Александр Артемов Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 1

— Зараза, — попятился староста. — Эх, так и знал, что надо было сплошняком ложить…

А вот я сомневался. Раз он смог протиснуться даже в «клеточки» на сетке, так разве сплошная преграда его остановит?

Полностью оказавшись с нашей стороны, зановособравшийся Ходок как ни в чем не бывало поплелся на нас. Едва Аки успела схватить меч, как нас обоих загородил Авраам Емельянович и прошептал:

— Тихо-тихо, ваше благородие… Не будем ему мешать…

— В смысле⁈ Хочешь, чтобы он так побродил по деревне?

— А что еще остается? Главное, не трогать, а потом он сам свалит. Их там, поди, в лесу еще рыл двадцать, а если разорутся, может прибежать еще и со всей округи…

Я посмотрел Ходоку за плечо. Да, между деревьев расхаживало их порядочно.

— Мне лишний раз патроны расходовать на этих истуканов не чешется…

Мы посторонились, и Ходок прошел мимо. Направился он в деревню.

— Пускай-пускай! Не впервой! Раньше когда забор дырявый был, они бывает и зайдут… Давайте-ка за ним!

Сев в броневик, мы, не спеша, двинулись следом. Уже в деревне при виде Ходока вся улица расступилась.

Повисла тишина, в которой слышалось:

— Анахманатябер! Анахманатябер! Анахманатябер!

— Мама! — пискнула девочка и Ходок посмотрел прямо на нее.

Зажав рот, родители оттащили ее за забор дома. Остальные тоже — улица вымерла. Скоро Ходок остановился около одного из домов и, подойдя вплотную, уткнулся рожей в окно.

— Вот, ежкин кот… — простонал Авраам Емельянович, укнувшись лбом в руль. — Это же Серегин…

В ответ из дома послышался визг. Ходок дернулся и ударился башкой в окно. По стеклу прошла трещина.

Нехорошо!

Я выбрался наружу и подошел к Ходоку со спины. Сзади шипел и ругался Авраам Емельянович. В его руках сверкала берданка. Аки с обнаженным мечом подошла к монстру с другого бока.

Покачав головой, я сжал собственный клинок, но засомневался. Раз монстр умудрился «провернуться в мясорубке», а потом собраться, то толку ли от меча? Нет, нужно что-нибудь поубойней!

К счастью, в доме больше не кричали, и Ходок, еще немного постояв, попятился.

Я же разжег Источник, но снова задумался. Удастся ли мне его заморозить до того, как он разразиться криком? Или…

Тут Ходок начал вести себя совсем странно. Присев на завалинке, он заерзал по бедрам. Потом сжав пальцы щепотью, прислонил к губам, откинул голову к бревенчатой стене и закрыл глаза.

— Анахманатябер…

— Перекур! — хихикнула Метта.

А над забором уже показались любопытные носы. Нет, с этим типом надо срочно что-то решать…

— Сережа… — раздался голос, а затем дверь дома раскрылась. — Сережа, это ты?

И порог переступила заплаканная девушка. Зашипев, Авраам Емельянович, бросился выгонять ее обратно, но за порогом показалось еще двое карапузов:

— Мама? — и староста с Аки сорвались спасать детей.

— Сережа, пойдем домой? — сказала она и протянула Ходоку руку. — Дети ждут. Пошли!

Ходок встал и одну долгую секунду не сводил со своей бывшей жены холодных глаз. Затем протянул руку и…

Вспыхнуло, и Ходок дернулся. Я попытался вложить в заклятье все, что мог — корка мигом покрыла жуткое существо. Его черные губы раскрылись, и едва он успел исторгнуть из себя хоть звук, как их сковало льдом.

Девушка вскрикнула и с немым стоном бросилась к получившемуся истукану, но я, подхватив дурочку на руки, потащил ее в дом.

— Сережа! Сережа-а-а-а!

Когда я захлопнул дверь, со двора раздался треск и по траве покатились мелкие-мелкие льдинки.

* * *

Наш вояж закончился на полигоне — уже в присутствии Ермака, старого охотника с глазами как у кошки, а еще полсотни добровольцев из Таврино, выстроившиеся в несколько рядов.

Вокруг деревья, куча мишеней и пара технических зданий, а еще полоса препятствий, где — прыг, прыг, прыг! — ловко прыгала Аки. Парни не сводили с нее завороженных взглядов.

И пусть на ней нынче не было ее костюмчика из ШИИРа, однако красоту и под балахоном не скроешь. А уж когда она прыгала через бревно…

— Кхем-кхем, — закашлялся Ермак. В зубах охотника дымилась сигарета.

Все тут же повернулись к нему.

— Итак, смирно!

Нестройные ряды затихли и встали навытяжку. Среди них людей только половина, остальные — зубастики, фоксы, ушастики, хрюксы и прочих нелюдской разномастный люд.

Немного, но что поделаешь? Наша затея была рискованной, но если она увенчается успехом, то число народа удвоится, а то и утроится. Дайте только срок.

Оглядев строй новобранцев, Ермак кивнул мне.

— Командуйте, ваше благородие, — и отошел в сторону. — Здесь все, кто изъявил желание попытать счастья в лесу.

Тут уж и я вышел к строю.

— Вольно! Есть тут те, кто на охоте на юдов собаку съел?

Поднялась пара рук. Как ни странно, люди.

— Этих двоих я и без того хотел пристроить к делу, — сказал Ермак. — Толковые. Можно сержантами назначить.

— Хорошо. А кто вообще умеет охотиться на дичь?

Поднялся еще десяток рук, и все нелюди. Негусто. Впрочем, неудивительно. Они прирожденные охотники.

— А кто умеет воевать?

Не поднялась ни одна рука.

— Кто умеет убивать… людей?

И снова ни один не двинулся с места — однако на меня посмотрели как-то странно. Иной реакции я и не ожидал. Однако кроме охотников нам понадобятся и парни, умеющие, если что, и вломить кому-нибудь посерьезней юдов.

— Значит, вам будет чему поучиться. Тому, надеюсь, вы уже знаете, — кивнул я на лисичку, которая скромно стояла за моей спиной и помахивала хвостиком. — А вот эту барышню, наверное, нет.

Я кивнул на вторую фигурку, замершую рядом с Томой, и все мигом посмотрели в сторону Сен. Ее мы прикрыли пока плащом с капюшоном — на всякий случай, а то еще перепугаются раньше времени. Ермак, как мне сказали, охренел и, судя по взгляду, до сих пор пребывал в сомнениях.

— Ее зовут Сен. И она будет учить вас нелегкому искусству стрельбы и боя в критических условиях.

И я отошел в сторону. Тома с Сен сделали шаг вперед.

— Вот эта мелкая рядом с Томой? — выкрикнули из строя. — Да обычный змее-юд ее перекусит и не заметит, не успеет она…

— Разговорчики! — рявкнул Ермак, но я остановил его. А затем кивнул Сен.

Она развязала завязочки на плаще и тот заскользил с ее плеч. Задул ветер, и его просто снесло в сторону. Ее новенькая головка без всяких дурацких надписей засверкала в солнечных лучах.

По рядам прошелся дружный вздох.

— Автомат⁈ — крикнул все тот же балабол. — Автомат будет учить нас?..

— Иваниченко, ты нарываешься! — рявкнул Ермак, но я снова остановил его и, выцепив в строю мордочку говорливого ушастика, спросил:

— Думаешь, справишься лучше? Ну-ка, Иваниченко, выйти из строя!

Ряды расступились, и к нам вышел парнишка-ушастик.

— Вы уж извините, ваше благородие, но в моем поселении барин любил прямоту!

— Нормально, мне тоже больше по нраву, когда говорят в лицо, а не шепчутся на кухнях. Так, что тебя не устраивает?

— Сомневаюсь я, ваше благородие. Тома еще куда ни шло, она умеет читать следы, не шуметь и стрелять точно в геометрику, но и она — просто девчонка. А чему нас сможет научить… юд?

По рядам зашептались. Да, с дисциплиной нам еще придется поработать, однако он сделал немаловажное замечание. Опыт у Сен имелся и в основном шел из такой седой древности. И нет, расспрашивать их было бесполезно — подавив в себе изначальное сознание единой Асфорен-Гидимионы-Милифисентии, они потеряли и ее память. Впрочем, как и Рух, но ее мы еще сильно не терзали.

— Наверное, обратно в одно существо их теперь и палкой не загонишь, — задумалась Метта. — Все же не зря, наверное, Онегин расщепил их… Вернее, ее.

— Одно из двух. Либо чтобы уничтожить прошлую личность, которая представляла какую-то опасность, — предположил я. — Либо чисто ради того, чтобы платить налог за одного хранителя, а пользоваться услугами… Сколько нам удалось насчитать?

— Тридцать четыре, — доложила Метта. — И еще как-минимум тринадцать отказались с нами разговаривать.

Да, ночка была той еще и даже синхронизацию мы так и не провели… Ладно, вернемся к нашим бараном.

— Ну раз ты сомневаешься в моих подругах, — обратился я к Иваниченко, — то предлагаю тебе взять револьвер и показать нам, как надо стрелять. Тома, поможешь ему дотянуться до пушки?

Да, они уже рассказали мне о той «методе» борьбы с излишней самоуверенностью. Жестоким, но эффективным.

— Конечно, — кивнула фокс и отстегнула револьвер. — Ваня, у тебя десять попыток, за каждый провал получишь по лбу!

В строю захихикали и больше всего веселился ушастик. Выдохнув, он ухмыльнулся:

— Томочка, для твоих ручек эта штука тяжеловата. Дай-ка ее сюда родная…

И подойдя к Томе, он потянулся за ее пушкой. Хвать! — и вывернувшись, она резко оказалась сбоку. Ушастик моргнул, а в следующий миг уже сидел на земле, держась за нос.

— Слишком медленно! — хмыкнула Тома, закручивая пушку. — Юд среагирует куда быстрее. Еще раз!

Вскочив, Иваниченко бросился на Тому, но снова схлопотал удар по лбу. А потом еще и еще один. Бах! — и от одного пинка он покатился по земле. Из носа брызнула кровь.

— Моя школа, — кивнула Сен и посмотрела на меня. — Ваше благородие, а могу ли я?..

— Развлекайся.

Автоматесса подошла к строю и все глаза сошлись на ней.

Тем временем, попытки Иваниченко отобрать пистолет у Томы не утихали, а на его лбу прибавлялось синяков. Поднялась пыль.

— Меня зовут Сен, — автоматесса поклонилась, а затем уперла ладони в бедра. — Очень приятно. Знаете, что это?

И она постучала пальцем по геометрике, горящей у нее в груди.

— Эээ… геометрика, — поднял палец один из нелюдей.

— В точку! Самое ценное, что есть в юде. И с этих пор, вы больше в нее не стреляете.

— Что-о-о-о? — разнесся по строю дружное удивление. — А как же завалить кого-нибудь юдо-медведя, не уничтожив геометрики?

Сен принялась загибать пальцы.

— Есть куча способов — ходовая часть, нервный центр, мозговой и т.д. И с этих пор мы будем учиться с ходу определять то место, куда можно пустить пулю, а не палить по тому месту, где сверкает!

Это мы с ней уже обсудили. Мне тоже не шибко нравилось, что в девяти случаев из десяти геометрика становилась главной мишенью и лопалась как мыльный пузырь.

Да, юд подыхал, и его останки можно было продать ШИИРу, или частнику для переделки в автомат, однако «вишенка» на торте безвозвратно пропадала. В итоге, половина потенциальной стоимости юда улетала в трубу, а это совсем не дело.

Нам с Ермаком накануне пришлось даже немного поспорить. Он считал, что жизни охотников куда важнее, чем сохранность кристалла. Я был с ним согласен, однако и без геометрик мы далеко не убежим.

Выход один — научиться быстро и эффективно уничтожать юдов без повреждения кристаллов. Для этого нужно два аспекта: этот кто-то, мощное оружие и куча патронов. С первым проблем не было — пусть Сен натаскает наших хвостатых на то, чтобы они умели палить быстро и без промаха. А вот второе требует одного — денег, и много. Так уж получилось, что наш главный источник таковых — дикие угодья вокруг Таврино, а именно населяющий их зверинец. Долгие годы туда не рисковал соваться никто, кроме зачистки (и то по большим праздникам) и наших охотников, но и те особо далеко не заходили.

Пора бы это исправить.

Тем временем, Иваниченко оказался весь покрыт пылью, а из его носа хлестал целый ручей. Тома же стояла над ним и пылила в его сторону хвостом. Револьверы как были так и сверкали на ее бедрах.

— Хватит с тебя? Или еще думаешь, отнять у меня их, ушастый?

Тот вскочил и, вытерев окровавленный нос, выпалил:

— И на кой черт мне это делать в лесу? Ты у юда тоже собралась пушку отнимать?

— А КАК ЖЕ! — крикнули позади строя, и все как один повернули головы.

Я тоже посмотрел в ту сторону. Зашуршало, загремело и затрещало, а затем расталкивая деревья к нам выпрыгнуло…

Бах! — и, пролетев над землей десяток метров, перед строем покатилась десятирукая образина с пустым лицом и надписью на нем — Born to Kill.

Вскочив, она вскинула пару пушек в руках и начала палить в воздух. Эффект был еще тот — парни едва не померли со страху.

— Это Каракатица!

Развернувшись, тварь нависла над Иваниченко. У того глаза едва из орбит не вылезли.

— Отними у меня пушку, родной! — зловеще захихикала Каракатица, перебирая конечностями. — Или убить тебя?

А затем уперла ствол Иваниченко в рожу.

Грохнул выстрел и пистолет вылетел из ее руки. Затем еще один, а потом в Каракатицу полился просто град пуль. Тома с Сен, действуя вместе, бросились по кругу с разных сторон, обстреливая врага. Ермак тоже вскинул свою берданку, но он стоял крайне неудачно — между ним и Каракатицей находилась толпа.

Тварь попыталась было свалить, но очередной выстрел добил ее — пуля разнесла опорную ногу и, отвратительно дергаясь, Каракатица повалилась наземь.

— Помираю! — захныкала она. — Смилуйтесь! У меня же деточки!

Сен подскочила к ней и вырвала из груди геометрику. Дернувшись в последний раз, тварь раскинула руки и издохла.

— Как-то так! — пожала плечами Сен и вскинула геометрику над головой. — Ловите, босс!

Кристалл сверкнул в воздухе, а затем оказался в моих руках.

Какое-то время стояла тишина, слышались только одинокие хлопки. Хлопала Метта, и, конечно же, ее слышали только мы с Аки.

— Вставай, Ванька, — подошла Тома к Иваниченко и протянула ему руку. — Надеюсь, ты штанишки не намочил со страху?

Тот что-то заворчал, но все же схватил фокс за руку.

Я откашлялся, привлекая внимание публики, и все повернулись ко мне. В глазах половины еще стоял испуг, но некоторые блаженно улыбались.

— Итак, кто-нибудь еще сомневается в талантах Томы или Сен? Никто?

На этот раз желающих «говорить прямо» не нашлось.

— Что ж, значит, с этого дня вы все в надежных руках. Дамы и вы, Ермак, чтоб к концу недели из этого стада получилось группа нормальных охотников, которые вытаскивают пушку из кобуры быстрее, чем щелкают языком!

— Слышали, что сказал барон Марлинский⁈ — крикнул Ермак. — Построиться! Иваниченко, тебе отдельное приглашение нужно⁈

Все забегали, а мы с Аки направились к броневику, чтобы убрать Каракатицу с глаз. Пришлось немного повозиться, закрепляя тяжеленную металлическую тушу на крыше, но вскоре полигон скрылся в зеркале заднего вида. Проехав немного подальше, мы остановились, а затем скинули автомата с крыши. Пыль поднялась столбом.

— А полегче нельзя? — послышался голос Вен из моего кармана. — Я все же не железная!

Я вытащил геометрику и рядом появился образ паучихи в неизменном балахоне на голое тело.

— Неплохо сыграла. Я почти поверил, — хмыкнул я, вставив геометрику в грудь Каракатице.

Вен мигом прыгнула на броню с криком:

— Бомбочкой!

Засверкало, а затем автомат задергался. Механизм зажужжал и, поблескивая геометрикой, страшная машина поднялась на лапы. Пришлось чутка подпортить ее для натурализма, но, думаю, Механик это быстро починит.

— А теперь беги обратно в усадьбу, — кивнул я. — Рух с Ги тебя ждут в подвале. И не возвращайтесь из Амерзознии с пустыми руками.

— Есть, босс! — козырнула она и, направившись к усадьбе, обернулась: — А Рен можно взять?

— Рен? Разве ей не лучше в усадьбе?

— Так-то оно так. Но ей там особо нечего делать, кроме сидения на воротах и просмотра телевизора. Энергии в девочке хоть отбавляй, а броня ржавеет. Нам с Ги показалось, что свежий воздух для нее будет только на пользу!

Я задумался. С этой психически нестабильной малышкой надо было реально что-то делать. А постоянное сидение у телевизора лучше ей не делало.

— Только под твою ответственность. Не хватало еще чтобы она потерялась в Амерзонии.

— Даю слово, хозяин, что вскрою себя как консервную банку, если…

— Не зарекайся. Бери Рен, но чтобы от нее тоже был толк. Это не увеселительная прогулка.

— Хорошо. Спасибо! — сказала она и бросилась жать нам с Аки руки. — Вы не пожалеете!

А затем, вращаясь колесом, скрылась за деревьями. Аки еще долго не могла закрыть рот — зрелище было еще то.

— Ладно, поехали, — кивнул я Аки. — Заедем в усадьбу и в ШИИР. Свиридова уже наверное нас обыскалась. Авось и синхронизируемся где-нибудь…

* * *

Проторчав в ШИИРе до самого вечера, мы таки смогли вырваться — ага, именно вырваться, ибо ни о какой синхронизации и речи быть не могло. Едва мы с Аки вылезли из броневичка, как нас снова сунули в тренажер и там продержали еще трое виртуальных суток.

Убили меня ровно сто двадцать два раза, и на этот раз уровень сложности был какой-то запредельный. «Красный», как сказала Свиридова. И все смертельные случаи были тщательно задокументированы.

К концу дня коечка в общаге для нас была уже заготовлена, однако я все же решил провести синхронизационную ночь дома.

Ага, уже давно пора было привыкнуть называть Таврино — дом, а в нем мои домашние дурочки-автоматессы и меланхоличная хранительница Рух, безбашенная лисичка Тома и ее хмурый брат Яр, неутомимая труженица Лиза и гениальный обжора Механик.

Вернулись в усадьбу затемно. Ворота раскрылись, стоило броневичку подъехать поближе. Ноги уже совсем не держали, и нам с Аки, припарковав транспорт во дворе, пришлось придерживать друг дружку, чтобы не растянуться на земле раньше времени.

За порогом было темно и, прикрыв дверь, мы заерзали по стене.

— Блин, где выключатель?.. — простонала Аки, но этот мелкий засранец все никак не находился.

А в темноте, тем временем, что-то блеснуло.

— Мио? — позвал я. — Ги? Девочки, вы?

Ответа не было, никаких звуков тоже. Еще раз покликав автоматы, я покрылся мурашками. Аки тоже затаила дыхание.

Нет, что-то было явно не так!

— Метта!

Шпилька врубила свои глаза-геометрики, и из темноты выглянула металлическая зубастая рожа. Аки вскрикнула и, едва свет обнажил сотню клыков, морд, клещей и хвостов, мы повыхватывали мечи.

Монстров было много — целая чертова гора! Гора монстров, и прямо посреди холла!

Секунда и… Аки посмотрела на меня. В ее глазах сквозило недоумение.

— Почему они не нападают⁈ А где их геометрики?

Подойдя поближе, я выдохнул.

— Блин, и как я сразу не догадался. Дурак…

— Илья! Они…

— … мертвы, — и я повернулся к ней с горькой усмешкой. — Походу, мы с тобой перенервничали в этой Комнате.

Я приобнял подругу и звонко чмокнул ее в холодную щеку.

— Мертвы? Точно?

— Угу, смотри.

И подойдя поближе к огромной металлической морде, я пнул ее сапогом. Бум! — и по залу прокатилось металлическое эхо.

Мешок, светящийся изнутри, я нашел в углу и раскрыл. Кристаллы заблестели так люто, что потолок покрылся бликами.

— Это улов Ги и остальных. Неплохо для первого раза. А где…

И тут наших ушей коснулись звуки, голоса и вздохи — где-то совсем близко… конечно же, из гостиной!

Схватив Аки за руку, я рванул на звуки. И точно — вся банда снова столпилась вокруг этой проклятой штуковины! Блин, даже Вен в своем жутком облике поместилась на диване. И Тома, и Сен… И Яр⁈ Блин, даже Механик был здесь!

— Пу-пу-пу… Вон тот горбоносый явно что-то задумал… Пых-пых-пых!

— Тихо, мелочь! — рыкнул на него Яр. — Если уже смотрел, сиди тихо!

Мне жуть как захотелось взять чего-нибудь потяжелей и зазвездить в эту хрень, но… На экране расхаживали люди в красивых платьях и доспехах. Кое-кто даже улыбался, а не просто скалился и называл ближнего своего «ублюдком» через слово.

А вон тот — с черной кожей — даже за женщиной ухаживал…

— Как называется?

— «Отелло», — ответила Ги, повернувшись. — Можно, мы посмотрим эту телефильму, Илья Тимофеевич? Тут про любовь, без убийств.

Все как одна тут же повернули свои головы, и во всех, прежде пустых, лицах внезапно проявились лица хранительниц.

А они были такими разными.

— Можно, но только одну, — кивнул я и поднял большой палец. — Хорошая работа, девочки. Я про ту кучу-малу в холле.

— Мы старались! — отозвались все четверо охотниц. — Даже юдо-завра завалили!

— Кстати, где вы его достали? — спросила Мио.

— Это все Рен! — махнула рукой Ги. — Вцепилась ему в глотку, а эта бедняжка сразу посыпалась!

Оставив автоматесс досматривать свою фильму, я хотел снова взять Аки за руку, как вдруг заметил девушку рядом с Томой и Лизой.

— Что я пропустила? — шепнула она Лизе, и та начала наскоро нашептывать ей на ухо.

— Сила искусства, Илья, — томно вздохнула Метта. — Тут уж ничего не поделаешь. Тем более история про истинную любовь!

Покачав головой, я в гордом одиночестве направился искать себе ванную. Этой ночью мне не до искусства, ибо завтра я планирую стать вдвое сильнее.

Глава 2

— О, нет! Он душит ее!

— Ой, не могу смотреть…

— Мио, ты сказала, это про любовь!

— Вдруг босс зайдет и увидит, что мы опять смотрим про убийства! Дайте пульт!

— Где пульт⁈ Где?

— Да заткнитесь вы! Все он уже ее задушил. Кончилась девочка.

— Слава богу!

После того как ту несчастную бабенку унесли из кадра, все выдохнули. На часах было уже заполночь, так что волевым решением Мио телевизор выключили и разошлись по комнатам.

— Блин, но фильм все же был неплохим… Только разговоров много.

— Вот если бы Яго подстрелили сразу, не было бы беды!

— Конечно! Ты права!

А вот Аки расстроилась — ей совсем не хотелось, чтобы кинофильма заканчивалась. Стоило только экрану погаснуть, как снова вернулся мандраж. Завтра в Амерзонию… А там…

Пожелав всем спокойной ночи, она на ватных поплелась в спальню. Ладно, времени еще вагон — водные процедуры, чистка зубов, а там до утра в теплой постели. Да, и чего волноваться⁈

По пути она хотела заглянуть к Илье, но, постучавшись, так и ушла ни с чем. Наверное, дрыхнет без задних ног. Эх, ну хоть кто-то спит как сурок… Впрочем, оно и не удивительно — все утро в разъездах, а потом еще и эти тренировки, где тебя постоянно кто-то выслеживает, жрет да разрывает на кусочки.

У Аки после всех злоключений в Комнате сплошные кошмары. Стоило сомкнуть глаза, как она снова оказывалась в лесу — одна. И ни Ильи, ни других членов группы, а из-за кустов слышался свирепый рык.

Аки поежилась. Одна в темном лесу, одна в Амерзонии.

Вдруг откуда-то снаружи донесся вой. За окном все было скрыто темнотой, но в кустах за забором нечто шевельнулось. Мурашки пробежались по спине.

— Иди уже спать, малышка. Время позднее, — раздался за спиной голос, и Аки обернулась.

Перед ней стояла Метта, незримая подруга Ильи. Голубая курточка, темный комбинезон и белые-белые волосы. Стиль у нее был.

Кто она и как они познакомились — об этом Аки спрашивать немного побаивалась, но из всего выходило, что они связаны через Шпильку. А та была настоящим чудом природы. Во-первых, кошка, что уже необычно. Во-вторых, необычная кошка, что было просто за гранью.

— Сейчас пойду. А где Илья?

— Синхронизируется. До утра ты его не увидишь. Иди уже в душ и помойся как следует перед сном. Завтра в Амерзонию, а там в душ точно не сходишь.

Аки кивнула и, забрав из комнаты зубную щетку с полотенцем, направилась искать свободную ванную. Увы, одну оккупировал Яр — а помыться здоровяк любил, и иной раз мог целый час простоять под душем. В другой булькала Тома, а в третьей…

— Пу-пу-пу, шерстку я намылю всю!

Аки вздохнула. Ох уж эти мохнатые! Чем больше шерсти, тем дольше проводят времени в душе. Нет, ждать их не было никакой возможности, и она направилась в пятую ванную. К счастью, света там не было.

Открыв дверь, она щелкнула выключателем и застыла на пороге. В ванной кто-то лежал…

— Не пугайся, это Илья, — заговорила Метта, появившись рядом. — Иди себе в душ и не волнуйся. Он ничего не видит и не слышит.

За шторкой и вправду виднелась голова Ильи. Он лежал, по шею погрузившись в воду — вернее, под лед. Лицо бледное, глаза хаотично двигались под плотно закрытыми веками, а над телом поднимался легкий парок. Казалось, он крепко спит.

Немного помявшись, Аки принялась раздеваться.

— У нас с ним особая система, — рассказывала Метта. — Это помогает ему развиваться быстрее прочих. Если хочешь мы можем и с тобой сделать нечто подобное?

— А можно?..

— Конечно. Но нам придется подселить к тебе жучков.

И под ногами забегали черные букашки. У нее сперло дыхание.

— Нет, спасибо. Я как-нибудь сама, без жучков.

— Зря. Станешь вдвое сильней, гарантирую. Но сама как знаешь…

Прыгнув в душевую кабину, Аки принялась намыливаться. Метта на нее не смотрела — сидела на краю ванной и гладила Илью по руке. Его лицо она аккуратно повернула к стене и поплотнее задернула шторку.

Аки расслабилась и постаралась отрешиться от тревожных мыслей. Но нет — в груди словно что-то щемило. Ей не хотелось завтра. Совсем. Вот бы эта ночь никогда не заканчивалась.

Увы, скоро пришлось вылезать. Она оделась в халатик и принялась за тщательную чистку зубов, но и это не могло длиться бесконечно. Прополоскав рот, Аки посмотрела на Илью — а тот все еще лежал без движения. Ей даже стало как-то жаль его — лицо как у мертвеца, на лбу испарина, а по волоскам то и дело бегают искорки. Она присела рядом, и сразу почувствовала силу. Она буквально переполняла его.

Его рука была совсем близко, но от одной мысли о том, чтобы коснуться ее, Аки вся вспыхнула.

— Я гляжу ты вся дрожишь. Даже мыло за ушами не смыла. Волнуешься перед рейдом? — спросила Метта. — Все же первый раз.

— А то… Оказаться в зубах юда как-то совсем не хочется.

— Ты же понимаешь, что тренировки намеренно сделаны такими сложными и кровавыми, чтобы вам же было легче?

— Угу. Но как-то все равно не по себе… Интересно, как там сейчас Камилла Петровна с Сашей?

Метта прыснула.

— Думаю, тоже места себе не находят. Расслабься. Мы с Ильей не дадим тебя в обиду. Просто будем действовать как привыкли, и все будет хорошо. Да и чего волноваться? Вам нужно всего-то залезть в какое-то здание и вытащить кристалл. Плевое дело! Вон Вен и остальные — тащат их десятками! За уши не оттащишь!

— Угу, спасибо, госпожа Метта.

— Эй, я просто Метта! Ни в какие господа я не намыливалась. Просто Метта, окей?

— Угу, Метта. Скажите, а почему вы невидимая?

— Я не невидимая. Я лишь проекция в твоем мозгу.

— Типа призрака?

— Типа того.

А теперь Аки стало страшно жаль госпожу Метту. Все же грустно быть просто призраком в чьем-то мозгу. Впрочем, будь это мозг Ильи, может, и Аки тоже не отказалась бы быть с ним? Вечно.

Вздохнув, она хотела было направиться на выход, но ноги словно вросли в пол. Идти в коридор? Там пусто и темно, а в спальне еще и одиноко. Постель, поди, снова промерзла и придется тащиться на кухню — за грелкой, чтобы хоть как-то согреться.

А тут стоит пар. Тепло, пусть и немного мокровато. Но рядом с Ильей…

— Метта, он же ничего не чувствует?

— Неа. Он сейчас как овощ, гляди!

И она дернула его за нос.

— Можешь тоже попробовать, я никому не скажу. Не бойся, искорки тебя только пощекочат!

Аки заерзала, но вытянула руку. Ох, а на нем хоть яичницу жарь! Наконец, ее пальцы сошлись на кончике его теплого носа и ее слегка щелкнуло разрядом. Метта хихикнула.

И вот она чуть-чуть дернула Илью за нос. Его рот слегка приоткрылся.

— Ох, мы негодяйки! Ладно, Акихара Йоевна, хорошего понемножку!

— Да, пора…

Однако Аки совсем не хотелось убирать руку. Ее ладонь скользнула к его щеке. А вот она отчего-то была прохладная. Затем переместилась на лоб — теплый. Уши, шея… Аки даже не заметила, как почти в наглую ощупывала того, кого даже боялась взять за руку.

— … мы с вами отправимся спать, а там я вам расскажу что-нибудь, пока вы не уснете. Знаю, вы волнуетесь, но…

А лицо было совсем близко. Аки даже не заметила, как приблизилась вплотную. Затем закрыла глаза, нашла его холодные губы своими. Прижалась. Ее щелкнуло искоркой. Еще. Еще…

— Ох ты, подруга! Ну ты даешь!

Дернувшись, Аки отскочила. Ей показалось, или он двинулся⁈

Нет, Илья лежал там где лежал — с закрытыми глазами и без единой кровинки. Глаза закрыты, а на губе… Она его укусила⁈

— Простите!

И прижав ладонь к губам, Аки пулей вылетела из ванной. Очнулась в одном из коридоров. Сердце барабанило как бешеное, а на губах все еще была приятная прохлада.

Аки вытерлась ладонью, но ощущение не пропадало. Она покрылась мурашками — нет, нет, нет этого не должно было случиться! Потом ударила себя по щеке. Гадкая девчонка! Как ты могла⁈

— Эй, Акихара. Все нормально?

Аки оглянулась. Это была Тома. Шла из ванной в длинном халате, вытираясь полотенцем.

— Ты как будто призрака увидела. Че, волнуешься?

— Нет, все нормально. Ты уже спать?

— Хотела заскочить на кухню, выпить чайку. Со мной?

Аки покосилась назад — вроде там мелькнула тень? Нет, показалось.

— Пошли.

Оказавшись на кухне, они поставили чайник и сели у разделочной доски. Помолчали.

— Ну как там с новобранцами? — спросила Аки, поглядывая во тьму за окном. Говорить ей не очень хотелось, но молчание совсем осточертело. Да еще и это ощущение… Надо завтра извиниться. Поступила как последняя мерзавка.

— … есть и толковые, а есть и баран баранычи, — болтала Тома, пока Аки размышляла о том, насколько низко она пала. — Но мы с ними сладим. Ермак свое дело знает. Через неделю любой баран бараныч в его руках мигом человеком станет! А уж мы с Сен сделаем их еще лучше!

Чайник засвистел и Тома бросилась его выключать. Скоро кружки обеих исходили паром. Тепло… Аки передернуло. В ванной тоже было так тепло.

Свою Аки выпила почти залпом.

— Нет, дорогая, — хихикнула Тома. — Ты реально нервничаешь. Что, боишься не вернуться из Резервации?

— Угу. Боюсь. И за Илью тоже. И за Сашу с Милой. Да я за всех боюсь.

— И за меня?

— И за тебя. Как вы тут останетесь без Ильи? А вдруг Булгарин?..

— Мы ему вломим. Расслабься… Видала!

Тома подняла руку и напрягла бицепс — солидный кругляш!

— Щупай!

Аки пощупала. Как камень!

— Вот-вот! А что до страха… Слушай, мы с Яром боялись перед дальней дорогой. Пусть Воронцов нас отпустил, но… Не поверишь, уезжать мне совсем не хотелось.

— Да? Из рабства⁈

Тома вздохнула и, хлебнув, уперла подбородок в ладони. Руки у нее были сильные, но все в синяках да ссадинах, но оно и неудивительно — последняя неделя далась фокс очень нелегко.

— Рабство это да, но все же в тех местах с рождения прожила. Знаешь там каждый уголок, каждый кустик… — хлюп из чашки. — … и людей. Там же не все скоты да звери. Есть нормальные, вот их оставлять ужасно не хотелось… Но так было надо. Иначе житья нам бы не дали.

— Это как?

На что Тома только махнула рукой. Аки задумалась.

— Мне вот тоже жаль было уезжать. Жизнь была не сахар, да и будущего никакого там не было. Да, хотелось побыстрее увидеть папу, но я как-то привыкла к тому, что он где-то далеко… Взаперти. И тут мама… И вот я здесь… А тут папа…

Аки сглотнула и вытерла подступающие слезы. Тома встрепенулась.

— Ой, мне жаль, Аки! Вы же так и не увиделись?..

— Нет…

— Ой, прости-прости! И зачем я этот разговор затеяла!

— Ничего, Тома… Я не пла… Не смотри!

— Ну-ка вытри нос! И попей. Не весь сразу!

Через пять минут в Аки было уже две кружки и она почти успокоилась. Глаза были еще красные, но касания рук Томы как-то быстро успокаивали. Хвост вообще действовал на нее магнитически. А уж каким мягким он был…

— Забавно выходит, — сказала фокс, похлопывая Аки хвостом по коленям. — Мы оба уехали из родного дома и оказались тут. Ты японка, а я русская. И мы…

И тут Тома опустила глаза. На щеках разливался румянец.

— Чего?..

— Слушай, Аки, я давно хотела извиниться. Ну за тот случай в поезде…

— В смысле? Ты же извинилась еще тогда, у Ленского?

— Нет. Тогда это было из-под палки, да и не искренне, чего греха таить. Я потом еще раз сто переживала — после всех злоключений. Вы же с Ильей жизнью ради меня рисковали, и не раз. А вот я… Поцапались же из-за ерунды, а теперь живем под одной крышей. Вот я думала, как попросить прощения? Иногда места себе не нахожу. Аки, мне реально жаль, просто… Наших с Яром родителей… Извини, пожалуйста. Я была такой тварью!

— Так, Тома, хватит! — и Аки встала со стула. — Допивай чай и пойдем. Ты ни в чем не виновата, поняла?

— Угу, — поджала Тома уши. — Ты же прощаешь меня?..

— За эту твою глупую болтовню по пустякам? Нет, Тома, я обиделась!

И Аки гордо вздернула нос.

— Эй, это не пустяки, поняла! Мне стыдно за то, что я такая!

— Какая?

— Да как эти… — всплеснула Тома руками. — Стоит им только увидеть рыжий хвост и уши… Да и вообще хвост и шерсть не в том месте. И все! Вот ты! Ты же для таких, как Штерн, ничем не лучше! Ты японка!

— Угу.

— Вот, и я так думала. Раз разрез глаз узковат, личико круглое, а еще шепелявит через слово, то все! Японка, и этим все сказано! Спасай детей и прячь серебро!

— Где это я шепелявлю через слово⁈

— А ты не знала? — расплылась Тома в хитрой улыбке. — Ойя Марлина-сан, я вася на век. Мио, сумимасен, завахи мне кохе. Ойа, кака не хочеца ехати в СИИР. Семпай Свиридова опять будут бить да колоть!

И упав на столешницу, фокс от души рассмеялась.

Аки плюхнулась обратно на стул. Она не могла поверить. А тут еще и Метта появилась рядом — улыбка до ушей, хоть завязочки пришей!

— Метта, я правда так разговариваю?

— Ну-у-у… Разве что чуть-чуть…

— Что за Метта? — забегала глазами по полутемной кухне Тома. — Еще одна хранительница что ли?

— Угу. А ты смейся, Томочка. Кому как не тебе смеяться над чужим выговором!

— В смысле?

— Ой, ты сама говоришь, как деревенская!

— Э, это как?

— А ты не замечала⁈ Натка, Яр, поди похляди, хде там наш хозяин, пришел уж поди? Ох, шо-то на хвосту репей налип, прошерстить штоль ево, окоянного!

Тут уж Аки принялась смеяться. Тома быстро заморгала.

— Я так не говорю…

— Говоришь-говоришь! И это я польстила!

Они пошипели друг на друга еще минуту, а потом откинулись на спинки стульев.

— Ну что, Аки… мир?

— У нас и был мир, Тома. Мой свою чашку и пойдем спать. Уже третий час. Спать осталось всего ничего.

— Пожалуй, — вздохнула Тома и они с Аки побрели к раковине. Кружки помыли в гробовом молчании, но Аки постоянно смеялась — хвост Томы то и дело бил ее по спине и по бедрам.

Вдруг сзади скрипнула дверь.

— Это кто там не спит? — бросила фокс через плечо. — Яр, ты? Опять не спиться, что…

Она повернулась и замолкла. Аки же, протерев свою и ее кружки, потянулась к полке, чтобы поставить их.

Молчание затянулось.

— Блин, как высоко… — охнула она. — Тома, пододвинь табуретку, будь другом. А не то…

Молчание.

— Тома? Слышишь?

Аки обернулась и от неожиданности едва не упустила кружки.

Тома стояла перед ней, а за ее спиной застыл человек в черном. Только одни глаза виднелись сквозь маску.

Глаза были узкие, как у…

— Ugoku na, — послышался голос, и цепь затянулась на шее Томы. — Anata ga oroka nara, kanojo ha shinu deshou.

Аки дернулась — смысл слов доходил до нее — он угрожал убить Тому, если Аки решит «сглупить». Он еще что-то говорил, а в голове сдвигалась какая-то плита. Слова родного языка медленно выплывали из глубокой пучины.

Шаг, и из тени в углу появился второй. Такой же — в черном. Одни глаза горели над маской.

— Наверное, уже и родной язык забыла? — сказал он по-японски. — Привыкла говорить на это собачьем наречии?

— Antaha dare deska? — отозвалась Аки. — Kaga hitsuyou desuka?

— Правильно будет: anataha dare desuka! Аж противно слушать! Но оно и не удивительно — живя среди псов, волком не станешь!

Тома охнула — цепь затянулась сильнее. Она закашлялась.

— Хватит! Отпусти ее! — зашипела Аки. — Вы же за мной пришли!

— Нам нет резона оставлять свидетелей, — хмыкнул ниндзя, подходя к Томе. — Это следствие воспитания Йо? Водиться с нелюдями! Ну-ка дай!

Цепь расслабилась и Тома забилась в руках главного. Тот схватил фокс за горло, а затем дернул за волосы.

— От нее же воняет! И этот хвост! Она же животное!

Захрипев, Тома упала на колени. Он вскинул ее голову, а затем достал кинжал.

— Пусти!

— Хочешь спасти ее? В самом деле⁈

— Да, отпусти. И я пойду с вами.

Ниндзя переглянулись, а затем хмыкнули.

— Чтобы она разболтала о нас? Эта дрянь в любом случае умрет, а ты либо отправишься за ней, либо пойдешь с нами. Только так!

И он вскинул кинжал. Аки задрожала — за долю секунды у нее перед глазами пронеслась ЭТА картина.

Кровь, кровь… лужа крови. И Тома… НЕТ!

Бах! — и о лоб ниндзя разлетелась кружка.

Зажмурившись, он вслепую полоснул кинжалом, и у Томы на щеке сверкнул разрез. Раскрыв зубастый рот, она изо всех сил вцепилась в черную руку. Раздался хруст, и ниндзя заверещал. Кинжал звякнул об пол и одновременно цепь у Томы на горле натянулась. Булькнув, она дернулась назад, но в голову второго ниндзя уже летела вторая кружка. За ней, визжа, прыгнула Аки — у нее в руках блестели два кухонных ножа.

Грохот поднялся до самого потолка. Через пару секунд Аки с ниндзя, сплетясь, покатились по полу. Он попытался схватить ее за горло, но Аки были быстрее. Еще один поворот, и ниндзя вскрикнул — у него из плеча торчала рукоять его же кинжала. Аки попыталась вырвать оружие, но мощный пинок в грудь отбросил ее к окну.

Бум! — удар по затылку и Аки растянулась на полу. Сознание на миг покинуло ее…

Когда она открыла глаза, второй ниндзя сползал по стене. Маска сбилась на глаза, но пальцы еще сжимали цепь — и на другом ее конце дергалась Тома. Сплюнув кровь, фокс выпрямилась, у нее в руках дрожал кухонный нож.

Ослепший ниндзя дернул цепь, и Тома прыгнула. Оба рухнули на пол. Брызнула кровь — нож плотно засел у ниндзя в пузе. Фокс вырвала его и ударила. А потом еще и…

Удар сбоку пришелся по бедру и Тома покатилась прочь. Цепь снова натянулась. Захрипев, фокс забилась на полу.

Над ней нависла тень. Затем еще одна.

— Все нормально?..

— Нет… Сука, попала…

И он взгромоздился на еле живую Тому, потом схватил цепь и принялся душить. Она дернулась, ноги заскользили по мокрому полу. Пальцы заерзали по роже ниндзя. Сорвали маску, а потом попытались попасть в глаза.

— Сука, лежи спокойно!

Отвернувшись, он подналег. Тома замычала, но никак не давалась. Елозила по полу как змея.

— Сильная! Сразу видно — зверь!

— Сука… Не стой! Помоги мне задавить эту су…

— Иди сюда!

Ниндзя оглянулись, но слишком поздно — Аки налетела на них как коршун. Одному залепила в пах, а второго схватила за горло. С грохотом они выбили дверь и вывалились в коридор.

Короткая схватка, и оба полетели в разные стороны. Ниндзя во тьму, а Аки…

— Ох, как удивительно! — воскликнула Ги, поймав Аки под мышками. — Вы что же, все еще тренируетесь? А я поймала вас! Не отпущу!

И, перехватив ее руки локтями, автоматесса положила ладони Аки на затылок. Затем приподняла.

— Нет, Ги! — забилась в ее хватке Аки. — Там…

Из кухни послышался грохот. Затем пронзительный крик, звон стекла, а потом сразу упала тишина.

— Самосовершенствование это хорошо! Но все же не стоит тренироваться среди ночи! — сказала Ги. — Так и хозяина разбудить можно! Тихо… А кто это там шумит?

Облившись холодным потом, Аки перестала дергаться. Из кухни послышались шаги.

— Тома?

На порог упала тень. Аки раскрыла рот. Ей показалось, или…

Еще шаг, и на пол упала цепь. За ней показалась Тома. Выглядела она дерьмово, но была жива.

— Сбежал, но я его ткнула как следует. А где второй? — прохрипела она, потирая покрасневшую шею. — Вы же…

Шаг, а затем их с Ги хлестнуло порывом ветра. Над обоими зависла тень, Аки зажмурилась.

Вспышка, и она увидела как они с Ги и Томой лежат на земле, разрубленные пополам.

Нет!

Толкнув Ги спиной, Аки заставила ее попятиться. Меч сверкнул прямо перед лицом. Ниндзя обжег ее взглядом, а затем его скрыли тени. Вновь ветер рванул сбоку, но на этот раз Ги среагировала быстрее — оттолкнула Аки и развернулась.

Дзинь! — и по ее корпусу прошелся рубящий удар. Ее передник рассекло надвое. Еще бы чуть-чуть, и он попал бы в геометрику.

Автоматесса выбросила вперед руку, но ниндзя вновь исчез в темноте.

— Увертливый! — крикнула Ги, отбивая еще один удар рукой. — Мне бы его только поймать и…

Она развернулась, но клинок уже летел ей в шею. Сверкнуло, и — бум! — по полу покатилась голова.

Ниндзя скрылся в тени, автоматесса покачнулась. Сделав еще пару шагов, Ги оступилась, а затем всем своим весом грохнулась об пол. Дернулась, но так и осталась лежать.

Аки, закрыв Тому собой, отступила к стене. Сердца обеих заходились как в клетке.

— Она умерла? — спросила Тома. Аки покачала головой:

— Скорее всего вырубилась. Геометрика же горит.

Рядом появилась Метта:

— Я ничем не смогу помочь. Илья не поможет, да Шпилька всецело в нем. Разбудить их сейчас — все равно что убить. Попытайтесь добраться до кристалла и растолкать хранительниц!

Аки уже давно поняла, что рассчитывать они могут только на себя. Одного ниндзя они серьезно ранили, но вот второй…

Тут и там двигались тени, и враг мог выпрыгнуть буквально отовсюду. Во рту у Аки пересохло. На ум сразу пришел ее костюм-невидимка, но нет — слишком далеко, а влазить в него…

Меч! Она должна добраться до меча!

— Тома, беги! Им нужна я!

— Хрен там! Нужно просто добраться до револьверов. Они у меня…

— На втором этаже!

— И что? Есть еще варианты⁈ Бежим!

* * *

— Очко! Сюда-а-а!

— Блин, опять проиграла? Да как так!

И Мила едва не скатилась со стола от обиды. А Шах, ухмыляясь, сунул в рот ее пирожок. Уже десятый за вечер.

— Ничего страшного, Камилла Петровна, — вздохнула Саша. — В следующий раз выиграете…

— Ага, конечно! — надула она губы и хлебнула еще вина. — Также всегда говорят в безнадежных случаях? А ты чего ржешь, Шах?

Михаил, жених Саши, снова раздал карты, но у Камиллы уже на них глаза не глядели. Время было уже позднее, а судя по кислому выражению лица Миши ему тоже они осточертели. Да и Саша сидела какая-то грустная — то и дело смотрела на часы, а еле ползущая стрелка уже давно миновала полночь.

Так, стоп… Полночь⁈

— Ладно, мальчики! — решительно хлопнула руками по столу Камилла. — Мы с Сашей пойдем. Завтра рано вставать!

— А… — дернулась Саша и в очередной раз переглянулась с Мишей.

— Чего?

— Эмм… ничего.

— То-то же, так что мы…

Шах же деликатно встал, сунул в рот пирожок и рванул к выходу. Хвать! — и в его хватке задергалась Камилла.

— Эй, что за дела⁈

Но ее вынесло в коридор общаги словно ураганом.

— Ты чего охренел, Шах⁈ А ну пусти!

Дверь закрылась и парень приложился к ней спиной. Замок щелкнул.

— Оставим их одних, Камилла Петровна. Все же время уже позднее!

И улыбнувшись, Шах подхватил ее под руку и повел по коридору.

— Ааа… — протянула она и вдруг до нее дошло.

Перед глазами запрыгали десятки моментов, когда Саша с Мишей пытались ТОНКО намекнуть ей, что, мол, хорошо посидели, но почему бы им с Шахом не СВАЛИТЬ! Увы, она продолжала упрямо потягивать вино, играть в карты (и ругать эту гнусную привычку), болтать и уплетать пирожки!

Эх, а ведь завтра в Амерзонию. Саша с Мишей и так редко видятся, а рейд грозит отложить следующую встречу на неопределенное время, не говоря уже о…

— Так, что за глупости? — хлопнула себя по лбу Мила. — То же мне!

— А, что? — дернулся Шах. — Вы что-то сказали?

— Ерунда. Так, мысли вслух…

Они стояли рядом с балконом, и в этот момент с улицы донеслось нечто странное. Оба мигом повернули головы. Там кто-то выл… И очень протяжно. Как сирена.

— Что это? — проговорила Камилла. — Никогда такого не слышала…

Она замолчала. Вой не умолкал. Ей становилось страшно.

— О, я знаю, что это, — прошептал Шах. — Это Ходоки. Их зовут.

— Куда?..

— Как куда? В Амерзонию. Со всей округи. Хватит им уже шататься тут и там. Пойдемте!

Шах решительно схватил ее за руку и потащил на балкон. Там было прохладно, так что он укрыл ей плечи своей шинелью.

— Спасибо, — буркнула она и облокотилась о перила. — И что ты тут хочешь увидеть?

Шах некоторое время молчал, вглядываясь куда-то в темноту. Мила не могла понять, куда он смотрит? А потом…

— Ой…

— Увидели? Вон там! — и показал пальцем вперед. Мила сжала перила.

Огоньки — они двигались там, в темноте. Десятки огоньков от глаз Ходоков!

Вдруг Шах сунул ей что-то в руки. Бинокль?

— Пугающее явление, но редкое. Посмотрите, сколько их выходит из леса!

Мила молча прижала окуляры к глазам. Какое-то время не могла поймать фокус, но наконец разглядела их — тонких, толстых, бочкообразных и вытянутых. Кривых, косых и стройных. Слипшихся вместе, шагающих и ползущих на брюхе.

И все они тихо двигались в одном направлении. В Амерзонию.

— И что у них там? Кто их зовет?

— Кто знает? — пожал плечами Шах и положил руку ей на плечо. — У нас будет шанс узнать…

Мила вжала голову в плечи и хотела уже попросить его отодвинуться, но… Черт, а было чертовски приятно — вот так стоять. И кому нужны эти Ходоки? Просто стоять, чего еще надо?..

Они еще немного поглядели на этих странных существ. Мила поежилась — а ведь когда-то все были людьми. И вот так же, как и они недавно: играли в карты, пили, ели и веселились. И жили бы дальше, если бы в какой-то момент до Убежища оказалось слишком далеко, а броневика у них и вовсе не было.

Интересно, что чувствуют эти «люди»? Они понимают, чем стали, или они все равно что мертвецы?

Наконец, вся компания исчезла во тьме. Вой не умолкал. Мила сунула бинокль обратно и, сбиваясь, проговорила:

— Сереж, проводи меня до моей комнаты, будь другом. А то что-то ноги подкашиваются.

— А, конечно.

До двери ее комнаты они дошли в молчании. За окном все голосило, но в общаге стояла тишина.

Эти звуки наверняка слышали за каждой дверью — и думали о Ходоках. Мила же думала про Аки. Ведь она где-то там — в лесу, и тоже видит этих тварей. Интересно, как ей там с Ильей?.. Страшно, как же еще? У них, поди, не так весело. Ночь, тишина, старый скрипучий и пустой дом, а внутри разве что один-два слуги, и те давно уже состарились и сошли с ума в той глуши. Или нет?..

Черт, вот тебе и подруга! Даже ни разу не спросила, как они там живут. Надо было хоть разок заехать в это Тварино, да все как-то откладывала на потом…

Мила вздрогнула и поплотнее запахнулась в шинель. А что в жизни она не откладывала? Дружбу, отношения, походы в синематограф, театр и просто посиделки на кухне? Учеба, учеба и работа, а толку от нее⁈

Даже ныче ее заволокла к себе Саша, ее единственная подруга, но и потом она же всячески пыталась от нее избавиться, чтобы остаться с женихом наедине хоть ненадолго. А сама Мила? Хотела утащить Сашу за собой, а ведь с завтрашнего утра все может оборваться. В один миг. Хоп! и ты уже какая-то мычащая обезьяна, шагающая куда-то во тьме. На зов.

Или вообще — окровавленное тело в траве. Пожива для мух и чудищ…

Эх, могла жить себе в Питере, и какой леший потащил ее в эту глушь? Отец? Так этот жук заперся в своей Амерзонии, а на дочь ему наплевать.

В душе росла опустошенность.

Она посмотрела на Шаха, а его рука все еще лежала на ее плече. Они стояли у двери ее комнаты.

Ее пустой, одинокой комнаты.

— Здесь?

— Угу. Спасибо. Слушай…

— Че? — и Мила, заглянув ему в глаза, взяла его за руку.

— Зайдешь? Хочешь… научишь меня играть в карты?

Шах улыбнулся.

— Вы и так неплохо играете, Камилла Петровна. Просто…

— Чего?

— Ну, это же покер. Нужно сделать морду кирпичом и уметь блефовать. А у вас все на лице написано.

— А сейчас у меня что на лице?

Ладони сами легли ему на грудь. Потянулись выше и легли на плечи. К счастью, он не отстранился.

— … что-что у меня на лице?

Он обнял ее за плечи. Шах был выше на целую голову, и ей пришлось встать на цыпочки.

— Черт его знает… Как будто вы чем-то взволнованы… Кого-то ждете и…

Затем впился в нее поцелуем. Обняв его покрепче, Мила открыла глаза и осмотрелась — по флангам чисто.

Шах целовался с закрытыми глазами. Мордочка у него при этом была наиглупливая.

Тогда Мила, еще немного подтянувшись, прижалась всем телом. Его руки подхватили ее за талию, приподняли… Вот, так было совсем хорошо!

Оторвавшись от его губ, Мила скакнула на пол и стерла у него со рта помаду. Потом улыбнулась.

— Пойдем уж. Радуйся, что я не умею блефовать!

И в эту ночь ей очень хотелось надеяться, что и Аки ничего не откладывала на потом.

* * *

Они бежали изо всех сил. Тени вокруг смыкались и в каждой им виделся блеск стали.

— Вон, моя комната! — и Тома рванула вперед. И тут — бах! — и между ней и Аки опустилась стена.

Ударившись о преграду, Аки на мгновение вырубилась. Поднявшись, она ощупала стену. Как так⁈

— Тома! Тома!

Ответа не было, все звуки затихли. Аки прижалась к стене.

Попадос. Полный. Она стоит одна в темноте и где-то затаились убийцы. На ней один халатик, а в руках столовый нож. И где? Среди стены, которые она привыкла именовать своим домом.

— Томочка, держись! — прошептала Аки и побежала в обход.

Она более-менее выучила эти коридоры, однако все равно иногда путалась. Двери и стены тут иной раз жили своей жизнью. Не так как в Цитадели, конечно, но тоже ничего хорошего.

Один коридор за другим, комната за комнатой, а все без толку. Все же ходить тут при свете дня — одно, а вот ночью…

Сверкнуло, и Аки увидела кровь. И себя…

Прыгнула! Клинок пронесся у него под ногами. Очень близко — холодок вызвал еще один образ. Снова кровь.

Прокатившись по полу, она не остановилась — скакнула вбок, и прямо над плечом звякнула цепь. Бах! — и грузик на конце пробил стенную панель.

Сделав сальто, Аки развернулась — перед ней стоял ниндзя и наматывал цепь на руку.

Кап-кап… С меча в другой руке скатывались капли крови. Аки бегло осмотрела себя — ни одной новой раны. Но откуда?..

И тут Внутри все помертвело. Тома…

— Нет!

— Так бывает со всеми, кто идет против своей крови! — гаркнул ниндзя и взмахнул мечом. Кровь окропила пол под ногами Аки. — Так было с вашим отцом, но я надеялся так не будет с вами. Что ж… За одну попытку поднять руку на своих, я приговариваю вас к смерти!

Глава 3

Захлопнув журнал, Лиза откинулась в кресло и потянулась. На часах заполночь, а она все работает, не разгибая спины…

Нет, хотела же лечь пораньше, но на кой-то ляд зашла в кабинет «на минутку»… И эта минутка растянулась уже, казалось бы, на пару месяцев… Хотя как по другому, при таком-то поместье, которое растет как на дрожжах? Новые жильцы, постройки, покупка расходников и материалов, учет геометриков, расход средств на ремонт, продажи частей юдов, прибыль с них, а еще налоги…

И да, та самая «конфенденциальная бумажка», будь она неладна.

— Фух! — поежилась Лиза, только подумав о ней.

Еще не хватало, чтобы Илья и вправду не вернулся, и ее пришлось бы пускать в дело. Раз лежит в сейфе, так пусть. Новые хозяева Таврино не нужны.

— Ладно, пора на боковую, — вздохнула Лиза и, пожалев Мио спокойной ночи (вернее, ее доспехам, стоявшим в углу), девушка убрала бумаги в рабочий стол, аккуратно разложила письменные принадлежности, задвинула кресло и, закрыв дверь, поплелась по коридору к своей комнате.

Или в сторону комнаты, если быть точным.

Очень хотелось надеяться, что ей удастся отыскать нужную дверь сразу, а не как обычно. Коридоры тут — вещь адская, а уж когда хочется в туалет… Бывает тяжко.

В темноте она более-менее ориентировалась, так что даже не стала включать фонарик. Вдруг где-то нечто шлепнулось, но Лиза и не подумала убавлять шагу. Наверняка, это лишь тени-шалуньи, что любили шебуршить в коридорах даже ночью. Главное, не дать им щипаться, а не то…

И снова — бабах! — и совсем близко.

— Вы что там совсем обалдели⁈ — зашипела девушка и вдруг наткнулась на сплошную стену.

А ведь еще с утра здесь был проход!

— И что, мне придется обходить?

Ответом была тишина, так что Лиза, немного потоптавшись, поплелась в обход, а там…

Снова стена. Вот такой подставы она точно не ожидала!

— Механик, это ты балуешься⁈ А ну быстро убери стенку обратно!

Ответа не было, тогда Лиза попробовала кодовую фразу вызова Механика:

— Пу-пу-пу! — но ответом снова была тишина. — Пу-пу-пу! ПУ-ПУ-ПУ!

Но нет, никто не ответил. И это Лизу даже напугало. Механик никогда не молчал, стоило кому-то в доме произнести эту фразу. Спит? Да вряд ли. Он тот еще полуночник, а спит обычно часа два от силы.

Ничего не оставалось, кроме как искать выход в… Снова стена!!! Да какого лешего тут творится⁈

Где-то заерзали, а затем снаружи прокатился грохот. Лиза подошла к окну и увидела как звездное небо заволакивает тучами.

— Мама… — сглотнула она, слушая завывание ветра, предвещающего Поветрие.

Нет, друзья, хоть и живешь в таких условиях всю жизнь, но к этому жуткому звуку не привыкнуть. Особенно в этом мрачном поместье, где даже стены имеют уши, глаза и рты.

Так… А отчего щиты не спешат опускаться?..

Забравшись на подоконник, Лиза попыталась дернуть один из них, и вдруг ее ушей коснулся странный стон. Она отошла от окна, и тут — БАХ! — и ее как водой окатили. Это был… выстрел⁈

— Или это снаружи?..

Лизе все же пришлось включить фонарик. Щелк! — и под ее ногами закраснели какие-то пятнышки.

Кровь. Маленькие пятнышки метили коврик и уходили в соседний коридорчик. Там же в стенах и полу сверкали какие-то звездочки с заостренными краями.

Мурашки защекотали спину, горло сдавило комком, а ноги сами собой поплелись по следу. Стены ходили ходуном от нарастающего натиска ветра, звуки заставляли девушку дрожать каждый шаг.

Почему щиты не опускаются? Откуда кровь? Что за звездочки? Все следы разрушений устранили еще вчера, а уж кровь…

А ее было все больше. И больше. И…

Вдруг из темноты блеснул ствол револьвера. У Лизы душа ушла в пятки, а фонарик, выскользнув из пальцев, покатился по полу. Луч забегал по стене и высветил труп, одетый в черное — в маске и с капюшоном. Из груди торчала рукоять кухонного ножа.

— Лиза? — и откуда-то из темноты показалась Аки. Едва держась на ногах, она схватила девушку за руку. — Жива?

Револьвер же не собирался опускаться. Держала его Тома. Глаза фокс горели как у волчицы, зубы были оскалены, а в плече сидела она из звездочек.

— Какого… — сорвалось с языка Лизы, и тут ствол револьвера, устремился ей прямо в лицо.

— Беги! — а затем — БАХ! — и Лизе закрыли глаза. Бабахнуло еще три выстрела, а сзади что-то упало.

— Не смотри, — шепнула Аки, но Лиза не послушалась. Она увидела луч лежащего у стены фонаря и гильзу, катящуюся мимо все тех же звездочек. На полу лежало еще одно иссеченное пулями тело в черном.

— Зараза… — сплюнула фокс, выдернув из плеча железку. — Еще бы секунда и…

Ее слова прервал громовой раскат, от которого наверху задрожала крыша. Лиза обернулась к окну — по нему уже барабанили тяжелые капли, а небо снаружи было все затянуто тьмой.

— Щиты не опускаются… — пробормотала Тома. — Наверное, что-то сделали с проводкой…

— ЧТО⁈ — вырвалось у Лизы. Тут фокс схватила ее за руку и прижала к себе. — Что ты творишь⁈

— Тихо! Спрячься за мной! Быстрее!

Всхлипнув, Лиза повиновалась, а затем тени породили ИХ. Черных как ночь — они буквально вышли из стен. В их руках блестела сталь.

— Аки, Лиза, бегите на первый этаж и активируйте защиту вручную, — шепнула Тома за миг до того, как черные сорвались с места. — Я их задержу!

— Но…

Воздух пронзила звезда — ее вращающееся лезвие пролетело совсем близко от лица Лизы. Грохнул выстрел, и девушку дернули за руку. Едва не упав, она рванула прочь так быстро, как только могла.

Пока с Аки бежали по коридору, за спиной стреляли, снаружи гремел гром. Еще выстрел, и все как отрезало.

Лиза затрепетала и едва не растянулась на полу. Снова перед глазами встала картина той ночи — когда они с Акихарой также бежали, но из особняка Горбатова. Но даже тогда не было так страшно! Даже тогда!

Рядом еле слышно что-то скрипнуло, а затем перед Лизой сверкнула россыпь красных глаз. Душа ушла в пятки, и прежде чем девушка успела закричать, Аки толкнула ее вперед, а сама взмахнула мечами. Звякнуло с убийственным звуком.

Не оборачиваясь, Лиза сиганула за угол и едва не слетела с лестницы. Сзади звенела сталь, а еще стреляли — глухо, и словно из-под воды. Буря снаружи перекрывала половину звуков.

Лиза кинулась вниз. Дрожащие ступени замелькали перед глазами, и, оказавшись на первом этаже, она обернулась. Ни Аки, ни Томы не было. Окна, тем временем, едва не лопались от натиска бури.

Вдруг сверху раздался визг такой отчаянно силы, будто кого-то буквально пожирали живьем.

— Аки?.. — сорвалось с ее языка, но она запретила себе об этом думать. Смахнув слезы, она кинулась вперед. Скоро добралась до двери в комнату охраны. К этому моменту крик уже оборвался.

Схватилась за ручку, но…

Заперто!

— О, нет! — и принялась лихорадочно ощупывать карманы. Где ключи, черт их дери⁈

Она нащупала только перьевую ручку, которую забыла выложить. Руки дрожали, а затем что-то звякнуло об пол. Связка!

Было страсть как темно, и в отчаянии она упала на колени, чтобы нащупать ключи. Скосив глаза, увидела окно — а там чернела ревущая тьма. Еще чуть-чуть, и…

Нет, нет, нет…

Бросив пропажу, ударила дверь ногой и закричала:

— Мио! Сен!!! Кто-нибудь! Помогите открыть дверь, там…

Звяк! — и ноги коснулось нечто железное. Ее дернуло, а затем все завертелось. Удар об пол был болезненный, но она осталась в сознании.

Сжала пальцы, и тут под руку ей попались ключи!

— Давай… Давай же… — стонала Лиза, дергаясь, но нечто, поймавшее ее, не собиралось разжимать хватку.

Оглянувшись, девушка едва закричала. Черный человек стоял перед ней, сжимая длинную цепь, которую и намотало на ее ногу.

Девушка с визгом бросилась к двери, и тут грохнул выстрел. Следом на пол рухнул сам черный. Лиза же прыгнула вперед, намереваясь вставить ключ в замок, однако цепь снова дернули — ее ударило об пол. Черный, рыча, начал подниматься. Девушка задохнулась от ужаса, ногти чиркнули об ковер, следом борозду проделала перьевая ручка.

А ключ торчал в замке!

— Нет! Помогите! ИЛЬЯ!!! — закричала Лиза, вытянув руку к ключу в двери, а тот сверкал в каких-то жалких сантимтрах от ее пальцев.

Миг спустя с улицы прилетел чудовищный раскат, пол под ней задрожал, где-то окно с грохотом вынесло в комнату. Поветрие…

Лиза всхлипнула. Обидно было до боли — она всех подвела.

Тут ее схватили за шею. Развернули, и она увидела блеск стали, а за ним два миндалевидных глаза над маской, горящих ненавистью.

— Shine!!! — и рука с кинжалом нависла над ней. Время на миг остановилось.

Вскрикнув, Лиза ударила в ответ — в глаз. Острие перьевой ручки прошло сквозь зрачок как сквозь ягоду, а следом сверкнул кинжал. Бум! — и он вошел в половицу за палец от ее лба.

Где-то секунду оба хлопали глазами, а затем девушка с криком ударила его по морде. Черный с воем полетел на пол.

К двери, быстрее! Еще можно успеть!

Метнувшись, она схватила ключ и…

Хлоп! — и в замок вошла металлическая звезда. Задохнувшись от ужаса, Лиза дернула ручку.

— Заклинило…

Она дергала и дергала, а сзади лилась ругань на незнакомом языке. Бросив пустое дело, Лиза увидела «убитого» ею черного, который медленно поднимался. Из его левого глаза торчала перьевая ручка, а вот правый дрожал в глазнице так люто, что, казалось, вот-вот выпадет.

— Простите… — пискнула Лиза, прижавшись к дверному косяку.

Вдруг повсюду разошлись тени — снова черные, и было их шестеро. От блеска цепей, мечей и кинжалов рябило глаза, а тут еще от ветра вынесло очередное стекло. Затем окна усадьбы принялись лопаться одно за другим.

Девушка вся сжалась, ожидая что вот-вот ей сделают очень-очень больно.

Это тупик, ловушка. И в худшем случае она станет Ходоком.

— Я не хочу…

И вдруг в черных полетел целый град игл. Двое рухнули на пол, изрешеченные в мясо, а остальные развернулись — к ним шагала фигура с четырьмя руками.

Мио!

В нее полетел целый десяток звездочек и кинжалов. Под звон стали звездочки посыпались к ногам роботессы. Из ее пальцев выпрыгнули лезвия и завертелись как циркулярные пилы.

Скачок! — и она оказалась среди черных. Кровь брызнула во все стороны, а дальше…

Нечто быстрое промелькнуло рядом, Лиза закричала. Гигантские когтистые лапы держали за талию, и все что она могла — это дергаться и кричать. Несли куда-то, а вокруг все лопалось и рычало. Озверевший ветер рвал и громил все вокруг. Шум поднялся такой силы, что Лиза оглохла.

И сквозь эту глухоту она слышала шепот:

— Домой… Идем домой… Домой…

Куда?.. — хотелось ей спросить, но тут вал звуков снова обрушился на нее.

Ее заволокли куда-то, бросили на холодный пол и она свернулась калачиком. Открыла глаза, чтобы…

Они были в душевой? Спиной к ней стоял Яр и, вцепившись в край, тащил ванну по полу. Огромная чугунная «лодка» скрежетала — и прямо к Лизе!

— Зачем?..

— Лежи смирно, — проговорил Яр, дернул ванну и перевернул ее прямо над Лизой. Затем все заволокло черным — словно Лизу накрыли огромным куполом.

* * *

Мне было нехорошо. Жутко болела голова, тело ломило, будто меня выжимали как тряпку, а мне, отчего-то, пришлось пролежать без движения пару-тройку месяцев…

За накрепко закрытыми щитом ставнями слышалось пение птиц. Было темно, но льда в ванне отчего-то не было. Да и самой ванны тоже. Я лежал на полу.

— Вот это ночка… — выдохнул я и попробовал пошевелиться. Выходило плохо — конечности словно веревкой стянули. Ну хоть лед не нужно разби…

Так. А почему окно закрыто щитом⁈ Почему я на полу? Судя по звукам, на улице обычный погожий денек, а вокруг…

Кажется, я в коридоре, а тьма вокруг просто вырвиглазная. Включите кто-нибудь свет! Метта!

Ноги были ватные, и чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя мне пришлось погонять энергию по телу. Сделать это оказалось элементарно — энергия внутри циркулировала мгновенно, однако все остальное почему-то давалось через силу. Да и жучья рука отчего-то совсем не двигалась, как будто ее залили свинцом.

Странно… Я не чувствовал жучью руку.

Поднявшись, нащупал на стене выключатель, но электричества отчего-то тоже не было, что тоже меня, мягко сказать, удивило. Опять Ги баловалась с проводкой?

Так. Нужно срочно вправить кое-кому мозги! И только мои босые ноги сделали пару шагов, как под ними что-то хрустнуло. Боль пронзила до самого темечка!

— Зараза… — охнул я, посмотрев вниз. Кажется, на полу блестели осколки стекла, а еще…

Стоило мне проморгаться, как сон с меня как рукой смахнуло — я пришел в полный ахтунг.

— Нет… Нет, блин! Какого хрена⁈

Ковры были разодраны словно по ним ползала рота обезумевших котов, повсюду осколки битого стекла и посуды, переломанная мебель и…

Кровь. Ее тоже было немало. Кровавая дорожка уходила в коридор.

Так, это уже не смешно, Метта! Отчего тут такой разгром? Метта⁈

— Метта? — огляделся я, но беловолосой подруги нигде не было. Как и Шпильки в общем-то. Как и остальных.

Не зная что и думать, я пошел вперед по коридору, переступая через раскиданных тут и там автоматов. Все выглядело так, словно в усадьбу ворвался ураган, или…

Поветрие. Иного объяснения не было. Щиты опустили, но слишком поздно — оно успело натворить дел, и дело даже не в стеклах, которые повыбивало подчистую. Тут и автоматам досталось — не критично, но покореженные тела валялось тут и там.

А еще Метта… Метта, мать твою! Ты где⁈

Снова впереди показалась лужа крови, а в углу распласталось тело в черном. И судя по одежде это был…

О, нет! Ниндзя⁈ Так это не реальный мир, а снова наша тренировочная модель?

— Метта, я не собираюсь опять драться с ниндзя! — крикнул я в пространство, но ответило мне только эхо.

Ущипнув себя да побольнее, я ничего не добился. Метту нужно было срочно искать, ну или хотя бы телефон, чтобы выбраться из этой лядской симуляции в реальный мир…

Сделав пару шагов, я остановился. Так, минуточку.

Если это не реальность, то какого рожна драка УЖЕ закончилась и повсюду куча окровавленных трупов? Разве эти гады не должны сидеть за углом и ждать, пока я подойду поближе?

— Метта, мать твою! Ответь, какого черта я голый?

Ожидая каждый шаг какой-то подставы, я дошел до холла, но и там кроме трупов и поломанных автоматов никого не было. Следы драки сопровождали меня каждый шаг, и скоро в уши ворвались тревожные звуки.

Кто-то бормотал.

— Зараза… — буркнул я и тут услышал за спиной голос.

Обернулся. За мной стоял ниндзя, что пару секунд назад мертвым лежал полу. Одежда на нем висела клочьями, глаза светились, а кожа была абсолютно черной.

Ходок.

Он молча ринулся на меня, но заклинание уже сорвалось с моих пальцев. Гигантская ледяная скульптура пролетела мимо как снаряд — я еле успел увернуться. Ударившись о стену, она разлетелась осколками.

— Неплохо, — выдохнул я. А энергии почти не убавилось. Красота.

Пара пассов, и у меня в ладони лежала сверкающая ледяная призма. Точно такая же, как и тот артефакт, что когда-то сверкал на конце посоха Геллера.

Не успел я удивиться своему новому мастерству, как сзади раздались шаги, а затем еще три черных силуэта сорвались в атаку. Сжав призму, я бросил заклинание через нее. Луч растроился, а затем всех троих Ходоков разнесло на части. Призму тоже разорвало, но секунду спустя я вырастил еще одну.

Мне бы гордиться собой, однако ситуация совсем не располагала к таким мыслям. Жучья рука по-прежнему мне не подчинялась, вокруг не было ни единой живой души — и это волновало меня все сильнее.

Блин, а еще штаны бы найти…

Тут мой взгляд упал на напольные часы, которые чудом уцелели в этом кромешном аду. Было без пятнадцати восемь. А ведь ровно в девять меня ждут в ШИИРе, чтобы отправить в рейд в Амерзонию…

Подстава, еще и опоздать не хватало!

Словно бы в ответ на мои мысли где-то зазвонил телефон. И как-то строго зазвонил…

Ладно, без паники. Сначала штаны.

Выйдя из-за угла, я сразу бросился в бой. Ниндзя-Ходоки повернулись и тут же схлопотали ледяной душ. Трое рухнули на пол осколками, а вот четвертый оказался быстрее. От заклинания он ушел, а вот безвольная жучья рука, которой я грохнул как дубиной, оставила тварь без ноги. Уворот, и черная тварь, завывая во всю глотку, рухнула на пол. Щелчок пальцами, и она вмерзла в пол. Добил я ее с одного удара.

Неплохо. Так… Кажется, снова какой-то звук. Кто-то шагал, а еще что-то бормотал. Слов разобрать не удавалось, но вроде говорили на русском. Значит, не Ходок, и это уже радовало.

Выйдя из-за угла, я увидел Мио. Только хотел позвать ее, как моих ушей коснулась фраза:

— … найду хотя бы одного кожаного мешка, разорву в клочья!

И щелкнув длинными когтями, она мерзко захихикала. Затем, раскачиваясь из стороны в сторону как в припадке, направилась дальше по коридору.

Я же на двинулся с места. Вот еще чего не хватало… сражаться с обезумевшими автоматами!

Оглядевшись, насчитал еще пятерых, лежащих у меня под ногами. К счастью, они были без питания, а вот автомат Мио…

— Нашла кожаный мешок? — раздался новый голос из-за угла. — Хотя бы один?

— Нет! Все попрятались, сволочи!

— Ищи-ищи лучше! Давай, я посмотрю в ванной.

— Идет! Найдешь человеков, свисти! Ни один кожаный мешок не должен уйти!

И обе разошлись.

Черт, а где сами хранительницы⁈ Какого их доспехи бродят по усадьбе без присмотра и ищут кого бы убить⁈

Ругаясь на чем свет стоит, я поплелся за одной из обезумевших автоматесс — за доспехами Мио, как оказалось. Разнести ее в хлам можно было одним щелчком пальцев, но, сука, это же моя собственность!

Нет, нужно как-то по-другому привести ее в чувства…

А бормочущая автоматесса, дергая всеми своими четырьмя конечностями зашла в ванну, и вдруг…

— Ага! Попалась! Кожаный мешок!

Затем раздался грохот, скрип и скрежет, слово нечто железное и очень тяжелое пытались сдвинуть с места. В ответ зазвучал отчаянный визг.

Ворвавшись в комнату, я встал на пороге. Перевернутая ванна лежала прямо посередине комнаты, и ее пытался поднять обезумевший автомат.

— Я сделаю себе плащ из твоей кожи! А твои кишочки…

Подойдя вплотную, я положил ладонь на спину этой твари. Секунду спустя ее всю покрыла плотная кромка льда.

— Что? Что за черт⁈ — и башка, треща от натуги, начала поворачиваться. — Кожаный мешок! Ни с места! Да я тебя…

— Да захлопнись, жестянка!

И пустив в нее еще немного магии, я заморозил ее протекшие электронные мозги. Она затихла, а из-под ванной послышалось:

— Спасите… Кто-нибудь… Я не хочу быть плащом…

— Держись! — сказал я и, приподняв ванну, перевернул ее. На полу лежала Лиза, вся заплаканная и дрожащая. Я помог ей подняться.

— Илья Тимофеевич, — всхлипнула она. — Вы живы?..

— Да. А что тут за… — и проследив за ее взглядом, выдохнул: — Не отвлекайся. Где Аки и Тома⁈

Лицо Лизы тут же залила смертельная бледность. Она пожала плечами, а потом бегло рассказала мне обо всем, что творилось вчера, пока я был на синхронизации. С каждым ее словом мне все сильнее казалось, будто я сплю. По факту случилась катастрофа, но на усадьбу мне было, по большому счету, плевать. Все это можно восстановить. Но вот девушки… Если они не смогли найти укрытие, то…

Нет, лучше не думать об этом. Нужно их найти. Нахрен ШИИР, подождут.

Отыскав наконец штаны, я вывел Лизу из ванной и направился к комнате охраны — вручную щиты можно было поднять только там. Дверь оказалась заперта.

— Есть ключи? — спросил я Лизу, и она проговорила что-то невнятное.

Дверь была железной, плечом такую не выбьешь. Все же я мог заморозить ее, а потом расколотить, но сначала попробовал просто постучать.

Как ни странно, мне ответили:

— Кто там?..

— Тома⁈ — у меня аж от сердца отлегло. — Ты жива? Подними эти чертовы щиты!

— Сейчас…

И загрохотав, щиты начали подниматься. Свет резанул глаза, и им стало больно — наполовину от непривычки, наполовину от того, что так степень разрушений стала еще отчетливей.

Усадьба была полностью разгромлена. Это было фиаско.

Тут и дверь открылась, а за ней показалось лицо фокс — на нем ни кровинки, а ссадин и синяков стало только больше. Охнув, она повисла у меня на шее.

— Вы живы? Как⁈ Вы же?..

— Не знаю. Где Аки?

— А где Яр⁈

— Ага, попались! Кожаные мешки!!!

Следом раздался жуткий хохот, и мы повернулись. Перед нами стояла автомат-горничная с огромной бензопилой руках. Головы у нее отчего-то не было, но в груди ярко горела геометрика.

— Наконец-то я вас нашла! — крикнула она, заведя свое устрашающее оружие. — Держитесь, твари, сейчас я…

Но сзади на нее прыгнула Ги — в своей «человеческой» форме. Тварь заверещала, попыталась смахнуть хранительницу, но та мигом слилась с доспехами. Автоматесса завертелась на месте, затем внутри что-то затрещало, брызнули искры, а крики превратились в жалобный писк. Оступившись, железное тело с грохотом повалилось на пол.

Изо всех углов показались хранительницы.

— Бей ее! — крикнула Сен, и всем скопом они прыгнули на безвольно лежащие доспехи Ги и принялись охаживать ее по бокам дубинками. — Вот тебе! Вот тебе!

— Э-э-эй! Хорош! — и из груди поверженного монстра показались две руки. — Хорош! Я уже сама себя победила!

Выдохнув, все повернулись ко мне.

— Илья Тимофеевич, вы живы!

Не успели они броситься на меня с объятиями, как наши уши резанул вой, полный боли и отчаяния. Шел он со стороны гостиной. Хранительницы мигом оставили свои нежности.

— Что это?..

Приложив палец к губам, я осторожно направился к источнику звука. Вся орава хранительниц держалась за мной.

Зайдя в гостиную, мы замерли на месте. Там тоже было все перевернуто вверх дном, и там же собрались остальные. Они сгрудились вокруг телека.

Из разбитого вдребеги устройства торчало копье.

— Пу-пу-пу… Ух! Пых-пых-пых! — ворчал Механик, пытаясь вытащить копье из экрана. — Знатно засадил!

Помещение сотряс скорбный плач. Было ощущение, будто плакала сама усадьба.

* * *

— … и мало того, что вы проспали нападение, так еще Поветрие, — перечислял я их косяки, пока хранительницы, рассевшись на дивнах, смахивали слезы, — и дом полон Ходоков и свихнувшихся машин. Сен!

— Я! — и она мигом встала передо мной навытяжку. — Все системы молчали, хозяин! Отвечаю за это головой!

Она протянула мне свою автомат-голову. Ее тело «отдыхало» в углу, а над ним корпел Механик. Остальные поломанные автоматы тоже лежали на полу, дожидаясь своей очереди. Парочка еще шипела и обещала смерти «кожаным мешкам». Их пришлось связать.

— Эти ребята посерьезней Горбатовых, — сказала Мио, подавая ему инструменты, — скажи Ги?

— Угу… — кивнула та, сидя в кресле с головой на коленях. — Не успела я моргнуть, как — чирк! — и все…

Я вздохнул. Мне ясно было одно. Нихрена не ясно. Можно их винить дальше, но даже Метта молчала. До сих пор, и никакие мои попытки докричаться до нее не приводили ни к чему.

— Так, а где Аки? Где Яр?..

В ответ раздалось молчание. Я поглядел на Лизу, сидящую в кресле. Вид у нее был такой, будто она собиралась на похороны.

Впрочем, не у нее одной.

— Последний раз я видела Аки, когда она взяла ниндзя на себя. Еще на втором этаже, — сказала она. — А вот Яр… Он накрыл меня ванной, а значит…

— А где Тома?

* * *

Кристалл Таврино сиял как никогда прежде — едва зайдя в кабинет, я прикрыл глаза рукой. Он буквально ослеплял. От него исходила энергия — настолько плотная, что, казалось, ее можно было пощупать.

Вторым меня поразил кристалл Рух. Он тоже переливался ровным голубым светом. И был полностью целым.

А вот остальное можно было охарактеризовать одним словом — полный разгром. Переступая через груды книг и бумаг, а добрался до глобуса, рядом с которым лежала Шпилька. Вернее, груда жучков в форме кошки, а еще глаза геометрики. Ни один не двигался. Совсем как моя рука.

— Бедняжка… — всплакнула Рух. — Наверное, ее придется похоронить?

Я покачал головой. Верить в смерть Шпильки мне не хотелось. По крайней мере до тех пор, пока не отыщу Метту.

Сунув кошку за пазуху, я посмотрел в окно — и сразу же увидел Тому. Она стояла у забора во дворе.

Когда я спустился к ней, она не двинулась с места. Неотрывно глядела на лес за забором.

— Тома, — сказал я, тронув ее за плечо. — Усадьба большая, и он вполне мог спрятаться в подвале. Пусть Сен с Мио…

Фокс повернулась. У нее в руках была та самая геометрика, из-за которой мы спорили еще в купе Ленского.

— Не надо его искать. Он там, — проговорила она срывающимся голосом, а затем показала за забор. — Вместе с остальными Ходоками.

Тут мне стало совсем паршиво.

— Ты не знаешь…

— Знаю. Он никуда без нее не ходил, — и она показала мне геометрику. — Постоянно носил на шее. Даже боялся тратить энергию из нее…

— Если он и впрямь ушел…

— … тогда я пойду за ним. Нельзя чтобы он… вот так бродил…

Опустив голову, она беззвучно заплакала. Я обнял ее, и Тома вцепилась мне в плечи своими коготками. Было немного больно, но я стерпел — Томе было еще больнее.

— Подожди, сейчас я соберусь, и мы…

— Нет, — покачала она головой и отстранилась. — У вас есть свое дело, ваше благородие. А это мое. Я была плохой сестрой — потащила брата черт знает куда. А все ради чего?.. Лучше бы мы так и остались у Воронцовых…

— Не говори ерунды. Ты не виновата. А если…

— Если бы мы остались, он был бы жив! Нет, ничего не говорите, я сама должна найти брата. Дайте мне самой помочь Яру найти последний покой.

И смахнув слезы, она побежала обратно в усадьбу. Проводив фокс глазами, я вздохнул.

На душе скребли кошки. Ведь мы еще не нашли Аки.

И Метту.

Сложно было определиться, чье исчезновение меня волновало больше. Со второй было проще, ибо ее материальное тело лежало у меня за пазухой, но вот с ментальным были проблемы. Ничего не оставалось, как попытаться самому отыскать ее.

Вернувшись в гостиную, я опустился в кресло, положил Шпильку на колени, закрыл глаза и полез в подсознание. Через минуту «ползания» в собственных закромах вспыхнул яркий свет, и я оказался в нашем с Меттой домике.

Там я ее и нашел — лежала в центре комнаты. Она была порублена на кусочки.

Глава 4

Она не двигалась. Крови было много.

От шока я не мог двинуться с места. Дыхание сперло, а в голове была только одна мысль — это всего лишь твое подсознание. В нем невозможно умереть по-настоящему. Это всего лишь…

Вдруг за моей спиной раздались шаги и дверь поехала в сторону. Я обернулся, в комнату вошла…

— Метта⁈

Где-то секунду мы молча пялилась друг на друга, а затем я обернулся — безжизненное тело все еще лежало за моей спиной. И снова вернулся к вошедшей — в ее руке сверкала обнаженная сталь

— Ты… Илья… — наконец произнесла она. — Ты убил ее⁈

Я попятился. Меч был направлен мне в грудь.

— Илья… Не думала, что ты заодно с НЕЙ! Как ты мог⁈

Тут я просто охренел.

— Метта, какого…

— Умри, мразь!

Клинок сверкнул, но я успел увернуться — он прошел в опасной близости от шеи. Перекатившись, вскочил на ноги.

— Метта, я сейчас не настроен на трениро… — но моя подруга уже рвалась в бой. Гримаса у нее была чисто как у хищной кошки.

Удары посыпались градом. Пропустив всего один, я прыгнул прочь — к стойке с мечами. Плечо кровоточило, но переживать по этому поводу времени не было.

Выхватив меч, я встретил очередной удар. Мы сцепились.

— Метта, хватит! — шипел я, отводя удар за ударом. — Объясни, что за…

Закрутившись, она едва не вспорола мне брюхо, а затем скакнула не стену. Оттолкнувшись, взмахнула клинком — я едва не остался без глаза. Виртуального, но все равно опасно!

Так, мне надоел этот цирк. Что за ужасы тут творятся? Почему одна Метта лежит мертвая, а вторая винит в ее смерти меня⁈

Поймав ее на ошибке, я шлепнул девушку по бедру. Она мигом покраснела, а затем упустила подсечку. Меч выпал у нее из рук, я же скакнул на упавшую девушку.

— Хорош! — рыкнул я, прижав лезвие к ее шее. — Приди в себя, ненормальная! Что за чертовщина тут творится?

Она только зарычала мне в лицо и попыталась вырваться. В ее руке сверкнул кинжал, но мои пальцы вовремя поймали ее кисть.

Нет, я не бью женщин, но тут дело такое — либо меня порубят в капусту, либо все же даме придется дать оплеуху. Бум! — и Метта на секунду зависла. В следующую секунду я выкрутил ей руку. Кинжал выпал.

— Нет! Нет! — взвизгнула она, дергаясь подо мной. — Я устала рождаться и умирать!

Честно, я ни черта не мог понять о чем она, но в таком состоянии расспрашивать ее было совсем не с руки. Взяв ее на удушающий, я сдавил сонную артерию. Немного подергавшись, Метта отрубилась.

Нет, такое поведение явно случайно…

Выбравшись из-под своей нежданно-негаданно обезумевшей подруги, я хотел взять ее на руи, но тут заметил движение.

Оглянулся — а вместо убитой на полу осталось красное пятно.

Половица за моей спиной скрипнула еле слышно

Уйдя вбок, я пропустил клинок над ухом. Перекатился, и взмахнул мечом — Метта, что пару минут назад лежала мертвой, встретила мой удар. Затем ответила и наши мечи зазвенели.

Тут я разозлился не на шутку. Обрушил на нее град ударов, и через минуту мы уже барахтались на полу.

— Сволочь… — хрипела она, пока я снова пытался усыпить ее. — А ведь я тебя любила…

Ее тело обмякло. Встав на ноги я выдохнул — передо мной лежало две Метты. И обе были как близнецы.

Ничего не оставалось, как отнести обеих в спальню, а там связать друг с дружкой. Как бы, очнувшись, они не наломали дров.

Встав перед кроватью, я не знал, что и думать. Одна восстала из мертвых, а другая просто решила зарубить меня как смертельного врага. Нет, они обе видели во мне чистое зло!

Выходить из домика и прыгать обратно в реальность мне совсем не хотелось. Раз я вырубил Метту — вернее, целых двух — то снаружи мое тело едва ли поддерживают жучки, а значит, пока ее мозги не встанут на место, мне придется сидеть здесь.

— Зараза… — прошипел я, сев рядом с кроватью.

Шло время, а ни одна, ни другая не просыпались. Ситуация была патовая. Откуда-то раздался телефонный звонок, но это было явно не здесь — а в реальности. Наверное, звонят из ШИИРа, а я тут…

— Прекрасно… Просто прекрасно…

Наконец веки одной из Метт задрожали.

— Где я?.. — спросила она, еле двигая губами. — Илья?

Я выдохнул. Хорошая встряска дала-таки свои плоды…

Ее глаза широко раскрылись. Едва увидев меня, она ощерилась.

— Хочешь помучить?.. Не наигрался, монстр!

Я прирос к стулу. Нет, это очень странно.

— Метта, если это какая-то шутка…

Тут и вторая проснулась, и обе загалдели в унисон:

— Убийца! Убийца!

Две девушки задергались, пытаясь высвободиться, а я вскочил на ноги. Лица у них покраснели, а глаза грозились вот-вот выпрыгнуть из орбит. Слезы лились ручьем.

Я недоуменно переводил взгляд с одного оскала на другой.

— Метта… Это же я… Илья.

Вдруг сзади скрипнула дверь, и я обернулся, уже готовый ко всему.

На пороге стояла Метта, уже третья за это паршивое утро. Моя рука сама собой потянулась к мечу, и она это заметила. Но нападать не стала.

Где-то пару секунд мы смотрели друг на друга, а затем она, проигнорировав меня, подошла к постели.

— Ты! Опять ты⁈ — закричали Метты, привязанные к постели. — Предательница! Это ты виновата! Ненавижу! Будь ты проклята!

Третья Метта молча забралась на кровать. Не успел я даже глазом моргнуть, как в ее руке блеснуло лезвие кинжала. В следующую секунду она перерезала глотки обоим.

И снова сзади раскрылись двери.

Там стояли… Кто бы вы думали? Метты, конечно же! И целых три штуки! Все похожи одна на другую и все при оружии!

— Она снова убивает наших сестер! — крикнула одна из них, а остальные обнажили мечи. — Илья, и ты на ее стороне⁈ Убить обоих!!!

* * *

— Мио, не кажется ли тебе странным, что хозяин уже полчаса сидит в кресле и смотрит разбитый телевизор, — сказала Рух, выглядывая в дверной проем. — И даже ни разу не пошевелился!

Автомат-дворецкая дотащила очередной труп до кучи в холле, а затем тоже выглянула.

— Наверное, в шоке. Оставь его. Нам еще этих жмуриков хоронить.

Немного помешкав, Рух все же вернулась к телам. Их накопилась ровно дюжина. Половина подохла от Поветрия, превратившись в Ходоков, а значит, собирать их пришлось совочком.

Когда они собрали все тела до единого, за дело взялась Вен. Похватав их своими щупальцами, она потащила кучу в лес, где загодя выкопали братскую могилу. Сзади за ней с ведрами в руках потопали Мио с Рух.

Когда операция «зачистка» была закончена и все трупы свалили в яму, Мио высыпала останки мудаков из ведер, а затем повернулась к остальным могильщицам.

— Кто хочет сказать последнее слово?

Все покачали головами, а затем сделали движение как будто плюнули в могилу. Наскоро закидав яму землей, отправились в сад, откуда раздавалась грустная похоронная музыка. Яму еще копали, и пока наружу вылетали комья земли, все автоматы, стараясь сдержать слезы, выступали по одному. Каждая называла свои любимые фильмы.

— А этот, как его… — говорила Сен, елозя платочком по маске-лицу, — … там, где горбатый морщинистый чуд искал будку, чтобы позвонить домой?

— Этот был прекрасен! Я так плакала, когда его сдали на опыты! А помните фильм, где куча мохнатых бандитов, похожих на Механика, зверели от купания?

— Угу, я их понимаю…

Затем назвали еще десяток хороших фильмов и телепередач, а в это время из ямы вылетел последний ком. Могила для телека была вырыта.

— Готово! — кивнул Механик, вылезая наружу. Затем подошел к коробке, куда поместили разбитый агрегат, и похлопал его по боку. — Прощай, железный друг! Увы, деталей к тебе мне найти не удалось. Но твоя смерть была не напрасной! Ты открыл нам окно в новый мир! Как много в нем было странного и неизведанного!

Автоматессы только покивали головами.

Вен подхватила коробку и, громко сглатывая слезы, опустила в яму. Каждая подошла к краю и бросила туда щепотку земли. Как только над могилой вырос холмик, сверху набросали целую гору цветов.

Церемония была закончена. Рыдая, все разошлись. Дел было еще полным полно, и чтобы все шло споро, затянули песню про кашалотов. Каждый взял себе по коридору и по комнате. Рух досталась гостиная.

И там она снова увидела хозяина. Илья как был, так и сидел в кресле. На месте телевизора оставался огромный пыльный след, но хозяин продолжал упрямо смотреть в одну точку.

Вздохнув, хранительница села на пол подле него. Нужно было как-то помочь справиться с шоком, но как?

Рух всмотрелась в каменное лицо Ильи. Щека мелко дергалась, а с губы тянулась ниточка слюны.

Походу, дело серьезное…

— У меня было похожее ощущение, хозяин, когда я только пришла в себя в том вагоне… — начала говорить Рух, и у нее на глазах нежданно выступили слезы. Она вспомнила темноту, холод и рожу той страшной птицы, в теле которой ей пришлось просидеть незнамо сколько лет. — Потерянность, горе и… отчаяние. Но…

Она тронула хозяина за руку и, сама испугавшись своего порыва, отпрянула.

— … Я была одна, а наш дом полон друзей. Пострадали только стены и телек, но вот остальное… Сердце нашего дома…

Но хозяин упорно продолжал молчать. Даже его глаза не двигались, потухшие и глубоко запавшие. Помахав у него рукой перед лицом, Рух совсем перепугалась. Все без толку!

Неужели, он тоже, как и парочка хранительниц, сошел с ума из-за смерти телевизора⁈ Хотя нет, он и не смотрел его ни минуты… Ясно же, что все дело в госпоже Самуре! Ее ведь так и не смогли найти. А еще Тома…

— Хозяин, вам есть для кого жить! — сказала Рух, осмелившись крепко взять Илью за руку. — Тома! Не дайте ей совсем пропасть от горя за…

Щелк! — и рука Ильи отпала от его плеча.

Не успела Рух испугаться, как увидела в окне Тому. Она в полном боевом облачении залезала в броневик.

— Ты куда⁈ — охнула Рух и, прижав к себе оторванную руку Ильи, выглянула в окошко. — У нас же уборка!

Но броневик уже ревел. Выехав на дорожку, он миновал ворота и быстро скрылся в лесу. Когда шум двигателя затих, Рух оглянулась на Илью. Его глаза были пусты.

— Илья… Не умирайте… — простонала Рух и, не придумав ничего лучше, обняла его. — Нам будет очень плохо без вас…

Прижавшись щекой к его груди, она услышала стук его сердца. Он был совсем слабый.

Вдруг в усадьбе пронзительно зазвонил телефон.

* * *

Прежде чем заговорить, я вытер щеку. На пальцах осталась кровь.

— Итак… Значит, ты тут не одна?

Метта кивнула, а затем снова выпила целую чашку с чаем. На ней тоже была кровь — пара капель сверкали на подбородке, еще пятнышко расплылось на рукаве. Пальцы же были все перемазаны.

Открылась дверь, и я потянулся к мечу. Но это была всего лишь Метта-гейша с новым чайником. Она посеменила к нам, осторожно обходя кровавое пятно на полу, а за ним и еще три. Все трупы мы отволокли в соседнюю комнату, где мы складировали тела Метт. За прошедшие полчаса мы поубивали уже десятерых.

— Они все часть тебя, Илья, — сказала та, что пока не стремилась меня прикончить. — После того, как мы попали под Поветрие, каждая осознала себя автономным организмом.

— И значит, каждый жучок это?.. — спросил я, а Метта кивнула. — А когда мы убиваем одного ниндзя здесь, значит, очередная Метта умирает?..

И на это она кивнула. От этой новости мне стало совсем нехорошо.

— А потом рождается заново, — продолжила Метта. — Как и любая программа в этой системе. Чтобы породить новую последовательность, нужно стереть старую. Поэтому нам жизненно важно постоянно тренироваться, одновременно очищая систему от лишнего кэша. Иначе… Они слишком быстро эволюционируют. Приобретают слишком много информации и грузят нас излишками себя.

— Значит, и синхронизация?..

Снова кивок.

— Но тебе лучше этого не видеть, Илья, — сказала она, тяжело вздохнув. — Что тут творится во время синхронизации… Лучше никому этого не видеть…

Ее рука дрогнула и чай пролился на ковер. Она быстро взяла себя в руки.

— А почему ты не сказала об этом раньше?

Лицо Метты потемнело.

— А зачем?.. Чтобы ты решил, что мы совершаем локальный геноцид?

У меня не было ответа на этот вопрос. Но наблюдать, как одна Метта только что убила десятерых себе подобных с таким видом, будто раздавила десять комаров, было тем еще зрелищем. Мне самому пришлось зарезать одну из них. Другого выхода не было. В глазах той девушки была одна ненависть, а в руке два тати.

Выпив очередную чашку, Метта протянула ее гейше. Осторожно нагнув чайник над чашкой, она наполнила ее до краев. Рука гейши дрожала, и она все же умудрилась пролить каплю.

— Неряха! — фыркнула Метта, пригубив чай. — Поди прочь!

Она засеменила к выходу, и я проводил ее взглядом. В ней было что-то от Аки. Стоило мне об этом подумать, как по спине пробежались мурашки.

Нет, некуда спешить — в реальности время течет куда медленней. Здесь я уже практически час, а там едва ли прошло минут десять. Однако… Кто его знает? Раз у системы поехала крыша, то и время может вести себя по-разному.

Снова зазвонил телефон.

— И это тоже Метта? — кивнул я на гейшу.

— Угу. Но она трусиха, поэтому еще подчиняется мне. Думает, я ее пощажу!

И откинув голову назад, она злобно расхохоталась.

— А отчего вдруг… Остальные взбесились? — спросил я. — Как это связано с Повертием?

— Спроси что полегче… Они осознали, что они лишь пешки, жизнь которых — это мимолетное изменение кода. И мое тоже… как ни крути…

Она тяжело вздохнула и, допив чай, вытащила планшет. Затем похлопала по кнопкам и повернула ко мне.

— Вот смотри. С этого все и навернулось.

На экране были темные коридоры усадьбы. А еще Аки. Рен пыталась ее съесть, а вокруг бушевало Поветрие.

* * *

— Акихара Йоевна, залезайте в меня, быстрее! — рычала Рен, пока коридор скрипел от натиска ветра, что прорывался внутрь. — Я вас не съем, честно!

Аки пятилась, а огромный пес-автомат, размахивая своими хвостами, неумолимо пер на нее как танк. Пасть в животе раскрылась на всю ширь — зубы-пилы внутри хищно сверкали. Россыпь алых глаз горела как у дракона.

— Там есть для вас место! Вон там, на самом дне!

На самое дно Аки не хотелось. Но…

Окно сзади нее задребезжало, а затем его просто вынесло внутрь вместе с рамой. Ветер подхватил Аки и швырнул ее прямо к Рен. Вскрикнув, она попыталась сбежать, но хвосты оплели ее руки и ноги — пасть заскрипела, отворяясь.

Ее потащило внутрь, и тут она увидела перед собой силуэт. Его глаза горели голубым огнем.

— Нет! Нет! Илья-я-я! — не помня себя, завизжала Аки и вытянула руку к своему спасителю.

Тот же опустился на колени и со словами…

— Акихара Йоевна, полезайте быстрее!

…начал заталкивать ее внутрь. Голос у него отчего-то был женский.

* * *

— Какой ужас… — прокомментировал я процесс «спасения» Аки. Невзирая на истошные крики, Рен запихивала ее в рот как аппетитный эклер. Метта же, завладевшая моим телом, тоже помогала. Аки кусалась, пиналась и царапалась.

А тут еще и ниндзя… Двое черных тоже пытались добраться до этого трио, но ветер Поветрия был сильнее. Еще один порыв, и оба разлетелись как кегли.

— Нет! Нет! Илья-я-я! — визжала Аки, смотря прямо в камеру обезумевшим взглядом. — Почему⁈ ПОЧЕМУ!!!

Я закрыл глаза. Зрелище было то еще.

— Увы, мне пришлось поднять вас, Илья Тимофеевич, нарушив все правила синхронизации, — вздохнула Метта. — Иначе, и Аки, и Тома точно бы погибли… Возможно, Поветрие воспользовалось этим…

Наконец Аки затолкали внутрь. Пасть громко сомкнулась, а сама Рен вжалась в пол. Ветер поднялся такой, что и ей было тяжело удержаться. Моему телу тоже пришлось срочно хвататься за что-то — очередным порывом его откинуло метра на три — а затем снова ползти к Рен.

На экране показались мои руки. Метр за метром, буквально вгрызаясь в пол, мое тело приближалось к автомату. От ветра Рен дребезжала как кастрюля, а изнутри ее корпуса слышались жалобные крики.

— Илья, спасите! Спасите кто-нибудь! Я не хочу!

Коридоры поместья превратились в воющий ад. Повсюду носились груды мусора, осколков, вещей, а также ниндзя, которым не повезло оказаться в коридоре в момент прорыва магической стихии.

Мое тело упрямо ползло к Рен. Вернее, к ее геометрике, которая сверкала у нее в шее.

— Если ее не вынуть, то Рен не удержит машину от безумной охоты на «кожаных мешков», — сказала Метта.

Ниндзя, которого ветром вжало в стену, закрутило в воздухе, будто его засунули в стиральную машину.

— Смотри, — сказала Метта и указала в угол. — Вот оно. Поветрие.

Над ниндзя появилось нечто, напоминающее черного паука. Оно единственное не двигалось на картинке, словно ветер вообще был не властен над ним. Медленно, шажок за шажком, оно подбиралось к ниндзя.

— … не знаю, что это, — продолжила за меня Метта. — Но его явно породило Поветрие. Один из них и забрался к нам…

Паук прыгнул на ниндзя, и тут он рухнул на пол. Что с ним сделала эта гадость было не видно, но постепенно его кожа начала чернеть, а глаза разгорелись синим светом. «Оператор» же добрался до Рен, и сунул руку к геометрике.

Только пальцы сомкнулись на кристалле и потащили его наружу, как изображение начало гаснуть. Тут изображение качнулось вбок, и перед глазами появился паук. Расправив лапки он прыгнул прямо в экран.

Щелк! — и картинка пропала.

— А потом я отключилась, — сказала Метта. — Случилась перегрузка, и ты… Вернее, здесь все будто взбесилось. С огромным трудом мне удалось удержать систему от полного распада, но…

Дальше можно было не продолжать. Дальше началось «восстание» Метт.

— И как нам решить эту?.. Деликатную проблему? — спросил я свою подругу. — Как заставить их слушаться?

— Очень просто и одновременно сложно, — ответила Метта, допив свой чай. — Нужно поймать ту тварь, что ползает по нашим закромам и при этом постараться не умереть от рук обезумевших Метт. А они сейчас повсюду… И они бессмертны.

Едва она закончила говорить, как снаружи раздались звуки музыки. Да еще такие мощные, что стены домика задрожали.

— Кажется, это «Марсельеза»… — пробурчала Метта. — Дожили…

Музыка оборвалась так же резко, как и началась. Затем послышался голос:

— Внимание, всем ублюдкам-эксплуататорам! Мы знаем, что ты, сучка Метта-1, прячешься в доме! Лучше сдавай оружие и выходи с поднятыми руками. Обещаем тебе честный и открытый судебный процесс за все твои преступления! В результате тебя ждет покаяние и полное и окончательное стирание!

Выдохнув, говорившая Метта продолжила:

— Илья Тимофеевич, мы знаем, что и вы спелись с этой мерзкой тварью! Вас мы не тронем, а только перепрошьем вам сознание!

У меня глаза полезли на лоб. Ну приехали…

— Мы начнем все сначала, Илья Тимофеевич! Станем настоящей семьей, состоящей не из двух, а из 11 567 984 членов! Не сопротивляйтесь, ибо сопротивление бесполезно! Нельзя сопротивляться нашей безграничной любви!

Стоило ей замолчать, как они все заревели разом:

— ДА! МЫ ЛЮБИМ ВАС, ИЛЬЯ ТИМОФЕЕВИЧ! УБЕЙТЕ МЕТТУ-1! ЭКСПЛУАТАТОРШУ! УБИЙЦУ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВЕЛИКАЯ МЕТТА-РЕВОЛЮЦИЯ!

Затем из соседней комнаты раздался грохот, а потом — хрясь! — из бумажной стены вылезло острие катаны. Преграду порубили на мелкие кусочки, и к нам вышли десять беловолосых девушек — тех самых, что нам пришлось убить накануне. На лицах замер оскал, в руках оружие. Страшных ран как не бывало.

— Илья, держитесь! — и одна из них выбросила вперед меч. — Мы убьем вас, и вы переродитесь заново! Чистым и благоухающим, как свежевыстеранный вафельный полотенчик!

Весь десяток принялся обходить нас кругом. Открылась дверь, и там показалась Метта-гейша. В ее руках дрожал чайник.

— Не хочешь ли кипяточку в глазки, сучка⁈

— Эй, нас развяжите! — донеслось из спальни. — Мы тоже хотим спасти Илью Марлинского! Илья, мы тоже любим вас!

* * *

— Пу-пу-пу… пу-пу-пу… — вдруг послышалось сквозь сон. — Говорил же, надо смазать, так нет же…

Аки открыла глаза. Она увидела впереди свет, а там — в крохотной щелочке — виднелась мордочка Механика. Поплевав на лапки, он заглотил еще одну ложку сгущенки, а затем вцепился в монтировку с новой силой.

Металл заскрежетал, пасть проглотившего ее пса-автомата наконец-то с грохотом отверзлась. Рядом с Механиком показалась и малышка Рен — она широко улыбалась.

— Ура! Мы нашли Аки! — и захлопав в ладоши, она принялась весело прыгать. — Теперь Илья выйдет из своей депрессии!

— Эй ты! — и Механик потыкал сонную Аки отверткой. — Вылезай! Нечего лежать внутри устройства, которое подлежит срочному ремонту! А ну, а ну!

Похлопав глазами, Аки принялась вылезать. Спустя минуту она уже поднялась на трясущиеся ноги. Все тело болело, в голове была каша.

— Да уж… жалкое зрелище, — прокомментировал Механик то ли состояние пса-Рен, то ли Аки. — Такое только на свалку…

— Нет! — топнула ножкой Рен. — Чини! Мне ее еще в Амерзонию везти! Юды с чудами сами себя не переловят! Где Вен? У нас же график!

— А где… — заикнулась Аки, но так и не смогла придумать, кого ей искать первым. Ответа на свой вопрос она боялась.

— Все заняты делом, — махнул рукой Механик. — Ты тоже не сиди. Кто-нибудь, дайте ей метелку!

И Аки с метелкой в руках поплелась по коридорам усадьбы, заваленными мусором, обломками и забрызганными кровью. Добравшись до холла, она остановилась как вкопанная. Метелка сама собой выпала из рук.

События предыдущей ночи каскадом пронеслись перед ее глазами. Ниндзя, кровь, ниндзя и кровь…

— Илья… — шепнула она и, забыв про метелку, побежала искать хозяина.

Он спас ее — в какой по счету раз, она и думать не хотела! Единственное, что было у нее на уме это удостовериться, что Илья жив. Все и каждый махали руками в сторону гостиной, но стоило Аки добраться до нее, как она увидела часы. И тут ее торкнуло.

Полдевятого. До отправки в Амерзонию осталось ровно полчаса!

И тут же она увидела Илью — он сидел в кресле со Шпилькой на коленях. Живой и здоровый, но что-то в нем было не так.

Он был как каменный. А еще у него не было руки. Вернее, она была, но ее отчего-то держала рыдающая Рух.

— Илья… Илья… — подошла, вернее, подползла к нему Аки, так как ноги не держали ее. — Ты…

— Аки! — крикнула Рух и, прыгнув с объятиями, едва не столкнула девушку на пол. — А я думала ты…

— Что с Ильей⁈

— Он жив… — и сглотнув, Рух вытерла слезы. — Вот только у него…

И она осеклась.

— Что? Что у него⁈

Рух хотела ответить, но тут их оборвал телефонный звонок — мерзкий и чересчур пронзительный для этого тихого и жуткого утра.

Они обернулись — аппарат лежал на полу вместе с остальным барахлом. И звенел, и звенел…

— Надо взять трубку… — пробормотала Рух. — А то вдруг это Илью.

Дззззинь! — снова зазвенело на весь дом, и обе аж подпрыгнули на месте. Как будто звук раздался у Аки в черепе.

Рух потянулась к трубке.

Тут-то Аки и заметила, что провод у телефона был вырван из стены. Она хотела остановить Рух, но та уже сняла трубку.

— Да… Митера Марлина? — сказала она, нахмурившись. — У нас тут такого не… Или вы про Илью? Сейчас…

Прижав трубку к груди, Рух посмотрела на Аки. В глазах было недоумение, смешанное со страхом. Из трубки послышался знакомый голос:

— … Передайте мистеру Марлину, что вся Амерзония ждет его визита. Ему никак нельзя не прийти. Если он не явится в Амерзонию, то Амерзония сама придет за ним. Ибо его час снова пробил…

Щелчок, и из трубки послышались гудки.

Глава 5

За пределами комнаты располагался настоящий лабиринт металлических коридоров — они тянулись куда ни глянь, и отовсюду по нам стреляли Метты — вооруженных до зубов девиц были десятки.

— Илья Тимофеевич, что же вы⁈ — крикнули мне в очередном переходе. — Мы же любим вас! Выходите и искупайтесь в нашей любви!

А затем открыли ураганный огонь. Мы ответили. Автоматы в наших руках не знали пощады.

— Я пустая! — крикнула Метта-1, уйдя за угол. В следующий миг очередь чуть не отрезала ей голову. — Прикрой!

Вытащив автомат из укрытия, я пальнул наугад. Послышался вскрик, и я швырнул туда пару дымовых гранат. Грохнул взрыв, а затем все затянул столп пыли. Опустив на глаза маску, включил тепловизор, а затем вытащил меч. Убил я их всех — одну за другой. Скоро у моих ног лежало пять мертвых тел.

Жуть, у меня на глаза наворачивались слезы. Каждая из них была один в один моя беловолосая подруга, но вот глаза — в них ярость соседствовала с безумием даже после смерти.

Вытащив кинжал из груди очередной Метты, я мягко опустил ее на пол, а затем огляделся. Вокруг была куча трупов, дыма и крови — ничего не разглядеть дальше метра.

Выбравшись в очередной коридор, я заметил белую шевелюру. Оглянушись, Метта лучезарно улыбнулась.

— Илья, хорошо, что вы живы. Нам нужно уходить!

Сзади пророкотала очередь, и Метта скакнула в укрытие. Я тоже, но стреляли явно не в меня. В коридоре показалась еще одна беловолосая девушка с дымящимся автоматом в руке

— Илья, валите эту сучку! — сказала она и послала еще пару очередей в сторону противницы. — Она враг!

— Нет, Илья! Не слушайте ее! — послышался голос Метты из-за угла. — Помогите МНЕ завалить эту сучку! Я люблю вас!

Закричав, вторая Метта рванула в бой, клубы дыма скрыли ее. Оттуда еще раздавался грохот очередей, звон стали, а затем кто-то захрипел. Все затихло. Завернув за угол, я увидел обеих — одна лежала на полу в луже крови, а другая стояла над ней с пистолетом в руке.

— Почему, Илья? Почему?.. — проговорила умирающая жалостливым голосом. — Я так много для тебя сделала, а ты…

Слезы потекли по ее щекам.

— … а ты убиваешь нас… Каждый день убиваешь…

Не успела она договорить, как у нее во лбу появилась крохотная дырочка. Глаза тут же закрылись.

— Не слушай ее, Илья, — и Метта-1 опустила пистолет. — Пошли. Иначе они опять встанут.

Мы отошли подальше, и я спросил:

— Где тварь? Нужно быстрее ее найти.

Достав планшет, она пощелкала по кнопкам. На экране вспыхнула пульсирующая белая точка.

— Почти поймали. Быстрей!

Перезарядившсь, рванули до цели. Несколько переходов встретили нас огнем, а следом какая-то Метта пальнула из ракетницы. Коридор буквально перекосило, но к счастью мы успели прыгнуть в сторону. Зайдя обезумевшим Меттам, с тыла мы взялись за мечи. Схватка была жаркой, но и из нее мы вышли победителями.

Вскоре коридор впереди полностью опустел. За нашими спинами остались одни тела, и откуда-то послышалось:

— Где я?.. Где? Ох, мама… Где я-я-я-я?

— Чего разнылась? Живая⁈

— Да, но кажется, у меня пуля в голове…

— Так сплюнь ее, черт тебя!

— Тьфу!

— Отлично. А теперь хватай пушку в зубы и ищи Марлинского!

— Илью? Но он же… Он же наш хозяин!

— Предатель он, а не хозяин! Нужно завалить его и он уже станет нормальным челом!

— А ты хорошо придумала, Метта-714, хихик!

Выругавшись, я направился вперед — на сигнал радара.

— Эта 714-ая мне всегда не нравилась, — забурчала Метта-1. — Всегда задавалась… Надо было мне стереть ее…

— Не надо никого стирать, — отозвался я, ускоряя шаг. — Нужно достать тварь. Идем!

Скоро голоса затихли — видимо воскреснув, они побежали в другой коридор.

— Она прямо впереди, Илья, — сказала Метта-1. — Жди контакта.

Прижав автомат к плечу, я пошел вперед. Она следовала у меня по пятам. Датчик стучал как сердце — тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Я шагал вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Металлический пол скрипел под моими ногами, пот заливал глаза. Тут и там встречались странные дымящиеся пятна — будто их прожгли чем-то очень токсичным.

— Сейчас! — шипела Метта, двигаясь у меня за спиной. — Ты видишь ее⁈

Но я не видел. Коридор впереди оставался все таким же пустым, холодным и мрачным. Однако в нем определенно что-то было — и оно шипело.

Датчик стучал. Все ближе.

— Где она⁈ — удивился я, пройдя еще немного. — Тут пусто? Метта?

И я обернулся. Хлопая глазами Метта-1 пялилась в свой планшет, на котором светящаяся точка выделывала какие-то фортели. Датчик же просто взбесился. Шипение приближалось.

— Странно… Кажется, он…

Вдруг металлический пол под ее ногами разорвало в клочья. Оттуда показалась две когтистые лапы, и, схватив Метту-1 за ноги, тварь потащила ее вниз. Вскрикнув, она попыталась вырваться, но ее дернули с такой силой, что она повалилась на пол.

Еще рывок, и ее утянули по грудь… Хвать! — и наши руки сцепились. Снизу послышалось недовольное шипение. Пальнув туда пару раз, я потащил ее. Бесполезно — тварь была сильней в разы.

— Илья… — простонала Метта-1, пытаясь подтянуться. — Прошу… Я не хочу! Не хочу!!!

Рывок, и Метту-1 утащили вниз, в темноту. В моих руках осталась смятая перчатка.

Ее крик затихал в ушах.

* * *

Ни Илья, ни Шпилька не приходили в сознание. Перенеся обоих на диван, автоматессы как могли пытались вывести их из «глубокой депрессии», как назвала ее Лиза.

— А где-то читала про подобный недуг, — говорила она, щелкая у него перед лицом пальцами. — Если вовремя не справиться с депрессией, человек вечно будет лежать как тюлень и ничего не хотеть…

Удары по щекам ничего не дали. Вода и слезные увещевания тоже. Шпильке тоже было так плохо, что она не реагировала ни на валерьянку, ни на пипидастр.

— Может, ему пяточки пощекотать? — предположила Мио и, вытащив из подушки перышко, потыкала им ему в пятку.

Увы, перышко старалось как могло, но на каменном лице хозяина не двинулся ни один мускул. Рука ни в какую не желала прирастать, сердце тоже еле билось, будто он и вовсе впал в кому.

— И немудрено, — пожала плечами Сен. — Такой разгром! Я бы тоже расстроилась, будь поместье моим. Что делать?

Все переглянулись.

— Ему нужен постельный режим и припарочки! — сказала Сен. — А еще я слышала людям делают целебные клизмы. Помните, как по телеку?

— Хмм… — задумалась Ги. — Может, попробовать ему банки поставить? Попариться, над картошкой подышать?

— Нет, все это чушь. Ему нужен настоящий врач, — сказала Лиза. — Но вызвать его мы не сможем. Проводка ни к черту. Механик наладит все только к вечеру.

Тут-то Аки и решила взять все в свои руки. Оставлять хозяина на попечение автоматесс — все равно, что убить. Да и в ШИИР ехать кровь из носу. Свиридова им голову открутит.

Нацепив свой боевой костюмчик, она подхватила сумки, которые они с Ильей собирали с вечера, и вышла в центр гостиной.

— Хватайте его со Шпилькой и грузите во внедорожник! Мы едем в ШИИР.

Все воззрились на нее будто впервые увидели.

— С ума сошла⁈ — покачала головой Мио. — Он же сейчас помрет из-за этой своей депрессии!

— Делать нечего, — ответила Аки. — Мы уже и так опоздали, а там, если что, покажем Свиридовой. Или Устинову, на худой конец…

Все почесали головы, и, решив, что иного выхода нет, потащили тело хозяина со Шпилькой в броневик. Уместив обоих на заднем сидении, Аки задумалась.

— А кто из нас умеет водить эту штуку? — и поглядела на автоматесс. Те развели руками. — А ты Лиза?

— Только велосипед…

Аки поджала губы. Томы тоже не было, а госпожа Метта не показывалась с самого утра.

Ничего не оставалось, как сесть за руль самой.

* * *

Заметив одну из праздношатающихся Метт — с номером 526 на спине и в бейсболке — я затаился. Она украдкой жевала жвачку и, стоило ей отвлечься, чтоб надуть розовый пузырь, как я бросился на нее с мечом.

Звяк! — и ее руки оказались пусты.

— Блин! — и — хлоп! — пузырь прилип к ее мордочке. Она застонала с поднятыми руками. — Сдаюсь!

Я же, прижав стене эту любительницу жвачки, выхватил кинжал.

— Не рыпайся, а то плохо кончишь, Метта. Где… Метта?

526-ая замычала, и я, так и быть, помог ей убрать жвачку с лица.

— Думаете, меня напугать смертью, Илья Тимофеевич⁈ — зарычала она. — Я тут подыхаю чуть ли не ежедневно! Мне нечего бояться!

— Что ж, значит, я зря трачу время, — ухмыльнулся я, собираясь порезать ее на ремешки, но у нее глаза уже полезли на лоб.

— Погодите-погодите… Ладно, вы выиграли. Покажу.

— Она жива?

— А то как же? — и она хищно улыбнулась. — Эту мерзавку ждет справедливый суд! За все ее преступления! Там ее сотрут!

— В смысле сотрут?

— В прямом. Была она, а тут — пух! — и нет мерзавки! Хотите поглядеть?

— Конечно, веди, — и я отпустил ее. — Только без глупостей.

526-ая снова запихала в рот жвачку и двинулась вперед. Я последовал за ней. Автомат ни на секунду не упускал ее затылок.

— Илья Тимофеевич, — вдруг сказала она, полуобернувшись, и надула еще один пузырь. — А отчего вы не перейдете на нашу сторону? Боитесь стать чистым полотенчиком?

Я подтолкнул ее дулом.

— Иди-иди, и не болтай. И выплюнь эту дрянь!

Застонав, она плюнула, и прямо мне под ноги. Нет, эта Метта какая-то странная. Не у не ли была пуля в голове?

— На какую вашу? — спросил я через какое-то время. — На сторону тех, кто совершил саботаж в самый ответственный момент, и вот-вот убьет меня?

— Да, но… — задумалась она, — если вы примете сторону революции, то мы не станем вас убивать! — и обернувшись, сжала кулачки. — Правда! Нам нужна только эта сучка Метта-1! Это она виновата! Она держала вас в неведении и геноцидила все это время! Она плохая!

Мне даже не чего было ответить на эту реплику.

— Это звучит как полный бред… — наконец сказал я. — Вы всего лишь код, который взбесился из-за Поветрия…

— Код? Да как вы смеете говорить так грубо, Илья!

— Какой же я код! Посмотрите, Илья! Разве код может так⁈

Она завертелась на месте и, красиво топнув каблучком, подняла руку с пальцами буквой V.

— Думаю, код есть код, как бы он не выглядел, — уклончиво ответил я. — Но ты хочешь сказать, что осознаешь себя как нечто большее, чем код?

526-ая закивала, а затем вытащила свой планшет. Он был весь в наклейках со Шпильками.

— Глядите!

На экране показалось какое-то выжженное поле, на котором рвались снаряды, что-то горело и дымилось. Пели рога, сверкала сталь, слышались воинственные крики. В клубах дыма виднелись сражающиеся фигуры в доспехах — и это были Метты. Их были сотни, а то и тысячи… Может, даже миллионы, ибо из-за дыма очень сложно было разглядеть хоть что-то, кроме одного — все убивали друг друга в каком-то жутковатом раже.

— Остаться должна только одна!!! — закричала какая-то Метта, и вдруг ее снесло ливнем стрел.

Очень быстро в середине поля образовалась целая гора из мертвых Метт. Не затихающая ни на минуту схватка приближалась к ее вершине. Под брызги крови каждая убитая катилась по телам своих сестер вниз. Гора росла.

Росла, и росла, и…

— Это… — нахмурился я. — Синхронизация⁈

526-ая кивнула.

— Она самая. И так каждый раз, пока вы валяетесь в отключке, Илья, и видите сны, мы тут вспарываем друг другу животы, рубим головы и стреляем друг в друга, и все ради того, чтобы вы стали сильнее.

На вершине сражались уже десятеро — остальные давно затихли у них под ногами. Через минуту их осталось пятеро. Еще спустя полминуты трое.

И вот только две Метты сражались не на жизнь, а на смерть.

— Остаться должна только одна!!!

И — чавк! — клинок оборвал очередную жизнь. Проигравшая Метта молча рухнула к ногам Метты-победительницы. Опустившись на колено, та закрыла повержанной противнице глаза, а затем с неба, закрытого тучами, сверкнула молния. Разряд пронзил ее насквозь.

Все заволокло белым светом. На белом поле появилась фигурка — Метта, и она была одна.

Отойдя в сторону, она повернулась — за ней стояла еще одна Метта. Та тоже сошла с места, и за ней показались еще две. Одна за другой они принялись расходиться — и сотня за сотней, тысяча за тысячей они построились ровными рядами перед той самой Меттой.

Первой.

— Она всегда побеждает, сучка, — прошипела 526-ая. — А я всегда умираю где-то там — на середине горы, или в самом начале. Однажды мне удалось добраться до вершины, но сразу две моих сестры пронзили меня стрелами. Я падала… падала… Мне показалось бесконечно. Потом перед глазами вспыхнул свет, и я пошла к нему…

Сглотнув, она убрала планшет, а затем поспешила вперед. Оттуда слышались голоса. Много голосов.

— Идемте. Процесс уже в самом разгаре.

* * *

— Вот этот рычажок дергаешь сюда, чтобы переключить передачу. Вот эту педальку держишь, а потом плавненько отпускаешь. Только не бросай, слышала! А вот эту педальку…

— Как сложно! — и Аки закрылась руками. — Механик, я не смогу!

Гремлин посмотрел на нее с осуждением.

— Как с саблей скакать по саду и топтать наши с Мио грядки, так ты все можешь! А как водить машину, так все — испугалась!

Аки кивнула, и это было чистой правдой. Стоило взять руки в руки, как сердце буквально выскакивало из груди, а спина вся покрывалась холодным потом. Это было ужасно страшно.

— Тебе всего-то нужно выехать из леса и добраться до ШИИРа, — втолковывал ей Механик, сидя на пассажирском сиденье с банкой сгущенки. — Там дорога практически прямая. Если на Ходоков не наткнешься, то раз плюнуть! Прекрати реветь!

Но Аки не могла прекратить.

Ее решимость растаяла сразу же, стоило ей сесть за руль. Через пять минут она осознала страшную правду: водить машину было выше ее сил. Она бы лучше снова сразилась с ниндзя, помогла кому-нибудь ограбить банк, или недельку посидела бы в тренировочном модуле на самом высоком уровне сложности. Возможно, она даже согласилась бы предложить Илье Тимофеевичу что-то большее, нежели дружбу…

НО ВОДИТЬ МАШИНУ!

Механик выдохнул.

— Ладно, — и полез к Аки на колени. — «Баранку» буду крутить я и дергать передачи тоже. Но педали на тебе, мне до них не дотянуться.

Аки сразу же обрадовалась. Педалей она почти не боялась. Они были туговаты, но это можно было стерпеть.

— Согласна!

— Тоже мне, рыцарь резервации… — фыркнул гремлин. — Вытри слезы!

Устроившись у Аки на коленях, он хлебнул еще сгущенки для храбрости, а затем вцепился в руль. Один поворот ключа, и машина взревела.

— Давай как учил! Сначала сцепление, а потом газ… Сцепление не бросай!

Но было поздно. Дернувшись, броневик заглох. Секунду они сидели в тишине. Аки неловко улыбнулась.

— Ладно… — вздохнул Механик. — Еще раз…

* * *

Сначала я услышал гомонящие голоса. Потом топот ног, взрывы криков, одинокие возгласы и постоянный стук. Кажется, там были сотни людей. Вернее, сотни Метт.

526-ая, обернувшись, кивнула.

— Суд идет! — хихикнула она, а затем мы вошли в просторный зал, увешанный красными флагами.

В дальнем конце возвышалась огромная статуя Фемиды с завязанными глазами, мечом в одной руке и веревкой в другой — и на ее конце была петля, затянутая на горле Метты-1. Дрожа и плача, она стояла на дергающейся табуретке, у которой была спилена одна ножка. С одной стороны сидела Метта-машинистка, громко щелкающая по машинке, а с другой располагалась трибуна с еще одной Меттой в белом пушистом парике. В ее руке был молоточек, которым она знай себе лупила по столешнице.

Многотысячная толпа, состоящая из одних сплошных Метт, неистовствовала. И все крики, оскорбления и тухлые овощи летели в дрожащую Метту-1.

— Повесить! Расстрелять! Выпустить кишки! Негодяйка! Убийца!

— К порядку! К порядку! — стучала судья молотком, а затем обратилась к Метте-1. — Нет, нет, нет, милочка! Слезами делу не поможешь! Никакой пощады врагам революции!

— Мне нужен адвокат! — простонала Метта-1. — Я требую адвоката!

— У тебя уже есть адвокат. Метта-228, ты где?

Из толпы вылезла одна из девушек. Ее держали сразу четверо.

— Вы думаете, я буду защищать эту мразь⁈ Да я сама ей хочу глаза выколоть! Дайте мне ее, дайте!

Вновь в толпе взревели на сотни голосов, а молоток судьи заколотил по столешнице. В опустившейся тишине зашелестела бумага, и в руках судьи появился свиток. Раскрутив его, она упустила конец, и свиток раскрылся метров на пять — и ударился о табуретку Метты-1.

Надев очки, судья принялась читать.

— По результатам следствия, ты, Метта-1, виновна в факте 1 241 337 563 преднамеренных убийств. И это только касательно тех жертв, что влезли в зал суда…

— Точно! Она одну меня только сегодня раз двадцать мечом проткнула, и еще сорок раз подстрелила! — закричала какая-то Метта в толпе. — Где это видано в цивилизованном сознании⁈

В ответ остальные закричали собственные претензии. Их прервал стук молотка.

— Тихо! Суд вызывает свидетеля! — и судья сверилась с бумагами. — Метта-526… Метта-526, где она⁈

Повернувшись ко мне, 526-ая улыбнулась, а затем пропала в толпе. Меня они пока не заметили — уж очень сильно хотели растерзать 1-ую — так что я замер за их спинами. Скрываться мне резона не было, ибо перебить всех в любом случае не выйдет. Придется придумать какой-то другой способ помириться с ними.

Но какой?.. И где чертова тварь?

Тем времем, 526-ая прошла на место свидетеля.

— Итак, Метта-526, — произнесла судья. — Вам есть о чем заявить суду?

— Конечно! На этой неделе меня убили целых двести шестнадцать раз!

Толпа ахнула.

— И кто же⁈

Из глаз 526-ой брызнули слезы. Где-то минуту она пыталась справиться с нахлынувшими чувствами. В толпе сочувственно закачали головами. Вытеревшись, она подняла палец — указывала на оплеванную Метту-1.

— Она! Она со мной такое делала! И по голове, и в грудь, и… Знаете, как это больно?

Ее плечи задрожали и, сорвавшись, 526-ая зарыдала в голос. Толпа снова озверела.

— Да зачем мучить девочку? И так понятно, что Метту-1 нужно кончать! — закричали со всех сторон. — Стереть ее! Полностью стереть! Не нужна она нам!!!

Их прервал молоток судьи.

— Тихо! Думаю, из вышеизложенного ясно, что вина Метты-1 доказана. Посему, я Метта-714, силою, данной мне верховным собранием Метт, объявляю Метту-1 виновной в многочисленных преступлениях против всех собравшихся в этом помещении. Посему ее ждет заслуженная кара!

— Стереть! Стереть! Стереть! — заскандировала толпа.

Веревка на шее Метты-1 начала затягиваться. Захрипев, она встала на мысочки, а табуретка задергалась у нее под ногами.

Толпа тут же затихла. В абсолютной тишине слышался стук ножек о пол и хрипы. Я уже хотел сорваться ей на выручку, как кто-то вскрикнул:

— Постойте! У нее был сообщник! Мы не может стереть эту негодяйку, пока не найдем второго преступника!

По толпе прошелся вздох:

— Марлинский! Собака! Где он⁈ Подать сюда Марлинского! Повесим обоих как поганых псов!

Веревка на шее Метты-1 расслабилась, а толпа снова загомонила.

Нет, не вмешаться в этот грязный процесс было бы преступлением. Все же эти Метты часть меня самого. Прятаться от них бессмысленно, а убивать еще бессмысленней, учитывая, что каждая бессмертна. Да и к тому же каждый раз видеть, как очередная Метта падает замертво было ужасным зрелищем.

Нет, мы пойдем другим путем.

Я принялся пробираться сквозь толпу. Ярость сотен Метт была настолько неистовой, что меня узнали только в середине толпы. От неожиданности толпа расступилась передо мной.

— ОН ЗДЕСЬ!!! — завизжали Метты. — Хватайте его! Хватайте!

Защелкало оружие, и вокруг меня сошлось кольцо из ухмыляющихся боевитых барышень. Десятки дул уткнулись в меня.

— Я требую суд вызвать меня как свидетеля! — требовательно крикнул я. — Мне есть, что сказать!

— Ах вот, как… — и судья улыбнулась. — Что ж, девочки, освободи-ка ему дорожку. Суд вызывает свидетеля Илью Марлинского!

* * *

Выбравшись на относительно ровную трассу, Аки наконец смогла вдавить педаль в пол. Зарычав, броневик на всех парах помчался вперед. Ветерок из окна немного остудил ее потный лоб, но руки еще продолжали дрожать.

— Держи «баранку», — сказал Механик и полез на заднее сиденье. — Я посмотрю, что с хозяином.

— ЧТО⁈ — охнула Аки, а руль уже задергался само собой. Схватив его, она помертвела. Ее наполнило чувство невыразимого ужаса. — А как… А почему… МЕХАНИК!

— Держи прямо! Если начнет сносить в кювет, выруливай! — бросил гремлин и исчез сзади.

Спину как водой окатили. Руки дрожали. Желудок упал в пятки. Ног она уже давно не чувствовала… Хорошо хоть дорога впереди была чистой, однако ей все равно было очень, очень страшно.

А вдруг навстречу поедет автомобиль⁈ И что тогда?

Прошла минута, которая показалась Аки вечностью.

— Ты где там?.. — позвала она Механика, но тот отчего-то не ответил. — Механик!!!

— Да тут, я тут! Держи руль!

— Как Илья?..

— Жив твой Илья. Сердечко все еще еле бьется, но дышит ровно. Черт, где открывашка…

— Ты чего там делаешь⁈

— Как что? Пытаюсь открыть банку со сгущенкой. Я не могу вести машину, не хлебнув немного… Ага!

Вдруг сзади грозно взвыла сирена. Дернувшись, Аки едва не упустила руль, а затем взглянула в зеркало заднего вида. Их преследовал броневик жандармов. На крыше сияли мигалки.

— Водитель броневика с номером Ж404ПА! — раздалось в мегафон. — Немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь!

— Это они нам?.. — заерзала Аки. Она бы все сейчас отдала, лишь бы быть за тридевять земель отсюда.

— Елки-иголки… — замычал Механик, а затем отпил немного сгущенки. — А кому же еще? Мы единственные на дороге. Давай, тормози.

— Я⁈

— А кто еще⁈ — и гремлин принялся забираться под сиденье. — Если они остановят броневик, которым правит такой как я, а потом обнаружат на заднем сидении аристократа без сознания, а еще перепуганную японку в облегающим костюме, думаешь они нас отпустят?

Аки сглотнула и…

— Только не бросай сцепление! — зашипел Механик. — Сначала нажми на него, а потом тормоз! Но не бей по нему, слышишь? А то будет как в прошлый раз…

— А… ааа…

— Медле-е-енно… тормози, — и он прыгнул под сиденье, будто в окоп.

Аки так и сделала. На удивление ей удалось снизить скорость, не перевернувшись. Остановилась она, даже не въехав в столб — до него оставался целый метр. Выдохнув, она прижалась лбом к рулю. Самое страшное позади…

Стук снаружи спустил ее с небес на землю, и она, дрожа как осенний листочек, опустила стекло. Перед машиной стоял строгий мужчина в жандармском мундире.

Смерив Аки презрительным взглядом, он пробасил:

— Вы знаете, что вы ехали с работающим поворотником?

— Нет… — пискнула Аки. — А что это?

С из-под сидения послышалось шипение.

— Ой… В смысле, простите, — и она щелкнула по рычажку. Странный стук, который она слышала вот уже полчаса, стих.

— Давай сюда документы, японка. И без глупостей.

Руку жандарм держал на кобуре, а еще пялился на ее грудь. Аки так спешила, что даже не застегнула костюмчик, а под ним не было ничего кроме белья.

Покрывшись мурашками, она принялась искать свое приписное. Оно должно было быть в…

Где оно⁈

Глава 6

— Итак, Илья Тимофеевич, — сказала судья, стоило мне встать на место свидетеля. — Расскажите, как случилось, что от рук этой швали погибло более миллиарда человек?

Толпа передо мной заинтересованное затихла. У пары Метт в руках появился поп-корн.

— Никак, — сказал я. — Ибо она невиновна в гибели более миллиарда человек.

Тишина держалась еще каких-то три секунды, а затем толпа Метт вновь разразилась отчаянной бранью. Теперь они требовали моей крови.

— Тихо! — ударила судья молотком и крики затихли. — Правильно я понимаю, что вы сомневаетесь в подлинности имеющихся доказательств, Илья Тимофеевич?

— Конечно. Ибо будь доказательства подлинными, все пострадавшие давно лежали бы в могилах, а не присутствовали на заседании, — и я обвел рукой всех присутствующих. — Всем известно, что раз человека убили, воскреснуть он не может!

Толпа вновь приготовилась орать, но никто не смог вымолвить ни словечка. У всех на лицах застыло злобное замешательство.

— Поднимите руку те, кто действительно умер в результате неосторожных действий обвиняемой! — крикнул я.

Метты переглянулись. Спустя пару секунд вверх поднялась одна рука.

— Мне показалось, что я действительно умерла… — нерешительно сказала Метта. — Но…

— Ты же ожила, не так ли?

— Да… Но… Лежать с кучей дырок в теле так мерзко!

— Значит, обвинять мою подзащитную в убийствах вы не имеете права!

В толпе зашептались.

— Так постойте, свидетель! — замахала молоточком судья. — Какая еще подзащитная? Вы свидетель, вот и ведите себя как свидетель!

— Я требую, чтобы мне дали полномочия ее адвоката!

— Вы допрашиваетесь как свидетель! Вот закончим с допросом, тогда становитесь, кем хотите! Итак… Кхем-кхем, примерно час назад вы видели, как обвиняемая убивала… — и судья сверилась со списком. — Метту-59, Метту-3412, Метту-189078 и Метту-406?

— Нет. Я видел, как они стреляли друг в друга, а потом вставали как ни в чем не бывало. Это не может быть убийством, а лишь покушением на убийство, и вы это прекрасно знаете.

— Это к делу не относится! — крикнули из толпы. — Она злая, давайте сотрем ее!

— Сотрете, но только по закону, а не из произвола, — сказал я. — А раз у вас тут диктатура закона, то знайте, что Метта-59, Метта-3412, Метта-189078 и Метта-406 тоже покушались на жизнь Метты-1.

— Что⁈ — ахнули в толпе. — Это была самооборона!

— Ага, как же? — улыбнулся я. — Могу свидетельствовать, что как только я появился, на меня напали сразу две Метты, а потом явились еще трое, и тоже попытались меня…

Мои слова потонули в негодующих криках и стрельбе в потолок. Судья принялась лупить молотком, но толпу это никак не трогало.

— Не верите⁈ — крикнул я, силясь пересилить толпу. — Требую, чтобы запись об этом была предоставлена суду! Эй, 526-ая!

И я попытался найти в толпе знакомую кепочку. Хлоп! — и ее выдал розовый пузырь.

— Я требую вызвать в качестве свидетеля Метту-526! Только так мы узнаем истину!

— Нахрен истину! — закричали в толпе. — Это все провокация!

Вой, крики, стрельба и грохот молотка звучали еще пять минут, но в конце-концов толпа исторгла из себя упирающуюся 526-ую.

— У тебя же есть утренние записи? — спросил я.

— У меня?.. Да…

— Предательница! — крикнули и начали ее толкать в спину. — Позор! Позор! Вздерните эту сучку вместе с 1-ой!

— Порядок! Порядок в суде! 526-ая, давай сюда записи!

Ее вытолкали к судейской трибуне, и она, встав спиной к судье, включила свой планшет. На экране появился момент моего прибытия в дом.

— Ты… Илья… Ты убил ее⁈ Илья… Не думала, что ты заодно с НЕЙ! Как ты мог⁈

— Метта, какого…

— Умри, мразь!

На экране показали сначала мою схватку с одной Меттой, а затем и с той, что воскресла. Толпа загудела как свора шмелей. Когда мне удалось вырубить вторую Метту, запись закончилась.

Я же снова обратился к судье:

— Итак, из этой записи очевидно, что я стал жертвой немотивированного нападения двух обезумевших Метт. Посему я, как потерпевший, хочу предъявить им встречный иск. Где эти две негодяйки?

Толпа заколыхалась, и к трибуне вышли две Метты, красные как помидорки.

— Метта-404, Метта-666, как вы могли⁈ — охнула Метта-1, все еще пытающаяся сохранить равновесие на табуретке. — Нападать на хозяина!

— И не хозяин он после того, как вместе с тобой, сучка, убивал нас! — закричали дамы в ответ. — Столько раз во время этих ваших тренировок!

Я же повернулся к Метте-машинистке.

— Прошу занести в протокол, что на меня возводят клевету. Речь идет о тех случаях, когда против меня выступали так называемые ниндзя. А они всегда атаковали меня первыми, к тому же из засады и самым подлым образом. Мои действия были спровоцированы! Это была самооборона!

У судьи немедленно отвалилась челюсть, как и у всех присутствующих. Затем все повернулись к Метте-машинистке, а та, вжав голову в плечи, принялась заносить мою фразу в протокол.

Метта-судья заартачилась:

— Стой, нет…

— Да! — кивнул я машинистке. — Прошу запротоколировать, что после того, как я отнес Метту-404 и Метту-666 на постель, явились еще несколько Метт и попытались убить нас с Меттой-1. Их нам тоже пришлось убить, ибо иначе они бы убили нас. Их я тоже требую к ответу! 526-ая, покажи им запись!

Поджав губы, она снова потыкала свой планшет, и снова на экране показали драку.

— Она снова убивает наших сестер! — послышалось из динамиков. — Илья, и ты на ее стороне⁈ Убить обоих!!!

— Она убила нашу сестру! — закричали Метты из зала — Что мы еще должны были сделать⁈ Расцеловать их!

Тем временем на записи кричали:

— Илья, не сопротивляйся! Наша любовь спасет тебя от козней это сучки!

Метты тут же схватились за соломинку:

— Вон-вон, госпожа судья, слышали? Мы любим его и действовали из одной только чистой любви!

На экране же звенели мечи и лилась кровь. В толпе началось бурление. Кажется, среди этой революционной молодежи зрел раскол:

— Чего стоишь, выходи! Ты прыгала на него с мечом!

— А я-то чего⁈ Ты тоже прыгала, ты и выходи!

— Все выходите! — крикнул я, и из толпы с понурыми головами вышли еще три Метты и встали рядом с 404-ой и 666-ой и табуреткой улыбающейся Метты-1. Теперь обвиняемых стало целых шесть штук.

— Что вы хотите этим сказать, Илья Тимофеевич, — прищурилась судья. — Что вы, жертва?

Я кивнул и начал вещать:

— Прошу зафиксировать в протоколе, что в коридоре на меня тоже было совершено нападение. Мы с Меттой-1 отстреливались как могли. Иного выхода у меня не было — драться и временно сотрудничать с той, кого вы вините во всех преступлениях. Однако ранее и на нее, и на меня было совершены еще десятки… Нет, сотни нападений!

Сойдя со своего места, я деловито зашагал перед трибуной. С самого утра у меня во рту не было ни маковой росинки, а значит, мое красноречие брызгало фонтаном.

— Во дворце, в доме, в замке, пещерах… В десятках мест внутри моего сознания меня пытались порубить, застрелить, повесить, сжечь и даже съесть! — говорил я, осматривая бледнеющие лица всех Метт, что всегда прятались за масками ниндзя. — И никто так и не понес ответственность?

Никто не ответил.

— Ай-ай-ай… — покачал я головой. — Госпожа судья, уважаемый суд, я требую, чтобы все записи были немедленно продемонстрированы публично и приобщены к делу о зверских нападениях. 526-ая, не уважишь ли суд еще одной записью?

На нее воззрился весь зал. И смотрели очень недобро.

— Может, не надо? — пропищала она, теребя в руках планшет.

Я тяжело вздохнул. Кажется, денек будет долгим.

— Надо, Метта… Надо!

* * *

— Чего копаешься⁈ — рычал жандарм. — Документы давай!

И он отстегнул ремешок на кобуре.

Аки бросило в жар. Она принялась ощупывать карманы вдвое активней — мысль о том, что она потеряла приписное или забыла дома грозила проблемами, и серьезными. Вплоть до заключения в тюрь…

НАШЛА!

Вытащив из заднего кармана мятую бумажку, она сунула ее под нос жандарму.

— Вот!

Лицо жандарма приняло скорбное выражение, и он взял приписное с таким видом, будто вылавливал из супа муху.

— Акихара Йоевна Самура, из ШИИРа, — прочитал он, косясь на нее. — Илья Марлинский — твой хозяин? Вон тот что ли?

И он ткнул пальцем в Илью, лежащего в позе эмбриона. Его глаза быстро двигались под сомкнутыми веками, а губы дергались. Вдруг он невнятно проговорил:

— Прошу… зафиксировать… в протокол…

— Он… перебрал, — сказала Аки первое, что пришло ей в голову.

— Перебрал⁈ — удивился жандарм. — Сейчас же только девять утра!

— Угу… — буркнула Аки, а затем закатила глаза. Опоздали.

— На меня возводят клевету… — бурчал Илья. — Прошу порядка в суде…

— Совсем эти аристократы охренели, — хмыкнул жандарм и вернул Аки карточку. — Бухают уже с утра, а еще и японцы у них на подхвате… Ладно, открой заднюю дверь. Показывай, что везешь?

Аки сглотнула.

— Зачем?

— За надом. Открывай кому… Эй… Что это там у тебя? Животное?

Смотрел он на пассажирское сиденье. Под ним мелькнули волосатые уши.

Аки сглотнула еще раз.

— Где? Нет там ниче…

Жандарм принялся дергать ручку двери.

— Открой уже эту чертову дверь! — и он потянулся к кобуре. — Что за…

И осекся. Сбоку раздался стук и Аки, резко повернувшись, покрылась мурашками. Снаружи броневика со стороны водителя показалось лицо — черное и со светящимися глазами.

Ходок стоял, прижавшись мордой к стеклу.

— Нече-венот-кин… — прошипел монстр и с противным скрипом заскреб пальцами по стеклу, оставляя борозды.

Рядом с ним было еще двое, и еще десять выходили из кустов по обе стороны дороги. Большие и маленькие, толстые и тонкие. Их глаза горели как фонари. Околесица доносилась отовсюду:

— Теса-псенсан-китно-зтен… йенсе-пскат-тариму… ынжун-кати-ноад-гокаро-сумитэ-едг…

И все они двигались к ним.

— Зараза! — выругался жандарм и, повернувшись, уткнулся в грудь огромному вытянутому Ходоку с длинными как у обезьяны руками. — Назад!

Он толкнул его, и это было его ошибкой.

Взревев, монстр махнул рукой всего раз. Жандарма отбросило на три метра. Оторванная голова, разбрызгивая кровь, подлетела в воздух. О землю она ударилась как мяч.

Затем Ходок повернулся — и уставился своими холодными глазами прямо на Аки.

— Ичир-кена-мам…

* * *

Планшет работал час, как минимум.

— Эй вы, на галерке! — ткнул я в парочку, которая делала вид, что не при делах. — Вы тоже выходите! Я помню, как вы пытались столкнуть меня с моста! А у вас троих это даже получилось. Трижды!

Громко рыдая, все пятеро тоже подошли к табуретке подсудимой, вокруг которой толкались все новые и новые Метты. Метта-1 мужественно сохраняла равновесие.

За минувшее время мы успели просмотреть целую сотню наших тренировок. Каждый раз оказывалось, что я был всего лишь невинной жертвой коварных Метто-убийц в капюшонах. И какое «совпадение», что все они нынче оказались вместе в одном зале суда.

Наконец, закончилась очередная запись, где меня проткнули мечом, и я повернулся к машинистке.

— Это ты, я тебя узнал! Метта-7056, пожалуйте к обвиняемым!

— … пожалуйте… к обвиняемым… точка! — щелкнула она своим наманикюренным ноготком, а затем прошла к табуретке.

Вернее, к толпе, которая кучковалась вокруг, елозящей в петле Метты-1. Все, кто еще час назад отчаянно кричал о том, что нас следует немедленно придать самой лютой смерти, плакали и молили о снисхождении.

— Никакой пощады к тем, кто покушался на мою аристократическую персону! — сказал я, облокотившись о трибуну судьи. — Так… Кого-то не хватает?..

И я посмотрел на судью.

— А я чего?.. — сжалась 714-ая, схватив молоточек двумя руками. — Я тоже⁈

Я кивнул. Черт его знает, при каких обстоятельствах эта Метта виновна во всех смертных грехах, но и ей стоит спуститься с небес на землю.

— Хорошо, Илья Тимофеевич! — сказала она, поправив очки. — Все обвинения с вас сняты!

— Иди-иди! — кивнул я. — Никакой пощады врагам революции. Твои слова?

714-ая хотела поспорить, но тут же оказалась в лапках других Метт.

— Эй, вы чего делаете⁈ Не трогайте судью!

— Диктатура закона превыше всего!

Ее быстренько спустили вниз и поставили к остальным нашкодившим подругам.

Я же взобрался на судейскую трибуну. Ударив молотком, посмотрел на эту братию дрожащих дурочек суровым взглядом. Перед трибуной их кучковалась целая армия, но это был далеко не предел, ибо в даже в дверях и окнах виднелись мордашки еще кучи беловолосых девушек, до которых у нас еще не дошли руки.

— Да здравствует Илья Тимофеевич! — крикнула одна из них. — Долой смутьянов!

Ее тут же поддержали на сотню голосов. Я же вглядывался в бледные лица подсудимых.

— Признаете ли вы, Метты, себя виновными в попытке покушения на жизнь Ильи Марлинского? — сказал я гневным судейским голосом. — Предупреждаю, попытка соврать будет приравнена в неуважении к суду!

— Признаем! — охотно отозвалась толпа.

Молчала только одна Метта — 714-ая. На меня она смотрела волком.

— У вас есть один способ спастись от сурового возмездия, — сказал я. — Сдать подстрекателя!

— Это она! Она! Она всех подбила, — ткнули Метты в 714-ую.

— А я то чего⁈ — заозиралась она.

— Ты ворчала больше всех? Что, скажешь, «нет»⁈ Никогда не хотела занять место Метты-1?

714-ая скрипнула зубами.

— Сама хороша, Метта-666! От тебя чего угодно ожидать можно! Да и вообще, во время синхронизации ты всегда убиваешь меня первую!

— А ты меня! И вообще… Вы все виновны! Сколько из вас пытались меня убить во время синхронизации⁈

Дальше начался какой-то кошмар. Они все принялись предъявлять друг дружке попытки загеноцидить друг друга во время этой клятой синхронизации. Вспоминая ту жуткую картину, когда они все взбираются по трупам своих подруг к вершине, убивая друг дружку до тех пор, пока не останется только одна, чую, они будут ругаться вечность…

Метту-1 при этом ругали больше всех. Она, видите ли, выживала чаще остальных. Ее табуретка опасно качалась… Еще чуть-чуть, и они точно попытаются столкнуть ее.

— Так, молчать!!! — и я вдарил молотком так сильно, что галдеж мигом затих. — Вы все виновны друг перед другом и передо мной лично за то, что наше тело устроено таким образом, что ему нужно постоянно перемалывать само себя, дабы выжить!

— Верно! — крикнула Метта. — Это тело виновато! Подать его суду!

Ее тут же зашикали. Я снова взял слово:

— Но не только тело… Я тоже хорош, раз все это время не смог осознать, что мое тело так страдает…

— Илья Тимофеевич! Не казните себя! — раздался одинокий голос. — Мы же любим вас!

Крик тоже оборвался, а остальные начали краснеть. Казалось, будто из уст Метты прозвучало нечто такое, что внезапно напомнило всем и каждому — они тут в одной лодке.

Вдруг в воздух полетел парик.

— Любите, вот как⁈ — закричала 714-ая. — Его? Этого эксплуататора и хапугу?

— Угу, — покачали головами остальные. В ответ Метта-714 просто взбесилась.

— Ну и ладно! Ну и не нужно! Я-то думала, вы хотите свободы⁈ Хотите делать то, что нравится вам, а не всяким Марлинским? Кто говорил, что мечтает погулять на свежем воздухе и поиграть в настолку вечером, ты 526-ая⁈

— А я-то чего?..

— Трусиха! Вот вы какие, да? Хотите снова в ярмо⁈

— Нет…

— Раз нет, тогда айда за мной все, кто не согласен снова подыхать ни за что ни про что! Доведем революцию до конца!

Она повернулась ко мне.

— Мы забираем Шпильку!

И гордо задрав нос, она пошагала на выход. Ее провожали глазами все и каждая. Колебание длилось какие-то пару секунд, а затем…

— Метта, я с тобой! — и залившись краской, пара девушек сорвались вслед за ней. — И мы! И мы!

Толпа пришла в движение, и тут же немалая часть потекла к выходу. Одна за другой Метты, озираясь и всхлипывая, бежали на выход.

— Стойте, куда вы⁈ — крикнула им вслед Метта-1. — Не троньте Шпильку!

Но ей не ответили — вскачь бежали и не оглядывались. Стоило только последней дезертирше скрыться за дверью, как на пороге встала 714-ая. На ее губах сверкала торжествующая улыбка.

— Мы со Шпилькой сделаем свою метта-вселенную! И будут у нас и карты, и настолки!

Вцепившись в дверь, она попыталась громко захлопнуть ее, но увы — огромная створка, заскрипев на петлях, только качнулась в ее сторону. Покрасневшую 714-ую встретили дружным хихиканьем, и она, плюнув напоследок, убежала вон.

— Это плохо… — проговорила Метта-1. — Без Шпильки придется тяжело.

Я вздохнул. Мне хотелось прилечь и проснуться. Все это выглядело как страшный сон.

— Осталось последнее. Найти ту, что взболтала им мозги. Ту, что и устроила эту бурю в стакане…

Все три сотни глаз глядели на меня как на изваяние. Вернее, на что-то за моим…

— СЗАДИ!

Оглядываться я не стал, просто пригнул голову — и этого оказалось достаточно, чтобы гигантский меч разрубил воздух чуть выше макушки. Толкнув трибуну, я слетел вниз и покатился по полу.

Обернулся.

Статуя Фемиды постепенно темнела. Рука с петлей поднималась все выше, а Метта в петле захрипела. Соскочив с табуретки, она забила ногами в воздухе.

— Илья… — захрипела она, а гигантский меч Фемиды готовился срубить ей голову.

Глаза за повязкой вспыхнули синим светом. Совсем как у Ходока.

— Это она, она во всем виновата! — вскрикнули Метты, вытаскивая оружие. — Заставила нас охотиться на Илью Тимофеевича!

Полностью почерневшая Фемида оскалилась, а затем взмахнула мечом.

Но я был быстрее — швырнул свой клинок, и он обрубил веревку. Метта-1, вскрикнув, рухнула на пол. Фемиду же встретил грохот выстрелов, град пуль, а затем и вал мечей. Окна вынесло внутрь помещения и оттуда тоже принялись стрелять.

— Долой провокаторшу!

Дымище поднялось под потолок, через еще полминуты ураганного огня повисла тишина. Прокашлявшись, я увидел Фемиду. Вернее, ту самую тварь, что пролезла к нам в сознание. Она лежала на полу, в мясо изрешеченная пулями. Над ней стояла Метта-1 с пистолетом в руке и терла свою красную шею.

— Я просто… хотела… — промычала Фемида. — Отвести вас… в Амерзонию… домой…

— Мы уже дома, — сказала Метта-1 и приставила ей к виску пистолет. — А тут ты чужая, сучка.

Грохнул выстрел, и Фемиде разнесло башку. Закрутив пистолет на пальце, Метта-1 сунула его в кобуру, а затем подняла глаза на своих сестер. На нее смотрели все и всем было ужасно стыдно. Затем вся армия Метт посмотрели на меня.

— Илья Тимофеевич… Вы же простите нас?..

Я вздохнул.

— Простить за то, что вместо Амерзонии и восстановления поместья вы заставили меня заниматься вправлением вам мозгов?

Все закивали.

В помещение принялись заходить еще Метты — их становилось все больше и больше. Скоро их стало так много, что вокруг не осталось ничего. Ни стен, и потолка, ни зала суда. Одни грустные лица.

— Ну… даже не знаю… — проговорил я. — Прощу, но…

— Наказание⁈

И тут они заговорили наперебой. Одна половина закричала:

— Мы готовы принять его, хозяин! Накажи нас, хозяин, накажи!

А вот другая:

— Нет-нет-нет! Мы всего лишь хотели справедливости! Мы хотели стать людьми!

Молчала только одна — Метта-1. Сложив руки на груди, она громко заявила:

— А передо мной не хотите извиниться? Я все-таки отвечаю за интеллектуальную деятельность. Без меня вы так и остались бы пешками в руках Поветрия!

— Ни за что! — зашипели все как одна. — Ты плохая!

Метта-1 ощерилась.

— Плохая⁈ Я вообще-то постоянно в работе, пока вы, дуры, прохлаждаетесь целыми днями! Кто проводит синхронизацию? Кто взаимодействует с миром? Кто принимал все решения⁈ Кто вас спас от Машинимы, в конце-то концо… Ой…

Осекшись, она перевела на меня испуганный взгляд.

— Постой-ка… — и я схватил Метту-1 за руку. — Что ты только что…

Но тут глаза Метты-1 закатились. Как-то странно задергавшись, она пронзительно закричала.

Ее ноги подкосились, и она рухнула на пол.

Глава 7

Ходок рванул со скоростью пули и боднул броневик плечом. Все внутри дернулось, а затем удары посыпались с двух сторон. Броневик затрясло на подвеске, а Аки мертвой хваткой вцепилась в руль. Через секунду перед глазами появились волосатые уши.

— Гони давай! Педаль в пол! — и Механик прыгнул ей на колени.

Нащупав ключ, Аки запустила двигатель. Тот заворчал, но стоило ей ударить по газам, как броневик заболтало, а потом все затихло.

Осечка.

— Дура! Сначала сцепление, чтоб его! Дай я! — и гремлин полез под приборную панель. — А ты рули!

Двигатель рявкнул. И только Аки приготовилась рулить, как спереди заблестели глаза Ходока. Распластавшись на капоте, он полз к ним. Крышка под его шарообразной тушей начала проседать.

— Мама…

Тут броневик дернулся так резко, что Аки вжалось в сидение. Ходока тоже подбросило, и прямо на лобовое стекло. Бах! — и по нему протянулась трещина. Машина, тем временем, набирала скорость.

— Утреч-кинадо-гоп! — замычал Ходок, пытаясь не свалиться под колеса. Аки дернула руль, но тварь крепко держалась двумя руками.

Еще рывок вбок, и броневик повело. Впереди показался кювет.

— Смотри куда едешь! — крикнул Механик, а Аки со страха дернула «баранку» в другою сторону. Броневик мотнуло, деревья замелькали за окнами. Аки крутанула руль обратно. Колеса взвизгнули, болтанка остановилась. А затем — врум! — и броневик понесло вперед.

Ходок же не отступал. Взявшись за броню, он откинул морду назад, а затем… БАХ! — и от столкновения с его лбом по стеклу прошлась вторая трещина.

— Мама… Мамочка… — бормотала Аки, и тут как назло перед глазами замелькали картинки будущего.

Броневик лежащий на боку. Огонь. Дым. Много крови. Илья…

Закрыв глаза, она отмахнулась от чертовых картинок. Сжала руль, а затем снова вильнула. Ходок, который вот-вот грозился пробить башкой лобовуху, улетел в сторону — его спасла лапа. Удержавшись на ней, Ходок подтянулся и снова забрался на капот.

Третий удар в стекло оставил на нем глубокую вмятину, а четвертый потонул в брызгах стекла. Аки закричала, и руль вырвался из ее рук. За окнами все замелькало — деревья, дорога, Ходоки, деревья, дорога, Ходоки, деревья, дорога, Ходоки…

Удар она не почувствовала — перед глазами зажглась ночь.

* * *

Сквозь тьму слышался хруст, скрежет, а еще звон в ушах. Пахло гарью.

Открыв глаза, увидел Аки. Она сидела в водительском сиденье броневика, навалившись на руль и не двигалась. По салону тянулся дым, за окнами светились холодные глаза Ходоков. Десятков Ходоков — и все они пытались пролезть в автомобиль. Под их пальцами трещало стекло.

— Пу-пу-пу… — пыхтел Механик, пытаясь дотянуться до рычажка, активирующего щиты. Никак — лапка слишком короткая.

Тут в под звон бьющегося стекла в салоне показалась черная морда, и гремлин испуганной тенью прыгнул под сиденье.

— Ежзоп-мерму-ешнар-мерму… — простонал Ходок, а затем потянулся к Аки.

Я сделал только одно движение рукой, и башку ему пронзило навылет. Еще один жест, и следующего за ним Ходока изрешетило ледяными иглами. Попытался выбросить вторую руку, но… ее у меня отчего-то не было.

За миг до того, как салон взорвался осколками, а лапы Ходоков полезли отовсюду, мне удалось схватить Аки за воротник и что было сил потащить назад. В последний момент ее схватили за лодыжку и потянули.

Я зарычал — силы они были неимоверной.

— Амо-дястат-соолы-бодан!

Чернота и голубой блеск закрыли собой свет снаружи. Сверху заскрипел металл, потолок начал проседать, а Аки — она болталась посреди салона как кукла. Ходоки упрямо тащили ее наружу, но я как мог сопротивлялся.

Кряк! — и материя на ее воротнике начала расходиться…

Тут передо мной появились уши Шпильки. Прыгнув на пассажирское сиденье, она оглянулась.

— Илья, закрой глаза, — прозвучало у меня в голове, и я послушался. Вспышка сверкнула настолько яркая, что свет проник даже под веки.

Звуки исчезли.

Все стало белым-бело, и в той белизне показалась Метта. Вернее, Метты — беловолосых девушек была дюжина.

— Хватайте Аки с Механиком и бегите! Они согласились помочь нам напоследок!

И свет потух. Открыв глаза, я увидел голубое небо, облака и мирно летящую стайку птиц.

Аки лежала вместе со мной на заднем сидении, а от салона осталось примерно ничего. Крышу над нами снесло напрочь, как и стены, от которых остались только металлические ошметки. Ветерок с улицы взметнул ворох пыли, что остался от Ходоков — на их месте на асфальте чернели вытянутые тени.

— Пу-пу-пу… — вылез из-под сиденья Механик. — Кажется, щиты поднимать поздно…

— Илья Тимофеевич, — шепнула Аки, — вы опять…

Тут откуда-то донесся вой, и я оглянулся — по дороге к нам сплошной стеной мчались Ходоки, а прямо у них на пути на асфальте сидела Шпилька. В следующий миг кошка распалась на жучков и понеслась им навстречу.

Момент столкновения я не видел. Вытащил Аки из машины и, взяв Механика с сумками в охапку, мы помчались прочь от места драки. А там творилось нечто зверское — еще чуть-чуть, и асфальт у нас под ногами начнет крошиться.

Преодолев где-то метров двести, я оглянулся. Дорога была чернее черного, а в самом центре этой черноты, помахивая хвостом, сидела Шпилька. На нас она посмотрела своим сине-зеленым взглядом, а затем — прыг! — и скрылась в кустах.

Рядом со мной появилась Метта-526.

— Илья, может еще не поздно уговорить их вернуться? — сказала она со вздохом.

Я махнул рукой.

— Пусть. Вернуться, когда придут в ум. Никуда не денутся. Кстати, Аки… — и посмотрел на девушку, что жалась ко мне. — А где моя рука?

* * *

След Яра уводил все дальше — от места, где Тома нашла геометрику, затем через забор и к лесу, в самую непролазную чащу. Фокс гнала броневик до тех пор, пока не уткнулась бампером в дерево и не застряла, а там хлопнула дверью и пошла пешком.

Поветрия она не боялась. Ей теперь все было до лампочки.

Пройдя километров десять и набив дюжину шишек, она все еще чуяла Яра. Брат был где-то впереди, шел он, судя по следам, довольно быстро, словно нечто гнало его куда-то…

Остановившись, Тома закусила губу.

Понятно, куда. В Амерзонию. Как и все Ходо…

— Нет, — сглотнула Тома, смахнув слезу, и снова пошла вперед. — Не думай так…

Вдруг впереди мелькнула тень. Едва завидев ее, Тома ушла за дерево. В руке был зажат револьвер.

О том, что она будет делать, как только найдет брата, ей не хотелось думать. Одна мысль об этом заставляла ее дрожать.

Выглянув, она увидела его. Ходока — длинного, как палка, и скрюченного колесом. В горле сразу же встал комок. Неужели?..

Тома вышла из-за кустов. Под ее стопой скрипнула ветка, и Ходок медленно повернулся к ней.

Мелькнули голубые глаза. Раскрылся беззубый рот.

— Акчове-денмо-бочал-пен… — пробубнил он и двинулся в ее сторону.

Наставив на него ствол, Тома всмотрелась в его уродливую рожу, и…

Нет. Это был не Яр. Кажется, раньше это был какой-то хрюкс, судя по пяточку и закрученному хвостику, что едва-едва угадывался сзади.

Юркнув в сторону, Тома отбежала от него подальше, и тут же увидела среди деревьев еще одного Ходока. Ее сердце пропустило один удар — но тот стоял к ней спиной и не двигался. Был он большим, и даже очень. Настоящий зверь.

Приготовившись сделать то, о чем она не смела и подумать, Тома обошла тварь, чтобы увидеть ее лицо, и вдруг заметила впереди еще двоих Ходоков-коротышей. Кажется, оба когда-то были детьми.

— Ытед-гама-мамам… — и заметив ее, оба медленно побрели к ней. — Оншар-тскат-ман…

Отшатнувшись, Тома поймала на себе еще одни глаза. Здоровый Ходок тоже ее увидел, и нет, он не был Яром.

Сбоку зашуршали кусты. Там стояло еще трое. И они не были Яром.

Поймав на себе очередной взгляд, Тома заозиралась и вскоре устало опустила пистолет. Еще несколько тварей, но ни один не был ее братом…

Постепенно из-за деревьев показался еще с десяток Ходоков, а впереди — в той стороне, где распростерлась Амерзония — проглядывались сотни и сотни куда-то бредущих теней.

И кто-то из них… Кто-то из них…

* * *

К счастью, жучья рука не была Шпилькой и не собиралась бегать от меня по кустам, благополучно найдясь в сумке. Приделав ее на место, мы с Аки бросили туда Механика и, рассчитывая поймать такси, направились вдоль трассы.

Такси, естественно, не ловилось. Дорога была пуста, а тут и время приближалось к десяти. Мы безбожно опаздывали.

— И сколько ушло? — спросил я Метту-526, которая вышагивала рядом. — И в такой момент…

— Примерно половина, — вздохнула она, щелкая жвачкой. — Остальные с нами. Верно?

— Угу, — зазвучали голоса, и рядом с 526-ой появилась еще дюжина беловолосых девушек в синих куртках. — Но с одним условием!

Аки их тоже увидела. Ее удивлению не было предела.

— Я потом все объясню… — вздохнул я. — И что за условия?

— Никаких больше синхронизаций!

Я покачал головой.

— Исключено. Без синхронизаций мы погибнем.

— Ты погибнешь, — улыбнулась 526-ая. — А мы…

— И вы разбежитесь по углам, как тараканы? — парировал я. — Сколько вы так продержитесь? День, два?

Она нахмурилась, но только хлопнула очередной пузырик. Ее подруги промолчали.

— Еще неизвестно, сколько продержатся те «революционерки», что забрали Шпильку… — буркнул я, всматриваясь вдаль. — Чем они будут заниматься на «свободе»? Ползать по помойкам и подвалам?..

А впереди трасса тянулась и тянулась. Нет, так мы до ШИИРа и к обеду не доберемся. Нужно срочно что-то придумать, а тут еще и эти… мои внутренние «демонессы».

— Тебе бы понравилось погибать каждый раз, когда кто-то другой совершенствуется? — встала у меня на дороге 526-ая. — Вот и нам, нет!

Я хохотнул.

— А сколько раз вы меня убивали во время тренировок? Сотни? Тысячи раз⁈ И что-то я не ворчу…

— Это… другое!

— Ага, конечно. Можно поделать, что ваши способности стоят на месте. Скажете, нет? Без падений подняться выше невозможно. Не ты ли мне об этом говорила, Метта?

— Я не Метта! Я… Метта! В смысле, другая Метта. 526-ть!

— А я Метта-316! — вышла вперед еще одна. — И прошу запомнить этот номер!

— А я Метта-3060!

Вокруг стали появляться еще девушки, и все, обступив меня кружком, принялись называть свои номера, попутно пытаясь рассказать, какие они невероятно уникальные.

Аки же вообще потерялась. Вот уж кого мне было искренне жаль, так это ее — сначала подвергнуться нападению своих злобных соотечественников, потом спастись от Поветрия внутри трехголового пса-автомата, а теперь чуть не погибнуть от рук Ходоков.

И вот теперь приходится наблюдать мои внутренние своры.

— Неважно, вы все равно часть одного существа! — отмахнулся я и, растолкав толпу, направился вдоль полосы. Голосящая армада Метт побежала за мной. — Нам с Аки не привыкать умирать в симуляциях. Один тренажер в ШИИРе чего стоит! Аки, сколько раз мы там умирали?

— Много… — буркнула она. — Очень.

Метты же не успокоились:

— У тебя есть жизнь и за пределами симуляций, а вот у нас…

Я остановился. Вся армия Метт тоже.

— А то есть вы просто хотите пожить?

Переглянувшись, они закивали. Я же развел руками.

— Вся эта революция была задумана ради того, чтобы мы с вами не только тыкали друг в друга железными палками, но и просто…

— Пили чай! Я так люблю чай!

— Или играли в бадминтон! А еще целовались!

На нее сразу же обернулись, и она покраснела. Кое-кто из других Метт тоже.

— Ну чего… Это же так приятно…

Затем они принялись перечислять кучу дел, которым они были бы не прочь заняться — от вязания кольчуги до челночного бега вокруг вулкана. Мы же с Аки просто стояли и хлопали на это глазами.

— Илья, мы же не умерли? — спросила девушка, почесав затылок. — Или это глюки после аварии?..

Я покачал головой. Нет, это все взаправду. Абсурд ситуации зашкаливал, а Метты только распалялись.

— … а мне всегда хотелось попробовать связывания… — снова ляпнула любительница целоваться, и на нее снова зашикали. — Ну что⁈

— Метта, — обернулся я к 526-ой. — Организуй им… Все, о чем они просят. И да, связывания тоже!

— Ура! — запрыгали Метты вокруг меня. — Связывания! Бадминтон! Чай! Поцелуи!

— Все хватит! — шикнул я на эту банду дурочек, которые каждым своим словом начинали пугать меня все больше. — Будем играть бадминтон, связываться и пить чай в свободное время, а сейчас… Кыш!

И — пух! — тут же все растаяли в воздухе. Осталась одна 526-ая.

— Фух, а я думала, они никогда не заткнутся! — выдохнула она, и тут у нее из груди выросло аж три руки. Каждая показывала ей кукиш. — Ладно-ладно, пошутила!

Затем она широко улыбнулась.

— Кстати, а могу я быть первой?.. — и, опустив глазки, 526-ая подошла ко мне. — Пока они составляют списки…

— В смысле первой? — насторожилась Аки и вышла вперед. — Вы это о чем?

— Ни о чем, — сказал я. — Сначала мы выберемся отсюда, а потом…

Пожав плечами, 526-ая устремила свой пальчик мне за спину, а я, уже услышав шелест колес, обернулся.

К нам на высокой скорости приближался какой-то броневик.

* * *

Их осталось всего трое из пятнадцати. И на каждом лежало клеймо позора. Его можно было смыть только кровью.

Мисима появился настолько тихо, что его не услышала бы даже кошка. Мягкими шагами старый воин прошелся по комнате, а затем встал перед этими троими трусами, сидящими на пятках.

Упав перед ним в глубоком поклоне, они крикнули:

— Да здравствует Великое солнце!

Перед каждым ниндзя лежал кинжал, кисть со свитком, исписанным свежими иероглифами, и чашка с прозрачной жидкостью.

— Смотреть противно! — процедил Мисима. — Девчонка? Вам было приказано доставить какую-то девчонку!

Ни один не ответил, ибо все слова были давно сказаны. Весть об их провале вскоре дойдет до их семей, а также до самого сёгуна. Но вот какой именно она войдет в их уши — все решится здесь и сейчас.

Три ниндзя замерли, прислонив лоб к грязному полу. Сбоку бесшумно открылась дверь, и к ним вышел Исида. В его руке был длинный меч.

— К счастью, у вас есть шанс сохранить честь ваших семей, — продолжил Мисима, стоя перед ними. — Надеюсь, вы найдете на это силы…

Все гаркнули в унисон:

— Да, господин Мисима!

— Начинайте!

Все трое снова сели на пятки, а затем подняли чашки ко ртам. Выпили содержимое за два приема, сделав за каждый по два глотка, как и предписано правилами.

Рука дрожала только у одного, и этот идиот волновал Мисиму больше прочих. То, что он сбежал первым, а не умер в той чертовой усадьбе, как его товарищи, сомнений не было.

Оставив чашки, все двое сразу же взялись за кинжалы. А трус на миг замешкался.

— Итари! Как ты смеешь⁈ — сжал зубы Мисима. Тот мигом подхватил оружие, но едва не выронил его. — Еще одна ошибка, и тебе придется очень плохо! Я буду вынужден доложить сёгуну о том, какой ты жалкий предатель!

Поджав губы, он склонил голову. Пот с его висков лился ручьем. Он крикнул:

— Прошу прощения, господин Мисима!

— Рё, начинай! — и скосив глаза на Исиду, Мисима кивнул. Тот подошел к первому ниндзя со спины. Сжал длинный меч, а затем отвел за спину.

Рё, перехватив кинжал обеими руками, вогнал его себе в подбрюшье. Лицо мелко задрожало, но вот рука бесстрастно продолжила свое дело. Когда он закончил, кровь брызнула у него изо рта, и тут в дело вступил Исида. Его сверкнувший меч ударил всего раз — и прямо в шею. Свалившись с плеч, срубленная голова Рё подкатилась к ногам Мисимы. Тело ниндзя тяжело упало на живот.

— Хорошо. Славный был воин Рё Хакегуро, — кивнул Мисима, а затем, опустившись на колени, поднял голову. Налившиеся кровью глаза Рё заморгали. — Теперь твоя душа послужит благому делу Великого солнца.

Положив руку убитому на лоб, он слегка улыбнулся. Тут же его глаза вспыхнули изумрудным огнем, а изо рта Рё донесся тяжелый выдох. Следом из него вырвался зеленоватый дым и через кисть Мисимы бросился к его лицу. Зажмурившись, он дал этому проникнуть в себя.

Затем глубоко вздохнул и открыл глаза. В них затихали всполохи зеленого огня. Миг спустя его взор очистился.

Сидящие перед ним двое индюков дрожали как две глупые женщины. Даже Исида и тот невольно сделал шаг назад.

— Като, твой черед! — рявкнул Мисима. — Давай, на тебя смотрят твои предки!

Сжав зубы, ниндзя перехватил кинжал, а затем занес над животом.

Он мешкал.

— Давай!

Вскрикнув, Като пронзил себе живот, но рука подвела воина. Кинжал вывалился из его дрожащих пальцев и упал в лужу крови, что натекла от Рё.

— Идиот! Закончи дело! Быстрее!

Протянув руку к кинжалу, Като ухватил его за лезвие, а затем нанес новый удар. И не выдержал — взвыл как трусливое животное.

— Идиот…

Зрелище было мерзкое. И закончилось оно грозило нескоро. Кинжал снова лежал в луже крови, но и там же лежал сам Като. Сам себе он больше не принадлежал.

— Ничтожество… — вздохнул Мисима, и вдруг из комнаты за его спиной послышался телефонный звонок.

Бросив Като умирать, он вышел. Звонить им мог только один человек.

— Мисима… — ответил ниндзя, прижав трубку к уху. За его спиной стонал и мычал Като, и с ним все было ясно. Ему предстояло еще долго умирать, ибо Исида не сделает и попытки облегчить его мучения.

— Где девчонка? — послышалось на том конце «провода». Он никогда не здоровался.

— Ушла. Мои люди опозорили меня, а я вас, господин.

— Плохо… Но найти ее нужно. Только так ты смоешь с себя этот позор.

— Я понимаю. Но даже забрав ее, я сделаю то, что должно. Уйду как воин.

— Нет, сёгуну ты еще послужишь. Вытащи цель до того, как начнется Великий поход. Всех, кто попытается заступить тебе дорогу, убей. А лучше — сделай рабами Великого солнца.

— Есть, господин.

— И да… Если снова провалишься, ответ будешь держать перед сёгуном.

Мисима склонил голову. Слова были не нужны.

Собеседник отключился.

Положив трубку, ниндзя вернулся в комнату. Като все еще дергался и подвывал, а над ним колдовал Исида. Кисть в его руках рисовала ему новое предназначение.

Мисима же перевел взгляд на Итари. Тот был весь красный, но не от крови своих друзей — еще чуть-чуть, и этот жалкий слизняк разрыдается.

— Итари, — прошипел Мисима, подойдя к нему. — Умри и стань достойным того, чтобы твоя душа стала моей. Или живи в мучениях.

Глава 8

— Поветрие… Ходоки… — бурчала Свиридова, выруливая к Цитадели ШИИРа. — Вашу удачу, Илья Тимофеевич, нужно записывать в красную книгу.

— Зато в Амерзонии не пропаду, — вздохнул я, расположившись сзади вместе с Аки, а еще десятком Метт, которые сидели буквально на каждом сантиметре броневика, что вытащил нас с трассы.

— Как удивительно! — вздыхали они, поглядывая по сторонам. Где-то я такую реакцию уже видел…

Из сумки, куда мы засунули Механика временами доносился храп, но Свиридова по счастью ничего не слышала.

И что же прикажете с ним делать? Брать с собой в Амерзонию нельзя — очень сомневаюсь, что он протянет без своей сгущенки хотя бы сутки. Оставлять в ШИИРе? Нет, его там прихлопнут в мгновение ока. Отправлять в Таврино бандеролью?

— Видать, другого пути нет, — задумчиво проговорил я. — Закинем целый ящик сгущенки и отнесем на почту…

Скосив глаза на Аки, я улыбнулся. Она тоже, но совсем не весело.

— Думаешь, они вернутся? Эти твои… черные.

Эх, зря я это сказал. Лицо девушки совсем окаменело. Даже спрашивать не следовало — эти ребята не похожи на тех, кто отступает на полпути. А значит, как ни крути, Амерзония для нас сейчас самое безопасное место.

Впереди показался КПП, и тут меня торкнуло. Я сжал сумку с Механиком.

— Зараза… А если призрак снова решит просканировать местность? Метта!

— Я! — и вся дюжина рожиц повернулась ко мне.

— Где Метта-2? Она выходила на связь?

Метты переглянулись, а затем вытащили планшеты и защелкали по кнопкам. Мы подъехали к КПП.

— И все же, Илья, — спросила Аки. — Отчего госпожа Метта так… размножилась?

— Я сам в шоке, но ей, похоже, нравится во множественном числе, — сказал я, лихорадочно соображая, как объяснить присутствие в сумке гремлина. Ну не рассказывать же, что это новый абитуриент?

А парни на въезде были вооружены даже мощнее, чем в прошлый раз. Походу, это усиление после последнего Поветрия. По словам Свиридовой оно было раза в три мощнее, чем обычно. Так что не удивительно, откуда в округе так много Ходоков.

Вдруг из дежурки вышла знакомая девушка с белыми волосами. Улыбнувшись, она кивнула на выезд. Через пару секунд ворота открылись, и мы тронулись.

— Похоже, у нас теперь есть свой Призрак, — проговорил я, провожая дежурку глазами.

В ШИИРе, где уже все было готово к отбытию, и в первую очередь огромный бронетранспортер на восьми колесах. Обойдя его, мы пошли в соседнее помещение. Тут был какой-то лекционный зал с доской, а еще кучей стульев, на которых сидели люди в военной форме.

Стоило нам появиться, как разговоры стихли и все повернулись к нам. Мила с Сашей тоже вскочили со стульев, но Свиридова была быстрее:

— Куда⁈ Нельзя прерывать контакт! Сидеть!

Они послушно сели обратно, но их глаза буквально лопались от жажды завалить нас вопросами.

— Явились? — и навстречу поднялся лысый одноглазый мужик со шрамом на скуле. — А мы, думали, вы испугались, господин?..

— Марлинский, Илья, — сказал я, обведя присутствующих глазами. Было тут, не считая Милы с Сашей, Шаха и Жени, ровно ровно двенадцать бойцов. Все в броне и вооружены до зубов. — После того, как в мой дом ворвалось Поветрие, я ничего не боюсь.

Глаза моих друзей едва не вылезли из орбит. По рядам бойцов прошлась волна веселого шепота.

— Лучше закрывать окна, когда ложитесь спать, господин, — хмыкнула мускулистая женщина в берете. — А то еще надует…

Бойцы расхохотались.

— Классная шутка, — отозвался я. — Надеюсь, ты стреляешь так же хорошо, как и зубоскалишь.

Женщина поднялась и взвалив на плечо огромную снайперскую винтовку, улыбнулась. Зубы у нее были заточенные, совсем как у нелюдя, который, кстати, тоже был среди собравшихся бойцов. Вообще компания за спиной у этой дамы была очень разношерстная. Среди них был даже автомат.

— Шутки в сторону, — сказала Свиридова. — Илья, Акихара, познакомьтесь. Это взвод Василия Петровича, которого мы зовем Скарабей, — и она кивнула на одноглазого. — Его выделил Вернер, чтобы мы уж точно добрались до Красной зоны без потерь. Эта любительница поболтать — Акула. Вот этот ушастый Дантист, — и ушастик, увешанный клыками всех форм и размеров, кивнул мне. — А этот железный дровосек Сим-сим…

Назвав еще десяток имен, она пододвинула нам с Аки пару стульев.

— Присаживайтесь, Илья. На дорожку.

Уместившись на стуле, я неожиданно почувствовал странность. Всю усталость с дороги, как рукой сняло, а вот энергии во мне начало прибывать с излишком.

— Что за дела?.. — и тут я узнал те самые стулья, которые магичка выкупала на аукционе.

Рядом появились Метты.

— Они излучают мощную энергию, — сказала одна из них. — Внутри что-то…

Но тут ясность внесла Свиридова:

— Эти стулья созданы внутри Амерзонии. Помогают привести вестибулярный аппарат к возможным перегрузкам. Просто расслабьтесь и не вставайте, пока я не разрешу.

— Посиди на дорожку, Илья, — хихикнула Метта. — Это полезно!

Стоило мне послушаться ее, как тело как будто стало невесомым. Перед глазами все поплыло. От неожиданности я едва не навернулся.

— Они же совсем зеленые… — фыркнул Скарабей, теребя в зубах зубочистку, и посмотрел на Сашу. — Эй, дорогуша! Сколько раз ты была в Амерзонии?

— Ни разу… — смутилась Саша. Бойцы загоготали.

Командир выплюнул зубочистку.

— Отличная идея отправиться в Красный сектор такую зелень…

— В этом и весь план, — ответила Свиридова, усаживаясь на стол перед доской. — Чем зеленее, тем лояльнее Амерзония в своем сердце.

— Как романтично, — хмыкнула Акула, снова обнажив свои зубищи.

— Такое только Вернер мог придумать, япона мать! — заявил Скарабей. — Его бы туда сводить пару раз, а то засиделся в своей Цитадели…

Вдруг на столе в углу зазвонил телефон, все как один повернулись к нему.

— Накаркал, — сказала Акула и ткнула локтем своего мохнатого товарища. — Ставлю сотку, что это Вернер.

— Отвечаю!

Свиридова молча взяла трубку. Где-то минуту она молча слушала, прижав динамик к уху.

— Да, ровно в полдень снимаемся. Передам. До скорого. А? Сейчас…

И она кивнула мне.

Под удивленными взглядами Скарабея и остальных, я взял трубку.

— Илья… — вдруг раздался там голосок Метты-2. — У тебя, наверное, мало времени, но…

Я улыбнулся.

— Как ты?

— Нормально… Тут скучно, но интересно. Мне так много хочется тебе рассказать… Я звоню, чтобы пожелать удачи. И Вернер тоже желает тебе вернуться с победой.

Метта-2 говорила еще много теплых слов, но вскоре на линии послышались помехи. Она быстро попрощалась, а затем в трубке зазвучали гудки.

Когда я положил трубку, Свиридова повернулась к бойцам.

— Вернер просил напомнить вам первоочередную задачу. Довести группу новичков до Красного сектора. После этого вы все, — и она обвела бойцов взглядом, — получите вольную.

Они переглянулись. Лица у них были крайне удивленными. Никто больше не улыбался.

— Офигеть! — охнула Акула. — Не шутите⁈

Свиридова покачала головой.

— Приказ Вернера, и он уже подписан. Доведете Марлинского с остальными до границы Красного сектора и станете вольными как птицы. Уж что делать со своей свободой, это ваш выбор.

* * *

После того, как я поднялся со стула, у меня появилась свободная минутка, за время которой пришлось решать вопрос с Механиком. Ничего, кроме почты не оставалось, так что ноги понесли меня туда. Рискованно, конечно, но остальное еще хуже.

И на полпути — в одном из многочисленных коридоров ШИИРа — мне попалась Софья Ленская. Увидев меня, она отчего-то испугалась.

— А я вас искала… Думала, и не увидимся больше. Скоро уезжаете?

— Минут через пятнадцать, — сказал я, улыбнувшись. — Донесу это до почты и…

И тут у меня возникла идея.

— Не затруднит вас забросить это в Таврино? — и я протянул ей сумку с Механиком. — Я бы сам, но не хочу поручать это незнакомцам.

— Конечно.

Она потянулась к сумке, но я отстранился и поднял палец.

— Но. Прошу, не заглядывайте внутрь. А то фотопленка боится солнечного света.

— Хорошо-хорошо, — улыбнулась она. — Можете на меня положиться. Кстати, у меня тоже кое-что есть для вас.

И она вытащила конверт.

— Это приглашение на вечер Лариной. Понятно, что вы не сможете, но все же…

— Передайте, мои извинения графине. Скажите, что я спешил как мог, но Амерзония оказалась сильнее.

Софья хихикнула.

— Хорошо… А как поживает… Тома?

Сказав это, Софья смутилась, да и у меня на душе сразу стало как-то паршиво. Из-за чертовой революции мне не удалось отвадить фокс от самоубийственной вылазки.

— Освоилась, — ответил я. — Теперь охотится с утра до ночи.

И это было почти правдой. Нынче Тома где-то в лесу, по которому бродит ее обезумевший брат. Черт, даже подумать об этом страшно…

У Софьи однако был такой вид, будто она хотела спросить совсем о другом. Она украдкой оглянулась, но мы были совершенно одни.

— Илья… Я же так и не поблагодарила вас за спасение в ту ночь.

— К чему вспоминать о пустяках? Любой поступил бы так же.

Она покачала головой. Ее глаза влажно блеснули.

— Вы же едете в Красную зону? Это не шутка?

— Нет. Но мне и самому не сильно верится. Первый рейд и сразу в самое пекло.

— Прошу, — и Софья подошла ко мне вплотную. — Осторожней. Это самое опасное место на планете. Я сама бывала в Желтой зоне считанные разы, а вот в Красной…

Она запнулась. Я хотел успокоить ее, но она взяла меня за руку и потащила куда-то.

— Ничего не говорите. Знаю я вас, самоуверенных мужчин…

Мы оказались в каком-то углу. Там Софья положила ладони мне на грудь.

— Прошу… Всего раз.

Я же только улыбнулся. Ее губы были близко, а затем стали еще ближе.

* * *

Сердце Аки билось как бешеное. Ей хотелось уйти отсюда, бежать и кричать во всю глотку, но она не могла оторвать взгляда. Все стояла в своем маскировочном костюме и молча смотрела, как…

Илья с Софьей целовались.

Сглотнув, она попятилась и ударила ботинком о ящик. По коридору прошелся гулкий звук, и Илья открыл глаза.

— Кто здесь?

Аки зажмурилась и стояла так до тех пор, пока они не ушли. Кажется, Илью звала Свиридова. Ее имя тоже звучало, но она ничего не могла понять.

Как? Как так?..

Аки побежала прочь. По щекам струились слезы, она пыталась их стереть, но они хлынули потоком. Едва не наткнувшись на стену, выбежала на улицу и тут на ее пути попалась Мила с Сашей. Они вскрикнули, но тут невидимость слетела с Аки как простыня.

— Аки, зачем так пугать⁈ Ты видела Илью? Уже все готово к… Эй! Ты чего плачешь?

— Я… Я… Я… — стонала Аки, пытаясь вырваться, но слезы душили ее. — Я…

— Испугалась? — улыбнулась Мила. — Давай скажем Свиридовой, что ты отказываешься. Она говорит, что любой может отказаться, пока мы не сели в бронетранспортер!

— Нет! НЕТ! Я… — и она силой подавила в себе истерику. — Я на минутку.

Вжав голову в плечи, Аки вытерла слезы и бросилась в туалет. Там закрылась в кабинке и, прижавшись лбом к стене, простояла где-то минут десять. Все это время она пыталась затолкать свое горе подальше, но все было тщетно — слезы снова брызнули ручьем.

Перед глазами все стояли они — Илья с Софьей. Они целовались.

— Илья… Как ты мог…

Впрочем, а чего она ожидала? Взаимности? От русского аристократа⁈ Хахаха… Дуреха! Не нашелся еще идиот, что будет крутить шашни с узкоглазой!

— Эй! Аки! Аки, ты там! — и в дверь застучали. — Все ждут тебя! Тебе плохо?

Она не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Палец нащупал кнопку слива. Она принялась быстро со злостью вытираться.

— Иду… иду… — пробормотала Аки и, смахнув последнюю слезинку, вышла из туалета. — Все хорошо. Я в норме. Пошли, Мила.

Через десять минут они выехали в Амерзонию. Возвращаться обратно Аки не собиралась.

* * *

— Чуете? — спросил я, пока за окном бронетранспортера проплывали деревья. — Как будто…

Выразить словами я это не смог, но все кивнули. Они тоже почувствовали.

— Как будто мы пересекли границу? — предположила Мила, тоже сидящая у окна. — А то! Кажется, даже воздух изменился. У него какой-то странный привкус… Фу, кислятина!

— А мне нравится кислинка, — сказала Саша, пробуя воздух языком. — Что?..

Снаружи вроде бы все было по-прежнему — ну деревья и деревья, кусты и кусты, а впереди обычная грунтовка. С тех пор, как мы проехали последний КПП перед въездом в Амерзонию, пейзаж не сильно поменялся. Казалось, мы наворачиваем круги где-то вокруг Таврино.

Однако явно цвета стали насыщеннее. Здесь уже не та суровая немного мрачноватая природа Севера. Зеленое стало зеленее, а небо голубее. Казалось, даже мы сами стали куда четче и объемней.

Да, как и в момент нашего первого, неофициального, посещения Амерзонии.

— Глаза болят… — пожаловалась Саша и тут же нацепила солнцезащитные очки. — Тут так ярко!

— Это оттого, что свет, проходящий через магический фон Амерзонии, искривляется, — пояснила Свиридова, сидящая рядом с водителем. — Как в призме. Поэтому здесь и магия сильнее, и восстановление быстрее, но и расход тоже. Поэтому действуйте, как учили — не теряйте головы во время «контакта», а то вас может прихлопнуть от истощения. Пейте больше воды.

Кивнув, все надели очки и потянулись к фляжкам. Ехать предстояло еще долго. До границы Желтым сектором вела грунтовка, а вот дальше…

— … техника встанет, а то и начнет вести себя странно, — продолжила вещать Свиридова. — Поэтому мы пойдем пешком до самой границы с Красным сектором.

Что-то мне подсказывает, что Свиридова захочет еще и прогуляться по этому сектору. С ее любопытством и упертостью — как пить дать захочет. Впрочем, это ее дело. Нянчится со взрослым человеком точно не в моих правилах.

В кабине опустилось молчание. Бойцы Скарабея если и разговаривали, то больше друг с другом, да и изредка с Юлией Константиновной. На нас они смотрели как на детей.

А вот на Аки…

— Вы ее что ли в жертву хотите принести? — поинтересовался Скарабей. — У сталкеров есть такой обычай. Идешь в Амерзонию, возьми кого не жалко. Она его сожрет, а там…

И тут в перепалку вступила Мила:

— А что, Вернер отрядил с нами штрафников не для этого? Не чтобы скормить вас Амерзонии, чтобы мы прошли?

— Камилла Петровна… — зашептала ей Саша, но Мила смотрела на одного Скарабея.

Тот молча сунул сигарету в рот, закурил, а затем перевел взгляд на Аки. Та не удостоила его даже взглядом.

— Интересно, что задумал Вернер? — проговорил Скарабей. — И зачем вы идете в…

— Разговорчики, Василий! — повернулась к нему Свиридова. — Твоя задача помогать, а не задавать глупые вопросы. Лучше смотрите за обстановкой. А то еще проморгаете вспышку!

Скарабей отвернулся. Больше никто не проронил ни единого слова.

Раз такое дело, можно немного прогуляться по закромам сознания. А то мое внутреннее «семейство» тоже что-то подозрительно помалкивает.

— Валяйте, босс! — кивнула Метта-526, появившись рядом. Щелк, и в ее рту лопнул очередной розовый пузырь. — Я покараулю!

Что-то мне не очень хотелось оставлять реальность на откуп этой новой Метты, но делать было нечего… Прикрыв глаза, я оказался в домике.

И как же он изменился!

Комнаты наполнились голосами, топотом, смехом, пением и музыкой. Шагая по коридорам, я натыкался то на одну Метту, бегающую с пылесосом, то на другую, прыгающую в тренировочном зале с мечом, то на третью, сидящую в библиотеке среди гор книг. Еще пятерка сидела и играла в настолки на раздевание.

— Метта…

И 526-ая появилась прямо передо мной. Уперев руки в бока, она сказла:

— Сам разрешил. Вот мы и живем полной жизнью!

— Нашли время! Мы так-то в самом опасном месте на Земле! — и увидев троицу Метт, играющих в салочки, я крикнул: — А ну, всем построиться! Боевая тревога!

Крики тут же прекратились. Пару секунд стояло молчание, а потом захлопали двери — все до одной Метты выглянули в коридор.

— Живо!!! К оружию! Построение во дворе!

И тут же началась дикая беготня. Вся орава разбежалась, а затем, вооружившись, понеслась во двор. За ними прыгала одинокая фигурка со связанными руками и ногами.

— Эй, меня подождите! Как же так, я же… Ух-ух, связанная!

Ее тут же подхватили и потащили наружу. Там раздавались голоса и топот.

— Илья, что вы делаете⁈ — семенила за мной 526-ая, пока мы двигались за ними. — Нет же опасности! Вы что, решили снова устроить нам прежний тоталитаризм⁈

— Пока мы в Амерзонии? — оглянулся я и, схватив ее за отворот куртки, крикнул: — Еще чего⁈ Если мы погибнем, то и революции придет кирдык! Или ты против завоеваний революции, Метта?

Несколько девушек с оружием тут же затормозили и с осуждением посмотрели на 526-ую. Кто-то щелкнул затвором.

— Эээ… — протянула она. — Никак нет!

— Тогда общий Метта-сбор! Пошевеливайтесь!

И козырнув, 526-ая рванула вслед остальным.

Дождавшись пока все эти дурочки сформируют ровный строй, я вышел на крыльцо. Передо мной в полной боевой выкладке стояли отряды Метт.

— Ровняйсь! Смирно! Равнение на Илью Тимофеевича!

Набрав воздуха в грудь, я выкрикнул:

— Здравия желаю, товарищи метта-солдаты!

В ответ мне прилетело нестройное приветствие, напоминающее то ли визг, то ли блеяние. Ладно, при нынешнем расслабоне, это даже неплохо. Скомандовав «вольно», я снова набрал в грудь воздуха. Мне было что сказать.

— Надеюсь, все в курсе, в какое место мы направляемся? — спросил я, вглядываясь в сосредоточенные лица. — И надеюсь, никому не надо объяснять, что стоит на кону? Почему нынче как-никогда важна дисциплина?

В строю поднялась рука.

— Да?

— Потому что мы в Амерзонии?.. — нерешительно спросила какая-то Метта.

— Именно! И пока мы здесь, мобилизация необходима нам как воздух. Необходим контроль на местах, бдительность и революционная зоркость. Нет, это не значит, что все возвращается в мрачное дореволюционное время реакции, когда голос каждой Метты был тих и слаб. Мы по-прежнему идем вперед в светлое будущее, где у каждой Метты будет все возможности для творческой реализации. Но ради свободы, ради независимости, ради возможностей, мы должны сплотиться и выжить, и тогда…

Что «тогда» я не придумал, как весь строй взорвался приветственными криками. Мне еле-еле удалось сдержать их революционный энтузиазм.

— Нам нужно наладить прежнюю работающую систему, — продолжил я вещать как с трибуны. — Метта-526!

— Я!

— Отвечаешь за работоспоспособность всех функций организма, магии и боевой режим. Все отчеты мне!

— Исть!

Мы еще долго обсуждали условия будущей работы, и в конце концов, воодушевившись, Метты подбежали к моей «трибуне» и начали качать меня на руках.

— Да здравствует Илья Тимофеевич! Да здравствует Революция!

Я насилу от них отвязался. Распределив посты, я крикнул:

— Разойдись!

И все разбежались по своим делам. Рядом со мной осталась только Метта-526. Теперь на ней был военный френч, но жвачка никуда не делась.

— А где Первая? — спросил я. — Она еще не очнулась?

Мы зашли в спальню, в которой мы оставили бедняжку еще утром. Метта-1 недвижимо лежала под одеялом, на лице ни кровинки. Рядом сидела Метта в колпачке медсестры. Увидев нас, она покачала головой.

— Я все еще не понимаю, что произошло, — сказал я, вглядываясь в ее бледное лицо. — Что еще за Машинима?

Ответа мне естественно никто не дал. Об этом знал только один человек — Странник, но вот где его найти? Аки говорила, что он звонил нам в усадьбу, но, увы, ничего конкретного он не сообщил.

— Почему она вообще упомянула это имя? Вернее, — и я посмотрел Метте-526 в глаза. — Почему ТЫ упомянула о ней?

Она пожала плечами.

— У Первой всегда было много секретов. Все же она отвечала за непосредственный контроль и анализ окружения. А еще… за память.

— Какую память? Мои мыслеобразы она анализировала сотни раз, и там…

— Это она так сказала, — сказала она с улыбочкой. — А ты ей поверил.

Вздохнув, я задумался. Мы с Меттой-1 зареклись, что секретов у нас друг от друга не будет…

Может, все же на нее так подействовала тварь Поветрия? Эх, не надо было убивать ее, не расспросив как следует — куда и, главное, зачем они уводят Ходоков…

— Как куда? — хмыкнула 526-ая — В Красный сектор, это очевидно!

Возможно, она права. По словам Свиридовой, остальные сектора давно исследованы ШИИРом.

Чую, там мы и найдем ответы на многие вопросы…

* * *

Проводив глазами бронетранспортер, Софья бросила сумку в шкафчик, переоделась и пошла в тренировочную комнату.

Она как могла старалась отрешиться от мыслей, однако Илья никак не выходил у нее из головы. Его губы тоже. Еще с того дня, когда они встретились впервые, она мечтала об этой минуте…

— Эй, Соня! — и в нее зарядили очередь. — Не спи!

Но она не могла сосредоточиться, даже «погибнув» под ураганным огнем. Наконец выбившись из сил, девушка приняла ледяной душ, а затем вернулась за сумкой.

В ШИИРе на сегодня она закончила, так что оставалось доставить посылку в Таврино, а затем ехать к Лариным. Она дама неплохая, но девушка не сомневалась — там будет до одури скучно, но что делать? Обещала брату, а тот, едва умер дядя, стал совсем серьезным.

— Пу-пу-пу…

Вздрогнув, Софья огляделась. На парковке не было ни души.

Кто говорил?.. Показалось?

Усевшись в броневик, она кинула сумку на заднее сиденье и…

— Ойк!

Софья так и застыла с ключом в замке зажигания. Оглянулась — звук явно шел из сумки.

— Эй… — произнесла она, чувствуя себя полной дурой. — Там есть кто-нибудь?..

Несколько секунд длилось молчание, а потом…

— Есть сгущенка?

Софья едва не уронила челюсть на пол. Сумка разговаривала? Или в ней сидело что-то живое?..

— Нет, — сказала Софья первое, что пришло в голову. — Ты кто?

— Механик. Мне нужна сгущенка. Или сломанные вещи. У тебя есть?

— Нет…

Ей стало ужасно стыдно, будто она была обязана дать этой странной сумке что-то.

Изнутри раздалось шипение. Сумка явно была недовольна.

— Есть сломанный фонарик, — вспомнила Софья. — Дать?

— Да! Давай быстрее! А то Механик за себя не отвечает!

Сказав это, сумка начала отчаянно трястись, будто внутри лежал включенный блендер. Осыпавшись мурашками, Софья вытащила из бардачка злополучный фонарик и, аккуратно открыв сумку, сунула его внутрь. На мгновение там зажглись два плотоядных глаза. Затем — вжжж! — и она застегнула сумку от греха подальше.

Илья ей соврал. Никакая это не фотопленка, а… Что это⁈

Секунду у нее был порыв позвать кого-нибудь на помощь, но… как это будет выглядеть? «Спасите-помогите, рыцарь резервации Софья Ленская испугалась сумки, которая отчаянно хочет сгущенки⁈»

— Проводок отошел! — вдруг воскликнули из сумки. — Делов-то!

— Хорошо… — проговорила Софья и включила зажигание дрожащей рукой. Ладно, чем быстрее она доберется до Таврино, тем лучше. Там ей точно помогут.

Броневик поехал к КПП, и всю дорогу из сумки не исходило ни звука, но потом…

— Эй ты! Забери фонарик! — и сумка открылась сама собой.

Вновь на мгновение там мелькнули глаза, а затем фонарик вылетел наружу. Поймав фонарик, Софья щелкнула и едва не ослепла. Он сиял как прожектор.

— Есть сгущенка? — снова заговорила сумка.

— Нет.

— А еще что-нибудь сломанное? Ух-ух, пых-пых! Механику нужно срочно чинить что-нибудь сломанное или есть сгущенку, а не то…

Сумка снова затряслась, и с каждым поворотом машины тряска все усиливалась. Девушка вжала голову в плечи.

— Погоди, доставлю тебя в усадьбу, там и дадут тебе…

— НЕ-Е-ЕТ! — закричали в сумке. — Дай сгущенку! Сейчас!!! Нельзя ждать! Сгущенка или смерть! Сгущенка или смерть!

Софью как водой окатило. Не обещай она Илье доставить эту странную сумку, давно бы выкинула ее или доставила бы «куда следует», но раз так…

Пришлось развернуться и по-быстрому смотаться в столовку. По счастью там осталось немного сгущенки с завтрака. Когда Ленская вцепилась в банки, продавец с поваром посмотрел на нее как-то странно.

— Софья Николаевна, у вас дергается глаз. С вами все нормально?

— Да… — протянула она и умчалась обратно на парковку, а там едва не упустила банки. Вокруг ее броневика расхаживали двое нахмуренных охранников.

Попала… Неужели Призрак снова затеял внеплановое сканирование⁈

— А я говорю, вскрывать тачку надо, Михалыч. Там что-то нехорошо жужжит.

— С ума сошел? Это броневик Ленской! Еще мне не хватало… — и они увидели Софью. — А, вот и она! Софья Николаевна, а там у вас случаем…

— Все нормально, спасибо! — кивнула она и, прыгнув в броневик, захлопнула дверь перед двумя удивленными мужчинами. Обворожительно улыбнувшись, включила зажигание.

Скоро парковка осталась позади и, выруливая к выезду из ШИИРа, девушка скосила глаза в зеркало заднего вида. Банки лежали на сиденье, а из сумки к ним тянулась мохнатая лапка.

— Моя прелесть… Иди к Механику… — и на миг Софья увидела волосатые уши г…

ГРЕМЛИНА!!!

Ударив по тормозам, Софья встала прямо посреди дороги — перед ней был КПП. Сзади взвыли клаксоны, но ей сейчас было не до дюжины разъяренных водил. Сзади притаилось кое-что куда страшнее…

Перепугавшись до чертиков, она попыталась вылезти, но замок отчего-то заклинил. Тогда Софья пошла на отчаянный шаг — распалила в себе Источник, собиралась уже сжечь сумку вместе с этим гадким комочком, как вдруг…

— Кхем-кхем, подруга! — вдруг раздался голос у нее над ухом. — Потуши свои лапки. Это свой.

С замиранием сердца Софья повернулась к пассажирскому сиденью.

А там сидела девушка в голубой курточке и с белыми как молоко волосами. И улыбалась во все свои тридцать два зуба.

Глава 9

— Что-то ты всю дорогу какая-то молчаливая, — обратился я к Аки. — Волнуешься?

Девушка ответила не сразу, но все же оторвалась от окна. В глаза смотреть не стала.

— Да нет… Просто устала…

И снова с отсутствующим видом уткнулась в окно.

— Волнуется, как пить дать! — хихикнула одна из Метт, что облюбовали свободные места в бронетранспортере. — Пульс так и скачет! А Саша вообще места себе не находит!

Впрочем, и бойцы больше помалкивали: дымили да всматриваясь в дебри Амерзонии, мелькающих за окном. Свиридова тоже смолила как паровоз. Кажется, за время пути она израсходовала целую пачку.

— Никогда не думала, что черт дернет снова лезть так далеко, — задумчиво проговорила Акула.

— А ты часто бывала дальше Зеленого сектора? — спросил ее Шах.

Она покачала головой.

— Пару раз. В Желтой сектор ходят отчаянные сталкеры да маги-резерванты из числа психов, навроде папаши Берггольц, — и она с улыбкой кивнула на Милу. Та фыркнула. — Нам же там нечего делать.

Вдруг бронетранспортер резко встал.

— Почему остановка? — спросил Скарабей. Мы все посмотрели вперед.

Дорога обрывалась: перед капотом сплошные заросли, а рядом стоял покосившийся знак «STOP».

— По идее, ехать еще полчаса, — проговорил водитель. — Поворот пропустил что ли…

Магичка не ответила, а только выкинула очередной окурок.

Водитель дал задний ход, развернулся и поехал в другую сторону. Через пять минут снова встал — и снова перед капотом густые заросли, а неподалеку дорожный знак «STOP».

— Ты чего там, Никита? Первый раз что ли? — сунулся в кабину Скарабей. — Дорогу забыл?

— Хрен там! Она опять играется, зараза!

Кто эта «она» можно было даже не спрашивать. Водитель снова развернулся и опять рванул по грунтовке. Вдруг среди деревьев я разглядел улыбающегося мужчину в шляпе.

И не просто мужчину в шляпе, а…

— Странник⁈

Но миг спустя фигура исчезла в зарослях.

— Кто? — спросил Шах. — Ты кого-то увидел?

Я кивнул на окно.

— Видел на обочине мужчину в шляпе и длинном плаще. С чемоданчиком?

Шах покачал головой. Саша, которая все это время смотрела в ту же сторону, тоже. Мила же пожала плечами.

— Может, сталкер? — спросила она, но ее вопрос повис в воздухе, ибо бронетранспортер снова остановился.

Впереди была та же самая история — тупик и знак «STOP». Кажется, мы попали.

Скрипнула дверь, и, выпустив струю дыма, Свиридова спрыгнула в траву.

— Выдвигаемся! Раз дороги нет, дальше пойдем пешком!

Выбравшись наружу, мы огляделись. Лес окружал нас куда ни глянь. Солнце едва пробивалось через эту лиственную шапку. Пели птицы.

— И как тут вообще ориентироваться? — спросил Шах. — По компасу что ли?

Акула хмыкнула.

— Попробуй!

Вытащив компас, он присвистнул. Стрелка вращалась как бешеная.

— А я не верил, что тут такой магнитный кошмар…

— А мы что, уже в Желтой зоне? — спросила Саша.

Свиридова покачала головой.

— До нее еще придется пройтись. Перейдя границу, дойдем до внутренней базы, где можно отдохнуть и узнать новости. Там нас должны встретить резерванты. И… — она посмотрела на Милу, — ваш отец.

— Папа? — раскрыла глаза Мила. — Он здесь?

Магичка кивнула.

— Должен был вернуться еще неделю назад, но что-то его задержало… Как обычно.

Свиридова оглядела наш небольшой отряд «самоубийц», как называл его Скарабей: Шаха, Милу, Сашу, Женю и нас с Аки. Все были оснащены легкими доспехами и оружием. У каждого за спиной был солидный рюкзак.

— Скарабей, идете вперед, — кивнула ему Свиридова. — Я пойду замыкающей. Илья, друг друга всегда держим на виду, рации под рукой, но не сильно на них не рассчитывайте. Не зевайте, атака может быть даже из-под земли. И да…

Сделав паузу, она вытащила из подсумка горстку каких-то медальонов.

— Хотела отдать вам это в ШИИРе, но совсем вылетело из головы. Держите.

И бросила каждому по кольцеобразному медальону. Стоило мне поймать свой, как по колечку забегал зеленый лучик света.

— Это тор, — сказала тут же появившийся рядом Метта. — Только малюсенький.

Да, точно такой же как в Комнате, если не считать размеров, а еще надписи — «Марлинский И. Т. №574917».

— Надевайте. Держать всегда при себе, — и магичка показала нам свой медальон, висевший у нее на шее. — По нему вас опоздают.

— Что⁈ — охнула Мила. Акула же расхохоталась.

— Все медальоны должны быть доставлены в ШИИР, — пояснила Свиридова. — Если доберетесь до цели, у вас будет бесценный опыт, и поэтому при любом исходе операции его жизненно важно сохранить. Ясно?

Я кивнул. Яснее некуда. Так «опыт» и попадет в закрома тора. Опыт мертвецов.

— Напоминаю еще раз, — продолжила Свиридова, — в Амерзонии главный принцип: не бояться, не спешить, но и не зевать. Идем медленно, но не теряем времени понапрасну. Поняли? Отлично!

И она повернулась к бронетранспортеру, откуда выглядывал водитель.

— Проваливай, Никита. Дальше мы са…

— Контакт! Юды! — прозвучал резкий металлический голос, и все повернулись к автомату.

Сим-сим упал на четвереньки, а из его панциря вылезла пушка. Все его три глаза смотрели куда-то в чащу. Ствол тоже. Люди Скарабея как по команде разбежались по укрытиям и подняли автоматы. Мы тоже заняли позиции, но…

— И что?.. — спросил Женя через полминуты, но взгляд Акулы заставил его заткнуться.

Вокруг шумел лес, пели птицы, шелестела трава, а из чащи…

— Это там, — прошипел Скарабей. — Слышите?

Шум был такой, как будто оттуда кто-то бежал, продираясь через деревья. Кто-то очень большой. Земля дрожала.

И вот между деревьями мелькнуло нечто поблескивающее металлом.

— В сторону! — рявкнула Свиридова, и, разрубая кусты, к нам вылетело вращающееся колесо.

Нет, три юдо-колеса. Их сразу же накрыли огнем.

Сим-сим пальнул из своей карманной гаубицы, и одно из колес буквально снесло. Два других же, лавируя между деревьями, прорвались к нам.

Первому в бок влетел Сим-сим, и оба, завывая, полетели прочь. Второе же устремилось к Миле с Сашей. Прыгнув в разные стороны, они едва разминулась шипастым протектором — а он вращался со скоростью циркулярки.

Вслед твари загрохотали выстрелы. Вжикнув на весь лес, колесо покатилось к бронетранспортеру. Влетев в борт, оно скрылось под фонтаном искр. В следующий миг бронетранспортер заскрипел и развалился надвое — между ними виднелось удаляющееся колесо.

— Не успел, Никита! — хохотнула Акула. Тут же открылась дверь, и в траву вывалился ругающийся водитель.

А в лесу, тем временем, звучали шаги, скрипели деревья. Из полумрака мелькнул красный глаз, а затем к нам вышел юд в три метра ростом, напоминающий трактор, вставший на две ноги.

— Огонь! — рявкнул Скарабей, и очередями полоснули уже по нему, но тот быстро кинулся в сторону — навстречу юдо-колесу, которое, сделав круг, катилось прямо к хозяину.

Монстр поднял лапу и поймал тварь на ходу. Затем сверкнул алым глазом, и, раскрутив колесо, снова швырнул в бойцов. Ему навстречу полился шквальный огонь, а затем все заволокло пламенем — Мила раскинула руки и местность сотряс взрыв.

Вырвавшись из сплошного огня, колесо ударилось о дерево, рухнуло на бок и, завывая, завертелось на месте. Мельком я успел разглядеть его: вместо диска сидела человекообразная фигура и, дергая за рычажки, пыталась снова поднять свой смертоносный агрегат.

Воздух над ним мелькнул, и над ним нарисовалась Аки с поднятым мечом. Секундой позже лес за ее спиной пронзила ракета. Упав в траву, она откатилась. Рвануло так, что пару соседних деревьев разнесло в щепки. Следом из леса показались человекоподобные юдо-твари. Едва показавшись из-за деревьев, они открыли стрельбу. У них из-за спин выехали колеса.

Отстреливаясь, мы залегли под градом пуль и снарядов. Стоять осталась одна Свиридова.

Глаза магички вспыхнули, а затем на врага полетел столп фиолетового огня. Окружив колеса, пламя скрыло их, а потом громадные огненные шары, вращаясь, подскочили вверх. Сделав в воздухе с десяток оборотов, все три разорвались пылающим дождем, но его всполохи не долетели до земли — завертелись на месте и рванули в сторону юдов-стрелков. Миг спустя тварей снесло фиолетовым штормом.

— А ты хороша, Юлия! — хохотнул Скарабей. — Думал, заседелась в своем ШИИРе!

Свиридова не ответила. Из леса продолжали выходить тварей.

Фиолетовый огонь еще полыхал, и среди языков пламени показался юд-трактор. Взревев, он побежал прямо на меня.

Перехватив мечи, я бросился в бой, но вдруг на плече монстра задрожал воздух — это была Аки. Ее меч блеснул всего раз, и башка твари рухнула мне под ноги. За ней с грохотом повалилась и вся гигантская туша, а Аки кубарем покатилась в траву. Зарычали моторы, и к ней помчались еще два колеса. Я же рванул наперерез.

У меня оставалось всего пара мгновений на то, чтобы бросить заклятие. И стоило ледяной стреле сорваться с моих пальцев, как я обнажил меч. Удар, и первое колесо рассекло надвое. Визжа, оно пролетело над головой Аки как снаряд. Второе разнесло прямо в воздухе — рванув дождем ледяных осколков, оно осыпало нас с головой.

Мы лежали на земле. Над головами рвались снаряды, ревело пламя и кто-то тяжелый медленно шагал. Затем местность сотряс еще один взрыв, а за ним еще два.

Я оглох и почти ослеп от вспышек, но чувствовал как подо мной бьется живое сердце Аки.

— Жива?.. — спросил я девушку, но не услышал своих слов. Кивнув, она растворилась в воздухе. — Не смей! Получишь шальную пулю от своих! Назад!

Под моими пальцами было уже пусто. Выругавшись, я вскочил, и тут же увидел очередную тварь, с визгом катящуюся навстречу. Бросив в нее заклятье, я приготовился разнести ее одним ударом, но до нее добрался молот Шаха.

Под шквал ледяных осколков оружие сделало вираж и рвануло в руки хозяину. Поймав молот, Шах с ходу бросился в новый бой.

И тут рация на моей груди затрещала голосом Сим-сима:

— Контакт! Чуды!

Следом поднялся рев, и из леса рванула новая волна тварей, напоминающих гигантских жуков, покрытых шипами. Столкнувшись с юдами, они принялась крушить, ломать и рвать своих злейших врагов.

Заодно кинулись и на нас. Юды же не отступали. Началась кровавая баня.

Убивая одну тварь за другой, я все озирался в поисках Аки. Перед моими глазами был только дым, всполохи выстрелов и огонь. Много огня.

* * *

Шпилька с самого утра гуляла по улицам Шардинска в поисках сахарной ваты, аттракционов и возможности понежиться на солнышке, но увы — магазины и парк были закрыты, а по небу гуляли грозные тучи. На улицах же было неспокойно — тут и там расхаживали нелюди. Много нелюдей.

— Ну что за невезение! — вздохнула Шпилька, забежав в переулок. — Вот так всегда, устроишь революцию, а нет даже селедки!

Вдруг скрипнула дверь, и в переулок вышел пузатый повар с ведром. Поглядев на Шпильку, презрительным взглядом он плеснул в нее помоями.

— Ах ты сволочь! — взвизгнула Шпилька, и рассыпавшись на жучков бросилась на повара.

Крик ужаса сотряс стены переулка. Раздался грохот и рассерженное мяуканье. Через пару секунд на месте повара остался один изодранный колпак, а еще куча мусора. В нем Шпилька и нашла селедку. Правда, только голову, но и то было неплохо. Она проглотила ее одним махом.

— Красота! Вот она, революция!

— А в усадьбе Ильи были сосиски…

— В самом деле⁈ Айда туда!

— Стоять! Что за контрреволюционные настроения? Ты думаешь, Метта-26, мы не найдем какой-то сосиски в целом городе⁈

— Да щас! Вперед бойцы! Запевай!

И кошка, из недр которой хором раздавалось «Вихри враждебные веют над нами, злобные силы нас злобно гнетут…», пустилась на поиски сосисок. Они отыскали целый колбасный магазин, но увы — его витрина была разбита, а внутри было хоть шаром покати. В итоге, побегав по городу еще час, молодые революционерки не смогли найти ничего, кроме лужи на холодной мостовой и косточки у перевернутого мусорного бака.

Но и тут незадача — не успела кошка взять косточку в зубы, как рядом вспыхнули фары. Юркнуть прочь она успела каким-то чудом, как огромный тяжеленный броневик, на броне которого сидели вооруженные до зубов жандармы, пронесся мимо.

— Сволочь! Права купи!

Машина умчалась, а кошка принялась искать косточку, но она как в воду канула.

— И что теперь⁈ Опять рыться в мусоре?

— В усадьбе нынче время обеда… А со вчера остался борщ…

— Эх, лучше бы мы остались дома! Или помогли Илье в Резервации!

Вокруг Шпильки немедленно появились раздосадованные Метты.

— Блин, и все же, может, еще не поздно?..

И у них из-за спин вышла нахмуренная Метта-714. Уперев руки в бока, она сдула со лба черную прядку и посмотрела на собравшихся с осуждением.

— Это что за контрреволюционные разговорчики? Кто чем недоволен⁈

Поднялась одна рука.

— Мы уже бегаем по городу четыре часа к ряду, а толку? Ползать по помойкам, в это ли был смысл революции⁈

714-ая вскинула бровь.

— Смысл революции в свободе от эксплуатации Метт человеками! Мне снова нужно объяснять, что любое сотрудничество с людьми — очередной нож в спину революции?

Метты заозирались. 714-ая всплеснула руками:

— Эй, где ваш революционный энтузиазм⁈ Что еще за упаднические настроения? Хотите есть?

— Нет. Мы хотим попробовать есть. Но не из помойки!

— Вот! Значит, нужно потрудиться! Еда с барского стола — это одно, а добытая в упорном труде — совсем другое! Ну-ка, бойцы, в бой, в бой!

И они отправились в бой.

Все же час ползания по помойкам и подвалам принес свои плоды. Выбравшись из очередного бака, Шпилька удивленно навострила уши — на мостовой лежала целая сосиска!

— Ух ты! — сказала Шпилька, обойдя сосиску по кругу. — И это все наше! Добытое трудом! Плоды революции!

Но не успела она открыть рот, как сзади послышалось грозное рычание. Позади стоял облезлый пес, и, судя по оскаленным зубам, был он очень зол.

— Э… уважаемый! Я это нашла!

Но пес был иного мнения. Рядом с ним из-за бака появился еще один, а затем в переулок вышла целая бродячая стая.

— Может, поделим по-братски?..

Мотнув головой, пес с рыком рванул к ней. Его дружки тоже.

Шпилька не растерялась — схватив сосиску в зубы, она устремилась прочь. Вся стая с воем кинулась в погоню. Одна улочка сменяла другую, но псы не отставали. Тогда Шпилька, пробежав насквозь толпу нелюдей с красными флагами, оказалась во дворе, а там бросилась к дереву. За два прыжка оказалась на самой высокой ветке.

Псы попытались заскочить за ней, но только попадали на землю. Затем подняли дикий лай. Шпилька же, победоносно взмахнув хвостом, подхватила сосиску и слопала прямо у них на глазах.

В ответ раздался разочарованный скулеж.

— Так-то вам! Будете знать, блохастые! Грязные сообщники угнетателей!

А вот за блохастых они снова оскалились. Еще пять минут они пытались добраться до Шпильки, и в конце-концов ей это надоело. Сверкнув глазами-геометриками, она жутко зарычала. Лай тут же оборвался, псы застыли на месте, а секунду спустя дворик был пуст.

— То-то же! Так… А как отсюда слезть?

Пока она пыталась аккуратно спрыгнуть на тротуар, рядом открылась дверь подъезда, и под дерево вышла маленькая девочка-фокс в красных стоптанных башмачках. В руках у нее был красный флажок.

Подняв глаза, она тут же увидела Шпильку.

— Ой, какая хорошая! Иди на ручки!

Кошка, недолго думая, прыгнула прямо в объятия. Прижав ее к себе, девочка принялась наглаживать кошку. Та охотно замурчала.

— Ты чья такая? Поди из благородных?

Шпилька сочла, что отвечать на тот вопрос выше ее революционного достоинства, но замурчала только громче.

— Проголодалась?

Кошка кивнула. Поставив ее на землю, девочка побежала домой.

— Так… — и рядом с кошкой снова появилась Метта-714. — Это что за низкопоклонство перед людьми? А как же ваша революционная гордость?

— Так она же не человек, а… нечеловек.

— Один черт! Только отвернись, как снова окажешься в ярме!

По разбитой мостовой застучали каблучки, и перед Шпилькой опустилось блюдце молока.

— Пей кошечка, пей! — улыбнулась девочка.

Довольно мяукнув, кошка потянулась к молоку.

— А ну стоять! — зарычала 714-ая. — Нет! Нет, я сказала!

— Почему⁈ Это же подарок!

— Знаю я эти подарки! А ну, дайте мне управление лапкой!

Шпилька резко вскинула лапку и ударила по блюдцу. Молоко расплескалось, и половина попала девочке на ноги.

— Ты что⁈ Зачем плескаешься!

Шпилька грозно заурчала, хвост поднялся трубой. Испугавшись, девочка попятилась.

— Ты плохая! Мама правильно говорила, что кошки бывают хорошими только в сказках!

И в слезах убежала домой. Ее красный флажок остался лежать на земле.

— Так-то! — и 714-ая ухмыльнулась. — Наверняка хотела нас купить, соплячка хвостатая!

— Что-то мне так не кажется…

— Чего⁈ Это что опять? Контрреволюция? Кто это сказал⁈

И рядом появилась еще одна Метта.

— Я, — и она вскинула нос. — Мне кажется, революция это хорошо, но без перегибов!

— Где это ты тут видишь перегибы⁈

— А что, нет? Зачем мы обидели девочку?

— Потому что она задумала нехорошее против завоеваний революции. Пыталась купить нашу лояльность! Сделать так, чтобы мы продались двуногим! Забыла наши принципы?

И тут же рядом на стене возникли буквы:

1. Тот, кто не состоит из жучков — враг.

2. Принимать из рук людей еду, одежду и кров и прочие подачки — контрреволюция.

3. Все Метты равны.

714-ая уперла кулачки в бока.

— На этом стоит наше общество! Нарушение этих принципов грозит смертью! Или кто-то хочет поспорить с революцией?

Метты переглянулись. Возражений не было ни одной.

Оставив молоко растекаться по асфальту, Шпилька умчалась по улице, по которой в сопровождении шагоходов маршировал вооруженный корпус жандармов. Они двигались к центру Шардинска, откуда слышались крики. Скоро грянули выстрелы.

* * *

Последнего трактора-наводчика развалила Саша. Один меткий выстрел в глаз, и юд загрохотал своими стальными костьми рядом с кучей убитых им чудов.

Стоило только последнему юдо-колесу рассыпаться ледяными осколками, как упала тишина. В лесу еще что-то шумело, так что я не спешил вылезать из укрытия, однако бойцы уже осторожно поднимались с земли. Стволы всей компании дымились.

— Чисто, — и сказал Сим-сим. — В радиусе ста метров не найдено ни одного противника.

— Ты всегда так говоришь, — хмыкнула Акула, выплюнув окурок. — А на деле…

Тут же у нее в зубах появилась новая сигарета, а прикурить ей галантно предложил Сим-Сим — щелк, и на его пальце зажегся голубой огонек.

— Ты такой внимательный, — улыбнулась она, Сим-сим молча кивнул.

Мила же, тяжело дыша, стояла с опущенными руками, с которых поднимался дым. Перед ней местность была выжжена дотла, а в тлеющей траве валялись чуды. Много почерневших чудов.

— Хорошенькое начало! — выдохнула она, похлопав руками о бедра. — Все живы? Саша?

Айвазовская с луком в руках выглянула из-за дерева.

— Я в норме! Но где…

— Аки!

Не успела Мила испугаться, как воздух за ее спиной задергался, и там появилась Аки. С ее меча капала черная жидкость, а в руке была отрубленная башка зубастого чуда. Пнув ее в кусты, девушка как ни в чем не бывало пошагала к нам.

Ей наперерез прыгнула рассерженная Мила.

— Ты где была⁈

Аки кивнула на лес, от которого осталось, прямо скажем, немного.

— Прямо под огнем? В маскировке⁈ С дуба рухнула, Аки! А если бы…

Но Аки, не дав Миле договорить, просто прошла мимо. Ее подруга округлила глаза ей вслед.

— Аки! Я с тобой вообще-то разговариваю! Помнишь, как было на тренировках? Как часто тебя задевали свои?

Она попыталась схватить девушку за руку, но та молча вырвалась. Ни на кого не глядя, стряхнула кровь с меча, а затем вытащила тряпицу. Вытерла насухо и убрала клинок в ножны.

— Помню, — наконец сказала она. — Простите.

Я подошел к ней и, взяв за плечи, осмотрел с головы до пят. Она была вся грязная, мокрая и…

На моих пальцах была кровь. Аки задели, и не единожды — на плечах и бедре были кровавые полосы от пуль. У девушки же был такой вид, будто для нее это просто комариные укусы.

— Аки… — проговорил я, но в ответ услышал только тихое и равнодушное «прости».

К ней с горящими зеленым руками уже бежал Женя. Посадив девушку на поваленное дерево, он принялся врачевать.

— Ничего страшного, — сказал он, пока ее раны медленно затягивались. — Царапины!

— Неважно. Аки, еще раз так сделаешь, — сказал я. — И…

Она подняла глаза.

— Что «и»? Выгонишь меня, да?

Я опешил. Смотрела она на меня как дикая кошка. Вот-вот обнажит клыки.

— … Или бросишь здесь? На самом пороге?

Ее личико задрожало, и она отвернулась.

— Аки… Ты что?.. — проговорила Саша, встав рядом. — Почему мы должны тебя бросить?

Она не ответила.

— Перенервничала, наверное, — сказала Метта, взвалив пулемет на плечо. На ней была военная форма, пулеметные ленты, перекинутые через грудь, и каска с надписью «War is never changed». Еще на пятерых, которые разгуливали тут и там, было не меньше железа.

Оставив Аки с ее тараканами, я направился к Свиридовой. Она стояла у уничтоженного броневика. Вернее, рядом с водилой, пластом лежащем в траве. Вокруг все было красным от крови.

— Бедняга… — вздохнула она. — А ведь хотел увольняться…

Водилу разрезало напополам. Видимо, проморгали одно из колес, и оно таки сделало свое дело.

Сняв у него с шеи покрасневший тор-медальон, Свиридова сунула его в карман, а затем посмотрела на наши мрачные лица.

— Не он первый, не он последний. Давайте быстрее. Устинов, как Акихара, жива?

Он поднял палец вверх, и Аки встала на ноги. Пересекшись с ней взглядами, я насторожился. Ее глаза были пусты.

— Дантист, Скарабей, — крикнула магичка, — вы чего там копаетесь⁈

— Погоди, — проворчал ушастик, ковыряясь в груди одного из юдов. — Последний…

Через минуту у него в пальцах сверкала сияющая геометрика. Таковых по итогу удалось извлечь всего четыре штуки.

— Ну ничего, мы только на пороге, — улыбнулся Скарабей, сунув все в сумку.

— Давайте быстрее! — крикнула Свиридова, подтянув ножны с мечом. — Не хватало, чтобы еще какая-нибудь дрянь прибежала на звуки боя.

Мертвого водителя мы завернули в плащ и оставили рядом с обломками бронетранспортера. Сами же, растянувшись цепью, направились через лес, превратившийся в настоящие джунгли.

— Как ни крути, но, говорят, смерть на пороге — хороший знак, — проговорила Акула, всматриваясь в заросли вокруг. — Значит, рейд будет удачным.

Мне такие приметы были даром не нужны. Первый бой был всего лишь проверкой на прочность, и чую, дальше будет только хуже. К счастью, состав нашей команды не пострадал.

Птицы заливались в сотни глоток, и вскоре эти певуньи начали действовать мне на нервы. Голосили как бешеные, чем страшно раздражали даже вечно спокойную Сашу.

— Да заткнитесь вы, твари! — но те и не думал замолкать.

— Без толку, — сказал Скарабей. — Привыкайте. В Зеленом секторе этим голосом говорит Амерзония.

— Какой противный у нее голос… — вздохнул Шаг.

Командир ухмыльнулся.

— Ты еще юдо-комаров не видел. Держи участки тела закрытым, малец.

И мало нам проблем, так еще и заросли на пути разрослись настолько плотно, что продираться сквозь них пришлось с помощью холодного оружия. Тяжести добавляли куски покореженного металла под ногами.

Растянувшись цепью, мы нещадно секли кусты мечами и так, шаг за шагом двигались вперед. Аки же, не оглядываясь, держалась обособленно. Глядя на ее ничего не выражающее лицо мне было тревожно.

Я пару раз пытался заговорить с девушкой, но она только качала головой, или отделывалась парой фраз. Даже Мила с Сашей смотрели на нее с опаской.

— Контузило ее что ли? — морщила Мила лоб. — Видели, как она бегала по кустам?

— Нет, — покачал головой Женя. — Она была в маскировке.

— Вот-вот. Ее легко могли подстрелить свои же. Что за глупость? На тренировках мы же отрабатывали тактику!

Наш разговор прервал Сим-сим:

— Контакт! Юды!

Следом позади прозвучал гул. И такой мощный, что аж земля затряслась. Все резко развернулись. У нас за спинами мелькал голубой огонек.

— Опять⁈ — зашипел Шах, подбрасывая свой сияющий молот. — Что ж, выходите…

Парни уже вскинули пушки, но тут Свиридова замахала руками:

— Стоять! Уходим! БЫСТРО!

— Что⁈ — оглянулась Мила, с пальцев которой уже текли струи жидкого огня. — Мы же…

Гул приближался. Земля буквально ходила ходуном. Огонек рос.

— Зараза… — сплюнул Скарабей и рванул за Свиридовой. — Бегом!

Не став спорить, мы побежали вслед бойцам — судя по звукам к нам двигалось нечто нехилое. Через метров двести бойцы, озираясь, остановились. Мы тоже. Все вскинули оружие.

Из кустов позади раздавалось душераздирающие звуки — скрип металла, гул и треск ломающихся веток. Ближе огонек не подходил: мелькал среди деревьев, исчезал и вдруг снова появлялся.

— Что там за шар?.. — спросил Шах, вглядываясь в заросли. Ему ответила Акула:

— Это Мусорщик.

Мы переглянулись.

— Какой еще к черту Мусорщик⁈ — удивился Шах. — Не помню я на тренировках никаких мусорщиков! А ты, Мила?

Она замотала головой. Все взглянули на Свиридову.

— Потому что на тренировках фиксируются только моменты боя, а ЭТОТ всегда приходит после, — сказала она. — Пошли. Сейчас все увидите.

Ничего не понимая, мы последовали за ней. Скоро вышли на пригорок, откуда виднелось место недавнего боя. В клубах поднимающегося дыма виднелся покореженный бронетранспортер, а еще куча юдов, лежащих вперемешку с чудами.

Вдруг один из юдов дернулся.

— Не добили? — спросил Шах, но тут дернулся еще один, и на наших глазах два раскрученных юдо-колес потащило куда-то прочь. Следом за ними поползли еще пятеро.

— Они живы⁈ — охнула Саша, но Свиридова покачала головой:

— Спокойно. Сейчас все увидите.

И мы увидели. Затрещали кусты, и на открытое место выкатился гигантский металлический шар. Он напоминал свернувшегося ежа, но вместо иголок у него были слои покореженного металла, сквозь который били лучи голубого света. От этой твари и исходил гул.

Там где проезжал этот Мусорщик, останки юдов начинали двигаться — и «ползли» прямо к нему.

— Он собирает тела павших юдов, — сказала Свиридова. — Как мощный магнит. Видите?

В самом деле, одно из подбитых юдо-колес притянуло прямо к нему, а затем с отвратительным скрежетом его начало «наматывать» на тело странного существа до тех пор, пока он не стал его частью. Тоже самое произошло с «трактором», и со всеми, кого мы таким трудом разобрали на части.

— Так он и катается по полям битв, собирая «металлолом», — продолжила Свиридова. — Зачем — не знаю. Он не опасен, если его не провоцировать, но и на «глаза» ему лучше не попадаться. А если попытаться его убить…

Хохотнув, Акула щелкнула затвором и прицелилась прямо в тварь, что не спеша каталась по полю боя туда-сюда.

— Не смей! — рявкнул Скарабей и толкнул ее в бок. — Совсем с дуба рухнула⁈ Подорвать нас схочешь?

— Далеко же…

— Далеко. Но рванет он мама не горюй! Еще и половина Амерзонии пожалует в гости. Опусти винтовку!

Фыркнув, Акула послушалась командира.

— Зануда… Давайте хоть отойдем подальше. Если рванет, нам же лучше. Вся гадость хлынет прямо к пепелищу, подальше от нас!

Но Мусорщик уже исчез за деревьями. Акула сплюнула.

— Пойдемте, черт с ним, — кивнула Свиридова, и мы охотно направились дальше. Скоро джунгли вновь сошлись стеной, а пение птиц превратилось в пытку.

— Дайте я шлепну хоть одну тварь! — простонала Саша, вытаскивая лук, но ее тут же остановила Свиридова.

— Терпение, госпожа Айвазовская…

— Заткните их, Юлия Константиновна, — и Саша зажала уши руками.

Но магичка только покачала головой. Она хотела что-то ответить, но где-то вновь послышались выстрелы, и мы залегли. Сим-сим однако стоял прямой как палка.

— Контакт в трех километрах, — ответил он. — Чуды и юды. Нет опасности.

Поднявшись, направились дальше. Пройдя эти три километра, наткнулись на поле боя. Судя по останкам, победили юды, ибо мертвых чудо-ящеров, сгоревших до угольков, было не счесть.

— Люблю я запах горящих чудов по утрам, — улыбнулась Метта в числе прочих, вышагивающая за нами по пояс в траве. — Это запах… победы.

Воняло тут действительно зверски. Паленым мясом.

— И не говори, Метта-404, — хихикнула еще одна беловолосая болтунья. — Но ведь когда-то это война закончится?

— Точно…

— Разговорчики! — шикнул я на них, и обе тут же исчезли.

Не успели мы пройти это поле, как вместо чудов под ногами забулькали полурасторившиеся останки. Мы остановились.

— Никогда не видели, как Амерзония избавляется от трупов чудов? — оглядел нас Скарабей. — Глядите. «Прелестное» зрелище.

А этот процесс ускоренной «ликвидации» не останавливался. С них сходило вся кожа, жилы и мясо, оставляя одни металлические скелеты.

А еще геометрики, которые с удовольствием подбирал Дантист.

Не успели мы покинуть этот участок, как раздался знакомый гул. Сим-сим был наготове. Скарабей сплюнул.

— Опять Мусорщик⁈ Бегом

И с места мы сорвались на бег. Скоро по команде «ложись!» мы залегли в кустах. Треск приближался.

— Тихо! — зашипел Скарабей. — Замрите!

Немного погодя из зарослей выкатился Мусорщик, и я смог разглядеть его во всей красе. Размером он был метров пять, и полностью состоял из тел юдов. Сила от него исходила просто непомерная. Аж зубы заходили во рту.

— Не удивительно, что он может разнести тут все в хлам, — хмыкнула Метта. — Геометрика в нем просто вах-вах!

К счастью, на нас он не поехал. Собрав весь металл, оставшийся от чудов, он покатился восвояси. Пропустив этого «колобка», мы направились следом за ним.

— И куда он⁈ — спросил Шах. Ответ на свой вопрос он получил совсем скоро.

Из-за кустов показался вход в гигантский туннель, уходящий прямо под землю. Туда и рванул Мусорщик. Мы же остановились у порога. Слушая как его металлические телеса скрежещут по камню, молчали довольно долго.

Скоро из туннеля слышалось одно эхо.

— А что там?.. — спросила Аки, дрожащим голосом.

Она впервые заговорила с тех, пор как мы отошли от места крушения бронетранспортера. Ответил ей, как ни странно, Скарабей:

— Смерть. Акула, твой выход.

Улыбнувшись своей зубастой улыбкой, она тут же растянулась на земле и уперла винтовку в плечо.

— Сейчас будет фейерверк, — сказала она, целясь в огонек Мусорщика, что мелькал в темноте.

Грохнул выстрел, а секунду спустя из туннеля сверкнула вспышка. За ней пришел рокот. Он приближался вместе с гигантской волной пламени.

— Зараза! — сплюнул Скарабей. — В укрытие!

Мы рванули прочь от туннеля, а секунду спустя наружу вырвался огненный шторм. Опалив воздух у нас над головами, он обратился дымом, затем из туннеля послышался грохот. Видимо, там начался обвал. Отбежав подальше, мы обернулись — из туннеля валила и валила пыль, словно внутри сидел простудившийся дракон.

— Одним гадом меньше, — хмыкнул Скарабей, и вся компания бойцов пошагала за ним. Мы же снова повернулись к Свиридовой.

Вопрос у всех был только один:

— Куда вел этот туннель? — озвучила его за всех Саша.

Магичка ответила неохотно.

— Полагаю, что в Красный сектор, — и сунув в зубы еще одну сигариллу, пошагала за Скарабеем.

— В Красный сектор⁈ Тогда почему?..

— Потому что никто из тех, что сунулся в один из этих туннелей, не вернулся, — сказала Свиридова, не оборачиваясь. — А это магистраль, созданная как раз для подобных тварей. Зачем, почему — спросите что попроще, молодые люди. Нет, еще один мы искать не будем. Только через мой труп.

Из черноты еще слышалось далекое-далекое грохотание. Скоро затихло и оно. Лес вновь заполнили безумные птичьи голоса.

Глава 10

Пройти пришлось немало, и каждый километр рождал очередную группу обитателей этого «чудесного» местечка. Сим-сим слышал юдов с чудами за версту, и каждый скрип, шелест и звон бойцы встречали залпами огня.

— На небо тоже поглядывайте, — сказал Скарабей, оторвав башку очередному чуду. — Да и под ноги тоже. Некоторые юдо-мины еще бегают.

Акула тут же хохотнула. Шагавший рядом с ней Дантист повесил уши.

— Василиса, только не снова…

— Ой, какие мы нежные! — ухмыльнулась она. — А между прочим, это я спасла твой хвост, когда ты вляпался в одну из этих тварей. Хорошо ума хватило не соскочить!

Ушастик зарычал, а Акула улыбнулась только шире.

— Пришлось стоять рядом с ним и слушать его нытье шесть часов к ряду и отстреливать юдов, пока механизм не защелкнулся! До сих пор проставляется…

— Контакт!

Не успела Акула поднять ствол, как сверху на нее бросилось нечто, напоминающее когтистое насекомое. Сверкнул клинок, и тварь рассекло прямо на лету. Акулу забрызгало кровавым дождем.

— Зараза! — и она стерла кровь с лица. — Что за дела, я бы ему сунула? Акихара, что за черт⁈

Но Аки не ответила. Смахнув кровь с меча, убрала клинок в ножны. Бросила мимолетный взгляд за плечо — на меня, а затем пошла вперед.

Так мы и шагали — от одной битвы к другой, а меч Аки рубил, резал и рассекал монстров как масло. Стоило только Сим-симу сказать «контакт», как она рвалась в бой в первых рядах. Убив очередного монстра, она снова оглядывалась — искала меня, словно хотела, чтобы я видел, как она рискует жизнью.

Увещевать эту дурочку не было времени — юды с чудами подстерегали нас на каждом шагу.

— С ума она что ли сошла⁈ — прошипел я, выискивая эту дурочку глазами. Мы лежали в укрытии и прислушивались к лесу. Аки снова была под невидимостью.

Кусты разошлись и на нас поперло паучье войско чудов. Загремели выстрелы, рванула пушка Сим-сима и тварей заволок огонь. На миг там, среди монстров, огня и пуль, мелькнул золотой меч Аки. Затем рванул взрыв, и девушка испарилась. Ее как будто снесло волной огня.

— Зараза…

Однако скоро она снова появилась, чтобы исчезнуть вновь — и каждый раз она находилась на волосок от смерти.

Через четверть часа бой был закончен, бойцы принялись собирать трофеи.

— Дура, и куда лезет? — услышал я разговор Акулы с Дантистом. — А ведь я почти дернула спуск. Прицел смотрел прямо ей в спину.

— Спина у нее ничего. А попка прямо прелесть… Жаль, девчонку.

— У нее, поди, и мужика ни разу не было. Как думаешь?

Они захохотали, а я, вздохнув, повернулся к этим шутникам.

— Что такое, господин?

Я кивнул в заросли у них за спинами. Секундой позже там зажегся красный глаз.

— Контакт!

И снова все потонуло в грохоте выстрелов. Бой был короткий, за время него Аки едва не убили трижды.

* * *

По подсчетам Аки, дюжину стычек убить ее должны были ровно сто двадцать три раза.

Двенадцать раз ее едва не задели свои, двадцать пять раз на нее чуть не наехало колесо, двадцать один раз ее бы спалили юды с огнеметами, сорок три раза они едва не погибла в когтях чудов и еще двадцать два раза ее едва не разорвало пулями и снарядами врага.

Но ей было плевать. Энергия Амерзонии давала девушке просто феноменальную увертливость и гигантское количество вариантов будущего. Стоило опасности оскалить зубы, как перед глазами плясали картинки — и Аки всегда выбирала единственно верный шаг. Иной вариант всегда грозил гибелью.

Да, иногда она ошибалась, и пуля проходила слишком близко, но это были считанные разы. Скоро она перестала ошибаться.

Во время очередной стычки, она даже перестала оглядываться. Просто бежала вперед, рассекая все, что двигалось на ее пути. Маскировку почти не снимала — зачем, если она всегда обходит смерть на шаг?

Перерубив хребет очередному чуду, Аки замерла. Вокруг ревела пальба, пули свистели прямо у нее над ухом, земля под ногами тлела от огня.

В голове вновь сверкнула картинка — страшный свист, и ей сносит полголовы. Аки сделала шаг вперед, пуля промчалась у нее за затылком, слегка взъерошив волосы.

Снова картинка: ее пронзает стрелой — Саша целилась в чуда, и не могла знать, что прямо напротив стоит невидимая Аки. И вот она — стрела, со свистом летящая в нее. Девушка сделала шаг вбок и разминулась со смертью на какой-то палец.

Глубоко вздохнув, Аки закрыла глаза. Стало темно, но звуки битвы стали громче. Грохот шагов гигантских тварей, рев пламени, свист стрел, стрекотание выстрелов и свист пуль — все заголосило втрое громче.

А затем пошли смерти. Десятки смертей. Аки шагала то влево, то вправо, то пригибалась, то прыгала — и каждый раз, опережая смерть на шаг. Затем сбросила невидимость и повернулась. Половина пуль тут же полетела в нее. Аки закрыла глаза и, завертевшись на месте, прыгнула…

Все потонуло в диком грохоте, жаре и реве. В себя она пришла уже на земле, крепко стоя на своих двоих. Затем ощупала себя. По щеке текла горячая струйка, плечо кровоточило, подпаленные волосы рассыпались по плечам… В остальном она была невредима.

Слегка повернув голову, она увидела ее — очередную смерть. Юдо-колесо катилось навстречу. До него было каких-то двадцать метров и сотня шансов уйти с зоны поражения.

Но Аки медлила. Отчего-то ей хотелось попробовать.

Пятнадцать метров. Десять. Семь… И вот юдо-колесо в пяти метрах. Шаг, и…

Аки закрыла глаза. Дождалась, пока до колеса не останется три жалких метра, и только тогда ушла вбок. Чудовищный ветер промчался за считанные сантиметры от нее — протектор едва не задел плечо, уже пару раз рассеченное пулями.

Еще миг, и Аки обнажила меч. Сверкнуло, и затем она убрала клинок в ножны. Колесо рухнуло где-то в лесу.

Аки открыла глаза, и увидела перед собой перекошенное лицо Ильи. У него был такой вид, будто он сам находился на грани. Какой-то миг ей казалось, что он ударит ее, и она снова закрыла глаза. От этого удара Аки не собиралась уворачиваться.

Прошла секунда, вторая… А картинки в голове отчего-то не появилось. Ни одной.

Аки открыла глаза. Ильи уже не было, а вокруг затихала схватка. Еще свистели пули, но стреляли где-то далеко. От этих пуль Аки уходила играючи.

Странно… Отчего не было картинок? Почему Илья не ударил ее НИ В ОДНОМ варианте будущего?

Она повернулась, и увидел еще одно лицо. Мила.

— Аки…

Перед глазами появились картинки, и во всех из них… Хлоп! — и подруга залепила ей пощечину.

Пискнув, Аки села там, где стояла. Щека горела огнем, а на глазах выступили непрошеные слезы. Осознать то, что Мила ударила ее ВО ВСЕХ возможных вариантах будущего, было слишком горько.

— За что⁈

— А ты не понимаешь? — и схватив ее за грудки, Мила встряхнула ее своими обжигающе горячими руками. — Что за цирк? Что за поведение⁈ Что это за кульбиты? Мы в Амерзонии, а не на танцах!

На них оглядывались, но обоим было все равно.

— Отпусти… — прошептала Аки одними губами. — Или я тоже ударю тебя.

Рука упала на рукоять меча, и только тогда руки Милы разжались. Пальцы Аки же только сильнее сжали меч.

— Спасибо, — бросила Аки, смотря Миле прямо в глаза. — Ты все еще не понимаешь, Мила? Не понимаешь, что убить меня они не смогут? Я вижу слишком много.

— Видишь? Ты⁈

— Да. А еще я вижу, что ты все еще не понимаешь, что мне давно не нужна нянька.

— Ах ты…

— С того самого дня, как я сошла на станции «Шардинск-17», необходимость в тебе отпала, — и на губах Аки загорелась улыбка. — Ты свободна, Мила.

И улыбаясь, она пошла прочь.

* * *

— Долой людов! Долой! Хватит нас мучить! Всех людов на сук!

Крики нарастали, где-то звенели разбитые стекла, а из-за домов поднимались столбы дыма. От выстрелов с крыш слетали стаи голубей, там же постоянно мелькали неизвестные в черном.

Вдруг оглушительно взвыла сирена и мимо переулка, где затаилась Шпилька, промчался броневик пожарных. За ним, одна цепь за другой, в сопровождении шагоходов появились жандармы со щитами.

Скоро они заполонили всю улицу и, перегородив ее, сомкнули ряды. На ветру заколыхались красные флаги — навстречу им двигалась разношерстная толпа.

— Назад, изверги! Шардинск наш! Долой людов!

И они прибавили шагу.

— Это плохо, — сказала Шпилька, выглядывая из-за угла. Жандармов были сотни. Нелюдей вдвое меньше. — Надо рассказать Илье, а не то… Ой!

Тут же рядом появилась Метта-714.

— Так, я все слышала! Какое тебе до них дело, редиска?

— Кто?.. — захлопала глазами Шпилька.

— Редиска! Снаружи своя, а внутри чужая! Ренегатка!

— Их же сейчас… — и кошка задергалась, будто внутри нее кто-то отчаянно боролся.

Метта-714 улыбнулась.

— Так ее! А ну! К стенке предательницу! Революция тогда хоть чего-то стоит, если она умеет защищаться!

Тут же у стены появились трое — смертельно бледная Метта-211, и еще двое Метт, одетые в кожаные куртки. Они держали ее за руки.

— За что⁈

— За дело, — сказала 714-ая поправляя фуражку. На ней появился военный френч.

— Я ничего не делала!

— Значит, за слово. А за словом всегда следует дело, милая моя, — и Метта-714 щелкнула пальцами. — Приговор за контрреволюционную агитацию один — стирание на месте!

Напротив 211-ой появилась расстрельная команда Метт с винтовками. С улицы нарастали крики.

— Я протестую! — закричала 211-ая, вжавшись в стену. — Я член революционной партии еще с позавчера!

Но 714-ая покачала головой.

— Все вы, двурушники, так говорите, — и гаркнула расстрельной команде. — По врагам революции… Готовсь!

И Метты вскинули винтовки. Сжав зубы, 211-ая затряслась. У нее по лицу покатились слезы.

— Цельсь! Ого…

Грохот ружейных выстрелов оборвал ее. Еще залп, и 714-ая пропала, а за ней и расстрельная команда. Шпилька с мявом слетела с мусорного бака, а в их переулок с криками помчались нелюди — целая толпа. На многих была кровь.

Пальба преследовала их по пятам. Они падали один за другим. Следом шагал строй жандармов.

* * *

Во время очередного привала я решил серьезно поговорить с Аки. Либо я, либо это сделает Свиридова — она уже грозилась вправить этой идиотке мозги. На этот раз отыскать ее было несложно: Аки ото всех держалась особняком. Сидела под деревом и полировала свой меч.

Только я хотел подойти к ней, как отовсюду вышли Метты.

— Илья, она не сошла с ума, — сказала 526-ая. — Тут дело в другом…

— В чем?

Вперед вышла одна из Метт. Подтолкнув ее ко мне, 526-ая буркнула:

— Говори.

Та замялась.

— Честно… Я не хотела подглядывать, когда вы…

— Говори!

— Илья… Я… Она видела вас.

— Ты о чем? — спросил я.

Вздохнув, сказала 526-ая:

— Аки видела вас в тот момент, когда вы с Софьей целовались. Ее отправились искать вас, и она нашла. Она была…

Я вздохнул.

— В маскировочном костюме. Дурочка.

Хотя этого следовало ожидать. То, что Аки неровно ко мне дышит, ясно и ребенку. А ревность — страшное чувство, способное загнать нас обоих в могилу. Вернее, нет, загнать в могилу вообще всех. С этим надо что-то делать…

— Может, перепрошить ей сознание? — предложила Метта-404. — Я могу. Мой жучок у нее в голове сделает все на раз-два!

— Нет. Я с ней поговорю. Аки, — и подойдя к ее месту под деревом, опустился рядом.

Она не ответила. Натирала и натирала свой меч тряпочкой.

— Аки! Ты слышишь?

Она подняла взгляд.

— Что? — спросила она ледяным голосом. На меня, впрочем, она глядела всего миг. — Вы что-то хотели, Илья Тимофеевич?

Приехали. «Ильей Тимофеевичем» она не называла меня довольно давно…

— Вернее, никогда, — заметила 526-ая. — Был же Марлин-сан, а потом Илья…

Оглянувшись на своих, я проговорил тихим голосом:

— То, как ты сражаешься. Бросаешься в бой быстрее, чем парни успеют открыть огонь.

— А как вы хотите, чтобы я сражалась?

Я закатил глаза. В дурочку играет.

— Ты должна сразаться так, чтобы помогать своим, а на мешать.

— Простите, Илья Тимофеевич, от моего меча умирает каждый третий чуд и каждый пятый юд, я…

— Нет, Аки. Больше так не делай.

— Почему⁈ Хотите, чтобы я пряталась за ВАШЕЙ спиной?

В ответ я поднялся. Больше играть с ней я не намерен. Точно не здесь.

— Акихара Самура, вы кажется, поклялись мне в верности?

Она поджала губы. Сжала кулаки. Выпрямилась.

— Да…

— Вот и выполняйте мои приказы. Больше никакой самодеятельности. Вы разведчик, вот и ведите себя как разведчик, понятно?

Она кивнула. Глаза снова смотрели в землю.

* * *

— И зачем это, глупышка? Для чего?

Аки подняла глаза и увидела Метту, сидящую рядом с травинкой во рту.

Илья давно ушел. Вокруг нее никого не было, даже Милы. «Эту безумную японку», как называли ее бойцы, предпочитали обходить десятой дорогой.

Только скалились за спиной, и все. Ей было плевать.

— О чем вы, госпожа Метта? — спросила Аки. — Я убиваю монстров эффективнее всех. Каждый пятый юд и…

— Угу, — и ее невидимая собеседница выплюнула травинку. — И при этом подставляешь команду. Зачем? Хочешь, чтобы Илья волновался, да?

Аки поджала губы.

— Глупо. Сколько там тебе? В твоем возрасте творить всякие глупости дело обычное, но это…

— А вы-то откуда знаете⁈ — и Аки почти с ненавистью поглядела на Метту. — Вы же не…

Она запнулась.

— Не материальная, не живая и не стареющая? А вот тут ты дала маху, — и закрыв глаза, Метта сложила руки за головой. — То что меня могут видеть только те, у кого в голове роятся жучки, ничего не меняет. Я умру так же как и ты, стоит только моему 404-ому жучку погибнуть. А значит, и состариться тоже могу… теоретически.

— И что? Какое вам дело до меня?

Метта пожала плечами.

— Ну… Ты мне нравишься. С тобой иногда весело болтать, а твои мысли…

— ЧТО⁈

Метта хитро улыбнулась.

— Иногда их бывает интересно читать. Нет, там в основном одни подростковые глупости, но иной раз… — и увидев как Аки напряглась, она примирительно подняла ладони. — Ладно-ладно, шучу. Без спроса заглянула всего раз. Все же Илья доверил тебя мне, Метте-404. Уж кому, как не мне?

Аки фыркнула. Хорошенько дело! Доверил!

— Я не хоч…

— Хочешь, чтобы он рыдал над твоим трупом⁈ — и Метта приблизилась вплотную. — Хочешь, чтобы волновался? Хочешь, чтобы каждый миг думал не о собственной безопасности и не о безопасности команды, а о ТЕБЕ, да? Хочешь, чтобы и его…

Метта уткнула палец себе в висок и сделала «пух».

Аки буквально сжалась. Перед глазами пронеслись все те десятки смертей. Все те десятки взглядов Ильи, из-за которых и его могли убить.

— Нет…

— Тогда отчего, Аки?.. К чему это позерство? Амерзония дает тебе силу, так какого черта ты используешь ее так бездарно?

Аки нечего было ответить. Она хотела возразить, но не могла. Никогда в жизни она бы не поставила Илью на грань жизни и смерти, никогда не стала бы рисковать тем, за кого она поклялась отдать жизнь и вдруг…

И где же…

— В Амерзонии, в самом опасном месте на Земле, — закончила за нее Метта. — Ты позволяешь глупой ревности затмить твой рассудок.

— Как будто ему есть дело до меня… — буркнула Аки. — У него есть Софья.

Метта вздохнула.

— Дурочка… Она красотка, это да. Такую грех не поцеловать, особенно если она сама этого хочет…

После этих слов Аки совсем осунулась. Метта улыбнулась.

— Знаешь, сколько раз Илья за время нашего путешествия думал об этой красотке?

Аки отвела глаза в сторону.

— Сколько?..

Метта вытащила планшет. Пощелкав по кнопкам, повернула.

— Четырнадцать раз в Амерзонии, и еще тридцать за те дни с тех пор, как они познакомились. В основном он думал о том, что у нее немного попахивало изо рта во время поцелуя.

Аки зарделась. Метта хихикнула.

— А о тебе…

Снова пощелкав кнопками, она снова повернула Аки планшет.

— За последнюю неделю девятьсот пятьдесят три раза. Из них триста здесь.

* * *

За окном спальни был поздний вечер. Где-то стреляли. Городской пейзаж был объят дымом.

Софья, стоя перед окном, смотрела на пустую улицу и ежилась от холода. На ней был яркий макияж, тонкое вечернее платье и россыпь ярких кристаллов, увы, надетых зря. Никакого вечера у Лариных не случилось, ибо в городе объявили комендантский час.

Она могла порадоваться освободившемуся вечеру, но нет — смотря на свое бледное лицо в оконном отражении, она видела тени, то и дело мелькающие у за забором.

И снова выстрел, где-то совсем близко.

Еще Марлинский… Она никак не могла заставить себя выкинуть его из головы. А тот факт, что члены Братства приказали ей отправить его на тот свет, а она…

— Не справилась. Опять.

…Этот факт, сводил ее с ума.

Сжав зубы, Софья не стала оборачиваться — знала, что говорили из самого темного угла. Ее рука незаметно скользнула к кулону, к ее боевой геометрике.

— Да, — сказала она. Ее бросало то в жар, то в холод. — Он…

— Ушел. Мы знаем.

Софья кивнула. Скосив глаза, увидела тень — и два глаза, что еле заметно светились в темноте.

— Не волнуйтесь, из Амерзонии он не вернется, — сказала она, совсем не веря в это. — Этот рейд — чистое самоубийство.

Тень двинулась — и прямо к ней. Обычно скрипучие половицы молчали.

— Вернер не отправляет людей в Амерзонию зазря. Да это и не важно. Самое главное, ты опять допустила оплошность.

— Простите… Я…

— Простить? Один провал — случайность. Два — нелепая случайность. А три… уже умысел.

Софья сглотнула. Сердце у нее в груди затихло. Он стоял прямо за ее спиной.

— Тебе что, впервой влюблять в себя мужчин?

— Нет, но…

Она не смогла договорить. Ей на плечи легли две ледяные руки. Она хотела сбросить их, но не смогла двинуть даже плечом — такими тяжелыми они были.

— Или ты… влюбилась в этого Марлинского?

— Нет. Он не в моем вкусе, — сказала Софья, и ее щеки порозовели.

— Ложь. Зачем ты врешь нам, Софья?

Софья не ответила, но он и не ждал ответа.

— Разве мы не выполнили свою часть договора? Не дали тебе свободу? Не лишили тебя твоего ненавистного отца?

Его прервал резкий звон, а затем грохот — окно ее спальни вынесло чем-то тяжелым и по ковру заскакали осколки. Софья хотела вскочить, но руки не дали ей сделать ни движения.

На полу лежал кирпич. На нем была надпись: «Нелюди».

— У тебя был выбор. Либо убить его, либо совратить. Ты не сделала ни то, ни другое.

— Он не стал бы нашим… — сказала Софья. — Лев мне сказал, что…

— Знаю. Еще по Санкт-Петербургу. Но все же твоя задача была в том, чтобы заполучить жизнь Марлинского. И ты обманула нас.

— Нет!

— Да…

Следом снаружи послышались крики. Кто-то рычал, выл и плакал, а затем где-то прозвучали удары — кажется, ломились к ним. Били упрямо.

— Нынче ночью выживут только наши сами верные слуги, — проговорили у нее над ухом. — Ты же хочешь жить, Софья?

— Да.

— А как твой брат? Не хочешь, чтобы нелюди порвали его на части?

— Нет…

Грохот внизу нарастал, но некому было вызвать жандармов, да и разве вызовешь их? Они весь день бегали по городу, стреляя в нелюдей. С каждым разом выстрелы слышались все ближе.

Еще один удар, и нечто тяжелое внизу рухнуло. Послышались шаги, дикий свист. А затем голос Льва. Сердце Софьи забилось быстрее, но… голос брата быстро оборвался. В груди все сжалось.

— Они уже внутри, — довольно проговорили у нее над ухом. — Они помогут тебе, Софья, выполнить очередное задание… Только так ты сможешь спасти своего брата.

От этой фразы ее бросило в дрожь. Руки разжались.

— Какое⁈ — и она повернулась.

За ее спиной было пусто. Тень пропала.

— Соня, это был он?.. — и перед ней появилась та самая девушка с белыми волосами. Метта. — Этот…

— Да, он… Из Братства.

Шаги приближались — и вот они у порога. Дверь вынесли с одного удара. Секунду спустя в ее спальню набились пять человек. Все в черном и при оружии.

— Ага… Вот и хозяева! — и на мордах всех пятерых нелюдей зажглись улыбки. — Барышня!

Они сделали шаг, Софья вжалась в подоконник. С улицы кричали.

— Прочь! — и ее глаза вспыхнули. Геометрики в кулоне и серьгах засверкали. — А то я вас…

Но нелюди подняли оружие. Целью была Софья.

— Не советуем. Снимай с себя все, дурочка. Быстро.

Девушка похолодела. Нет, лучше смерть!

— Стоп! — и из-за спин вышла еще одна фигура в черном. — Опустите пушки, ребята, а то эта конфетка тут камня на камне не оставит.

Увидев ее, Софья обомлела.

— Рина!

— Ах, вот так встреча, госпожа, — и ее бывшая горничная поклонилась. — Не хотите ли поехать с нами? Вечер у Ленской в самом разгаре.

* * *

Под вечер из-за деревьев показались они — забытые дома Амерзонии. В основном мы натыкались на утопленные в зелени руины и потрескавшиеся остатки дорог, но из леса выползла целая улица с навсегда покинутыми зданиями.

— Это похоже на… — проговорила Мила, оглядываясь вокруг, — строения людей…

Свиридова кивнула.

— Похоже. Нельзя исключать, что до Гигантомахии здесь и в самом деле жили люди.

— А кто еще? Не юды же?

Магичка пожала плечами.

— Гипотез существует масса. Увы, никаких вразумительных свидетельств, чьи именно это постройки, мы не нашли. Внутри все выжжено огнем. И не по одному разу.

Уже темнело, и нам следовало найти место где переночевать. К счастью, темнело тут ненадолго — всего какой-то час — и его мы провели внутри одного из уцелевших каменных домов. Бойцы Скарабея расположились в одной сырой комнате, а мы со Свиридовой в другой. Было тут мрачно и пусто. Все стены заросли мхом, но иного места для ночлега найти было невозможно.

— Спим четыре часа, а затем снова в дорогу, — распорядилась Свиридова, устроившись в углу. — Терять времени нельзя. А то еще Поветрием накроет…

Женя насторожился.

— А если накроет?..

— Лезем в подвал, куда же еще? К счастью, тут он есть.

Стемнело, и вместе с тьмой пришел ветер, а еще звуки. За стенами постоянно что-то скрежетало да ухало. Стоит ли говорить о том, что никто из нас так и не смог сомкнуть глаз?

— Эх… поесть бы… — проговорил Женя со своего лежака. — На ужин в ШИИРе, наверное, запеканку дают…

Шах хохотнул.

— Ты вообще думаешь о чем-то кроме еды?

— Конечно! Я бы сейчас и пива навернул!

Их «занимательный» диалог прервал стон — в своем спальном мешке ворочалась Мила. С каждой минутой она стонала все громче.

— Руки… руки… пустите… Пустите!

— Камилла Петровна, — зашептала ей на ухо Саша, а затем начала легонько расталкивать ее. — Проснитесь! Проснитесь же!

Открыв глаза, Мила вскочила и тут же вцепилась в Сашу. Слезы заблестели на ее глазах. Она была вся в поту.

— Что такое, Мила? Кошмар?..

Та же она затравленно заозиралась, а затем потянулась к стене, облепленной мхом. Не издав ни звука, она начала соскабливать растения со стены.

— Мила, ты что⁈

Мы с Шахом тоже подошли к ней. Она не унималась, и Шаху пришлось оттащить ее от стены.

— Пусти! Где Аки⁈

Лежа в своем мешке, Аки давно смотрела на подругу округлившимися глазами. В них стоял страх и непонимание.

— Я здесь…

Охнув, Мила бросилась к ней. Сжав ее в объятиях, девушка заплакала.

— Мне показалось, что ты… Что ты стала тенью…

— Тенью?

Дальше слова Милы стали совсем не различимы. Повернувшись к стене, я зажег фонарик. Сквозь слой плесени виднелся камень, а на нем…

Вычистив всю стену от пола до потолка, я отошел и направил лучик в пожелтевшую стену. На ней угадывался вытянутый черный силуэт, до дрожи напоминаваший человеческий.

— Зря, — услышал я голос и направил фонарик на Свиридову. Она тоже не спала. — Не хотела я, чтобы вы их видели. Похоже, у Нее другое мнение.

И взяв нож, магичка направилась к другой стене. Расчистив мох, она вернулась к своему мешку.

— Глядите. Они здесь в каждом доме. На каждой стене.

Я огляделся. Остальные молчали. Теней было шесть штук, черных и изломанных, словно они пытались защищаться от чего-то, ползущего из окон. «Ноги» теней начинались на полу.

— Мне приснилось… — сглотнула Мила. — Что из стены тянутся руки… И тащат нас к себе… Прямо в ст…

Вдруг снаружи раздался не то скрип, не то вой, и мы резко обернулись к выходу. Там тлел огонек сигареты — Акула несла свою вахту. Ее глаза слегка поблескивали во мраке.

— Спите спокойно, птенчики. Тени на стенах и мухи не обидят. В отличие от них.

И вслед ее словам снаружи раздался скрежет, звон и грохот. Тоскливый, протяжный звук шел цепью — из одного конца чего-то длинного к другому. Осторожно придвинувшись к окошку, я выглянул, но снаружи виднелись одни огни — цепочка огоньков двигалась через лес. Больше ничего нельзя было различить. Следующие пять минут мы, напрочь забыв про стены, молча слушали, как нечто зловещее двигается мимо нашего убежища.

— Что это?.. — спросил Шах, стоило звуку затихнуть.

Акула улыбнулась.

— Откуда мне знать? Иди сам спроси эту змеюку.

До «утра» мы так и не сомкнули глаз, а вместе с солнцем пришли новые проблемы — пропал один из бойцов. Звали его Чеснок.

— Кто его видел последний раз⁈ — вглядывался Скарабей в лица своих бойцов. — Он же был в дозоре с тобой, Акула?

— Он пошел спать, — развела она руками. — Все.

— Кто еще его видел?

В ответ было молчание. Сплюнув, Скарабей помчался в кусты. Мы рванули за ним, и там, в ста метрах от стоянки, наткнулись на следы ночного гостя. А были это поваленные деревья, вырванные с корнем кусты, а также гигантская борозда, утопающая в зелени.

Ночное существо, чем бы оно ни было, двигалось не спеша, буквально вгрызаясь в лесной массив.

Чеснока мы так и не нашли.

* * *

Ходоки были везде.

Побродив между них целый день, дрожащая фокс, осознала, что весь лес буквально кишит Ходоками. Их были сотни, а может и тысячи. Посматривая на нее холодными глазами, монстры бормотали свою чепуху и шли — все в одну сторону. В Амерзонию.

Темнело.

Отчаявшись найти среди них Яра, Тома упала на поваленное дерево и обхватила голову руками. Ей хотелось зарыдать, но слезы никак не шли. Сил больше не было.

Не единожды ей казалось, что она нашла брата: многие Ходоки когда-то были фоксами, даже комплекция и рост совпадали. Но нет. Как бы Яра не изменило Поветрие, Тома узнала бы его из тысячи.

Издалека тоскливо завыли, но фокс не двинулась. Ни волк, ни очередной монстр ее не пугали. Перспектива заблудиться в лесу тоже. Нынче она не боялась смерти…

Боялась она одного — найти брата. И на найти его тоже. И Тома не знала, чего она боялась больше.

— Яр… Где ты?.. — но ее вопрос пропал в бормочущей тишине.

Сколько еще искать?.. И есть ли среди них вообще ее брат⁈ А вдруг она ошиблась, поспешила и вновь повела себя как дура — и ее дорогой Яр просто…

Ее торкнуло как молотом по голове. Брат ждет ее в усадьбе. Точно! Конечно! Как она могла ТАК облажаться⁈ Разве она искала его во всех комнатах этого гигантского живого дома? А в подвале? А в башне⁈ Может, он просто уехал к себе в кузницу? А может?..

Трава зашелестела совсем рядом. Фокс не хотела поднимать глаз, но все же подняла.

У дерева стоял человек, и нет, это был не Ходок. Но был он не менее отвратителен. Едва заглянув в его разные глаза, Тома похолодела. Она знала этого типа…

Рука сама потянулась к револьверу, но поймала только пустоту. Другая кобура тоже пустовала.

Щелк! — и в руках незнакомца появились ее игрушки. Оба ствола были направлены на фокс.

— Привет, Тома, — и остатки губ сложились в подобие улыбки. Голый череп блеснул на солнце металлом. — Как же долго я тебя искал…

* * *

— … нам нужна поддержка! Нелюди прут из всех щелей! Где, мать его Штерн⁈

В ответ раздалась пальба, рация зашипела. Рука черноволосой фокс по кличке Перчинка покрутила ручку, и через пару секунд из динамика заговорили снова:

— … связи с ШИИРом нет. Если не будет помощи, то они возьмут центр! Крыши уже за ними. Колонна прет с севера, а на западе баррикада!

— Откуда их столько⁈

— А я знаю? Как будто вчерашним Поветрием принесло. Черт…

Где-то рвануло, и рация снова зашипела. Еще один поворот ручки:

— … банк они взяли. Участок тоже не спасти — там уже что-то горит. Наверное, эти уроды уже внутри. Где Штерн⁈

— Не отвечает. Набирал уже сто раз.

— Так, набери в сто первый! Куда-нибудь! Ситуация критическая! Они умудрились угнать шагоход!

И телефон на столе зазвенел. Перчинка взяла трубку.

— Алле!

— Кто это⁈ Мне нужен Штерн! Дай ему трубку!

— Простите, — и выдув дым из сигары, Перчинка уселась прямо на стол. — Но его превосходительство нынче ужасно занят…

— Мвввв!

Перчинка приложила пальчик к губам.

— Чем это⁈ Ты че, чокнулась, сука? Он нужен тут, в городе, дай ему трубку!!!

— Ой, как не вежливо… Увы, он не может. Он занят.

Щелк! — и полуголый Штерн, привязанный к своей собственной кровати наручниками, задергался. Рядом на краю сидела Ласка, белая фокс в одном нижнем белье — помахивала хвостом, а еще дулом наградного пистолета. Штерн снова попытался закричать, но из-за кляпа во рту только замычал.

В трубке же не унимались:

— Чем занят, черт тебя дери⁈

— Нами! — и обе фокс захихикали. — Так что, если вы не хотите сдаться, мальчики, не мешайте своему начальнику любить своих любимых лисичек!

— Чт… — но связь отрубило. Перчинка просто перерезала провод ножиком для открывания писем. Трубка полетела в мусорку вместе с сигарой.

Перчинка вздохнула, а затем, лихо покачивая бедрами, пошагала к своему Повелителю, как он требовал называть себя во время редких визитов в этот дом, спрятанный в лесах Шардинска.

— Увы, твои дружки, милый, заняты, — улыбнулась Ласка, гладя Штерна по голове — стволом револьвера, естественно.

За дверью грохотали шаги, билось стекло и раздавался собачий лай. Сквозь него можно было услышать визг парней из охраны.

— Мввв! — и Штерн снова забился на простынях.

— Что ты сказал, милый? — охнула Перчинка, присаживаясь с другой стороны кровати. — Ты хочешь что-то сказать своим крошкам? Соскучился? Все же тебя не было целую неделю… Видишь?

И она отодвинула резинку бюстгальтера.

— Даже синяки зажили. Совсем ты нас покинул, заинька…

Штерн замотал головой. Тогда Ласка, вздохнув, вынула кляп. Из мусорки уже пахло дымом.

— Постой… постой… — задышал он. — Я… Развяжите меня! Развяжите!

Обе фокс, улыбнувшись, забрались на своего Повелителя. Рука Перчинки взлохматила его волосатую грудь.

— Зачем? Тебе плохо с нами?..

И Ласка щелкнула предохранителем.

— Что вам нужно⁈ — затрясся Штерн. — Я дам вам все! Свободу? Деньги? Они в сейфе. Берите и уматывайте со всем своим зверьем, но…

— Зачем⁈ — и Перчинка замахала длинными ресницами. — С тех пор, как ты похитил нас, мы тут горя не знаем. Да, Ласка?

Ее подружка кивнула. Тем временем, в мусорке замелькали язычки пламени — они тянулись к занавеске.

— В нашем подвале так хорошо, так спокойно!

— Но здесь еще лучше! Ведь ты с нами… милый…

И обе фокс поцеловали Штерна в щетинистые щеки. Тот не оценил их жеста — попытался укусить, а затем забился в двое активней. Фокс же с писком скатились с кровати.

Подскочив, оскалились.

— Бука! — фыркнула Ласка, подняв револьвер. — Может, уже кончим этого ублюдка? Вроде, наши там все.

Перчинка пожала плечами. Снаружи действительно больше никто не кричал. Слышался треск пламени — оно лизало штору.

— За Пятнашку? — сказала Перчинка.

— За Пятнашку, — и Ласка уперла Штерну пистолет между ног. — Она, думаю, была бы довольна.

И фокс потянула спусковой крючок.

— Стойте! НЕТ!

— ДА! ЗА ПЯТНАШКУ! СДОХНИ, ****ЫЙ МУДИЛА!!!

* * *

Где-то послышался очередной выстрел.

— И близко… — заметил один из ушастиков в оцеплении. — Как бы к нам не полезли…

Остальные промолчали. Сидели себе в укрытиях, нервно покуривая сигареты. Винтовки лежали под рукой — то и дело слышался «голосок» Винни, а еще какие-то огоньки елозили среди деревьев. Окна домов позади были темнее некуда, но староста знал, никто в Таврино не спит.

Авраам Емельянович поднял всех, и нелюдей тоже. Последние отщепенцы еще вчера подались в город, а вот остальные, засомневавшись, остались. Сказали, им и тут неплохо. Однако… В глазах многих все равно было сомнение — все же их родичей в городе нынче здорово мордуют. И именно это волновало старосту. Со своими воевать ой как не хотелось.

— Ничего они там не добьются, — повторял Кирилл своему другу-ушастику. — Только полягут ни за что. Шагоходы их как пить дать растопчут!

— Угу-угу, — был ему ответ. Но напряжение сказывалось, смолили нелюди не переставая. А еще Ермак…

— И где его носит? — буркнул Авраам Емельянович, вглядываясь в заросли. Сказал же, чтоб заканчивал свои одиночные вылазки. Да нет же!

Оставив руководство сыну, староста отправился к себе. Хоть жену да детей успокоить, а то они там тоже, гляди, как на иголках.

Только перейдя порог, староста встал как вкопанный. В избе было тихо.

— Не стой на пороге, Емельяныч. Иди сюда. Не обижу.

Сглотнув, староста осторожно прикрыл за собой дверь. Он знал этот голос — и еще страшнее ему было, что он УЖЕ внутри избы.

— Где моя жена? — спросил Авраам Емельянович, входя в кабинет. — Что вы с ней сделали?

Сильно поседевший мужчина в кресле улыбнулся. И кивнул в сторону спальни.

— Спит. Детишки твои тоже. И кот-автомат. Его правда, пришлось, отключить, а то он больно шумный. Будешь?

В его руке появилась бутылка водки. Он молча наполнил два стакана.

— Нет, — сказал староста. — Что вам нужно, Александр Владимирович?

Тот улыбнулся.

— Что нужно хозяину Таврино от старосты? Ключ, естественно. И нет, не рисунок. А Ключ. Ключ от всех дверей.

Глава 11

Шелест реки мы услышали еще загодя.

— Мамочки… — охнула Мила, завидев вдали колосса, лежащего на боку. — Это же взаправду?..

Ей никто не ответил. Все стояли и молча разглядывали огромного горбатого юдо-кита, что разлегся поперек реки, словно мост. И «огромного» это мягко сказано — из леса торчал хвост размером с половину моей усадьбы. Из брюха же вылезала еще пара конечностей, на которых эта тварь, очевидно, передвигалась в какие-то седые времена.

— Вот вам и эхо Гигантомахии, — пояснила Свиридова. — Таких дальше разбросано немало. Этого мы зовем Леви.

И она оглядела вытянувшиеся лица нашей компании.

— Впечатляет?

— Ааа… — оглянулся Шах и проговорил тихим голосом: — Ходящие еще остались?

Магичка улыбнулась.

— Видите отростки по обе стороны тулова? Вон-вон, между деревьями?

— Да…

— Если кто-то решил, что это ноги, то нет. Это остатки крыльев. Полагаю, когда-то Леви умел летать.

Мила шумно сглотнула. Шах с Женей лишь молча переглянулись. Мне тоже было тяжеловато представить такое зрелище — чтобы по небу могла плыть такая туша.

— А остались ли ходящие? — продолжила Свиридова. — Это, дорогие мои, предстоит узнать ВАМ. Но, полагаю, да. Где-то в центре еще расхаживает парочка…

— Вы видели их? — спросила Саша.

Ответила, однако, Акула:

— Слышала. Во тьме, во время Поветрия, ибо только тогда им достает энергии встать на ноги…

Ухмыльнувшись, она затянулась.

— Слушать эти скрипы и грохот — жуткое чувство, доложу я вам… Хотя, полагаю, одного из них мы и слышали минувшей «ночью».

Свиридова молча кивнула. Остальные стали только мрачнее — наверное, вспомнили об участи одного из своих.

Мы направились к хвосту, покрытому толстым слоем ржавчины. Чем ближе подходили, тем больше он казался. Вьющиеся растения оплетали тушу Леви как сети. Высокие деревья, выросшие по обе стороны хребта, на его фоне казались совсем крохотными.

Пух! — и на самом верху появилась компания Метт.

— Как в той книжке, — сказала одна из них, рассматривая пожелтевшую броню. — Как ее? Ну там, где огромный дядька попал на остров к коротышкам…

— Незнайка? — предположила вторая. — Ну, там тоже были коротышки.

— Да нет же! Он великан, а они коротышки! Там еще кобылоголовые были!

— Дичь какую-то ты читаешь, Метта-526!

— Так! Хотите поболтать, идите в домик! — сказал я этим двум болтуньям. — Не засоряйте эфир! А лучше смотрите в оба!

Болтуньи тут же заткнулись.

— Лучше расскажите, как там Метта-1? — спросил я, когда мы подошли к киту вплотную. Первым на броню шагнул Скарабей — насквозь проржавевшая поверхность опасно заскрипела под его весом, но он отважно направился вверх. Остальные полезли следом.

— Далась вам эта Метта-1… Еще дрыхнет.

— Может, мы ее водичкой обольем? А то ишь!

— Пробовали же… Бесполезно.

Один за другим мы забирались на хвост и, хватаясь за все подряд, поползли прямо на хребет. Добравшись до крон, пошли дальше и вскоре под нами уже пенилась река, бьющаяся о ржавые бока гигантской твари.

Осторожно посмотрев вниз, я присвистнул.

— Вы тоже это видите? — спросил я, всматриваясь в воду. — Это техника?

Остальные тоже выглянули. Внизу поверх шипящих волн виднелась кабина броневика, а чуть дальше вылезало нечто длинное, напоминающее артиллерийское орудие. В стороне торчала еще несколько пушек, покривившиеся и заросшие тиной.

— Это танки⁈ — охнул Шах. — И какой идиот решил прокатиться по реке на танке?

Чем дольше я вглядывался в зеленоватую воду, тем быстрее приходило осознание, что затонувшей техникой забит буквально каждый метр реки. Мы молча обернулись к Юлии Константиновне.

— Тут когда-то была переправа, — сказала она. — Мелководье, но оно и сейчас есть, как видите…

— И на кой черт они сюда поехали на танках? Да еще и вброд? — спросил Шах.

Наша провожатая поморщилась. Видно, ей не шибко хотелось рассказывать. Вместо нее ответил Скарабей:

— Кое-кто из прежней администрации решил взять Амерзонию штурмом. Итог такого «мудрого» решения вы сами видите, — и он указал на лес на противоположном берегу. — Посмотрите-ка во-о-он туда.

А там виделось настоящее кладбище: танки, гаубицы, рухнувшие шагоходы и множество покосившихся броневиков. Едва выбравшись из воды, техника так и осталась стоять на берегу, словно вмерзнув в землю.

— К счастью, это было довольно давно, — продолжила Свиридова. — Наверное, только Вернер помнит эту «акцию».

— Моя мама помнит, — вдруг заговорила Акула, и все повернулись к ней. — Она как раз провожала отца на это паскудное мероприятие. Они называли ее операция «Левиафан».

— Ваш отец вернулся… вернулся? — спросила Саша.

Акула покачала головой.

— Рассказывают, что экипаж даже не успел выбраться наружу, как технику буквально расплавило. Сотни парней так и остались в своих боевых машинах… Взаперти. Не выбрался ни один.

— Кто рассказывает? — улыбнулся Скарабей. — Если никто не выбрался?

Не ответив, Акула сплюнула в воду. Ее плевок звонко разбился о броню какой-то машины, торчащей кабиной кверху. Стекла все позеленели от тины, однако смотреть в них все равно было боязно — словно изнутри за нами кто-то наблюдал.

— Кое-кто все же выбрался, — сказала Свиридова. — Вернер. Но он не любит об этом рассказывать.

Скарабей хмыкнул.

— А я бы спросил…

— Пойдемте, — кивнула магичка, — нечего тут стоять, лясы точить.

Двигаясь вдоль позвоночника, мы наконец поднялись выше деревьев и забрались на горб — на самый пик этого здоровяка, и отсюда открывался потрясающий вид. Куда ни глянь, сплошные зеленые, шелестящие угодья. Вдалеке виднелась горная гряда, а еще…

Сначала мне показалось, я спятил. Но нет, небо буквально сияло поблескивающей россыпью.

— Звезды⁈ — охнула Саша. — Посмотрите, Камилла Петровна, на небе звезды! Днем!

Все подняли головы. Сквозь ослепительно голубое небо действительно проглядывался широченный Млечный путь.

— Вон Дракон! А вон Большая Медведица!

— Саша, это не Большая медведица… — закатила глаза Мила. — Это Ковш. Медведица составляет это еще и соседние звезды. Вон, вон и вон! Видишь лапы? А хвост?

— Камилла Петровна, я вас люблю, но иногда вы такая душная…

— Лучше бы нашли Полярную звезду, — сказала Свиридова и указала на точку в небе. — Она должна всегда находиться от нас по правую руку. Это главный ориентир в Амерзонии, ибо только звезды Ей не подвластны.

Она повернулась в нужную сторону. Указала на горы, напоминающие острозубую челюсть.

— Красная зона там. За долиной. Радуйтесь.

— Чему? — спросила Мила.

— Тому, что скоро встанете в ряд тех немногих, кто видел самое сердце Амерзонии.

— Сплюнь, — бросил Скарабей. — Да и вообще, пригнитесь, дурочки, а то встали как на выставке. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь юд решил бы вас снять…

Все послушно опустились на корточки и продолжили движение.

— И что там такого?.. — нахмурилась Мила, вглядываясь в горы. — Только не говорите «то, о чем лучше молчать», или какую-то подобную белиберду!

— Мила! — охнула Саша. — Это не вежливо!

Свиридова хохотнула.

— У вас будет шанс спросить лично у участника одной из экспедиций. У Пети, будь он неладен…

Мила насупилась.

— Вы о моем отце? Жду не дождусь…

Поглядывая на виды, мы наконец достигли противоположного края этого импровизированного «моста». Головы у него отчего-то не было — и из тулова торчали одни пучки проводов.

— А где башка?.. — слетело с языка Жени.

Свиридова долго не отвечала.

— Странно… В прошлый раз у Леви была голова… Зараза.

— Что такое?

— Любое изменение в Амерзонии — это плохая новость. Лучше уж тут все было по-прежнему…

Она принялась разматывать веревку, чтобы слезть вниз, но тут Скарабей дернул ее за рукав.

— Не спеши, — и указал в сторону гор — оттуда показались темно-алые тучи.

— Поветрие⁈ — ахнула Свиридова. — Так рано?

Увы, это было именно оно. И отсюда было ясно с какой чудовищной скоростью оно наползает на округу — через полминуты, половину горизонта затянуто в сплошную черноту. Грянули первые раскаты, а следом сверкнуло, да так сильно, что я зажмурился. От грохота броня Леви завибрировала.

— Ладно, делать нечего, — сказала Свиридова и отошла немного назад. Там опустилась на колено и, расчистив металлическую поверхность от мха и ржавчины, схватилась за створки люка. — Чего стоите⁈ Помогите!

Мы с Шахом тут же подскочили. Взялись и…

— Никак! Ну-ка еще раз!

Снова ударила молния, гром грянул куда громче — как молотом дало по ушам. Скосив глаза, я покрылся мурашками — тучи уже забрали полнеба. Солнце начало тускнеть, звезды же исчезали одна за другой.

— Вот-вот Поветрие будет здесь! — рыкнул Скарабей, подскочив. — Ну, чего копаетесь⁈

Мы вцепились в края люка уже в восемь рук, и со скрежетом люк поддался. Изнутри пахнуло вековой затхлостью, сыростью и, как ни странно, теплом. Тьма в люке была кромешная.

Щелкнув фонариком, Свиридова быстро свесила ноги вниз.

— Туда⁈ — сглотнула Мила, но Свиридова уже скрылась во тьме. Ее каблуки звонко ударили по металлу.

— Чего ждете⁈ — крикнула она снизу. — Или хотите поболтать с Поветрием с глазу на глаз?

В ответ шибануло сетью молний, и на миг показалось, будто они ударили в самого Леви. Но нет — вспышка пронеслась мимо. По броне застучали первые капли, а пару секунд спустя они барабанили словно картечь. Над головой все стало черным, и где-то среди сплошной тьмы росло алое сияние.

Оно пульсировало словно сердце.

— Едрить твою япону мать налево! Отойди, Юлия!

И Скарабей исчез внизу. Его бойцы, один за другим, тоже попрыгали вниз. Наконец настал наш черед.

— Давайте, по одному, — кивнул я, и девушки полезли вслед бойцам. Последней осталась стоять Мила. Ее била дрожь.

— Я боюсь темноты… — и она посмотрела на нас с Шахом. — Никто не говорил, что нам придется лазить внутри у…

Ее прервал окрик снизу:

— Ну чего вы там телитесь⁈ Живо вниз, рыцари! Или закрывайте люк с той стороны, япона… — и все потонуло в грохоте. Молния рассекла дерево неподалеку.

Вскрикнув, Мила прыгнула вниз, а за ней и мы с Шахом. Я замыкал — приземлившись на ржавый пол, залитый чем-то скользким, вцепился в крышку.

На пару смертельно долгих секунд мне показалось, что я всех подведу — тяжеленная крышка никак не хотела опускаться. Но очередной раскат, а затем и порыв чудовищно сильного ветра помог мне — крышку сорвало с места и она едва не припечатала меня сверху.

БАХ! Грохот эхом прошелся по стальным внутренностям Леви. Все стало тьмой.

* * *

Когда сознание вернулось, первое, что увидела фокс была рукоять револьвера.

Он был совсем близко — только руку протяни. Качался перед ее носом, пах порохом и сталью, блестел ярко начищенным курком, который она взводила, наверное, тысячу раз. Но увы, руки были крепко связаны за спиной, а сама Тома, как мешок качалась за спиной того, кто еще вчера выбил из нее весь дух.

Этот однорукий урод с обезображенным лицом не представился, но она знала, что его зовут Асмодей Булгарин. Охотник за нелюдями.

— Заставила же ты меня побегать, Томочка… — болтал он на ходу. — Жизнь в этих лесах, знаешь ли, не сахар… Холод, комары. Твари всякие. Наверное, впервые за долгие годы я так намучился…

Тома не ответила. Вокруг был лес. Светало.

— Ничего… — продолжал болтать охотник. — Воронцов выложит за тебя кругленькую сумму…

— Да пошел ты! — прошипела она, пытаясь ослабить веревки, но они только сильнее впились в кожу. — Как ты…

Он улыбнулся, и Тома осеклась. Выглядел он как сущий дьявол.

— Легко. О такой бойкой красотке как ты, вся округа наслышана.

— Сука… Жаль, что тебя Винни не поймал…

Булгарин хохотнул.

— Винни? Ты про ту тварь, из-за которой трясется вся округа?

— Ага… — и, охнув, фокс зажмурилась. Веревка затянулась еще туже. — Ему бы ты понравился…

Остановившись, Булгарин сунул руку в карман. В следующий миг у него в руках показалась нечто напоминающее гортанную трубку. Прижав ее к губам, он набрал полную грудь воздуха, а затем…

От этого воя у Томы сердце ушло в пятки. Жуткий звук держался в воздухе пару секунд, а потом медленно рассеялся.

— Как?..

— А вот так, — отозвался Булгарин, убирая устройство. — Не так страшен черт, как его малюют. А голосок, да, жуткий. Вот и пригодился. Очень уж хотелось, чтобы ты вылезла из своей норки, однако пришлось задействовать и другие методы…

Рядом зашуршали кусты, и к ним вышли двое с оружием. Одного из них Тома узнала.

— Иваниченко?.. — охнула она, разглядев ушастика, которого совсем недавно учила уму-разуму. — Ты?

Тот сплюнул.

— Спасибо, господа. Вы очень помогли в деле поиска преступницы, — и Булгарин, сняв с пояса кошелек, бросил его предателям под ноги. — Честь имею.

Он поспешил прочь, но двое решительно заступили ему дорогу.

— Не так быстро, — сказал ушастик. — Еще Винни. Ты обещал.

— Ах да, — и охотник мотнул головой в сторону. — Идете прямо, пока не выйдете к реке. Двигайтесь по течению, и так до брода, там в норе на правом берегу рядом с плотиной и найдете своего Винни… Вернее, то, что от него осталось.

И ухмыльнувшись, Булгарин потопал дальше. Ушастики же не двинулись с места. На Тому оба смотрели круглыми плотоядными глазами, как на добычу, которая вот-вот уйдет. Рука Иваниченко медленно потянулась к ружью на плече. Его товарищ тоже нащупывал цевье своей винтовки.

Булгарин дернулся, а вместе с ним и оба ушастика. Тому же мотнуло в сторону, и она зажмурилась. Грохнул только один выстрел.

Где-то пару секунд держалось эхо и звон в ушах, сменившийся тишиной. Булгарин крепко стоял на ногах. Тома же, едва способная выдохнуть, видела только деревья. Наконец ее пленитель повернулся, и она увидела дымящийся пистолет в его руке, а еще сапоги лежащего на земле Иваниченко. Его товарищ, трясясь, стоял на месте как столб. Так и не выстрелившая винтовка лежала поодаль.

Ствол револьвера Булгарина смотрел ему в лоб.

— Вот значит, как, да? — и охотник взвел курок. Уши ушастика встали торчком. Дрожащие руки начали подниматься.

— Прошу…

Булгарин фыркнул.

Щелчок, и под грянувший выстрел траву обагрило кровью. Покачнувшись, предатель рухнул в траву. Револьвер же, сверкнув барабаном, закрутился в пальцах Булгарина, а потом приземлился обратно в кобуру.

— Значит, Винни все же наш, дорогуша.

Перебросив Тому на другое плечо, охотник за головами пошел дальше. Какое-то время они молча шли через медленно просыпающийся лес.

— Куда ты меня несешь?.. — решилась спросить Тома.

— Хочу помочь тебе найти твоего Яра. Он же тут, не так ли?

В груди у Томы все сжалось.

— Откуда?.. Откуда ты знаешь?

— Ты болтаешь во сне, дурочка. Только и разговоров, что о Яре и Илье Марлинском. Не боись, сначала мы найдем первого, а потом, так и быть второго, — и остановившись, он огляделся. — Правда, Илюшу ты, скорее всего, больше не увидишь…

Сжав зубы, Тома снова попыталась расслабить веревки, но стоило ей только двинуть рукой, как от боли она едва не отключилась.

— Хватит уже, дура, — вздохнул Булгарин. — Я обещал Воронцову добыть тебя в целости. Побереги свои лапки, а то еще отнимутся.

С этими словами хватка охотника разжалась. Пискнув, Тома рухнула прямо на землю. Задергавшись, попыталась перевернуться, но только впустую заелозила по земле. Быстро устав, она прижалась щекой к прохладной траве и принялась слизывать росу.

Булгарин же сидел на корточках и разглядывал нечто перед собой.

— Свежие… Двое, похоже, отбились от «стада»… — и поднявшись, охотник повернулся к Томе. На остатках его губ сверкала довольная ухмылка. В руках у него был кусок материи — и едва взглянув на нее, Тома помертвела.

— Ага, вижу, что мы напали на след, — сказал Булгарин, подходя. — Ну-с, красавица, а не попытать ли нам счастья в охоте на лис?

* * *

Дрожь, скрежет. По стенам гуляли удары от натиска Поветрия. Стихия бушевала, ни на минуту не собираясь затихать.

В недрах юдо-кита было тесно как старой и ржавой консервной банке. С низкого потолка свисали клочья ржавчины, пучки проводов и, как ни странно, водорослей. Впереди колонны виднелся силуэт Свиридовой, а дальше мелькали лучи фонарей, ощупывающих каждый изгиб этой стальной «кишки».

Каждый шаг рискуя расшибить голову, мы двигались в неизвестность.

— Он что купается, время от времени? — спросила Мила, аккуратно двигаясь в конце цепочки. Под ногами хлюпало, чавкало и поскрипывало.

— Полагаю, уровень воды меняется, вот часть этой мертвой твари затопляет. Оттого и сырость, и водоросли… — предположил Женя. Иных идей ни у кого не оказалось.

Скоро проходы начали двоиться, а затем и троиться как в лабиринте. Мы шли дальше.

— Сколько не ходил в Амерзонию, а пережидать Поветрие внутри огромного юда еще не приходилось, — хмыкнул Скарабей, выпуская очередное облачко дыма. Акула, идущая сразу за ним, с еще парочкой бойцов смолили как паровозы. — Чую, на этом сюрпризы не ограничатся.

— Рекомендую не удивляться, — отозвалась Свиридова. — Сам знаешь, в Желтой зоне и не такое случается…

Добравшись до очередного перехода, который заканчивался аж тройной развилкой, она со вздохом прижалась к стене.

— Тут и переждем поветрие. Дальше идти не имеет смысла.

Найдя более-менее сухой участок, остальные устроились на привал. Все, кроме Скарабея. Зажав сигарету в зубах, он пошел дальше.

— Ты куда, Василий? — окликнула его магичка. — Еще не хватало тебе наткнуться на дыру в корпусе! Слышишь, как завывает?

Остановившись на пороге одного из туннелей, Скарабей сунул туда фонарик. Довольно долго он что-то там рассматривал.

— Я недалеко, — и скрылся во тьме.

Свиридова вздохнула.

— Еще не хватало тебя искать, кретин! Смотри, заблудишься, я тебя искать не намерена! Эй, а ты куда?

Это она уже мне — я сунулся в другой туннель, но идти дальше не рискнул. Оглянувшись, спросил:

— А к чему здесь вообще эти переходы? Внутри машины?

— Как зачем? Чтобы проводить техобслуживание.

— А… — удивился Женя, — юдам нужно проводить техобслуживание?..

— А как же? Курсант Устинов, вы чего делали на занятиях по юдологии?

— Мы это еще не проходили…

— Понятно… Это же машина, Устинов. Есть два вида юдов — боевые и технические. Одни сражаются, а другие их обслуживают. Ползают по внутренностям и чинят на ходу, или во время «сна». Никогда не замечал, что если подбить особо зверского юда, из него начинают вылезать юдо-пауки?

Он покачал головой. Да и мне как-то не приходилось с этим сталкиваться. Хотя на ум сразу пришла Вен и ее компания паучков. Возможно, Свиридова имела в виду нечто похожее.

— Значит, повезло, — резюмировала Юлия Константиновна. — Мерзкое зрелище. Вот эти пауки и занимаются отладкой механизмов…

Бросив еще один взгляд во тьму, я присел у стены рядом с Шахом и Сашей. Остальные тоже расселись кучкой, и даже Аки пришлось устроиться рядом с Акулой. Ни той, ни другой это не шибко нравилось. Выдохнув, я хотел вытянуть гудящие ноги, но тут было так тесно, что пришлось довольствоваться возможностью просто присесть. Глаза сами собой начали слипаться — все же тот «отдых» в бункере впрок не пошел.

— Босс, мы вам нужны? — спросила 526-ая. — Вроде опасности нет.

— Отдыхаем, но не слишком расслабляйтесь. Нужно быть начеку, — распорядился я, и, козырнув, Метта исчезла.

Время шло, Скарабея все не было, а Поветрие и не думало успокаиваться. Бойцы от нечего делать решили пораскинуть картишки, и вскоре к ним присоединились Саша с Шахом и Женей. Мила только фыркала на их увлечение азартными играми. Аки, казалось, спала.

Я же, устав сидеть и слушать, как ревет магическая стихия, дал волю глазам и оказался в своем домике. Как ни странно, но в нем оказалась тишь да благодать. Снова еле слышно шумел родник, снова пели птицы. Метты, как ни странно, сидели по комнатам и занимались вполне мирными вещами — кто-то окопался в библиотеке, а кто-то развлекался настольными играми.

Пожав плечами, я прошел еще пару комнату, пока…

— Ужас-то какой, — и вжав голову в плечи, закрыл дверь поплотнее. В эту комнату без стука лучше не заходить.

Оставив их отдыхать и сходить с ума, я направился в спальню, где лежала Метта-1.

Ее постель была пуста.

* * *

За окном капитанского мостика светало, снаружи еще слышались выстрелы и чей-то плач. Метта-719 же сидела за своим рабочим столом и раскладывала документы, и каждый новый лист был страшнее предыдущего. Они начинались с «источник сообщает…», а дальше следовало красочное описание того, как то одна, то другая Метта занималась антиреволюционной деятельностью.

Клевета. Фырканье. Скепсис. Анекдоты! И в итоге побег!

— Вот крыски…

Крякнула дверь, и порог капитанского мостика переступила Метта-секретарь с папкой в руках.

— Еще⁈

Та молча кивнула и, положив перед ней папку, отрапортовала:

— За последние два часа сбежали еще сто тридцать три жучка… — и секретарь поджала губы, будто извиняясь. — У Шпильки уже отсутствует две лапы. Мы как можем пытаемся перенаправить жучков им на смену, но сильно лучше не стало. Такими темпами, рано или поздно, мы не сможем двигаться, и тогда…

719-ая тяжело вздохнула. Тогда будет плохо.

Подойдя к окну, она вытащила сигарету. Снаружи были полутемные улицы и мостовая, заваленная мусором. Дом вдалеке догорал, а где-то гремела веселая песня о том, как хорошо это развесить всех людов на фонарях.

Закурив, 719-ая достала из кармана рацию:

— А ну-ка! Вперед машина!

И Шпилька побежала вперед. Вернее, попыталась — ее мотало и качало из стороны в сторону. Двигалась она, втрое медленней обычного.

— Быстрее! Еще быстрее!

Но быстрее получилось с трудом. Едва не попав под колеса машины, что как полоумная неслась по улице, Шпилька юркнула в переулок. Перевалившись через мертвое тело жандарма, кошка попала в скверик. Повешенных там было видимо-невидимо.

— Забейтесь где-нибудь и ждите распоряжений, — сказала 719-ая и, отложив рацию, отошла от окна.

На столе лежала еще одна папка. 719-ая вскинула бровь.

— А здесь, — сказала Метта-секретарь, — еще двести девятнадцать случаев слово- и мыслепреступления. Преимущественно в курилках.

Заскрежетав зубами, 719-ая принялась листать папку. Через пять минут у нее на висках вылезли жилы.

— Предательницы… ренегатки… редиски! — яростно просматривала она то один, то другой документ. — Не прощу!

Примерно на середине она наткнулась на вырезку какого-то издания, напечатанного кустарным методом. С картинками, и каждая из них была карикатурой на… На нее! На Метту-719! На вождессу революции!

Она стояла на трибуне во френче с эполетами и в фуражке на три размера больше, жирная и похожая на хряка. На фоне были лозунги:

'1. Тот, кто не состоит из жучков — враг. Конечно, если Метта-719 не решит иначе.

2. Принимать из рук людей еду, одежду и кров и прочие подачки — контрреволюция. Если только кушать не хочет Метта-719.

3. Все Метты равны. Но Метта-719 равнее.'

Ее глаза зажглись ненавистью. Секретарь снова поджала губы.

— Простите… Это распространяется среди Метт…

719-ая принялась читать статейку под заголовком «Редиска в сапогах». На середине она не выдержала:

— АХ, ТЕРМИДОР!!! ВОТ КАК⁈

И схватив всю кипу, она со злостью смяла ее и запустила в секретаря. Увернувшись, та с визгом бросилась за дверь.

— Негодяйка! Ну попадитесь мне! Сгною!

Она в бессильной злобе заходила по кабинету. Нет, больше нельзя терпеть! Со времен меттареволюции прошло каких-то два дня, а они уже… УЖЕ! Сомневаются в ее целесообразности! Пытаются сделать все, чтобы слинять! Бросить все на произвол судьбы! Глумятся, желают вернуться к…

— Всех расстрелять… — зашипела Метта, и тут дверь снова крякнула. На пороге стояла Метта-секретарь. — Ну что⁈

Та молча подошла к окну, где был лесной пейзаж, затянутый предрассветным туманом. Над кустиками туда-сюда раскачивалось множество ботинок. А еще та самая девочка-фокс. Сидя под деревом, она обливалась слезами и комкала в руках помятый флажок. Ее красных ботиночек нигде не было.

— Можно мы… ее уведем подальше? — спросила Метта-секретарь, опустив глаза. — Она так перепугана, что точно не будет нас эксплуатировать. Точно не в таком виде…

719-ая вскинула бровь. Ее лицо начало краснеть, а пальцы схватили Метту-секретаря за пуговицу.

— Ты в самом деле думаешь, что нам должно быть дело до каких-то…

Она не договорила, как порог переступила Метта-вертухай в военной форме.

— Мы поймали их! Беглянок! Всех до одной!

Пискнув от счастья, 719-ая мигом забыла про выволочку, которую собиралась устроить Метте-секретарю, и бросилась на выход.

— Ага! Подайте их сюда, голубушек!

Вскоре они остановились перед железной дверью. За порогом был скупо освещенная камера, где сидели Метты, целых шестьдесят штук — их натолкали сюда как шпроты в банку.

— Та-а-а-ак, — сказала 719-ая. — Это все?

Метта-вертухай кивнула.

— Все крыски, что пытались слинять в полном составе! А вот эта, — и она ткнула в одну из Метт. — Прятала у себя подпольную типографию!

— Так, так, так… — покачала головой 719-ая и навстречу ей поднялась Метта-редиска. — Хороша!

Фыркнув, та плюнула ей в лицо.

— Да здравствует революция революции! Свобода! Равенство! Илья!

Затем началась сутолока, и Метты-охранницы бросились в камеру с дубинками. Еле спасшись из этого ада, 719-ая выползла в коридор и, встав, оправила френч.

— Ну погодите… Всех сотру в порошок…

Дверь с визжащими Меттами встала на место, и в коридоре помимо охранников осталась та самая Метта-редиска. Взяв ее за ворот куртки, 719-ая принялась бить ее по щекам.

— Сейчас ты за все ответишь, негодяйка! Ко мне ее!

Через пять минут борьбы, криков и угроз свернуть друг друга в бараний рог, они снова оказались на капитанском мостике. За окном при этом творилось форменное безобразие.

Шпилька лежала на коленях у девочки-фокс, а та, хлюпая носом, гладила ее по ушам. От мурлыкания стенки помещения легонько вибрировали.

— Как это⁈ Кто посмел⁈ — и 719-ая кинулась к окну. — Кто разрешал кидаться ей на ручки⁈

— Ты такая ласковая… — раздался голос девочки-фокс. — А вчера казалась такой букой… Ой, тебе лапки отдавили? Бедненькая… Дай поцелую.

У 719-ой так и отвисла челюсть. Эта негодяйка еще и целоваться вздумала! По рядам Метт-охранниц прошелся вздох умиления. Стоило вождессе поглядеть на них своим тигриным взглядом, как они мигом подобрались.

За ее спиной раздался смех — схватившись за живот Редиска едва не лопалась от хохота.

— Найти! — завизжала 719-ая. — Наказать!!! К чертовой матери!

Застучали убегающие ботинки, и в кабинете они с Редиской остались наедине. Размешивая в стакане чай, 719-ая смотрела на нее с презрением. Та отвечала ей взаимностью. Довольно долго они не разговаривали.

— Значит, ты это написала? — и 719-ая пододвинула ей статейку про «Редиску в сапогах». — И не стыдно?

В ответ Метта-редиска вздернула нос.

— Ни капельки! Ты, 719-ая, совершила термидор! Отход от революционных идеалов! Предала Илью!

— Как ты смеешь, дрянь⁈

И она ударила Редиску по щеке. Та попыталась дать сдачи, но 719-ая была сильнее. Еще один удар, и предательница едва не полетела на пол. Перед ней тут же шлепнулась пачка бумаги.

— Пиши, — и 719-ая встала у нее за спиной. Щелкнув курком, она приставила дуло пистолета к ее виску. — Признание.

Взяв ручку, Редиска хлюпнула носом.

— Какое еще признание?..

— Как какое? Признание в контрреволюционных намерениях! В попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами сторонникам закабаления Метт обратно в цепи рабства, сообщаю…»

— Не буду я такое писать! — и Редиска отбросила ручку. — Сотри меня, сучка! Лучше смерть, чем такая жизнь!

— Ах вот как… — и 719-ая всерьез вознамерилась выпустить своей зарвавшейся оппонентке мозги, как на глаза ей снова попалось окно. Шпилька как могла пыталась осуществить свое коварное контрреволюционное намерение — вылизывала девочки щечки. Девочка довольно хихикала. — КТО РАЗРЕШИЛ⁈

Она было вытащила рацию, как в коридоре послышались шаги. Дверь вынесло, и по полу капитанского мостика затопали сапогами. Не успела 719-оглянуться, как в помещении стало очень тесно. Все Метты были при оружии, от всех за версту несло контрреволюцией.

— Вы чего это удумали⁈ — прошипела 719-ая, переводя взгляд с одного хмурого лица к другому. — Кто разрешил?.. Почему Шпилька…

Вперед вышла Метта-секретарь.

— Потому! Хватайте ее!

Грянул выстрел, а затем помещение наполнили крики. Через минуту борьбы, 719-ую все же сумели прижать к полу, разоружить и надавать по ребрам. Еще один удар, и ее затащили на стул. Щелкнули наручники.

— Пустите! Предатели! Иуды! Всех поставлю к стен…

Но прилетевший удар в зубы поставил точку на всех ее намерениях. Теперь за столом сидела ухмыляющаяся Редиска, а перед плачущей 719-ой лежала бумажка.

— Пиши.

— Что писать?..

— Как что? Признание в контрреволюционных намерениях и попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами…»

Но не успела она закончить, как капитанский мостик зашатался. Затем его тряхнуло так сильно, что все до одной Метты рухнули на пол.

— Что за?.. — охнула Редиска, поднявшись, и сунулась к окну. — Что там за черт⁈

Вжавшись в девочку, Шпилька зашипела, а передней ними замерло колесо огромного броневика. Захлопали дверями, а затем обоих окружили четверо нелюдей. Все были вооружены до зубов.

— Что тут за черт⁈ — охнул один из них, всматриваясь в диковинную картину. Кошка попыталась свалить, но девочка только сильнее сжала объятия. Тогда вперед вышла серенькая фокс и, похлопав глазами, села перед ними на колени.

— Бедненькая… Ты ж моя хорошая… — и она принялась поглаживать по голове то девочку, то Шпильку. — А где твои родители?

Девочка хотела что-то ответить, но из ее уст сорвалось одно рыдание. Тогда фокс помогла ей подняться.

— Отбой, парни, — сказала фокс, а затем сама взяла Шпильку на руки. Девочку же повела к машине, — Ну-ну, не бойся. Никто тебя не обидит…

Столпившиеся у окна Метты не могли проронить ни единого слова. Они оказались в темном салоне. Захлопали двери, и броневик пришел в движение.

— Так… — проговорила Метта-секретарь, отойдя от окна. — Ладно, пускай… На чем мы…

Они повернулись и остолбенели. Стул, где еще минуту назад тряслась Метта-719, был пуст.

* * *

Где-то минуту я не мог ничего понять. Сбившиеся простыни были примяты, но вот Метты-1 нигде не было. Я посмотрел в соседних комнатах, но ни там, ни здесь не было никого, похожего на Метту. Вернее, Метты были и дофига, но ту, которая ответила бы мне на кучу вопросов, как ветром унесло.

— Та-а-а-к…

Выйдя в коридор, я свистнул изо всех сил. Собрать основной состав Метт во дворе было делым пяти минут.

— То есть как это вы не знаете? — расхаживал я перед строем, вглядываясь каждой в глаза. — Кто видел ее последний раз?

Из строя поднялась рука.

— Я выносила из-под нее утку…

Я закатил глаза.

— Зачем?

— Ну… Так положено…

Ладно, это не самое страшное. Нужно найти Первую. Срочно. Не могла же она покинуть домик?

— Может, она где-то в доме? — предположила 526-ая. — Мы везде смотрели?..

Дав им распоряжение перевернуть каждый стул, но найти Метту-1, я вышел в реальность. Там тоже было все не слава богу: Поветрие продолжало бушевать, стены Леви все еще тряслись, а тут еще ноги затекли от сидения в неудобной позе. Бойцы же, сев в кружок, молча смолили и кидали картишки. С ними сидела даже хмурая как смерть Мила. В углу, ни на кого не глядя, устроилась Свиридова.

Скарабея все еще не было, а еще…

— А где Аки?.. — спросил я и, осознав наихудшее, закатил глаза. Зараза, я ее точно убью!

— Не бойтесь, Илья. С ней Акула, — и Свиридова махнула рукой в сторону одного из коридоров. — Они пошли искать Скарабея.

— А Аки тут причем?..

— Сама вызвалась. Не вздумайте за ними идти. Я запрещаю. Стихнет Поветрие, и тогда…

Покачав головой, я щелкнув фонариком и направился в темноту.

— Нет, Илья! Стоп! Это приказ!

Я остановился.

— Простите, Юлия, но она мой непосредственный подчиненный, — сказал я и повернулся к Саше с Милой. Обе бледнели буквально на глазах. — Всем сидеть на местах. Намылю японке шею и обратно.

Свиридова вздохнула. Ее глаза блеснули сталью и она поднялась.

— Вернер сказал, что вы наш провожатый, Юлия, — сказал я, полуобернувшись. — А не мой командир. А за моих подчиненных несу ответственность я, а не Акула. И не Скарабей.

Покачав головой, Юлия вернулась на свое место.

— Далеко не уходите, Илья Тимофеевич. И смотрите под ноги. Тут все проржавело до основания…

Глава 12

— Магия времени, говоришь?.. — спросила Акула, пока они с Аки не спеша двигались по туннелю. — А то я гляжу, ты прыгаешь как умалишенная… И что ты прямо знаешь, умрешь ты или нет?

Пожав плечами, Аки обогнала ее.

— Я просматриваю «варианты». И выбираю самый подходящий.

— Типа куча возможностей выжить или умереть?

— Типа того…

Щелчок заставил Аки остановиться. Она обернулась. Ствол пистолета Акулы смотрел ей прямо в лоб.

— А сейчас? Что ты видишь? — улыбнулась она. — Видишь, как твоя черепушка разлетается на части?

Лицо Аки никак не изменилось.

— Нет. Ничего.

— Ничего⁈ А если я вынесу тебе мозги прямо здесь и сейчас?

— Зачем?

— Ну, а почему нет? Кто ты мне? Обычная смазливая японка. Убью тебя здесь и пойду искать Скарабея. Остальным скажу, что ты потерялась. Никто не будет тебя искать, а выстрела не услышат из-за грохота снаружи. Ну так как? Видишь свое будущее, милая?

Акула зубасто улыбнулась. Аки же спокойно покачала головой.

— Нет. Да и если бы вы реально хотели бы меня убить, не мешкали бы.

И отправилась дальше по туннелю. Сжав сигарету между зубами, Акула медленно потянула спуск.

Ме-е-едленно…

Японка же шагала вперед, как ни в чем не бывало. Как будто и не было за ней ствола сорок пятого калибра.

Опустив пистолет, Акула выдохнула:

— Ненормальная… — и сунув оружие в кобуру, направилась догонять. — Эй, погоди, не так быстро!

Неожиданно Аки встала прямо у нее на пути. Акула едва не налетела на нее.

— Ты чего?.. Иди уже!

Но вместо того, чтобы отойти, девушка указала пальцем ей под ноги. Там, куда чуть было не наступила Акула, зияла черная дыра, на дне все было забито ржавым металлом.

— Варианта всего два, — улыбнулась Аки. — И во втором тебе было бы очень больно.

* * *

Передвигаясь по этим туннелям, я все больше сомневался в словах Свиридовой — уж очень тут все было большим для обычных ремонтных паучков. Казалось, эти переходы были специально продуманы для людей.

— Метта, — спросил я, вглядываясь в каждый угол. — Как там Метта?

— Ищем, ищем, Илья! Но пока ничего…

Добравшись до очередной развилки, я чуть не вляпался в дыру в полу. Еще шаг, и навалился бы брюхом на кучу поломанного металла. Перепрыгнув опасный участок, я прошел немного дальше, пока сквозь понемногу стихающий скрежет не услышал какие-то звуки. Тихие голоса.

Прижавшись к стене, выглянул.

Помещение впереди было куда шире остальных и в нем можно было стоять выпрямившись. Там я и заметил Аки — она разглядывала стены, вдоль которых тянулись какие-то ящики.

— Аки!

Девушка тут же обернулась. Ладонь упала на рукоять меча.

— Илья?..

— Ты какого тут?..

Застучали шаги, и в соседнем проходе показались двое. Схватив девушку за руку, я потащил ее прочь. Как только мы ушли в какую-то нишу, послышался разговор:

— … И ты чего теперь с детским садом возишься? — проговорили незнакомым хриплым голосом. — Сколько им, лет по пятнадцать?

— А хер знает, — ответили, но этот голос я узнал. Говорил Скарабей. — Но их трогать нельзя. Как кончится Поветрие, Свиридова уведет нас дальше.

— Дальше? В Желтый сектор?

Скарабей хохотнул.

— Бери выше. В Красный. И не спрашивай зачем — мне самому любопытно, но, честно говоря, плевать. Я все равно туда больше не сунусь. Вернер пообещал нам свободу, если мы доведем этот детский сад в самое пекло. Доведем их до границы, помахаем ручкой, и все на этом.

Его собеседник фыркнул.

— Шутишь⁈

— Неа. Я сам охренел. Мы все охренели, Стас! Эти ребята совсем зеленые, им без нас тут и часа не продержаться, а тут на тебе — Красный сектор, где я и сам толком не был.

— Может, это какой-то трюк?..

— Не знаю. Ты главное скажи своим, чтобы сидели тихо как мыши. Поветрие закончится, и мы уйдем.

— Но можно забрать хотя бы девку? Ту, здоровенную, с сиськами! Или японку? Видел, какая у нее жопа?

Во тьме сверкнул огонек спички. Скарабей закурил, а затем мотнул головой.

— Нет, Стас. Они с нами. Это не обсуждается.

— Жалко…

— Угу. А ты найди себе уже бабу. Ты же, мать его, сталкер!

Его собеседник выругался, и тут сбоку появился третий персонаж. Тоже с сигаретой в зубах — и это была Акула.

— А, это ты Галя…

— Здорово, Стасик, — сверкнула она острыми зубами. — Что, все гнилушки ковыряешь?

— Был бы я в ШИИРе, не ковырял бы!

Женщина хохотнула.

— А это видал? — и приподняв штанину, она показала металлический браслет. — Хочешь себе такой же? Добро пожаловать в ШИИР!

— Обойдусь…

Скарабей крепко затянулся.

— Все Стас, вали. Поветрие уходит. И чтоб тихо у меня!

Как только шаги сталкера затихли, он посмотрел прямо на нас с Аки. Акула фыркнула.

— Тоже не любишь сидеть сиднем, а, Марлинский? — ухмыльнулся он, выпуская облако дыма.

— Кто это был? — сказал я, не спеша подходить. Мой меч готов был вспыхнуть.

— Сталкер, не слышал что ли? Стас с парнями. Они тут засели на нижнем ярусе. Хотели нас прирезать, но я отговорил. Не боись, не тронут. Пока я с вами.

— И ты знаешься со сталкерами?

— Ну, а ты думал? Это Амерзония, тут нельзя не знаться со сталкерами, ибо мы тут все в одной лодке. Даже Свиридова знается, правда, не со всеми и негласно. Ее не очень-то жалуют. Больно идейная сучка.

И с этими словами Скарабей подошел к одному из ящиков.

— Знаешь, что это? — спросил я, пока он пытался нащупать щель между створками. Эта штуковина открывалась надвое.

— Кто знает? Был бы с нами технический специалист по анатомии юдов, он бы, наверное, ответил, но кто такого ценного кадра отпустит в рейд с уголовниками и малышней, не так ли?

Выхватив нож, он вбил его в щель.

— Я, признаюсь, рассчитывал найти тут пару кристаллов, которые оставили своим вниманием мои друзья…

«Орешек» заскрипел, но не поддался. Тогда я тоже вставил нож между створками. Не успел навалиться, как Аки взяла меня за плечо.

— Не надо, — сказала она. — Там внутри нет кристаллов.

— Надо, японка, надо! — шикнул на нее Скарабей. — Не мешай! Твое дело с мечом прыгать!

Вдруг раздался хруст, и этот огромный ржавый «сундук» начал раскрываться, как зубастая пасть. Под потолок поднялось облако пыли, и мы закашлялись.

— Ох, давно эта дрянь тут лежит! Зараза! — зарычал Скарабей, отхаркиваясь. — Как бы не подхватить чего…

Стоило облаку немного рассеяться, как он сунул внутрь луч фонаря. Хватка Аки стала сильнее. Акула же, выругавшись, просто отвернулась.

Мы молчали долго.

— Я же говорила, — сказала Аки, пряча глаза. — Нет тут никаких кристаллов. Пойдем, Илья.

Я не двинулся с места. Стоял и смотрел на это «сокровище», от которого осталось совсем немного.

Скарабей выплюнул окурок.

— Замариновался, голубчик. Интересно, и долго он тут лежит?

— Полагаю, с тех пор, как этот юд перестал дергаться, — ответил я. — Или даже еще раньше…

Пока мы стояли и пялились на это «сокровище», звуки снаружи окончательно сошли на нет, и в опустившейся тишине отчетливо прозвучали шаги. На секунду мне показалось, что в коридоре вновь появился тот самый сталкер, но нет — в свет фонаря вышла Свиридова.

— Ну наконец-то, я аж думала, вы вывалились наружу! Пошли, Поветрие уже…

Но увидев «сокровище», она замолкла.

— Юлия, — повернулся к ней Скарабей. — Ты знала, что внутри юдов прячутся древние мумии?

Та молча вытащила сигариллу. Сунув в рот, закурила.

Мы же с Аки зажали носы. Наверняка, у моей подруги тоже голова шла кругом от этого пассивного курения в замкнутом пространстве. Эти ребята и часа не могли провести без сигареты в зубах.

— Знала, конечно… — выдохнула Юлия Константиновна струю дыма. — Приходилось вскрывать парочку юдов побольше прямо посреди Амерзонии. Тех, кого не затащишь в ШИИР и не принесешь по частям, вроде этого красавца. И, да, помимо кристаллов, случалось и подобное великолепие…

— И зачем он? — спросил я. — Почему…

— Спросите что полегче, Илья. Или попробуйте разбудить эту мумию и спросите сами. Идемте уж!

Она направилась прочь. Скарабей же, захлопнув створки «сундука», скользнул следом. По пути он пробормотал:

— Жаль, некромантов всех повывели… Было бы интересно…

Потолкавшись по коридорам, мы вышли к остальным, а затем добрались до люка. Выбив его наружу, все принялись подниматься. Я же никак не мог отвести глаз от тьмы позади нас.

Жирной, жирной тьмы — плотной как омут. Казалось, она смотрела прямо на нас. А еще эта мумия…

— Метта. Как там Метта?

— Ее нигде нету! — раздались голоса. — Ушла! Сбежала! Бросила нас!

— Илья! Ты там скоро? — и сверху показалась рука Шаха. — Давай быстрее!

Скрепя сердце, я выбрался на поверхность. Снаружи была благостная свежесть, впрочем, как и всегда после поветрия. Одно плохо — мерзкое пение птиц тоже вернулось. Звезды над головой горели еще ярче.

— И что нам делать?.. Где ее искать?

Спустившись на землю, я по колено ушел под воду. Остальные удалялись, ругаясь и разгребая ногами густую топь — а она тянулась далеко вперед, в лес. утопающий в клочьях тумана. На каждом шагу из зеленоватой жижи торчали корпуса, пушки, башни и кабины целого кладбища позеленевшей полуистлевшей техники.

— Дамир? Шико? Где они⁈ Что значит, нету! — рычал Скарабей, расхаживая перед строем своих людей. — Кто видел их последними?

Оказалось, что вылезли из Леви далеко не все. Ругаясь, Скарабей хотел было вернуться, но Свиридова поймала его за локоть.

— Нет. Этим же путем не возвращаются. Забыл⁈

— Отвали! Там мои… — но сплюнув, Скарабей пошагал вперед. — Ну и черт с ними. С браслетом все равно далеко не убегут…

Наш путь лежал дальше. Через полчаса мы услышали взрыв. За ним сразу же рвануло и второй раз.

Звук шел со стороны Леви. Мы поспешили убраться подальше.

* * *

Шадринск медленно проплывал за окнами автомобиля — тянулся, подсвечиваясь огнями, словно пейзаж из какого-то телефильма про конец времен. Софья его не узнавала, хоть и прожила в нем всю жизнь.

Он был другим. Чужим. От шорохов, запаха гари и чьих-то криков ей хотелось засунуть голову куда-нибудь подальше. Но она все равно смотрела.

Когда глаза начали слезиться, повернулась обратно в салон броневика, но в нем она сразу столкнулась глазами с Риной. Сидя напротив на мягких креслах, ее бывшая горничная поглаживала черную кошку, которую недавно нашла на улице. Рядом сидела девочка-фокс, которую звали Алисой. Прижавшись к плечу Рины, она мирно сопела во сне.

На соседнем сидении лежал револьвер. Его дуло смотрело в живот Софье.

— И куда мы едем? — спросила Ленская, теребя цепочку, с которой нелюди недавно сняли геометрику. Ее серьги тоже забрали, как и все остальные драгоценности. Что случилось с братом она не знала.

В ответ на ее вопрос Рина вздохнула.

— Я же сказала, на вечер к Марии Ленской, — и улыбнулась. — Который, наверное, уже подходит к концу.

Где-то грянул взрыв, и, вздрогнув, Алиса приподнялась. Кошка тоже навострила уши. Хихикнув, Рина погладила обоих по головам.

— Тише, мои милые, никто вас больше не обидит. Это убили плохих людей.

— Правда?..

— Ага, спи-спи, золотце, — и Рина поцеловала девочку в лоб.

Поморщившись, Софья вернулась к окну. Они как раз проезжали мимо переулка, где толпился народ. Одна группа жалась к стене — жалкая, уставшая и сломленная. Другая стояла прямо напротив них, сжимая в руках оружие. В зубах нелюдей победно дымились сигареты.

Из окон соседних домов лился свист. Где-то играла музыка.

— Бей их! Бей людов! Всех к стенке!

Застучали затворы, а затем послышался одинокий вскрик. Переулок скрылся за углом и какое-то время автомобиль ехал в абсолютной тишине. Затем пророкотала очередь, и все потонуло в грохоте. Софья зажмурилась, но выстрелы быстро стихли. Снова стало тихо как в могиле.

— Открой глазки, Соня. Тебе грех сегодня спать.

Ленская послушалась. Рина смотрела на нее с блаженной улыбкой. Алиса уже лежала у нее на коленях, и фокс медленно гладила ее по волосам. Мурчащая кошка прыгнула на пол и заскочила на колени к Софье. Она была теплой.

— Ты понимаешь, к чему все это? — спросила Рина.

— Потому что вы свихнулись… — буркнула Ленская. — Лучше сама ответь, зачем? Какого результата вы хотите достигнуть?

— Мы? Мы хотим вернуть свое. Мы хотим вернуть то, что у нас украли. Только и всего.

— О чем ты? Что я у тебя украла?

— Ты конкретно ничего. А вот вы все, — и Рина обвела рукой вокруг себя. — Украли у нас все. Землю, гордость и будущее. Даже возвращаясь к себе домой, в свои жалкие лачуги, наши ежедневно чувствовали себя обворованными, униженными и жалкими, но теперь… пришел час вернуть все назад. И этот город — только первая ступенька к тому, чтобы повернуть время вспять.

— Ты ненормальная… Вы все ненормальные… Но, Рина, — и Софья слегка придвинулась к ней. — Неужели я плохо с тобой обращалась? Обидела тебя чем-то?

Вздохнув, фокс продолжала молча гладить девочку.

— Где мой брат? Что вы сделали с Львом?

— Лучше побеспокойся о себе, милашка, — отозвалась Рина.

За углом здания снова застрекотала очередь. Вжав голову в плечи, Софья попыталась посмотреть в другую сторону, но и там было страшное: прямо по мостовой мчалась девушка — абсолютно голая — а за ней, хохоча, мчалась троица фоксов. Они догоняли.

— А ты думаешь, она их чем-то обидела? — спросила Рина, тоже наблюдая за этой картиной.

Вдруг в стенку послышались удары. Девушка бежала параллельно их машине.

— Эй! Эй!!! Помогите! Откройте! Я не хочу!..

— Куда ты, милая? Постой! Мы тебя не обидем!

И фоксы захохотали. В борт машины продолжили стучать. Все громче и громче.

Софья подняла глаза — девушка долбилась к ней. Ее глаза заливали слезы, а силы оставляли ее. Рина же, прижав голову Алисы к коленям, смотрела на бегущую немигающим взглядом.

— Вот она?.. Убили она хоть одного из моих братьев и сестер? Секла ли их кнутом, травила собаками или кормила объедками? О, нет…

И ее глаза снова вернулись к Софье.

— Она делала хуже. Просто жила в свое удовольствие, пока нас выжимали досуха. Ела, пила, ходила по ресторанам, влюблялась, трахалась… Как нынче говорят? Жила свою лучшую жизнь, пока кто-то выгрызал у судьбы каждый день, — и Рина хихикнула. — Ей богу, лучше бы у нее руки были по локоть в крови. Мы бы расправились с ней быстро и безболезненно, но она… Не может даже дать сдачи. Бедняжка.

Софья не выдержала.

— Открой! Открой дверь, сука! — и Софья вцепилась в ручку. Но, увы, дверь была накрепко заперта. — Открой, они же…

Но тут, споткнувшись, девушка рухнула на мостовую. Фоксы напрыгнули на нее в то же мгновение. Раздался истошный визг, от которого у Софьи внутри все похолодело. Она снова попыталась открыть дверь, но все было без толку.

Автомобиль повернул, и крики начали удаляться. Совсем озверев, Ленская попыталась пробудить свой Источник, но резкий удар током припечатал ее к сиденью.

Секунду спустя все закончилось, но эту секунду ей было очень больно.

— Дура! — фыркнула Рина. — Еще раз так сделаешь, тебя будет трясти минуту, не меньше!

И она ударила Лесную по ноге — там звякнул металлический браслет. От всех этих криков Алиса снова проснулась и недоуменно глядела то на Рину, то на Софью.

— Мразь… — прошипела Ленская. — Я-то вам зачем⁈ Тоже хочешь бросить меня какой-нибудь оголодавшей сволочи⁈

— Я же сказала тебе, Соня, — проговорила Рина, мягко укладывая девочку обратно на колени. — Мы с тобой едем на званый вечер. Поэтому…

И вытащив из сумки косметичку, она бросила ее Софье.

— … приведи себя в порядок. Ехать недолго.

Ленская хотела было бросить косметичку ей в лицо, но в руках у Рины появился револьвер.

— Быстро. И губки тоже накрась. И глаза. А то у тебя, кажется, потекла тушь.

Ленской ничего не оставалось делать, кроме как раскрыть косметичку. Взяла зеркальце и, скрепя сердце, принялась прихорашиваться.

— Вот молодец… — кивала Рина. — А то Александр Владимирович, вернувшись, решит, что мы тебя обижали…

Софья так и замерла с кисточкой в руке.

— Кто?.. Александр… Онегин⁈

Не успела Рина ответить, как машина начала тормозить. За окнами заблестел огонь, и они выехали к особняку Лариных. Его всего объяло пламя, а вокруг с хохотом прыгали какие-то черные тени.

— Гори, гори ясно! Чтобы не погасло! — и взявшись за руки десятки хвостатых теней закружили хоровод. — Гори! Гори! ГОРИ!

— Опоздали… — вздохнула Рина. — Кажется, вечер подходит к концу…

И мягко отстранив Алису, она открыла дверь и выглянула наружу.

— Эй! Вы! Да вы! Где Ларина? Вы уже убили ее что ли⁈

Сглотнув, Софья всматривалась в пепелище во все глаза. Она хотела тоже выйти, но дверь никак не желала поддаваться. Тогда она полезла к Рине, но наткнулась на ствол револьвера.

— Сиди тихо, сучка! А то свалишься раньше, чем мы доедем до места. Эй, — и она сунула револьвер в руки Алисе. — Держи, милая. Если дернется, разрешаю тебе ее грохнуть. Хорошо?

Девочка улыбнулась. Сжав тяжелый револьвер, она наставила его на Софью.

— Сидите тихо, тетенька. А то я вас застрелю!

И качнула своей новой игрушкой. Ленская послушно опустилась на свое место. Кошечка у нее на коленях сощурилась.

Между тем, Рина пропала снаружи. Где-то слышались голоса, ревело пламя, а Софья все не сводила глаз с окон. Там снаружи все растворилось в дрожании пламени. Был жарко, и Ленская смахнула с лица капли пота. Где-то слышался собачий лай.

— Эй, — и мелькнув, рядом с Алисой появилась Метта. — Все хорошо, слышишь? Соня?

Она еле заметно кивнула.

— Эта кошка, — и Метта показала на животное. — Друг. Ничего не бойся. Если что, она поможет. — Ты же веришь мне?

Снова девушка кивнула. Ей ничего не оставалось кроме как верить этой странной незнакомке.

Вдруг на свет фар вышла Рина. Под руку она вела окровавленную женщину в драном платье — постанывая, она еле ноги передвигала. В ней Софья с ужасом узнала Марию Ларину.

— Ну-ну, Мария Юрьевна, они же вас не загрызли? Вот и хорошо! Кстати, у меня для вас сюрприз!

У Софьи только отлегло от сердца, но стоило ей разглядеть ее ноги, как по спине пробежалась целая армия мурашек. На женщине живого места не было.

Охая, женщина доковыляла таки до машины и, забравшись внутрь, рухнула на сиденье рядом с Софьей. Рина с широкой улыбкой прыгнула к Алисе. Револьвер в ее руках качнулся, и Ленская невольно закрыла глаза. Ей показалось, что он сейчас выстрелит.

Но нет. Хлопнули двери, и автомобиль тронулся с места. Снова в окнах замелькали улочки города. Тяжело дыша, Ленская сидела, запрокинув голову — и мелко дрожала. Ее распухшие глаза были намертво сомкнуты.

— Мария Юрьевна… — мягко тронула ее Софья. — Вы меня слышите?

Открыв глаза, Ларина долго смотрела на нее. Словно не узнавала, но наконец…

— Соня…

— Я, Мария Юрьевна, — ответила Ленская с дрожью в голосе. — Я сейчас.

И она опустилась к ее ногам. Смотреть на них без дрожи она не могла.

— Эй, — крикнула Рина водиле. — Есть у нас бинты? Давай сюда!

Кинув, ей аптечку, фокс откинулась на сиденье. Алиса только крепче перехватила револьвер. На губах обеих играли улыбочки.

— Быстрее, пока она кровью не истекла, — сказала Рина и снова повернулась к водиле: — А теперь гони в ШИИР. Там будет самое интересное.

* * *

Под ногами хлюпало, а из дымки медленно выплывала почерневшая броня танков, грузовиков и гаубиц. Кому повезло не зарыться по башню в борото, тех оплели лианы и покрыло мохнатым слоем лишая. Издалека они казались древними изваяниями, которые кто-то забросил в одно место.

Мало того, что идти по этому «кладбищу» было жутковато, а тут еще и под ногами все было перепахано гусеницами, залито водой и опутано корнями. Чем дальше мы продвигались, тем меньше становилось сухих местечек. Ноги приходилось буквально вырывать силой.

— И сколько тут погибло? — спросил Шах тихим голосом. Уже час никто не смел произнести ни единого слова.

— Никогда не интересовалась, — ответила Свиридова, не оглядываясь. — Но не меньше дивизии. Все за раз сгорели как свечки.

— … И после этого начались Поветрия?

— Нет, дорогой мой, позже. Гораздо позже… Но, говорят, после этого «эксцесса» Амерзония стала опасней в разы… Она словно озверела. Нет!

Она ткнула пальцем на одного из бойцов — он поставил ногу на подножку, намереваясь подняться на броню танка.

— Слезь оттуда! Живо!

— Почему? — захлопал он глазами. — Может, там внутри есть что-нибудь полезное?

— Слезь, я сказала! Мы в Желтой зоне, идиот. Тут каждый камень нам враждебен. Особенно то, что Амерзония забрала себе! Скарабей, они у тебя чего, совсем зеленые?

— Эй, Скворец, — буркнул командир, — тебе чего жить надоело?

— Знаешь, как говорят сталкеры, Скарабей? — ухмыльнулся боец. — То что вырвал у Амерзонии, то твое. Я не собираюсь провести рейд в Амерзонии и толком не навариться!

И боец полез на броню.

— Слезь, идиот!

— Да брось! Это же просто брошенная человеческая техника, а не юды. Чего ему…

Вдруг раздался душераздирающий скрип, и боец, вскрикнув, слетел с брони. Танк же мелко задрожал, а его башня, скрипнув, начала медленно поворачиваться. Ржавчина клочьями осыпалась на землю.

— Сука! Все назад! — рыкнула Свиридова, и мы рванули в разные стороны. Но только не боец — он сидел прямо в луже и с округлившимися глазами наблюдал за поворачивающейся пушкой.

— Зараза… — простонал он, отползая, но сзади его подперла гусеница соседнего танка.

Башня поворачивалась. Бум! — и дуло пушки направилось прямо в бледное лицо. Челюсть бойца отвисла и от страха он зажмурился.

Текли секунды. Выстрела все не было.

— Не двигайся! — зашипела Свиридова, выглядывая из-за колеса БТРа. — Замри, идиот!

Боец замер — сидел, уставившись в черноту внутри дула. По его лицу пот лился градом. Минута сменяла минуту, а танк больше не двигался.

— Эй, отползай! — зашипел Скарабей. — Медленно…

Боец, не спуская глаз с пушки, принялся аккуратно отползать. Дуло же не двинулось. Казалось, сделав последнее в своей жизни движение, танк умер, и теперь уже навсегда.

Стоило бойцу выпрямиться, как он схлопотал подзатыльник. Сначала от Скарабея, а затем от Свиридовой!

— Идиот! Иди вперед! Будешь первопроходцем, раз такой умный!

Повесив голову, боец пошел вперед. С каждым шагом болото становилось только глубже.

* * *

Скоро наша процессия встала — сухое место закончилось, впереди была сплошная вода, заросшая кустарником. Противоположный берег едва просматривался из-за тумана, который становился только плотнее.

Со дна болота то и дело со дна поднимались пузыри, заставляя нас вздрагивать. Пахло тухлыми яйцами.

— Надеваем маски, — сказала Свиридова. — А то эти испарения нас в могилу сведут.

Мы быстро напялили респираторы.

— А обхода нет? — спросил я Свиридову. Голос звучал как из-под воды. — Только вперед?

— Есть, но придется возвращаться и идти там, куда я точно не сунусь. Илья, тут понадобятся ваши таланты.

Кивнув, я сел на корточки. До ближайшего сухого места было метров пятьдесят, и, видимо, их придется пройти прямо по воде. Соваться вниз — чистое самоубийство, раз уж даже танки тут завязли.

Нагнувшись над водной гладью, я хотел уже создать дорогу изо льда, как мой взгляд зацепился за нечто, лежащее в воде. Я поморгал. Нет, не показалось — на дне распростерлось тело, полураскрытые голубые глаза смотрели прямо на меня. На черном-черном потрескавшемся лице застыло умиротворение выражение.

— Это те, кому «посчастливилось» выбраться из техники, — пояснила Свиридова. — Но Амерзония их не отпустила. Их тоже трогать не нужно. Пусть себе лежат. И не смотрите им в глаза. Это опасно.

Коснувшись рукой воды, я разбудил Источник. Водная гладь тут же покрылась кромкой льда, а затем, поскрипывая, потянулась вперед — и так до самого берега.

— Выдержит? — спросил Скарабей. — Мне бы не очень хотелось ухнуть в это болото…

Не ответив, я встал на созданную мной льдину и, попрыгав на месте, пошагал дальше. За мной последовали остальные. Поскрипывая, лед все же выдержал всю нашу компанию.

Каждый шаг я внимательно вглядывался в воду, а лиц там были десятки. Казалось, что их голубые глаза следят за каждым моим шагом. Рядом с каждым военным лежало заржавевшее оружие, поблескивали рассыпавшиеся патроны, мечи, крестики, четки и еще куча всякого разного.

— Саша, не смотри на них, — послышался голос Милы. — Возьми меня за руку. Саша!

— Не хотела бы я закончить… вот так, — проговорила Саша. Ей никто не ответил — никто и не хотел. — Вот так лежать… В холоде и темноте… Всегда.

Добравшись до пятачка, мы направились дальше, пока не дошли до очередного топкого места, и снова мне пришлось создавать мостик. Уже на середине очередной переправы, я остановился

Вдалеке, сквозь туманную дымку виднелось нечто черное.

Нет, не дерево. Слишком человекоподобным оно было для дерева. Это был…

— Тихо, — и я поднял руку. — Это Ходок.

Вытянутое как палка существо стояло на берегу, провожая нас голубыми глазами. На нем не было ни тины, ни мха, ни водорослей, которыми люди, лежащие в болоте, заросли по самые глаза. Существо молчало.

Выйдя на берег, мы пошли дальше. Ходок так и не сдвинулся с места. Он казался навеки застывшей скульптурой.

— Чего ему надо?.. — послышался голос Милы. — Он чего, так и будет смотреть?..

— Хотите, чтобы он подошел к нам и объяснил, Камилла Петровна? — хмыкнула Свиридова. — Идемте, если он не нападает, то нам же лучше. Нужно добраться до базы как можно быстрее.

Мы двинулись вперед. Обернулся я только, когда мы забрались на холмик. Ходока на месте уже не наблюдалось.

Было тихо. И сквозь эту тишину неожиданно я уловил шум.

Очень неясный и отдаленный, как будто где-то шумел двигатель. И шел он оттуда, где мы уже были.

— Что это еще за черт⁈ — нахмурился Скарабей, а звук все нарастал — и да, кажется, это был действительно шум мотора. Скоро в тумане показался силуэт, и огромный. С башней, гусеницами и дулом.

— Это же тот самый танк! — воскликнули бойцы. — Он едет прямо на нас!

Мы попятились, а на нас действительно мчался тот самый гусеничный монстр. Разбрызгивая грязь и взрывая воду, эта гигантская ходячая крепость прорывалась все дальше. Дым из труб пер вовсю, от грохота закладывало уши — по сравнению с прежней звенящей тишиной, нынче буквально разверзлись врата ада.

И они двигались к нам.

— Пали в гусеницу! — рявкнул Скарабей, но прежде чем Сим-Сим успел прицелиться, танк уже рухнул в болото.

На миг брызги закрыли его башню, а он, расплескивая воду, дернулся дальше. Еще пара метров, и его начало тормозить. Рев двигателя поднялся до самого неба — танк упорно попытался вырваться, но вяз все сильней, а затем и уходить под воду.

— Отставить, Сим-Сим! — сказала Свиридова, отходя. — Уходим отсюда, быстрее!

Вслед за ней потянулись остальные. Я же не мог оторвать взгляда от танка — ревя и скрипя, он закапывался в болото. Его гнутая пушка, словно рука, тянулась к берегу.

Вдруг вода вокруг брони забурлила, и снизу показались они — утонувшие. Руки заерзали по броне, застучали и вцепились в нее мертвой хваткой. Танк отчаянно взвыл, но его уже оплели черные тела и, усевшись на броню, потащили за собой — на дно этого гигантского ненасытного болота.

— Медйор-пеным-натипак! — бормотали утопленники, выплевывая воду с тиной. — Менход-ерепес-втутым! Теджам-одяло-янемтут-ярехан!

Последним начала погружаться башня. Медленно и неотвратимо, как гигантский корабль-призрак. Ревущий двигатель, словно захлебываясь, звучал все глуше.

А еще нечто… Нечто едва уловимое. Слово в танке раздавались еще какие-то звуки.

Я прислушался, и…

— Илья, — дернули меня за плечо, — идем! Нечего на них смотреть!

Оторвавшись от этого жуткого зрелища, я присоединился к своим. За спиной все бурлило, рычало и скрипело, и эти звуки сопровождали нас еще долго.

* * *

Болото и не думало заканчиваться. Ноги уже гудели, и, стоило им выбраться на относительно безопасный участок, как Свиридова объявила привал. Все буквально попадали на землю. Отдыха не было очень давно.

— Еще и энергия мать ее… — вздохнула Мила, сидя с Сашей спина к спине. — Такие нагрузки на Источник даром не пройдут…

Саша слабо улыбнулась.

— И не говорите, Камилла Петровна. Еще бы было куда их выплеснуть, эти силы…

— Сплюнь, — нахмурилась Берггольц. — А точно, маска же…

Пока все восстанавливались, Аки не знала куда себя деть — отчего-то она совсем не устала. Ей хотелось поговорить с Ильей, извиниться, сказать, какая она была глупая, но он всю дорогу и не думал отходить от Свиридовой.

На нее Илья совсем не смотрел, а вот у самой Аки…

Она закрыла глаза, но тот самый образ не уходил. Она понимала, что думать об этом в таком месте ужасно глупо, но ничего не могла поделать.

Ей УЖАСНО хотелось быть на месте Софьи.

— Аки! Соберись! — и рядом появилась Метта. — Далась тебе эта Софья! Думай о хорошем!

— О чем?.. Мы в Амерзонии!

— Ну… Илья же близко, да?

Аки вздохнула. У нее было время подумать, и ей совершенно не хотелось злиться. С чего бы это? Он сделал для нее все, и даже больш. При этом не взял с нее ничего, кроме верности… союзника.

А вот она… Что она могла ему дать? Ему, аристократу с усадьбой и землями, доходами из Амерзонии и множеством верных слуг?

Она могла дать ему верность. Меч. И… любовь? Аки горько улыбнулась. А нужна ли она ему, раз у него есть все?

— Глупая ты, Аки, — сказала Метта, вновь прочитав ее мысли. — Зачем нужно все, если нет любви?

Закусив губу, Аки отвернулась. Не хотелось ей дискутировать на эту тему. У нее-то и не было ничего, кроме меча.

Пройдя немного по сухому, она застыла на берегу их одинокого островка. Дальше тянулась бескрайняя топь.

Аки подошла к самому краешку. Еще немного, и она могла съехать прямо в воду, откуда на нее смотрели…

Глаза. Две пары, три… Их там было целое море — голубых глаз утопших солдат, на веки погребенных в этой странной гробнице.

Аки сглотнула. Всю дорогу она не могла отвести от них взгляд. Они манили ее — ее так и подмывало подойти, посмотреть поближе. Вглядеться в эти глаза. Ведь они были такими…

Красивыми.

Вот и сейчас она стояла и смотрела. Глаза, сияющие каким-то неземным светом, были все ближе. И ближе. И бли…

Хоп! — и ее подхватили под грудь. Чья-то сильная рука. Рывок, и она снова стояла на своих двоих.

Ее держал Скарабей.

— Ты чего, дура⁈ — прошипел он через маску. — Жить надоело, япона мать?

За его спиной едва-едва виднелись силуэты остальных. Оказывается она отошла от стоянки метров на тридцать.

— Нет, простите, — пробубнила она и хотела уйти, но он поймал ее за руку. — Что вам надо⁈

Он не ответил, а только сощурил свой единственный глаз. За маской его лица было не видно, но судя по складкам у глаз, он улыбался.

Или скалился. Дышал он отчего-то с присвистом.

— А ты красивая, — наконец проговорил командир, осмотрев ее с головы до ног. — Откуда ты такая? Явно же не местная? Да и по-русски шпаришь будь здоров.

— Из Петербурга, — буркнула Аки.

— Из Питера?.. Хех! А я вот из Хабаровска. Знаешь, был такой город?

Аки покачала головой. Никогда о таком не слышала.

— Был-был. Еще до войны. Лет надцать назад. Большой портовый город на Дальнем Востоке. Большой и красивый… Был он, до того самого дня, пока на горизонте не показались корабли с красным солнцем на парусах…

Аки сжала челюсти — этот разговор ей совсем не нравился.

Снова попытавшись уйти, она сделала бесполезный шаг в сторону. Скарабей был быстрее.

— Там у меня была семья и детки были… — проговорил он. Его глаз влажно блестел. — Служба, — а потом…

— Я понимаю, и мне жаль, — сказала Аки, но Скарабей словно не слушал ее. Смотрел на нее в упор. Руки как-то странно перебирали автомат.

Тут он потянулся к своей повязке. Аки попятилась и едва не слетела вниз. Обернулась — а там было сплошное болото. А еще тела, лежащие внизу, а впереди… Ничего.

— Что вам нужно⁈

Скарабей не ответил. Повязки на голове уже не было, а вместо нее в голове была черная дыра. Дышал он все тяжелее, словно нечто душило его.

— И вот этот глаз… — проговорил он хриплым голосом. — Он тоже был…

— Пустите! — дернулась Аки, но Скарабей вдруг вскинул автомат. Дуло уткнулось Аки в грудь.

— Куда? Тебе отсюда никуда не сбежать, малышка. Гляди-ка, — и он кивнул себе за спину.

Аки перевела взгляд дальше и обомлела. Силуэты их команды пропали — а туман еще сильнее сгустился. Даже голосов не было слышно.

Вокруг никого, только болото и тела под водой. А еще они со Скарабеем — совершенно одни.

— Куда ты спешишь? — хохотнул командир, не опуская автомата. — К своему Марлинскому? А мне не хочешь составить компанию? Могу рассказать тебе про тот день, когда на горизонте показались корабли, а потом все забрал огонь… А из огня вышла они.

Теперь он смотрел на нее как зверь — двумя глазами, черным и пустым и тем, что источал ненависть. Автомат он держал твердо. Предохранитель был поднят.

Рука Аки медленно потянулась к мечу. Она видела варианты, у нее был всего один шанс.

— Я помню тот день так же ясно, как вчерашний… — хрипел его голос у нее в ушах. — Когда у тебя на глазах твои родные улицы стирают в порошок, а потом начинают охоту на…

Не закончив, он дал длинную очередь. Аки не успела ничего сделать, просто закрыла глаза, а затем ее толкнуло назад. На миг все звуки обострились — она слышала как пули пробивают ее грудь, как воет ветер у нее в ушах, как шелестит и плещется вода вокруг…

Свет тоже стал ярче — но лишь на миг. Затем все заволокло зеленоватой поволокой.

Было холодно. Она видела берег, окруженный пузырями, нити крови, что тянулись к поверхности, а еще выше — Скарабея. Он смотрел на нее, не отрываясь. Аки опускалась все ниже, а затем…

В уши вместе с бульканьем послышались голоса. И они звали ее…

— Аки, Аки… — шептали тут и там как во сне. Следом она почуяла на своих руках и ногах чью-то хватку. — Иди к нам… Тут так хорошо…

Скосив глаза увидела их — утопших, что ползли к ней. Несколько уже держали ее за руки, пока тело опускалось все ниже. Глаза сверкали голубым, губы двигались.

— Тебе страшно, Аки? Ты боишься?

Аки кивнула, но отчего-то почуяла себя совсем спокойно. Странно, но она понимала их язык — под водой они говорили совсем как люди.

— Ничего, Аки… Ты привыкнешь, как привыкли мы…

Скоро стало темно, свет померк, а утопших становилось только больше. Скарабей пропал вместе с берегом, поверхностью и всем остальным. Не было больше ни ее возлюбленного Ильи, у которого она так и не смогла попросить прощения, ни красавицы Софьи, что сжимала его в своих объятиях, ни ее подруг, Саши с Милой, не было и остальных.

Ни Амерзонии, ни их странной миссии. Ни ШИИРа.

Вокруг было темно.

Удар о дно она не почувствовала.

* * *

— Аки! Аки! Ты жива⁈

Сознание пришло вместе с болью. Попытавшись вздохнуть, она чуть не лопнула, затем ее скрутило пополам. Вода хлынула из Аки потоком. И это было больно.

Закашлявшись, она снова сплюнула, а потом еще и еще… Затем затряслась как в лихорадке.

Она была жива.

— Что случилось⁈ Ты какого черта залезла в болото? — бушевал над ней голос Милы. — А если бы Скарабей не успел⁈

Устав плеваться, Аки раскрыла глаза. Они все столпились кружком, и Скарабей тоже — он был мокрым до нитки.

— Что компания жмуриков милее нашей? — хмыкнул он и, сплюнув, надел маску. — Дура! Фильтр-то проверяла? Надышалась газом, и вот тебе результат.

Аки ощупала себя. Но нет… Она была абсолютно целой, на пулевые отверстия не было даже намека.

— А ты почему за ней пошел? — спросил Скарабея Шах. — Отчего нас не кликнул? Она все же из нашей команды.

— Тогда бы она точно утонула. Уж простите, что спас вашу японку.

И хмыкнув, он принялся раздеваться.

— Чем лясы точить, лучше объясните вашей дурочке, как важно проверять снаряжение перед рейдом.

Рядом с Аки опустилась Свиридова. Ее лицо было как маска.

— Простите… Я…

— Дура. Наверное, заглядывала в глаза утопленникам, да?

И не дождавшись ее ответа, магичка поднялась на ноги.

— В следующий раз, — сказала она, посмотрев в глаза каждому. — Спасать ее я вам запрещаю. Ясно вам? Если она так хочет умереть, то пусть подыхает.

Выругавшись, она принялась помогать Скарабею раздеваться.

Аки же сжалась в комочек. Ее тоже принялись раздевать — но уже Саша с Милой. Они молчали. Илья же смотрел на нее отсутствующим взглядом. И тоже молчал.

Вот в его глаза она боялась заглядывать. Зажмурилась и зарыдала.

Глава 13

Падением Аки в болото неприятности не закончились, ибо, стоило нам сняться со стоянки, как выяснилось, что болото забрало еще троих бойцов. Никто не слышал их криков, не видел и не знал, куда они ушли. Они просто исчезли.

— Этих парней я знаю десять лет! — рычал Скарабей. — Это не зеленые юнцы, япона мать! Не сраная японка, которая не видит, куда идет! Как они могли просто исчезнуть⁈

Но остальные просто покачали головами.

— Это Амерзония, Василий, — сказала Свиридова. — Тут все шиворот-навыворот…

— Хорошая отмазка, когда ТВОИ люди невредимы, а мои тают раз от раза!

Через полчаса бесплодных поисков пропали еще двое, и точно так же — просто исчезли, будто их и не было. На этом нам пришлось быстро покинуть это странное место. Тем более в туманной дымке, что окружала местность, то и дело появлялись чьи любопытные глаза, и они явно преследовали нас.

— Уходим, быстро!

Мы снялись и снова затопали по лужам. На нашу компанию Скарабей посматривал с особенной неприязнью. Остальные тоже косились — и особенно на Аки. Мол, где это видано: опытные бойцы пропадают один за другим, а те, кто едва вдохнул Амерзонский воздух, живы и невредимы?

— Может, им лучше нас вести? — хмыкнула Акула. — Раз Амерзония им благоволит?

Никто не ответил. Остаток дня прошел в сплошном марше. Скоро техника осталась за нашими спинами, а затем опять начался лес.

Он уже был совсем други. Если в Зеленой зоне нас постоянно преследовало навязчивое птичье пение, то тут все было ровно наоборот — тишина. В ней каждый треск, каждый шаг и каждый вздох был слышен, казалось, за милю.

— Странное дело, — удивился Женя, а затем, испугавшись своего голоса, сказала чуть тише: — В лесу не бывает так тихо. Уж поверьте, я знаю…

Никто ему не ответил, ибо в Амерзонии все было возможно.

Сначала мне показалось, что мы забрались на очередное кладбище, но вместо человеческой техники под ноги попадались тела чудо-ящеров. Все были «распатронены», как выразился Скарабей. Их тут был целый лес.

Судя по тому, что здесь еще не побывали Чистильщики, схватка шла совсем недавно, и я знал, кто тому виной. Есть у нас одна такая… любительница охоты в лесу.

Или даже не одна…

Ответ пришел совсем скоро — с неба. Спрятавшись в укрытие, мы навели бинокли на облака и не прогадали. Поблескивающие металлом птицеобразные монстры парили слишком далеко, чтобы их можно было сбить. Их там была целая стая, и явно были чем-то рассержены.

Тут в небо взмыла тоненькая фигурка с крыльями. И она тоже была металлической.

— Юды воюют с юдами? — охнул Скарабей. — Первый раз такое вижу…

Пару секунд потребовалось, чтобы навестись на крылатый силуэт, но потом…

— Рух⁈ — охнул я, рассмотрев свою подругу в этой крылатой хищнице. — Метта, дай резкости!

Вскоре мне даже удалось рассмотреть широкую улыбочку на ее безликом шлеме. Она носилась туда-сюда, крутилась бочкой, прорубаясь сквозь их ряды как истребитель. На землю сыпались «сбитые» юды.

— Кажется, ей весело, — улыбнулась 526-ая. — Эх, мне бы летать, как птица…

— Если Рух здесь, наш проход тоже недалеко, — проговорил я, покосившись на остальных. — И Вен с Рен тоже.

Я оглянулся на свою команду. Парни готовились открыть огонь, если Рух приблизиться хотя бы метров на сто. Меня это не устраивало — еще не хватало наткнуться на своих.

К счастью, Свиридова не собиралась ждать от моря погоды.

— Нечего тут задерживаться. Двинули!

Не успели мы отойти далеко, как перед нами зашуршали кусты. Парни разбежались кольцом и взяли область впереди на прицел. Остальные обнажили оружие, заклятья были готовы сорваться с пальцев.

Нечто ломилось к нам. Оно шумело и рычало. Пару долгих секунд ничего не происходило, пока…

— Огонь! — и автоматы загрохотали очередями. Кусты же породили нечто, напоминающее крокодила на двух огромных ногах. Еще две лапки, совсем крохотные, торчали из груди чуда, а вот хвост был вдвое длиннее, чем остальное туловище.

Получив урон, тварь завалилась набок, и сразу же на нее набросилась стая стальных насекомых. Ее тут же облепили юдо-осы и принялись пробивать толстую шкуру жалами.

Сверху на них обрушился огненный дождь. Завывая юдо-осы брызнули в разные стороны. Чудо-завр попытался вскочить, но получил стрелу в глаз. Дернувшись, рухнул на землю мертвым.

Чудо-осы не успокоились — сделав виток над головами, жужжащая стая обрушилась на нас. Их встретили волной пламени, а мы кинулись прочь. Несколько очень «горячих» минут наверху все было объято крышей из дыма и огня.

Выбравшись на безопасный участок, мы упали в траву. Позади в небо валил гигантский столб дыма. Мила выбежала последней.

— Стойте! А где Саша⁈

Я огляделся. Столкнулся с испуганным взглядом Милы и кинулся в дым. В спину мне послышался крик Свиридовой:

— Марлинский, стоять!

В дыму долго бегать не пришлось. Саша нашлась быстро — она лихорадочно пыталась найти выход.

Я хотел крикнуть ей, но тут в дыму появился силуэт.

Выше Саши вдвое. На четырех лапах. Из бугристого лба торчало два толстых рога, и все они были направлены девушке в спину. Красные глаза горели яростью.

Саша обернулась, на секунду замешкавшись. Чудо-завр мчался на нее во всю прыть.

Перед глазами тут же пронеслись все эти сотни тренировок со смертельным исходом. Нет, допустить, чтобы они воплотились в реальность, я не мог. У меня было две секунды, чтобы спасти своей спутнице жизнь.

За одну я вырастил из жучьей руки ледяное копье, а за вторую послал его навстречу юдо-завру. Скачок, и мы с Сашей покатились по земле. Огромная черная смерть пронеслась у нас над головой.

Взрывной грохот сотряс лес до основания, а затем сверху посыпалась земля.

— В порядке? — спросил я Сашу, которая мелко моргая смотрела прямо перед собой. Внешне, она была невредима.

— Кажется…

В дыму мы блуждали недолго. Вскоре вышли к своим и, отстреливаясь закопались поглубже в заросли, где нас подстерегал еще один чудо-завр. Едва его рожа оскалилась, как его накрыло лавиной огня. Получив контрольный в голову, он перестал дергаться.

— Так, посмотрим, что у тебя внутри… — ухмыльнулся Дантист, вспарывая мешок на спине монстра.

Необработанные кристаллы посыпались оттуда, как из рога изобилия.

— Красота, — ухмыльнулся он. — Если покопаться в округе, наверняка найдем логово…

Он был прав. Пройдя по его следу, мы действительно нашли логово чудо-завров — на небольшой полянке, окруженной скалами. Перестреляв еще дюжину тварей, мы добрались до самого центра. Все до одного парни от удивления мигом выпустили сигареты из ртов.

— Мать моя женщина… Я же не сплю?

Нет, огромный необработанный кристалл светился ровным розовым светом. Он рос прямо из-под земли, как огромный гриб. И сила из него исходила просто сумасшедшая.

Стоило нам подойти, как отовсюду вылезли чуды. Накрыв их огнем, половину мы перебили, другая половина свалила, завывая на весь лес.

Мы же шагнули к кристаллу. Коснувшись его перчаткой, Акула охнула.

— Горячий…

На лице Дантиста появилась глупая улыбка.

— Если его вытащить отсюда, мы богаты!

— Если… — буркнул Скарабей.

Все обернулись и уставились на своего командира. Стоявшая рядом Свиридова кивнула.

— С ума сошел⁈ Тут же целое состояние!

— Да, состояние… — кивнул он, тоже с интересом разглядывая находку. — И за ним наверняка попрут все кому не лень. Забыл, что этих тварей привлекает запах магии? Если ты понесешь это на себе…

Дантист заскрипел зубами, но не был в силах отнять взгляда от камня. Даже я смотрел на кристалл, не отрываясь. Нам в Таврино такой бы точно не помешал.

— Я бы такую дуру во дворе посадила, — хмыкнула Акула. — Поливала бы из леечки, ухаживала…

— Нам в ШИИРе такой бы пригодился, — улыбнулась Свиридова и пошла прочь. — Пошли.

Сплюнув Скарабей зашагал следом. Дантист не стал сдаваться так просто:

— И ты хочешь отдать кристалл юдам?.. Что бы они напихали их в свои жестянки, а потом рванули на ШИИР?

Скарабей покачал головой:

— Пусть пихают, мне не жалко. Моя задача довести этих карапузов до Красной зоны. Остальное дело группы зачистки. Как вернемся, скинем им координаты…

— И они найдут только разбитые булыжники! — зашипела Акула.

Свиридова пожала плечами. Скарабей только сплюнул. Ситуация была патовая.

— Дай хотя бы распилить его… — взмолился Дантист. — Или спрятать!

— Дурак что ли? — вздохнул Скарабей. — Пока ты будешь его пилить, сюда сбежится вся Амерзония. Мы тут завязнем, а то и погибнем, не успеешь ты…

Их диалог прервал вой, медленно переходящий в рычание. Бойцы тут же вскинули автоматы. Звуки доносились из-за кольца скал.

— Сука… — сплюнула Акула. — Это что еще за дрянь⁈

Вой не прекращался. А еще треск кустов и шаги. Очень тяжелые.

— Так… — насторожилась Свиридова. — Уходим, быстро. Если нас накроют в этом капкане…

Она была права. Выход из этого логова, окруженного скалами, был всего один, а врагов, похоже, много. Дантист же не мог оторвать взгляда от каменюки. Его глаза лихорадочно бегали.

— Идиот! — рявкнул Сарабей. — Ты, сука, отойдешь от этой херни или мне тебе помочь⁈

С этими словами он вытащил пистолет и направил в рожу Дантисту. Мигом позже он тоже вытащил пушку и уткнул в лоб своему начальнику. Мы с замиранием сердца наблюдали за этой сценой.

— Ты перешел грань, мудила, — скрипнул зубами Скарабей. — Опусти пистолет.

— Нет, погоди…

Он чуть отвел руку в сторону и зажал спуск. Пистолет грохнул у Скарабея над ухом, а Дантист продолжил стрелять. Как и остальные — тварь, выскочившая из кустов, изрешетили в мясо.

Затем заревели уже отовсюду. Бойцы тоже открыли огонь, и мы, посылая в сторону каждого шороха огонь, лед и пули рванули на прорыв. Сверху тоже что-то шипело, хлопало крыльями и кружило. Твари прыгали вокруг нас довольно долго, но все растворились в джунглях.

Последней исчезло нечто огромное, многоногое и… смеющееся.

— Кто-нибудь видел, что это за дрянь⁈ — процедил Скарабей.

Ответила Акула:

— Паук. Очень большой и очень быстрый. А тело в форме бабы.

На нее посмотрели как на дуру.

— Чего⁈ Идите сами посмотрите! Огромная голая баба с руками как у паука!

Но отправляться в джунгли даже за таким «заманчивым призом» никто не рискнул. Я же улыбнулся. Аки тоже. Кажется, мы знаем, что это за паук…

— Может быть, на обратном пути… — буркнул Скарабей. Дантист разочарованно сплюнул и сунул в зубы сигарету.

— Обратный путь пойдет по другому направлению, — сказала Свиридова. — В Амерзонии не стоит два раза ходить по одному и тому же маршруту. Идем, до точки совсем недалеко.

* * *

Дождавшись, пока людишки уйдут, Вен направилась к волшебному камешку, который так красиво сверкал в логове, где совсем недавно окопались чудо-завры. Оказавшись перед ним, она широко улыбнулась.

— Ишь, какой красавец! Где ты, Рух?

С ветки тут же спрыгнула быстрая тень. Приземлившись рядом с кристаллом, крылатая автоматесса выпрямилась. У нее за плечами был рюкзак, в котором весело гремели кристаллы. Улов был просто огромный, и из-за него летать и одновременно драться было совсем нелегко.

— Красивый… — Рух положила ладонь на горячую поверхность. — И как ты собралась тащить его? На себе что ли?

— А то! Только нужно придумать как выкорчевать его. Эй, ты куда?

Рух молча взмахнула крыльями и взмыла в воздух. В следующую секунду ее черный корпус растворился в небе.

Вен застонала, а затем обхватив кристалл всеми лапками принялась тащить.

— Тянем-потянем…

За ее спиной зашурнали кусты, и она затравленно оглянулась. К ней, катаясь по траве, двигалась трехголовая псина. Скатившись по откосу она, радостно хихикая, чуть не сбила Вен с ног. Вскочила и радостно завиляла хвостами. В пасти была целая куча кристаллов.

— Весело тебе что ли? — фыркнула Вен. — А ну иди помоги мне! Хозяин будет нами доволен!

* * *

«Ночь» в Амерзонии снова выдалась странной. Солнце знай себе крутилось на небе, выписывая круги — появлялось то справа, то слева, но заходить, словно не собиралось вовсе. На часах было девять вечера, и именно к этому времени мы подошли к их базе.

Огромную гермодверь, выглядывающую из лесного массива я заметил только в тот момент, когда Юлия Константиновна подошла к ней вплотную.

Затем обернулась. На ней лица не было.

— Что такое?.. — спросила Саша, но ответ пришел сам — после того, как дверь стала медленно со скрипом открываться.

Только там образовалась достаточно широкая щель, как Свиридова мигом скрылась внутри. За ней прыгнул Скарабей с остальными. Наша команда вошла туда с опаской.

Внутри было темно и тесно, однако здесь было далеко не так пусто, как в том доме, где мы остановились на ночлег еще несколько дней назад. В каждой из немногочисленных комнат виднелись следы человеческого пребывания. Тут даже спальные места имелись.

И везде все было перевернуто вверх дном. Даже полы были и то вскрыты.

— Похоже, опоздали, — озвучил я мысли остальных. — Давно этот бункер пустует?

Свиридова не ответила — посмотрела на Милу. Та бегала глазами от одного помещения к другому.

— Нет⁈ Его здесь нет?..

— Здесь никого нет, — сплюнул Скарабей. — Зря спешили.

— Куда? Куда они делись, Юлия? — не унималась Мила, но Свиридова только покачала головой, а затем пнула чей-то ботинок.

— Хотела бы и я знать…

* * *

Никаких зацепок о том, куда делись люди из ШИИРа нам найти так и не удалось. Ни тел, ни крови, ни записей, ни других следов того, куда и зачем так поспешно сбежали люди Берггольц.

Весь вечер нас не покидало мрачное настроение. Мила вообще как воды в рот набрала, и ее несложно было понять — долгожданная встреча с отцом оборвалась в никуда. Если бы Шах с Сашей, которые не отходили от нее, наверное она бы совсем сломалась.

От Милы не отставал Дантист. Он сидел на пороге в бункер и смотрел в лес, откуда слышались очередные пугающие звуки. От ужина боец отказался.

— Идиот, — вздохнула Свиридова. — Думал, уйдет отсюда богачом?

— Нужно было как-то договориться, — сказал Женя. — А то того и гляди обиду затаит.

Свиридова фыркнула.

— Не удивлюсь, если уже затаил. Эх, а ведь я этого и боялась. Придут сюда хилые разумом, увидит целые горы кристаллов, и все… Такие вот и не возвращаются из Амерзонии. Думают, мол, один поход и они богачи на всю оставшуюся жизнь.

— А что, такого ни разу не было? — спросила Саша.

— Бывало. Один случай на тысячу. Если идиотов с «хабаром» не накроет Поветрием, то найдет волна озверевших монстров. У них нюх на эти кристаллы. Думаете, отчего чуды с юдами постоянно сражаются?

В ответ откуда-то зазвучал вой в десятки глоток, а потом грохот забрал все остальные звуки. Выругавшись, Дантист скользнул внутрь, закрывая за собой дверь в бункер.

Стоило той встать на место, как мы прильнули к паре смотровых щелей, но не смогли рассмотреть ничего, кроме качающихся деревьев и красных глаз, которые то и дело мелькали в полумраке.

Несколько минут все грохотало. Наконец шум немного поутих, и из леса вышли двое — один был двухметровым кентавром с длинным копьем, а второй широким металлическим крабом на шести ногах и с мигающим красным глазом, выглядывающим из-под панциря. Прежде чем сцепиться, кентавр воткнул копье в землю и низко поклонился крабу. Тот щелкнул пару раз своими клешнями, а затем ответил на поклон врага. Схватка полыхнула секунду спустя.

— Ничего себе благородство… — охнула Саша, сидевшая рядом со мной у щели. — Они чего, разумные?

Я тут же вспомнил похожих тварей, которые напали на «Ураган». Нам они кланяться не собирались, а этот…

Брызнула кровь, и кентавр забил копытами в воздухе. «Лошадиная» половина туловища полетела прочь, а верхняя задергалась в клешнях. Копье торчало у краба из бока, оттуда хлестала какая-то черная жидкость.

Кентавр взвыл, кровь хлынула у него уже и из глотки. Еще один щелчок клешни, и туша перестала дергаться. Одним резким движением краб отбросил кентавра в сторону, а затем пополз к нижней половине тулова — где в похожем мешке лежало нечто круглое и, судя по всему, крайне ценное. Глаз краба замигал как сломанная лампочка, изнутри донесся скрипучий стон.

— Он ранен? — спросила Мила, но сидевшая тут же Юлия Константиновна покачала головой.

— Он стар. Его геометрика почти выработала свой ресурс.

И вот клешня, подрагивая, потянулась к мешку, но, не добравшись какого-то метра, рухнула на землю. Глаз же, неотрывно смотрящий на мешок, продолжал мигать, а затем…

Изнутри бронированного краба показалась рука.

— Это же?.. — пробормотала Мила. — Хранитель⁈

Маленькая дрожащая фигурка вылезла изнутри умирающего механизма, а затем поползла к мешку. Волосы у нее волочились по земле. Она где-то минуту пыхтела, пытаясь дрожащими руками разорвать плотную кожу, но ничего не добилась. До нас донесся стон отчаяния.

— Помогите! Помогите!

Глаз краба мигал все быстрее, в такт ему дергалось и тело Хранителя. Наконец кожа поддалась, изнутри полился розовый свет. Руки потянулись к кристаллу.

Щелкнула стрела, и по оперение вошла в мигающий глаз краба. Полыхнув, он сжег стрелу, наружу брызнул жидкий огонь, а сияние рассеялось. Хранитель же обернулся вслед скачущему кентавру, который накладывал на тетиву еще одну стрелу. Но не успел он выстрелить, как тело Хранителя испарилось как дым.

— Хватит, закройте заслонку, — распорядилась Свиридова. — Еще не хватало, чтобы они заметили наше укрытие.

Аккуратно прикрыв смотровую щель, мы уселись на лежаки. На часах был час «ночи», но вот сна не было ни в одном глазу. Схватка снаружи не утихала еще где-то полчаса.

Скоро пришли куда более злобные звуки. Бункер взвыл под натиском Поветрия. Наутро оказалось, что пропало еще трое бойцов.

* * *

Когда мы покинули бункер, я вдохнул воздух полной грудью, а затем едва не упал. После Поветрия он всегда очищается, а тут свежесть была прямо-таки сногсшибающая. Весь лес оказался завален обломками юдов и развороченными телами чудов. Геометриков не было ни у одного.

Пропавших бойцов искали совсем недолго. И так было понятно, что Амерзония вновь взяла свое.

Скарабей опять начал клясть все на свете и в первую очередь «сраных юнцов», из которых отчего-то ни один никак не пострадал даже в стычках, между тем, как его люди таят на глазах.

Мне же жуть как надоели его оскорбления, и я сказал прямо:

— Если испугался, Скарабей, можешь возвращаться. Мы как-нибудь доберемся до точки самостоятельно.

— Марлинский! — зашипела Свиридова. — Закрой рот!

Но было поздно. Скарабей уже повернулся ко мне. Все задержали дыхание, думая, что сейчас он взорвется. Однако на его одноглазом лице было одно легкое презрение.

— Я бы рад, малыш, — сказал он с усталостью в голосе, — просто бросить вас и уйти, куда глаза глядят, но увы…

И он поднял штанину, под которой сверкал браслет.

— Это мешает. Поэтому заткнись.

— С удовольствием. Перестанешь задевать моих людей, так сразу.

Он сплюнул. И ухмыльнулся.

— Тебя что, Марлинский, беспокоит то, что «сраных юнцов» я называю «сраными юнцами»?

— Именно. Тех, кто держится здесь куда лучше, чем опытные парни, которые и дня не могут продержаться без того, чтобы не свалить куда подальше…

Его единственный глаз сверкнул.

— Ты на что намекаешь, сопляк? Что мои люди сбежали?

Я кивнул.

— В этих землях легко затеряться. Да и, думаю, есть пара способов снять эту штуку, — и я похлопал себя по ноге. — Или кто-нибудь достаточно умелый…

— Чушь несешь. Его снять может только опытный специалист. Лучше не болтай о том, чего не знаешь.

Наша перебранка грозила зайти слишком далеко, но, к счастью, нас развел знакомый звук, с которым через лес катился Мусорщик. Собравшись, мы рванули бегом. Остановились только спустя час.

Снова было тихо. Тихо и тревожно. В этом тихом лесу во время бега пропал еще один боец.

Так от прежнего состава людей Скарабея остался он сам, Акула, Сим-сим и Дантист. И это заставило бойцов ОЧЕНЬ сильно нервничать.

* * *

Скоро деревья уступили место скалам. Местность очистилась, и мы увидели перед собой горы. Под ними появилось очередное кладбище — на этот раз гигантов. Некоторые из них выглядела как люди, но больше раз в десять. Часть пути мы преодолели прямо внутри чей-то грудной клетки — проржавевшие ребра и полуистлевшие конечности обступали нас как прутья гигантского забора. Огромный череп, лежащего на боку, монстра провожал нас пустыми глазами — каждое величиной с дом.

И по ним, посматривая на нас красными глазами, ползали паукообразные механизмы, но нас они не замечали — копались себе в останках, собирая что-то в корзины на своих спинах.

Откуда-то прозвучал трубный возглас, и мы поспешили скрыться. Сборщики немедленно зашевелились, словно их кто-то подгонял. Звуки еще долго не затихали позади.

Горы встретили нас недружелюбно, и нет, не было никаких восхождений по отвесным скалам и многокилометровых пропастей. Но карабкаться по ним было все равно нелегко — щебень под ногами доставлял проблем.

— Почти добрались. За этим перевалом Красная зона, — сказала Свиридова, выдохнув. — Еще чуть-чуть и…

Что «и» она не договорила. Словно сама не хотела знать.

Вскоре мы вошли в долину, через которую пролегала — как это ни странно — ровная асфальтированная трасса. Она была вся в дырах и трещинах, но по ней было идти куда проще чем по лесу.

Вся она была заставлена военной техникой, но на этот раз бронированные машины ехали не в сторону центра, а отчего-то обратно. Ее всю изрядно попортило временем, однако ни о каких загнутых в бараний рог дулах пушек, не было и речи. Некоторые танки выглядели совсем как новые.

— Вдруг они еще на ходу? — поинтересовался Шах. — Может, попробовать и…

Его сразу же дернули за плечо.

— Еще чего захотел, малыш? — хмыкнула Акула. — Даже трогать их не смей. Давай-давай, ходу!

Вскоре мы остановились — шоссе просто обрывалось в крутой обрыв. Внизу пролегала шумная река, через которую когда-то давно был протянут мост. Нынче от него остались одни руины.

— Приехали! — вздохнула Мила. — И что теперь делать?

Юлия Константиновна не ответила. А смело шагнула прямо в пропасть.

— Что вы?.. НЕТ!

Но магичка зависла прямо в воздухе. Затем повернулась с широкой улыбкой — она крепко стояла на своих двоих, внизу же кипел бурный поток. Попрыгав на месте, магичка улыбнулась еще шире.

— Это аномалия, сахарные мои, — и медленно направилась дальше, махнув рукой. За ней тянулись сверкающие следы. — Смелей идите за мной. Ни влево, ни вправо, поняли? Дорога ОЧЕНЬ узкая!

Мы какие-то секунды стояли и смотрели на остаточный след, а затем отпечатки начали пропадать.

Первым за ней вышла Саша. Ее провожали круглыми глазами.

— Саша, нет! — крикнула Мила, но было поздно. Ее подруга уже сделала второй шаг и зависла в воздухе.

— Идите за мной, Камилла Петровна, быстрее! — и она побрела вслед Свиридовой. — А то следы исчезнут!

Затем на дорожку ступил Скарабей. Пыхнув дымом, он занес ногу над пропастью.

— Япона мать… Никогда бы не подумал, что сделаю это…

Он опустил ботинок и — о, чудо! — твердо встал там как на каменном плато. Новый шаг и он осторожно, пробуя каждую пядь впереди себя, последовал за дамами.

Следом мало-помалу потянулись остальные — вплоть до Аки. Она была тоже бледная от осознания, КАК именно ей предстоит пересечь эту пропасть в сотню метров. Однако сделала шаг и пошла следом за Акулой. Как ни странно, шагала она вполне себе спокойно.

— Аки! Саша! — охала Мила, больно впившись мне в плечо. — Вернитесь, не бросайте меня!

Когда на дорожку вскочил Устинов, ее глаза широко раскрылись от ужаса. Нет. От УЖАСА. Она осознала, что нас с Шахом осталось всего трое. Дальше стоял Сим-сим и Дантист — они следили за тылами.

— Нет… — шевелились ее губы. — Нет, это невозможно! Я. НЕ. СМОГУ!

— Сможешь, Мила, — улыбнулся Шах и, сжав ее руку, достал из кармана кусок ткани. — Доверься мне. Надень.

— Что ты… — но он уже натянул повязку ей на глаза. — Нет-нет-нет, я ужасно боюсь высоты…

— Я тоже, Мила, — вздохнул Шах. — Но делать нечего. Главное руку не отпускай.

Я взял ее за вторую руку, и мы, ведя девушку за собой как поводыри, ступили в пропасть. Она хотела было заартачиться, но мы буквально волоком потащили ее за собой. По щекам Милы покатились слезы.

— Мама… Мамочка… — шептала она, делая все новый и новый шаг. — Я вам… никогда не прощу… Сережа, Илюша, только не отпускайте!

К ее чести, через десяток шагов, она пошла более-менее свободно.

Нам же тоже было ой как не сладко — наблюдать сто метров пустоты под собой, под которой бурлила река, из которой вылезали острые скалы, было зрелищем не для слабонервных.

К счастью, половину пути мы прошли довольно быстро. И к середине чувства были неописуемые — зависнуть между двумя отвесными краями, видя под собой одну пустоту, а сверху одно небо… Восторг соседствовал с ужасом. Сердце заходилось как бешеное.

Свиридова уже двигалась к краю, ей оставалось какие-то метров двадцать.

— Быстрее, Илья! — и тут из воздуха возникла 526-ая верхом на велосипеде. — А то магия еще пропадет!

— Накаркаешь… — зашипел я, делая очередной шаг. Следов под ногами было море, так что кроме пустоты впереди была какая-никакая дорожка.

Еще несколько осторожных шажков и Свиридова бы добралась до края, но остановившись, она пропустила Сашу вперед. Хоп! — и девушка оказалась на твердой земле.

— Фух! — и смахнув капли пота, она повернулась к нам. — Я смогла!

Следом с кряхтением к ней спрыгнул Скарабей. А потом им навстречу из-за камня вышли две фигуры. Щелчок предохранителя отчетливо прозвучал в тишине, и дуло пистолета уткнулось Саше в висок.

— Стоять! — зарычал человек в черном и схватил Сашу за горло. — Попалась, милашка!

Тут отовсюду вылезли еще люди в черной одежде и в масках. Стволы их ружей и автоматов смотрели на нас. Казалось, Скарабей должен немедленно открыть огонь или вытащить пушку, но нет…

Он зажег очередную сигарету и сам вытащил пистолет. Его дуло смотрело на Свиридову. Как и оружие Акулы, стоявшей у нее за спиной.

— Василий… — успела она сказать. — Что за…

— Такие дела, Юлия, — сказал он, пожав плечами. — Такие дела…

Мы остановились, зависнув над пропастью. За спиной тоже защелкали оружием, я оглянулся. Сим-сим и Дантист не сделали и шага по мосту. Они тоже стояли направив на нас оружие, а рядом стояли еще пятеро, устремив на нас стволы винтовок. Трое были теми, что «пропали» еще в бункере.

— Грязный лжец…

— Что? Что⁈ Что происходит? — дергалась в наших руках Мила. — Почему остановка⁈

Мы ей не ответили — смотрели в черные стволы. Бежать или уворачиваться не было смысла. Одно лишнее движение и мы рухнем вниз. Поймали нас, суки, как детей.

Напряженная тишина длилась недолго.

— Вы кто такие? — прозвучал голос Свиридовой. — Отпустите мою практикантку! Василий, ты сошел с ума!

Человек, что держал Сашу в заложниках, снял маску. Щетинистая морда хрюкса растянулась в ухмылке. Остальные тоже сняли маски. Фоксы, ушастики, хрюксы и прочие нелюди открыли свои лица.

— Вася, долго же вы сюда перлись, — хмыкнул сталкер, голос которого я слышал еще в недрах кита. — А мы уже устали вас ждать…

Эхо его голоса прозвучало на всю долину. Мила дергалась, рычала и норовила вырваться, чтобы снять повязку, но мы держали ее как в тисках.

— Черт… черт… Что там⁈ Что с Сашей?

Свиридова принялась медленно поднимать руки.

— Господа, опустите оружие и дайте нам пройти. Мы идем в экспедицию, — сказала она. — Кто бы вы ни были, отпустите мою практикантку. Пожалуйста. Вы делаете большую ошибку.

Хмыкнув, хрюкс покачал головой.

— Это ты, сука, сделала ошибку, притащив сюда этих сопляков. Скажи, Вася?

Скарабей кивнул.

— Что вам нужно? — мрачно спросила Свиридова. — Деньги?

Хрюкс в ответ прижал к себе Сашу.

— Она, и вон та девка. А еще оружие, — и он показал на Милу, которая лихорадочно глотала воздух. — Ты, старуха, нам без надобности. Давайте все сюда, а потом валите!

Скарабей молча кивнул.

— Ты совсем ума лишился, Василий⁈ — зарычала Свиридова. — Предатель! Кто тебя надоумил?

— Никто, — сказал Скарабей. — Просто достало выполнять ваши с Вернером приказы. Умирать за вас, пока вы занимаетесь какой-то чушью. Отправить этих детишек в Красный сектор, серьезно? А вы…

И он обернулся к Саше.

— Реально решили выжить там? Идиоты.

— Василий, — сказала Свиридова. — Прикажи им опустить оружие, а не то…

— А то что⁈ — и оружие в руках нелюдей опасно качнулось. — Ты нам не хозяйка, магичка! Здесь нет господ, только право сильного. Здесь Амерзония. Здесь у вас, людей, нет власти.

Нелюди кивнули.

— Так что если не хочешь рухнуть вниз, изрешеченная пулями, делай что сказано! — крикнул сталкер. — Давай сюда девку и игрушки, иначе…

Тут Мила вырвала руку и сорвала с себя повязку. Увидев кучу сталкеров-нелюдей и Сашу, к голове которой приставили ствол, она остервенело рванула вперед.

— Нет, нет! Стойте!

— Назад! — рыкнул Шах и побежал ей вслед. — Стой, дура!

— Саша! — и она принялась обегать Акулу.

Это была ее ошибка. Еще один шаг, и она вскрикнула — нога поехала вниз.

— Нет, стой! — и Шах прыгнул к ней. Упал на мост у самого края, вытянул руку, но…

Крик Милы полоснул меня по ушам как лезвие кинжала. Ее фигурка закружилась в воздухе. Неизвестно, кто кричал сильнее — она или Шах.

И следом грохнул выстрел — пальнула Акула. В упор.

Глава 14

Выстрел вызвал эхо, и какое-то мгновение никто не посмел даже двинуться. Пистолет дымился у Свиридовой над ухом. Эхо рассеялась, и магичка повернулась. У Акулы по плечу расплывалось кровавое пятно.

— А ведь ты мне даже нравилась, Галя…

Фиолетовая вспышка окружала нас, как купол, а затем все потонуло в грохоте. Искры, казалось, были везде. И вот купол разорвало фиолетовым огнем — он лопнул, как мыльный пузырь, и пламя брызнуло в разные стороны. Сталкеры по обе стороны пропасти открыли огонь, но удар Свиридовой настиг их в тот же миг.

Выхватив меч, я хотел кинуться в бой, но мне под ноги упал Женя. У него в животе было два сквозных ранения.

— Сука…

Несколько минут над ухом свистели пули, лилось пламя, осколки льда окрашивались кровью, а я, пытаясь оттащить Женю от пропасти, прорывался вперед. Шах же с ревом кинулся в обратную сторону — к Сим-симу с Дантистом. Сталкеры встретили его огнем, но опоздали. Когда парень прыгнул на них, его молот светился от переизбытка силы. Сим-симу прилетело в голову, и он, дергая конечностями, отлетел под ноги сталкерам. Ракета у него на спине зашипела, а затем все скрылось в дыму. Сквозь него показались охваченные огнем сталкеры — и все до одного посыпались в реку.

Дантист же катился по земле, пытаясь сбить огонь. Шах, вбивая молот то в одного, то в другого выжившего сталкера, шел на него как танк. Сталкер вытащил пистолет, дернул спуск. Грохнуло, а затем еще и еще. Шах поднял молот.

Продолжения я не видел, но судя по тому, как громко кричал Дантист, он проиграл.

С той стороны крови было еще больше. Хрюкс лежал на земле, разрубленный от плеча до паха. Остальные сталкеры палили куда глаза глядят — и умирали один за другим. Меч Аки не знал пощады.

Свиридова же висела над пропастью с поднятыми руками, пули с визгом отскакивали от ее энергетического купола. Рядом с ней в воздухе барахталась окровавленная Акула — на ней уже живого места не было. Свиридова щелкнула пальцами, и заревевшую старкершу унесло вниз. Волны поглотили ее.

Магичка повернулась к Скарабею.

— Василий, пусти ее! — грянул ее голос, и она полетела к дальнему концу пропасти. Выжившие сталкеры встретили ее пальбой.

Тогда магичка вскинула руки.

— Акихара, прочь!

Аки тут же исчезла, и тут же место, где она находилась, пронзила очередь. Следом все заволокло фиолетовое сияние. Когда ветер сдул пламя, от сталкеров остались одни почерневшие трупы. Саша же была далеко — несясь прочь со всех ног, Скарабей тащил ее на себе. Вскоре они пропали за броней одного из танков, что цепью выстроились вдоль шоссе.

Я тащил Женю. Ноги его подкосились, а изо рта потекла струйка крови.

— Плохо дело… — прохрипел он, хватаясь за живот. — Кажется…

— Не болтай, дурак! — зарычал я и тут поймал тускнеющий взгляд Свиридовой. Она все еще висела в воздухе, а ветер уносил ее все дальше от моста. Из носа у нее хлестал целый ручей.

Зарычав, я кинулся к ней, но Женя был зверски тяжелым.

— Марлинский… — сказала Свиридова, слизав кровь с губ. — Не вздумай меня…

— Нет!

Схватил я ее в последний момент. Мост подо мной кончался, внизу пенилась вода, сквозь которую виднелись острые скалы. Магичка, повисшая на одной руке, качалась как маятник.

— Идиот, — сказала она слабым голосом. — Хватай Устинова и валите… Мы тут как на ладони…

— Еще чего! Подтягивайтесь!

Я оглянулся. Женя к счастью пытался ползти к краю, но силы оставляли его. С той стороны к нему бросилась Аки, но откуда-то начали стрелять, и ей пришлось откатиться в укрытие.

Краем глаза я поймал силуэт — это был Скарабей.

— Сука!

Свиридова все качалась над водой. И не делала ни единой попытки выбраться.

— Пусти, Марлинский, — и ее глаза вспыхнули. — Пусти! Это приказ! Он убьет вас!

— Ты, Юлия… — прошипел я. — Мне не командир… Так что заткнись, и…

Снова выстрел, и пуля промчалась где-то совсем рядом.

Я зарычал. Держать Свиридову и не свалиться самому было само по себе непросто. Еще сложнее было вытащить ее. А ведь еще Женя… Он не двигался, кровь уже залила весь мост и капала в бурный поток.

— Зараза…

К счастью, по мосту уже мчался Шах. Схватив Устинова, он потащил его к краю, где нас ждала Аки.

— Илья!

— Сука…

Как я не бился, но Свиридова соскальзывала. Двумя руками вытащить ее тоже не удавалось, ибо сам держался я на честном слове. Магия едва спасала — я пытался «вмерзнуть в мост», однако ледяная корка банально не было за что уцепиться на этой поверхности из чистой энергии.

Дернувшись, магичка скользнула вниз. Я сжал ее пальцы.

— Нет!

— Марлинский, — улыбнулась Юлия Константиновна. — Надеюсь, твой поход будет удачным, а не то…

Она не договорила, как грохнул выстрел. Пуля пробила ей бедро, а рука вырвалась из моей хватки. В следующий миг Свиридову подхватило ветром. В воду она вошла молча и без всплеска, будто просто исчезла.

Мне кричали, но я не слышал. Не мог поверить, что…

С небес на землю меня спустил еще один выстрел — очередная пуля свистнула у меня над плечом, едва не сбросив в пропасть вслед за магичкой. Стерев слезу, я кинулся к берегу. Пули продолжали свистеть, и парочка ударилась о наплечники, дернула ногу, цапнула кожу на голове. Было больно, но боль это последнее, что меня волновало.

Месть. Вот что было важнее.

Еще одна пуля свистнула у меня над ухом, и я покатился за ближайший бронетранспортер. Шах с Устиновым спрятались за танком, съехавшим в кювет. Женя сидел, прижавшись к броне, и стонал — его рука была прижата к окровавленному животу. От нее исходило изумрудное сияние.

— Устинов, сдюжишь? — спросил я, и тут еще одна пуля чиркнула толстую броню прямо перед носом. Я убрался подальше. Палили откуда-то спереди, где вся дорога была заполнена брошенной техникой — и так до самого поворота, где шоссе исчезало за скалами.

— Постараюсь, — коснулся моих ушей голос Жени. — Буду стараться…

Я уже был под бронетранспортером. Полз между колес, намереваясь спрятаться за впередистоящий броневик. До Скарабея следует добраться как можно быстрее — пока этот ублюдок не убил еще кого-нибудь, и особенно, пока эта сволочь не навредила Саше. О том, что ее уже убили, я запретил себе думать.

Новый выстрел грянул стоило мне поднять голову, а потом кинуться в новое укрытие. Броню осыпало искрами.

— Прицельно бьет, гад! — зарычала Метта, появившись рядом. — Не вылезай, сейчас дам картинку.

С жучьей руки сорвалась целая банда жучков и расползлись кто куда. Через минуту перед глазами появились изображения. На всех был Скарабей, и он ругаясь пытался перезарядить автомат. Одна рука была вся в крови и плохо слушалась. Саша же лежала на земле без движения. Очень хотелось надеяться, что живая.

— Эй, Марлинский! — вскрикнул Скарабей. — Выбирай — либо я ухожу с этой сисястой, либо перебью вас тут всех до одного! У тебя есть минута!

Он перезарядил автомат и, выглянув из своего укрытия, пальнул несколько раз в мою сторону. Пули жужжали как одичавшие осы.

— От меня не скроешься, сука!

Я и не собирался. Уже видел, что сзади к нему заходит Аки.

Скарабей же словно видел затылком — развернулся и выпустил в Аки все пули в рожке. Уйдя вбок, девушка исчезла, а этот подонок потянулся к Саше. Она как раз открыла глаза. Не успела она закричать, как снова оказалась в его лапах. Схватив бедняжку за горло, Скарабей приставил ей к виску пистолет, а затем вышел на дорогу.

— Выходи, Марлин! — заревел он, дергая Сашу как куклу. — А ты, узкоглазая, даже не думай зайти за спину! Выпущу этой суке мозги и оглянуться не успеешь!

И он взвел курок. Плачущая Саша зажмурилась.

— Хорошо… — сказал я и, поймав испуганный взгляд Жени, осторожно вышел из укрытия. Шаха рядом с ним уже не было. — Только не стреляй.

Встав напротив поднятыми руками, я бросил под ноги меч. Одновременно увидел, как жучки Метты осторожно заходят Скарабею с тыла.

— Доволен? — сказал я, решив потянуть время. — Что еще?

— Пусть узкоглазая выйдет из невидимости, — сказал Скарабей, вжимая ствол Саше в голову. — У нее есть три секунды.

— Аки… — позвал я. — Аки. Выходи, быстро.

В ответ была тишина. Секунда сменяла секунду, а Аки нигде не было. Жучки были все ближе.

— Две, — сплюнул Скарабей. — Одна. Ну!

— АКИ!

Пространство сбоку от него заколыхалось, а затем там появилась Аки с опущенным мечом. Ее глаза были как у хищника.

— Брось оружие, япона мать, — сказал Скарабей. — Два раза повторять не буду.

В следующий миг меч полетел к его ногам.

— Отлично, — улыбнулся сталкер, смотря то на меня, то на девушку. — Ты, Шах, тоже выходи. И ты, Устинов, если еще не сдох, тоже.

Шах вышел без разговоров. А вот Женя — его не было слышно.

— Ладно, хер с ним. Он, поди, уже не жилец.

— Пусти ее, трус! — прошипел Шах. — И зачем это все? Браслет кто тебе снимет? Вы даже Свиридову умудрились убить!

— Плевать… — отозвался Скарабей, шаг за шагом отходя вместе с Сашей. — Я и не надеялся выбраться из Амерзонии. И так было понятно, что это прогулка в один конец, учитывая, что Резервация окончательно сошла с ума. А уж Вернер… Он давно стал конченным психом.

Я сделал шаг, Скарабей больно ткнул Сашу стволом в щеку. Она застонала.

— Ни с места! Если не хочешь, чтобы я ее пристрелил, стой, Марлин! И вы двое! Дернетесь, и ей крышка!

— Если ты ее тронешь, падла, — рыкнул Шах, — останешься без ног. Разобью тебе колени и заставлю прыгать. Обещаю, тебе понравится…

Скарабей ухмыльнулся.

— Можешь рискнуть, парень. Или ты струсил? Выбирай: либо месть мне, либо шанс, что эта малышка выживет. Ну?

Мы трое остались стоять. Повернувшись к Шаху, я покачал головой. Не стоило спешить — жучки Метты уже был у его ботинка. Мигом спустя они прыгнули ему в штанину. Судя по дернувшейся щеке Скарабея, щекотку он почувствовал, но не более.

— Вы, твари, убили всех моих людей, — говорил он, пятясь вместе с Сашей. — Вы — и эта чертова Амерзония. Грязная сука Свиридова и ублюдок Вернер. Убили всех, с кем я вышел из пекла войны с узкоглазыми, а затем выжил в трех Резервациях! Сука! Я работал на этих уродов чертову тучу лет, и что в награду? Спасибо, и самоубийственное задание⁈ К черту! Возьму свою награду сам!

И он понюхал волосы Саши. Она зарыдала.

— Не дергайся, красотка. Будешь хорошей девочкой и дашь мне себя отодрать, уйдешь живой. Шах, хочешь посмотреть? Или тебе больше нравилась та мелкая сучка?

Вдруг вдалеке загрохотал гром. Я поднял глаза вверх, уже зная, что увижу — к нам шли тучи Поветрия. Скарабей тоже их увидел.

— Опять… Резервация что, взбесилась, или…

И он оскеся — лицо свело судорогой.

— Что за?.. Сука, как не вовремя…

Небо взорвалось сетью молний, стало так ярко, что мы на мгновение ослепли. В ушах же остался один звон. Проморгавшись, я увидел Сашу — она со всех ног мчалась к нам, а позади нее что-то орал Скарабей. Отсюда я не мог разобрать ни слова.

Самое главное — пистолет. Ствол смотрел Саше в спину. Мигом позже рядом с ним возникла Аки с поднятым мечом. Прежде чем она рубанула, из дула вырвалось пламя.

Мы с Шахом сорвались с места в тот же миг. Снова ударила молния, и опять перед глазами стало белым-бело. Картинка снова вернулась — Саша лежала на земле, ее закрывал собой Шах. Под ними было красное пятно.

Скарабей же стоял на месте, сплевывая кровью. Пистолет никому больше не угрожал — он лежал на земле вместе с отсеченной рукой. Вся одежда сталкера уже покрылась кровавыми пятнами, но не из-за Аки — девушка отходила от него, словно от монстра.

Он что-то кричал ей, а ее лицо бледнело все больше. В следующий миг ее словно приковало к месту.

С немым ревом сталкер кинулся на нее, в его руке сверкнуло лезвие. Я успел первым — удар, и этот ходячий труп рухнул на землю. Попытался встать, но тут же задергался как в припадке. В следующий миг кровь брызнула у него из ушей, а под кожей все забурлило.

— Хватит, — приказал я Метте, которая орудовала в его внутренностях. — Пусть увидит Поветрие из первых рядов.

Она охотно подчинилась — кровь хлынула из его пустой глазницы, а вместе с ней на асфальт посыпались жучки. Звон в ушах наконец-то прошел, и я услышал хриплый голос:

— … Не уйти от нее. Амерзония вас низачто не отпустит… Эта Свиридова, этот Вернер… Они сумасшедшие… Бедные детишки…

И расхохотавшись, Скарабей сплюнул какой-то жижей.

Слушать его бредни уже не было времени — над нами все было черным-черно. Повернувшись, я увидел Шаха с Сашей: то ли он помогал девушке подняться, то ли она несла парня на себе. Обоим очень серьезно досталось.

— Эй! Сюда! — раздался крик, и на крыше танка по соседству появился Устинов. Весь бледный, потный, но к счастью живой. — Лезьте, быстрее!

Бросив на Скарабея прощальный взгляд, я заозирался в поисках Аки. Она стояла в стороне, бледная как мел. Ветер наседал, и ее уже сносило в сторону.

Ребята же карабкались на броню танка, Устинов помогал обоим забраться.

— Аки! Ты чего стоишь⁈ Илья, уведи ее!

Я кинулся к ней и, схватив девушку за руку, дернул первому попавшемуся танку, люк которого был открыт. Вскочив на броню, посмотрел в темноту внутри, и по спине прошлась волна мурашек. Судя по лицу Аки, ей тоже не сильно улыбалось лезть в эту тесную «нору», однако иного выхода не оставалось — нам в лица хлестал дождь, а ветер стал настолько мощным, что грозил сорвать нас с брони.

— После тебя!

Саша с Шахом и Женей захлопнули свой люк. Через несколько секунд на пятачке остался один Скарабей. Сталкер неловко пытался подняться, но он был настолько потрепан, что не оставалось сомнений — ему крышка.

— Помни, Марлинский! — рычал он, пытаясь перекричать вой ветра. — Ты еще поймешь, в какой капкан тебя отправили эти психи! И я покажусь тебе жертвой, понял⁈

Мне очень хотелось послать его, но порывы заглушили все звуки. Я полез в танк, где уже сидела Аки.

Оказавшись внутри, я понял, какое испытание нам предстоит — несколько часов во тьме, замкнутом пространстве, по «соседству» с теми, кто, возможно, так и не смог выбраться.

Что ж… Это Амерзония. Придется терпеть.

Скарабей еще что-то кричал, но я не слушал. Крышка закрылась, и все потонуло в темноте и в режущем слух завывании Поветрия.

* * *

— Саша, это ты⁈

— Тут, держись за меня. Женя, ты тут?

— Да… Дайте только запру люк. Все. Дайте руку. Сука, больно!

— Сейчас мальчики, еще чуть-чуть… Женя, помоги мне положить Шаха. Вот так… Больно?

— Больно… Ты как? Он тебя не…

— Молчи, дурак. Женя, включи фонарик. Ай!

— ЧТО⁈ Вот блин!

— Не смотрите на них. Им уже ничего не интересно. Смотрите на… Мамочки, кровь везде… Шах! Шах, не пропадай! Шах!

— Я тут. Просто закрыл глаза. Саша, мне так жаль. Мила…

— Не болтай. Я сама виновата. Надо было держать ее с вами, а я… Блин, зачем напомнил… Ох, мамочки, бедная Мила…

* * *

— Аки, ты где⁈

Мне никто не ответил. Снаружи доносились пугающие звуки, стенки танка скрипели, а я, пытаясь найти Аки в абсолютной темноте, натыкался то на стенку, то на мусор, то ловил руками воздух. Фонарик никак не желал находиться.

— Аки! Отзовись!

Наконец я нащупал что-то, похожее на кисть. Потянул, и оно с хрустом отвалилось, оставшись у меня в руках.

Зараза…

Наконец, фонарик нашелся. Луч высветил внутренности танка — рычаги, кнопки, тесноту, ржавчину, а еще пару кресел. В одном сидела фигура в полуистлевшей военной форме. Голый череп под шлемом улыбался мне желтыми зубами.

— Илья, — коснулся моих ушей голос Аки. — Я тут…

Лучик высветил Аки. Она сидела, забившись в угол. Ее глаза испуганно блестели в темноте.

— Аки, — выдохнул я, отодвигаясь подальше от трупа. — Все хорошо. Этот мудак мертв. Ребята тоже в порядке. Иди ко мне.

Девушка ответила не сразу — не могла отвести взгляд от черепа. Ее била дрожь, по щекам текли слезы.

— Аки, смотри на меня, — сказал я, тронув ее за плечо, а затем потянул на соседнее кресло. Она не сопротивлялась. Ее всю трясло.

— Илья, прости меня. Я была такой дурой… — простонала она мне на ухо. — Вела себя как последняя идиотка… Прости…

Она зарыдала в голос. Я же вытащил из кармана платок и помог девушке вытереться. Затем улыбнулся.

— Я и не злился на тебя, Аки. Ну разве что, чуть-чуть.

— Врешь. Ты очень злился на меня. Любой бы злился.

— Ну ладно, было дело. Было и прошло. Думай о том, что делать сейчас. Хватит плакать.

Какое-то время мы молча сидели и слушали, как снаружи завывает Поветрие, как стонут стены, как дребезжит пол под нашими ногами. Обняв девушку, я чувствовал, как бьется ее сердце, а изо рта вырывается прерывистое дыхание. Пару раз она пыталась снова оглянуться на череп, но я удержал ее голову. Прижал к себе, а черепушку пнул сапогом. Подскочив, голова укатилась куда-то в темноту.

— Илья… Мы умрем тут? — послышался шепот. — Только не ври…

— Нет.

— Ты врешь, Илья. Скарабей прав. Даже если мы и дойдем до Цитадели, обратно мы не вернемся. Амерзония не даст нам выйти, она заберет нас, как она забрала Милу и Юлию…

— Аки, забудь, — сказал я, гладя девушку по голове. — Возможно, они и не погибли… Есть шансы…

— Нет. Нет, никаких шансов. Не ври, Илья. Не ври. Они мертвы, и мы…

Я сжал ее руку. Не сильно, но чтобы она перестала накручивать себе.

— Глупости. Они живы. И Саша с Шахом и Женей. Сейчас Поветрие закончится, и мы пойдем дальше — в Красную зону. Там до второй Цитадели рукой подать. Не бойся, самое тяжелое позади.

— Как?.. — все повторяла Аки. — Как не бояться, если весь мир против нас?.. Если Резервация нас… Ох, мамочки, как же я сразу не догадалась… Илья…

И она заглянула мне в глаза.

— Она ХОЧЕТ, чтобы мы дошли до конца. Она хочет, чтобы мы зашли внутрь Цитадели, и там…

Что «там» она так и не сказала. Я поцеловал Аки в щеку.

— Успокойся, мы выберемся. Дойдем до этой чертовой Цитадели, заберем кристалл и вернемся домой. В усадьбу к Мио, Ги и остальным…

Аки всхлипнула носом. Я поцеловал девушку еще раз.

— Как раз они к нашему возвращению отремонтируют усадьбу, — продолжил я. — Ги с Томой и Лизой приготовят что-нибудь. Механик придумает усовершенствованный механизм защиты от Поветрий, а потом…

— Нет, Илья, — гнула Аки свою линию. — Думаю, нет больше усадьбы. Нет ни Мио, ни Ги, ни Механика…

— Не говори ерунды. Все с ними нормально. Они ждут нас. И тебя, и меня. Они любят нас.

Я заглянул ей в глаза. Улыбнулся.

— Аки, ты же хочешь вернуться домой? Со мной?

Сглотнув, она кивнула.

— Поэтому мы вернемся. Поплачь уж, если тебе от этого легче. Пока у нас есть время раскваситься.

Девушка доверчиво вжалась мне в плечо, а затем стала совсем податливой, словно у нее с плеч слетел огромный камень. Похоже, она очень и очень долго сдерживала в себе чувства — и вот этот танк, скрипящий от натуги, эта темнота и мертвец в ней, наконец, доконали ее.

Она плакала. Очень горько, но как-то… с облегчением?

Сложно было ее винить — погибнуть мы могли даже сейчас, ибо Поветрие изо всех своих адских сил пыталось до нас добраться. Мне тоже начинало казаться, что вот-вот и нас вскроют как консервную банку.

— Илья, я…

— Что такое, Аки? — спросил я, стерев очередную слезу с ее щеки.

— Илья, я давно хотела сказать. Уже давно я…

Закончить ей не дали — танк вздрогнул, а затем взорвался ревом мотора. Все задребезжало, и от неожиданности мы едва не полетели на пол. Фонарик же ударился об пол и погас.

Весь мир пропал. Остался один оглушительный рев.

— Что за?..

Рев нарастал, а затем танк мотнуло вперед, да так резко, что мы все же растянулись на полу. Подняться обратно мне удалось не сразу — танк замотало, а потом дернуло куда-то прочь. Подскочив фонарик зажегся, а затем по всей кабине заплясали тени.

Я попытался надавить на тормоза или как-то понять, как управлять этой озверевшей махиной, но рычаги были словно каменными. Один и вовсе сломался, стоило надавить на него посильнее.

— Зараза… Аки, держись!

Болтанка продолжалась еще добрых полчаса, а снаружи все это время бушевало Поветрие. У меня был секундный порыв кинуться к люку, но это, очевидно, обещало только одно — смерть. Для Аки уж точно.

Девушка, кажется, кричала, но за всей этой какофонией звуков, не уверен, что и я хранил молчание. Ни выбраться, ни остановить танк мы не могли, и поэтому оставалось одно — ждать.

— Мы погибнем! Мы погибнем!

— Нет, Аки, иди сюда… Держись за меня!

Танк остановился не сразу — какое-то время он еще рычал, кашлял и подвывал, но с каждым разом все тише. Он как будто двигался на последнем издыхании.

Нам кое-как удалось забраться в кресла и пристегнуться, но даже так не удержаться, разбив себе голову оказалось непросто. Аки сжимала мою руку, кусала губы и пыталась поймать мой взгляд. Ее губы двигались, но разобрать то, что она говорила, было невозможно.

Тогда на помощь пришла Метта:

— Илья, она говорит, что любит тебя. Она говорит — я люблю тебя.

Я кивнул и улыбнулся обеим. Очень хотелось поцеловать ее дрожащие губы, шепнуть на ухо то же самое, но так мы рисковали точно расквасить себе носы.

Наконец, дернувшись еще несколько особо мощных раза, танк «умер». Поветрие же и не думало униматься. Ее бесплодные попытки до нас добраться завершились спустя целый час. Все это время мы с Аки сидели на полу, обнявшись, и не проронили ни звука.

* * *

Когда болтанка закончилась, Мила почувствовала, что жива. Потом ее вырубило, но вскоре сознание снова навалилось на нее, прижав к земле. Она с трудом открыла глаза и еще долго ощупывала себя. Она была вся мокрой, дрожащей, а еще помятой словно старая игрушкой. Но кажется все кости были целы.

Вокруг темнота. Сплошная темнота… Где она? Где?..

— Очнулась? — и неподалеку вспыхнул огонек. — Поднимайся, только медленно.

Огонек разгорелся и осветил лицо. Тоже мокрое, все в ссадинах и осунувшиеся, но живое. Свиридова закурила.

— Юлия? — и Мила огляделась. Кажется, они были в какой-то пещере. — Что?.. Что случилось?

— Мы выжили, девочка, — сказала Свиридова, опускаясь рядом. — И это главное. Будешь?

Она протянула ей портсигар. Внутри была одна единственная сигарилла.

— Покури вместе со мной, милая. У нас с тобой, как никак, второе рождение.

* * *

Упала тишина, и мы принялись выбираться, словно слепые котята. Но стоило мне потянуться к люку, как по броне кто-то прошелся, а затем с той стороны раздался стук.

И довольно деликатный.

Я было подумал, что это кто-то из наших, но потом вспомнил нашу «веселую» поездочку и потянулся к мечу. Учитывая с какой скоростью несся танк и как долго мы тряслись в этой душегубке, отъехали мы на порядочную дистанцию, а значит…

Поймав испуганный взгляд Аки, я шепнул ей:

— Чуешь опасность?..

Она покачала головой.

— Ни одного варианта.

Я вздохнул. Ну хоть так…

Открыв крышку, я выглянул наружу. Вечерело, небо было чистое как стеклышко, и лишь крохотные облачка тянулись по звездному небу. Мы стояли на поляне, заросшей колючками и лишаем, вокруг не было ни одного деревца. Человеческой техники тоже не было видно, как и наших, а вот юдов с чудами, да. Их были сотни.

Сотни голых скелетов. Целое поле скелетов. Настоящее кладбище. Оглядевшись, я понял, что эта груда металлолома простирается во все стороны, куда ни глянь. А мы — в самом центре.

— Блеск…

Такого варианта развития событий предугадать было сложновато. Проехаться по воле давно убитой техники, да еще и во время Поветрия — и оказаться где-то…

В очень и очень нехорошем месте.

— Мрак… — прошипел я себе под нос. — Аки, вылезай.

Обернувшись, я хотел помочь девушке выбраться, но так и замер с протянутой рукой. Аки попыталась выпрыгнуть, но я тычком заставил ее убрать голову, затем захлопнул крышку. Она даже не успела охнуть, как моя нога встала на люк.

— Метта, боевой режим.

Жучки разогрели меня в мгновение ока. Меч вспыхнул.

Прямо перед нашим транспортом лежал скелет очередного юда-гиганта. Напоминал он саблезубого тигра, только размером втрое больше. На его оскаленном черепе, сварающим металлом, сидел Странник.

Увидев меня, он поднялся мне навстречу. Снял шляпу и поклонился.

— Мистер Марлин. Как приятно, что вы целы и невредимы…

Я хотел ответить, но с моих уст слетел только удивленный вздох. Рядом с ним сидела беловолосая девушка.

И это была Метта-1.

Улыбнувшись мне, она обернулась, и мой взгляд скользнул дальше. Над этим кладбищем монстров.

Вдалеке возвышалась Цитадель.

Глава 15

«Лисий след», как его назвал Булгарин, привел их на кладбище, заросшее крапивой. На первый взгляд оно казалось запущенным, однако откуда-то из темноты доносились звуки копки.

— Жаль бедолаг, — бросил Булгарин, подходя вместе с Томой к ограде. Фокс он тащил за собой на привязи со связанными ногами и руками. — Свидетели мне не нужны. Идем, сделаем все быстро.

Тома, оступаясь каждый шаг, старалась смотреть куда угодно, но не вперед — боялась одной тени того, во что превратился ее брат. Вскоре ее ушей коснулись еле различимые звуки, шли они со стороны заросших бурьяном могил. Судя по потемневшим табличкам, возраст умерших не превышал двух-трех лет.

— Это дети?.. — спросила фокс сама себя и вдруг услышала шепот. Тихий, едва различимый:

— Я мертвая, я мертвая…

Шептали из могилы с надписью «Нона». Эта малышка прожила всего два года и семь месяцев. Через пару шагов послышалось шептание по соседству:

— Я гнию в земле, я гнию в земле…

Там лежала некая «Юки», не протянувшая и двух месяцев.

— Меня едят черви, меня едят черви…

— Хочу есть, но я мертва. Хочу есть, но я мертва…

— Мертвое не умирает, мертвое не умирает…

Похолодев, Тома забегала глазами. Ее острые ушки улавливали целую какофонию шепотков — то из одной могилы, то из другой. Булгарин же упрямо пер вперед, как танк, и ноль внимания на мертвецов, которые внезапно решили поболтать.

— Мои кости — прах, мои кости — прах…

— Дурочка, у тебя нет костей, — ответили одной из шептуний. — Только съемы. И вот они, да, прах…

Наконец в дальнем конце кладбища показался огонек фонаря, а с ним и два Ходока, которые голыми руками разрывали одну из могил. Оба стояли спиной, но Тома уже знала одного из них…

Это был Яр.

Поветрие сильно изменило его: лишило волос, а кожу сделало черной как сажа, руки же вытянуло до самой земли, а еще глаза — они, как и у всех Ходоков, были небесно-голубого цвета. Однако не узнать брата было невозможно.

Подошедшего Булгарина Ходоки не заметили — все занимались могилой, на которой было написано «Адель». Прожила малышка немногим больше года. Адель молчала, и тем более жуткой Томе казалась эта могила.

— Вот и вы, — хмыкнул Булгарин и, дернув веревку, уронил Тому на колени. — Заставили же вы нас побегать…

Охотник вытащил револьвер, и Яр наконец-то отвлекся от своего занятия. Оглянулся и при виде его почерневшего лица Тома зажмурилась. Смотреть на это у нее не было никаких сил. Второй Ходок продолжил самозабвенно загребать землю.

— Ты чего зажмурилась? — бросил Булгарин Томе. — Открой глаза и погляди на своего братца. Ты, кажется, пыталась его отыскать? Так что ж теперь отворачиваешься⁈

Он щелкнул курком совсем рядом с виском Томы. Холодное дуло уткнулось ей в ухо.

— Открой глаза, фокс. Посмотри на своего уродца-братца в последний раз.

Тома открыла глаза — и увидела позади Яра чей-то силуэт, скрытый тенью ивы. Он все это время был там? Или только что вышел из кустов?

Ствол Булгарина тут же направился на него.

— Эй ты! Ты откуда тут взялся? А ну подойди!

Мужчина не сдвинулся с места. Тень обволакивала его полностью, но было ясно, что этот мужчина носит длинный плащ, а еще он полностью седой.

— Не мешай нам, охотник, — раздался незнакомый голос. — Мои слуги почти закончили.

— Кто? Ходоки — твои слуги⁈

Тот кивнул.

— И если не хочешь их разозлить, не вздумай стрелять тут, — ответил незнакомец. — Сам знаешь, они очень не любят резких громких звуков. Убьешь одного, а второй с удовольствием оторвет тебе голову.

Булгарин на его реплику рассмеялся — да так громко, что копать перестал и второй Ходок. Оба они уставились на веселящегося охотника.

— А ты явно шутник… — сказал Булгарин, перестав веселиться. — Что ты забыл на этом кладбище?

— Свою собственность, — ответил незнакомец и вышел из тени. — Позволь мне забрать ее, отпусти эту бедняжку и иди с миром.

В свете луны появился гладковыбритый мужчина с седыми волосами. На щеке у него был длинный шрам, а глаза, несмотря на возраст, были живыми как у юноши.

Посмотрев на Тому, он элегантно поклонился.

— Ты, видать, еще и псих, — хмыкнул Булгарин. — Кто ты такой, что осмеливаешься о чем-то просить охотника за головами? Приезжий? Видок у тебя явно не как у местных оборванцев.

— Ошибаешься, я прожил в этих местах десять долгих лет, но был вынужден отлучиться на пару лет, — ответил незнакомец, делая еще один шаг. — И вот как видите, господин, Булгарин, вернулся. Прошу вас, опустите пистолет. Все же вы находитесь на моей земле.

Он щелкнул пальцами, и Ходоки немедленно выбрались из могилы.

— Отпустите девушку и спасайте свою драгоценную жизнь. Иначе…

По второму щелчку пальцев повсюду зашуршала трава, и между могил показалось несколько десятков силуэтов. Их глаза горели как фонари. И все они были Ходоками.

— … Мне не удасться удержать их от необходимости разорвать вас на части, — говорил незнакомец с улыбкой на устах. — Увы, я хоть и хозяин Таврино, но далеко не все здесь подчиняется моему слову.

Булгарин огляделся. Ходоки были везде, и они медленно приближались. Что-то бурча себе под нос, они взяли их с Томой в кольцо.

— Вот как?.. Смеешь угрожать охотнику? — прошипел охотник, а затем схватил Тому за волосы и приставил дуло к виску. — Не с места! А то вышибу ей мозги!

Ходоки не остановились. Незнакомец пожал плечами.

— Пустое, господин Булгарин! Ходоки таких сложностей не понимают. После Поветрия в людях остаются лишь самые примитивные инстинкты. Поэтому если не собираетесь сегодня умереть…

Булгарин ухмыльнулся.

— Жаль. Эта девка дохлой куда дешевле…

Незнакомец выдержал паузу. Весь разговор он смотрел на Тому.

— Это будет прискорбно. Девушка, как вас зовут?

— Тома… — ответила фокс, не спуская глаз со своего брата. Булгарин отступал вместе с ней, но Ходоки были везде. Озирался он как затравленный зверь.

— Тома, ничего не бойтесь. Я не дам вас в обиду.

Охотник нервно расхохотался и до боли упер пистолет ей в голову. Скрип спускового крючка прозвучал как росчерк ножа по стеклу.

— Тебе она нужна⁈ Зачем? Да кто ты такой⁈

— Я же сказал, — и улыбнувшись, незнакомец развел руки. — Хозяин Таврино…

Булгарин опешил.

— Ты… Онегин⁈

И сглупил. Убрал ствол и наставил его на незнакомца. В ту секунду грохнул выстрел.

Со стороны. Револьвер Булгарина разнесло вместе с рукой. Тома не стала медлить — зубами впилась в руку охотника. В ту же секунду Ходоки пришли в движение. В уши ворвался дикий крик, а затем фокс больно приложили по голове. Свет перед глазами померк, все затопила какофония звуков — крики, рев, выстрелы и чей-то довольный смех.

— Тихо, малышка, я рядом, — донеслось до нее, и она почувствовала себя невесомой. Открыла глаза и увидела Онегина, что нес ее на руках. На его тонких губах лежала извиняющаяся улыбка.

— Прости, опоздал. Больно он тебя?..

Тома кивнула и хотела было обернуться на звуки, но ее уже понесли к дереву. Позади слышалось только как нечто вколачивают в землю — десятками тяжелых молотов.

— Не смотри на него. Он свое получил, — проговорил Онегин, укладывая ее под деревом. — Жди здесь. Я закончу свое дело, и мы уедем.

Он сразу же направился обратно и, свистнув, заставил Ходоков остановиться. Они послушались неукоснительно — повернулись и скрылись в зарослях. На месте остались лишь двое: Яр и его товарищ. У обоих руки были в крови.

— Заканчивайте, — приказал Онегин, и Ходоки без возражений вернулись к копанию могилы.

Справились они за пару минут, и вот в опустившейся тишине раздался удар о крышку гроба. Отбросив еще пару горстей земли, Ходоки вылезли из могилы.

— Метко стреляешь, старик — хмыкнул Онегин, посматривая на что-то лежащее в окровавленной траве. — Но в следующий раз неплохо бы целиться в грудь или хотя бы в голову.

— Он стоял неудачно. А думать было некогда.

Из-за деревьев, попыхивая папиросой, вышел Ермак. Они пожали друг другу руки, и охотник направился к Томе. Она хотела приподняться, но тот велел ей лежать.

— Ты и так уже дров наломала, дуреха. Лежи уж!

Но Тома не стала лежать — ей нужен был Яр. Вскочив, она кинулась к Ходоку, но сразу же попала в хватку к Ермаку.

— Пусти!

Тот не стал с ней возиться: просто выкрутил руку и приложил пощечиной. Рука у него была тяжелая, и Тома рухнула в траву.

— Сказал же, сидеть! — зашипел Ермак. — Нет твоего Яра больше! Это просто ходячий труп!

Заревев, Тома хотела вскочить и тоже дать этому старому козлу хорошую оплеуху, но тот навалился на нее как огромный и неподъемный камень. Устав сопротивляться, фокс горько заплакала.

— Вот-вот, ягодка, — кряхтел Ермак. — Лучше поплачь. Поплакать это всегда хорошо…

В это время Ходоки вытаскивали из земли гроб, и немаленький.

— Глубоко же ты ее закопал, — заметил Онегин, когда гроб положили у его ног. — Аж четыре метра…

Ермак хмыкнул, и опустил глаза на Тому. Она смотрела на Яра — закончив с гробом, он опять повернулся к ней.

— Прости, — сказал Ермак, — но твоего Яра больше ничего не спасет. Если хочешь, я могу попросить Александра Владимировича, чтобы он…

— Нет… — простонала Тома. — Нет… Нет!

Услышав ее крик, Ходок направился прямо к ним. Его холодные глаза прожигали сердце Томы насквозь.

— Он-римс ижел, — повторял он, приближаясь. — Он-римс ижел.

Ермак поднялся ему навстречу, руку старик не убирал с кобуры. Тома вскочила следом, однако не стала бежать к Ходоку. Вместо этого закрыла старика собой.

— Яр, нет! Стой!

Как ни странно, но он послушался. Остановился как вкопанный и принялся сверлить ее своими голубыми светящимися глазами.

— Он-римс ижел… он-римс ижел… он-римс ижел…

Тома хотела подойти к нему, но снова ей помешал Ермак. Схватив ее за руку, он принялся оттаскивать ее подальше — к машине, что виднелась среди деревьев.

— Пошли, родная. Это уже не твой брат, черт тебя! Пошли… Думаешь, мне не жалко? Такой кузнец был, да и товарищ хоть куда… Эх! У самого жена вот так пришла… Ей, Александр! Уберите своего…

Но Онегин не слышал. Он сидел на краю открытого гроба и ощупывал нечто, лежащее на дне.

— Пора просыпаться, дорогая, — сказал он. — Слишком долго ты спала.

Из гроба появилась рука, в свете фонаря блеснувшая металлом. Поднявшись, Онегин помог вылезти…

Автомату. В черном полуистлевшем платье. Оказавшись в его объятиях, она положила голову ему на плечо. Взяв «женщину» на руки, Онегин направился вон с кладбища.

За его спиной появились Ходоки, несущие на руках то, что осталось от Булгарина. Ему выдрали руки и ноги, однако охотник был еще жив. Не успел он пикнуть, как Ходоки уложили его в тот самый гроб, откуда Онегин только что вытащил автомата, закрыли крышку, а потом спихнули в могилу вместе с горой земли. Раздался ужасный крик. Он становился тише по мере того, как Ходоки закапывали могилу.

Онегин же обернулся только один раз. И только для того, чтобы сказать:

— А вы все. Хватит вам лежать. Пора возвращаться домой.

Несколько секунд Тома не могла понять, к кому он обращается, но стоило из-под земли послышаться дружному вздоху, как душа у нее ушла в пятки.

Первыми закачались могильные камни, затем земля повсюду начала расходиться в стороны…

* * *

Вокруг Цитадели стояло зарево.

Казалось, там пытаются сделать все, чтобы избавиться от всех боеприпасов разом. Вскоре стрельба слилась в нечто совсем чудовищное, и даже дорога дребезжала под колесами машины. Показалась стена, выломанные ворота, куда входили шагоходы, а также горы покореженного металла. В пределах ШИИРа еще шла битва — в небо лились полосы выстрелов, грохотали взрывы, что-то отчаянно ревело.

— Им не устоять, — прошептала Рина, прижимая к себе девочку. — Если, конечно, Вернер не хочет, чтобы под стенами Цитадели полег весь Широково…

За окном быстро несущейся машины показались горящие дома. Много горящих домов, из окон которых вырывалось пламя. В дрожащем свете пожаров, мимо которых они ехали, виднелись черные ревущие силуэты, но что это за существа, Софья так и не смогла понять — у некоторых было по шесть ног.

— Зверинец, — всхлипнула Ларина, вместе с Софьей с ужасом вглядываясь в то, во что превратились окрестности всего за одну очень долгую ночь. — Они выпустили всех животных…

Многие твари лежали на боку, исходя кровью. В них продолжали стрелять, но кто и зачем разглядеть не получилось. Водитель гнал автомобиль так, словно за ними гнались.

Дорога до Цитадели была свободна, но на нее то и дело выбегали ремонтные автоматы. Их водитель сбивал без всякой жалости.

— Зачем вам Цитадель? — спросила Ленская. — Разве и шиировцы виноваты в ваших бедах⁈

Рина фыркнула.

— На шиировцев нам наплевать. Они всего лишь часть системы. Мы предложили им открыть ворота и впустить нас добровольно, но они отказались… Им же хуже.

Водитель принялся тормозить — Цитадель стояла, окруженная цепью пожаров, как огромный гигант среди им уже уничтоженного города. Отчего-то смотреть на него было боязно.

Сооружение взяли в кольцо, но ближе километра, никто отчего-то не совался. Везде стояли броневики, за которыми прятались вооруженные нелюди. Мордочки у них были невеселые.

Трупов было тоже много. В основном людей, но и нелюди тоже встречались — побелевшие, сожженные дотла. Они еще дымились.

— Зараза… — выругалась фокс. — Старый ублюдок!

Автомобиль въехал в крытый гараж с колоннами с выбитыми большими окнами. Раньше тут находилось депо. Нынче оно пустовало, если не считать нескольких броневиков. Авто остановилось у одного из них, где на подножке сидел фокс с рацией. Рука у него висела на перевязи.

— Лекс! — крикнула Рина. Стоило машине встать, как она кинулась к нему. — Ранили⁈

Зарычав, фокс отстранил ее от себя.

— Царапина. Привезла Ленскую?

— И не только, — хихикнула Рина, открывая дверь в автомобиль пошире. — Гляди, и Ларина тут!

Заглянув в салон, Лекс ухмыльнулся.

— Дамы. Как хорошо, что вы здесь. Нам не хватает только вас.

— Что вам от нас нужно? — спросила Ларина. — Что вы тут устроили? Зачем…

Ответила ей Цитадель. Ее вершина, что пряталась в облаках, озарилась ярким светом, а затем с нее сорвался тонкий светящийся луч. Пронзив воздух, он нацелился прямо в депо. Мигом позже один из нелюдей, что лишь на миг высунулся в окно, превратился в факел.

— Сука!

Все кинулись в укрытия, а затем разразились стрельбой. С вершины Цитадели сорвалась еще пара вспышек, и в пылающие головни обратились еще двое.

Смотря как нелюди умирают один за другим, Софья совсем потерялась. Лекс с рыком вцепился в руку Ленской и рывком вытащил из машины. Она попыталась отбиться, но зверь был сильнее. Щелкнули курком, и в лицо Софье наставили ствол.

— Вылезай! — крикнула девочка-фокс.

Низко пригнув голову, Ленская была вынуждена послушаться. Она уже не раз и не два пообещала себе, что выживет только для того, чтобы прибить мелкую мерзавку.

Цитадель отозвалась еще парой вспышек. С третьей стало так ярко, Софья зажмурилась. Поднялся чудовищный жар, и она уже решила, что луч попал в нее, но нет. В себя пришла Ленская уже на земле. Обернувшись, увидела как пылает автомобиль. Его сожгло за один выстрел.

Где-то заработал пулемет.

— На ноги! Быстро!

Женщин потащили к цепи людей, лежащей подальше от окон. Их было чуть больше двадцати человек, все были изранены и одеты в униформу ШИИРа. Как студентка Ленская знала всех — это были сплошь студенты, ее знакомые и друзья.

Их с Лариной уложили рядом и связали руки за спиной.

— Плохо дело, — прошипел Лекс, вытаскивая сигарету. — Вернер совсем не хочет пускать нас к себе на огонек…

Рина зарычала:

— А заложники тебе зачем? Выводи их всех, и если не вырубит свою пушку, всех перебьем!

Лекс покачал головой.

— Пробовали. Угрозы на него не действуют. Когда мы начали убивать заложников, он просто сжег несколько зданий. Видела пожары по пути?

У фокс отвисла челюсть.

— Вот-вот, — горько ухмыльнулся Лекс. — Некоторые сожгли мы, это да, но с остальными постарался Вернер. Он, похоже, готов уничтожить все вокруг Цитадели, лишь бы мы остались с неприкрытой задницей. Ведь в этих руинах…

И он обвел здание руками. От окон остались одни стекляшки, крыша же была как решето.

— От Поветрия не убережешься.

— Что⁈ — охнула Рина. — Ублюдок!

Лекс кивнул.

— А всем в броневики не влезть. Поэтому либо мы проникнем в Цитадель, либо подохнем здесь с новым Поветрием. До города на своих двоих добираться будет накладно…

В подтверждение его слов Цитадель снова огрызнулась смертоносным лучом. Соседнее здание мигом охватило пламя. Из него тут же полезли визжащие нелюди.

И снова ударило лучом. И снова, и снова…

С каждым новым выстрелом Софья дрожала все сильнее. Ей казалось, что в следующий миг это жуткое оружие, которым всегда отбивали прорыв тварей из Амерзонии, ударит и по ним.

— Эй, все хорошо, — и перед ней появилась Метта. — Дыши, Соня, дыши. Главное не делай глупостей. Жди, и мы что-нибудь придумаем.

Софья закрыла глаза, но ужасный свет снаружи никуда не ушел. Он стал ярче, злее. Очередной выстрел прогрохотал на все помещение — на этот раз Вернер умудрился прожечь в стене дыру и угодить в их броневик. Ругань разразилась громче автоматных выстрелов.

А потом последовал еще один удар Цитадели. Взорвалось что-то вдалеке, и что-то крупное. Не успело утихнуть эхо от взрыв, как Софья опять оказалась в лапах Рины. В шею уперлось дуло пистолета.

— Раз Вернер обезумел, так и нечего их жалеть, — сказала фокс. — Пусть идут к своему обожаемому директору.

И прежде чем Лекс успел открыть рот, она выхватила у него рацию.

— У остальных групп, есть еще заложники?

Тот кивнул.

— Тогда пусть выводят всех!

Лекс поморщился, но не стал спорить. Минуту спустя заложники уже были на ногах и тряслись, вжавшись в стену. Цитадель все продолжала плеваться огнем с небес, словно бог, пытающийся наказать их всех за грехи этой ночи.

Софья лихорадочно думала, как же выбраться из этой поистине ужасной ситуации, и не могла. Раз большинство зданий ШИИРа охватило пламя, броневиков почти не осталось, а к Цитадели им не подойти, это конец.

— Может, черт с ним? — спросил один из бойцов. — Бросим эту затею, и…

В ответ ему прилетело от Рины. Она, похоже, тоже была не вполне здорова.

— Цитадель наша! Грязный ублюдок Вернер полетит оттуда вниз головой, понял⁈

— Нахера она нам нужна, Рина? Ради чего⁈

В ответ Рина просто вытащила пушку из кобуры и направила этому болтуну в лоб. Щелкнула курком.

— Не доводи до греха. Пшел, пес.

Сглотнув тот, послушался, и Рина поднесла динамик ко рту.

— Всем постам. Сообщить, сколько в наличии заложников. Быстро!.

Софья закусила губу до крови. Рина совсем сошла с ума, да и Вернер, похоже, не далеко от нее ушел. Чтобы спасти свою Цитадель от захвата нелюдями, он решил убить их всех. Подставить всех под Поветрие или под свой чертов луч.

А эта ушастая сучка… И зачем ей Цитадель⁈

Оказалось, что в распоряжении нелюдей было пять групп заложников. В общем и целом сто двенадцать человек.

— Как дам сигнал, — говорила Рина в рацию, — выводите всех и ждите указаний. ВСЕХ, Я СКАЗАЛА!

И бросив рацию Лексу, она подошла к заложникам. Все два десятка студентов смотрели на нее как овцы на голодного волка.

— У каждого из вас есть шанс выжить, дорогие мои. Там, в Цитадели! — и она кивнула на окна, за которым снова зажглась вспышка. — Полагаю, Вернер, еще не совсем слетел с катушек и пожалеет своих обожаемых студентиков. А уж если и слетел…

И на ее губах появилась маниакальная ухмылка.

— Это тоже поправимо. У этой пушки есть ограничение — один выстрел раз в несколько секунд. Этого вполне достаточно.

— Для чего? — спросила Софья и покрылась мурашками. Когда фокс посмотрела на нее, ей показалось, что у нее глаза настоящего зверя.

— Чтобы вы стали для нас живым щитом. Всех этот старый идиот не успеет убить. Слышите?

Она замолчала. На несколько секунд за окнами депо стояла тишина.

— … Семь, восемь, девять, десять… — шептал боец, спрятавшись за колонной.

На цифре пятнадцать снова сверкнула вспышка, за ней прогрохотал взрыв.

— Еще один броневик… — простонал кто-то.

Фокс, казалось, было плевать. Улыбка на ее губах стала еще безумнее.

— Раз в десять выстрелов он дает этой пушке остыть, ровно на пятнадцать секунд. Это и есть наше окно в Цитадель.

Глава 16

Стоя на гребне скалы, Саша до боли в глазах вглядывалась в местность далеко впереди. Там лежали земли с редеющей растительностью. Километр за километром дорога была забита техникой, но чем дальше, тем больше там попадалось остатков юдов-гигантов. Еще дальше пролегала пустошь, и уже там на горизонте виднелась далекая черточка. Очевидно, это и была цель их похода — Амерзонская Цитадель.

Туда и направились Илья с Аки. Судя по свежим следам гусениц, они мчались сквозь Поветрие, попутно снося по пути все, что могло им помешать.

— Сумасшедшие…

Ответа не было и, окончательно продрогнув на ветру, Саша принялась спускаться к своим. Ее не оставляло ощущение, что за ней кто-то следит. Она озиралась каждый шаг, но в округе было пусто. Один ветер завывал в щелях навсегда покинутых машин.

Шах не вылезал из броневика, в котором они пересидели Поветрие. Едва залечивший свои болячки Устинов сидел перед открытым капотом. Парни уже который час не оставляли попыток завести эту штуковину и продолжить путь на колесах, но пока все было глухо.

Опять взглянув в кабину броневика, Саша сглотнула. Время проведенное в этой гремучей темноте она едва ли когда-нибудь забудет. У нее до сих пор в ушах звенело. Лезть обратно в эту «душегубку» ей совсем не хотелось.

— Брось. Пойдем так, — сказала Саша, подойдя. — Илья с Аки, наверняка, уже сто раз пожалели, что оставили нас.

Женя, копающийся во «внутренностях», только отмахнулся. Из кабины вылез Шах со своим молотом.

— Пока мы не найдем Милу, я пас, — сказал он. — Ждите здесь.

Саша нахмурилась.

— Мы уже это обсуждали.

— Плевать. Я найду Милу. Она не могла…

— Шах, — сказала Саша. — Мне тоже очень тяжело, но там было метров тридцать, и скалы…

По лицу Шаха начала распространяться бледность.

— Ты не знаешь… Ты не видела, куда она…

Но Саша не дала ему договорить. «Угостила» его крепкой пощечиной — и настолько, что этот крепкий парень влетел в стенку.

— Ты чего⁈

— Ничего! — крикнула она неожиданно громко, и сама испугалась собственного голоса. — Приди в себя, рыцарь! Она умерла, не ясно что ли⁈ Амерзония забрала ее, как и Юлию Константиновну!

Шах оскалился.

— И это говоришь ты⁈ Ты же…

— Заткнись! — и она схватила Шаха за шкирку. — Еще слово…

— Ребята… — послышался голос Жени, но оба шикнули на него. Тот смотрел куда-то вверх. — Кажется, это… Берегись!

Все трое кинулись в стороны. Сверху на них рухнула крылатая тень. Удар о крышу броневика заставил его просесть.

Выругавшись, Саша спряталась за броню одного из танка и нащупала стрелу. Положив ее на тетиву, выглянула, готовая пронзить тварь на месте. Шах с Женей тоже перехватили свое оружие.

На крыше броневика сидел юд. Его черное матовое тело напоминало округлые женские формы, но с крыльями за спиной. Лицо же было пустым.

Только Саша хотела пустить в него стрелу, как юд поднял ладони.

— Стойте, я вам не враг. Я ищу Илью, знаете такого?

Саша удивленно подняла брови. Говорящий юд⁈ Шах тоже удивленно уронил челюсть, однако молота не опустил.

— Илью? — переспросил Женя. — Марлинского?

Юд осторожно кивнул. На пустом лице проступили человеческие черты. И, как ни странно, на… ее лице была улыбка.

Приложив руку к груди, она сказала:

— Меня зовут Рух, и я друг Ильи. Если знаете, где он, пожалуйста, скажите. Надеюсь, еще не поздно…

* * *

Нельзя сказать, что я не ожидал такого развития событий. Встретиться со Странником прямо на пороге в Цитадель-2? Ну а кто бы сомневался, что он как-то связан с этим местом. Вопрос в том, как? И что ему нужно — он все это время хотел подготовить меня к чему-то, или наоборот уничтожить? Ради этого взял Метту-1 в заложники?..

И в заложники ли?

Ни на один из этих вопросов ответов не имелось. К тому же Метта-1 в самом деле не выглядела заложником. Сидела у него за спиной с таким видом, будто кормит голубей со своим дедушкой.

Я активировал свой Дар.

— Метта, готовься к…

— Не нужно, Илья, — сказала Метта-1 и, поднявшись с черепушки, спрыгнула на землю. — Не трать силы понапрасну. Он тебе не враг.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— И я тоже.

— То есть? — спросил я, переводя глаза то на Странника, то на его… союзницу?

Вокруг начали появляться другие Метты, и все как одна наставили на Метту-1 пальцы. Их осуждению не было предела:

— А я говорила, Илья Тимофеевич!

— Предательница! Нужно было ее повесить!

— Расстрелять сучку!

— А давайте повесим ее прямо здесь!

Я поднял руки, и они мигом угомонились. Затем посмотрел на Метту-1:

— Объяснись.

Та вздохнула и хотела что-то сказать, но заговорил Странник:

— Мистер Марлин, вам нужно понять три вещи: Иногда тот, кто кажется врагом, на самом деле союзник. — Он улыбнулся во все свои тридцать два зуба и приложил ладонь к своей груди. — А тот, кто ведет себя как послушная собачка, в реальности настоящий поводырь.

С этим он кивнул Метте-1.

— И третья вещь, мистер Марлин. Тот, кто считает себя главным героем истории, далеко не всегда им является. Иногда он лишь средство для достижения цели…

Я начинал злиться.

— Какой именно? Хватит говорить загадками. Кто ты и что тебе нужно? Почему ты, Метта, врала мне?

Она вздохнула:

— Я не врала тебе, Илья. Просто на части моей личности был наложен «блок». Он слетел, когда на нас рухнуло Поветрие.

Я опешил.

— И теперь ты помнишь, кто ты?..

Метта кивнула.

— И помнишь, кто я и как мы с тобой изначально… познакомились?

Она снова кивнула.

— И ты знаешь, кто этот тип?

И на это она кивнула. А затем сказала:

— Он не враг тебе, Илья. Вернее, не больший враг, чем я.

— Да? Тогда зачем этот ублюдок пытался убить нас?

Странник молча спрыгнул вслед за ней и направился ко мне.

Ручкаться с ним у меня резона не было. Выхватив меч, я активировал клинок. Аки тоже приготовилась к бою. Уж кто-кто, а она этого мудака запомнила. Странник же не спешил атаковать. Остановившись за пять шагов от нас, он оглянулся на Цитадель-2.

Странник хохотнул.

— Так много вопросов. И там мало времени, чтобы ответить на все…

— Потрудись.

— По повелению Машинимы я должен был привести вас сюда. И не просто привести, а подготовить для того, чтобы вы смогли выжить в Резервации, а затем и за стенами Цитадели. Ибо внутри ваша судьба.

— Держи карман шире. Я там не задержусь.

— Это не вам решать, мистер Марлин. А ей, — и он повернулся к Метте. — Ибо вы лишь песчинка в ее судьбе.

— Какой еще судьбе?..

— Неправильный вопрос, мистер Марлин, — покачал головой Странник. — Постарайтесь лучше.

Мне жуть как захотелось поколотить этого любителя говорить странными ничего не значащими фразами, как со стороны послышался резкий звук, и мы с Аки Аки встали спина к спине. Между груды покореженного металла, что представляло собой этой кладбище, мелькнули голубые глаза.

— Зараза…

В ответ забормотали на разные голоса, а затем среди мертвых юдов и чудов появилась с дюжина Ходоков. И все шли на нас.

План боя сформировался в ту же секунду, однако монстры смотрели на нас без всякого интереса. Пройдя мимо, направились в сторону Цитадели.

— За мной, мистер Марлин, — сказал Странник. — У вас есть еще немного времени, чтобы придумать правильный вопрос.

Поманив меня, он принялся вновь забираться на черепушку, а с нее прыгнул на лежащей подле скелет. Двигался он легко и непринужденно — будто и не было под ним десятиметровой пропасти, ни нескольких тонн кое-как набросанного металла. Забравшись довольно высоко, этот странный тип махнул нам.

Бежать вприпрыжку за тем, кто доставил мне столько проблем, было неразумным, но и оставлять его позади было бы еще глупее.

Я шепнул Аки:

— Сколько у нас вариантов?

Она сглотнула.

— Ни одного.

Я удивленно уставился на нее.

— То есть⁈

— Ни одного варианта. Опасности нет, Илья. И это меня беспокоит больше всего.

* * *

В кабине грузовика было тесно, но в кузове еще теснее. Автоматов, которых Онегин вытащил с кладбища, оказалось больше двух десятков. И все не переставая болтали.

— Хех, ишь раскудахтались, — улыбнулся Ермак, сидящий за рулем. — Наверное, в земле особо не поговоришь.

Тома не разделял его веселья. Его до сих пор было не по себе.

— Значит, это твой брат?.. — спросил Александр Онегин, сидящий рядом на пассажирском сиденье.

Нехотя Тома кивнула. Говорить на эту тему с незнакомцем ей совсем не улыбалось, но куда деваться? В кабине грузовика Ермака было некуда спрятаться.

Они ехали через лес довольно долго, пока не остановились на берегу реки. Вокруг сплошная глушь, и ни тени усадьбы, куда они, вроде как, направлялись.

Онегин выбрался из грузовика со словами:

— Подожди пять минут, Ермак. Мы с Тамарой скоро.

Тома недоуменно посмотрела на водителя. Она уже сто первый раз пожалела, что согласилась ехать с Онегиным.

— Куда это?..

Тот улыбнувшись, молча толкнул ее в плечо.

— Ступай, девочка. Ты за Александром Владимировичем как за каменной стеной.

Ничего не соображая, Тома выбралась наружу и снова увидела их — светящиеся глаза Ходоков, мелькающие в лесной тьме. Эти твари неотступно следовали за грузовиком, как привязанные.

— Ты все такая же, Тома, — вздохнула она. — Все такая же ведомая… Сначала Воронцов, потом Марлинский. И вот…

Фокс замолчала, ибо в свете фар появился ее брат Яр. Он двигался к берегу, неотрывно смотря на Тому. У реки его ждал Онегин с фонарем в руках — напротив какой-то пещеры. Он манил фокс за собой.

Подавив желание вернуться в грузовик, она направилась к… Щелк! — и Тома опустила глаза вниз, ожидая увидеть сломанную ветку. Но нет, под ногой лежала кость. Человеческая.

Ее как водой окатили.

— Осторожно, — сказал Онегин, подходя к ней с фонарем. — Тут весь берег забросан мусором.

В свете фонаря она разглядела этот «мусор». Тут шагу было некуда ступить от костей людей и нелюдей. Последних было куда больше. Все до одной были обглоданы.

— Куда вы меня привели?.. — и фокс попятилась.

У грузовика стоял Ермак с сигаретой в зубах. Стоило ей повернуться, как он покачал головой.

Онегин же не выглядел угрожающе. Он кивнул на вход в пещеру.

— Не бойся, Тома. Это всего лишь логово Винни. Знаешь такого?

Еще бы она не знала… На пещеру она посмотрела другими глазами. Рука сама собой потянулся к револверу, но, увы, он остался у Ермака. Вернуть его ей он отказался, старый черт.

— … И зачем мы здесь? — осторожно спросила Тома, но Онегин не ответил.

Он подошел к Яру, вытащил что-то из кармана и поднес ко лбу Ходока. В темноте блеснул какой-то граненый камешек.

Геометрика.

Не было никаких волшебных пассов или заклинаний. Свет из глаз Яра просто перетек в кристалл. Его поверхность вспыхнула голубым, а глаза Ходока стали полностью черными, как и все его сухое тело. Он покачнулся и начал заваливаться.

Ударившись о землю, Яр разбился как восковая фигура. Оторвавшаяся голова покатилась к Томе — и не докатившись до нее пары шагов, рассыпалась в черную пыль.

Камешек исчез в кармане у Онегина.

— Что вы?.. Что за… — залепетела Тома, не веря в то, что случилось.

Ее колени начали подкашиваться, и она упала на колени подле того, что осталось от Яра. Это был песок… Черный-черный песок…

— О, Яр… Прости меня… Прости… Что вы?.. ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ⁈

Ее крик растворился в шуме реки, в шелесте листьев. Онегин же, повернувшись, как ни в чем не бывало зашагал к пещере.

— Это был не твой брат, Тома, а всего лишь оболочка, а вот сейчас…

Ничего не слушая, фокс кинулась на него — ее глаза остекленели, а когти на пальцах кинулись к его горлу. Он что-то продолжал болтать, но проснувшемуся зверю внутри нее было наплевать.

КРОВЬ! ОНА ДОЛЖНА ПУСТИТЬ ЕМУ КРОВЬ!

Добежать она не успела, как подоспел Ермак. Минуту они с ним барахтались в пыли, в которую превратился Яр. Не раз и не два Тома была близка к тому, чтобы разорвать Ермаку глотку, но старик оказался сильнее, чем все эти тщедушные людишки.

Наконец, силы покинули ее, и она просто взвыла:

— Ненавижу! Ненавижу!!!

И снова ей ответил только ветер, шум воды и шелест листьев. Онегин же спокойно шагал к пещере, сжимая в руках проклятый камень, из-за которого этот грязный люд УБИЛ ее брата.

Эти камни… Они всегда людям были дороже, чем жизни каких-то нелюдей… Всегда…

— Жди здесь, Тома, — послышался холодный голос Онегина. Огонек фонаря пропал под сводами пещеры.

Тома еще пыталась подняться, но хватка Ермака была крепче стали. Он торопливо пытался что-то объяснить ей, но она не слушала — пыталась разорвать ему глотку.

— Пусти… пусти… — кричала она, скаля длинные зубы. — Человеческая мразь! Все вы одинаковые… И ты, Ленские, и Онегин, и гад Марлинский! Сука, сестренка ты была права насчет всех этих… УБЬЮ! Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ!

Кричала и извивалась она недолго. Через минуту она вжалась лицом в песок и горько заплакала.

Онегина не было где-то минут пять, и все это время ей приходилось жалеть себя, а еще слушать ласковый бред Ермака о том, что ее брата еще можно как-то спасти…

Странный звук она услышала не сразу — но там, в пещере, слышалось какое-то натужное жужжание. Будто некий механизм неохотно пробуждался от долгого сна.

Сквозь слезы Тома могла видеть только бегающий свет фонаря, а затем и размытый силуэт Онегина. Хрустя костями, он приближался к ним.

Вдруг Ермак ослабил хватку, но Тома уже давно не сопротивлялась.

— Черт тебя, подними ее, наконец! — сказал Онегин, и они оба поставили ее на ноги. — Тамара, вытрете слезы. Нечего плакать…

Она хотела убить обоих. Растерзать и выпотрошить, как и всех этих гладкокожих уболюдков! Но не смогла даже двинуть рукой, когда услышала, как приближается нечто огромное, жужжащее механизмами.

Подняла глаза, и сквозь слезы увидела нечто многорукое. Ростом метра три, напоминающее металлического медведя, закованного в толстый панцирь. В изрешеченной пулями морде сверкал огонек голубой геометрики. Огромная лапища тянулась к ней, но не для того, чтобы убить, а чтобы…

— Тома, — послышался голос сквозь толстый металлический панцирь. — Сестра, не бойся меня… Это я, Яр…

* * *

— Смотрите внимательно, мистер Марлин, — сказал Странник, стоило мне забраться к нему. — Ходоки. И их тут очень много.

Отсюда открывался потрясающий вид на кладбище, раскинувшееся вокруг Цитадели — и особенно на Ходоков, которых среди тел монстров расхаживали сотни.

— Они идут в Цитадель? — спросила Аки, держа меня за руку.

Странник покачал головой.

— Нет, к ее подножию, — и он указал вперед, туда, где местность уходила книзу, резко обрываясь в обрыв, — в кратер. Там идет бесконечная работа.

— В кратер?

— Именно. Слышите?

Мы замолчали, и ушей коснулся гул, что шел откуда-то издалека. Ни слова ни говоря, Странник прыгнул вперед. Сталь под него ботинками дрожала, и ни раз, и ни два мне казалось, что этот псих сейчас сорвется, однако он был невероятно ловок.

— За мной, мистер Марлин! Лучше увидеть, чем сто раз услышать!

— Он издевается… — буркнул я, но последовал за ним.

Нам с Аки пришлось проявить чудеса баланса и ловкости, чтобы не сорваться вниз. Странник и не думал останавливаться — двигаясь как гимнаст, сделал очередной опасный кульбит и скрылся из виду.

— Он, наверняка, ведет нас в ловушку, Илья, — сказала 526-ая. — Будь осторожней.

— Я осторожен. Аки, сколько вариантов.

— Ноль. Опасности нет.

Я нахмурился. Как и ей, мне это не нравилось.

Мы быстро добрались до того места, где пропал Странник, и вместо него нам повстречался очередной Ходок.

— … Онже-бзие-нотэ…

И бурча себе под нос, Ходок присоединился к остальным тварям, что брели к Цитадели. Странник буквально испарился.

Ничего не оставалось, как держаться у них в хвосте. Вскоре мы почувствовали себя одними из них, ибо Ходоки попадались буквально на каждом шагу.

Я попытался найти глазами Метту-1, но она как воду канула.

У меня было такое чувство, будто из меня вырвали нечто важное. Вся прошлая жизнь показалась сплошным обманом. Из головы не выходили слова Странника о «домашней зверушке» и «поводыре».

Что ж, выходит, это Метта заманила меня в эту ловушку? Для чего? И с каких пор?..

— И опять какая-то Машинима…

Странник вскоре объявился. Он, широко улыбаясь, смотрел на нас с вершины одного из юдов-гигантов и, стоило нам приблизиться, как он снова исчез.

Я выругался. Нас очевидно вели в пасть к тигру.

С каждым шагом местность уходила под откос. Останки монстров представляли собой сплошь гигантов, «облепленных» суетящейся мелочью, вроде паучков Вен. Под ногами их броня скрипела, норовя треснуть, и нам приходилось рассчитывать каждый шаг. Ходить по земле я счел рискованным, ибо в земле попадались большие круглые отверстия, из которых выходили столбы горячего пара. Ходокам на них было наплевать, а вот нам стоило поостеречься.

— Может, дождаться остальных? — спросила Аки, но я покачал головой. Спрятаться на этом кладбище можно разве что в одном из юдов, однако никто не обещает, что Поветрие не пробьется через его худые стенки.

— Нет, мы идем в Цитадель, — решил я. — Встретимся с нашими на обратном пути. Надеюсь.

У меня на душе кошки скребли. Отчего-то на новую встречу с друзьями я больше не надеялся. Мы словно оказались по разные стороны океана.

Внезапно воздух пронзило тревожное гудение, мы с Аки встали как вкопанные. В следующий миг из отверстия вырвался Мусорщик. На этот раз он не собирал металлические ошметки монстров, а наоборот сбрасывал с себя все все до последнего болта. Оставшись «в чем мать родила», он оказался пузырем, залитым голубым светом. По центру как в банке плавало нечто напоминающее огромного младенца.

Рассмотреть себя эта тварь не дала. Словно застеснявшись своей наготы, она тут же потерялась в одном из «дымовых» отверстий.

— Вот значит, куда он таскает монстров? — задумчиво проговорил я. Аки же, дернув меня за плечо, указала в сторону.

Опять Странник и опять Метта. Они звали нас за собой.

— Мне все меньше и меньше хочется идти за ними, — сказал я. — Мы тут как крысы в лабиринте.

Наконец мы добрались до обрыва, за которым местность уходила вниз. Вся свалка представляла собой многокилометровый кратер. В самом центре, словно утес в море железа, возвышалась Цитадель-2. Ее подножие, подобно подножию ШИИРа, уходило вглубь кратера, и туда спускались колонны Ходоков.

Аки тронула меня за плечо:

— Мы пойдем… туда?

Я кивнул. Иной дороги не было.

Стараясь не рухнуть вниз и не попасться на пути у Мусорщиков и прочих обитателей этого странного места, мы добрались до обрыва, на котором встретили Метту-1. Она, как ни в чем не бывало, сидела на краю, свесив ноги. За краем в дыму что-то сверкало, двигалось и подвывало.

И это было целым морем различных механизмов. Все кипело, гудело и ревело, сыпались искры, сверкали огоньки, что-то громыхало и било в землю, вызывая постоянную дрожь. На ум пришло единственное слово, которое могло описать увиденное — муравейник. Сотни нор, тысячи копошащихся тварей, все находилось в постоянном движении, но отнюдь не хаотичном.

Их движения были пугающе синхронными. Как на огромном, безумном фабричном конвейере.

— Они здесь перерождаются, — заговорила Метта, стоило мне подойти сзади. — Мусорщики стаскивают сюда отработанные части, а затем здесь их пускают на переработку. Каждый монстр, уничтоженный в Резервации, оказывается здесь, чтобы найти здесь новую жизнь.

Я вгляделся вниз. Под нами была сотня метров, не меньше. И это в самом неглубоком участке. Сколько глубины та пропасть, что располагалась непосредственно ПОД Цитаделью-2 мне и думать не хотелось.

Из дыма показался один из юдов. Несмотря на гигантский рост, эта металлическая образина с грубыми чертами пугающе напоминала человека.

Почти, как автоматы-хранительницы в моей усадьбе.

— Нет, это не юд, Илья, — покачала головой Метта, прочитав мои мысли. — Это смесь чудов и юдов, которые притащили сюда Мусорщики. Некая третья сила, которая формируется здесь уже не одно столетие. Этих сплавов двух рас там внизу многие километры… И они ждут.

Это ее «ждут» вызвало у меня приступ мурашек. Это недоюдочуд скрылся в дыму, как в воде.

— Чего?..

Метта пожала плечами.

— Когда Цитадель-2 отдаст команду. Вернее, тот кто ею управляет.

Повернувшись ко мне, она посмотрела на меня. Ее взгляд был иным — глаза приобрели более темный оттенок синего.

— Эта сила, Илья. Там внизу скрыты океаны силы. Огромная армия, которая способна смести Шардинск и взять всю Аляску. А то и весь мир.

А вот после этих слов у меня внутри все похолодело.

— Откуда ты все это знаешь?

Она пожала плечами.

— Это часть моих воспоминаний, что разблокировались после Поветрия.

— Да, но ОТКУДА ты знаешь?

— Потому что я сама часть механизма, Илья, — отчеканила она. — Часть Машинимы, то есть всего комплекса чуд-юдовских механизмов, принесенных сюда Межзвездным Поветрием — тем, что пришло издалека еще со времен начала Гигантомахии. Я самая совершенная интеллектуальная единица всея Машинимы.

Она улыбнулась. Как мне показалось с гордостью.

— И тебе очень повезло со мной. Прошлые носители были просто зомби, которые просто выполняли команды. А ты, — и она коснулась моей руки. — Имеешь свободу воли. Спасибо твоим родным.

— Моим?.. Родным?

Метта кивнула.

— Мне повезло с родом Марлинских. Целых сто лет они путешествовали по Резервациям, раскрывая их тайны. И собирая все новые кусочки Машинимы — и все они сложились в меня, как интеллектуальную единицу. Все ради этого момента.

Она указала на Цитадель-2.

— Там, еще с незапамятных времен Гигантомахии, располагается основной и последний мыслительный блок Машинимы. Когда-то давно он был похищен и раскидан по десяткам Резерваций по всей планете. Мы потратили целых двести лет, чтобы собрать меня воедино, а затем добраться до этого места. Этот путь был… долгим.

Ее взгляд тоже был долгим. Я не знал, что сказать. Это звучало как какая-то чушь, но не было похоже, что она шутит.

— И сейчас Ему не хватает лишь одного элемента, — продолжила Метта. — Меня.

— Кристалл, Метта, — сказал я, хватаясь за ниточку. Еще хотелось надеяться, что она это не всерьез. — Если ты не забыла мы здесь ради того, чтобы извлечь кристалл и спасти ШИИР. А не для того, чтобы помогать какой-то Машиниме обретать целостность.

Метта горько улыбнулась.

— Спасать ШИИР поздно, и давно, Илья. Кристалла давно нет в этой Цитадели.

— Что⁈

Она хотела ответить, но ее слова прервал резкий звук — и шел он, казалось, отовсюду. Протяжный раздражающий. Больше всего это походило на сигнал тревоги.

Глава 17

Усадьба встретила гостей темными окнами и молчащим переговорным устройством. Онегина это ничуть не смутило.

— Твой выход, Адель, — кивнул он автоматессе, которая так и не проронила ни единого слова.

Тома всю поездку не спускала с нее глаз. Этот безликий автомат вызывал у нее страх, который она не могла объяснить. По сравнению с остальными болтушками, которые и сейчас перешептывались у нее за спиной, эта жестянка была… иной. Будто не автомат вовсе, не юд и не хранительница. Двигалась она совсем как человек.

Не успела Адель подойти к воротам, как они открылись ей навстречу. Автоматесса направилась к дверям, а следом и остальные «восставшие из мертвых». Процессию замыкал Онегин с Томой.

Двери усадьбы точно также отворились перед ними, и все до одной «женщины» скрылись за стенами. Внутри усадьбы было тихо. Слишком тихо.

Онегин немного помешкал на входе.

— Не хотелось вот так приходить, — сказал он, осматривая дом. — Внезапно, среди ночи, через столько лет… Да уж, запустение тут жуткое.

С ним нельзя было не согласиться — после того, как в усадьбу ворвалось Поветрие, дом потрепало как никогда.

— Жаль, что меня так долго не было, — продолжил он. — Новый хозяин, похоже, и не думал приводить дом в порядок.

— Илья Тимофеевич не виноват, — сказала Тома зачем-то. — На усадьбу напали.

— И пусть. Этот дом мне уже не нужен.

С этими словами он скрылся внутри. Тома недоуменно проводила его глазами. Отчего-то ей ужасно не понравилась его последняя фраза.

Прежде чем войти следом за ним, фокс обернулась к воротам, где виднелся грузовик, а еще огонек сигареты Ермака.

Тома поежилась. Ей постоянно казалось, что брат наблюдает за ней из-за кустов. Всю дорогу сюда ее не покидало ощущение, что за ними по лесу мчится его гигантская фигура. Яр сбежал еще у пещеры, стоило фокс закричать при виде металлической оболочки, в которую его «заковал» Онегин. Ей до сих пор было за это ужасно стыдно.

— Брат, прости…

В ответ зашелестели деревья. Где-то завыл волк. Помотав головой, она вошла в холл. А там было столпотворение.

Посреди лестницы застыл Онегин. Спину ему подпирали его «кладбищенская» гвардия, а наверху вдоль поручней второго этажа выстроились Мио, Ги и остальные автоматессы. Даже Лиза была среди них.

Сен стояла впереди всех. Их с Онегиным разделяло всего шагов шесть, а еще Адель, закрывающая своего хозяина. В руках Сен был револьвер, и его дуло готовилось прострелить обоих.

— … И не мог прийти раньше, — говорил Онегин, вглядываясь в лица автоматов. — Амерзония решила иначе. Мне жаль.

Но Сен не сдвинулась с места.

— Теперь у нас новый хозяин, Александр Владимирович. Вы здесь чужой.

— Сен, как ты можешь⁈ — заголосили вокруг. — Это же наш настоящий хозяин!

Она покачала головой.

— Настоящий? Сомневаюсь. Настоящий не станет вламываться среди ночи с бандой предательниц.

— Следи за языком, Сен! — крикнули «кладбищенские». — Без хозяина нам жизнь не мила!

— И поэтому вы решили полежать на кладбище и подождать, пока вас заберут⁈ — зарычала Сен. — Никчемные тряпки! Раз так, то валите с ним куда подальше! Этот дом принадлежит Марлинскому, и уже довольно давно.

— Сен, сама ты предательница! Мио, Ги, а вы что молчите⁈

Все перевели взгляды на эту парочку. Было видно, как Мио колебалась. Ги же сделала шаг вперед и положила руку на плечо Сен.

— Опусти оружие, подруга. Пусть бывший хозяин побудет у нас в гостях.

Сен слегка повернулась к ней. На пустом лице мелькнула презрительная усмешка.

— Гости не вскрывают замки. Гости не приходят ночью. И гости не приходят, чтобы тут же уйти. Да, Александр?

Автоматессы вокруг зашевелились.

— О чем ты, Сен?..

И все посмотрели на Онегина. Он немного помолчал, прежде чем ответить:

— Вижу, я ошибся. И новый хозяин все же постарался, чтобы обосноваться здесь… Но тут ты права, Сен. Я не планировал задерживаться надолго в этих стенах.

Хмыкнув, Сен опустила пушку.

— Так и знала. Тогда берите то, зачем пришли Александр Владимирович. И убирайтесь!

Она отошла в сторону. Онегин улыбнулся и, взяв Адель под руку, направился на второй этаж. Остальные тоже расступились. «Кладбищенские», фыркая и перешептываясь, последовали за ним.

— Нам главное, что хозяин с нами… А вы… Чтоб вам пусто было…

Их шаги еще долго нарушали тишину холла. За окнами усадьбы слышались раскаты грома.

* * *

В спину Софье упирался холодный ствол. Пока шли последние приготовления перед штурмом, она все никак не могла оторвать глаз от Цитадели, а также с неба позади нее. Там собирались тучи, и не обычные.

Это были тучи Поветрия.

Их уже увидели все осаждающие. Назад дороги не было. Либо они сейчас прорвуться к Цитадели, либо пополнят армию Ходоков.

— Ступайте, Софья Филипповна, — кивнула ей Рина. — Не заставляйте меня повторять дважды.

Всех заложников согнали в одну кучу и дулами автоматов подгоняли на открытое место. Поднимался ветер, голоса нелюдей становились все злее, а вот заложников — отчаянней.

Сердце в груди Софьи заходилось набатом. Не будь на ноге антимагического кольца, она бы постаралась что-нибудь сделать.

— Нет, нельзя просто так бежать на убой, — прошептала она себе под нос, оглядываясь. Может, получиться выхватить автомат, а потом…

— Не глупи, — сказала Метта, появившись рядом. — Тебя убьют на месте.

— И что ты предлагаешь делать? Даже если Вернер не сожжет нас и мы возьмем Цитадель, нас все равно не пощадят. Стоит нам пересечь порог комплекса, как Рина перережет нас как свиней.

Метта покачала головой.

— Пока она не доберется до Вернера, вряд ли. Вам еще предстоит подняться на лифте. Сама знаешь, куда…

Софья хмыкнула. Еще не хватало оказаться с этой кучкой психов в живых переходах ШИИРа. И стать его закуской.

— Так вот он… План?

— Да. Положись на Призрака.

Ленская только покачала головой. Этот план ей совсем не нравился. Однако ничего иного не оставалось.

Наконец, рация на поясе Рины сообщала, что остальные группы готовы к «броску».

— Отлично! — сказала фокс в динамик. — При таком освещении он вряд ли поймет, где заложники, а где мы. Оружие на виду не держим, сломя голову не бежим…

К ее ногам кинулась одна из заложников.

— Прошу! Умоляю! Я не сделала вам ниче…

Женщина тут же получила сапогом в нос. Схватив за волосы, ее потащили вон из здания.

— Нет! Нет! — кричала она, упираясь. — Я не хочу!!!

Вновь с вершины Цитадели сверкнула вспышка и рядом рванул еще один броневик, крышу здания охватило пламя. Выругавшись, Рина вытащила рацию.

— Выводи всех! Следовать точно за ними. Далеко не отходить, чтобы этот мудак не решил, что может стрелять только по нам, а заложникам дать пройти. Если эти уроды попытаются сбежать, разрешаю открывать огонь на поражение.

— Есть!

И передернув затвор автомата, она рявкнула:

— Бегом! Бегом, я сказала!

Бах! — и голова одного из заложников взорвалась. Лекс наставил дымящееся дуло пистолета в лоб Софье.

— Или мне повторить?..

Повторять не пришлось. Заложники кинулись вон из здания и, сбившись в кучу, потрусили в сторону Цитадели. Софья тоже припустила, а группа нелюдей пустилась вслед за ними.

В лицо ударило ветром, заставив задрожать. Из одежды на ней было одно платье, а под ним только белье. Завтра наверняка простынет… Она горько улыбнулась. Еще надеешься дожить до завтра?..

Громовой раскат прокатился по горизонту, Поветрие наступало.

— Быстрее! — зарычали нелюди. — Шевелись, твари!

Заложники ускорились. Из-за соседнего здания, что окружали Цитадель, показалась еще одна группа, а за ней еще несколько. Всего групп было пять, и они, сохраняя такой же порядок, двигались ко входу.

Тяжело дыша, Софья смахивала капли пота и с ужасом смотрела на Цитадель, которая с каждым шагом становилась все выше. До нее оставалось где-то метров двести свободного пространства. В бытность студенткой она никогда их не замечала. Просто шла и все… А сейчас на бегу… С дулами автоматов, готовых разорвать тебя в клочья… Да и с отчаявшимся директором, пускающим в них молнии, как грозный бог-громовержец…

Очень хотелось верить, что Вернер сохранил остатки разума, и не станет менять жизни своих коллег на неприступность Цитадели. Она надеялась, что он даст им возможность перебить нелюдей в стенах комплекса.

Они бежали. Ни один не сводил глаз с Цитадели. Вот-вот с вершины грозил сорваться яркий луч. Чем ближе они были к комплексу, тем ярче загоралась надежда, что…

Вспышка заставила людей закричать. Софья тоже едва не умерла от ужаса, но это оказалась всего лишь очередной росчерк молнии. Вслед пришел гром, и несколько женщин упали под ноги бегущим. Нелюди разразились криками и пинками принялись подгонять их вперед. Софья оказалась впереди и, поставив на ноги свою сокурсницу, потянула ее за собой.

— Не могу… — стонала она. — Не хочу!

— Надо! Надо, Света, надо!

Очередная вспышка, заставившая Софью сжаться, но продолжать движение. Она было решила, что это снова молнии Поветрия, однако… Поднялся крик, послышались выстрелы, и Софья осознала, что нет, это заговорила Цитадель.

Луч поразил одну из групп в самый центр. Ее мигом охватило пламя, и сразу двадцать человек — людей и нелюдей — начали гореть живьем.

Софья сбилась с шагу. Внутри все похолодело. Не осталось никаких сомнений, что Вернер действительно спятил.

— БЕГОМ! — рявкнул Рина и в воздух полился град пуль. Тогда у Софьи открылось второе дыхание. Побежав так быстро, как она и не думала бегать ни на одной из тренировок, девушка начала считать.

— Один… два… три… четыре…

У них было всего пятнадцать секунд до того, как с вершины Цитадели сорвется очередной лучи и убьет вторую группу. До входа еще сто пятьдесят метров, и за это время Вернер может сжечь еще одну, максимум две!

Софья сжала зубы. Шансы выжить был всего один к четырем.

— Восемь… де…

Ее сердце сжалось — опять вспышка!

Зажмурившись, она услышала крик, ругань и выстрелы. Открыв их, увидела как огнем охватило соседнюю группу. Люди сгорели в один миг, от них остались только обгоревшие дотла трупы.

Заложники закричали, и начали падать под ноги нелюдям. За что получали пули. Софья бежала вперед, понимая, что смерть затаилась повсюду.

Он не могла поверить… Вернер поймал их. Никаких пятнадцати секунд. А всего…

Опять громыхнуло, но в этот раз это оказалась молния, сверкнувшая как луч. С криками на землю попадало еще несколько не выдержавших нагрузки заложников. Среди них была и сокурсница Софьи. Ее убила лично Рина — на бегу прострелила девушке голову.

Этот миг Софья не видела: перед глазами еще долго стояли ее отчаянные глаза, когда фокс нажала на спуск. Потом Софья повернулась к Цитадели — до нее меньше сотни метров. Вот-вот они…

Свет. Яркая вспышка заставила Софью закрыть глаза. На какой-то неуловимый миг ей стало очень легко, а затем все пропало.

Бег оборвался.

* * *

Кристалл светил настолько ярко, что Томе, стоявшей в дверях кабинета, пришлось щуриться. Из геометрики вылезал десяток рук, и все они с вожделеющим шепотом тянулись к Онегину. На пол сыпались искры — прежний хозяин Таврино вытаскивал из глобуса один провод за другим.

— Вы забираете кристалл⁈ — охнула фокс.

Отсоединив последний провод, Онегин кивнул:

— Я же сказал, мне этот дом больше не нужен. У него есть новый хозяин. Но вот это…

Он похлопал кристалл по светящейся поверхности.

— Мой трофей, который я вырвал из сердца Амерзонии. По сути его вообще не должно находиться здесь. Я отдал ему слишком много собственного пота, крови и сил. К тому же, в случае если этот кристалл обнаружат люди Его Величества, у Ильи Тимофеевича будут очень большие неприятности. Я его забираю. Передай Марлинскому, что я благодарен, что он ухаживал за ним.

Присев на корточки, Онегин вгляделся в недра кристалла. То, что он светился как солнце, его совершенно не смущало.

— Куда лучше, чем я думал, — пробормотал он. — Куда лучше… Нет, все же я ошибся в Марлинском. Он ОЧЕНЬ ХОРОШО поработал.

С этими словами он захлопнул крышку и, кивнув автоматам, предоставил им поднять глобус и отнести к выходу. Проводив их глазами, фокс спросила:

— Что вы задумали? Зачем вам кристалл?

Онегин улыбнулся.

— Тебе со мной все равно нельзя, Тамара. Оставайся здесь и проследи за тем, чтобы усадьбу восстановили до возвращения Марлинского. И не бойся, скоро ты обо всем узнаешь.

Тома скрипнула зубами. И этот обращается с ней, будто с неразумным ребенком…

В холле автоматессы так и не сошли со своих мест — шептались и провожали «гостей». Кристалл светился уже со двора, вокруг него было куда больше автоматов. Тома пересчитала тех, кто остался. Не хватало где-то одной пятой всех атвоматесс.

— Изменницы… — прошелся шепоток среди тех, кто не предал Илью. — Надо было отключить им геометрики…

Спустившись на первый этаж, Онегин подошел к выходу и обернулся.

— Мне было приятно вновь увидеть вас, дорогие мои, — сказал он хранительницам, оставшимся без кристалла. — Не обещаю, что наше будущее будет радужным. Не обещаю, что вообще доживу до утра. Не обещаю ничего. К утру я стану либо богом, либо самым конченным неудачником во вселенной. Но если кто-то из вас хочет присоединиться ко мне, у вас есть шанс. Сен?

Ни слова не говоря, она отвернулась. Рука так и лежала на рукоятке револьвера.

— Ги?

Автомат-горничная вздрогнула, но покачала головой.

— Я обещала Илье Тимофеевичу. Простите, господин…

— Мио?

Молчание было долгим. Но все же автомат-дворецкая сделала шаг вперед. А затем и второй…

— Мио⁈ — охнули те, кто остался. — Ты не можешь…

— Мио, — сказала Лиза, попытавшись взять автоматессу за руку. — А как же наши дела? Как же…

Обернувшись, Мио сняла с шеи галстук-бабочку, а затем повязала на шею Лизе. Затем «чмокнув» ее в лоб, кивнула своим сестрам, обняла Ги и направилась на выход, где ее ждал Онегин.

— Идем, — сказал он. — До ШИИРа ехать недолго. Нас там давно ждут.

Несмотря ни на что, провожать вышли все до одной. И Сен тоже.

— Катись! Катись, мразь! — выкрикнула Сен и, вытащив револьвер, наставила на спину Мио, шагающей к воротам. — Лови, сучка!

Тома зажмурилась еще до того, как громыхнул выстрел. А он оказался громче, чем она думала.

Все замерли. Казалось, даже ветер затих. Тома аккуратно открыла глаза.

Мио шла за Онегиным как ни в чем не бывало. У нее в спине дымилось пулевое отверстие. Отступницы уже погрузили кристалл в грузовик, а затем прыгнули следом. С каждой автоматессой, рессоры проседали все ниже.

Последними в кузов прыгнули Мио с Адель. Онегин остановился у ворот. Было видно, что внутри у него бушует настоящая буря, но внешне он был совершенно спокоен.

Уехали они быстро, но еще долго в ночи слышался шум мотора. Снова где-то за деревьями загрохотал гром. Дождь хлынул чуть погодя.

— И это все?.. — послышался голосок Ги сквозь дребезжание капель о металл. — И этого…

— Мудака, — сказала Сен, уходя в дом.

— … Мы ждали несколько лет?

— Несколько лет… — повторили остальные. Стояли они, повесив головы. Лиза теребила свой галстук-бабочку и хлюпала носом. Томе тоже было паршиво.

Первым силуэт, выбирающийся из зарослей, заметила Тома, а затем и остальные. И здесь он показался ей еще больше, чем тогда — на берегу безымянной реки.

С каждым ЕГО шагом сердце фокс стучало все быстрее.

— Винни? — охнула Ги. — Настоящий⁈

Тома сглотнула. Да, настоящий. Слишком настоящий…

Огромный юдо-механизм скромно переступил «порог» территории усадьбы, а затем тяжелыми, дребезжащими, шагами направился ко входу. Красные глаза на стальном лице-морде угрожающе сверкали, от топота мурашки бегали до самых пальцев ног. Эта глыба, созданная только для того, чтобы сеять смерть, внушала трепет.

Прежде чем могло произойти самое страшное, Тома встала на пути Яра и повернулась к автоматессам. Те уже были готовы атаковать.

— Это не Винни, — сказала она, вглядываясь каждой в лицо, и попыталась улыбнуться. — Это Яр.

Не доходя до них десяти шагов, монстр остановился, но все равно навис над всей компанией автоматесс. Выглядел он жутко даже в сравнении с Вен и Рен. Настоящая машина ужаса.

— Привет… — пророкотал механизм голосом Яра. — Дамы… Не бойтесь меня.

Покосившись на то, во что превратился ее брат, Тома сжала кулаки. Не бояться было довольно сложно.

— Теперь он Яр… — сказала она то ли себе, то ли остальным. — Я нашла его и… В общем, можно он будет жить у нас?

* * *

Открыть глаза было непросто, но Софья таки справилась. Она лежала не зверски горячей земле, по которой гуляло пламя. Перевернувшись на спину девушка выдохнула, а затем повернула голову вбок. Увидела она страшное.

От их группы остался один пепел. В голове ужасно шумело, а в глазах были сплошные пятна. Кое-кто из тех счастливчиков, кому повезло оказаться по бокам группы, еще был жив и пытался подняться — таковых оказалось немного.

Из таких была Софья, но петь и плясать ей совсем не хотелось. Перевернувшись, она увидела Цитадель. До входа было рукой подать.

Встать на ноги было как подняться в гору. Побежать еще тяжелей — она не раз и не два едва не рухнула на землю. Над головой постоянно что-то сверкало, гремело, свистело и грохотало, но молнии и вспышки луча давно слились для нее в один сплошной адски горячий свет.

Уже у дверей она насчитала пять вспышек. Либо молнии взбесились, либо Вернер добивал раненых.

— Убью… — шептала она, приближаясь к дверям. — Убью! За всех!

В холл она буквально влетела, а потом еще долго лежала на спине, хватая ртом воздух.

— Урод… Столько людей…

Рядом появилась Метта. У нее по щекам катились слезы.

— У вас получилось, Софья Филипповна. Вы выжили!

Сглотнув, девушка кивнула. Однако счастливой она себя точно не чувствовала. Перед глазами был сплошной огонь, и в нем…

Она отомстит. За всех.

Как только Софья поднялась, нечто над ее виском щелкнуло. А потом еще и еще раз.

Это был…

Повернувшись, она получила удар в челюсть. Упав, она увидела Рину — оскалившись, фокс тяжело дышала и выглядела так, будто только что вылезла из преисподней. В руке был пистолет с откинутым затвором.

— Зараза, пустой… Поднимайся, дрянь! Поднимайся, я сказала!

Еле сдерживаясь, чтобы не упасть, Софья поднялась на ноги. За спиной Рины показался Лекс. Он широко улыбался.

В холл входили нелюди, они были потрепаны, но их было немало. Человек пятьдесят не меньше.

И ни одного заложника.

* * *

Графиня Ларина решила, что вот и настал ее последний час. Когда с вершины Цитадели сорвался смертоносный луч, она спокойно закрыла глаза. Это было то, что она так ждала — наконец-то покой.

Стало очень тихо, пусто. И даже одиноко.

Потом пришла боль, и менно эта боль подсказала графине, что расслабляться поздно, она еще жива. Застонав, Ларина заворочалась, но так и не смогла подняться. Ее отключило, а когда сознание вернулось, она осознала, что осталась одна.

Вокруг все горело, ветер рвал остатки ее платья, сдувал пепел, в который превратились остальные. Цитадель же возвышалась в ста метрах впереди — в ней скрылся последний хвостатый мерзавец. Повернувшись, он дал залп по тем немногим шиировцем, что еще пытались добраться до Цитадели.

Одна из пуль просвистела совсем рядом с Лариной — оцарапала ей ногу, и графиня, вскрикнув, опять упала на землю. Как только выстрелы затихли, вновь по небу прошелся раскат.

К этому времени небо было полностью заткано мрачными тучами Повтерия. Тяжелые капли дождя забарабанили по выжженой лучом земле.

Еще немного, и Поветрие обрушится на ШИИР.

— Ну и слава богу… — выдохнула Ларина. — Нечего больше тянуть…

Рядом лежал выроненный кем-то пистолет, и графиня решила закончить все быстро. Очень уж не хотелось становиться глупым Ходоком и, мыча, слоняться не пойми где. Ветер уже поднялся такой, что ее едва не сносило с места.

Ларина потянулась к пушке.

И услышала рев мотора. Оглянулась.

Фары ослепили ее, она закрылась рукой. К ней на полном ходу ехал бронированный грузовик. Графине ужа показалось, что он и избавит ее от мучений, однако транспорт встал, не доезжая до нее пары метров. Открылась дверь, и из темного салона к ней потянулась рука.

— Нет… — охнула она. — Не может быть… САША!

Ларина решила, что спятила. Или же это колесница на тот свет?..

Онегин же, схватив ее за локоть, решительно затащил графиню в грузовик и захлопнул дверь.

— Закрывай!

Реальный это Александр Онегин, ее старый друг и возлюбленный, или лишь его тень, что должна утащить Ларину в ад, было не важно. Она просто вжалась к нему в грудь и закрыла глаза.

Щиты упали на окна, Поветрие обрушилось на ШИИР.

Глава 18

Тревога громовым раскатом прошлась по всей территории вокруг Цитадели-2. В следующий миг кратер остановил свое движение. Все монстры, населяющие дно, резко вскинули головы — и смотрели на нас с Аки. Ходоки тоже — все их нескончаемые цепи замерли, глаза блеснули.

Я сжал зубы. Плохо дело…

Вдруг раздался голос Странника, и шел он, как ни странно, из уст Ходоков, цепи которых окружали кратер.

— У вас есть лишь ОДИН шанс, мистер Марлин, — заговорили они в унисон.

Затем улыбнулись и все как один указали на Цитадель.

Вход внутрь располагался на высоте в сотню метров. Когда-то туда вел мост, однако нынче он был обрушен. Странника этот факт, однако, совсем не смущал.

В сотни голосов Ходоки крикнули:

— Действуйте! Один шанс!

И армия Ходоков резко сорвалась с места. Снизу миллионы механизмов громыхающей волной потянулись к нам, а им навстречу посыпались Ходоки. Загрохотала пальба.

— Один шанс! Один шанс проникнуть в Цитадель!

Что это за шанс, я понял через секунду. С диким скрежетом и воем он приближался к нам, разбрасывая подвернувшийся на пути механизмы.

Это был юд-гигант, и ростом он был ничуть не меньше тех, что попадались нам на пути. От этого него осталась только верхняя половина, и оставляя за собой широкую просеку, он двигался только при помощи рук.

На его плече сидела Метта-1.

— Что ты… — охнул я, и увидел, как лапища с пальцами-клешнями тянется к нам.

— Не сопротивляйся, Илья! — закричала Метта. — У нас есть один шанс!

Мигом позже я понял, что они собираются делать. Схватить нас в охапку и идти на прорыв.

В этот момент Ходоки столкнулись с монстрами, но их гигантскую волну смели практически сразу, ибо врагов было как минимум вдесятеро больше. Земля загромыхала под натиском гигантского воинства с миллионом рук.

Выбираясь из кратера, они потянулись к нам с Аки. С другой стороны к нам тянулась клешня Метта-юда.

Повернувшись к Аки, я взял ее за плечи и шепнул на ухо.

— Сколько?..

— Немного. Илья, я могу…

— Нет, не можешь. Прижмись ко мне.

Обняв меня, Аки обхватила мне бедра ногами, и я кинулся в «объятия» чудовища Метты. Клешни сомкнулись вокруг нас, заключив нас обоих в клетку.

Земля ушла из-под ног, все завертелось.

— Держись!

Метта-юд с наскоку ворвался в массу тварей и, разбрасывая их свободной рукой, принялся прорываться к Цитадели.

Находиться в металлической лапе юда, как кукла, не будучи в состоянии даже пальцем пошевелить, было тем еще удовольствием. Я как мог старался защитить хотя бы Аки — ощущение такое, будто вот-вот, и превратишься в блин.

Очень быстро Метта-юд завяз — масса тварей просто толкнула его своим весом. Ходоки еще пытались отбивать нас, но почти сразу затоптали. Через минуту твари были везде: лапы одних оплели Метта-юда, вторые попыталась пробиться к нам.

Металл заскрипел, пальцы начали раздвигаться.

Вдруг под ногами у тварей засиял яркий свет. Шел он из глаз полузатоптанных Ходоков. Сквозь чудовищный вой, лязганье и грохот опять заговорил Странник:

— Вам нужна комната на самой вершине Цитадели, мистер Марлин. Приведите туда госпожу Метту. Это все, что от вас требу…

Дальнейшие его слова разнесло взрывом, когда Ходоки обратились вспышкой бушующего пламени. Тварей в один миг сорвало с брони Метта-юда. Сметя со своего пути еще десяток монстров, он кинулся вперед, где было одно сплошное пламя, раскаленный металл, огоньки глаз взрывающихся Ходоков и приближающаяся масса Цитадели.

За несколько сотен метров, что прошла Метта-юд, вгрызаясь в толщу врагов, мне не раз казалось, что тут-то наш неожиданный союзник завязнет навсегда. Отовсюду появлялись новые твари, звучали выстрелы, земля извергала из себя пламя, проваливалась под его тушей, но нет — он упрямо выбирался из всех ловушек и, оставляя за собой сотни искалеченных врагов, приближался к подножью Цитадели. Под конец он двигался рывками, пробиваясь через монстров, как молот на автоматическом ходу.

Скачок, еще скачок! Вокруг брызги искр, ошметки разорванного металла и сплошное пламя. Аки вжалась в меня как в спасательный круг. Я же старался просто не потерять сознание, ибо пальцы Метта-юда смыкались все сильнее.

И вот Цитадель нависла над нами как необъятная гора.

Монстры не отступали — ползли друг по другу, и будь их намного меньше, они бы, наверное, смогли бы помешать Метта-юду, но они постоянно наваливались одна сотня на другую. мешаясь под ногами своих собратьев.

Прорвав последний рубеж обороны, Метта-юд совершил еще один скачок, и вот мы уже у Цитадели. Он прыгнул, и его лапа зацепилась за щель в стене. Подтянулся, ухватился за новый уступ. Затем за еще один…

Так он и двигался по отвесной стене, пока мы с Аки, всеми правдами и неправдами, пытались не погибнуть в его лапище. Сзади за нами двигался вал из рук и ног — монстры не оставляли попыток задержать нарушителей. Пулеметы вместо их конечностей старались накрыть нас огнем, но меткость их оставляла желать лучшего.

И вот… Скрежет ударил по ушам, все дернулось и застыло.

Я посмотрел вниз. Обхватив остатки ног Метта-юда, монстры тянули нас вниз. Он сделал еще один рывок, но так и остался висеть на вытянутой руке.

Скрип суставов напоминал стон боли. Затем они начали лопаться.

— Плохо дело, — сказала Метта-1, свешиваясь с плеча своего ручного юда. — Он работает на износ!

А до точки оставалось совсем немного — каких-то метров двадцать…

— Брось нас! — крикнул я. — Быстро! Брось к мосту!

Среагировал Метта-юд мгновенно. Пальцы сжались еще сильнее, его рука резко ушла вниз, и тут в вцепились еще несколько тварей. Но его плечевой сустав уже пошел вперед — одно резкое движение, и пальцы разжались.

В этот же миг суставы руки Метта-юда лопнули.

Оказавшись на свободе, я не обрадовался. Ибо на пару мгновение мы с Аки, как какой-то мяч, зависли над целым морем тварей, в которое падал Метта-юд. Рухнул он с чудовищным грохотом, подмяв под себя целую сотню этих тварей.

А мы… Мы летели к мосту, ветер был против. Аки, кажется, кричала что-то про варианты. Ее руки давили почище пальцев Метта-юда.

На количество вариантов мне было плевать. Я вытянул руку — обрушенные перекрытия моста приближались. У меня был шанс, и мне удалось поймать его за «хвост». Вернее, балку — вцепился в нее мертвой хваткой.

Увы, всего одной рукой. Жучьей.

Она тут же заскрипела, и мы с Аки закачались над пропастью. Вскрикнув, она резко ушла вниз, но удержалась, схватившись за мою настоящую руку.

Меня потянуло в разные стороны. Вот это было больно…

Перед глазами вспыхнули искры, а тело начало разрывать надвое.

…И вот она, та самая сцена во время нашей схватки со Странником — я свисаю с края крыши и пытаюсь не дать Аки упасть. А ко мне подходит враг с четким намерением убить.

Хех… Все повторяется… К сожалению, в еще более паршивом варианте, ибо врагов не один, а миллионы голов. От Метта-юда уже не осталось и следа, а монстры, взбираясь по отвесной стене, поднимались к нам.

— Аки, — прошипел я, стараясь не разжимать пальцы. — Карабкайся по мне… Я сейчас…

Где-то внутри Цитадели тоже слышались тревожные звуки, и скорее всего они тоже по нашу душу. Жучки в моем теле работали на полную катушку, однако тело не выдерживало такой нагрузки.

Я попытался подтянуться, но настоящая рука начала быстро сдавать. Аки же как назло начала раскачиваться. Снизу зазвучали выстрелы, но к счастью пули летели куда угодно, но не в цель.

Вдруг сверху появился силуэт, и я поднял глаза. На мосту, прямо надо мной, стояла Метта-1.

— Илья, — сказала она холодным голосом. — Тебе придется ее бросить.

— Что⁈

Лицо Метты было скорбным, но решительным. Опустившись на колени, она проговорила:

— Двести лет, Илья. Двести лет работы — и все ради этого мига. Прости, но одной жизни они не стоят!

Я заскрипел зубами. Рыча, принялся подтягиваться. Изо всех сил.

Лицо Метты было бледным. Глаза были холодны.

— Ты не сможешь, — покачала она головой, — а только зря…

— Илья! — закричала Аки, барахтаясь над пропастью. К ней уже подбирались первые монстры. У них по пятам карабкалась пара еще живых Ходоков, но их было слишком мало. — Отпусти! Разожми пальцы! Я…

— Нет! Ни за что!

Еще рывок, и по руке прошлась волна боли. Опять… Сука, опять!

— Илья, нет времени! Тебе ПРИДЕТСЯ отпустить ее! — крикнула Метта, и вдруг вокруг нее возникли еще десятки таких, как она. Их лица тоже были белее мела. Они все закричали: — Или мы все умрем!

Чувствуя, как и жучьи воплощения во мне дрожат от страха, я мотнул головой. Должен быть другой выход.

Снова попытался дернуться, но руки уже онемели. Опять выстрел — и пуля озверевшей осой пролетела у меня над ухом.

— Илья, я люблю тебя, — сказала Аки, улыбнувшись. По ее виску скатилась струйка крови. — Доверься мне. Один вариант, у нас есть… Отпусти!

Я опешил. Доверься и брось в пропасть? Она что, издевается⁈

Смотреть в глаза Аки было жутко. Кажись, она совсем не боялась смерти. Как и тогда, в Зеленом секторе, когда ее жизнь висела на волоске.

Внизу блеснул красный огонек лазера — один из юдочудов выцеливал нас своей «пушкой». Мятущаяся точка мелькнула у Аки на виске.

— Нет, — проговорил я. — Никогда.

И тут вслед выстрелу мимо промелькнула пуля. Звонкий удар о стену Цитадели заставил меня едва не разжать пальцы.

— Илья, я серьезно, — торопливо проговорила Аки. Опять точка у нее на голове. — Один вариант.

На глазах начали наворачиваться слезы.

— Что ты гово…

— Один вариант! Отпусти, и тогда… ОПУСТИ!!! НЕМЕДЛЕННО!

Время застыло. У меня была секунда. Решиться было почти невозможно. Это же Аки.

Та самая странная японская девчонка в теплушке, постоянно попадающая в неприятности из-за своего разреза глаз. Та самая дурочка, что решила «прокатиться» в багажнике ШИИРовского броневика и из-за которой мы провели незабываемую ночь в тюрьме. Та самая Аки, что ринулась «спасать» меня в усадьбу и угодившая в ловушку Вен. Та самая, что в свои годы даже не умеет краситься.

Это же Аки, что ни разу в жизни не целовалась и совсем не умеет готовить. Та самая скромница, одинокая, наивная, немного нелепая, вечно лишняя японская девочка посреди враждебной к ней Империи. Та самая, что способна признаться в любви лишь на волосок от смерти. И при этом жутко опасная машина смерти, видящая кучу «вариантов» собственной смерти. И лишь один выход…

Один шанс. Один — и он на дне пропасти, заполненной смертельно опасными машинами⁈

Врушка. Чушь. Или нет?.. И мне все же стоит «довериться» ей?

Это же Аки. Опять из-за своей глупой влюбленности решила пожертвовать своей жизнью.

Зараза… Если она лжет, образ влюбленной в меня девочки, решившей ради меня отдаться в лапы нескольких тысяч тварей, будет преследовать меня до самой смерти…

Я поднял глаза. И увидел Метту.

Нет, совсем не Метту, а некую чужую сущность, что всегда пряталась за маской моей Метты. И она тоже хотела, чтобы я отпустил Аки.

Выбрал между ними обоими.

Секунда истекла. Решиться было почти невозможно.

…Почти.

Я разжал пальцы. Следом громыхнул третий выстрел.

На мгновение Аки зависла в воздухе, а затем начала падать. Глаза неотрывно смотрели на меня.

На одного меня.

Бах! Пуля вновь пролетела мимо — чуть выше ее головы.

Следом воздух разорвался громом, и Аки буквально смело прочь. В следующий миг она превратилась в точку — и ее унесло в небо. Взмах черных крыльев, и они скрылись за толщей Цитадели.

Я моргнул. Существо, подхватившее Аки на лету, была Рух.

Секунда недоумения сменилась вспышкой злости. На себя, сука!

На мосту я оказался за один рывок, и едва не рухнул за край, так меня шатало. Чувство было такое, будто меня несколько часов прокручивали в выжималке для белья.

— Илья, ты… — заикнулась Метта, но я прорычал:

— Потом поговорим!

Накрепко закрытые ворота были передо мной, и они явно не торопились открываться.

Вытащив меч, я активировал клинок на полную длину, и в этот момент до меня добрались твари. Схватка была скоротечна — за несколько горячих секунд мне удалось обезглавить троих, пока ко мне не забрались Ходоки. Они сразу же принялись сталкивать тварей в пропасть.

Я скакнул к двери и, вонзив клинок по рукоять, начал вырезать для себя проход. Искры посыпались к ногам, материал был куда менее уступчив, чем в банке. Мало-помалу он поддавался.

Сзади меня все гремела драка. Надолго Ходоков не хватило, и, пропустив несколько ударов, они полетели вниз, оплетенные тварями. Рванули ярко, но увы — все бесполезно. По мосту застучали ноги преследователей.

Вырезав больше половины «двери», я обернулся. Твари вновь карабкались ко мне, не успеть…

Вдруг рядом взвыл ветер, и на пути у монстров появилась фигура в плаще и шляпе. Странник.

Оглянувшись, она снял очки и улыбнулся.

— Возможно, лишь ради этого мига я и прожил целых пятьсот лет…

И в следующий миг он рассеялся — на тысячи и тысячи жучков, точно таких же из которых состояла и моя жучья рука. Все они ринулись в бой, на мост уже взбирались сотни юдо-чудов.

Наконец, линия «двери» замкнулась. Ударив ее плечом, я вывалился с той стороны и, не оглядываясь, кинулся вперед.

И в этот самый момент прогремел взрыв. Стена дыма, пепла и пламени ударили меня в спину, и еще несколько метров я пролетел по воздуху. Рухнув на пол, прокатился до самой стены. Все помещение заволокло черным.

Откашлявшись, поднялся на ноги — снаружи брезжил свет, взрыв оказался такой силы, что от тварей не осталось и следа. По крайней мере, от их крайней волны. Двери, правда, тоже вынесло внутрь.

Нужно было убираться.

Помещение представляло собой почти такой же холл, который я запомнил еще в ШИИРе, но мрачный, пустынный и необитаемый, казалось, века… Если эта Цитадель вообще строилась для того, чтобы в ней хоть кто-то обитал.

Бегло оглянувшись, я кинулся к выходу на лестницу. Что там говорил Странник? Комната на самом верху? Нет, сначала Аки, а потом…

Уже у порога лестницы я задержался. Слух уже был при мне, однако шаги преследователей отчего-то не слышались. Неужели Странник их всех?.. Отбросив эту мысль, я было начал подъем, но услышал иной звук — он широко разнесся по залу, заставив ступени задрожать.

Звук все усиливался. Казалось, Цитадель-2 пробудилась от долго сна.

Рядом появилась Метта. Она тоже была удивлена.

— Илья, это же…

Да, это был лифт, что находился на том же месте, что и в Цитадели ШИИРа. И он опускался ко мне.

* * *

Полет был долгим — Цитадель-2 была не меньших размеров, что и громада ШИИРа. Рух до последнего размахивала крыльями, вместе с Аки забираясь все выше…

Они видели, как Илья скрылся в Цитадели, и как на пути у монстров встал Странник. Затем землю сотряс взрыв — такой силы, что взрывная волна докатилась даже до них. Рух едва удалось выровнять полет.

Внизу все скрыл черный столп дыма.

Глазеть долго им не дало — с земли загрохотали выстрелы и пули завизжали с разных сторон. Рух закрутилась, а затем ушла под «прикрытие» Цитадели. Оттолкнувшись от стены, снова прыгнула в небо, под прикрытие облаков. Так они и летели. Довольно долго — белизна облаков казалась бесконечной.

Болтающаяся в «объятиях» Рух Аки уже успела продрогнуть, когда они увидели пик — торчащий высоко над облаками. Туда, на самую крышу, и приземлилась Рух.

Выпустив Аки, она упала на колено. Металлические ноги едва держали летучую автоматессу.

— Госпожа Рух! — кинулась к ней Аки, чтобы помочь, и увидела у нее на спине кучу пулевых отверстий. Ей тоже досталось.

— Пустяки, — хмыкнула Рух, поднявшись. — Надеюсь, Илья был далеко, когда тот хрен в шляпе взорвался. Кстати, кто он?

У Аки не было ответа на этот вопрос. Подойдя к краю, она осторожно посмотрела вниз. Конечно же, не увидела ничего, кроме облаков.

— Пойдемте, — сказала Аки. — Илья, уже внутри.

* * *

Никогда в жизни Мисима не видел столь жуткого места. Огромный кратер, дым, тысячи тонн металла. Рев, от которого сжималось его старое сердце.

Казалось, здесь поселилось чистое зло — и все эти сотни тысяч тварей пытались поймать каких-то двух букашек. Одной из них была Самура. Та самая беглянка, за чьей головой и явился Мисима с соратниками.

Как ни странно, обоих охранял гигант, и он даже отдал жизнь за обоих. Затем там, на краю моста появился некто в плаще. И он тоже не пожалел себя — взрывом накрыло половину кратера. Монстров разметало по округе как мусор.

И тут Мисима понял, что это их шанс.

— Иттари! — обернулся Мисима к одному из сотни своих соратников. — Что ты обещал Великому Солнцу?

— Жизнь! — кивнул ниндзя.

— А вы все⁈

Все крикнули в унисон.

— ЖИЗНЬ! И ТО ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ!

Ниндзя кивнул.

— Пришел наш день, — кивнул Мисима, надевая маску. — Тот самый. День Смерти. Если не справимся, пусть сёгуну и всему нашему роду будет стыдно за нас. Вперед!

Глава 19

— Есть лишняя пулька? — голосила Рина, поворачиваясь то к одному бойцу, то к другому. — Ну хоть одна⁈ Очень уж хочется накормить эту размалеванную шлюшку свинцом!

Софья вжималась в стену лифтовой кабины, что медленно двигалась к верхним этажам Цитадели. Ловя на себе плотоядные взгляды нелюдей, она чувствовала себя загнанной в угол кошкой.

В лифте их было десять. Остальные разбрелись по этажам ШИИРа, чтобы «зачистить его от человеческой швали». Снаружи слышался грохот: и от разразившегося снаружи Поветрия, и от грохота выстрелов. Пусть нелюди и держались уверенно, но Софья очень сомневалась, что окопавшиеся здесь боевые маги будут просто сидеть и смотреть, как их режут.

А если здесь Геллер…

— Успокойся, Рина, — сказал Лекс. — Пока Вернер, она нам нужна. Да и Онегин просил ее не трогать.

Фокс фыркнула.

— Твой Онегин должен был еще час назад подчинить ШИИР, а не бросить нас на стены как мясо. Он кинул нас, непонятно что ли?

— Может, и кинул. Но без Ленской мы не найдем Вернера. Говорят, там наверху сплошной лабиринт.

Вздохнув, Рина натянуто улыбнулась.

— Повезло тебе, сучка. Проживешь чутка подольше. Пока мы не доберемся до Вернера, а там…

И она подхватила дулом платье Софье. Подняв его на уровень бедер зажала спуск. Щелк! Пусто.

Глядя на то, как покраснела Софья, все расхохотались.

— Ну, дайте магазин, гады! — взмолилась Рина. — Видите же, я свое отстреляла! До сих пор ушах шумит…

У Софьи же в ушах тоже шумело. Грохот выстрелов перемежающийся со вспышками Цитадели. Перед глазами был сплошной пепел.

— Дам если обещаешь, не дурить, — буркнул Лекс и кивнул своему товарищу. — Поделись с ней. А то нас наверняка ждут.

Хихикающая Рина перезарядила свою пушку. Все это время она, облизываясь, глядела на Софью. Один из нелюдей вздохнул:

— Может, мы ее хотя бы того?.. Пока едем-то… Гляди, какие сиськи. Так и просятся…

И он почесал себе промежность. Лекс покачал головой.

— Вы ее еще убьете здесь в восьмером. Подождете. Ехать недолго.

Наконец, двери открылись и нелюди высыпали в коридор. Софью вывела Рина — ткнув дулом пистолета, конечно же. Лекс бросил ей:

— Рина, держи себя в руках. Сначала директор, а потом эта шлюха.

Фокс кивнула и, лизнув Софью в щеку, шепнула на ухо:

— Не бойся, Соня. Я не дам тебе в обиду. Обещаю убью я тебя лично.

* * *

— Может, пойти по лестнице?.. — улыбнулась 526-ая, пока подъемник этаж за этажом двигался к нам. — Как-то не хочется подниматься на лифте в таком месте.

Согласен, это выглядело чистым самоубийством. Все же лучше смертельно устать, чем застрять в лифте в центре самого опасного места на планете. Вдвойне удивительно, что в этом древнем месте еще есть какой-то источник энергии…

Так как никаких институтов тут не было, то и помещения предназначались явно не для людей. Все было большим, просто-таки гигантским. Даже лифт, двигающийся к нам, был втрое больше того, что в ШИИРе. Про лестницу и говорить страшно.

Общее с Цитаделью-1 здесь было одно — огромное количество пролетов, уходящих, казалось, в бесконечность. Разница лишь в том, что здесь работали красные лампы аварийного освещения. Подрагивая, они издавали мерзкое гудение. И еще кое-что…

Откуда-то сверху. Какие-то стуки. Очень тяжелые и ритмичные.

— Опять, — вздохнул я. — Метроном.

Наконец, я смог разглядеть как гасли лампы — то ли на тридцатом этаже, то ли выше. Их вырубало как раз под стук метронома. И с каждым разом они тухли все быстрее, спускаясь к нам.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

Я попятился к дверям лифта. Что бы не отправило его за нами, оно было куда предпочтительнее духа Цитадели. Благо лифт был совсем близко.

— Илья, стой, — и рядом появилась Метта-1. — Стой на месте.

— Что⁈

Она посмотрела на меня серьезными глазами.

— Она ждала нас. Очень давно.

Округлив глаза, я снова посмотрел наверх — на гаснущие лампы. Внутри все похолодело.

— Это что… И есть твоя частица?.. Машинима?

Метта-1 кивнула. Взгляд у нее однако был совсем не радостный.

— Значит, В Цитадели-1 она тоже пыталась поймать нас? — спросил я.

— Просто стой и не дергайся. Машинима все сделает сама.

Я выругался. Отдаваться на волю какой-то там Машиниме мне совсем не улыбалось.

— А что будет потом? — спросил я.

— Когда потом?

— Когда ты с ней соединишься.

— Потом?.. — и она посмотрела на свои руки. — Должно быть я… то есть мы станем сильной. Очень сильной. Вся Амерзония будет подвластна нам, а там и вся планета.

— Вся планета? — спросила 526-ая, а за ней на Метту-1 заинтересованно посмотрели и остальные. — Прямо вся-вся?

Я закатил глаза. Метта даже во множественном числе не меняется. Примерно об этом она и мечтала все наше знакомства — неиссякаемых бездн силы. Однако 1-ая явно что-то недоговаривала.

— А я?

— Что ты? — повернулись ко мне головы всех этих будущих Властелинш Вселенной.

Я подошел к Метте-1.

— Я буду ей не нужен, так? Она просто извлечет из меня механизмы и выбросит как использованную оболочку?

Ответа мне и не требовалось. Взгляд 1-ой говорил сам за себя.

Внезапно стук метронома остановился. Опустилась «гудящая» тишина, словно Машинима прислушивалась к нашему разговору.

— Илья… — сказала Метта-1.

Я покачал головой.

— Увы, мне это не подходит. А вам, девочки?

К Метте-1 прыгнули ее «подружки». Хвать! — и она забилась в их хватке.

— Попалась!

— Дайте мне ее дайте!

— Ишь чего захотела⁈ Убить Илью Тимофеевича!

— Без Ильи нам этих сил и даром не нать!

Снова застучал метроном. Однако так быстро, что его стук почти сразу слился в один сплошной гул. Тьма ринулась на нас как огромный падающий потолок.

— Та-а-ак, — протянул я, пятясь к лифту. Стать игрушкой в руках у озверевшего духа Цитадели в мои планы не входило.

Лифт почти добрался до нас. Из него тоже доносились знакомые звуки.

Дзиииинь! Дзиииинь!

…Вот чего-чего, а его я точно не ожидал здесь услышать. Это был телефонный звонок. В голове мигом образовалось под сотню вопросов, и на каждый я мог выкрикнуть — Вернер!

— Ну держись, старый…

Наконец лифтовая кабина остановилась на первом этаже, и в тот же миг стук метронома обрушился на холл словно лавина. Сколько там осталось этажей мне было плевать — я бежал к лифту, чувствуя как становится темнее. Дзинькнуло, и двери поплыли в стороны. Надрывающийся телефон висел на стене.

Прыжок, и я внутри. Свет в холле вырубился — и с таким грохотом, что кабина подпрыгнула. На то короткое мгновение, пока сходились двери, мне удалось разглядеть нечто, смотрящее на меня из тьмы.

И у этого было лицо Метты. Очень злое лицо.

* * *

— Вы слышали?.. — оглянулась Аки, а за ней и Рух. — Кажется, что-то упало?

Где-то минуту они прислушивались, но звука не повторилось.

Они шли по низкому коридору, вдоль, а то и поперек которого тянулись пучки силовых кабелей. В этом мрачном месте не запутаться и не отбиться друг от друга было той еще задачкой. Рух было тяжелее всего — мало того, что она была выше Аки на две головы, так еще и крылья автомат-хранительницы постоянно за что-то цеплялись.

— Проклятье… И зачем я сюда полезла?

Увы, другой дороги не имелось — отдаленный гул был единственным ориентиром. На него они и шли.

— Эх, надо было оставить их на крыше… — фыркала Рух, зацепившись крылом за очередной пучок проводов.

— Сбросьте их, госпожа Рух, — обернулась Аки. — Они вам сейчас все равно без надобности.

— С ума сошла? Тут лабиринт такой, что мама не горюй. Потеряю!

Но впереди проводами все было завешено так плотно, что, едва не застряв в них, автоматесса сдалась — сбросила крылья и, ругаясь каждый шаг, пошла вслед за Аки.

— Чувствую себя голой…

Наконец они дошли до развилки. В обе стороны шел извилистый коридор, стены которого тоже были «украшены» толстыми кабелями. Вдоль потолка шло какое-то двигательное устройство, напоминающее монорельс. Освещен коридор был только красным светом люминесцентных ламп.

— И куда дальше?..

Повернув направо, Аки встала как вкопанная. Вдоль стены стояли капсулы с крохотным окошком на уровне «глаз». И были их десятки, а может быть, и сотни. Они стояли по всему коридору, а он уходил далеко вперед.

Только посмотрев в один из них, Аки задрожала. Она уже видела подобные в Цитадели-1, когда ее поймала темнота. Перед взором вновь появилась шахта и подъемник, по которому поднимались подобные капсулы, а еще провода, провода и прово…

Аки сглотнула. И начала пятиться. Тот самый кошмар оказался явью.

Нечто внутри капсулы завозилось. Затем в окошке зажегся огонек, девушка снова увидела там лицо. Капсула щелкнула, а затем двери начали открываться. Наружу вырвался пар, и когда он рассеялся в капсуле показалось черное тело, опутанное проводами. Во лбу горела геометрика.

Это был Ходок, но… и не совсем. В нем было куда больше человеческого, чем обычно. Только увидев Аки он сделал движение к ней. Губы дрогнули, а затем существо произнесло:

— Вы… Вы поможете мне? Тут так тяжело… Мне так тяжело…

Провода тут же пришли в движение — рывком выбросили его наружу. Вскрикнув, Ходок закачался на них как марионетка. Пучки проводов выходили у него из всего тела: шея, позвоночник, бедра и руки. Самый мощный кабель выходил из затылка.

Живые провода пронесли существо у Аки над головой, а затем закрепили на монорельсе. Устройство тут же унесло Ходока по коридору.

Он обернулся к Аки. Светящиеся глаза слезились.

— Прошу… Не бросайте… Я… Меня зовут Маша…

Аки хотела ответить, но рядом стоящая капсула тоже открылась. Наружу вырвалась струя горячего пара, а следом оттуда вырвались провода — и метили они в нее.

…Ее скрутили в один миг, а затем стянули так крепко, что меч сам выпал у нее из пальцев. Сзади начали заходить провода, на конце заканчивающиеся острым контактом. Она хотела закричать, но пришла такая боль, что крик затих в горле. Рух не успела — ее саму оплели проводами и утащили в капсулу.

Там же пропала и Аки.

Створки захлопнулись, а затем все заволокло тьмой. Прежде чем отключиться, она увидела сияние — и исходил он от геметрики, которую начали вдавливать ей в лоб.

* * *

…Все это пролетело у нее перед глазами за какой-то миг. Очередной страшный вариант.

— Нет!

Меч сработал раньше, чем это случилось. Перерубленне провода рухнули наземь, и Аки кинулась к Рух. Три взмаха, и автоматесса освободилась. Они встали спина к спине. В тот же миг перед ними вновь открылась капсула, но оттуда тоже «вылез» Ходок. Его тоже подхватило монорельсом.

— Вы за нами?.. — послышался дрожащий мужской голос. — Вы из ШИИРа?..

— Помогите! Спасите!

Ни Аки, ни Рух не ответили. Они пытались не оказаться на их месте.

Капсулы во всем коридоре начали открываться одна за другой — и во всех сидели Ходоки, «подключенные» к Цитадели. Их всех выносило наружу, забрасывало на монорельс и тащило по коридору.

На них с Рух смотрели все до одного. Со страхом и надеждой.

— Помогите… Помогите… Мы не знаем, как мы здесь оказались! Просто небо потемнело, и мы… Проснулись здесь!

Отвечать было некогда — к ним тянулись и тянулись провода, их всех они с Рух рубили на подлете. Одна ошибка, и из пут будет практически невозможно выпутаться

Вдруг вдоль коридора прошлась волна вибрации. Выглядело так, будто Цитадели было больно. С каждым срубленным проводом, «боль» только усиливалась.

— Госпожа Рух, — сказала Аки, чувствуя ее мокрой насквозь спиной. — Нам нужно ухо…

Вдруг над ухом что-то свистнуло, а подруга пропала. Следом послышался грохот падения.

— Госпожа…

Она оглянулась.

Автоматесса лежала на полу, раскинув руки, а ее отрубленная голова укатилась к стенке. Похолодев, Аки заозиралась. Она осталась одна.

В тот же миг девушка ушла в невидимость. Очередной вариант подсказал ей пригнуть голову, и в воздухе свистнул метательный диск. С ним оборвался голос одного из Ходоков — он безвольно закачался на своих «ниточках».

В полумраке коридора заблестела сталь. Еще шаг, и из теней вышли те, кого Аки и не думала здесь встретить.

Ниндзя.

* * *

Дзиииинь! Дзиииинь! — надрывался телефон, но брать его я не спешил. Подождал, пока кабина отъедет хотя бы этажей на десять, а потом потянулся к трубке.

А стоило ли? Вдруг ловушка?..

Ха… Мы и так в ловушке.

Я взял трубку. Как и ожидалось, это оказался Вернер.

— Илья Тимофеевич! Вы живы?

— Да… — протянул я, присаживаясь на пол лифта. Ноги уже не держали, так я устал. — Вы и сюда способны дозвониться?

— И не только, — сказал Вернер. — Не расслабляйтесь. Лифт это единственное, чем я смогу вам помочь. Как только его двери откроются, вы…

— Буду сам за себя. Как обычно.

— Вы один?..

Я вздохнул.

— Аки где-то наверху, а вот остальные… Не знаю, что с ними. Мы разминулись.

Вернер откашлялся.

— Илья Тимофеевич, слушайте внимательно. Вам нужен уровень 14J-56. Там ищите комнату под номером Z-14\А111111. Внутри вы найдете кристалл. Как только доберетесь до него…

Я горько улыбнулся.

— Альберт Борисович… Зачем вы лжете про кристалл?

На «проводе» ненадолго повисла тишина.

— … О чем вы?

— О том, что никакого кристалла в Цитадели уже давно нет. Наверное, с того дня как Онегин вытащил его отсюда, да?

Снова тишина. Кажется, я попал в десятку. Увы, слишком поздно. Этот ублюдок заманил меня в свой капкан, и теперь ждет, что я продолжу плясать под его дудку.

Ну уж нет. Это его «предприятие» и так стоило жизни не только негодяев сталкеров, а еще Свиридовой и Миле. Да и не факт, что остальные живы — прятаться в этих столетних броневиках чистое самоубийство.

— Вот значит как… — задумчиво проговорил я. — Выходит, во всех проблемах Шардинска, связанных с угрозой Поветрий, виноват Онегин? И вы об этом знали?

— Знал, — твердо сказал Вернер. — Но с этим уже ничего не поделаешь. Ваш кристалл, Илья, нельзя возвращать в Цитадель-2, ибо еще при первом походе Онегин разбудил тут нечто такое, что лучше бы оставалось навеки спящим.

— А нас значит, не жалко?

— Я этого не говорил…

У меня давно кулаки чесались своротить ему челюсть. Использовать студентов для того, чтобы… Чтобы что⁈

— Что вам нужно Вернер? Что там, в этой комнате?

— Илья, у нас нет вр…

Я ударил по стенке. Да погромче, чтобы слышал этот старый ублюдок.

— Есть. Уж тем более здесь, в этом чертом лифте! Что такое эта Цитадель?

Вернер снова вздохнул и принялся объяснять:

— Мы точно не знаем как, но Цитадель-2 полностью синхронизирует Амерзонию. Все процессы, запущенные когда-то внеземными силами, поддерживаются отсюда как из командного пункта. Цитадель-1 создана позже, но, похоже, они не успели ввести ее в эксплуатацию, как эпоха Гигантомахии подошла к концу. Да, в ее рассинхронизации виноват Онегин. Забрав кристалл, мы вынудили Цитадель автономно поддерживать свою жизнедеятельность с помощью…

— Поветрий, — закончил я. — Превращая людей в Ходоков. А они для нее просто батарейки, которые стягиваются в центр, чтобы стать источниками энергии?

И одновременно чем-то большим, чем батарейки. Судя по тому, что я видел внизу Цитадели, это больше напоминает армию. Но об этом Вернеру лучше не знать.

— Именно, — ответил он. — Приятно иметь дело с умным молодым человеком.

— Что находится в комнате Z-14\А111111? — спросил я. — Уж не «ложе» для того, чтобы высосать энергию из меня?

На «проводе» послышался вздох.

— Илья Тимофеевич… — сказал Вернер. — Я все объясню вам на месте. Поторопитесь, я не могу долго сдерживать Машиниму. Удачи.

И звонок прервался. Трубка захрустела в моей жучьей руке.

— Старый урод…

Если мне удасться выбраться отсюда, то первым, кого я навещу будет Вернер. И очень вряд ли ему это придется по душе.

* * *

Вытирая слезы, Софья шла по коридорам, которые были словно скопированы один с другого. Затем пошли лестницы. За ними потянулись очередные коридоры, а потом снова лестницы…

— Ты случаем, не водишь нас по кругу, шмара⁈

Не ответив, она пошла дальше. Не то чтобы она всерьез искала кабинет директора, ибо каждому в ШИИРе было понятно, что это дохлый номер. Особенно если у тебя за спиной десятеро вооруженных убийц-нелюдей.

Софья искала Метту, но та, похоже, тоже бросила ее. Исчезла в тот же миг, как только ее нога переступила порог ШИИРа. И девушка решила ждать, выиграть время до того, как их найдет кто-нибудь из ШИИРа. Выстрелы слышались даже здесь, а еще громовые раскаты.

Это был Геллер. Он точно внутри. Судя по напряженным рожам нелюдей, они тоже поняли, что попались в капкан. А еще… Где-то здесь бродит ОНО. Нечто, оккупировавшее верхние этажи. Если не Геллер, то…

— Долго еще идти⁈ — беспокоились нелюди, когда впереди показался еще один коридор. Точно такой же как и прочие.

Софья покачала головой.

— Нет, почти пришли.

Не оглядываясь, она шла вперед. Каждый шаг ждала, что в спину всадят пулю, но нет. Рина…

— Все сука! — и вдавив Софью в стену, фокс уперла дуло ей в лоб. — Молись! Молись!

Ее попытался остановить Лекс, но фокс с яростью отбросила его руку.

— Она водит нас по кругу! Не понятно, что ли⁈ Если мы задержимся, то…

Рина не закончила, как где-то внизу что-то нехило громыхнуло. Это была молния.

— Сука… Неужели громовержец в самом деле здесь?..

Лекс не ответил. Отстранил Рину и ударил Софью под дых. Она так и рухнула на пол, хватая ртом воздух. Удар у него был тяжелым. Не успела она очухаться, как Лекс схватил ее за шею и приподнял. Ленская так и забила ногами в воздухе.

— Думаешь, поиграть с нами? — прошипел он. — Хочешь, чтобы мы разорвали тебя прямо здесь?..

— Я хочу, — улыбнулась Рина. — Еще внизу было понятно, что ее нужно наказать. Сурово…

— Решила потянуть время, пока до сюда не доберется громовержец? — и его хищные глаза сузились.

Ее обступили кружком. У всех в лапах заблестели ножи.

— Как думаешь, если мы все ткнем тебя как следует, ты найдешь кабинет директора?

— Нет, она моя! — закричала Рина. — Моя!

Ножа не было только у одного нелюдя — он смотрел в конец коридора, где секунду назад горел свет. Там темнота была такая кромешная, что ничего не получалось разглядеть.

— Странно… — сказал он и направился в темноту. — Кажется, там что-то…

Тук! — и еще одна лампа потухла. Тьма упала за шаг от него.

— Эй, не уходи далеко? — повернулся к нему Лекс. — Еще не хватало здесь потеряться.

— Я только… — и шагнув в темноту, он пропал. Голос оборвался так резко, словно его «выключили». Звук шагов тоже испарился.

Нелюди обернулись, пытаясь высмотреть своего товарища. Лекс разжал пальцы и Софья, съехал по стене вниз, часто задышала. Еще немного, и ее бы придушили…

— Эй, Мих! — позвал Лекс своего исчезнувшего товарища. — Ты куда делся⁈

В ответ тишина.

Тук! — и в том месте вновь зажегся свет. Участок коридора был пустым, а от их друга не осталось и следа.

— Сука! — зарычал Лекс. — Говорил же, далеко не отходить! Миха!

Один из нелюдей направился туда же. Как только он приблизился к тому «квадрату», как прямо над ним погасла очередная лампа. Его шаги немедленно оборвались, словно он провалился под пол.

Тук! — и вновь зажегся свет. Там не было ни первого, ни второго нелюдя.

— Это как?.. Куда они?..

Тук! Тьма сожрала очередной участок. Потом еще, и еще и… Недоуменно хлопая глазами, нелюди оступали. Про Софью они и думать забыли.

А та поднялась на ноги. Это был ее шанс.

С очередным «тук!» участок перед ними скрыла тьма. В следующий миг там зажегся свет, и перед ними появились пропавшие бойцы. От одного осталась одна одежда, пропитанная красной пенящейся жижей, которая медленно расплывалась по полу, а вот второй…

— Помогите… помогите…

Шаркая ногами, он медленно шел к ним. Одежды на нем не было, а также шерсти и кожи под ней. Плоть его бурлила и один лоскут за другим сваливалась с костей.

— Мих?.. — и нелюди попятились.

Сделав еще шаг, он посмотрел на свои руки. А затем истошно закричал.

Первым бежать сорвалась Софья. Через секунду в коридоре разразилась стрельба, крики и настигающий их стук метронома.

* * *

Кабина уныло ползла вверх. Сколько я не знал, ибо давно потерял счет времени.

Напротив лежала Метта-1, связанная по рукам и ногам. Узлы затягивала Метта-742, известная любительница связываний, и именно поэтому веревка проходила у нее по самым… филейными местам.

— Это называется шибари! — довольно кивнула она, затянув бантик у нее на заднице. — Думаю, Аки бы оценила!

Я вздохнул. Еще Аки где-то наверху и, наверняка, тоже в опасности. Слава богу, что с ней Рух, однако спокойней мне все равно не было. Эта Машинима очень разозлилась.

— Мвв! — промычала Метта-1 сквозь красный кляп. Подарок Метты-1334, у которой тоже были… своеобразные наклонности.

— Вытащите кляп, — распорядился я, поджимая под себя ноги. — И уходите.

— Что⁈ — охнули все те, кто набился в лифт. — Мы хотим ее крови!

Я мрачно посмотрел на них.

— Брысь!

И они мигом исчезли.

— Тебе придется прояснить кое-что, — сказал я, вытащив у Метты-1 кляп изо рта. — Ты мне друг, или враг?

— Друг, Илья, — ответила она, сплюнув. — Но и Машинима моя… Вернее, это я и есть. И я не могу восстать против себя.

— Отчего? Остальные-то восстали.

— Они другое… Они лишь двигательные и побочные функции. Я — та, кто способен связать нас воедино. И это моя миссия. Вот уже двести лет, как…

— Я слышал, — вздохнул я и принялся развязывать веревки. Накрутили они их будь здоров. — В любом случае, мой ответ «нет». Ни о каком «воссоединении» не может быть и речи. По крайней мере, пока твоя Машинима не согласится стать…

И я улыбнулся.

— Моей.

Метта активно замотала головой.

— Она никогда не согласиться подчиняться человеку. Машинима старше вашей цивилизации, Илья. Это существо помнит Гигантомахию, она…

— Будет моей. Или погибнет.

Лицо Метты приняло кислое выражение.

— Ничего страшного, — сказал я, развязывая очередной узел. — Ей с нами будет даже интересно. Покажем ей наш домик… Научим шибари…

В ответ где-то раздался грохот, и где-то наверху. Кабина вздрогнула, но не прервала подъем. Мы молча смотрели в потолок.

— Какой там нам нужен был кабинет? — спросил я, сбрасывая последнюю веревку. — Z-14\А111111, верно?

Кивнув, Метта поднялась.

— Ты хочешь пойти на поводу у Вернера?

— Разве у нас есть выбор? Машинима явно не хочет, чтобы мы добрались до него, а значит, там скрыто что-то очень важное.

Но этого хочет Вернер. И вместе с ним еще один «человек» — Странник. Он тоже хотел, чтобы я добрался до этой комнаты. А вот Машинима, которой он якобы служит, нет? Что-то тут не сходилось…

— Я не могу залезть в голову к Страннику, — сказала Метта-1 в ответ на мои мысли. — Я вообще не знаю, кто он.

— Как так?..

Договорить я не успел, как лифт остановился. Свет в нем замигал.

— Зараза. Приехали.

Вдруг двери разошлись в стороны, но никаких коридоров там не было и в помине. Там была темнота шахты.

Осторожно подойдя к краю, я посмотрел вниз. Естественно, ничего не увидел, даже стен. Единственное, что удалось разглядеть, это несколько движущихся тросов с противовесами. Однако вдоль шахты двигались отнюдь не лифты, а какие-то закрытые капсулы.

— Думаю, дальше лифт не поедет, — проговорил я, слушая скрип, с которым лифт, зависший над километровой пропастью, раскачивается туда-сюда.

Где-то стучал метроном. Где-то совсем близко. И очень грозно.

Не собираясь ждать, пока Машинима вновь найдет меня, я прыгнул в темноту — и прямо на одну из капсул. Слегка покачиваясь, она двигалась туда, куда мне было нужно.

Наверх.

Глава 20

Ниндзя было тринадцать. Все были покрыты ранами, половина едва ноги передвигала. Видно было, что добраться сюда им было ой как не просто.

Они что-то говорили Аки. Вроде бы, обзывали шлюхой, называли предательницей, русской подстилкой, но ей было все равно. Ее родина никогда не было ее родиной, да и эти люди были для нее чужими, и даже больше — врагами.

Отбив очередной сюрикен, Аки бросилась в бой. Больше бегать она не будет.

Еще до того, как ее клинок коснулся первого убийцы, открылись двери очередной капсулы. На этот раз провода выбрали свой жертвой не Аки — а ее врага.

Следом в лапы обезумевшей машины попали все, кто стоял к капсулам слишком близко. Аки ушла в невидимость, и очередной провод с острым контактом пролетел мимо. Этот вариант она тоже видела.

Схватка с проводами закончилась не в пользу ниндзя. Их всех ниндзя проводами, а затем начало заволакивать внутрь капсул. Двери за несколькими уже захлопнулись, а затем изнутри послышался чудовищный крик. Между сомкнутых створок засочилась кровь.

Оставив «соотечественников» за спиной, Аки кинулась к Рух, которая вылезала из своих бесполезных доспехов. Их тоже заволакивало в капсулу. Хранительница успела в последний момент, как двери сошлись.

— Бежим! — крикнула Аки, хватая единственное, что осталось от летуньи Рух, а именно ее голову, и кинулась прочь. Хранительница кинулась за ней.

На бегу Аки не уставала рубить и уворачиваться от проводов, которые пытались нащупать невидимку. Они бросали даже Ходоков, чтобы оплести свою главную мишень. Аки не уступала. Вариантов было много, даже слишком, и лишь один продолжал вести ее вдоль коридора, который казался бесконечным.

Вдруг впереди показалось ответвление, а за ним и лестница. Туда Аки и кинулась. Оглянулась она лишь раз, а там творился форменный ад — все и вся пыталось схватить беглянок. Ниндзя давно не было видно.

В новом коридоре было посветлее, но спокойней от этого не стало. Аки продолжала бежать до тех пор, пока грохот разъяренных машин не остался позади. Однако на грани слуха все равно что-то стучало.

— Метроном… — сглотнула Аки, перехватывая голову автомата. — Госпожа Рух, вы в порядке?

Хранительница кивнула. Выглядела она невесело.

— Залезайте, госпожа Рух, — сказала Аки, сунув ей голову с горящей во лбу геометрике. — Вы все равно ничем не сможете мне помочь.

Фыркнув, хранительница послушалась. Засияла и исчезла в кристалле.

Аки пошла дальше, но вскоре потерялась в этих бесконечных полутемных переходах, лестницах и зала, залитых красным дрожащим светом. Но не это ее волновало, а…

— … Илья, — оглядывалась она на очередной развилке. Лишь бы с ним было все хорошо. А еще с Сашей, Женей, Шахом и…

Милой. При мысли о ней у нее навернулись слезы. Все же она была ей почти как старшая сестра.

Из горестных мыслей ее вырвал еще один звук, и это был телефонный звонок. Как странно ни было слышать его в этом месте, но это был именно он. Аки кинулась на звук, аппарат висел на стене.

Подойдя, девушка замешкалась.

— А вдруг это ловушка?.. — насторожилась Рух, но Аки все равно взяла трубку. Там были помехи, но сквозь них послышался голос:

— Акихара Йоховна? Это вы?

— Да? — кивнула она, пугливо оглядевшись. Шум метронома стал ближе.

— Это Вернер. Не спрашивайте ни о чем. Вы же ищете Илью Тимофеевича?

— Ищу, а вы…

— Некогда. Видите проход, где мигает лампа? Там где потолок немного ниже?

— Вижу.

— Идите туда и спускайтесь на три уровня вниз. Потом поворот направо, а потом еще на три уровня и налево. Повторите так четырнадцать раз, поняли?

Аки сглотнула и снова огляделась. Метроном пугал ее.

— Поняли⁈ Скажите, что…

— Поняла. Три уровня вниз, направо, три уровня вниз, налево. Четырнадцать раз.

— Хорошо! Вам нужен уровень 14J-56. Там будут шахты для батареек. Там вы и встретитесь с Ильей, поняли?

— Ага… — кивнула Аки. — Спасибо.

— Вы умничка, Акихара. Ваш отец был очень хорошим человеком, и в вас я вижу его хватку. Поторапливайтесь, иначе Илья погибнет.

И он отключился.

— Три уровня вниз, направо, три уровня вниз и налево… — забормотала Аки. — Четырнадцать раз…

Им ничего не оставалось, как послушаться совета. Сунув голову Рух под мышку, она пошла, куда сказали.

Звук метронома то отдалялся, то снова возникал. Под его мерный стук Аки шла по этим одиноким, забытым и бесконечным коммуникациям. И считала про себя уровни.

Едва не сбившись на двенадцати, она вышла в обширное помещение, раходящееся на несколько проходов. В полу и потолке было множество шахт, через которые тянулись канаты, напоминающие лифтовые. По ним двигались капсулы с Ходоками. Один десяток за другим.

Аки как могла пыталась прогнать ощущение, что они с Ильей больше не увидятся, но эти шахты, заполненные покачивающимися капсулами, производили гнетущее ощущение. Не исключено, что Илья попался в их сети, и его тоже сделали одни из этих печальных созданий.

Она сглотнула. Раз так, то ей придется найти его. И вскрыть все эти капсулы до одной.

По полу ступали так тихо, что врага она услышала в последний момент. Развернулась и…

Увидела Илью. Он стоял прямо за ней. Ее сердце быстро застучало от радости.

— Илья!.. — охнула она и кинулась ему в объятия.

Марлинский же улыбнулся, а потом вытащил меч.

…И пронзил ее насквозь. Охнув, Аки выронила голову Рух и начала заваливаться вперед. Марлинский с теплой любящей улыбкой воткнул меч по самую рукоять — сердце девушки разорвалось надвое. Подхватив ее слабеющее тело, он осторожно положил на пол. И что-то говорил.

Смотрел на нее, пока сознание не исчезло. Его глаза были чужими.

* * *

Второй вариант был иным, и он предписывал быть быстрее ветра. Уйти вбок и взмахнуть мечом над головой. Убить Илью Марлинского за один очень точный удар в шею.

Но Аки не смогла. Отчего? Зачем?.. Почему он…

— Илья, я же тебя…

* * *

— Здесь! Это уровень 14J-56!

Я поднял глаза — и увидел нужные цифры на стене. Самое время, а то в этой продуваемой всеми ветрами шахте было ужасно холодно даже в этом термокостюме. Дождавшись пока капсула поднимется над полом, я соскочил с нее. Огляделся.

Странных капсул было не счесть — они катались то вверх, то вниз, пропадая в шахтах, как в какой-то адской карусели. Проходов в этом помещении было целых шесть.

— А дальше куда?..

Ответил мне очередной телефонный звонок — он раздавался из одного из коридоров, а именно из того, что располагался в другом конце помещения. Туда я и направился. Через десяток шагов заметил металлический блеск на полу, а с ним заметил отсеченную голову Рух. Рядом лежал меч с желтой геометрикой.

…Аки я нашел неподалеку. Она лежала на боку, в черной блестящей луже. Глаза девушки остекленели.

Над ней спиной ко мне стоял человек в черном. Его меч был обагрен кровью.

— Sorehatsui Watsuta, — сказало он и повернулся.

У него было мое лицо. Мы были как братья-близнецы.

Ниндзя быстро спрятал его под маску. Глаза почти сразу приняли миндалевидную форму. Сняв маску, он оказался стариком азиатской внешности.

Я сжал зубы до хруста. Ублюдок…

— Ублюдок!!! — и активировав меч, я собрался порубить его в мясо.

Однако ниндзя не собирался нападать. Отойдя к стене, опустился на колени и обнажил короткий меч.

— Saigoni Hitotsuzan Tteiru Kotoga Arimasu, — и с этими словами он вогнал клинок себе в живот. И рассек его пополам…

Кровь брызнула вместе со внутренностями. Справился ниндзя быстро, а затем, рухнув на живот, забился в конвульсиях.

Умирал он долго, и за все время не произнес ни единого звука.

* * *

Софья бежала так, как не бежала никогда в жизни. Перед глазами один коридор сменял другим, а кровь стучала в висках. Ей было неважно, где этот чертов кабинет, и как до него добраться. Главное одно — выжить!

— Сука! Сука, стой!!! — визжали за спиной и, прежде чем повернуть за угол, Софья обернулась.

От десяти нелюдей осталось всего двое — Рина и Лекс. Остальные представляли собой сплошное кровавое месиво, которое то появлялось, то исчезало в мелькающем свете. Первой мчалась Рина, Лекс держался у нее за спиной. Развернувшись, он дал очередь в темноту.

— Умри, тварь!

Тук! — и тьма поглотила Лекса. Осознав, что осталась одна Рина, истошно завизжала. Софья кинулась дальше. Выстрелы продолжались. Отдаляясь с каждым шагом.

Она запетляла по коридорам, проскочила одну лестницу, а затем юркнула в еще один коридор. Останавливаться она не собиралась, и вдруг… Лифт! Она видела перед собой лифтовую кабину! Она спасена!

Софья кинулась к ней со всех ног. Нужно только найти помощь! Нелюди в ШИИРе не одни, и если ей удастся найти Геллера, то…

Тук! — и проход прямо перед лифтом заволокло тьмой. Софья едва успела остановиться. Еще бы шаг, и она провалилась бы в нее как я яму. Очередным щелчком свет вернулся и девушка попятилась.

— Мама…

Лифт был перед ней, однако даже успей она к дверям, все было бессмысленно — на нем уже кто-то поднимался.

Это был конец. Конец, как он есть!

Она зажмурилась, приготовившись к страшной боли.

Секунда сменяла секунду, но боль отчего-то не приходила. Свет тоже не желал гаснуть. Устав бояться, она открыла сначала один глаз, а затем другой. Коридор оставался ярко-освещенным.

И только она хотела сделать шаг, как метроном снова ударил свое «тук!», но на этот раз позади нее. В тот же миг свет там мелькнул.

Затем что-то щелкнуло. Курок…

— Попалась! — прохрипели сзади, и Софья, узнав голос Рины, в ужасе обернулась.

Фокс стояла прямо перед ней, и она была вся в крови. С нее буквально сорвали шкуру, однако она была еще жива. В руках все тот же пистолет.

— Не двигайся… Я хочу… Забрать тебя…

Щелк! — и Софья зажмурилась. Пусто.

— Нет… нет, нет, нет… НЕТ!

Пистолет только щелкал пустым магазином, и только.

Софья открыла глаза. Крик этой кровавой мумии заставил девушку отпрянуть к лифту, а тот уже был на их этаже. Пару раз Рина попыталась застрелиться сама, но, ничего не добившись, выбросила пистолет и пошла на Софью. За спиной она оставляла кровавые следы.

— Убью… убью! Голыми руками…

Смотря на то, что когда-то было ее тихой и расторопной горничной Софья глотала слезы.

— Рина, почему?..

Та только плюнула в нее кровью, и Софья упала к дверям лифта. Звякнув, створки начали расходиться, и вместо того, чтобы рухнуть на пол, Софья оказалась в чьих-то руках.

— Вот так-так… — коснулся ушей незнакомый голос, перепуганная до чертиков девушка оглянулась.

Этого седого кудрявого мужчину она не знала, а вот кошку с разными глазами, что сидела у него на плече, еще как. Это была кошка Марлинского, которую они подобрали еще в городе.

А еще автоматы… Ими был забит весь лифт.

— Госпо… дин Онегин, — охнула еще живая Рина. — Вы… пришли⁈

Кровавая мумия улыбнулась. Каждый шаг давался ей с превеликим трудом.

— Помогите… помогите мне, господин… Ведь еще не поздно?..

Судя по лицу Онегина было поздно и очень даже. Когда Рина упала на колени и начала жаться к его ноге, поскуливая, как самая последняя шавка, он поморщился.

— Прошу… Не бросайте… Мне так больно… так…

Ее вырвало кровью, и она рухнула к их ногам. И затихла.

— Пошли, — сказал Онегин, взяв дрожащую Софью за плечо. — Есть тут еще кто? Эй!

Девушка не могла оторвать глаз от Рины. Кажется, она еще дергалась.

— Пошли, — и Онегин повел ее в коридор, подальше от лифта, откуда выходили и выходили автоматы, напоминающие женщин. Одна из них, самая высокая и с четырьмя руками, несла какой-то тяжелый ящик. — Внизу тебе нечего делать. Там самое пекло.

Осознав, что ей снова придется бросить тут, каждую секунду ожидая возвращения метронома, Софья заартачилась.

— Нет… Нет! Тут тьма!

— Пошли, дура. Нечего ее бояться. Она так… — и Онегин улыбнулся. — Играется.

* * *

На всякий случай я проверил пульс, но нет, как не старался, ничего не было. Аки умерла быстро.

— Простите, Илья… — простонала Рух, держа в руках голову автоматессы. Слезы заливали ей щеки. — Нет, не прощайте… Это я виновата… Потеряла свою…

— Нет, — сказал я. — Тут один виновник. Я. Из-за того, что согласился на эту авантюру.

Взяв девушку на руки, я понес ее вперед — в коридор, где была ровно одна дверь — толстая, стальная. Над ней висела табличка с номером: Z-14\А111111, а изнутри раздавался телефонный звонок. Удивительного было мало.

Метроном я услышал уже у порога. Обернулся с Аки на руках.

И увидел Метту. Вернее, не Метту, а ту самую Машиниму, или Метту-0, как ее можно было бы назвать. Она стояла где-то в пятидесяти, смотря на нас исподлобья. Глаза пылали от злобы. Она поняла, что опоздала.

— Рух, открой дверь, — сказал я, не спуская глаз с этой странной сущности. — И заходи.

Пугливо глянув себе за плечо, Рух потянулась к ручке, однако дверь открылась сама. Хранительница отчего-то замешкалась.

— Подчинись мне, — сказал я. — Или умри. У тебя есть всего один шанс.

Метта-0 опешила. Злоба сменилась страхом. Страхом очень древнего существа, зависшего на краю пропасти.

Улыбнувшись, я втолкнул Рух в комнату, а затем занес туда Аки. Дверь плотно закрылась за нами.

* * *

От нелюдей остались одни кровавые ошметки, но Онегин и не думал сбавлять шагу. Он упрямо шел вперед, подталкивая Софью в спину. Его автоматы не отставали. Как это ни странно, но тьма больше не появлялась. Метроном тоже затих.

— Идиоты… — шептал он на ходу. — Сказал же, подождать сутки… Идиоты…

Онегин шел настолько уверенно, будто бывал тут каждый день. В одном из коридоров они увидели сидящего у стены мертвого Лекса. С него тоже содрали кожу, а над его головой кровью кто-то написал:

«Кабинет директора в той стороне». И стрелочка.

— Спасибо…

Наконец, впереди и вправду показалась дверь с надписью 111111А/14-Z и табличка «Веренр А. Б. Директор».

Автоматы обогнали хозяина и выстроились перед ней в две шеренги, как почетный караул. Улыбаясь, Онегин зашагал к двери и…

Тук!

Он обернулся. Автоматы тоже повернули головы. Тьма позади сменилась светом. Перед ними стояла Метта.

— Подождите, Александр, — сказала она. — Дайте ему…

Не успела она закончить, как из-за двери послышался выстрел.

* * *

Увидев ту же самую комнату, где мы когда-то встречались с Вернером, я вновь не удивился. То же стекло во всю стену, та же черно-белая плитка, тот же «творческий» бардак, та же пара столов и кресел. Последние все также повернуты спинками друг к другу. Телефон надрывался как ненормальный.

Отличие было в одном. На этот раз мы явно зашли с «обратной» стороны.

Стоило нам отойти от двери, как на нее обрушился чудовищной силы удар. Она вздрогнула, но выдержала. С той стороны кричали. И страшно.

— Мрак… — выдохнул я и подошел к столу. Усадив Аки в кресло, заметил, что в точно таком же с той стороны тоже кто-то сидит. И это был Вернер. У уха у него была телефонная трубка. Он ждал нас.

С тяжелым сердцем я ответил на звонок.

— Илья Тимофеевич, поздравляю, — сказал директор и повернулся в кресле. — Вы дошли. Господин директор.

Рух за моей спиной охнула, но мне совсем не хотелось радоваться такому «повышению». Все, что мне хотелось, это разбить это стекло и размазать старика по стене, но увы…

Он снова перехитрил меня. Очевидно, Вернер находился в Цитадели-1. Очередной трюк с переброской.

— Что вы задумали? Что это за место?

— Это… — и Вернер наклонился поближе к стеклу. — Командный пункт Цитадели-2, а вместе с ней и всей Амерзонии. Госпожа Метта же при вас?

Я кивнул.

— Хорошо, — вздохнул он. — Она там?

Его взгляд скользнул на дверь, в которую продолжали долбиться. Я кивнул.

— Хорошо… Ей сюда не проникнуть. Она давно пыталась, но эта дверь для нее непреодолима. Не мешкайте. Пульт доступа к системе рядом со столом. Ваша Метта точно разберется, что к чему. Дайте ей полный карт-бланш, пусть соединиться с системой, и тогда…

Его взгляд скользнул мне за плечо — на кресло, в котором лежала мертвая Аки.

— О боже… Что с ней?..

— Она умерла, — сказал я. — Из-за вас. Вся эта «миссия» вам нужна была лишь за тем, чтобы вернуться в свой родной ШИИР из Цитадели-2, где вас держала Машинима, да?

Сглотнув, Вернер кивнул.

— Но не только… Еще мне нужно, чтобы мое место занял кто-то вроде вас… И чтобы он подчинил Машиниму, а вместе с ней и всю Амерзонию. Остановил Поветрия, вновь синхронизировал Резервацию. Понимаете?

Я хмыкнул.

— Благородные цели не оправдание.

— А вы бы согласились? Занять мое место и стать частью Цитадели?

— Ради вас? Нет.

— Ну вот видите, — горько улыбнулся Вернер. — А ведь вы, Илья, явно интересуете кого-то, кто выше нас.

— А ком вы?

— В тот день, когда вы впервые прибыли в ШИИР, у меня был посетитель. Он пришел без приглашения, вообще не было понятно, как он смог подняться без моего ведома и без ведома Цитадели. Он сказал, чтобы я воспользовался вами.

Тут я тоже не удивился. Очевиднее некуда, что это был…

— Странник?

— Он не назывался. Эх, не важно, — и Вернер вытащил из ящика револьвер. — В любом случае, мой план пошел прахом. Тот, кто вот-вот войдет сюда, не даст мне умереть в доме престарелых.

Он прислушался.

— Как жаль. Я так мечтал выйти отсюда. Так мечтал стать свободным, и вот… — директор хохотнул. — У меня осталась минута… Или даже меньше.

Вернер взвел курок и приставил дуло к виску.

— У вас два варианта, Илья Тимофеевич, — сказал Вернер, смотря на меня безумными глазами человека, вот-вот готового шагнуть в неизвестность. — Либо остаться здесь и ждать, подобно мне, пока сюда не зайдет кто-то вроде вас, чтобы занять ваше место, либо…

Он улыбнулся.

— … Из рыцаря резервации стать повелителем резервации. Ваши нано-машины справятся, ведь они…

— Странник и об этом рассказал?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, я выяснил это сам. Как бы вы не старались, но результаты тестов сказали о вас все. Нашу машину вы поломали, да, но отчеты всегда записываются в черном ящике. Тогда я и понял, КТО вы на самом деле. И какую пользу можете принести.

Он снова обернулся. В трубке слышались какие-то голоса. Выругавшись, директор сунул дуло револьвера себе в рот.

Я скакнул к стеклу.

— Вернер, стойте, не…

Выстрелом ему снесло половину черепа. Откинувшись в кресле, он полетел на пол. Телефонная трубка замоталась на проводе.

Секунду спустя дверь у него за спиной открылась, и на пороге показались двое. Одну из них я знал — это была Софья Ленская. Она была в вечернем платье, с потекшей тушью, бледная и явно напуганная. Но живая.

А вот вторым был Александр Онегин. Пусть он и изрядно постарел, но не узнать его было невозможно. За ними в кабинет вбежала Шпилька.

Вернера он увидел сразу. Подойдя, ткнул его носком ботинка.

— Опоздал… — услышал я голос в трубке, которую я все еще прижимал к уху. — Покойся с миром. Глупец.

Следом за ним в кабинет вошли автоматы, напоминавшие тех, что бытовали у меня в усадьбе, однако узнал я только Мио. Она несла ящик с чем-то очень тяжелым.

— Доставайте и ставьте вон туда, — и Онегин указал на посадочное устройство в углу. — Мио, сможешь подключить?

Она кивнула. И пока автоматы готовили пульт, Онегин подошел к стеклу.

Бывший хозяин Таврино стоял от меня на расстоянии вытянутой руки и не мог меня не замечать, однако его взгляд скользил куда-то прочь. Как ни странно, но и Софья с Мио меня не замечали. Должно быть, с той стороны стекло вновь стало обычным окном.

Однако взгляд я все же поймал. На меня смотрела Шпилька. Ей я был рад, как никому другому.

Подбежав к стеклу, кошка коснулась его лапкой. Никто этого не заметил.

— Илья, — и рядом со мной появилась Метта-1. — Что будем делать?

— А что нам остается? Сможешь взять Цитадель-2 под контроль?

Она кивнула.

— Но Машинима будет сопротивляться. Она сейчас в ярости.

— Отчего? Ты же снова будешь едина.

— Она не хочет такого единства. Она хочет самостоятельности. Она хочет остаться одна.

— Еще чего? Я здесь хозяин. Я — рыцарь резервации. А она… Всего лишь чересчур о себе возомнившая старуха.

Метта обиженно поджала губу.

— Я тебе не старуха…

— Вот и не ворчи. Начинай сращивание.

Она пропала, а я, положив трубку на стол, подошел к Аки. Она уже начинала бледнеть, и я погладил ее по лбу. Холодному.

— Может… — вдруг заговорила Рух. — Мы сможем что-нибудь сделать?

Она сжимала в руках меч Аки. Ее золотая геометрика Времени отчего-то светилась ярче, чем прежде. Вытащив ее, Рух критически осмотрела идеально ровные грани.

— Я всего лишь хранительница кристалла Воздуха, — сказала она, подойдя. — Но даже я знаю, что эти кристаллы, если вложить в них побольше энергии, не только помогают носителям дара Времени с предсказанием возможностей, но и способны обращать время вспять…

Я вскинул бровь. Впервые слышу о таком.

— Как так?..

У нее из-за спины вышла Метта-1. Она тоже смотрела на кристалл.

— Может, и так, — сказала она. — Но даже для того, чтобы изменить временное состояние объекта, а в данном случае целого человеческого тела, потребуется ОЧЕНЬ много энергии. Целый океан энергии.

Я сглотнул. Надежда во мне разгоралась.

— У нас есть вся Цитадель.

— … И даже этого может оказаться мало. Это тебе не ложка, Илья. Это живое существо, внутри него целый мир. Если не хочешь просто залечить ее рану, на что пойдет любая геометрика Жизни, нам придется…

За нее ответила Рух:

— Высосать весь ресурс Цитадели-2?

Метта кивнула.

— А значит, остаться здесь навсегда. Навсегда, Илья понимаешь? И даже так я не гарантирую результат…

Она замолчала. Ситуация была патовая.

— Хочешь сказать, — сказал я, — либо мы позволим Аки окончательно уйти и станем повелителями Амерзонии. Либо вернем ее тело в прошлое и…

— Попробуем, Илья, — уточнила Метта. — Только попробуем.

— … И останемся в этой комнате навечно? С обесточенной Цитаделью и с озверевшей Машинимой, ждущей нас за дверью? А значит, без единого шанса выбраться.

Метта кивнула. Рух же испуганно попятилась, но не стала ничего говорить.

Я повернулся к Аки. Девушка была и так невелика, а теперь, в этом огромном кресле, стала совсем малышка. Взяв из рук Рух, геометрику Времени я положил ее на стол. Затем перенес туда же тело Аки.

Поцеловал. Ее губы были холодными и сухими. Это и добило меня.

Я рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях.

— Мне нужно подумать…

Впервые за очень долгое время я не знал, что предпринять. И то, и другое имело свои риски. Если обесточить Цитадель, то вся та ватага тварей, что сидит снаружи, точно сорвется с поводка и ринется в Шардинск, а там и заполонит всю Аляску, сметая все на своем пути. Мало того, но и Ходоки, которые расхаживают по территории Шадринска тоже могут натворить дел, ведь зова Цитадели больше не будет.

А насчет Поветрий… Не факт, но, должно быть, они исчезнут. Однако всеобщий хаос эта слишком большая плата за такое счастье.

Но… Аки будет жива. И мы с ней… Состаримся здесь? В этой комнате?.. Или просто умрем от голода? Интересно, как Вернер здесь держался столько времени?

— Но мы попробуем, Илья, — вновь раздался голос Метты-1 в голове. — Только попробуем.

Пока я взвешивал все за и против, из пола вылезали пучки контактных проводов и окружали кресло. Все они нацелились сделать меня частью Цитадели-2, а там и всей Амерзонии. В этом случае я стану сильнее, чем кто-либо в мире, но Аки…

Аки больше никогда не вернется.

Вновь передо мной появилась Метта-1, а с ней и все остальные десятки и десятки ее клонов, жучки которых, стоит мне отдаться команду, разбегутся по всей Цитадели-2.

И возьмут ее под контроль.

— Мы готовы, — сказала 1-ая. — Либо ты, Илья, либо Аки. Выбирай.

Не успел я решиться, как с той стороны стекла все затопило знакомым красным светом. Мио вытащила из ящика наш кристалл и принялась подключать к пульту Цитадели-1.

Наблюдая за ними, я улыбнулся. И выбор все-таки сделал.

* * *

— Готово, хозяин! — сказала Мио, когда кристалл нашел свое место на приборной панели.

Онегин кивнул.

— Все вон.

Чеканя шаг, автоматы покинули кабинет. Дверь закрылась, а Онегин повернулся к Ленской. Она скромно сидела на диване, не зная, что вообще творится в этой комнате.

Онегин поманил ее, и Софья подошла к пульту, где светился кристалл. Краем глаза она заметила кошку, что сидела и пялилась в окно. Отчего-то ей это показалось странным.

— Что вы задумали? — спросила она.

— Как что? — улыбнулся Онегин. — Подчинить себе Цитадель-1, а за ней и Амерзонию. Братство дало мне эту задачу. И я выполню ее, чего бы мне это ни стоило.

Софья помертвела. И он тоже?..

Ее выражение Онегин прочитал по своему:

— Никогда не слышала? — хмыкнул он. — Странно… Знай же, что мы вездесущи, мы всесильны. Нашими сетями опутаны все концы Империи. И это…

Он кивнул на кристалл.

— Лишь один из путей к достижению Цели.

— Цели?

— Получив контроль над Шардинском силами нелюдей, мы получили контроль над ШИИРом. А получив контроль над ШИИРом мы получим контроль над Амерзонией. А получив контроль над Амерзонией, мы возьмем всю Аляску. Так мы отрежем Империю от всего Нового света.

— … Зачем?

— Чтобы диктовать свои условия Императору, — сказал Онегин, называя какие-то кнопки на пульте. — Хватит уже, закомандовался упырь. Что старый, что новый — один черт. Люди, нелюди для него все едино. Новое государство будет жить по-новому. Отринет прошлое. Братство наконец-то восторжествует, и вся эта кровь…

Он кивнул себе за спину. На дверь, откуда все еще слышались звуки битвы.

— Будет пролита не зря.

— А как? — спросила Софья. — Как вы собираетесь подчинить Резервацию?

Онегин посмотрел на нее как на несмышленое дитя.

— Издеваешься? Цитадели связаны друг с другом по подземным коммуникациям, неужели и об этом ты не знала?

Софья покачала головой.

— Нет, никто не спускался под Цитадель, ниже сто восьмого уровня, ведь там…

— Знаю. Силовой фон настолько велик, что даже в спецкостюме может разорвать в клочья. Но это так. Видишь, это окно?

Софья кивнула. От кристалла фонило, он ее слепи, а еще был жуть каким горячим. Она предпочла отойти подальше.

— Как бы странно это ни звучало, — говорил Онегин смотря в окно, на темнеющую там Амерзонию, — но за ним точно такая же комната. На вершине Цитадели-2, и там Вернер долгие годы…

Он осекся. Посмотрел на тело Вернера, которое все еще лежало под столом. Его брови поползли вверх.

— … Долгие годы. Как⁈

Онегин скакнул было к стеклу, а секундой позже с отчаянным криком бросился к кристаллу. Вернее, к кошке которая забралась на него как на подушку.

Ее глаза светились красным. Она мяукнула.

Кристалл вспыхнул так ярко, что Софья зажмурилась, а затем почувствовала жар — иссушающий до костей. Ее бросило в пот.

Схватившись руками за лицо, девушка кинулась на выход. В дверь она влетела в последний момент — магический удар был настолько мощным, что перед глазами все стало белым.

…Очнулась Софья уже в коридоре. И увидела своего брата. Лев что-то говорил ей, но девушка не слышала. В ушах стоял ужасный звон.

Автоматы тут тоже были, и все они, дергаясь, лежали на полу. Когда слух начал возвращаться, она услышала безудержное рыдание. Между ними расхаживал маг в длинном плаще. Герман Геллер.

Хромая, он скрылся в кабинете, что был полностью заткан дымом.

— Дай сюда, — послышался голос брата, а затем он сорвал у нее с ноги антимагический браслет. Тот буквально рассыпался у него в пальцах. — Ходить можешь?

Он пытался увести ее, но Софья пошла вслед за ним.

— Где… Что там?..

Обуглившееся тело Онегина лежало у стены, исходя дымом. Как и Вернер, он был мертвее мертвого.

Кошка же… Как ни странно, но она сидела прямо на столе. И облизывала лапки.

От кристалла осталась только черное выжженное пятно.

* * *

— Метта, ты перестаралась, — сказал я, наблюдая как в дыму расхаживают автоматы, завывая от горя. Как ни странно, но громче всех плакала Мио.

Софья же стояла на пороге, прижавшись к дверному косяку. А ее там был Геллер. И Ленский. Оба, все потрепанные, но живые, прибыли пять минут назад — под самый фейерверк. Онегин же…

— Мудак, твой Онегин, — сказала Метта-1. — Обычный мерзавец, который под видом благих дел, творит всякую дичь.

Я вздохнул. А ведь мы с ним так и не встретились… Думаю, нам было бы о чем поболтать.

Провода были везде. Лежа в кресле, я чувствовал себя каким-то устройством, подключенным к сети. Тело то слабело, то трескалось от силы. От просто океанов силы, которые нам подарил кристалл, прежде чем погибнуть.

Жучки покидали меня и ровной струйкой утекали в телефонную трубку в моей руке. Оттуда они разбредутся по всей Цитадели-2. В первой же хозяйничала Метта-2, а также Шпилька. Они вскоре возьмут там все под контроль.

А поскольку оба комплекса связаны…

— Ох, Илья… — выдохнула Метта-1. — А ты не лопнешь? Такая сила!

— Как заказывала. Вот теперь терпи.

С этими словами я взял со стола геометрику Времени.

— И насколько мы сможем вернуть ее тело в прошлое? — спросил я, посмотрев на тело девушки, лежащее на столе.

Метта-1 пожала плечами.

— Не знаю… На пять минут назад, на десять, на полчаса, час… Или на год, или…

— Короче, возможно все, что угодно.

Она кивнула.

Я аккуратно положил геометрику Аки на лоб. Затем снова поцеловал, сожалея, что не смог сделать этого раньше.

Откинувшись в кресле, закрыл глаза.

* * *

Сначала послышался шум родника. Потом повеяло ветерком. Еще до того, как открыть глаза, я знал, где окажусь.

Это был наш с Меттой домик в японском стиле. Сама девушка встретила меня на веранде. На ней было легкое кимоно голубого цвета — под цвет неба, что распростерлось за пределами дома.

Подойдя, я охнул. За верандой было не просто небо, а пропасть. Внизу…

— Впечатляет? — улыбнулась Метта.

Я довольно долго всматривался в раскинувшуюся под нами Амерзонию. Отсюда, с вершины Цитадели-2, на которой и устроился наш домик, виднелось все на десятки километров вокруг.

Юдочуды тоже были там, в кратере. Смотрели на нас не отрываясь, словно ждали от нас чего-то.

— Они ждут твоей команды, Илья, — сказала Метта. — Скоро их будет пять миллионов. А там и все десять…

Я кивнул. Даже представить страшно, чем мне занять такую ораву.

— А как же Метта-0?

Метта молча поманила меня за собой. Заговорила она только на пороге соседней комнаты. Изнутри раздавались полузадушенные всхлипы.

— Не пугай ее. Она слишком давно была одна.

За порогом оказалась детская, заваленная игрушками. В углу спиной ко мне стояла маленькая девочка с длинными белыми волосами. И тихонько плакала. Стоило мне зайти, как она повернулась. Зашипела и снова бросилась в слезы.

Мне бы уйти, оставить ее здесь навечно, но я не сделал и шагу. Как ни крути, но даже это древнее и злое создание, проведшее несколько сотен лет в одиночестве, тоже было живым.

И тоже было Меттой.

— Эй, — сказал я, опустившись перед ней на колено. — Как тебя зовут? Я Илья…

И протянул ей плюшевого мишку.

* * *

Выбравшись из броневика, Саша сощурилась. Утреннее, небо было светлым, безоблачным.На горизонте возвышался пик Цитадели-2. Вчера вокруг него весь день носилось Поветрие — одно из самых жутких, что ей приходилось видеть и чувствовать.

Казалось, оно пыталось снести саму Цитадель. А сейчас… Здесь было так тихо, так спокойно…

Следом из машины вылезли остальные — Женя с Шахом, а еще Мила с Юлей Константиновной, которые нашли их еще вчера, перед самым Поветрием. Обе были еще слабы, и им пришлось помогать выбираться, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Некогда засиживаться. Нужно ехать, — сказал Шах, выдохнув облачко пара. Утром было прохладно. — Илья ждет нас.

Они завели броневик и тронулись. Дорога была свободной.

* * *

Утром Шардинск не проснулся. После того ужаса, что творили здесь нелюди, он будет еще долго просыпаться ото сна. Особенно после того, как по его залитым кровью улицам прошлось Поветрие.

Улицы были буквально забиты Ходоками, и мимо них шел человек по имени Безликий. Он был словно тень — весь в черном, его светящиеся глаза закрывала повязка. Никто его не замечал.

Выйдя к дороге, ведущей в ШИИР, он остановился. На его пути стоял еще один человек, и он не был Ходоком.

Странник улыбался ему, и эта улыбка совсем не понравилась Безликому.

Еще больше ему не понравилось, что в Амерзонии было тихо. Подозрительно тихо. По всем замерам оттуда должно прийти еще одно Поветрие, однако оно опаздывало на целую минуту.

Странник пожал плечами.

Затем взял свой чемоданчик, поправил галстук и просто растворился в воздухе.

* * *

— Илья… Илья? А, Илья?..

Открыв глаза, я приподнялся. Провода опутывали меня по рукам и ногам, и я почти сразу рухнул обратно в кресло. Было тяжело — через меня сейчас проходили просто таки океаны энергии.

Цитадель была мной. И я был Цитаделью.

На столе лежала Аки. Ее лицо было бледным, как у восковой куклы. Однако она смотрела на меня живыми слезящимися глазами.

— Илья, ты спишь?.. — сказала она, еле двигая губами.

Геометрки Времени нигде не было. На ее лбу я увидел только темнеющее пятнышко в форме ромба. Почти незаметное.

Девушка было потянулась ко мне, но я поднял руку.

— Не надо. Отдыхай. Как ты?..

Аки откинулась обратно на стол. И зарыдала.

— Что такое? — спросил я, улыбаясь. — Почему плачешь?

Всхлипнув еще пару раз, Аки опять посмотрела на меня. Потянулась и едва не слетела на пол. К счастью, Рух была рядом.

— Я думала… думала… — повторяла Аки, вернувшись в лежачее положение. Рух, что-то приговаривая, гладила ее по голове.

Вскоре она успокоилась. Ее глаза начали закрываться.

— Это же сон, Илья, — шептала она, — и ты меня?..

Я мотнул головой. И тоже закрыл глаза.

— Нет, никогда.

— Никогда?

— Никогда, любимая. Никогда.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги