

— Дядя ушел искать объект 1-В?

Свиридова опешила, а потом махнула рукой:

— Ах да, я и забыла, что Вернер вызывал вас… О, нет! Только не говорите, что он решил припахать вас к этой авантюре⁈

Я невинно улыбнулся.

— Нет, я этого не допущу! И не спорьте, Илья! Это безумная идея. Я говорила об этом Вернеру раз десять, но он и слушать не хочет.

Вдруг по столу прошлась волна вибрации.

Мы затихли, как и вся столовка. Дрожали стены, дрожал пол, а — апчхи! — с потолка посыпалась штукатурка. Окна тоже задребезжали.

— Мама… — пронесся в тишине испуганный возглас.

Было слышно даже как солонки с перичницами позвякивают по столам. Затем — бум! — и пара пустых стаканов съехало на пол.

Немного погодя, дрожь исчезла.

— Что это было? — охнула Мила. — Землетрясение?

— Нет, — сказал я, вглядываясь в глаза Свиридовой. — Это ШИИР, и он уже на грани.

— Илья…

— А если он и вправду рухнет, то что тогда? Он же может, и в любую секунду!

— Мы найдем способ. Мы пригласили лучших инженеров.

— Думаете, они смогут укреплять его быстрее, чем он сам разрушает себя, наращивая все новые и новые этажи⁈ Это самообман. Все, что мы реально можем — это пройти в «Красную зону» и забрать оттуда кристалл способный подчинить ШИИР. Вы же лучше меня знаете, что новичкам там везет!

— Да. И тем не менее. Вам нужен опыт.

— Опыт в том секторе пагубен, — ухмыльнулся я. — Онегин не даст соврать.

— Постойте, вы о чем? — захлопала глазами Мила. — Какой еще объект? Какая зона? Почему ШИИР должен рухнуть⁈ Саш, ты понимаешь, о чем они?

Та пожала плечами, а я откинулся на стул. Похоже, разговор будет долгим.

Глава 15

Тома пришла по последнему адресу и забарабанила в дверь. Скоро ей открыли, и на пороге встал обрюзгший хрюкс Анатолий. Попахивало от него ядрено.

— Ага, Томочка, добрый день, — ухмыльнулся он в щетку усов. — Какими судьбами? Решила проведать старых друзей? А… ты че это в очках?..

— Привет, Толя, — смутилась фокс и поправила темные очки. — Да так, не важно…

— Чего, надоело сидеть в своем Таврино?

— Я проездом, туда и обратно, и тебе советую переехать в Таврино. Там хорошо, тихо и барон нормальный.

Анатолий хмыкнул:

— Мы сами с усами! Для того в Шардинск и ехали. Или забыла? От рабства на свободу. А вы с Яром чего? От одного хозяина к другому? Ай-ай-ай…

— Да иди ты! Скажи лучше, сестру видел?

— А как же? А ты чего, так замоталась по барским усадьбам, что найти родную сестру не можешь?

— Слушай, хорош! Лучше б, помог, я уже с ног сбилась. Еще с неделю назад договаривались встретиться у нее и поехать в Таврино, но хозяйка сказала, мол, съехала еще вчера. А куда, не знает. Видел ее?

— Как же? Заходила, и… — и хрюкс сунул ей под нос сложенный конверт, — просила передать.

Сердце забарабанило сильнее, Тома протянула руку. Конверт тут же исчез.

— Останешься на чай? — дернул пятачком Анатолий, и дверь раскрылась чуть шире. Обстановочка была та еще. — Вспомним родные места? Или спешишь?

— Мне сестру искать надо, прости…

— Ха! Держи и проваливай, рыжая сука! — плюнули ей под ноги, а затем бросили конверт туда же.

Затем и дверь захлопнулась. Щелкнули замки.

Где-то секунд десять Тома стояла и тупо пялилась в закрытую дверь. В голове шумело.

Наконец, она нагнулась и подняла смятый в комок конверт. На нем было написано: «Грязной подстилке по имени Тома».

* * *

Земля взорвалась, и к нам снова вылезли чуды. Огромные, жирные, скользкие — напоминающие червей с руками. Еще во время первой «вылазки» такая тварь проглотила Милу целиком.

На этот раз и Бергольц, и все мы были готовы. Я сразу заморозил землю, и тварям не осталось ничего, как беспомощно извиваться, наполовину выбравшись из нор. Тут в дело вступил Шах — взмахнул молотом, и во врагов полетели полетели камни. Пока Мила готовила огненный шторм, Саша нашпиговывала особо мощных светящимися стрелами. Женя же наскоро залечивал ей ногу — после прошлой схватки ее рана снова открылась.

Сверкнула вспышка и поляну заполнил огонь. Через несколько секунд осталось всего трое. Вырвавшись из плена они прыгнули, но двух располовинило прямо в полете. На секунду мелькнул золотой клинок, и вот Аки снова ушла в невидимость. Последнего добил уже я — пара взмахов и последняя тварь свернулась клубком.

— Не расслабляемся! — крикнул я, оглядываясь.

В прошлый раз лишняя секунда передышки стоила нам жизни. Только мы начали выдохнули, как буквально с неба на нас рухнул рой чудо-ос. Раскрутившись, они посыпались на нас со скоростью пуль.

Тогда выжила одна Аки, и только благодаря невидимости. Впрочем, и ее вскоре затянуло в зыбучие пески, где ее ждали жвала еще одной прожорливой твари.

Сойдясь спина к спине, мы вскинули оружие и стали ждать новой атаки. Но, кажется, все тихо.

— Тихо как в склепе, — проговорила Метта, прижавшись в дереву. Боевой раскрас, бронежилет и штурмовая винтовка — а она разоделась на все деньги.

Мы тоже постарались: на всех доспехи по высшему классу. Даже жалко пачкать такие кровью.

— Главное, чтобы не своей, — хихикнула Метта, нахлобучив разноцветный шутовской колпак с колокольчиками. — А то вы тут заигрались, я гляжу. Детишки…

Хмуро смерив ее взглядом, я вытащил карту.

— Двигаемся на север, там нас ждет транспорт, а там уже проедемся с ветерком. Погнали! — распорядился я, и мы, сохраняя боевой порядок, двинулись.

Джунгли сошлись над нашими головами. Заголосили птицы.

Первым шагал я и, прислушиваясь к каждому шороху, прокладывал путь. Затем двигался Женя с Милой на спине — огненный шторм дался ей тяжело. Саша с Шахом прикрывали тылы.

По пятам у нас шагала Метта и напевала:

— Дорогие дети! Ни за что на свете не ходите в Амрезонию гулять!

Еще пара схваток с чудами, и из-за зарослей показался транспорт — броневик, на крыше которого сидел юдо-ящер. Один-единственный.

— Как-то слишком просто… — пробормотала Саша. — Наверное, ловушка.

Я потер нос:

— Угу. Саша, приготовься…

И она наложила на лук сразу две магические стрелы.

— Шах, ну-ка швырни в ящерицу чего-нибудь потяжелее.

Тот не заставил просить себя дважды. Долбанул по земле, и в воздух подлетел здоровенный кусок почвы. Еще удар, и снаряд полетел прямехонько в юдо-ящера.

— Тебе бы в лапту играть, — хихикнула Саша. — Сразу бы стал чемпионом двора.

Бах! — и его разнесло еще на подлете. На землю рухнул гигантский хвост, а затем к нам повернулася и сам броневик. Глаза на кузове зажглись зелеными огнями. Ящер на кузове рыкнул.

— Это не броневик, Илья, — вздохнула Метта. — Юд, мать его!

В следующую секунду, выставив вперед огромный рог-ствол, тварь понеслась на нас во весь опор. Грохнул выстрел, и ствол сбоку от Аки разнесло в щепки. На конце хвоста заработала циркулярка.

— И такие бывают⁈ — выпучила глаза Мила.

И вдруг нас накрыло тенью. Размахивая крыльями, тот самый ящер рванул на нас сверху. У него из пасти застрекотал пулемет.

— Врассыпную! — крикнул я, и мы бросились в разные стороны.

Ящер влетел в дерево с магической стрелой в брюхе. Его дружок, получив от Саши снаряд в глаз, вспахал землю в метре от ног Жени. Перекувыркнувшись, я бросил под ноги монстру заклинание.

Сверкнуло, и землю сковало льдом. Взвывший юд плюхнулся на живот, а в следующую секунду у него из боков торчало три светящиеся стрелы. Засверкав, они сдетонировали, и брюхо юдо-завра разорвало.

Шах поднял молот, но пило-хвост монстра взметнулся как плеть. Женя с Милой и Сашей полетели на землю, но тут сверкнул золотой меч. Еще раз дернувшись, носорог упал обратно.

Добил его уже я — заледенев, тварь треснула. Нос-ствол безвольно повис.

Мы же снова сошлись спина к спине. Торопливое дыхание вырывалось изо рта облачком — похолодало, но вроде вокруг тихо, и только Метта напевала какую-то чушь:

— Напали на рыцарей чуды да юды! И остались от них только рожки да ножки!

— Метта, если я приказал тебе не вмешиваться, это не значит, что нужно сходить с ума… — покачал я головой.

— Так, и что теперь с транспортом? — огляделась Мила. — Не хочешь же ты сказать, что…

— Походу. Топаем на своих двоих.

Судя по карте, идти еще километра три. Если бы дело касалось обычного леса, то ничего сложного. Но тут эти три километра под завязку набиты всякой чудо-юдской гадостью.

— Не отстаем, — скомандовал я. — Держимся на виду друг у друга.

Пустившись в путь, нам пришлось завалить еще десятка два самой разномастной живности — и самой гадкой среди них была троица огромных чудо-улитки, которые катались по джунглям словно огромные колеса.

А между деревьев бегала Метта и, позванивая колокольчиками, кричала:

— Ни за что на свете! Не ходите, дети, в Амерзонию гулять! Здесь злые чудо-завры, злые юдо-волки будут вас кусать, бить и обижать!

— Метта, да помолчи ты!

Завидев нас, твари рванули нам наперерез. Тут-то нам пришлось попотеть. Саша пускала стрелы как заведенная, а Мила подрывала монстров снизу. Еще немного льда и хороший удар молотом закончили дело. Скорлупа лопнула, а затем наши мечи порубили тварей как капусту.

Завыли рога, и вдруг из зарослей показались кентавры.

— Старые знакомые, — прошипела Саша и залепила первой твари стрелу прямо между глаз.

И так схватка кипела за схваткой, по нам стреляли из пулеметов, щелкали клыками и пытались дотянуться когтями, но мы наша группа продвигалась все ближе к цели, пока…

Стоять! — поднял я кулак, и группа встала. Впереди ворота. Вокруг никого.

— Как-то совсем тут все озверели, — пробурчала Мила. — То транспорт-юд, то черво-чуды лезут, то улитки. А ну-ка Шах… Шах⁈

Мы оглянулись. Шаха не было.

Сверкнула молния, джунгли потемнели. Вот-вот готовился разразиться ливень.

На ветке сидела Метта и, напевая себе под нос, бурчала:

— Шестеро их было, группа смельчаков. Одного забыли, и осталось пять.

— Где Шах⁈ — задрожала Мила, сделав шаг назад. — Он же замы…

И тут кусты разошлись. Мы тут же построились — мой меч вспыхнул, Женя отошел в тыл, Аки ушла в невидимость, лук Саши натянулся. Пламя загорелось на кончиках пальцев Милы и она зарычала.

Но — топ-топ, — и нам вышел юноша с белыми волосами и с мечом. На плечах доспехи, на лице улыбка до ушей. Когда он убрал волосы с глаз, на секунду мне показалось, что…

Эээ, как так⁈ А на мече родовой герб Марлинских!

Метта же завертелась колесом и пропела:

— Пятеро героев крутили топором. Вот беда, подруга — голову ей срубило и остались те дурни вчетвером!

— Илья? А… — открыла рот Мила при виде того, что Илья Марлинский держал за волосы.

Этого мига ему хватило — бросив отрубленную голову Шаха ей в руки, этот мерзавец полоснул девушку по горлу. Кровь брызнула фонтаном.

Бум! — и отскочив от моего сапога, ее голова остановилась. Остекленевшие глаза уперлись в меня, а затем посмотрели на Сашу.

Опять!

Саша отчаянно завизжала, а мудак рванул на нее. Оттолкнув девушку, я взмахнул мечом. В ответ вспыхнул ослепительный свет и опустилась тьма.

Очнулся я уже на земле. Проморгался и увидел, как Саша, что-то бормоча, пыталась подняться и нащупать голову подруги. На ней горели доспехи, но она ничего не замечала.

А вокруг никого — ни Аки, ни Жени, ни…

Ни этого злобного Марлинского, мать его! Зато был огонь, и он был везде. Здесь становилось жарко. Подняв глаза, сквозь поволоку я разглядел Устинова — он болтался у меня над головой как куль с мясом.

— Да блин… — простонал он. — Илюха, прости!

Через секунду парня с рыком утащили куда-то вверх, а ветви, охваченные дымом, сошлись.

— Четверо глупышек разозлили лесную тварь, — напевала Метта. — Она щелкнула пастью и их осталось три.

Мерзкий хлопок, и нас окропило кровавым дождем. А затем истрепанная туша Устинова грохнулась наземь.

Вдруг воздух пронзила светящаяся стрела. Я рванул вбок, а Саша снова натянула магический лук. Заревев она пускала стрелы, то вправо, то вправо и шаг за шагом пятилась все дальше.

— Не хочу! Дайте мне уйти! Дайте! Дайте! Хватит! ХВАТИТ!

Сзади мелькнула тень. Хвать! — и девушку схватили за ногу. Вскрикнув она повалилась в траву, а затем…

— Не хочу-у-у-у!

…ее утянуло в кусты.

— Саша! — крикнул я попытавшись поймать ее, но тут кусты плюнули тучей стали.

Доспехи забряцали, щека зажглась болью, и я попятился. Плечо горело, рука повисла плетью. Походу, его пробили навылет.

Хихикая, из-за дерева выпрыгнула Метта:

— Трое рыцарей стали со стрелами играть. Одному пробило сердце, и их осталось два!

Тут кусты зашуршали, и ко мне, пошатываясь, вышла Айвазовская. Рук у нее не было, а из тела торчало полдюжины стрел.

Закачавшись, она упала прямо мне в руки.

— Камилла Петровна… я подвела ва… — а затем ее тело обмякло.

Осторожно уложив девушку на землю, я закрыл ей глаза, а сам прижался к стволу. В руках горел меч — еще не все! Если умирать, то с огоньком! Пускай мы и знатно облажались…

Хотя нам не привыкать — с каждым разом наша «легкая» прогулка становилась все мучительней.

— Метта, музыку! — зарычал я, и тут у меня в ушах заиграл бодрый бит.

Из кустов хлынул целый поток юдо-змей. Мой клинок встречал каждую из них ослепительным росчерком. Неожиданно воздух передо мной замерцал, и я рубанул со всей силы. Клинки столкнулись, а затем еще и еще. Воздух дернулся, и нечто быстрое рвануло в кусты.

В последний момент я разглядел личико Аки. А еще блеск ее глаз — золотой!

— Плохо дело, — выдохнул я, покрываясь мурашками. Она просчитывает меня как открытую книгу.

Через миг кусты зашуршали уже с другой стороны. И снова там зажглось золотое пламя.

— Аки, ты чего творишь⁈ — рявкнул я, но воздух вновь взорвался искрами. Наши мечи столкнулись, и Аки набросилась на меня с быстротой пантеры.

Бац-бац! — и я попытался ударить ее рукоятью, но девушка двигалась слишком быстро. Черт, ее таланты не пропьешь! Еще один уворот, меч мелькнул слева. Я поставил блок, но клинок уже летел с другой стороны.

Вжух! — и тело пронзила вспышка боли. Все звуки затихли.

Я опустил голову. Меч торчал из груди. Больно, однако…

— Двое рыцарей столкнулись в чаще темной. Один прибил другого, и вот один несчастный — одинокий!

Выдохнув, Аки рванула клинок и выбила из меня воздух пинком. Небо с землей поменялись местами. Я рухнул как кукла.

Сознание ушло, а затем снова вернулось. Где-то секунду я хлопал глазами, не веря, что Аки меня сделала.

— Рехнуться можно… — выдохнул я. А девочка огонь!

Затем некто закрыл солнце — надо мной склонилась Метта:

— Илья, привет, — улыбнулась она, дергая себя за «уши». — Каково это быть мертвым рыцарем?

Я хотел ответить, но рот уже заполнился кровью. Поморщившись, повернул голову набок.

Аки стояла посреди поляны. Ее воинственное лицо сменила маска ужаса. Она снова осталась одна.

— И последний рыцарь посмотрел устало, — хихикнула Метта, поглядывая вслед Аки. — Вдруг сверкнуло сзади и его не стало… Может, отплатим этой сверхзвуковой сучке? Хочешь натравлю на нее ниндзя? Нет⁈ Ну хоть самых малюсеньких?

Я бы и тут ответил «нет», но смог только захрипеть — смертельная удавка затягивалась все сильнее.

Последнее, что я запомнил, прежде чем отключиться — Аки попятилась, и вдруг сзади нее замерцало пространство. Она обернулась и — вжик! — воздух рассекло надвое. Вместе с ней.

— Илья… — выдохнула она напоследок, и тут я отрубился.

Черт знает, сколько прошло времени, но я вновь открыл глаза.

Шелестел дождь. Обе половинки Аки отмокали в траве, а над ней прямо в воздухе висел огромный меч. Капли громко барабанили по окровавленному металлу.

И вот рукоять обросла пальцами, а затем из ничего соткалась рука в перчатке. Еще чуть-чуть, и посреди поляны, заваленной нашими побитыми тушами, возвышалась фигура с белыми волосами.

Взмах! — и остатки крови брызнули на траву. Затем короткое движение, и, прошелестев по металлу тупой кромкой, клинок упал в ножны.

Илья Марлинский огляделся, словно высматривая что-то в траве, а затем подставил лицо дождю. На нем расплылось неземное блаженство.

И в этот момент я метнул меч, но враг был быстр как ягуар.

Наши глаза встретились, воздух вспыхнул от жара, а моя жучья рука, отделившись от тела, прыгнула. Враг едва успел среагировать, а затем полетел на землю. Ворох жучков скрутил его ноги узлом.

Хвать! — и я рывком оказался сверху. Затем сжал пальцы на горле. Тот захрипел.

Увы, дожать не удалось. Улыбнувшись, сволочь просто растворилась в воздухе.

Сплюнув кровью, я растянулся на спине. Сил не осталось даже на то, чтобы вернуть себе руку. А еще сознание снова ускользало куда-то во тьму.

Послышался шелест — шаги. Я потянулся к мечу, но его давно не было. Черт, только бы не улитка…

Нет, человек, и он шел ко мне — легко и почти неслышно ступая по мокрой траве. Затем присел передо мной на корточки и потащил с головы шлем.

Серебристые волосы рассыпались по плечам, фиалковые глаза засверкали силой Источника.

Свиридова. Она улыбнулась и вытащила из кобуры пистолет:

— Хорошая работа, пусть и грязная. Ошибки подтянем завтра.

Затем приставив ствол мне ко лбу, сказала:

— На сегодня все, дорогие мои. Спите спокойно.

Бам! — и упала вечная тьма.

* * *

За вечной тьмой пришла неземная легкость. Ноющие мышцы расслабились, голова стала невесомой. Тело стало как перышко.

Немного понежившись в сладостном ничто, я приоткрыл глаз.

Да, после того, как ты в сотый раз «умер», это оказалось посложнее, чем взобраться на гору ползком. Однако для того, кто проводит в Комнате все свободное время и уже почти сошел с ума от бесконечных битв это раз плюнуть.

Тор мерцал всеми цветами радуги. Вокруг него вращались камешки поменьше — целая россыпь кристаллов, которые мы «позаимствовали» у Булгарина. Каждый отвечал за свое сплетение иллюзий, и они пришлись в этой комнате как нельзя кстати.

А вокруг мы — «жертвы» это нескончаемого смертоубийства.

— Черт, мне надоело умирать… — насупилась Мила, плавая в воздухе. — Ну что на этот раз я сделала не так?

— Поддались панике, — отозвалась Свиридова, сидя неподалеку в позе лотоса. — Лишние эмоции — это ваша ахиллесова пята, Камилла Петровна, и ваша, Александра. Но вы не переживайте, из вас обеих мы это вытравим!

— Откуда в вас, Юлия Константиновна, эта кровожадность? — повесила нос Мила. — Ну ладно бы проткнуть, но голову-то зачем?..

И она схватилась за макушку.

— Голову можете оставить, — хихикнула магичка.

Саша летела мимо, ощупывая себе грудь и рассматривая руки. Тоже никак не привыкнет к нашей виртуальной зарубе, хотя их понять можно — там все слишком реально, а ситуации моделируются исходя из реального боевого опыта создателя.

То есть Свиридовой.

Вот кому-кому точно было до фонаря так это Шаху с Женей. Они спокойно болтались в воздухе с закрытыми глазами. Кажется, стоило только им окончательно «умереть», они просто отрубились.

А вот Аки…

— Илья, — услышал я голос и обернулся. Ее лицо было близко, даром что вверх тормашками. — Прости… Я думала, ты это он, а не ты… То есть…

— Все нормально, — улыбнулся я. — Но в следующий раз хотя бы спроси паспорт.

Таким макаром мы тренировались без перерыва и уже пес знает какой день — час за часом, не отвлекаясь на сон и еду. Нет, поспать нам, конечно, давали, но всего по три часа, ибо у тора силы восстанавливались втрое быстрее.

Наскоро покидав в себя еду в столовке, мы рвались в бой — в симуляцию Амерзонии, а благодаря четкам Булгарина, наделившим тор обновленными свойствами иллюзий, мы могли конструировать самые разные ситуации.

И да, я уже начинал немного жалеть о том, что в тот самый день, когда Свиридова заикнулась об усиленных тренировках передал ей четки. Использовала она их на все сто.

Откуда у меня такой могущественный артефакт, магичка благоразумно не стала спрашивать, но нам обоим и лучше.

Теперь тор превратился во вторую Метту. Нет, мы с ней конечно тоже тренировались у меня в голове, но исключительно во время сна. Пока друзья восстанавливали силы, мы выкладывались на полную. А затем, едва продрав глаза, всей компанией снова погружались в мир тора, которым заправляла Свиридова.

А ее фантазии поистине не было границ. Одна ситуация сменяла другую — то зачистка лагеря, то пещеры, то переход через горы, то схватка в разрушенном городе юдов, то заплыв по реке, полной рыбо-чудов, то классический переход через джунгли.

Однако конец всегда был один — нас кто-нибудь съедал, сжигал или шинковал на шашлык, и довольно жестко.

Хэппи-эндов Свиридова упрямо не признавала.

— Юлия Константиновна, а почему бы нам хотя бы один раз не добраться до точки выхода? — простонала Саша. — Надо же хоть и выживать иногда…

— Согласна, — кивнула Свиридова, чиркая что-то в своем планшете. — Выживите вы в Амерзонии. А тут извольте учиться на собственных ошибках. Раз уж мне запретили учить вас на месте, то будем проходить все ускоренным курсом. Но…

Выдохнув, она хрустнула шеей.

— … давайте в самом деле на этом закончим. Ступайте приведите себя в порядок, а то запашок от вас уже лютый.

— Ох, спасибо! — крикнула Саша, но Свиридова ее не услышала.

Махнув рукой, магичка отбросила свой планшет, а затем свернулась калачиком. Так и вертелась вокруг тора, пока мы от платформы к платформе прыгали к выходу.

* * *

— Целую неделю⁈ — охнула Саша, посмотрев на календарь на стене столовки. — Мы подыхали в этих чертовых джунглях НЕДЕЛЮ⁈

Оказалось, да. Метта тоже охренела — по ее расчетам дня три, не больше. Но она больше выстраивала тактику войны с Амерзонией (вернее, со Свиридовой), так что ей простительно.

— А если учитывать, что одна минута в реальности равна трем в иллюзии тора, — заметила Метта, — сам посчитай, сколько времени нас терзали кровавые сценарии Свиридовой…

— Ага. Скажи-ка, а сколько ты терзала меня во сне? Там же время течет еще медленней!

— Сейчас обижусь!

Кстати, похоже, настал момент снова синхронизироваться. Но этим я буду заниматься в усадьбе. Да уж, надо бы туда нагрянуть. А то я не показывался в своих родных владениях уже почти две недели…

— Кстати, а не звякнуть ли нам в Таврино? — задумался я и, закончив набивать брюхо, направился искать телефонный аппарат. — А то они еще, грешным делом, решат, что я в самом деле их бросил…

Девушки не стали меня провожать — Саша с Милой уснули прямо за столом. Шах же с Женей так и остались крутиться вокруг тора.

А Аки…

Ну ее мне пришлось пристроить у себя на спине.

— Илья, ты же не обижаешься? — шепнула она мне на ухо.

— Нет. Я бы сам на твоем месте поступил так же.

— В смысле⁈

— Во дурак! — хлопнула себя по лбу Метта.

— Ну… сражался бы до последней капли крови, — улыбнулся. я. — Ты, кстати, молодец. Дерешься как тигрица.

— Спасибо. Но я так испугалась.

— Вот, значит, в реальности нужно драться точно так же.

На это Аки промолчала.

Наконец, будка нашлась — неподалеку от выхода из столовки. Сунув в щель монетку, я набрал номер усадьбы.

После третьего гудка трубку взяли:

— Усадьба Марлинских! — заговорили на «проводе». — Дворецкая Мио у аппарата.

— Привет, Мио, это Илья.

— Илья Тим… — охнула она. — Босс! Вы вернулись⁈

«Босс»? Странное слово в ее лексиконе… Ну да ладно.

— Пока нет, я все еще в ШИИРе. Наверное, сегодня буду. Ну как вы там без меня?

И едва она снова заговорила, как… на заднем плане застрекотала очередь. Ей ответили еще парой выстрелов, а затем застрекотали как в тире.

Я немного подохренел. Аки, стоявшая рядом тоже выпучила глаза. А пальба все не затихала.

— Эй, что у вас там⁈ Мио! Нападение?

— Эй, хватит уже! — зарычала дворецкая в сторону. — Илья Тимофеевич звонит! Говорю, босс нашелся! Рен, опусти дробовик, иди поздоровайся с боссом. Дай сюда, дробовик, я сказала!

Еще где-то грохотала пальба, но в трубке зазвучал дрожащий детский голос:

— Привет, босс. Это, Рен…

— Привет, малышка, — сказал я и переглянулся с Аки. — У вас там все нормально?

— Угу. Тому почти поймали.

— Тому? Почти поймали?

— Угу, — быстро заговорила девочка. — Она хитрожопая рыжая сучка. Быстрая как ртуть, да и стреляет уже от бедра! Но мы ее быстренько прищучим!

— Ээээ…

— Это кто тебя научил таким словам⁈ — охнула Аки.

— Это по телеку сказали… — пискнула девочка.

— По какому еще телеку?

— Ну… мы смотрим вечерами… И там дядя детектив так про одну тетю сказал…

— Плохая Рен, нельзя эту гадость смотреть!

— Почему⁈

Следом раздались такие звуки, будто она вот-вот разрыдается.

— Рен, милая, — мягко сказал я, — дашь сестренке Сен трубку?

— Сейчас! Эй, Сен, тебя хозяин спрашивает! Дай я постою за пулеметом!

Снова там поднялась пальба, а затем трубку взяли и раздался усталый голос:

— Сен на связи…

— Так, Сен, только не говори, что идея устроить в усадьбе охоту на лис — это твоя идея?

— Ну да. А че?

— В смысле, а че⁈ Какого хрена?

— Ну вы же сами сказали: «Сен, научи эту рыжую булочку убивать! Пусть если люди Воронцовых только сунут свой нос в усадьбу или в Таврино, а она будет одна, пусть научится выживать!» Вот я и учу. Вернее, мы. Они же не один будут, так? Так! У них будет оружие? Будет. А лучший способ научиться выживать под ураганным огнем, это…

И в трубке разразилась пальба. Что-то грохнулось.

— Сен? Сен!

— Зараза… — зашипела она. — Метко стреляет, сука… Короче, чтобы выжить под огнем, нужно быть под огнем. Но вы не волнуйтесь, Илья Тимофеевич, мы ее возьмем. У нее вот-вот закончатся патроны.

— Какой возьмем? Какие патроны⁈ Прекратите стрелять, идиотки!

— Поздно…

— То есть «поздно»?

— Ну на самом деле, с самого утра это не она тут выживает, а…

— А кто⁈

— Ну мы! Ай!

И снова разразилась стрельба.

— Зараза… — прошипел я, встретившись в Аки глазами. — Сен, ты жива?

— Ага. Короче, Тома превратилась в сущего дьявола. Уж не знаю, откуда в ней такое, но мы едва успеваем уворачиваться. Нам еще повезло, что патроны у нас резиновые, а все боевые спрятаны в арсе… Эй, а ну отойди от арсенала ненормальная!

Следом загрохотало так неистово, что в трубке все затихло. И вот:

— Ох, б***ть… Я ей засажу!

— Так, Сен, мигом прекращай балаган! — крикнул я. — Дай трубку Томе!

— Если бы я могла, Илья, давно бы уж! Но… Слушайте приезжайте и сами спасайте эту булочку от нее же! Она озверела, понятно! Мы бы ее давно грохнули бы, но она такая мягкая — одна случайная пуля промеж глаз, и все!

Затем стрельба загрохотала с новой силой, и в трубке зазвучали гудки.

Глава 16

День — полное дерьмо! Уже солнце садиться, а ни заказов приличных, ни бабок, ни пива, Поветрие оставило очередную вмятину на крыше, а по радио все этого Марлинского да нелюдей обсуждают. Якобы у него в этом богом забытом селе с дурацким названием их уже целая коммуна.

И это у самых границ Амерзонии! Как его там… Тарсино… Тварино? Или Тырино⁈

— Туда им и дорога, этим грязным нелюдям… кто бы перебил их к едрене фене, — пробурчал таксист Валера по прозвищу Энергетик, перекинул зубочистку в другой уголок рта и поменял станцию.

На новой волне пошли разговоры о том, что недавно обанкротившегося банкира Рощина наконец-то разыскали в окрестных лесах. Оборванного, истерзанного гнусом до состояния отбивной, а еще крайне кусачего.

Почесав пузо, Валера сделал погромче:

— '…и кто бы мог подумать, что его бывшее благородие так быстро оскотинится?

— Да, Дмитрий Степанович, я сама видела это воющее и рычащее на всех существо. Это же ужас!

— А не та же самая судьба недавно постигла и некоего гражданина Бездомного, печально известного начальника поезда «Ураган»?

— А я думала, вы и не вспомните!

— Это что, у них уже мода такая? Все проворовавшиеся негодяи сразу находят себе пристанище в наших непроходимых лесах, а потом прямой наводкой в дурдом с протекшей крышей?

— Вот-вот, я то же подумала! За Рощином тоже вылезли злоупотребления и уход от налогов, но длинные руки жандармерии дотянулись и до него! Сначала Бездомный, потом его благородие Ленский (но тот с летальным исходом), затем Рощин…

— В страшные времена живем.

— Не забудьте, что буквально на днях в Шардинский дурдом пожаловал и сам Горбатов. Причем вся мужская часть теперь местные клиенты!

— У санитаров, похоже, работы невпроворот.

— И не говорите. Но если притворяются мигом окажется на скамье подсудимых, а если нет… Знаете, Дмитрий Степанович, у меня есть некая теория, но мне кажется, я конспиролог.

— Излагайте!

— Марлинский…

— Марлинский⁈

— Да. Все из бесславно сгинувших игроков претендовали на поместье Таврино с деревней. Всех — и Ленского, и Горбатова, и Рощина юный барон оставил с носом еще на торгах, а затем… Сами думайте!

— Вы считаете это отголоски необъявленной родовой войны?

— Кто знает! Но я думаю…'

— Какая гадость! — сплюнул Валера зубочистку в окно.

И эти туда же! Еще в задницу своего Марлинского поцелуйте!

Настроение полный швах… Может, заехать в трущобы, и попробовать стрельнуть там какую-нибудь лисичку? Или девку-зайчиху?..

Нет, эти шлюшки уже надоели, да и норовистые они. Чуть синячок оставишь, как потом с их братвой разбираться. А может, в ШИИР и подежурить у выезда?

А это идея…

Валера вырулил на трассу и устремился в сторону Цитадели. Иногда у ШИИРа и вправду везет, и на остановке удается подобрать пару студенток из числа простолюдинок. Денег нередко у них при себе не копейки, а таксист знал пару способов, как заставить глупых первокурсниц сделать ему приятно.

Валера ухмыльнулся. Нужно только глядеть в оба и…

— Ага! — ухмыльнулся он и притормозил. Как ни странно, но то же самое сделал каждый второй на трассе.

На обочине голосовала просто очаровательная малышка. И еще лучше — японка!

— О, да… — ухмыльнулся Валера и быстрее всех подъехал поближе к этой узкоглазой дурочке.

Та, широко улыбнувшись, устремилась к нему. А вблизи она еще краше!

Это же джек-пот! Ее можно завести куда-нибудь подальше и… О такой, как она, даже вопросов задавать не будут.

* * *

Головастый чертенок на приборной панели такси компании «Чертова артель» трясся как ненормальный. Ям и выбоин каждые сто метров становились все больше, а усадьба постепенно приближалась. Выстрелы тоже — одиночные, но они звучали все громче.

Промелькнул указатель — «Таврино», а немного погодя мы услышали и очереди. Тут же на дереве показалась и связка костей, которую мне все было не с руки убрать.

— Хорошо, снова дома! — улыбнулась Метта и откинулась на заднее сиденье рядом с Аки.

Смертельно бледный толстяк-таксист до хруста сжал «баранку» и уже в сотый раз спросил:

— Вам точно сюда⁈

— Да-да-да! — шипел я с пассажирского сиденья. — Быстрей! Быстрей! Тащимся как черепахи!

Он немного прибавил оборотов, но спустя сто метров снова притормозил. Его колымага поди встала бы намертво, если бы не хруст денег у меня в кулаке.

И снова эти глаза! Как у забитого щенка, у которого вырвали кусок мяса!

— Гони давай!

Тот замычал, но надавил на педаль газа.

Эх, а ведь все так хорошо начиналось!

В ШИИРе как-то не с руки было отрывать народ от дел, и нам ничего не оставалось как ловить попутку. И до тех пор, пока мы оба махали руками навстречу потоку, ни один козел даже не затормозил!

Но вот зато стоило мне спрятаться в кустах, а Аки выйти на дорогу…

— Вах! — хихикнула Метта.

Да отставить ножку, затянутую в тугой тренировочный костюмчик…

— Вай!

А потом слегка-слегка нагнуться…

— Ох, Илья, даже я вспотела…

Ага, до ДТП, к счастью, не дошло, но шороху на трассе мы навели знатного.

Короче, через пять минут мы мчались в Таврино на всех парах. Водила, конечно, немного расстроился, когда вместе с попкой симпатичной малышки на заднее сиденье плюхнулась и моя заднца, а фраза «Мы едем в Таврино, и побыстрей!», и вовсе повергла толстяка в состояние легкого шока.

К счастью, двойная такса мигом его успокоила.

И вот мы здесь — вокруг нас шумели непроходимые леса, вечерние сумерки сгущались, что-то выло по кустам, на деревьях раскачивались кости в купе с гроздьями паутины, а вдалеке кто-то стрекотал короткими очередями.

Ах да, еще Амерзония близко, и, как мне сказали, вчера был очередной прорыв. А еще Поветрие почти каждый день. Весело нашим без меня точно не было.

— Я-то гляжу, чего этот парень такой нервный! — заметила Метта, подпиливая ноготочки.

— Монстров по этим лесам носится, наверное, видимо-невидимо, — сказал я, вглядываясь в темные дебри.

Даже времени нет взять меч и саму прочесать свои владения на предмет забредших тварей. Набьешь десяток, и уже неплохо — в ШИИРе с руками оторвут, да и толкнуть можно еще кому-нибудь из частников. А ведь еще Винни…

Нет, этим барону заниматься совсем не комильфо. Тем более, накануне отъезда в Амерзонию. Тома, кажется, любитель поохотничать, а еще деревенские, вроде Ермака, — вот пусть с ними поработает, раз она теперь настолько заматерела, что может выстоять против целой усадьбы автоматов!

— Ты поди ее поймай для начала! — заметила Метта.

Это да, но кто сказал, что будет просто?

Когда стрельба затихла, таксист выдохнул. Даже чертенок перестал трясти башкой как ненормальный. На одну минуту воцарилась почти священная тишь.

Вдруг из-за поворота показались очередная россыпь черепов и табличка «Убирайтесь!». Затем снова застрекотали как на стрельбище. Да еще в темноте блеснули чьи-то глаза. Красные!

— А это что за хрень? — всмотрелся я в окружающий полумрак. — Вы видели?

Водила заскулил и замотал головой.

— Ваше…

И тут — вжик! — мимо пролетела шальная пуля. А потом еще и еще одна и — динь! — чиркнула прямо по капоту.

Водитель покрылся испариной. Мы с Аки внимательно всматривались в лес. Либо драка перекинулась за пределы усадьбы — и слава богу! — либо, тут ползает какая-то гадость. Рукоять меча уже теплела в моих пальцах.

— … благородие… — продолжал ныть водила, — у меня дети…

— У меня тоже, — мрачно отозвался я, не отлипая от окна. — Целая усадьба.

Вдруг сбоку кусты, и из них вылезла… ОГРОМНАЯ ТЕНЬ!

— Мама! — и таксист ударил по тормозам.

Чертенок тряхнул своей рогатой репой, а наши ремни безопасности натянулись. Под визг покрышек машину занесло. Плюх! — мы откинулись на сиденья, а тачка встала как вкопанная.

К счастью, в дерево влететь она не успела.

— Вы это видели⁈ — оглянулся водила, вылупив слезящиеся глаза от страха. Кажется, чем-то завоняло.

— Ага, — выдохнул я, прислушиваясь.

В лесу было тихо и темно, но глаза меня едва ли обманывали. Это было похоже на гигантского шестиногого паука.

— Только куда он делся⁈ — заерзала Метта на месте. Меч Аки поблескивал золотом.

— Врубай боевой режим, — сказал я, напитываясь энергией. — Если оно нападет…

Икнув, Аки подняла пальчик и указала на переднее стекло. Мы с водителем посмотрели вперед.

Бах! — и на капот, поблескивая металлом, прыгнуло нечто рукасто-ногастое со спицами и шипами по всей человекоподобной туше.

С женственными округлостями. И их было явно больше, чем у обычной дамы.

— Хорош! — охнула Метта.

Цок! Цок! Цок! — и переставляя заостренные лапки, оно нависло над машиной. Пустое лицо слегка поблескивало в свете фар.

— Вот и вы-с… — прошипело существо и медленно приблизилось к ветровому стеклу. — Мы так долго вас ждали-с… босс.

Босс⁈ Клянусь, я едва не вынес стекло вместе с этой тварью. А голос был знакомый. Неужели?..

— Вен⁈ — ахнул я и полез наружу. — Это ты?

— А кто? Вы не узнали старушку Вен? Как же так⁈

Встав прямо перед ней, я снова осмотрел паука-автомата с головы до… неважно. Тут всего было слишком много.

— Из какой преисподней она вылезла? — спросила Метта. — Я не помню такого автомата… Красивый.

Я тоже не помню. Видимо, Механик постарался. У него было много-много полуразобранных и сломанных автоматов. Тут, кажется, пересобраны штук пять-шесть, а то и все десять. Благо голова была одна.

Мы с Меттой обошли новенькую Вен со всех сторон. Нет, это явно произведение искусства — несколько тел было переплетено, как на какой-то картине… не совсем приличного содержания. Однако, как ни крути, но выглядело красиво, эффектно! И немного жутковато.

— Аки, вылезай давай! — сказал я и направился к стеклу водилы. — Извините…

— Я не хотел! Я не знал! Я отдам все до копейки!!! — закричал он еще в салоне. — Берите машину! Жизнь дороже!

Мы все переглянулись. Вен наклонила голову набок. А затем жутковато защелкала жвалами.

— Что ты не знал⁈ — и она снова нависла над салоном.

— Ну пожалуйста… Отпустите меня! У меня дети! Я больше не буду совращать школьниц!

Дальше он начал выть что-то нечленораздельное. Похоже, дальше эта машина точно не поедет… Ладно, пусть, до дома всего ничего легкой трусцой.

Аки пыталась успокоить водилу, но тот лихорадочно пытался отстегнуть ремень безопасности и выбраться из собственного такси.

— Эй, а не у тебя, лысый, написано, что ваше такси доставит пассажира даже в преисподнюю⁈ — ткнула Метта пальцем в табличку на боку броневичка.

— Видать, Таврино пострашнее будет, — прыснул я, отсчитывая деньги.

— Ты ему еще и платишь⁈

— Не ворчи, идти всего-то десять ми…

Хлопнула дверь, и водитель пустился бежать. Да так быстро, что спустя секунд десять он покрыл все сто метров.

— Неплохо… — поморгала Аки. — Мог бы и в Комнате класс показать.

— Вен, взять! — сказал я, и паучиха вприпрыжку бросилась за убегающим водилой. Еще чего задумал, бежать от барона Марлинского, когда он хочет дать тебе денег!

Пару секунд спустя таксист отчаянно барахтался у Вен в лапках. Всего секунду, затем он обвис в ее «объятьях» как мешок. Видно, принял свою участь.

Затем мне пришлось насильно совать ему деньги — всего одну таксу! — и запихивать заплаканного таксиста в собственную машину.

— До свиданья! — сказали мы с Аки, а японка еще и поклонилась. Вен сделала ему ручкой.

Водитель же, развернувшись, стартанул с такой прытью, будто за ним увязалось все адское воинство. Стоило пыли рассеяться, а желтого броневичка, как не бывало.

— Тоже мне «Доставим даже в преисподнюю!» Мошенник! — зарычала Метта, потрясая кулачком. — Надо было номер запомнить. Рассказали бы начальству, какие у них трусы работают!

Оставшуюся дорогу мы с Аки преодолели на своих двоих — пригнувшись и короткими перебежками, а то кто его знает, что за дрянь притаилась в кустах. В усадьбе все еще палили.

— Они там совсем озверели⁈ — зашипела Метта, выглядывая из-за дерева. — Весь дом поди разнесли! Вычтем у Томы из жалования!

— Как бы ей не пришлось до конца дней работать бесплатно…

Вен же наскоро рассказала нам про домашнюю обстановку, и выходило, что на состояние Томы наложилась три аспекта — первый, это тренировки с Вен, а второй — тот самый «мигающий» ящик с картинками.

— Телевизор. Они смотрят его почти каждый вечер, — с явной ненавистью пробурчала Вен. — Меня отправляют охотится на монстров, а сами…

— Ты охотишься на монстров⁈

Я даже остановился. Вен гордо выпятила грудь и защелкала жвалами.

— Ну да! Сегодня немного — всего-то пять юдо-змеев. Но вчера прибила целую дюжину юдо-ящеров. А позавчера поймала чудо-завра. Хотите покажу?

— Надеюсь, все отволокла в усадьбу?

— А как же! Механик целый день их разбирает. Часть нам в хозяйство, часть на продажу. Лиза уже договорилась с парочкой частников.

Я улыбнулся и чуть было не расцеловал Вен. С ее новым видом это выглядело бы… короче, Аки бы не так поняла.

— Все бы она поняла! — хихикнула Метта, и я пожал довольной Вен лапку.

Эх, хорошо осознавать, что пока ты как проклятый томишься в Комнате, и в Таврино происходит что-то кроме стрельбы, просмотра телевизора, скандалов и странных историй. Денег и так не слишком много, а девочки начинают превращать свои новые тела в капитал.

— Кстати, а что за третий аспект? — спросил я.

— Тома на днях вернулась из города сама не своя. Говорила что-то про сестру… Потом сорвалась. Хрен знает, я постаралась побыстрее свалить и… В сторону!

Тут в кустах завозились, а затем сверкнул огонек. Я мигом выхватил меч, но Вен была быстрее. Секунду спустя она рванула навстречу твари со скоростью пули.

Бум! — и огонек завертелся в воздухе. Я подставил руку и поймал сверкающую геометрику Огня.

Вен же выползла к нам — в лапах обвис здоровый юдо-змей.

— Неплохо! — подкинул я кристалл и убрал в карман. — Есть и хорошие новости… Вен, иди сюда!

Бросив свою жертву, паучиха подошла ко мне, и, таки обняв эту женскую аппликацию, я прошептал ей на «ухо».

— Каждого десятого можешь взять себе. На апгрейд.

Вен охнула:

— Серьезно⁈

— А что нет? Нет предела совершенству. И такой громадине как ты, Вен. Чем черт не шутит, вдруг, если Рен немного перестанет нервничать и бояться темноты, вы с ней тоже выйдите на охоту? Поучишь ее, как использовать свою мощь не только для сидения в подвале, а ради общего блага.

— Спасибо, босс! Я вас не подведу!

И тут она плюхнулась прямо на траву. Выгнула спинку и посмотрела на нас с Аки.

— Садитесь прямо на меня, босс! Домчу с ветерком!

Я посмотрел на Аки. А моя подруга довольно бледненькая. Видно, еще побаивалась такую союзницу. Но я бесстрашно взял ее за руку и помог взобраться верхом.

Затем уселся сам, и она обняла меня за талию.

— Держитесь крепче!

* * *

Валера осматривался каждые сто метров. Вроде… Ушел!

Он откинулся на сиденье и, зажмурившись, начал читать «Отче наш». Наверное, впервые за тридцать девять лет своей жизни он делал это абсолютно искренне. Под задницей было мокро и тепло, но Валере было плевать — он выжил! Выжи…

Грохот и искры затопили собой все. Мир вертелся, дергался и подпрыгивал. Затем все стихло, и башку Валеры пронзила острая боль. Он выключился.

Какое-то время не слышалось ничего, кроме звона в ушках. Наконец, он раскрыл глаза и скривился. Больно было зверски. Машина же лежала на крыше.

— Но я жив… — простонал он, ощупав ноги. Они болели, но слушались. — Я жи…

Вдруг сбоку послышалось шипение и по спине пробежались мурашки. Валера оглянулся.

Прямо по траве к нему полз оскаленный человеческий череп с металлическим хвостом. Глаз на лбу пылал поистине адским сиянием.

— Мама… — застонал Валера и потянулся к кнопке активации защиты против Поветрий.

Юдо-змей прыгнул, и Валера зажмурился. Бах! — и щиты загрохотали по корпусу.

Тишина. Он жив, он снова жи… Шипение… Совсем близко! Валера открыл глаза.

Всепоглощающую тьму пронзал красный демонический свет.

* * *

Да, ехать верхом на огромном паук-автомате, это вам не покатушки на такси! Не раз, не два мне казалось, что мы вот-вот слетим у покатимся в кусты, но к счастью у Вен всегда было за что ухватиться…

Да, да, Метта, именно за них!

— А чего, я ничего! — пожала она плечами, летая вокруг на крыльях.

Хорошо, что дорога до усадьбы заняла каких-то пару минут.

И вот она… Эх, только мы более-менее привели усадьбу в порядок, и вот на тебе! Хорошо хоть, по словам Сен, пули у них резиновые.

Были. На момент нашего разговора.

Одно хорошо — усадьба окунулась в тревожную тишь. И это могло означать три исхода: либо фокс таки угомонили, либо фокс угомонила всех, кто мог ее угомонить. Ну либо все затаились и зализывают раны. Что-то подсказывало мне, что верный третий вариант.

Уже на подходах мы заметили кого-то в кустах. Вен, подошла поближе и…

Кусты разразились огнем. Вен прыгнула в сторону, а затем вжалась в землю. Грохот стрельбы не умолкал, и мы с Аки откатились в сторону.

Нападение⁈

— Нет, это не Винни… — послышалось издали. — Похоже, та самая Каракатица. Черт бы побрал эту Амерзонию! Где она? Видели, куда делась⁈

Говорили знакомым голосом. Я приподнял голову, и… Ба! В меня из штурмовой винтовки целился сам Авраам Емельяныч, староста Таврино.

Увидев мою физиономию, он опустил оружие.

— Илья Тимофеевич⁈ — вытянулось его лицо. — А мы думали, вас там с концами⁈ Эй, не стрелять!

Зашуршало, и отовсюду показались еще пятеро деревенских, в том числе и сын старосты Кирилл, охотник Ермак, еще двое охотников и, конечно же, Яр.

Нас с Аки они взяли в кольцо и, повернувшись спинами, подняли пушки.

— Не волнуйтесь, — прошептал староста. — Эту шестиногую тварь мы замочим. Она уже третий день баб да ребятню пугает. К счастью, пока никого не задрала…

— Так, отставить огонь! Опустите оружие! Вен, выходи уже! Я сказал, не стрелять, это своя!

Все шестеро посмотрели на меня как на полного идиота. Вдруг кусты разошлись, и из лесного полумрака показалась моя шестиногая подруга. В лапах у нее была еще одна юдо-змея.

Пушки тут же вскинулись.

— Не стрелять, вашу мать! — загородил я паучиху, которая тихо-мирно выковыривала у юда изо лба геометрику. — Это друг! Я послал вам в помощь!

Рты открылись как по сигналу. Один Ермак только почесал бороду, глядя на эту в чем-то даже элегантную машину. Щелк! — и геометрика упала в траву. А затем и в мой карман.

— Хорошая работа, Вен. Ты можешь идти развлекаться дальше, — кивнул я. — Поймаешь еще десяток змеек и возвращайся. Двух отдашь Механику. Пусть сделает из них… что-нибудь новенькое.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — запрыгала она вокруг меня, а затем с радостным воем рванула в заросли.

Шипение, снова удар… Там что-то опять блеснуло, и — бенг! — полетело в воздух.

Хвать! — и у меня в руках сверкнула еще одна геометрика.

— Иди к папочке, — улыбнулся я, убирая ее в карман к двум ее подружкам. — Итак, а чего вы тут забыли? Охотитесь на Вен что ли?

Парни немного помялись, но затем Авраам Емельянович объяснил:

— Сначала да, но потом парни рассказали, что в усадьбе целый день кто-то палит почем зря. Трубку не брали, вот мы и приехали, чтобы помочь… А то вдруг Горбатовы снова решились на вылазку?

— Это вряд ли, — покачал я головой и встретился глазами с Яром. Тот был мрачнее тучи. Впрочем, как обычно.

— Тома сказала, что учится стрелять, — проговорил он. — Только не говорите, что это часть обучения?

— Ты против?

— Не кажется ли вам, что это уже чересчур⁈

— Кажется, — кивнул я. — И я здесь, чтобы немного приостановить пыл твоей сестры.

— Моей сестры⁈

— Угу. Она уже поставила всех моих слуг в коленопреклоненную позицию, — ухмыльнулся я. — И откуда в ней это?

Яр еще сильнее нахмурился.

— Вот этого я и боялся…

— То есть? С ней уже было такое?

— Угу… Стоит ей только как следует разозлиться… И в ней просыпается… Нелюдь.

— Эй, ты бы полегче на поворотах, Яр, — пихнул его в бок охотник-ушастик. — Зверье в ней просыпается, а не нелюдь! Вон, Семеныч, не даст соврать. Как-то к ней хотел подкатить его племянник, а она… Зверь, а не девка!

Яр зарычал. Я решил поменять скользкую тему и, мягко взяв старосту под локоть, пошел с ним в сторону усадьбы:

— Как там дела в деревне?

Тот мигом принялся загибать пальцы:

— Забор с домами закончили, лесопилка во всю работает. Нам бы с дорогу сделать, отремонтировать и вновь запустить электростанцию и водопровод, но не на что, — и Авраам Емельянович развел руками. — А тут еще Винни!

— Думаю с Вен Винни долго не протянет, — улыбнулся я и сунул ему в карман все три геометрики. Он охнул, а я продолжил: — А что пополнение? Не бунтует?

— Скажете тоже! Яра они уважают, и каждому нашлась работка.

— И слава богу. Ладно, сегодня урезоню Тому, а завтра прокатимся к вам, посмотрим, что можно сделать. Сегодня вам тут делать нечего, возвращайтесь.

— Но…

Вновь шуршание, и я подставил руку. Хлоп! — и в нее влетел еще один сверкающий камешек. Прыг, — и он пропал в кармане у старосты. Ему будет куда потратить эти деньги.

— Достаточно?

— Более чем! Как я могу…

— Результат. Только и всего.

И вот усадьба. Было тихо. Слишком тихо.

— Я пойду с вами! — вышел вперед Яр, и остальные тоже намылились со мной.

Я поднял руки:

— Всем ни с места! Все возвращайтесь в деревню. Яр, тебя это тоже касается. Тома приедет со мной. А ну!

— Но…

— Никаких «но»! В жандармерии я смог вытащить твою сестренку из потных лап «правосудия». Смогу и унять ее неуемный характер. Еще не хватало вам ее напугать своим воинственным видом.

А это было правдой — разоделись они как на войну. Помимо оружия, на них были и экипировка, и боевой раскрас. Взгляды же отнюдь не воинственные. Охотники смотрели на нас со странным выражением, то ли любопытства, то ли надежды, то ли отчаяния. Староста же почти с любовью.

К счастью, строптивый фокс меня послушался. Мы с Аки вышли из леса, а за спиной заворчал мотор и звук удаляющегося броневика.

И вот, наконец, мы у ворот. Я ткнул пальцем в кнопку «вызов».

— Кто там? — послышался голосок Рен.

И это теперь она на воротах сидит⁈

— Рен, дорогая, это Илья…

— Привет, Илья. Ты уже вернулся из ШИИРа?

— Да, и мне позарез нужно пройти в дом. Отставь свой пальчик и ткни в кнопочку «Открыть», будь хорошей девочкой.

— Хорошо… А… Ой…

Что-то щелкнуло, и по дому прокатился грохот. В следующую секунду окна во всей усадьбе накрыло железными щитами — включилась защита против Поветрий.

— Рен…

— Ой, темно! Илья, Илья, где ты? Я боюсь, когда темно! Я не хочу в угол!!!

Послышалось щелканье и дом буквально начало плющить. Снаружи замигали фонари, откуда-то зазвучало пианино, а потом по округе прокатился вой воздушной тревоги.

— Рен, кнопка «Открыть»! — зашипел я. — Быстрее, малышка, мы с тетей Аки спешим…

— Где? Где⁈ Я не умею читать!

Я закатил глаза. Из динамика послышалось безудержное рыдание.

— Тогда как тебе сказали открывать двери⁈

— Тетя Сен сказала нажать на зеленую кнопочку. Но тут так темно…

Что-то зашумело, зажужжало. Пианино замолкло, а железные щиты начали биться и громыхать, как будто дом решил как следует проморгаться.

А потом…

…здесь ядовитый воздух, каждый здесь живой труп…

— О, нормальная тема! — ахнула Метта и начала приплясывать в такт бодро звучащей музыке. — А у этого Онегина был хороший музыкальный вкус. Ну что⁈

— Метта, а где Шпилька?

— Охраняет кристалл и перестраивает жучков, — пожала плечами она. — У нее тоже синхронизация, я же сказала… Ой.

Час от часу не легче. А тут еще в усадьбе снова началась стрельба! А еще эта музыка…

— Рен плохая! Плохая! — пищали с той стороны. — Рен сама себя накажет. Только не в угол!

— Нет, Рен хорошая! Никаких углов! Включи уже свет!

Стрельба загромыхала с новой силой, но девочка, к счастью, взяла себя в руки.

— … подождите, босс, сейчас я сбегаю с фонариком! Я быстро!

Послышался топоток, а затем динамик отрубило. Приехали.

— Нет, через главный вход нам туда не попасть… Ладно, Аки, давай, — и я сложил руки лодочкой. Та поставила стопу и бодро подпрыгнула.

Хлоп! — и ее мордашка уже с той стороны. Дальше полез уже я. Было не так эффектно, но через пару секунд мы с ней бежали к дому.

К счастью, одно окошко оказалось приоткрыто, а там…

— Пригнись! — рыкнул я и прыгнул на Аки.

Над головой загромыхала очередь. Мы полетели в траву и нас накрыло осколками стекла.

— Ой… — пискнули из окна. — Илья Тимофеевич, это вы? А я думала, это Тома решила напасть на меня с тыла!

Я поднял голову. Из окошка вылезала Мио с дымящимся автоматом наизготовку. Даже с двумя. В третьей руке сверкал штык-нож, в четвертой пушистая щетка для пыли.

…здесь очень трудно жить, здесь трудно сделать вздох…

Опасаясь даже голову поднять, мы с Аки поднялись на ноги. Но нет, пули больше не свистели. Стреляли, но где-то глубоко в доме.

— Ага… — протянул я. — Вы, я гляжу, развлекаетесь?

— Отбиваемся как можем, — пожала плечами Мио. — Тома отчаянная. Сен хорошо потрудилась!

— Замечательно. Дай руку.

И с помощью Ги мы с Аки забрались в дом.

К счастью, все выглядело не так плохо — пыль везде, штукатурка, а дырки от пуль оставались и после нападения Горбатовых. А вот мебель жалко, хотя она и тогда выглядела настолько потрепанной, что половину точно на выброс.

— Где Сен? — спросил я, выходя в коридор.

Тут тоже обстановочка была не ахти — пули пусть и резиновые, но вот стены они не щадили. Короче девочки доломали то, что не успели доломать до моего визита. Их детская непосредственность и душевная дурость иногда меня забавляла, но ее надо срочно пресечь.

Для их же блага, а то…

…здесь не дожить до сорока…

— Мио? Где Сен?

Автомат-дворецкая замялась.

— Не знаю. Девочки заперлись в гостинной. Вен охотится в лесу, а вот Сен… Мы с ней пытаемся найти Тому. Она прячется где-то в усадьбе, и у нее…

— Что?

— У нее боевое оружие.

Глава 17

Ах, зараза! Еще одно попадание…

Расстреляв еще один барабан, Сен перезарядилась и аккуратно выглянула из-за угла. Ушла! С ума сойти! Всей усадьбой не можем урезонить одну взбесившуюся лисичку! И где это видано⁈

Взведя курок револьвера, Сен подошла к повороту, откуда еще пару секунд назад просвистела пуля и мелькнул рыжий хвост. Коридорчик там длинный, и идет до самого кабинета, где заперлась Лиза.

А это туда же, нашла когда работать! А еще щелкает и щелкает своей пишущей машинкой, аж тошнит!

— Тоже что ли ее потренить… — пробурчала Сен и тут ее ушей коснулись шаги. Ага!

Прыгнув, роботесса прокатилась по полу, вскинула револьвер и…

Пусто⁈ — охнула Сен, прижавшись к стене. И как Тома так быстро перемещается? Вроде, в усадьбе всего ничего, а уже прыгает тут как…

— Пу-пу-пу! — раздался голосок совсем близко. Скрипнула дверь, и Сен развернулась.

Загрохотала стрельба, и еще одна пуля зацепила плечо. Взревев, Сен дернула спуск. Револьвер роботессы пальнул дважды, и все в молоко!

Сучка! — выдохнула Сен, вжавшись в угол.

Ощупала себя, но, кажется, кроме тех трех пуль в груди, одной в ноге и отверстия во лбу больше ни одной дырочки ни прибавилось…

А эта сучка, похоже, поймала гремлина, а этот уже прочухал тут каждый закоулок. Понятно, отчего она такая резкая и неуловимая.

— Ну, держись, ушастый! — прошипела Сен и, не опуская револьвера, двинулась дальше.

Ну, Механик! Этого предателя она лично утопит в канистре со сгущенкой!

— Эй, Сен! — крикнули сбоку, и роботесса покатилась в открытую дверь.

Револьвер дернулся дважды, а затем грохот перекрестного огня оглушил. Сен прыгнула за диван, а сзади все стреляли. Прокатившись по полу, она развернулась и — щелк! щелк! — пусто!

Скакнув в соседнюю комнату, она прыгнула за косяк, а затем открыла барабан. Выпавшие гильзы покатились по полу.

— Только подойди… Уверенной стала, да⁈ Ничего… Прольются твои слезки, булочка моя.

Прислушиваясь к каждому шороху, Сен торопливо перезарядилась. Вроде, тихо, но это ничего не меняет. Раз с ней Механик, то теперь она может и тайные ходы использовать.

— Фух, последние, — выдохнула Сен, вставляя последний патрон. Затем взвела курок, и…

— Пу-пу-пу!

— Сука!

Бах! Бах! — и ворох, искр, пыл и свистящих пуль встал перед глазами. На скрипящие ноги Сен смогла подняться уже в коридоре.

Нет, так долго продолжаться не может! Одна рука висела плетью, колено перебито, а сама она как дуршлаг. Если еще одна пуля прилетит в лоб, то…

Сен встала как вкопанная. Ее убьют?

Нет, дура, просто тело останется лежать на полу разбитым куском металла. А вот сама Сен…

Ее увидят. Настоящую. Ей придется вылезти из доспехов!

— Еще чего! — процедила Сен, сжав револьвер. На полу будет лежать не она, а эта наглая меховая фокс! Лежать и плакать! Все, больше никакой пощады!

Сен откинула барабан. Три выстрела — все мимо. Значит, у нее есть еще три попытки пустить фокс пулю промеж глаз.

Пусть и не настоящую, а резиновую, но та этого не скоро забудет. Черт, и какого черта она с ней возится⁈ Она же тут всего одна!

— Или нет?..

Сен затравленно оглянулась, и вдруг в темноте коридора мелькнуло нечто металлическое. И оно приближалось.

— Ги?

Она наставила на него ствол, но вдруг…

— Пу…

Пальнуло, а затем на свету мелькнуло зеркальное лицо. Светящийся кулак летел ей точнехонько в нос. Если бы он у нее был.

Бах! — и она распласталась на полу, как статуя. Попыталась нащупать револьвер, но он уже покачивался в пальцах противника.

Эээ? Над ней склонилось пустое металлическое лицо, как и у всех сестер Сен, но вот габариты какие-то… мужские⁈

— Ты чего тут, озверела? — спросил он, оглядываясь. — Решили разнести усадьбу во второй раз?

И приподняв лицо, он обнажил нахмуренную кожаную мордаху. Белые волосы прилипли к потному лбу.

— Хозяин⁈

— Он самый, — прошипел Марлинский и помог Сен подняться. — А я гляжу Тома уже почти машина смерти.

И он ткнул роботессу в прострелянную грудь — в трех местах. и совсем рядом с мерцающей геометрикой. Та покачнулась, но устояла.

— Это все Механик! Он ей помогает!

— Сдаться не пробовала?

— Сдаться⁈ Еще чего не хватало? Какой-то вшивенькой фокс и этому наглому гремлину!

— Не эта ли вшивенькая фокс и наглый гремлин, — хмыкнул Марлинский, — превратили тебя в пробитое ведро с болтами, Сен? А сколько ты в нее попала?

Не успела она ответить, как что-то громко щелкнуло. Марлинский отскочил, и прямо перед носом у Сен сверху съехала панель.

Бах! — и коридор перекрыло глухой стеной.

— Эй! Вы куда⁈

Она долбанула по стене ногой и едва не шлепнулась наземь. Стена как монолит, с той стороны ни звука.

— Пу-пу-пу! — послышалось над головой, и, отойдя, Сен заозиралась.

— Эй ты, сволочь ушастая! А ну, убери клятую стену! Что за фокусы?

— Тома пообещала мне целое ведро сгущенки, если я немного подыграю ей, госпожа Сен, — ответил гремлин черт знает откуда. — Не волнуйтесь, я не буду стрелять!

— Еще чего не хватало… Эй, хозяин, вы где?

Но ответа не было. Сен немного постояла, а затем направилась прочь по пустому коридору.

Отовсюду раздавались топотки и шепотки, но раньше хулиганили ее сестрички, оставшиеся без доспехов. Теперь же в этих коридорах они с Томой бегали одни — остальные либо сидели в кристалле, терпеливо дожидаясь, когда затихнет стрельба, либо притаились на первом этаже.

Сделав пару шагов, Тома потянулась к кобуре и… пусто!

Черт, неприятно! Сначала взбесившаяся фокс, потом предатель гремлин, теперь еще и револьвер остался у Марлинского, а значит…

— Гадство! — выругалась Сен и тут раздался душераздирающий скрип. Она приросла к полу.

В коридоре одна за другой открывались двери.

* * *

— Да уж, — вздохнул я, отходя от упавшей стены.

И кто бы мог подумать, что Тома окажется настолько боевито-бешеной штучкой… Как-то раньше я в ней этого не замечал? А ты, дорогая?

— В тихом омуте юды водятся, — хмыкнула Метта. — Но надо признать, Сен справилась на целых двести процентов!

Еще бы прочие автоматессы согласились подняться на второй этаж, где и окопалась наша рыжая амазонка, а мне не пришлось надеть бронежилет со шлемом — вернее с полой башкой автомата — а то еще залепит пулю сгоряча.

— Потом извинениями не отделаешься! — хихикнула Метта.

— Смейся-смейся. Кстати, где Шпилька? Она уже закончила синхронизацию?

— Уже почти! Дай минуту.

Минуты у нас нет. Надо заканчивать этот балаган и побыстрей. Будь мы в реальном бою или на тренировочном полигоне я бы просто подстрелил фокс, и все на этом.

Но как бы этого монстра мы сами создали, и ради блага нашей маленькой семьи… Нет, стрелять совсем не вариант.

Вот и коридор до кабинета, и там, как мне сказали, заперлась трудяга Лиза. Сидит, бедняжка, работает в поте лица…

Откуда-то прозвенел звонок:

— Усадьба Марлинских! — раздался голосок из кабинета. — Нет, еще занят. Что передать? Подождите, я запишу…

Эхх… И так из-за беготни по тренировкам я совсем забил на дела Таврино, а тут еще не хватало до собственного рабочего места пробираться короткими перебежками!

— Лизонька, кто звонил? — спросил я и едва сделал первый шаг к кабинету, как откуда-то из-за стены захлопало, а затем раздался крик:

— Не-е-е-ет! Получи, ты…

Потом грохнул выстрел и нечто тяжелое грохнулось наземь. Затем все затихло.

Сорвавшись с места, я метнулся в ту сторону. Пробежал сквозную комнату, прыгнул за угол и…

— Пу-пу-пу!

Прямо передо мной открылся проход. Спасибо! Не теряя ни секунды, я рванул туда, откуда пахло порохом.

В очередном коридоре куча дверей стояли нараспашку. И в самом центре показалась Тома — в порваной выходной рубашке, вся в ссадинах, порезах и синяках. Хвост стоит трубой, в руках два дымящихся ствола.

Тяжело дышит и улыбается.

У нее ног ворочалась Сен — в ее зеркальном «лбу» зияла очередная дырка.

— Признавай поражение, сучка! — рявкнула фокс, наставляя оба револьвера на роботессу. — А то вышибу твои электронные мозги, Механик обратно не соберет! Ну!

— Ладно-ладно, ты победила, довольна!

— Не-е-е-ет! Скажи, ты самая лучшая, Тома! Самая быстрая, резкая, ловкая и меткая! И вообще лисичка хоть куда!

— Еще чего захотела⁈

— А ну быстро сказала, а не то!

— Ни за что! Иди ты в жо…

Бахнуло дуплетом, и по полу забряцали шестеренки. Пискнув, роботесса откинулась на пол.

Ее тело дрогнуло, а затем замерло в позе убитого лебедя.

Я приблизился:

— Тома…

Фокс среагировала за долю секунды. Я прыгнул, и выстрел просвистел у меня над ухом. Еще прыжок — в сторону! — и еще две горячие пули свистнули над коленом. Опасно!

Бах! Бах! — перекат, и я почти добрался до нее. Вдруг сзади замерцал воздух. Показалась Аки.

А стволы фокс направлены на меня! Нет, не успеет.

Я выбросил вперед руку и…

БАХ! — револьвер вздрогнул в ладонях Томы, а мои пальцы сжались на барабане. Щелк!

Аки пыталась повалить ее, но фокс не давалась. Второй ствол почти уперся ей в лоб. Курок накренился.

Боднув фокс плечом, я рухнул на нее сверху. Два выстрела грохнули одновременно, а затем обе дымящиеся пушки полетели в разные стороны.

Вскрикнув, Тома задергалась, и мне — каюсь! — пришлось немного побороться с озверевшей лисичкой. Аки держала ее за ноги, а я пытался перехватить за шею. Мы заерзали, сплетаясь как змеи. Мне пару раз прилетело локтем, и я уткнулся маской в чьи-то сисечки. Большие, позже, все же Тома.

Даже как-то неудобно перед ее братом…

— В захват ее, Илья, в захват! — прыгала вокруг нас Метта в форме рефери. — Только не перестарайся, а то она… Эй, ты чего кусаешься⁈

— Ай! — зашипел я, перехватив ее сзади за шею. — Метта, где…

— Уже!

Зажглись сине-зеленые глаза, и на нас прыгнула Шпилька. Хлоп! — и отскочив от груди Томы, она прыгнула ей прямо на лицо. Фокс взвизгнула, а Шпилька, обхватив ее голову лапками, «присосалась» к ее личику животом.

И начала мурчать.

Дернувшись раз, другой тело Томы выгнулось дугой, а затем медленно расслабилось.

— Мррррр! — слегка вибрировала Шпилька на лице Томы. Тело фокс стало будто ватное.

Немного погодя и я разжал хватку. Не думал, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации…

— Шах бы тебе точно позавидовал! — хихикнула Метта. — Две девки и все в поту!

Подняться было непросто… Мало мне тренировок дни напролет, так еще и это. Ах, еще и синхронизация!

— Расслабьтесь, — сказала Метта, пока я выковыривал пулю из жучьей руки, которой поймал один из выстрелов. — Этой ночью будете спать как младенец.

Наконец, пуля выскользнула из моих пальцев, и я снял с головы дурацкий шлем. Аки же сидела рядом с Томой и гладила ее по руке — похоже, фокс потеряла сознание.

Я же оценил обеих противниц.

Да уж… Просто картина маслом. Сен разворотили башку просто в ноль, а вот Тома…

— Томе не повезло встретиться со Шпилькой! — хихикнула Метта, и я осторожно снял кошечку с лица фокс. Она все же была в сознании — лежала на спине, раскинув руки, и молча хлопала глазами.

— Ваше благородие, — хлюпнула Тома, встретившись с моим укоризненным взглядом. — Я вас не узнала. Простите…

— Вот уберете этот беспорядок, тогда и извиняться придете, — сказал я. — Обе.

Я помог Томе подняться, и тут услышал шуршанье. Мы трое тут же развернулись.

— Нет, нет, нет!

Над недвижимым телом Сен ползала миниатюрная блондинка с короткой стрижкой и пыталась собрать шестеренки. Увидев нас, она подскочила, а затем покраснела как помидор и закрылась руками.

Да, на ней были одни белые трусики.

— Не смотрите! Прочь!

И она прыгнула в темноту так быстро, что я даже не успел моргнуть. Только ее попка мелькнула и растворилась в тенях.

— Это была… Сен? — похлопала глазами Тома. — Настоящая?

— Угу, — кивнул я. — Походу, ты довела ее.

— Поздравляю! — улыбнулась Аки и чмокнула офонаревшую Тому в щеку.

Тут сзади что-то скрипнуло. Мы снова обернулись — к нам, забавно переваливаясь с ноги на ноги, подходил Механик. Видок у него был крайне озабоченный.

Обогнув нас, он встал над разбитым телом автоматессы и почесал затылок.

— Пу-пу-пу… Голову придется искать новую… И руку, скорее всего, тоже… Ах, легче вообще подобрать новую оболочку! Вы что, не могли попроще ее пристрелить, Илья⁈

* * *

В окна брезжил свет. Наступило утро.

— Блин, и чего так долго… — вздохнула Ги, прижимая голову своей автомат-оболочки к груди.

Остальное металлическое тело отдали Механику на ремонт, так что ей пришлось пока пощеголять в своем истинном облике — белые волосы, маленькое черное платье с рюшечками, шапочка-конверт и красная помада на поджатых губах — вот и все, чем она могла похвастаться.

И нет у нее ни огромных железных ног от ушей, ни прочих блестящих достоинств. Даже платье и чулочки стали велики. Обидно!

Мио стояла прямо за ней — она была повыше и с блестящими темно-красными волосами, зелеными сережками и в неизменном брючном костюме. Держа автомат-голову на сгибе локтя одной рукой, другой не-автомат-дворецкая сжимала ручку Рен. Больше рук у нее не осталось. Девочка же, откровенно скучая, пинала свою металлическую голову и громко зевала.

Рен была единственной, кто не волновался — вроде и не темно, и никто ее не собирается ставить в угол. Тогда чего страшного?

Прочие же члены рода Марлинских, выстроившись цепочкой вдоль стены, просто места себе не находили. У каждой хранительницы в руках лежала ее «голова», а в мозгу роилась куча страхов.

А вдруг, едва завидев их истинный облик, хозяин погонит всех со двора за то, что без доспехов они совсем не страшные и не железные?

— И куда мы пойдем?.. — шептались то тут, то там, и вдруг с той стороны двери слышались приглушенные голоса.

Все насторожились. Голоса затихли, но хранительницы насторожились еще больше:

— И чего Сен так долго⁈ Ги, ты слышишь, о чем они говорят?

— Да, Ги! Он ее сильно ругает?

— Мио, а ты что молчишь⁈

— Да тихо вы! — шикнула на них не-автомат-горничная, прижавшись ухом к двери. — Не слышно!

— Эй, вы чего там столпились⁈ — крикнули сзади, и вся очередь обернулась.

В окружении пауков по коридору, щелкая ножками, двигалась Вен в своей новой эпически жучье-паучьей броне. В лапах огромный мешок, на пустом лице написано «Born to Kill».

— Это что?.. — ткнули пальчиками в мешок. — Подарки?

— Угу, для хозяина! — потерла лапками Вен, примостив мешок рядом с дверью. — Ох, устала всю ночь бегать по кустам… Но зато какой улов!

И сунув руку в мешок, она вытащила сверкающую геометрику. Все охнули.

— Да, — кивнула Вен, — надеюсь хозяин будет доволен… Так а вы чего это в таком виде? И не стыдно перед хозяином⁈ Мио? Да не в форме? А вот от тебя я совсем не ожидала!

— Ой, чья бы корова мычала, Вен! — замахали на нее дюжиной рук. — Ты сама с голым задом только и ползала!

— Эээ, у меня пауки!

— И одни оправдания!

— Вылезай из доспеха, родная, — хмыкнула Мио, качнув своими сережками, — и вставай в очередь, будет тебя хозяин тоже распекать!

— А меня то за что?.. Я-то в чем повинная?.. Это Механик! Его рук дело! А я говорила!

Вдруг раскрылась дверь, и на пороге показалась светленькая девушка в штанах цвета хаки, белой футболке и кедах. У нее тоже в руках тоже была голова, вернее, то, что от нее осталось. Теперь там было написано «П…чь».

— Следующий… — проговорила Сен осевшим голосом и, ни на кого не глядя, пошагала по коридору.

Все проводили ее взглядами. До тех пор, пока она не скрылась за углом, никто не проговорил ни слова. Выглядела она подавленно.

— Бедняжка… — прошелся шепоток по ряду хранительниц. — Наверное все ее… Поплыла девочка… По наклонной…

Все грустно вздохнули и подхватили свои головушки.

— Что «все»⁈ — не поняла Вен, выбираясь из доспехов. — Куда ее⁈ Эээ!

Ей не ответили, ибо в кабинет к хозяину скользнула Ги. От волнения она едва не упустила голову.

— Ни пуха! — шепнула ей Мио, и дверь закрылась.

Ги повернулась и, щелкнув каблуками, взяла голову на сгиб локтя и громко проговорила:

— Хранитель кристалла и автомат-горничная Ги по вашему приказанию прибыла!

Она бы и руку вскинула, но задумалась — а к какой голове ее прикладывать?

Хозяин сидел за столом, заваленном бумагами. Больше в кабинете никого не было — измученную Тому еще вечером отнесли к ней в комнату и едва ли она покажется до обеда, Лиза еще спала, а Акихара спозаранку прыгала во дворе с мечом.

Механик же, спавший всего три часа в сутки, как обычно не вылезал из мастерской.

Интересно, а сам Илья спал сегодня хоть час?

— Присаживайся, Ги, — сказал хозяин, не поднимая глаз.

Не-автомат-горничная аккуратно подошла к стулу и неслышно села напротив хозяина. В полной тишине его деревянные ножки скрипнули. Ги вздрогнула и по ее спине забегали мурашками.

И куда деть голову⁈ Немного подумав, она все же решила положить ее на колени.

Время тянулось, хозяин все молчал. Что-то ей это совсем не нравилось…

Ги попыталась натянуть улыбку, и тут, закончив с бумагами, Илья Тимофеевич поднял на нее строгие глаза.

Улыбка Ги мигом потухла.

Нет, это выше ее сил!

— Хозяин… — пропищала она, прижав голову к груди. — Не выгоняйте меня… Я вам еще пригожусь…

Брови хозяина поползли вверх.

— Чего⁈ Куда? Зачем?

— Вы же выгнали Сен! — смахнула не-автомат-да-и-не-горничная пару слезинок. — Вот и меня…

Ее голосок задрожал, и она вскинула руки, чтобы не заплакать в голос. Голова покатилась к столу.

Как можно ее выгнать⁈ Таврино это ее судьба, ее жизнь! Она ничего в жизни и не видела, кроме этих стен да лесочка за забором! Ну, в своем расщепленном состоянии, а что там было до этого ей и не хотелось трогать.

Ну сидит где-то на глубине кристалл, и черт с ним!

Стоило Ги задуматься о своих перспективах за забором усадьбы, как перед глазами поплыли те бесконечные, холодные и страшные улицы, которые она видела, пока они с Ильей и Акихарой ехали в машине.

И где-то там, в мокрой коробке с надписью «Бесплатная горничная», вскоре будет сидеть бедняжка Ги с головой под мышкой и маленькой геометрикой в кармане.

А вдруг ей и геометрики не дадут? Где же ей спать⁈

Дальше Ги сломалась. Слезы закапали на пол.

— Так, Ги, возьми себя в руки! — подскочил Илья Тимофеевич. — На кой ляд мне тебя выгонять?

— Ну вы же… вы же…

Илья подошел и, подхватив выпавшую голову, присел перед ней на колено. Затем мягко вытер ей слезы.

— Не выдумывай. Сен я поругал за излишнее… рвение, это правда. Да и тебя тоже, не мешало бы, учитывая, что ты тоже принимала участие в этом шабаше.

Ги хлюпнула носом. Илья продолжил:

— Но времени на выволочки совсем нет. Ты же усвоила урок? Не будешь больше бегать с пулеметом по дому и стрелять в членов рода?

— Да! В смысле, нет! В смысле… Не буду!

— Вот и хорошо, — улыбнулся Илья Тимофеевич. — А насчет Сен, то она вместе с Томой получила назначение в Таврино. Будет учить деревенских. Раз она так круто натаскала Тому, что она поставила на уши всю усадьбу, представь, что будет если все живущие там нелюди, смогут так же? Главное, чтобы они занимались этим без членоведительства…

— Ааа… — захлопала глазами Ги, прижав руки к груди. — Вы передумали выгонять меня? Спасибо, спасибо, спасибо!

И она бы бухнулась перед ним на колени, но, закатив глаза, хозяин усадил ее покрепче на стул и сунул в руки голову.

— Для тебя у меня есть другое задание, Ги, — сказал он, возвращаясь к столу. — И крайне ответственное. Очень.

— Я сделаю все… — хотела взмолиться Ги, но вовремя взяв себя в руки выпрямилась.

Вдруг ее снова прошиб холодный пот. Не просто ответственное, а крайне. Да еще и очень⁈

— Какое?..

— Пойдешь в Амерзонию вместе с Рух и Вен через наш секретный проход под домом. Думаю, вчера наша паучиха неплохо почистила окрестные леса от юдов, и с остальным вполне справятся деревенские. С ее талантами Вен лучше использовать там, где и юды побольше, и поопасней. Но…

И сложив пальцы перед собой, он улыбнулся.

— Вен сильно увлекается, — и он указал Ги в грудь. — Так что ты будешь за главную. Рух прикроет вас с воздуха, а…

— Хорошо! — вскочила Ги. — Я… В смысле, мы вас не подведем! Вся Амерзония охренеет!

Глава 18

— … и чтобы механизм работал как часы, — говорил я Механику, пока мы разглядывали план подъемника и раздвигающейся крыши. — Иначе, если зараза заклинит…

— Не будет у нас ни кристалла, ни крыши! — хихикнула Метта.

Я повторил ее фразу Механику. Тот закивал и, сунув в рот еще одну ложку сгущенки, брякнул:

— Тут бы кое-что подправить…

И отложив план в сторону, положил на его место чистый ватман. Затем в его коготках появился карандаш:

— Пу-пу-пу…

Я пододвинул ему еще одну баночку и отошел от рабочего стола. Не буду мешать, делов у мохнатого в мое отсутствие будет с горкой. Как ни крути готовый подъемник придется не просто установить на башне, еще предстоит отволочь туда кристалл. И мало того — проводку со всего дома тоже придется перетягивать, а это дело не быстрое.

Нет, кристалл-глобус в кабинете, конечно, смотрится неплохо, но эти провода под ногами уже осточертели, да и накопление энергии шло черепашьими темпами. А сделав на башне раздвигающуюся крышу, мы сможем поднимать кристалл во время Поветрий, чтобы использовать силу магической бури себе на пользу.

Судя по имеющимся чертежам, которые Лиза с Томой разыскали во время поисков кода к сейфу, Онегин этим активно занимался, но довести проект до ума так и не успел.

За спиной все это время стояла Мио. С остальными автоматами мы закончили.

— А на тебя ложится контроль всех процессов, — сказал я, провожая ее к выходу. — И на тебя, Лиза, тоже. Пока кристалл будут переставлять на новое место какое-то время усадьба останется обесточенной. У вас будут только геометрики, а их заряд, сама знаешь, совсем небольшой. Если в этот момент пожалуют «гости»…

— Вылетят отсюда как пробки! — кивнула Мио. — Не волнуйтесь, босс, езжайте в эту свою Амерзознию, а мы позаботимся об усадьбе. Как заботились и до вашего приезда!

Она скрылась за дверью, и я вздохнул. Вот это меня и волновало. Того и гляди, вернувшись из Амерзонии, найду поместье разнесенным в хлам. Или того хуже…

— На дне морском! — хмыкнула Метта.

Вот-вот, и посему уезжать совсем не хотелось. К тому же за прошедшие недели я как-то попривык к этим мрачноватым стенам, а автоматессы стали почти родными. Да, пришлось немного покричать на них, но разве они не при чем? Усадьба вроде приобрела более-менее человеческий вид, а снова на тебе — повсюду дырки от пуль, дыра в потолке, гильзы торчат из каждой щели, а всему виной…

Как будто в ответ на мои мысли скрипнула дверь. На пороге стояла Тома. Кобуры на бедрах пустовали.

— Вызывали?..

— Ага, вот и ты, — улыбнулся я и, немного потеснив Лизу, сел за рабочий стол. — Ну присаживайся… моя милая.

Последняя фраза полностью выбила у Томы почву из-под ног — поджав искусанные губки, она плюхнулась в кресло напротив и положила свой пушистый хвост на дрожащие колени.

Вид у нее был словно у маленькой девочки, застуканной в саду за воровством яблок.

Ну и за ураганной стрельбой в помещении.

— А теперь рассказывай.

Она вздохнула:

— Мы с Сен трениро…

— Я в курсе. И тем не менее, не каждый раз тренировка перерастает в боевые действия, и при этом настолько ожесточенные…

— Мы просто… увлеклись.

— С боевым оружием и патронами?

Тома заерзала на стуле.

— Ну, Сен сказала, что лучшая тренировка всегда приближена к боевым условиям, и я подумала…

Я закатил глаза. Все же часть вины лежит и на мне — сам отдал ее под начало моих блестящих подружек, а у тех крыша как дуршлаг… Есть, конечно, более-менее здравомыслящие хранительницы, как Мио, например, однако и те с «секретиками». По словам автомат-дворецкой, подобное времяпрепровождение было нормой и при Онегине. Он любил устраивать зарубы между автоматами.

К сожалению, рассказали мне об этом довольно поздно.

— Так, Илья, — сказала Метта, пока Тома продолжала оправдываться. — Либо Тома полная дура, либо нагло врет. Впрочем, одно не исключает другое.

— Помнишь, Вен упоминала про сестру?..

Задумавшись, я автоматически потянулся к коробке с салфетками — Тома уже начинала хлюпать носом. Увы, салфетки закончились еще на Сен, а та оказалась главной ревой. Выложила даже то, что она временами подкармливала каких-то сирот, временами собиравшихся на полянке в лесу.

— Нет, Тома, слезами делу не поможешь! А если бы в этот момент на нас напали охотники?

— Ай-ай-ай, Тома, как не стыдно! — покачала головой Лиза, оторвавшись от бумажек.

Слезки закапали на пол и, утерев их рукавом, Тома промямлила:

— Илья Тимофеевич… я виновата, и я понесу любое наказание! Только не выгоняйте!

Ну вот, началось!

— Мы уж все наказаны, — вздохнул я. — Я за то, что в очередной раз пропал в ШИИРе, а вы за свои… секреты.

Тома дернулась.

— О чем вы?..

— Ты думаешь, я поверю в том, что ты просто «увлеклась»?

— Давите ее, Илья! — сжала кулачки Метта.

Глядя, как на лбу у Тома проступают капельки пота, я улыбнулся и сложил пальцы вместе:

— Нет, если у тебя есть какие-то секреты — это нормально. Но в не в том случае, если из-за них ты возвращаешься, а потом вы на пару с автоматами разносите усадьбу в хлам.

— Ладно… — задрожав, она сглотнула. — Скажу, почему сорвалась… Вы только не смейтесь…

— Не буду.

— Моя сестра, Рина… она ушла в Амерзонию.

Мы застыли. И даже Метта открыла рот.

— Куда⁈

Тома только еще раз сглотнула слезы, а потом заерзала в кармане. Через секунду по столу покатился смятый конверт.

— Читайте, а я… — и она совсем расплакалась.

От боевой лисички, которая еще вчера вечером скакала по поместью с револьверами и палила направо и налево, осталось одно название. Лиза тут же подошла к ней и, обняв, принялась успокаивать, а я, отчего-то чувствуя себя полным негодяем, развернул конверт.

Почерк был корявым, однако мне удалось разобрать следующее:

'Милая Томочка,

знай, что ты как была вонючим половичком, предназначенным только для того, чтобы об тебя вытирали пяточки всякие человеческие отбросы, так и осталась!

Сначала Воронцовы, потом Ленские и вот, не успело тело Филиппа Михайловича остыть, как ты выбрала себе нового покровителя!

Эх, Тома, я тоже долгие годы была дурочкой и, едва сбежав из силков Воронцовых, побежала к Ленским, но что я нашла? Все то же самое, но облеченное в красивые фразы! К счастью, я быстро сделала выводы и нашла новых друзей, а вот ты…

Дальше неразборчиво. А потом:

Оставайся, Томочка, и лижи пятки своему Марлинскому, а я ухожу!

Мы уходим. В Амерзонию!'

Я поднял глаза на Тому. Выбив нос в платок Лизы, она подняла на меня глаза:

— Их набралась целая группа. Они и в Таврино приезжали, как сказал мне Яр. Ходили по домам и уговаривали уйти вместе с ними в Резервацию…

— Много ушло?

— Из Таврино, вроде, две семьи. Из города… Не знаю, не узнавала, но, полагаю, куда больше. Многие наши знакомые побросали дома, работу и друзей.

— И что у них там в Амерзонии? Коммуна?

— Должно быть. Говорят, в очень многих Резервациях существуют коммуны нелюдей, но долго они не живут. Там слишком опасно…

Я скосил глаза на Метту. Та пожала плечами:

— Никогда о таком не слышала. Походу, это секреты нелюдей.

Аккуратно сложив письмо, я передал его обратно Томе, но вдруг заметил, что лист с задней стороны как-то странно липнет к пальцам.

— А там дальше ничего нет? — спросил я, наблюдая за ее реакцией.

Ее пальцы дрогнули, и она буквально вырвала письмо. Хвост поднялся трубой.

— Ох, Томочка… — покачала головой Метта. — Хранитель секретов из тебя довольно хреновый!

— Там же есть еще пара строк, ведь так? — продолжал давить я.

— Н…

— Тома, кажется, ты хотела говорить начистоту?

Она вздохнула и огляделась. Кроме нас с Лизой, в кабинете «пупупукал» только Механик.

— Илья Тимофеевич, обещайте, что никому не расскажете. Правда сделает вас мишенью…

— Мишенью⁈ Для кого?

Тома сглотнула, а потом достала из кармана зажигалку. Щелкнув, она поводила письмом над пламенем, а затем вернула.

Дождавшись, когда буквы с другой стороны письма проявятся, я прочитал:

'PS. Если в тебе еще осталась капля гордости, свари супчик своему ненаглядному Илюше, затаись и жди Лекса сама знаешь где. Брата не бери, с ним уже поговорили. Он половик еще похуже твоего!

Твоя названная сестрица Катерина'.

Едва я дочитал сообщение до конца, как буквы снова пропали. Чудеса!

— Наука… — фыркнула Метта.

Когда я поднял глаза, на Тому было жалко смотреть. Одно мое слово, и она просто упадет к моим ногам. Только руки Лизы и ее мягкие поглаживания еще сдерживали сломавшуюся дурочку.

— Простите… Простите… Я…

И тут меня кольнуло:

— Рина тоже сварила «супчик» Ленскому? От того он и слег, а потом…?

Затрепетав еще пуще, Тома закивала. Говорить она больше не могла. Кажись, еще чуть-чуть, и она вовсе бухнется в обморок.

Скомкав компрометирующий листок, я щелкнул пальцами и спалил его без остатка.

Во, дела!

— Убийство аристократа в его же доме? — проговорила Метта. — Интересно, а остальные слуги были в курсе?..

Кто знает? Тем вечером, вообще произошло как-то слишком много всего. Мой неожиданный визит к Ленским, потом нападение Горбатовых на поместье, неловкое соблазнение Софьи…

И конечно же, визит Странника. Неужели, он с ними в деле?

— Это вряд ли, — сказала Метта. — Но то, что мы вляпались в какой-то заговор — это факт!

Ага, а интересно, остальные случаи с Бездомным, Рощиным и Горбатовым не вызваны ли тем же самым «супчиком»? Нет, насчет Петра Арнольдовича я не сомневался — это наша работа, но кто его знает, что ему приходилось хлебать в усадьбе и сколько нелюдей имеет доступ к его столу? А если в Шардинске у каждого аристократа имеется пара хвостатых в услужении, то…

— Гадство, — проговорила Метта. — Ситуация вырисовывается совсем не из приятных…

Тут не поспоришь. Но главный вопрос, как быть с этой информацией?

Будь на моем месте какой-нибудь Эдуард Рощин, он, не задумываясь, взял Тому за хвост и потащил бы на заклание Штерну. Затем по Шардинску прокатилась бы волна арестов, а потом пыток и казней. Да и Тому ждет виселица или что похуже — там разбираться не станут.

А виновные давно в Амерзонии. А что делать нам, таким белым и пушистым? Замять это дело под стол, или…

— А что «или»? — вздохнула Метта. — Бежать разоблачать отравителей? К каждому аристократу на порог?

Нет, но все же одна ниточка у нас есть — некто Лекс, который, скорее всего, заявлялся и к нам.

— Вытри слезы и иди собирайся, — сказал я и поднялся.

— А… Куда?..

И она затряслась как в лихорадке.

— Как куда? В Таврино. У нас там еще много работы. И захвати свои револьверы, они тебе понадобятся.

И под ее удивленным взглядом я вышел из кабинета.

Всю дорогу до первого этажа в моей голове прыгали мысли. Столько всего навалилось… и перед чем⁈ Перед рейдом, который полностью вырвет меня из Шардинских дел!

— Думаете, не ехать? — спросила Метта.

— Еще чего. Просто раз в Амерзонии собираются нелюди, это надо учитывать. Надо бы спросить Свиридову об этом — интересно, она в курсе?

Вдруг откуда-то прогрохотала стрельба. И где-то совсем близко!

— Что за…? — зарычал я, прыгая за угол. Меч вспыхнул в ту же секунду.

Стрельба утихла, а затем раздались голоса:

— Мать твою! Пришел твой последний час! Вылезай! Хватит прятаться, как последний трус!

Голос незнакомый и мужской. Неужели снова нападение⁈

Затем стрельба разразилась снова.

И где автоматессы⁈ Выглянув, я ни нашел ни тени Ги с Сен и остальных. Казалось, усадьба вымерла.

— Метта, боевой режим!

Я выбрался в коридор, а таинственный противник и не думал затыкаться:

— Твой брат, Фрэнки, визжал как последний хряк! Я разобрался с ним. Потом с Диким Биллом и его грязным подручным, Пьетро Зубочисткой. Оба визжали как сучки!

Я нахмурился. Это о ком это он?..

— Вылезай, Фрэнки, и покажи, кто лучший стрелок в этом городе!

И тут ему ответили:

— Я не трус, Сэм. Твои дни сочтены!

— А я так не думаю!

Пара выстрелов, а затем повисла напряженная тишина, и вдруг:

— Пыщ! Пыщ! Пыщ!

— Зачем он туда пошел? Понятно же, что он там!

— О, нет… Не могу смотреть!

Вновь загрохотало, а затем в уши ворвался крик боли. И довольно фальшивый.

Звуки шли из гостиной:

— Ну во-о-от! Идиот!

— Передай от меня привет дьяволу, Фрэнки! И твоей шлюшке Люсиль!

И под поднявшуюся трагическую музыку я сунул голову в дверной проем. В гостиной столпилось с десяток хранительниц, включая и Мио с Ги, Рен с головой на коленях сидела прямо перед светящимся экраном огромного ящика. А там какие-то мужики в шляпах пялили друг по другу почем зря, кого-то вешали, а лошади валялись в пыли.

— Этот прибор называется телевизор, Илья, — сказала Метта. — Помнишь, у пары аристократов мы видели такой? Их потом еще запретили под угрозой ссылки. Говорят, убойная штука.

— Ага… — проговорил я, войдя в гостиную.

Ни одна хранительница даже не повернулась ко мне. Все как одна пялились в этот странный агрегат как завороженные.

— Что смотрим? — спросил я, встав сбоку. — Это какое-то…

— Тихо! — шикнула на меня Ги, не поворачивая головы. — Это называется телефильма!

— «Последний стрелок»! Последняя серия! Последнего сезона!

Они замолчали. На экране два заросших щетиной мужика, стоя на пыльной улице, пялились друг на друга и плевались себе под ноги. Затем — бах! — и один рухнул на землю с пулевым ранением. В руке выжившего дымился револьвер.

Медленно он подошел к корчившемуся на земле парню, затем наставил в лоб револьвер.

— Увидимся в аду!

И его башка разлетелась как спелый арбуз.

Да уж… Кажется, вот и ответ на вопрос, почему не только Тома, но и все как одна хранительницы внезапно свихнулись…

— И что… вы часто смотрите…

Тут на меня зашикали всем составом. Метта прыснула:

— Четыре года ссылки, Илья! Четыре!

Вдруг я разглядел на ковре еще кое-кого.

— Аки! А ну отойди от этой штуки!

Она не отреагировала, и я схватил сидящую в кресле Аки под руки. Та, зашипев, вырвалась и подползла почти вплотную к экрану. Клянусь, на секунду мне показалось, что она сейчас меня укусит…

Вдруг скрипнуло, и на полокотнике дивана примостилась… Тома⁈

Нет! Ну это ни в какие ворота!

Подойдя к агрегату, я сунулся к задней стенке и схватил пучок проводов. Сверкнуло, и экран потух.

— Эй!!! Мы же смотрим!

— Так! — бросил я провода и упер руки в бока. — Между прочим, я здесь хозяин! Мио, Ги, вы, кажется забыли, все о чем мы с вами беседовали буквально полчаса назад⁈ Рен?

И хранительницы резко поплыли.

— А ты Сен? Тома?..

Все заерзали.

— А ну все вон! У вас чего, дел нет, раз смотрите всякую чушь⁈

И гостиная очистилась быстрее, чем я бы успел сказать слово «Амерзония».

Посмотрев под диванами (а то вдруг там спряталась какая-нибудь хитрожопая тень!) я направился на выход, как вдруг из коридора показалась многорукая тень.

— Вен, только не говори, что пришла посмотреть телевизор!

— Нет… я вот!

И передо мной на диван лег какой-то черный комбинезончик.

— Это что?

Она замялась и начала шуршать по полу парой своих ного-лапок.

— Это… сама сделала… Ну, как тот пиджачок… Воть…

Я похлопал глазами, а затем потрогал ткань.

— Ух ты! — появилась сбоку Метта и Шпилька тоже вскочила на комбинезон. — А он прочный… И водоотталкивающий!

— Я слышала вы уходите в Амерзонию, — проговорила Вен. — И сплела вам это бельишко. Оно тепленькое и с начесом, примерьте! А как облегает, уууу!

Взяв комбинезончик я повертел его так и эдак, а затем, кивнув Вен, пошел в другую комнату переодеваться. Пиджачок у нее вышел улетный, а вдруг и это…

— Вау, Илья! — выдохнула Метта, когда я застегнул молнию на груди. — Выглядишь отпадно!

— Думаешь?

И я покрутился перед зеркалом. Вроде сидит неплохо, и, да, начес был суперский. В таком и зимой, должно быть, будет уютно. Вот только…

— Вен… Ну как так?..

— Вам не нравится⁈ Я делала точно по вашему телу! Прям точь-в-точь, чтобы…

— Нет, нравится, но… Блин… Ракушка-то зачем?

— Эх, Илья-Илья! Аки в подобном бегает на каждой тренировке и ничего! Зато девочка, наконец, перестанет комплексовать, ибо у нее наконец-то появится собрат по несчастью!

И сложившись пополам, Метта покатилась со смеху.

Я же еще раз повернулся спиной, чтобы критически осмотреть два своих округлившихся полушария. Ладно, хоть спасибо, что у нее ума хватило не делать на нем соски…

Вдруг сзади скрипнула половица.

— Илья, вы скор… Ой…

Я обернулся.

На пороге стояла Аки. Ее глаза были широко раскрыты, а рот медленно-медленно приоткрывался. Тут щечки заполнял румянец, а вот на губах расплылась какая-то глупая улыбка.

— Ну что? Как тебе, Аки? Не слишком ли?..

— Нет. Вы стали еще лучше, Илья Тимофеевич. Хихик!

* * *

Закончив намыливать автоматессам уши, мы поехали в Таврино, где развили кипучую деятельность. Для начала поймал Кирилла и, оставив ему Тому с Сен, наказал найти Ермака и вместе собрать на полигоне всех, кто умеет, или страстно желает, научиться держать оружие в руках.

Мы же с Аки направились к старосте, однако, едва моя нога переступила порог его дома, как Авраам Емельянович буквально схватил нас в охапку:

— Вот и вы! А у нас тут столько! Столько!

Через минуту мы уже мчались на броневике к лесопилке. Еще немного погодя староста покружил вокруг отремонтированных и заселенных домов, а затем и препроводил к делянке, которую оперативно очистили от леса и начали возводить там новую недвижимость.

Потом мы добрались до Убежища от Поветрий. Его худо-бедно починили, однако это место видало и лучшие времена.

— Пару геометриков продашь, чтобы поставить новое, — распорядился я. — Как только наладим поток, будешь вкладывать в усиление домов. Убежище убежищами, а вот под собственной крышей скрываться как-то удобней.

— Это ж нужно сколько гигамата… — задумался староста. — А еще сталь понадобится, и много!

— Знаешь, где достать и то, и другое?

— А то. У Ленских, у кого еще? Они этим промышляют. На том и поднялись.

— Это мы тебе обеспечим. Главное чтобы все пошло в дело.

Наконец мы добрались до электростанции. Там тоже не утихала работа. Не хватало только хорошего кристалла, но Вен насобирала этих штуковин столько, что им придется выбирать — какой использовать самим, а какой пустить в продажу.

— Половину денег с геометриков выделишь на строительства дороги. Надоело мне по этим колдобинам прыгать. Дорогу к усадьбе тоже не забудь.

— Будет сделано, ваше благородие! — козырнул староста и тут мы добрались до края деревни.

Забор они выстроили на славу — огромный под четыре метра, а вот за ним…

— Ястеаничанджодястежак! — пробормотал чернокожий Ходок, стоящий прямо за толстыми прутьями.

Вдруг из леса показался еще один, а затем и еще пятеро. Вскоре, в забор упирались десять мрачных фигур, бормочащих всякую чушь.

Бум! Бум! Бум! — долбились они в стальную преграду.

— Это наши? — покосился я на старосту. Тот сглотнул.

— Кажется, знаю парочку… Вчера уехали в город. Идиоты! Сказал же им, из броневика лишний раз не вылезать!

— И долго они будут так стоять?

— Пока их не позовут в Амерзонию, — сплюнул староста. — Бедняга Сергей… Это точно он, сука, его жена меня убьет…

Вдруг один из Ходоков прижал руку к сетке, натянутой поверх прутьев. Его голубые глаза были пусты, но вот на роже застыла слепая решимость.

Заскрипело, сетка натянулось, а вот ладонь начала протискиваться в сеть.

— Эээ… Что он делает⁈

Черная плоть надулась, а потом стала разрезаться и кусками проваливаться на нашу сторону. Шлеп, шлеп, шлеп! — и вот уже рука, а за ней и плечо попадала на траву.

Ходок все не унимался, и вот уже на той стороне оказалась половина туловища, нарезанная «кубиками». Задергавшись, плоть начала сливаться воедино, а потом…

— Анахманатябер!

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги