"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26

Пролог. Глава 1

Дом ждал. С восторгом встречая каждый новый день, он чувствовал, как к нему возвращаются силы, как бурля, словно весенний ручей, бежит по невидимым венам живительная энергия. Он смаковал эти ощущения, как гурман вдыхает аромат терпкого напитка прежде чем сделать первый глоток. Мучившая его ещё недавно безнадёжность растаяла словно дымка, которая на рассвете окутывает Франгай. Как туман исчезает под горячими солнечными лучами, так и мрак, тлен и тоска растворялись в сияющей силе, которую дарила ему она, его Лиз, его солнце, его жизнь.

Дом ждал. Он видел, как постепенно слабеют магические оковы, мешающие Лиз стать той, кто она есть на самом деле – владычицей Франгая. И как только они окончательно падут, он примет её в свои объятия, подарит ей всего себя. Если ей станет грустно, он расскажет ей самые весёлые истории, которые хранит его память. Если она заскучает, он откроет ей тайны прошлого и будущего, распахнёт перед ней двери удивительных секретов множества миров.

Дом ждал. Он предчувствовал перемены и мечтал о том, как заслонит собой от любых опасностей ту, что для него дороже собственного бесконечного существования. Что может быть прекраснее, чем жить ради той единственной, что предназначена судьбой? И если ему суждено пожертвовать собой ради неё, он сделает это с восторгом, ибо это и есть истинное счастье.

Дом ждал. Он ощущал мощь тёмной жадной силы, которая зародилась где-то очень далеко на севере и расползается оттуда словно гниль, уничтожая всё живое на своём пути. Он знал, кто стоит за этой силой, и его ненависть к нему с каждым днём становилась всё сильнее, всё яростнее. Есть огромная разница между убийством ради жизни и убийством ради удовольствия. Тот, кто стоял за северной силой, убивал просто потому что жаждал власти, и Дом не мог этого понять и принять.

Дом ждал. Он знал, что скоро наступит момент, когда каждый должен будет сделать выбор. Не останется ни одной более или менее значительной силы, которую не затронет грядущая битва.

Дом ждал. Даже от него, того, кто видел, как прорастает первое дерево этого великого леса, было скрыто то, чем закончится противостояние, которое уже началось, хотя и не коснулось пока ни самого Франгая, ни его обитателей. Но скоро, очень скоро, тьма и ползущая под её прикрытием мерзость доберётся сюда. И вот тогда он покажет всем, чего стоят Древние Боги.

И Дом ждал.

Каспер

Наверное, ни в одном языке ни одного мира не найдётся слов, чтобы описать ночной Франгай. Любые определения меркнут и кажутся недостаточно яркими, слишком простыми и примитивными.

Это было нечто совершенно невероятное, и если наше путешествие начинается с таких впечатлений, то что же ждёт нас в дальнейшем? По потрясённому лицу Минни я понимал, что её тоже обуревают похожие чувства. Да иначе, в общем-то, и быть не могло.

Шагнув за периметр, мы словно попали в другой, незнакомый и волшебный мир, погружённый в зеленоватый сумрак. Откуда исходило это едва заметное изумрудное сияние, я так и не смог понять. То, что это была не луна – это совершенно точно, ибо над Франгаем, как это бывает почти всегда, висел плотный туман, сквозь который не пробился бы никакой свет. Тем не менее, загадочного призрачного освещения вполне хватало для того, чтобы не спотыкаться о выпирающие корни и не сбиваться с тропы.

Шегрил шагал впереди, хотя мне порой казалось, что он просто скользит над землёй – настолько плавными были его движения. Впрочем, я слишком мало знаю о существах, подобных ему. Некоторое время назад я вообще считал Повелителя мёртвых не более чем героем старых сказок. А теперь сам стал участником практически сказочных событий, во всяком случае, предстоящий путь по таинственным дорогам мёртвых был именно из этой категории.

Не знаю, что было тому причиной: присутствие Шегрила или стечение обстоятельств – но нам не встретилось ни одного хищника. А ведь по идее ночной лес должен просто кишеть ими, так как ночь – это традиционно их время, когда никакие законы кроме закона силы не действуют. Лишь иногда в густых кронах деревьев раздавался негромкий рык, говорящий о том, что чаща Франгая вовсе не так необитаема, как может показаться.

Однажды на нас обрушился настоящий сверкающий дождь, и я только через некоторое время понял, что это тысячи, миллионы крохотных светлячков, которых чем-то привлекла наша троица. Они на несколько мгновений окутали нас с ног до головы, превратив в светящиеся статуи. Потом, убедившись, что ничего интересного мы собой не представляем, они поднялись и упорхнули куда-то дальше по своим непонятным делам.

– Чудо какое, – с улыбкой проговорила Минни, и это были первые слова, которые были произнесены после того, как мы пересекли периметр.

– Франгай таит в себе много удивительного, – как ни странно, голос Шегрила звучал почти нормально, не напоминая ни камнепад, ни грохот обвала, – он просто показывает свои чудеса не всем.

– Неужели он счёл нас достойными? – не то чтобы мне было действительно интересно, но нужно же как-то поддержать беседу. Да и лишний раз продемонстрировать лояльность и готовность к сотрудничеству тоже не помешает.

– Не знаю, – Повелитель пожал плечами, – я не ведаю мыслей Франгая, мне это не дано, в отличие от Элизабет. Это она всегда знала, что нужно лесу, чего он хочет, о чём грустит, чему радуется.

– Ты говоришь в прошедшем времени, это означает, что сейчас Лиз не слышит его?

Теперь мне не приходилось изображать заинтересованность, потому что это действительно было важно. Если сестрица умеет чувствовать Франгай, значит, она может с ним договориться, а это дорогого стоит. И тогда он может – исключительно по дружбе – подсказать ей, где лежат древние могущественные артефакты, может быть, даже легендарное Око Тьмы.

– Ты же слышал, – в голосе Шегрила послышалось недоумение, – её магия спит, она заблокирована, но Лиз упряма, она справится, я в неё верю.

Мне, конечно, могло показаться, в рокочущем голосе Повелителя мёртвых Франгая послышались нежность и гордость. Неужели это существо способно испытывать человеческие чувства? Я вспомнил, как бережно Шегрил обнял сестрицу, прощаясь, и решил, что попытаюсь выведать побольше. Это те сведения, которые будут не просто важными, они станут поистине бесценными.

– Нам долго ещё идти? – Минни, как всегда, влезла не вовремя, и я с трудом удержался от резких слов в её адрес.

– Мы почти пришли, – казалось, Шегрил ждал этого вопроса, так как ответил сразу, и в его голосе не было даже тени того раздражения, которое испытывал я.

– Мы ведь и сейчас передвигались не самыми обычными тропами, верно? – со своей неизменной мягкой улыбкой спросила монахиня, – иначе даже под твоей защитой мы не прошли бы и полмили.

– Ты очень внимательна и наблюдательна, – одобрительно пророкотал Повелитель, – мы уже очень далеко от того места, где углубились в лес. Обычной дорогой мы шли бы в несколько раз дольше, а время дорого, на тайные тропы лучше вступать в полнолуние. Тогда для чужаков, таких, как вы, больше шансов благополучно добраться до выхода. Со мной вы в безопасности, но лучше не рисковать понапрасну, мёртвые очень не любят живых.

– Как-то мне страшновато, – с кривой улыбкой призналась Минни, глядя на меня, – а тебе, Каспер?

– Не боятся только глупцы, – я пожал плечами, хотя от слов Шегрила и у меня мурашки по спине пробежали, – но, я уверен, с таким спутником нам ничего не грозит.

– Тогда не будем задерживаться на пороге, – хохотнул Повелитель и широким жестом указал на неожиданно обнаружившуюся между двумя высокими елями тропинку, уходящую в непроницаемый мрак. – Я пойду первым, за мной женщина, ты замыкаешь. И запомни, magician, не сходи с тропы, не слушай никого и не отставай.

– А разве нам не надо спускаться под землю? – озвучила Минни вопрос, который и у меня вертелся на языке.

– Зачем? – Шегрил скинул капюшон, и я почему-то подумал, что понимаю сестрицу, которая явно испытывала к этому существу нечто большее, чем просто дружеский интерес. Повелитель был хорош какой-то нездешней, нереальной, мрачной и завораживающей красотой. Даже меня, хоть я и мужчина, проняло, а Минни просто вздохнула и покачала головой, мол, бывает же такое.

– Как зачем? Мне всегда казалось, что пути мёртвых, если они вообще существуют, – тут Шегрил насмешливо фыркнул, а с соседнего дерева донеслось низкое грозное рычание, – пролегают под землёй.

– В тебе говорят привычки людей, – соизволил пояснить наш провожатый, – потому что у вас принято закапывать умерших в землю или прятать тело в склеп. Но ты же не думаешь, magician, что кто-то занимается этим здесь, в сердце древнего могучего леса, насквозь пропитанного магией и древним колдовством?

– Вообще-то я не смотрел на вопрос под этим углом, – признался я, невольно улыбнувшись при мысли о снующих по лесу в поисках умерших помощниках Шегрила.

– Я так и подумал, – кивнул Повелитель, и его глаза вспыхнули двумя багровыми факелами, – идите за мной. Помни, что я сказал тебе, magician.

«Неужели я сейчас прикоснусь к одному из чудес, о которых рассказывают только шёпотом, потому что не дано никому из простых смертных их увидеть!» – с замиранием сердца подумал я, вступая вслед за Шегрилом и Минни под сень вековых деревьев, туда, где царил непроницаемый мрак.

Здесь уже не было ни призрачного зеленоватого сияния, ни озорных светлячков, поэтому Повелитель зажёг магический светильник, от которого исходил холодный синеватый свет. Я никогда раньше не думал, что цвет может быть настолько обжигающе ледяным, промораживающим насквозь, до самого сердца.

Но небольшой шар, который Шегрил держал в поднятой руке, излучал именно холод, могильный, сырой, от которого ныли зубы и судорогой скручивало мышцы. Интересно, и как это сестрица не боится строить глазки этакому монстру? Впрочем, если разобраться и порыться в родословной, то мы все не совсем удачные объекты для нежных чувств. Да и сама Лиз – та ещё шкатулка с секретами, причём я даже не сомневаюсь, что большая часть этих секретов смертельно опасна.

Тайные пути мёртвых больше всего были похожи на узкие, непонятно кем проложенные коридоры, со всех сторон окружённые таким плотным переплетением веток, лиан и корней, что казалось, будто они срослись в монолит. Сначала я пытался понять, где они находятся: вроде бы под землю мы не спускались, но в то же время вокруг было столько корней, сколько никак не могло быть на поверхности. Потом же я просто перестал об этом задумываться, потому что все размышления и попытки строить версии были вытеснены постепенно нарастающим страхом. Да, мне совершенно не стыдно признаваться в том, что в какой-то момент я понял, что вытираю о брюки ладони, потому что они стали отвратительно влажными. И причина этого была не в давящих со всех сторон стенах, переходящих в потолок и в пол, а в ощущении десятков, сотен, тысяч взглядов.

Они буравили мне спину, острыми шипами впивались в затылок, каменными плитами ложились на плечи. Смаргивая пот, выступивший на лице крупными каплями, я с удивлением и вполне понятным раздражением смотрел на Минни, которая шагала впереди меня легко, явно не испытывая почти никакого дискомфорта. Она лишь иногда отмахивалась от чего-то невидимого, но явно надоедливого, но делала это спокойно, словно комара отгоняла. Неужели на неё не действует та атмосфера заглушающего всё ужаса, которым проникнут здесь воздух? Или это место так действует именно на меня? Но почему? Я раньше, до всей этой истории с Лиз, вообще не бывал во Франгайском лесу, он как-то не попадал в сферу моих интересов. Откуда здесь могут взяться мёртвые, так яростно меня ненавидящие? Или так они относятся к любому живому существу? Но тогда почему они не трогают Минни? Она ведь вошла там же, где и я, но идти ей явно намного проще.

Да и не было у меня за плечами особых грехов, если так уж посмотреть: я не наёмный убийца, не разбойник с большой дороги, не тюремщик и не императорский палач, в конце-то концов. Ну да, не безупречен, но кто без греха, как говорится?

– Касси, – неожиданно раздалось сзади, и я споткнулся на ровном месте. Этот голос я узнал, хотя и не вспоминал о его обладательнице уже много лет. Но как она могла оказаться здесь, в тысячах миль от того места, где нашла свой вечный покой?

– Почему ты так поступил со мной, Касси? – звенел за спиной голос, но я мужественно не оборачивался, повторяя про себя слова, сказанные мне Шегрилом: «Не сходи с тропы, не слушай никого и не отставай».

– Я ведь любила тебя, – забытый голос Лилианы фон Рествуд заполнил собой всё тесное пространство коридора. Интересно, почему на него никак не реагируют ни Минни, ни Шегрил?

– Посмотри на меня, Касси, – ввинчивался в мозг голос, – это ты довёл меня до такого состояния, ты бросил меня, забыл и даже не вспоминал.

«Это иллюзия, этого нет, Лилиана не может разговаривать со мной…» – как заклинание, повторял я про себя, с усилием преодолевая сопротивление внезапно загустевшего воздуха.

– Ты отправил меня на верную смерть, – неожиданно вплёлся в причитания Лилианы другой голос, мужской, – ты не мог не знать, что Франгай сожрёт меня, уничтожит, но тебе было наплевать.

– Касси, ты виноват в моей смерти…

– Ты отправил меня сюда умирать…

– Ты выгнал меня из замка, когда мне было всего шестнадцать…

– Этот поединок не был честным, ты не должен был использовать магию…

Голоса множились, заглушая друг друга, сплетаясь в сводящий с ума гул, и мне казалось, что моя многострадальная голова сейчас взорвётся от этих воплей. Я уже не пытался вспоминать обладателей новых голосов, сосредоточившись на простой задаче: двигаться вперёд, любой ценой, не сходить с тропы и не оборачиваться. Почему-то я даже не сомневался, что стоит мне сделать шаг в сторону, и мне уже никто не поможет, я просто растворюсь в этих корнях и ветках, стану одним из сотен тысяч голосов. Поэтому я механически переставлял ноги, считая шаги и стараясь дышать более или менее размеренно.

И вдруг голоса исчезли, словно кто-то захлопнул невидимую дверь, и они остались там, позади, неслышные и потому уже не страшные. Неужели я справился? А ведь были мгновения, когда хотелось закрыть голову руками, опуститься на колени и сдаться, дать теням прошлого растерзать меня на сотни маленьких Касперов. Я перевёл дыхание и заметил, что со всей этой суетой слегка отстал: ледяной огонёк светильника виднелся далеко впереди, там же были заметны и два тёмных силуэта – Шегрил и Минни.

Стряхнув полуобморочное состояние, я прибавил шару и вскоре почти нагнал монахиню и Повелителя. Шегрил шёл не торопясь, солидно, как хозяин по своим владениям, да оно, в общем-то, так и было. Чувствуя, как непонято откуда взявшийся ветерок холодит мокрую спину, я поправил увесистый мешок и мысленно похвалил себя за то, что не поддался на провокации голосов прошлого.

Не знаю, сколько мы шли, но Шегрил наконец-то остановился и, повернувшись к нам, сказал:

– Полчаса на отдых, потом идём дальше. Мы преодолели уже половину пути, пока вы справляетесь очень неплохо, для людей, разумеется.

Тут я посмотрел на Минни и с удивлением увидел, что её лицо до сих пор залито слезами, а губы искусаны в кровь. Надо же, значит, и ей этот фрагмент пути дался не так легко, как мне показалось. Интересно, чьи голоса слышала моя мать, какие демоны прошлого довели её до такого состояния?

Отведённое нам Повелителем время закончилось очень быстро, и я, с трудом поднявшись на ноги, помог встать Минни, которая устала гораздо больше меня, что и неудивительно. Всё же я боевой маг, тренированный молодой мужчина, а она – всего лишь немолодая, пусть и одарённая магически женщина.

Как ни странно, вторая половина пути началась достаточно спокойно, если, конечно, не считать постоянно давящего на сознание ощущения тысяч взглядов. Голоса исчезли, но пристальное внимание к нам никуда не делось. Складывалось впечатление, что эти невидимые наблюдатели просто ждут какого-то сигнала, после которого на нас можно будет наброситься. И это состояние потенциальной жертвы начинало меня бесить просто невероятно!

Однако минут через пять я сделал очередной шаг и неожиданно оказался в достаточно большом зале, в котором чувствовалось движение воздуха, и я только теперь понял, какая невероятная духота царила в узких коридорах, по которым мы шли. Полной грудью вдыхая относительно свежий, но казавшийся восхитительным воздух, я внимательно оглядывался, стараясь понять, куда нас занесло. Точнее, куда нас привёл удивительный провожатый. За нашими спинами чернел узкий коридор, точно такой же, только чуть просторнее, темнел на противоположной стороне. Само же это место больше всего напоминало не пещеру, а огромную поляну, так как где-то высоко, в нереальной дали, сияли звёзды, значит, мы находились под открытым небом.

– До выхода осталось совсем немного, – Шегрил повернулся к нам, и его багровые глаза вспыхнули, – вашим шагом не больше получаса. Здесь мы с вами расстанемся, потому что дальше начинаются не мои владения. С здешним Повелителем я не враждую, но и особой дружбы между нами нет, поэтому остаток пути вы пройдёте сами. Я дам вам охранные светильники, – с этими словами он вытащил из кармана своего плаща два небольших фиала, – они не позволят местным обитателям причинить вам вред. Но не задерживайтесь, потому что как только они погаснут, вы станете абсолютно беззащитными, и я не смогу помочь. Да и никто не сможет. В фиалах света примерно на три четверти часа, вам должно хватить, если не станете отвлекаться и останавливаться. Дорога здесь прямая, заблудиться просто негде. Вы выйдете в нескольких милях от Ирманской обители, в предгорьях Ледяного хребта. Там разберётесь. Чтобы вернуться обратно, воспользуетесь помощью моего брата, Повелителя мёртвых Ирмы. Он дал слово провести вас, а мы, в отличие от людей, свои обещания выполняем всегда. Просто позовёте его, когда станет темно, он отзывается на имя Хелеш. Но помните: призвать его вы сможете лишь один раз, и сделать это лучше тогда, когда захотите вернуться. Иначе придётся добираться от Ирмы самостоятельно, а это не одна тысяча миль.

– Прими мою искреннюю благодарность за помощь, – неожиданно твёрдым голосом проговорила Минни, и я удивлённо взглянул в её сторону. На всё ещё красивом лице монахини не осталось даже следа недавних слёз, голова была гордо поднята, спина выпрямлена, в глазах горел огонь. Ирманка была удивительно, невероятно хороша, и я начал понимать, что нашёл в молоденькой жене герцога Даргеро наш с Максимилианом и Лиз отец.

– Если тебе вдруг понадобится помощь, – продолжила Минни, однако Шегрил, к моему удивлению, даже не подумал засмеяться, – ты всегда найдёшь её в обители или у любой из сестёр, бывшей или нынешней, где бы она ни находилась.

Повелитель не стал ничего говорить, он лишь поклонился женщине, но в этом движении было намного больше уважения и признательности, чем в тысяче слов. После этого он передал нам сияющие ровным зеленоватым светом флаконы, похожие на небольшие пирамидки, сделал неуловимый шаг назад и молча растворился в темноте.

– Идём, Минни, – я вздохнул и направился в сторону уходящего во мрак очередного коридора, – чем раньше выберемся с этих путей, тем лучше.

– Тебе уже не так интересны тайные дороги мёртвых? – с едва уловимой насмешкой спросила монахиня. – Но я полностью поддерживаю твои слова, Каспер. Здесь, мягко говоря, не слишком уютно и спокойно.

Наверное, если бы я знал, в какой кошмар превратятся следующие полчаса, я плюнул бы на все обязательства и вернулся бы обратно. Во всяком случае, попытался бы, хотя вряд ли без Шегрила преодолел бы и сотую часть пути.

Сначала, как только мы вступили в коридор, который действительно оказался чуть шире того, по которому мы уже шли, всё было спокойно. Я шёл впереди, а Минни следовала за мной почти вплотную. Мы даже на всякий случай привязали её пояс к моему, использовав для этого шёлковый шарф, которым были прикрыты волосы монахини.

Но неожиданно стены словно вскипели, и из них высунулись мертвецы разной степени «свежести»: от полурассыпавшихся костяков до почти не тронутых тлением. Я резко остановился, а Минни, глухо вскрикнув, крепко схватила меня за руку, по возможности прижавшись к спине.

Мертвецы смотрели на нас, и в их провалившихся глазницах пылал такой безумный голод, что даже у меня перехватывало дыхание. Они двинулись вперёд, и я приготовился дорого продать свою жизнь, но, как только первый из спешащих к внеплановому ужину мертвецов достиг границы зеленоватого света, он зашипел и остановился. Создалось впечатление, что зеленоватое свечение обжигает его, не пускает, и в этом было наша спасение.

– Быстро вперёд, – скомандовал я Минни и бросился по коридору, слыша за собой её рваное дыхание, – Шегрил сказал, что света должно хватить. Держи фиал над головой, чтобы они не могли напасть сзади.

– Молчи, не сбивай дыхание, – в голосе Минни, как ни странно, не было страха, и я с трудом поборол желание обернуться и взглянуть на неё. Но подумал и не стал этого делать: Минни права, сейчас надо сосредоточиться на том, чтобы двигаться как можно быстрее.

Между тем мертвецы уже заполнили всё пространство коридора кроме двух кругов слабого зеленоватого света. Они толпились впереди, неохотно расступаясь, когда струящийся из фиалов свет касался их тел, чтобы снова слиться за нашими спинами в сплошную, воющую от голода толпу. Мы словно плыли в море мёртвых, которые были всюду: по бокам, снизу, сверху. Я старательно отгонял от себя мысли о том, что случится, если кто-то из нас вдруг выронит спасительный светильник. Прислушиваясь на бегу, я слышал позади быстрые, но не спотыкающиеся шаги Минни, которой, по идее, как любой нормальной женщине, полагалось сейчас валяться в глубоком обмороке.

Но всё в этом мире имеет свойство заканчиваться. Завершился и наш кошмарный забег по кажущемуся бесконечным коридору. Сначала впереди едва заметно посветлело, а затем стал виден выход с тайных путей. Постепенно из маленькой точки он превратился в чётко видимый проход, и толпа мертвецов за нашими спинами разочарованно взвыла, а затем отступила в густой мрак.

Тут фиал в моих руках начал мигать, словно сердце старика, которое рвано трепещет, прежде чем замереть окончательно. Я вложил все силы в последний рывок и буквально вывалился наружу, рухнув на холодную землю, которая показалась мне желаннее любой самой мягкой перины. Фиал вспыхнул в последний раз и превратился в бесполезный кусок стекла.

И вдруг я резко сел, хотя больше всего мне хотелось не шевелиться и дать себе отдохнуть. Но я вдруг осознал, что за несколько минут до выхода, уже когда впереди сияла свобода, я перестал ощущать связь с Минни. До этого момента я всё время чувствовал, что она идёт за мной, так как шарф, которым мы были связаны, то слабел, то натягивался. И вдруг это прекратилось, но я был так занят тем, чтобы успеть добежать до выхода, что не обратил на этот момент никакого внимания. Со стоном я поднялся на ноги, и вдруг увидел, что из чёрного зева тайного хода, пошатываясь, вышла монахиня, сжимавшая в руке почти погасший фиал. Она устало улыбнулась мне и, прислонившись к скале, медленно сползла на землю. Я подбежал к ней и с облегчением убедился, что это просто обморок. Это ей просто повезло, что уже был виден выход, потому что шарф мог перетереться раньше, и тогда никто не знает, сумела бы она выбраться или нет.

Но меня ждал очередной сюрприз: присмотревшись, я увидел, что шарф не перетёрся, как я предполагал, а был аккуратно развязан. Не понял. То есть она что – добровольно отвязала себя? Но зачем? Какой в этом смысл?! Если бы её фиал погас раньше, мертвецы просто растерзали бы её. А я даже не заметил бы. Что за нелепое самопожертвование? Как же они меня бесят, просто передать не могу! И, если быть откровенным хотя бы перед самим собой, причина этого раздражения кроется в том, что я прекрасно понимаю: я на подобное не был и не буду способен. Никогда.

Пока я размышлял, выгодно мне или нет то, что Минни готова пожертвовать ради меня всем, в том числе, как оказалось, жизнью, она негромко застонала и открыла глаза.

– Зачем ты это сделала? – неожиданно для самого себя спросил я, хотя ещё минуту назад вообще не собирался затрагивать эту тему. – Это был нерациональный и бессмысленный поступок.

– Возможно, – она устало прикрыла глаза, – но ты никогда не думал, что не все поступки основываются на рациональности? Иногда их причина кроется совершенно в других областях.

– Любое решение должно базироваться на логике и анализе потенциального результата, – сказал я, ни секунды не сомневаясь в собственных словах, – всё остальное лишено всяческого смысла. Эмоции, если они не подконтрольны разуму, – это источник лишних проблем.

– Бедный мой мальчик, – еле слышно прошептала монахиня, не глядя на меня, – как же ты живёшь-то с таким пустым сердцем? Неужели тебе не холодно?

– Не трать понапрасну красноречие, – отмахнулся я, так как продолжать обсуждение моих моральных качеств мне хотелось сейчас меньше всего. – Я такой, какой есть, и, поверь, меня абсолютно всё устраивает. И если тебе кажется, что ты сумеешь меня изменить, то должен тебя огорчить – ничего не получится.

– Я и не собиралась, – Минни пожала плечами, – и пошла с тобой не для этого.

– А для чего? – мне действительно было интересно.

– Ты чужой в этих местах, – спокойно ответила монахиня, – не знаешь местных порядков и особенностей. Со мной тебе проще будет проникнуть в обитель, особенно если по той или иной причине ворота окажутся закрытыми.

– Думаешь, всё настолько плохо? – обсуждение текущих вопросов казалось мне гораздо уместнее рассуждений ни о чём.

– Всегда лучше предполагать худший вариант развития событий, тогда любой положительный момент всегда будет казаться приятным сюрпризом, – скупо улыбнулась Минни.

– Разумный подход, – я решил, что сейчас самым правильным будет сделать вид, что никакие сложные и не слишком приятные моменты просто не были озвучены. Так будет гораздо рациональнее и удобнее для всех. Мы сейчас исключительно двое попутчиков, связанных общей непростой задачей, не более того.

Поднявшись на ноги, я огляделся: выход с тайных троп был неплохо замаскирован. Узкая расщелина в сплошном скальном массиве выходила на небольшую каменистую площадку, заросшую по периметру какими-то достаточно высокими колючими кустарниками. Они надёжно скрывали её от любопытных или просто случайных взглядов.

Оставив Минни отдыхать и искать в сумках еду для небольшого перекуса, я подобрался к кустам и осторожно раздвинул ветки. Передо мной расстилалась бесконечная равнина, плоская, как стол. Когда мы в прошлый раз ехали из обители до трактира, она не казалась мне такой огромной. Наверное, сейчас сказывалось то, что я оглядывал местность с высоты.

Вдалеке невнятным пятном темнел лес, совершенно не такой, к какому я привык. Издали он казался тёмно-зелёной кляксой, закрывающей весь северо-запад унылой равнины. Я знал по старым книгам, что леса в Ирме исключительно хвойные, густые, практически непролазные. Их немного, но они представляют собой почти непреодолимую преграду на пути неподготовленного путешественника. Будем надеяться, что у монахини есть какой-нибудь хитрый приём, который позволит нам беспрепятственно миновать колючий лес.

– Обитель находится за лесом, – раздался за моим плечом голос Минни, – точнее, она почти примыкает к нему с запада. У нас есть два пути: мы можем обойти лес по кромке или попытаться пройти лесными тропами и сэкономить два-три дня.

– Очередные тайные пути? – невесело усмехнулся я, не поворачиваясь. – И ты выступишь в роли Шегрила?

– Надеюсь, они окажутся более гостеприимными, – без улыбки ответила женщина, – хотя меня кое-что смущает.

– Что именно? Меня вот, например, смущает абсолютно всё.

– Обычно в это время Ирманская пустошь бывает достаточно оживлённой: сейчас много травы, и здесь, как правило, полно стад, которые пасутся даже на небольшом расстоянии друг от друга. Пищи хватает всем, сейчас для этого самое удачное время. Но равнина пуста, я не вижу ни одного даже самого маленького стада.

– Может, они уже съели всю траву и ушли искать местечко получше? – попытался пошутить я, хотя после слов Минни опустевшая равнина стала казаться мне опасным местом.

– Вряд ли, – не приняла моей шутки монахиня и с неприкрытой тревогой добавила, – и я по-прежнему не могу дозваться никого из сестёр, и это мне очень не нравится.

– Тогда нам не стоит рассиживаться, – решил я, – сейчас поедим и отправимся в путь. Надеюсь, нас не ждёт ничего похожего на то, с чем мы столкнулись недавно.

– Я тоже надеюсь, – помолчав, ответила Минни, – будем в это верить, Каспер. Будем верить.

Глава 2 (начало)

Лиз

Я смотрела, как три фигуры растворились в ночном мраке, и думала о том, что волнуюсь за них за всех, даже за Каспера. Несмотря на то, что я знала Минни совсем немного, мне пришлась по душе эта женщина с загадочной и полной тайн судьбой. И я очень надеялась на то, что совместное путешествие поможет им с Каспером лучше узнать и понять друг друга. Я даже представить не могла, что чувствует Минни, глядя на взрослого сына, который её не принимает и не желает даже думать о тех непростых обстоятельствах, которые когда-то заставили молоденькую жену герцога Конрада Даргеро пойти на обман. Её ведь никто не спрашивал, хочет ли она принадлежать будущем отцу Каспера: муж просто отдал юную супругу, как дорогую вещь, в уплату долга.

Интересно, что сказал бы Максимилиан, если бы узнал, что помимо сестры у него внезапно появился ещё и брат. Причём в отличие от меня Каспер прекрасно ориентируется в местных политических реалиях и может – в этом я даже не сомневаюсь – претендовать на трон. Впрочем, скорее всего, он именно это и собирается сделать, а я могу банально попасть между двух жерновов: мне-то власть не нужна вообще! Да, по крови я дочь императрицы и загадочного любвеобильного… ну, наверное, демона, так как вторая ипостась Максимилиана имела явно демоническую природу. Во всяком случае, я так думаю: это же у них крылья, рога, хвост и прочие специфические аксессуары. Так это что же, у меня они тоже есть? Я не хочу… Рога мне не пойдут, это совершенно точно, а в крыльях я наверняка запутаюсь и буду выглядеть, как дурочка. Господи, какой бред в голову лезет!

Тряхнув головой, я заставила себя не думать о том, куда Шегрил поведёт Минни и Каспера, и о том, когда и как они вернутся. Нет, то, что Повелитель появится раньше, это понятно, но когда и как ждать тех, кто отправился на разведку?

– С ними всё будет хорошо, – раздался рядом негромкий голосок, и я увидела Эллу, которая незаметно подошла и остановилась неподалёку.

– Ты это точно знаешь? – спросила я с надеждой: вдруг девочка смогла увидеть что-то недоступное мне? Я ведь пока даже близко не представляла всего масштаба талантов дочери Каспера.

– Я видела варианты далёкого будущего, – помолчав, ответила Элла, – но такие мои видения сбываются далеко не всегда. Я пока не очень хорошо умею управляться со своим даром, а в обители меня некому было учить. Разве что матушка Неллина что-то понимала в моей природе, но и она порой опускала руки. Она очень сильная, – с жаром добавила девочка, словно кто-то пытался принизить способности настоятельницы Ирманского монастыря. – Просто её способности лежат в другой плоскости.

– Это была одна из причин, почему ты покинула обитель? То, что тебе необходим тот, кто научит управлять способностями?

Домиан бесшумно появился рядом, и я слегка вздрогнула от неожиданности, вызвав добродушный смешок у своего синеглазого няня.

– Да, это так, – не стала спорить Элла, – я знаю, что сильный дар требует умелого обращения, иначе он может уничтожить и самого владельца, и тех, кто окажется рядом. Это ведь так?

– Да, маленькая видящая, – Домиан улыбнулся девочке, – я помогу тебе овладеть твоими способностями. Это вполне мне по силам, к тому же нам всё равно нужно дождаться известий от Шегрила.

– Спасибо! – малышка даже не стала делать вид, что предложение Домиана оставило её равнодушной. Она прямо засветилась от радости.

И тут случилось очень странная вещь: я смотрела на Эллу и вдруг увидела, как вокруг неё вспыхнул целый клубок разноцветных нитей. Они словно опутали девочку с ног до головы, и среди них преобладали нити насыщенного синего цвета. Почти такие же, как удивительные глаза самой девочки.

Почему я не сказала о том, что произошло, ни Домиану, ни самой Элле, я не могла бы объяснить ни тогда, ни потом. Просто откуда-то пришло понимание того, что в данном конкретном случае лучше промолчать. Сначала я попробую разобраться в этом сама, возможно, с помощью Картера или Ромео.

Этот мир, хоть и принял меня, можно сказать, с распростёртыми объятиями, выдав колоссальный бонус в виде Дома, был непонятным. Даже если окончательно принять тот факт, что я Лиз, сестра нынешнего императора, дочь пропавшей императрицы Элизабет и высокопоставленного демона, то за то время, что я провела в другом месте, он стал для меня чужим. Не враждебным, нет, но и не родным. И за своё место под солнцем мне ещё предстоит сражаться, это ясно уже совершенно точно. Да, я знаю, что Домиан и остальные воплощения Дома готовы защищать меня до конца. Но как быть с остальными? С Каспером, Максимилианом, Шегрилом, Минни, Эллой, призраками… С какой стати они встанут на мою сторону? Гораздо более вероятен расклад, где каждый будет стоять на страже своих собственных интересов. Как же плохо ничего не понимать! Наверное, нужно поговорить с Домианом и изучить историю этого мира, попытаться определить своё место в здешней системе координат.

– Домиан, – решив не откладывать дела в долгий ящик, повернулась я к синеглазому няню, – ты поможешь мне отыскать в библиотеке книги по мироустройству? Я ничего не помню, но это не значит, что я должна тыкаться, как слепой котёнок.

– Я думал, ты попросишь их гораздо раньше, – кивнул Домиан, а мне стало мучительно стыдно: я ведь действительно вела себя на редкость легкомысленно. Словно кино смотрела: вроде как и участвую во всём происходящем, но в то же время вроде как всё это происходит не со мной. А сейчас вдруг пришло осознание: всё это всерьёз, не будет никаких титров «The End». Это мой мир, и мне в нём жить. И вот качество и продолжительность этой жизни будут напрямую зависеть от того, что я сама для себя сумею сделать. Не Домиан, не Хантер, не Шегрил, а именно я сама, принцесса Элизабет.

Глава 2 (продолжение)

Воодушевлённая этими исключительно правильными, с моей точки зрения, мыслями, я отправилась спать и подумала, что ночные бдения постепенно входят у меня в привычку. И это при том, что я всегда была убеждённым «жаворонком» и начинала клевать носом ещё до полуночи. А тут ничего: уже который день ложусь чуть ли не под утро – и ничего, вроде как так и надо.

А ночью мне приснился сон, первый за всё время моего пребывания в этом мире.

Я шла по цветущему саду, к моему лицу склонялись ветки кустов с сиреневыми и белыми кистями, воздух был наполнен ароматом сирени. От него кружилась голова и сладко заходилось сердце. Я сорвала небольшую веточку с невероятно пышной кистью белых цветов, но внезапно налетел ледяной ветер и скомкал, смял окружающее меня цветущее великолепие. Сказочные сиреневые аллеи рушились, ломались, словно фанерные декорации, проваливались куда-то вниз, а на их месте возникала совершенно иная картина.

Пустая, выжженная земля под безжалостным палящим солнцем, от которого не спрятаться нигде кроме глубоких пещер, облюбованных свирепыми хищниками. Но я откуда-то знала, что со мной в этих пещерах ничего не случится, более того, любой хищник с радостью уступит мне право переждать день на его территории. Этот странный пустой мир отчего-то был очень хорошо знаком мне, хотя я точно знала, что он для меня не родной. На горизонте, залитом багровым сиянием, возникла чёрная точка, которая, постепенно увеличиваясь, превратилась в крылатого ящера, на спине которого ловко сидел всадник в кожаных доспехах. Я знала – хотя и сама не понимала, откуда – что он летит именно ко мне, и я не могу его не дождаться: это будет неправильно.

– Ваше высочество, – проговорил спрыгнувший со спины своего крылатого транспорта демон, – ваш отец ждёт вас. Он велел передать, что охота слишком затянулась, и что вас ждут государственные дела.

Я смотрела на высокого воина, на его сложенные крылья, алые глаза, которые мне кого-то напоминали, но память отказывалась давать ответ – кого именно. В его взгляде не было ничего кроме почтения и желания выполнить свой долг наилучшим образом.

– Передайте отцу, что я буду к утру, – ответила я и… проснулась.

– Что это было? – спросила я шёпотом у самой себя, озираясь, чтобы убедиться, что я по-прежнему нахожусь в своей комнате. – Господи, приснится же такое!

Встав с кровати, я, не включая света, подошла к окну. Знакомый и ставший почти родным вид ночного Франгая успокоил, подтвердив, что пустыня, летающие ящеры и демоны – это всего лишь сон.

Я уже хотела отойти и попробовать снова уснуть, как заметила какое-то движение возле периметра. При всём желании я не могла рассмотреть, что или кто там двигалось, но то, что оно старалось сделать это незаметно, сомнений не вызывало. Интересно, почему ни Домиан, ни Хантер никак не реагируют на то, что вокруг периметра шастает не пойми кто. Но тут я сообразила, что ещё нет пяти часов, значит, Дом сейчас ни на что не реагирует, погружённый в какие-то свои дела. Тогда получается, что в Ночные Часы мы все практически беззащитны? Ещё и Шегрила тоже, как на зло, нет на месте!

Вернувшись к окну я замерла, напряжённо вглядываясь в темноту, борясь с детским желанием спрятаться под одеяло, сделав вид, что «я в домике». И убедить себя в том, что того, кто бродит вокруг периметра явно не с целью пожелать мне сладких снов, просто не существует.

Но ноги словно приросли к полу, и я продолжала таращиться в окно, стараясь отыскать глазами напугавший меня сгусток мрака. Однако за окном плавали привычные облака тумана, раскачивались под порывами ветра вековые деревья. И вдруг – словно специально – луна выглянула в прореху между облаками, на несколько мгновений осветив лес и неизвестное мне существо.

Оно стояло с той стороны периметра и смотрело на дом, и мне казалось, что оно видит меня даже оттуда, несмотря на расстояние и занавески, которые мне хватило ума не отодвигать полностью. Выше, чем обычный человек, но ниже того же Шегрила. Вся фигура незнакомца просто излучала силу и опасность. Хватило одного взгляда на то, как плавно он двигался, чтобы понять: с этим существом сражаться практически бесполезно. Откуда-то я знала, что если оно доберётся до меня, его лицо станет последним, что я увижу. В освещённом луной убийце – а это был именно он, в этом я ни секунды не сомневалась – с какой-то извращённой гармонией соединились черты человеческие и звериные.

Вот он медленно поднял голову и, глядя на моё окно, растянул губы в неком подобии улыбки, обнажив острые треугольные зубы. Как я рассмотрела это на таком расстоянии, я объяснить не могу, но мне казалось, я даже видела, как они влажно сверкнули в лунном свете. Плавный шаг в сторону болота, затем ещё один… Но он же не собирается перебираться вплавь? Или у него есть крылья? Тогда дело плохо…

Но узнать, как жуткое существо планировало перебраться через периметр, мне не удалось, и вовсе не потому что оно вдруг резко стало миролюбивым и передумало меня убивать. В свете луны, которой, видимо, тоже было любопытно, чем дело кончится, было видно, как от леса в сторону незнакомца метнулась тень, сбившая его с ног. Раздалось рычание, быстро перешедшее в отвратительный визг, и затем наступила оглушающая тишина.

Я, почти перестав дышать, смотрела, как на ноги поднялся… наверное, ящер. Во всяком случае, в фильмах о динозаврах, которые я иногда с удовольствием смотрела в той, другой, земной жизни, один из них выглядел примерно так же. Разве что у этого задние лапы больше напоминали человеческие ноги. Я рассмотрела чешую какого-то тёмного цвета, гребень вдоль позвоночника, вытянутую морду, изумрудные точки глаз. Мой спаситель, словно почувствовав взгляд, обернулся, слегка склонил голову и белкой взлетел на ближайшее дерево. А несостоявшийся убийца остался валяться на траве возле периметра бесформенной кучей.

Глава 2 (окончание)

И почти сразу же, буквально через пять минут, которые я провела, залипнув возле окна и не в силах отвести взгляд от тёмной груды, совсем недавно бывшей живым – ну, я так полагаю, во всяком случае – существом, возле дома возник Хантер, а следом за ним – Домиан.

Подумав немного, я быстро натянула многострадальные джинсы и футболку, так как ничего подходящего в шкафу, полном старинных платьев, не нашла, и вышла на улицу. Кстати, надо будет таки выкроить время и перемерить эти винтажные вещи. По идее, они должны быть мне впору, так как я же их и носила когда-то. Вряд ли я стану их надевать их каждый день, ведь в любом случае мода за прошедшее время сильно изменилась. Но интересно же: я вообще не могу себе представить, как выгляжу в длинном платье с кринолином. Но это всё потом, когда появится свободное время или подвернётся подходящий случай. А пока попрошу Домиана наколдовать мне пару удобных брюк и несколько рубашек. Ну и что-нибудь типа балеток или мокасин, чтобы не нужно было мучиться со шнурками кроссовок каждый раз.

Выскользнув во двор, я подошла к своим мужчинам, которые смотрели на меня со смесью вины и тревоги.

– Что случилось, Лиз? – быстро спросил Домиан, заглядывая мне в глаза. – Ты можешь рассказать?

– Попробую, – я покосилась в сторону периметра и начала говорить. – Я проснулась внезапно, хотя как раз видела странный сон, впервые с того момента, как… вернулась. Но про него я расскажу потом, наверное. Так вот… Я подошла к окну, чтобы посмотреть на Франгай: меня это в последнее время успокаивает. И тут увидела тень, которая скользила вдоль периметра, потом вспомнила, что ещё не закончился Ночной Час…

– Откуда ты знаешь о нём? – быстро спросил Домиан, нахмурившись.

– Мне давно призраки рассказали, – я пожала плечами, – тебе не говорила, потому что это же твоё, в смысле, ваше личное дело, меня оно как бы вообще не касается. Если бы вы захотели, то сами рассказали бы, верно? У всех есть свои тайны, и лезть в них с ненужными расспросами неправильно.

– Мы потом обсудим этот вопрос, – мягко остановил Домиана, который хотел что-то возразить, Хантер, – сейчас мы говорим о другом. Продолжай, Лиз, пожалуйста.

– Так вот, – я благодарно кивнула своему домашнему змею, – я увидела эту тень и испугалась, а потом выглянула луна, и я смогла его рассмотреть. Он был одновременно похож на человека, на обезьяну и на какое-то чудище, мне даже объяснить сложно. Когда он улыбнулся, то я увидела треугольные зубы, даже на вид ужасно острые.

– У него был костяной воротник, ты не заметила? – переглянувшись с Хантером, спросил Домиан. – Я понимаю, что ты волновалась, но вдруг успела рассмотреть?

– Вроде бы было что-то похожее, – я старательно пыталась воспроизвести в памяти ночного визитёра, – но я не уверена, что это был именно воротник. Но что-то такое у него вокруг шеи было, я ещё подумала сначала, что это шарф или платок.

Хантер странно покосился на меня: ну да, вряд ли для местной жути характерно ношение элегантных аксессуаров. Но ассоциации эта штуковина вызывала именно такие.

– Ла-Тридин, – уверенно сказал Домиан, а Хантер лишь молча кивнул, соглашаясь. – Интересно, кто его нанял, эти существа никогда ничего не делают без оплаты.

– А кто это такой? – мне действительно было очень интересно. – Я такого названия никогда не слышала даже.

– Ла-Тридин – это небольшой монастырь в горах, в настолько недоступном месте, что попасть туда практически невозможно, – неожиданно раздался голос Эллы, которая, оказывается, тихонько подошла и остановилась рядом со мной, – там проводят магические эксперименты над людьми и животными, в результате чего получаются самые лучшие убийцы. На их услуги большой спрос…

– Откуда ты это знаешь? – я озвучила вопрос, который читался и на лицах Домиана и Хантера.

– Однажды к нам в обитель попал один из них, – девочка открыто взглянула на нас и вздёрнула подбородок, – в Ирме никому не отказывают в помощи, кем бы несчастный ни был. Он приполз откуда-то со стороны предгорий, и матушка никак не могла понять, как он смог дотянуть до обители: на нём просто места живого не было. Его подобрали на тропе, ведущей к монастырю две наших монахини, когда возвращались со сбора трав. Сначала думали, что он мёртв, но потом поняли, что его ещё можно попытаться спасти. Матушка Неллина лично билась за его жизнь почти двое суток.

– И что потом?

– Когда он смог встать на ноги, матушка подолгу разговаривала с ним, но никто не знает – о чём именно, – вздохнула девочка, – я даже пыталась воспользоваться своим даром, но у меня не получилось. Гость был закрыт от меня, а матушка сказала, чтобы я даже не пыталась. Есть тайны, которых лучше не знать.

– Она, видимо, очень мудрая женщина, – уважительно покачал головой Хантер, – это действительно так. И что же было с этим существом дальше?

Надо же, а я и не знала, что моим домочадцам свойственны такие характерные для обычных людей качества, как, например, любопытство. Вообще у меня складывается ощущение, что с каждым днём, проведённым со мной, а теперь ещё и с Эллой, Минни и Каспером, воплощения Дома становятся всё человечнее, живее, что ли.

– Когда ему стало лучше, он однажды просто исчез из своей комнаты, оставив на столе кошель с большой суммой денег, – вздохнула Элла, – и больше мы никогда его не видели.

– Но что он делал здесь, возле нашего периметра? – я растерянно смотрела на мужчин. – Он пришёл кого-то убить?

– Несомненно, – кивнул Домиан, – он приходил за тобой, Лиз. И я очень хотел бы знать, кто помешал ему.

Глава 3 (начало)

Каспер

Главным воспоминанием об Ирманской пустоши, точнее, о том её крае, по которому мы прошли, для меня навсегда останется пронизывающий ветер. Холодный, неприветливый, забиравшийся под плотно подпоясанную широким ремнём меховую куртку и в, казалось бы, наглухо затянутый капюшон. Вроде бы и снега не было, и трава вокруг зеленела, но почему-то было невыносимо холодно.

Иногда нам приходилось останавливаться и, сев на землю, прижавшись спинам друг к другу и плотно завернувшись в специально взятое Минни покрывало, пережидать череду особенно яростных порывов ледяного ветра. Бесшумный и все силы его, если это здесь, на равнине, так холодно и тяжело, то что же творится дальше на север? Как там вообще можно существовать? И кому пришла в голову идиотская идея построить обитель, к тому же женскую, в таком отвратительном месте?

В прошлый раз я добирался до Ирманского монастыря с другой стороны, поэтому не мог в полной мере оценить все «прелести» здешних мест. Тогда я перенёсся порталом в ближайший к пустоши городишко, название которого вообще не отложилось в моей памяти, а оттуда уже добирался верхом. А когда мы уезжали с Минни и Эллой, то путешествовали, во-первых, в экипаже, а во-вторых, передвигались по более южной, обжитой части пустоши.

До тёмной стены леса мы добрались практически к ночи, когда и у меня, человека тренированного, практически не осталось сил. Я взглянул на устало опустившуюся на землю женщину с невольным уважением: путь через продуваемую равнину вымотал даже меня, что уж говорить о немолодой монахине. Но она не жаловалась, не просила устроить дополнительный привал, не отставала, разве что отдала мне свой заплечный мешок, но и то это была моя инициатива. Не то чтобы я её пожалел, но это могло ускорить наше передвижение, а ночевать на ледяном ветру мне не хотелось абсолютно.

О том, чтобы зайти в лес, столь же неприветливый, как и всё в этих краях, не было даже речи. Полагаю, там и днём-то не слишком удобно идти, что уж говорить про глубокую ночь. Поэтому мы устроили себе что-то вроде шалаша под разлапистыми нижними ветвями гигантской ели, непонятно как выдерживающей постоянные нападения ветра. Колючие ветки обладали одним достоинством, которое перевешивало все недостатки: они оказались прекрасной защитой от пронизывающего ветра. Мне даже удалось развести небольшой костерок, хотя магия и подчинялась мне с огромным трудом, словно я пробивался сквозь вязкий и липкий кисель. Но на маленький огонёк моих сил хватило, и вскоре в нашем импровизированном шалаше весело затрещал магический костерок. Я накрыл его куполом, чтобы случайно не поджечь ветки или траву: только пожара нам и не хватало. Еда у нас была, и вскоре мы относительно удобно устроились на постелях из веток, которые я по-быстрому нарубил поблизости.

Несмотря на дикую усталость, уснуть мне не удавалось: слишком насыщенными оказались последние сутки. Я чувствовал, что Минни тоже не спит, хотя она и лежала молча, не шевелясь.

– Почему ты ушла в обитель? – неожиданно для самого себя спросил я, глядя в хвойный потолок шатра и вслушиваясь в завывание ветра.

Минни молчала так долго, что я уже решил было, что она просто не хочет отвечать, но женщина наконец-то заговорила.

– О том, что сделал герцог Даргеро, знали очень немногие, – хрипловатым голосом начала она, – он сам, я и твой настоящий отец. Остальные считали, что я уехала погостить к приболевшей родственнице. Конраду Даргеро было мучительно стыдно за ту минутную слабость, которой он купил свою жизнь, но слово было сказано, и обратного пути не было.

– Почему с герцога потребовали такую странную плату? – задал я вопрос, который мучил меня с самого начала, с того момента, как я узнал эту поистине сногсшибательную новость. – Это не принято обсуждать, но, насколько я могу предположить, у него – у того, кого в империи запрещено называть и даже упоминать – не было ни малейших проблем с женским вниманием. И почему за тебя не заступилась твоя семья?

– У меня к тому времени была жива только старая тётка, которой, в общем-то, было совершенно всё равно, что со мной будет, а всех остальных, в том числе и родителей, унесла песчаная лихорадка, – я не увидел, но почувствовал, как невесело усмехнулась монахиня, – моим наследством распоряжалась обитель, в которой я выросла, так как тётя Лорен не в силах была возиться с ребёнком. Там была очень достойная сумма золотом плюс неплохие земли. Я была богатой наследницей, к тому же сёстры позаботились о том, чтобы моё состояние не только сохранилось, но и увеличилось. Герцог тогда был, несмотря на возраст, чрезвычайно хорош собой, и, когда матушка-настоятельница передала мне его предложение, я ни минуты не раздумывала. Мне казалось, что мы будем очень счастливы… Так и было до того дня, когда Конрад сообщил мне, что я должна на время покинуть замок и поехать… Почему я? Наверное, просто для разнообразия, хотя я была тогда довольно привлекательной молодой женщиной, искренне влюблённой в своего супруга. Думаю, последний фактор и стал решающим: это ведь так забавно!

Тут её голос прервался, видимо, под влиянием нахлынувших воспоминаний, а я словно очнулся: я ведь не собирался ворошить прошлое, во всяком случае, не сейчас. Но теперь мне было невероятно сложно остановиться и не попытаться узнать чуть больше о собственном происхождении.

– Кто он – мой настоящий отец? – вырвалось у меня почти помимо воли. Наверное, если бы не странное место, в котором мы оказались, не этот шалаш из еловых ветвей, не это потрескивание крохотного магического костерка, я бы не затронул столь опасную тему. Но ситуация сложилась таким образом, что откровенный разговор стал почти неизбежным. К тому же, судя по началу, наше путешествие будет более чем рискованным, и, если с Минни что-то случится, узнать правду мне будет просто-напросто не у кого. Не у Максимилиана же спрашивать!

Минни приподнялась на локте и посмотрела на меня. В неверном свете костерка её лицо было удивительно красивым, каким-то нездешним, почти нереальным.

– Ты уверен, что действительно хочешь это знать, Каспер? – неожиданно ровным голосом поинтересовалась монахиня. – Прежде чем получить ответ, хорошо подумай: что ты станешь делать с этой информацией? Поделиться ею ты не сможешь ни с кем, потому что о таком в империи не то что не рассказывают, о таком стараются даже не думать.

Я с удивлением посмотрел на спутницу: такие здравые, взвешенные рассуждения подходили, скорее, мне, а не уставшей монахине, почти всю жизнь проведшей в захолустном монастыре. Впрочем, насчёт обители я явно поторопился: убедился ведь уже, что с ней всё далеко не так просто, как может показаться на первый взгляд. Совершенно однозначно, что монахини и послушницы там заняты не только и не столько выращиванием цветов и вышиванием узоров, сколько серьёзными магическими экспериментами. А так как Минни явно входила в число лиц, приближенных к матушке Неллине, то можно только догадываться о реальном уровне её магических способностей. Ведь против гольцов она сражалась наравне со мной, да и по тайным путям мёртвых пройти смогла, ещё и обо мне позаботилась.

– Мне нужно это знать, – помолчав, решительно сказал я, – это нужно именно мне, иначе я могу натворить дел, пытаясь самостоятельно докопаться до истины.

В шалаше повисла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, от которого нас надёжно защищали плотные еловые лапы. Я понимал, что Минни сейчас взвешивает все «за» и «против», беря в расчёт какие-то только ей известные факторы.

– Дай мне клятву, что не используешь эти сведения ни против меня, ни против обители, – наконец-то сказала она, – сейчас правду знает лишь несколько… существ. Я, твой настоящий отец и матушка Неллина.

– Почему ты сказала «существ», а не людей? – я, конечно, догадывался, но рассудок категорически восставал и не желал признавать очевидное.

– Потому что твой отец не человек, Каспер, – усмехнулась Минни, – ты ведь и сам понял, верно? Ты – один из очень немногих, кто видел вторую ипостась Максимилиана. Логическая цепочка слишком проста для того, чтобы ты не сделал правильных выводов.

– Мой отец – демон? – с некоторым трудом озвучил я почти очевидное. Но одно дело понимать где-то в глубине души, и совершенно другое – проговорить это вслух.

– Сначала клятва, Каспер, – твёрдо проговорила Минни, и я понял, что если не скажу нужных слов, то тайна моего происхождения так и останется для меня тайной.

– Перед лицом Истинной магии я, герцог Каспер Даргеро клянусь сохранить тайну, доверенную мне сестрой Доминикой из Ирманской обители, герцогиней Даргеро. Клянусь жизнью, душой, телом, магией и честью, – заученно проговорил я традиционные слова, не ожидая никакой реакции от окружающего пространства, но магический костерок, который уже почти погас, внезапно вспыхнул сапфирово-синими искрами, чтобы через несколько секунд снова превратиться в самый обычный магический огонёк.

– Клятва услышана, – ничуть не удивившись, кивнула Минни, пока я лихорадочно осмысливал случившееся. Не то чтобы я планировал нарушить данное слово, но, скажем так, в исключительном случае допускал такую возможность. Теперь же ни о нарушении клятвы, ни о каких-либо попытках её обойти не могло быть и речи.

– Он не просто демон, – кривовато усмехнулась Минни, – твой отец – Шорфар, правитель Эрисхаша – мира демонов. В тебе, как и в Максимилиане, течёт кровь демона-императора. Я просила его создать амулет, который экранировал бы твою сущность, так как в тебе гораздо больше от него, чем в Максимилиане.

– Значит, я сильнее?

– Этого я тебе не могу сказать, так как никто не знает твоих истинных возможностей. Ты никогда не снимал амулет, поэтому какова твоя сила – пока тайна. Но то, что ты не слабее Максимилиана – это почти наверняка.

– Значит, я мог бы претендовать на трон? – не знаю, почему, но здесь и сейчас мне легко удавалось говорить о самых тайных своих помыслах. Никогда и никому я даже не заикался о своих честолюбивых планах, порой опасаясь даже думать о них, а сейчас меня словно прорвало.

– Мог бы, наверное, – пожала плечами в полумраке Минни, – но у Максимилиана перед тобой преимущество: он сын не только Шорфара, но и императрицы Элизабет. Единственной женщины, которую любил твой отец. Не удивлюсь, если выяснится, что он же её и спрятал на какой-нибудь ветке Мирового дерева, почувствовав, что Максимилиан не остановится ни перед чем на пути к трону.

– Но почему тогда Элизабет не забрала с собой дочь, а лишь спрятала её в чаще Франгая?

– Не знаю, Каспер, – монахиня помолчала, – думаю, ответ на этот вопрос знают только они двое: Шорфар и Элизабет.

– То есть ты хочешь сказать, что Максимилиан мог бы убить и мать, и сестру ради трона? – я рассуждал вслух, чувствуя удивительную лёгкость от того, что могу хоть с кем-то обсудить то, что прятал на самом дне души и рассудка.

– Мог, именно поэтому я хранила тайну твоего происхождения, а сама спряталась в Ирме. Мы с Конрадом инсценировали мою смерть, и это было самое меньшее, что он мог для меня сделать. Всю жизнь герцог Даргеро испытывал чувство вины, я это знаю совершенно точно. Но он сдержал данное мне слово и не открыл правды даже тебе.

Я молчал, думая о том, как прихотливо всё же плетётся кружево судьбы: не дай мне Максимилиан задания подобрать лазутчиков для наблюдения за Лиз, я никогда и не вспомнил бы о существовании Ирманской обители, не узнал бы о том, что у меня есть дочь. Я никогда даже не заподозрил бы, что являюсь не тем, кем привык себя считать, не встретился бы с Минни, следовательно, не узнал бы о том, что во мне течёт непростая кровь. Отправив тогда меня во Франгай, Максимилиан сам, лично, стронул камешек, который, покатившись вниз, вызвал в итоге лавину, готовую затянуть и уничтожить любого, кто неосторожно приблизится к ней. Максимилиан сам сделал первый шаг к своей гибели, ибо я… Нет, даже здесь, даже сейчас, даже мысленно я пока не готов произнести эти слова. Потому что после них возврата к прежнему уже не будет. Но судьба снова всё решила за меня: как-то часто в последнее время я не определяю свои действия, а словно несусь, подхваченный бурной рекой.

– Ты хочешь занять трон?

Вопрос Минни вырвал меня из состояния задумчивости, и я, даже уже не удивляясь, внезапно понял, что она совершенно не осуждает меня. В чём уж тут причина, я даже пытаться понять не буду – важен факт: у меня может появиться первый союзник.

– Да, – слово упало, и обратного пути не стало. – Ты поможешь мне?

– Помогу, – женщина внимательно смотрела на меня, и в полумраке её глаза сверкали двумя драгоценными камнями, – но при одном условии.

– При каком? – я даже слегка успокоился, так как бескорыстная помощь всегда вызывала у меня подозрения. А вот когда действует принцип «ты мне – я тебе», тогда можно спокойно говорить о взаимовыгодном сотрудничестве.

– Ты сделаешь Ирманскую обитель независимой от остальной империи, дашь ей полную свободу: финансовую, политическую и магическую.

Я, честно говоря, ожидал любой просьбы, только не такой. Я предполагал, что Минни захочет титул императрицы-матери или потребует, чтобы я официально признал их с Эллой в качестве родственников. Но такое?! Неужели она не понимает, что пообещать я могу всё что угодно, а потом, в случае успеха, одним приказом просто стереть Ирманский монастырь с лица земли? Зачем императору – кто бы им ни был – такой независимый анклав? Что от него можно ожидать? Этакая законсервированная угроза… Туда же будут бежать все недовольные, и никто не сможет контролировать этот процесс! Но вслух я, естественно, этого не сказал.

– Договорились, – кивнул я, – в случае успеха будет твоему Ирманскому монастырю полная независимость.

– Спасибо, – отозвалась Минни и, вздохнув, добавила, – но для того чтобы стать императором, тебе сначала надо защитить свои будущие владения. Если на севере действительно собирает армию неведомый враг, то в случае его победы править тебе будет попросту нечем, Каспер.

– Значит, нужно сделать всё, чтобы он не победил, – ухмыльнулся я, чувствуя в груди пьянящую лёгкость, словно на меня перестал давить груз весом в несколько неподъёмных мраморных плит.

– Завтра мы пойдём через лес, – сказала Минни, устраиваясь поудобнее на своей постели из лапника, – и нам понадобятся все силы, поэтому давай попробуем поспать.

Глава 3 (продолжение)

Как ни странно, мы даже умудрились более или менее прилично выспаться на не слишком удобных еловых лежанках. Казалось бы, какой вообще может быть нормальный сон, когда ты лежишь практически на голой земле, так как набросанные на траву колючие ветви вряд ли можно всерьёз считать постелью, а под головой у тебя заплечный мешок вместо подушки? Однако, когда сквозь еловые лапы пробился утренний свет, чувствовал я себя вполне прилично. Минни тоже выглядела достаточно отдохнувшей и посвежевшей, словно спала не в походных условиях, а как минимум в комнате трактира.

О вчерашнем разговоре не вспоминали ни я, ни она, так как, по большому счёту, всё было сказано, а в лишних беседах ни о чём не было ни малейшей необходимости. Клятвы были даны, главные слова сказаны, цели определены, цена названа. Что ещё нужно для нормального партнёрства? Да ничего.

Быстро перекусив и собрав вещи, мы постарались уничтожить любые следы ночёвки, чтобы никому и в голову не пришло, что кто-то вошёл в лес. Вряд ли, конечно, за нами кто-то следил, но ситуация совершенно не располагала к легкомыслию. Лучше потратить лишние полчаса, чем потом горько пожалеть о том, что этого не сделал.

Убедившись, что срубленные еловые лапы надёжно спрятаны под громадным выворотнем чуть ли не в полумиле от места ночёвки, а примятая трава выпрямлена с помощью несложного заклинания, мы бросили последний взгляд на равнину, залитую утренним холодным солнцем, и шагнули вглубь леса.

Это место принципиально отличалось от уже знакомого мне Франгая. Если там повсюду царило настоящее буйство самой разнообразной растительности, то здесь всё было гораздо более строго, что ли. Лиственных деревьев практически не было, а если они и встречались, то были какими-то тощими, блёклыми, с жидкой листвой. Видно было, что они с огромным трудом стараются выжить рядом с хвойными гигантами.

Таких необычных сосен и елей я не видел ни разу за время своих многочисленных путешествий. Они не было высокими, но зато для того, чтобы обхватить некоторые из них, понадобилось бы несколько человек. Кряжистые, зачастую изогнутые самым прихотливым образом, они словно нависали над нами. Казалось, что они примериваются: как бы половчее и покрепче схватить дерзких людишек, осмелившихся забраться на их территорию.

С каждым шагом, который уводил нас от равнины в чащу, эти хвойные монстры становились всё мощнее, переплетение корявых ветвей – всё непролазнее. Под сапогами время от времени начинало хлюпать, а ноги порой проваливались в мох по щиколотку и выше. Ветер исчез, но теплее не стало, разве что мы оба согрелись благодаря быстрой ходьбе.

Через пару часов Минни, которая уверенно шла впереди, остановилась, словно к чему-то прислушиваясь. Затем она подошла к толстой ели, которая своим изогнутым стволом напоминала одну из древних рун, и прижала к ней обе ладони. Я не мешал, так как прекрасно понимал, что меня никто не станет посвящать в секреты обители. Я и так уже увидел и услышал слишком много для того, кто не является обитателем монастыря. Лицо Минни, когда она вновь повернулась ко мне, было встревоженным.

– Пути частично закрыты, – несмотря на явно неприятные новости, её голос не дрожал, слёз не было даже близко. Она была сосредоточенна, и мне моментально передалось её настроение.

– Чем это нам грозит?

– Часть пути мы преодолеем, как и собирались, – Минни отвечала, но я видел, что она лихорадочно перебирает варианты в поисках оптимального. – Но последний отрезок нам придётся идти по лесу как таковому, это примерно пять-шесть миль.

– Слушай, да по сравнению с тем, что мы уже прошли – это сущие пустяки, – легкомысленно проговорил я, но монахиня не разделила моего оптимизма.

– Ты просто пока не понимаешь, с чем можешь столкнуться, – она внимательно посмотрела мне в глаза, – если сёстры закрыли потайные пути, значит, обстановка более чем серьёзная. Как у тебя с магией? В Ирме очень бедный энергетический фон, да ты уже и сам знаешь по прошлому разу.

Я кивнул и быстро просканировал окружающее пространство, соотнёс увиденное со своим резервом и пришёл к выводу, что всё более или менее прилично. Не так, конечно, как в основной части империи, на портал однозначно не наскребу, но кое на что мне явно хватит.

– На то, чтобы отбиться от не слишком многочисленного отряда, хватит, – я прекрасно понимал, что имеет в виду Минни, – особенно если у меня будет хоть немного времени на подготовку.

– Не могу обещать, но постараюсь, – невесело улыбнулась монахиня, – а сейчас дай мне руку и ни на что не обращай внимания, просто иди за мной шаг в шаг. Главное – не отпускай мою руку, что бы ни происходило. Ты чужой для наших путей, поэтому я не могу гарантировать, что они легко пропустят тебя, Каспер. Конечно, моя кровь тебя защитит, но будь осторожен.

С этими словами она протянула мне узкую изящную ладонь, и я крепко, но аккуратно сжал её в руке. Мы шагнули в узкий проход между очередными мощными стволами и оказались на неширокой утоптанной тропе.

Я ждал чего-то похожего на то, чем впечатлили нас тайные пути Шегрила, но здесь, к счастью, никаких мертвецов не наблюдалось. Мне просто было очень тяжело идти, словно навстречу дул сильный и какой-то плотный ветер. При этом я понимал, что тяжело только мне, так как Минни шла легко, явно не преодолевая никакого сопротивления. Я же уже через сотню шагов начал дышать так, словно пробежал без отдыха десяток миль. Ныла каждая измученная мышца, ноги налились жуткой тяжестью, по спине струился ледяной пот. Я вообще не смотрел вокруг: мне было абсолютно не до этого, так что все удивительные красоты потайных ирманских троп – если они, конечно, были – прошли мимо моего внимания. Думал я исключительно о том, чтобы дойти, не упасть и не опозориться перед Минни. Я чувствовал, что это уже она крепко держит мою скользкую от пота ладонь, а не я сжимаю её тонкую руку.

Неожиданно монахиня остановилась, и я чуть не рухнул на колени от облегчения, почувствовав, что изматывающий, мешающий мне ветер внезапно стих. Сморгнув заливавший лицо пот, я посмотрел вперёд, поверх плеча Минни. Дальнейший путь перегораживала плотная туманная пелена, по которой пробегали синие и фиолетовые вспышки.

– Дальше пути запечатаны, – озвучила очевидное моя спутница. – Сейчас мы сделаем привал, а когда ты отдохнёшь, двинемся дальше. Не спорь, я знаю, сколько сил требует движение по скрытой тропе от человека непосвящённого, постороннего.

Если Минни думала, что я стану спорить и убеждать её, что совершенно не устал, то она сильно ошиблась. У меня и в мыслях не было заниматься подобной ерундой. Восстановиться мне совершенно необходимо, так как помереть из-за того, что элементарно не хватит сил отразить удар, не хотелось.

Поэтому, благодарно кивнув, я практически упал на траву и какое-то время лежал неподвижно, просто наслаждаясь покоем. У меня болело всё, что только могло болеть в принципе: мышцы, связки, все внутренние органы, кости, даже кожа и волосы. Минни, посмотрев на меня, полезла в свой кошель и, порывшись в нём, протянула небольшой флакончик.

– Что это? – прохрипел я, мучительно пытаясь хотя бы сесть. Теперь я, кажется, могу себе представить, что чувствует свиная отбивная, над которой как следует поработал повар с молотком для мяса.

– Это зелье из моих личных запасов, – она встревоженно покачала головой, видимо, выглядел я действительно отвратительно. – Тебе наверняка станет легче.

– Спасибо, – я даже не подумал отказываться и одним глотком опустошил пузырёк, сморщившись от сильной горечи. Но практически сразу боль в теле начала исчезать, и я наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Через пару минут я отважился на такой смелый поступок, как попытка встать и удержаться на ногах. Как ни странно, мне это удалось без особого труда.

– Примерно через десять минут ты будешь в полном порядке, – Минни завязала кошель, быстро просмотрев имеющиеся в нём запасы, – и тогда можно попробовать выйти наружу.

Действительно, достаточно скоро я почувствовал, что силы вернулись ко мне полностью, и мы можем двигаться дальше. С искренним интересом я наблюдал, как Минни ходит вдоль тропы, всматриваясь в плотную стену деревьев, словно пытается найти что-то, видимое только ей. Наконец она определилась и повернулась ко мне, приглашающе махнув рукой.

Я подхватил оба мешка, подошёл к ней вплотную, и мы шагнули на едва заметную тропинку меду двумя толстыми елями. Через несколько секунд я на какое-то время зажмурился от яркого дневного света. Мы вышли с тайных путей монахинь Ирманской обители.

Глава 3 (окончание)

Никогда раньше я даже не предполагал, что буду с таким наслаждением глотать свежий холодный воздух, пахнущий одновременно снегом и нагретой на неярком солнце травой, ледяной водой и еловой хвоей. Оказывается, на тайных тропах Ирманского монастыря было не менее душно, чем в скрытых путях Шегрила. Впрочем, мне было не до того, чтобы оценивать степень свежести воздуха: дошёл и слава Бесшумному!

Стряхнув эти неуместные размышления, я огляделся. Тем же самым занялась и Минни, только она всматривалась во что-то конкретное, а я пытался охватить взглядом всю расстилающуюся передо мной равнину. Милях в пяти-шести темнела уже знакомая мне Ирманская обитель, только теперь вокруг неё переливался едва заметный защитный купол. Даже отсюда я смог оценить то, как изящно и разумно выстроена защита, и то, сколько сил в неё влито. Интересно, это от кого же монахини воздвигли такое? На первый взгляд, равнина была совершенно пуста: ни вражеских отрядов, ни хищников, ни пресловутых гольцов… никого.

– Обитель активировала режим защиты, – негромко озвучила Минни то, что и без того было очевидно. Нет, я стал с гораздо большим уважением относиться к её возможностям, но зачем же говорить то, что и без слов понятно? К чему это ненужное сотрясание воздуха? Естественно, вслух я не стал ничего говорить и предпочёл просто промолчать.

– Нам придётся идти почти по открытому пространству, – не дождавшись от меня никакой реакции, сказала монахиня, – или двигаться вдоль кромки леса, что удлинит путь почти вдвое.

– Думаю, днём нам на равнине ничего не угрожает, – предположил я, ещё раз оглядывая абсолютно пустую местность. – Или я чего-то не знаю?

– В последнее время, как ты можешь предположить, Ирманская пустошь перестала быть местом спокойным и пустынным, – быстро взглянув на меня, ответила Минни, – то, что ты видел в прошлый свой визит – лишь малая часть того, с чем сталкивалась обитель за последние полтора года. Гольцы, снежные черви, гигантские пауки, которых Шегрил называл бримбами, горные великаны… перечислять можно долго. Мы научились либо отбиваться, либо прятаться от тех, кто пытался пробраться за стены монастыря. Пока нам это удавалось, но теперь, судя по тому, что матушка Неллина запечатала скрытые пути, дело обстоит серьёзнее.

– Скажи, правильно ли я понимаю, что все послушницы и монахини в обители – сильные маги? – я не удержался и задал вопрос, который мучил меня с того момента, как я увидел охранные венки в недоброй памяти трактире.

– Многие, – Минни внимательно на меня посмотрела, – не жди, что я стану открывать тебе чужие тайны, Каспер. Даже не сомневаюсь, что ты или любой другой облечённый властью житель империи дорого дал бы даже за малую часть тайн Ирмы, но мы все верны данному однажды и навсегда слову, каким бы странным тебе ни казался такой взгляд на мир.

– Не делай из меня монстра, – поморщился я, – я просто расчётливый негодяй, но не более того. И твою позицию понимаю и даже принимаю, пусть тебя это и удивляет. Не говоришь – не надо, мне и без чужих тайн не скучно в последнее время. Что ни день – то новый сюрприз.

– Тогда идём, расчётливый негодяй Каспер, – засмеялась Минни, – нам обязательно нужно успеть добраться до монастыря засветло, иначе я не дам за наши жизни даже самой мелкой медной монетки.

– Тогда нам стоит поторопиться, – я посмотрел на тусклое северное небо, – насколько я помню, здесь темнеет достаточно рано.

– Да, – Минни тоже оценивающе взглянула наверх, – думаю, у нас есть часов шесть, никак не больше.

– Ну уж по миле-то в час мы одолеем, – с бодростью, которой, честно говоря, не чувствовал, заявил я и закинул за спину мешок.

– Если нам никто и ничто не помешает, – согласилась монахиня, беря второй рюкзак, который был изрядно легче. Но если кто-то думает, что это я специально взял тот, что потяжелее, он ошибся: никакой благотворительности, просто так получилось.

Мы переглянулись и начали наш путь к обители, которая темнела впереди и казалась такой удручающе далёкой. Под ногами была твёрдая земля, что после пружинящей болотистой лесной почвы вызывало исключительно положительные эмоции. К тому же на такой земле сложно оставить хоть какие-то следы, а в то, что по нашему следу пустят настоящих профессионалов, верилось с трудом. К тому же – где их тут взять-то?

Легко перескакивая с камня на камень, я краем глаза наблюдал за своей спутницей, которая хоть была погружена в какие-то явно невесёлые раздумья, но от меня не отставала ни на шаг. Я уже стал просчитывать, сколько дней мне понадобится, чтобы отдохнуть и подготовиться к следующему этапу пути, дальше, на север, так как Минни наверняка останется в обители, когда очередной серый камень, на который я встал, ощутимо дрогнул у меня под ногами.

«Землетрясение!» – это была моя первая мысль, которую я тут же с негодованием отмёл: какие, прости Бесшумный, на севере землетрясения… Тем более что остальная почва, судя по всему, и не собиралась шевелиться. Я отскочил в сторону, причём моему прыжку позавидовал бы любой горный баран, и с изумлением наблюдал, как камень, на котором я только что стоял, пришёл в движение.

Из-под него медленно высунулись несколько лап, увенчанных впечатляющими когтями. Лапы были покрыты короткими волосинками, и в памяти откуда-то всплыло, что именно с их помощью пауки – а это был именно гигантский паучище – определяют направление ветра и ещё что-то, что именно – я вспомнить не мог. Откуда в моей голове взялась столь эксклюзивная информация, я не стал даже пытаться понять, всё равно не соображу.

Пока паук поднимался на лапы и медленно поворачивался из стороны в сторону, Минни одним плавным длинным движением, которое больше подходило молодому тренированному телу, оказалась рядом со мной и мгновенно приложила палец к губам, призывая хранить молчание. Я понятливо кивнул и снова сосредоточился на пауке.

Между тем монахиня показала на свои глаза и сделала отрицательный жест, кивнув в сторону серого монстра. Видимо, это означало, что бримбы – кажется, Шегрил называл их именно так – не видят. Надеюсь, я правильно истолковал её жест. Потом Минни показала на свои уши и снова приложила палец к губам. Ага, судя по всему, эти существа ориентируются по слуху. Но тогда любой шаг, даже самый осторожный, непременно выдаст наше присутствие. Проверять же на своей шкуре, как быстро умеют бегать эти красавчики, у меня не было ни малейшего желания.

Я стал внимательно оглядываться и вскоре заметил неподалёку расщелину в скале. В ней при желании вполне могли бы поместиться мы вдвоём и подождать, пока бримб – или правильно говорить «бримба»? – снова заснёт, или что там они делают? Медитируют под вой ветра?

Минни изобразила какую-то пантомиму, но я ничего не понял и пожал плечами. Тогда монахиня показала, словно что-то ест, а потом – на уши и отрицательно качнула головой. Получается, что когда эта зверушка ест, то она не слышит, что происходит вокруг? Вот это я понимаю, вот это погружение в процесс питания!

Тут мне предоставилась возможность увидеть, с какой скоростью могут перемещаться эти на первый взгляд неповоротливые создания. Неподалёку неожиданно появился небольшой зверёк, напоминающий зайца, и торопливо поскакал в сторону леса. Не успел он пересечь маленькую проплешину между двумя здоровенными валунами, как паук метнулся в его сторону и схватил двумя передними лапами, заяц успел только придушенно пискнуть.

А вот дальше, пока монстр завтракал, Минни схватила меня за руку и чуть ли не волоком потащила в сторону примеченной мной расщелины. Видимо, монахиня пришла к тем же выводам, что и я.

– Пока он ест, он не слышит, – задыхающимся шёпотом торопливо проговорила она и, втиснувшись в небольшую пещерку между двумя склонёнными друг к другу обломками скалы, замерла неподвижно. Я последовал её примеру, даже дышать стараясь через раз и как можно тише. Прошло около получаса, за которые паук сожрал трёх мышей и какую-то птицу, а потом, видимо, наевшись, он опустился на землю, втянул лапы и снова превратился в обычный серый камень.

Глава 4 (начало)

Реджинальд

Густая крона гигантского дерева надёжно скрывала меня от тех, кто собрался во дворе дома и пытался понять, что же произошло. У меня тоже вопросов было гораздо больше, чем ответов на них. Почему тот, кто появился здесь намного раньше всех остальных и наверняка видел зарождение Франгая, не захотел или не смог защитить женщину, которая имеет для этого мира такое немыслимое значение и ответственность за жизнь которой он добровольно принял на себя очень давно? Почему он не почувствовал, что опасность грозит той, кого избрали Истинные? Хорошо, что я оказался рядом и смог предотвратить непоправимое, но я не могу находиться при ней неотлучно. К сожалению, в новой жизни у меня есть и иные дела, хотя защита Элизабет – на первом месте.

Я всмотрелся в светловолосую женщину, с которой теперь навсегда связана моя жизнь, и в девочку, стоявшую рядом с ней. Было ли мне жаль, что малышка никогда не узнает о том, что её дядя, Реджинальд фон Рествуд, жив и находится неподалёку? Наверное, да, хотя разумом я понимал: девочка по имени Элла-Мария, дочь красавицы Лилиан – это то, что навсегда осталось в прошлом. Том самом, которое медленно подёргивается туманом, но не исчезает окончательно, а словно занимает какое-то исключительно своё место в моём изменённом сердце. Порой это было больно настолько, что хотелось задрать голову и завыть, но я был бесконечно благодарен Оку Тьмы за то, что оно вернуло мне память и понимание того, кто я такой и для чего пришёл в этот мир. Моя задача – защищать Элизабет, но ведь никто не мешает мне присматривать и за девочкой, которую та приютила в своём доме.

Я видел, как Каспер Даргеро и немолодая красивая женщина ушли по тайным тропам в сопровождении Повелителя мёртвых Франгая. Значит, действительно пришло время, когда каждый, каким бы сильным и независимым он ни был, должен будет сделать выбор. И как же замечательно, что я – потомок баронов фон Рествуд – нахожусь в центре событий, которые изменят наш мир. Более того – я стану одним из основных участников, тем, о ком будут помнить многие века. А то, что я останусь в памяти потомков под другим именем… это не самое главное, это я теперь знаю совершенно точно.

Мои мысли вернулись к тому, кто сейчас лежал неопрятной кучей в траве неподалёку от защитной линии, охраняющей территорию дома, где жила Элизабет. Теперь я мог внимательно рассмотреть его, так как до этого момента я не отвлекался на подобные пустяки. Я чувствовал, знал, что от возникшего неподалёку от моего убежища на дереве существа исходит угроза для объекта моей защиты, и не рассуждал. Он был быстр, невероятно проворен и силён для человека, но не ему было тягаться со мной, избранником Ока Тьмы.

Я легко спрыгнул с ветки, на которую снова забрался, взглянул в сторону дома и с некоторым облегчением увидел, что в мою сторону никто не смотрит. Это было хорошо, так как я и без того поступил достаточно опрометчиво, показавшись Элизабет. Она, правда, вряд ли смогла рассмотреть меня в подробностях, думаю, уловила лишь общий силуэт. Но мне почему-то хотелось, чтобы она знала: её защищают не только внутри периметра, но и снаружи.

Наклонившись над телом поверженного противника, я внимательно в него всмотрелся. Да, с несостоявшимся убийцей немало поработали маги, так как никак иначе невозможно совместить в одном существе черты, присущие человеку и зверю. Лицо было почти нормальным, хотя такой пасти и таким зубам мог позавидовать любой хищник. Впрочем, мне ли было говорить об этом? Я сам после трансформации напоминал человека намного меньше, чем убитое мною существо. Не исключаю, что Элизабет, мельком увидев меня, шарахнулась от окна в ужасе. Хотя… это не о ней, не о той, что была избрана высшими силами, что смогла вернуться, чтобы спасти этот мир. Пусть она пока сама не знает о своей миссии, достаточно того, что о ней знаю я. Скорее всего, древние силы, что так активно собираются вокруг неё, словно бабочки у светильника, что-то знают или о чём-то догадываются. Особенно Древний Бог, создавший Око Тьмы и надёжно спрятавший его много веков назад.

В очередной раз выругав себя за то, что постоянно отвлекаюсь на какие-то посторонние рассуждения, я снова склонился над телом. Надо успеть рассмотреть его, пока это же не решили сделать обитатели дома. В том, что одно из воплощений Древнего, принимающее вид гигантской змеи, скоро пожалует за трупом, я ни на минуту не сомневался.

Итак, здоровенная пасть с острыми зубами, глаза с вертикальным зрачками, безжизненно глядящие в ночное небо, тело кошки или лайна, если бы им пришло в голову встать на задние лапы, мощный гибкий хвост, которым наверняка очень удобно цепляться за ветки или балконы.

Короткая серая шерсть, покрывающая тело почти полностью, залита тёмной кровью, так как я пошёл самым надёжным путём и просто вырвал ему сердце. А без этого органа, каким бы магически усовершенствованным существом ты ни был, двигаться практически невозможно. Но на всякий случай я проверил труп на наличие упыриных клыков и даже не удивился их отсутствию. Хотя обладай несостоявшийся убийца способностями вампиров, он уже давно напал бы на меня сам, а не валялся бы в траве сломанной куклой.

С некоторым опозданием пришла мысль о том, что зря я убил его сразу, не подумав о том, что неплохо было бы узнать, кто его послал. Но тогда у меня была одна-единственная цель: не дать ему проникнуть за периметр, защитить от него Элизабет. К тому же я почти не сомневался, что как только те, кто отправил убийцу, поймут, что он не выполнил задание, они повторят попытку, и вот тогда уже я буду более предусмотрителен.

Мои размышления были прерваны едва заметным движением по ту сторону неширокого болота, служившего, судя по всему, маскировочным полем для магической стены. Сложная магия, непонятная и незаметная существу обычному. Для любого человека и даже зверя протянувшееся вокруг небольшого участка болото – всего лишь несимпатичная трясина, в которой, если что, утонуть – пара пустяков. На самом же деле здесь была создана сложнейшая многослойная магическая сеть, пройти через которую можно либо обладая высочайшим уровнем силы, как, к примеру, Повелитель мёртвых или гигантский кайрос, либо с разрешения хозяев. Хотя не стоит исключать и вероятность того, что существует какой-нибудь артефакт, позволяющий пробраться через сеть: ведь собирался же убийца как-то это сделать. Нужно будет над этим подумать, но уже позже, сейчас на это просто нет времени.

Я ещё раз взглянул на труп и, не увидев больше ничего интересного, скользнул по стволу вверх. Уходить я не собирался, наоборот, я планировал внимательно проследить за действиями того, кто придёт сюда.

Накинув на себя почти незаметную тень невидимости – этому заклинанию меня научил тогда ещё неизвестный мне учитель, – я с комфортом расположился на широкой ветке.

На одно мгновение вспыхнула охранная сеть, и на вытоптанную нами с убийцей траву выползла гигантская чёрная змея. Она свила своё мощное тело в кольца и слегка приподнялась, словно изучая окрестности. Взгляд равнодушных и мудрых глаз скользнул по тому месту, где находился я, но тень сработала как надо. Убедившись, что всё спокойно, змея подёрнулась рябью, и вот под деревом уже стоял крупный мужчина в одежде, напоминающей военную форму.

Он ещё раз огляделся, вслушался в безостановочное бормотание Франгая и наклонился над валяющимся в траве телом. Забавно, но ход наших мыслей во многом совпадал, так как человек – буду называть его там, исключительно для удобства – сначала рассмотрел лицо убийцы, затем приподнял его верхнюю губу, проверяя наличие специфических клыков, а потом присел на корточки и стал пристально изучать нанесённую мной смертельную рану.

– Хорошая работа, – неожиданно произнёс он, не глядя в мою сторону, хотя я сразу понял, что он обращается именно ко мне. Значит, если не увидел, то просто почувствовал моё присутствие. В общем-то и неудивительно: всё же не шиила безмозглая, а Древний. – Одна рана, но такая, чтобы сразу и наверняка. Мастерский удар, прими моё искреннее восхищение.

Я промолчал, потому что, если честно, как-то не ожидал, что он обратится ко мне напрямую. Почему-то мне казалось, что Древний постарается сделать вид, что меня не существует.

– Ты здесь, я тебя чувствую, – он выпрямился и взглянул прямо на то место, где я притаился, – не вижу, но точно знаю, что ты здесь. А ещё могу сказать, что тобой использовано заклинание лёгкой тени, которое ты сам нигде даже найти не смог бы, тем более – научиться использовать.

Тут он подошёл к дереву и сел на траву прямо подо мной, прислонившись спиной к толстому стволу. Помолчав, он продолжил:

– Я давно почувствовал твоё появление, – медленно говорил он, словно стараясь дать мне время осознать его слова, – как только ты родился здесь, в самой глухой чаще. Я чувствовал, как ты взрослеешь, становишься сильнее, как эти самозванцы, что называют себя новыми богами, вливают в тебя знания и силу. Я даже стал называть тебя Врагом, потому что знал, что рано или поздно нам пришлось бы сойтись в битве за власть над Франгаем… Но потом всё изменилось, я перестал ощущать в тебе их магию, их силу. Ты стал другим, и я сначала не понимал, в чём дело, пока ты не нашёл Око Тьмы. Оно признало тебя, значит, отныне новые боги и те, кто им служит, не имеют над тобой власти. Этот артефакт создан задолго до того, как они появились и решили, что имеют право на часть нашего мира. Я не знаю, что рассказало тебе Око, для какой цели оно выбрало тебя: у него своё понимание того, с какой целью каждый из нас приходит в тот или иной мир. Но я чувствую, что ты не враг нам и тем, кого мы поклялись оберегать.

Древний помолчал, словно размышляя, и я чуть не сверзился с ветки, когда он после долгой паузы предложил:

– Если ты действительно нам не враг, то я хотел бы поговорить с тобой и, если позволишь, обратиться с просьбой.

Я не слишком долго раздумывал, так как понимал, что повторного предложения не будет, а мне будет гораздо удобнее выполнять свою работу, если при этом не придётся прятаться. Поэтому я скинул заклинание тени и легко спрыгнул с ветки, на которой сидел. Древний поднялся на ноги, и я понял, что он не намного ниже меня. От него веяло такой мощной силой, что я невольно тряхнул головой.

– Я представлял тебя другим, – спокойно проговорил тот, что оборачивался огромной змеёй, – ты знаешь, кто я?

– Ты Древний, – мне не слишком легко давалась человеческая речь, но я страшно гордился тем, что не забыл её и смог сохранить этот навык. Переходить на ментальный уровень и тем самым пусть и немного, но приоткрывать своё сознание, я пока был не готов. – Одно из воплощений, змей.

– В этом облике я ношу имя Хантер, – сказал змей, – на языке одного из миров оно означает «охотник», мне нравится.

– Я Келен, – в памяти всплыло слово, которое я слышал в раковине, куда попал в Оке Тьмы, и мне показалось, что оно вполне подойдёт мне в качестве имени. Называть своё человеческое имя я не хотел, да и не был я уже Реджинальдом фон Рествудом.

– Ты защитил Элизабет от создания Ла-Тредина, – пристально всматриваясь мне в глаза, спросил Хантер. – Почему ты это сделал? Кто ты? И как вообще тут оказался?

– Я назвал тебе своё имя, – я пока не был готов к откровенности, так как не понимал, насколько могу быть честным с этим Древним, чтобы не навредить Элизабет. Он, конечно, не причинит ей вреда, но кто знает, что в голове у того, кто разменял как минимум вторую тысячу лет, а то и больше. – Я здесь для того, чтобы защищать Элизабет. Меня избрало Око Тьмы.

– Предсказанные времена наступают, – с каким-то странным вдохновением проговорил он, – скоро, скоро силы этого мира сойдутся в решающей схватке. Ты уже решил, рядом с кем встанешь, Келен?

– Я буду там, где Элизабет. Ты не хуже меня знаешь, что судьба этого мира – в её нежных и сильных руках.

– Знаю, – в глазах Хантера я увидел такую любовь, что перестал сомневаться в его намерениях и целях. Этот Древний никогда и ни за что не причинит боли той, кого мы оба поклялись беречь и защищать.

Глава 4 (окончание)

– Ты знаешь, кто он? – я кивнул в сторону лежащего в траве тела. – Я раньше не видел таких, как он, более того, я даже никогда о подобных существах не слышал.

С каждой фразой человеческая речь давалась мне всё проще, видимо, память Реджинальда отзывалась и подсказывала.

– Это питомец Ла-Тредина, – не стал скрывать информацию Хантер, и я был ему за это признателен, к тому же это служило дополнительным доказательством того, что он действительно настроен на сотрудничество. – Это, как мне рассказали, место очень далеко отсюда. Монастырь, в котором проводят эксперименты, позволяющие с помощью магии как-то соединить свойства организма человека и зверя. Посмотри на него: когда-то это наверняка был человек, но сейчас в нём больше от степного лайна, то есть одного из самых хитрых и свирепых хищников империи.

– Кто прислал его, как ты думаешь? – я проговорил вслух вопрос, мучивший меня с того момента, как я заметил убийцу. – Это должен быть кто-то, знающий о том, что Элизабет вернулась.

– Ты прав, Келен, – задумчиво отозвался Древний, – я думал об этом и спрашивал тех, кто может знать.

– Могу я спросить – кто это? – я решил, что даже если он не ответит, я попытаюсь узнать, кто ещё может быть в курсе стремительно развивающихся событий.

– В моём подвале осталось много теней тех, кто когда-то пришёл сюда, – равнодушно проговорил Древний, – кого-то занесла несчастливая судьба, кого-то приманили древние артефакты, кого-то тут оставили просто на верную смерть. Они многое знают и помнят.

– И эти тени смогли тебе что-нибудь ответить?

– Почти ничего, – с сожалением пожал плечами Хантер, – лишь один из них, тот, что пришёл давно, но не в самом начале, сказал, что смутно помнит разговор о месте, где создают таких существ. О нём рассказывал тот, кого здесь не принято вспоминать.

Он нахмурился, и над Франгаем мгновенно сгустились тучи, запахло дождём, усилился ветер. Да, Древний по-прежнему очень силён, тысячелетний лес принимает его и подчиняется ему с удовольствием, я это чувствую. Какое счастье, что судьба приберегла для меня иную участь, и мне не придётся сходиться с ним в схватке за Франгай. Я, во-первых, наверняка проиграл бы, а во-вторых, нет и не будет для этого места хозяина лучше, чем Древний.

– Кто он, тот, о ком ты говоришь?

Хантер молчал достаточно долго, то ли советуясь с остальными воплощениями – их, насколько я успел понять, было четыре, – то ли вспоминая. Потом с явной неохотой он всё же ответил.

– Это тот, из-за кого Элизабет забыла всё: свой долг, свою семью, саму себя. Мы здесь знали его под именем Тревора, и он приходил как посланец матери Лиз, легендарной императрицы Элизабет. – Тут Хантер бросил на меня короткий внимательный взгляд. – Он был любезен, умён, остроумен, мы не видели причин препятствовать их общению. Но Лиз… увлеклась им, – было видно, что слова даются Древнему с большим трудом, наверное, это были действительно болезненные воспоминания. – Однажды она исчезла, оставив записку, что уходит с любимым. Но я уверен, что ни о какой любви с его стороны никогда не было даже речи, ему просто нужно было, чтобы Лиз покинула это убежище, выбранное для неё родителями.

– Именно родителями? – я, точнее, Реджинальд, помнил, что информация об отце нынешнего императора была строго засекречена и попытки хоть что-то выяснить заканчивались быстрой и мучительной смертью любопытного. А о том, что Максимилиан – не единственный ребёнок великой императрицы не знал вообще никто.

– Тебя не удивило то, что Лиз – дочь императрицы Элизабет? – Древний смотрел на меня без опаски, но с искренним, как мне показалось, чуть ли не исследовательским интересом. – Откуда ты мог это узнать? Эти сведения есть у очень ограниченного числа… посвящённых.

Я задумался: действительно странно. Слова о том, что Элизабет – дочь великой императрицы, меня совершенно не удивили, значит, информация об этом уже была в моей памяти. Так как Реджинальд фон Рествуд никаким образом не мог быть обладателем государственной тайны такого уровня, значит, эти данные я получил от тех, кто называет себя новыми богами. Откуда об этом знают они – это уже совсем другой вопрос, хотя что с них взять – боги, этим всё сказано.

– Думаю, это у меня от тех, кто сделал меня таким, какой я есть, – подумав, ответил я, – а вот откуда это знают они – у меня ответа нет. Но могу дать тебе слово, что от меня эту тайну не узнает никто, клянусь в том Оком Тьмы.

– Тебе ничего не говорит такое имя – Тревор? – кивнув в ответ на мои слова, спросил Хантер.

– Тревор… Тревор… Нет, никогда не слышал, – я прислушался к себе, но ни память Реджинальда, ни моя новая сущность на это имя никак не реагировали. – Ты считаешь, что он как-то связан с тем, что к Элизабет прислали убийцу аж из Ла-Тредина?

– Мне кажется, за всеми событиями, участниками которых мы стали, стоит именно он, – проговорил Древний и пристально взглянул на меня, – понимаешь, Келен, просто больше некому. Этот кто-то знает слишком много для простого человека, он не принадлежит к числу новых богов, так как им нужен именно Франгай, а не весь мир. Я всегда чувствовал, что Тревор не так прост, как могло показаться, и я не перестаю винить себя за то, что позволил ему вскружить Лиз голову. То, что она смогла вернуться – это удивительная, невероятная удача. Это настолько восхитительно, что вызывает подозрения.

– Какие? – я внимательно следил за рассуждениями Древнего, но порой не понимал его умозаключений.

– Я считаю, что все эти три столетия он не давал Лиз вернуться сюда, не пускал её, так как не был готов к её возвращению. А сейчас он накопил сил, возможно, создал свою собственную армию там, на севере Ирманской пустоши, и теперь он готов выступить против всех остальных, тех, кто обладает в этом мире реальной властью: меня, Шегрила, детей Элизабет, тех, кто зовёт себя новыми богами…

– Но зачем ему Лиз? – я не заметил, как тоже стал называть её уменьшительным именем.

– Чтобы убить, – спокойно ответил Древний, – чтобы не осталось ни одного наследника Элизабет и Шорфара. Не знаю, чем объясняется такая ненависть к императорской семье и тем, кто с ней кровно связан, но она очевидна.

– Кто такой Шорфар?

– Отец Максимилиана, Лиз и… третьего потенциального наследника трона. Он владыка мира демонов, Эрисхаша.

– За обладание такой информацией можно лишиться головы, – хмыкнул я. – Но я поклялся Оком Тьмы, так что с моей стороны соблюдение тайны гарантировано.

– В ином случае я не открыл бы тебе этот секрет, – пожал плечами Хантер, – Тревор часто бывал здесь, и он мог знать, что три часа в сутки я не могу защищать Лиз, это время необходимо мне для других дел, которые кроме меня никого не касаются. Именно поэтому, я думаю, убийца из Ла-Тредина появился здесь в конкретное время. Он знал, что с двух до пяти утра можно попытаться пробраться через ловушки.

– Не думай больше об этом, – кивнул я, – я буду здесь в те часы, когда ты занят. Не сомневаюсь, что эта попытка не последняя. Но скажи, Хантер, кто третий наследник трона?

– Это тот, кого ты знаешь под именем Каспера Даргеро…

Ну что же, Древнему всё же удалось меня удивить!

Глава 5 (начало)

Каспер

Мы пробирались через усеянную серыми камнями равнину уже несколько часов, стараясь не просто не наступать на большие плоские валуны, а обходить их десятой дорогой. Правда, не всегда получалось это сделать, так как разбросаны они были по земле совершенно бессистемно. За это время несколько камней точно так же оказывались бримбами, но просыпались они, к счастью, медленно, и мы с Минни успевали забраться в какую-нибудь расщелину или просто спрятаться между камнями. Там мы сидели, почти не дыша и не шевелясь, до тех пор, пока паук не наедался и не превращался снова в подобие плоского камня. Я искренне молился Бесшумному о том, чтобы бримбам хватило снующих между камнями мышей и каких-то похожих на мелкий зайцев зверьков, и они не стали бы обшаривать в поисках еды близлежащие окрестности.

То Минни, то я всё чаще посматривали на небо, которое медленно, но неуклонно становилось темнее, превращаясь из светло-голубого в мрачно-сиреневое. Мы оба прекрасно понимали, что провести ночь на этой равнине и уцелеть при этом – задача практически невыполнимая. А обитель хоть и приблизилась, но была по-прежнему достаточно далеко.

Через некоторое время, после почти часового сидения под прикрытием прислонившихся друг к другу двух камней, похожих на покосившиеся башни, мы поняли, что пришло время выбирать место для ночлега. Вариантов было немного: или попробовать отыскать достаточно большую расщелину, в которой можно будет хотя бы сесть, если уж не лечь, или снова ночевать на границе леса и равнины. Но до леса тоже ещё нужно было добраться, так что решение пришлось принимать в спешном порядке.

– Ещё полчаса, и мы уже ничего не увидим, – в очередной раз взглянув в стремительно темнеющее небо, озвучил я очевидный факт, – предлагаю рвануть в сторону леса, пока не поздно, так как ничего напоминающего пещеру или большую расщелину я не вижу. А в темноте наступить на паука – раз плюнуть.

– Ночью в лесу опасно, даже на кромке, – вздохнула Минни, – хотя и тут не слишком надёжно. Ты прав, Каспер, наверное, лес – меньшее из зол в нашем с тобой случае.

– Тогда давай попробуем тремя короткими перебежками, – я прикинул расстояние до темнеющей кромки леса, – серых камней тут, как мне кажется, почти нет, или я просто в сумерках уже не вижу. Ты справишься или тебе нужна помощь?

Последний вопрос вырвался словно сам собой, так как это был совершенно не свойственный мне порыв.

– Спасибо, Каспер, у меня хватит сил, не волнуйся, – мягко улыбнулась Минни, – давай не будем отвлекаться и поспешим. Где заканчивается первый отрезок?

– Видишь вон тот круглый камень и возле него скрюченное дерево?

– Да, – она прищурилась, всматриваясь в сгущающуюся темноту, – бежим?

Мы сорвались с места и, стараясь перепрыгивать или огибать подозрительные серые камни, устремились к первой контрольной точке. К дереву мы примчались практически одновременно, и я в очередной раз поразился тому, в какой прекрасной физической форме находится немолодая, в общем-то, монахиня.

– Кажется, никого не задели, – слегка задыхаясь после бега, проговорила она, опираясь рукой о лишённый коры ствол, – или я просто не заметила?

– Да вроде пронесло, – я прислушался, но не смог уловить уже знакомого шелеста, который издавали бримбы, выпрямляясь. – Хорошо бы нам и дальше так же везло. Вторая точка – вон та плешь, словно от пожара, видишь?

– Уже нет, – покачала головой Минни, – но я помню, где она была, так что понимаю, что ты имеешь в виду. Ну что, побежали?

И мы снова рванули с места, как два участника соревнований на должность императорского гонца, которые регулярно устраивал Максимилиан. Гонец должен был уметь в рекордно короткие сроки преодолевать нужные расстояния, в том числе и бегом, ибо за не вовремя доставленное письмо – из тех, что нельзя отправить магической почтой – можно было поплатиться головой. Но так как жалование императорские скороходы получали более чем приличное, желающих принять участие в соревнованиях всегда было предостаточно.

Не успели мы остановиться на проплешине, поддерживая друг друга, и порадоваться, что и второй этап пройден благополучно, как над равниной пронёсся стон, начавшийся с очень низких нот и постепенно дошедший до визга, от которого заныли даже кости.

– Что это? – севшим голосом спросил я, поморщившись, так как вой произвёл на меня сильное впечатление. Он и так-то был жутковатым, а с учётом нашего не слишком надёжного положения наводил на самые нерадостные мысли. Что-то подсказывало мне, что от существа, заявляющего о своём присутствии таким образом, не стоит ждать ничего хорошего.

– Это снежный червь, – спокойно объяснила Минни, – к его крику со временем привыкаешь и перестаёшь так реагировать. Мы тоже по началу боялись, а потом ничего – притерпелись.

– Слушай, а почему ни ты, ни настоятельница ничего не рассказали мне обо всех этих тварях, когда я был здесь в прошлый раз? – я наконец-то озвучил давно не дававший мне покоя вопрос. – Ведь это началось давно, ты сама говорила.

– А какой в этом был смысл? – в темноте я скорее почувствовал, чем увидел, как она повернулась в мою сторону. – Ты бы не поверил, разве не так? Это слишком сильно расходилось с привычной тебе картиной мира. К тому же матушка знала, что ты вернёшься, следовательно, предвидела то, что ты сам убедишься в том, насколько изменился мир вокруг тебя.

Я промолчал, потому что она была совершенно права: я ни за что не поверил бы тогда историям о якобы нападающих на обитель чудовищах. Я и в гольцов-то поверил только тогда, когда столкнулся с ними лично. Хотя, конечно, не очень приятно осознавать, что ты так предсказуем.

– Получается, что нам просто повезло: на пути мы встретились только с гольцами…

– Думаю, что даже если бы мы не перенеслись в лес с помощью амулета Эллы, то у нас не было бы возможности полюбоваться на других обитателей Ирманской пустоши. Бримбы нам встретились бы вряд ли, как и снежные черви – они предпочитают территории похолоднее, а мы старались ехать по южному краю. А вот шансов пережить нападение ледяного облака у нас было мало. Оно накрывает собой живое существо и в течение нескольких секунд промораживает его насквозь. Убежать или спрятаться от него невозможно.

Я вспомнил несущееся на нас туманное облачко с синими искрами, исходившую от него смертельную угрозу и невольно поёжился. Да, если бы я только услышал о подобном, но не видел сам, своими собственными глазами, то ни за что не поверил бы, тут Минни абсолютно права.

– Значит, это сейчас мы слышали снежного червя? – я вынырнул из воспоминаний и сосредоточился на актуальных вопросах выживания. – Он может помешать нам добраться до леса?

– Нет, он для этого слишком медлительный, – в голосе монахини послышалась усталость, что и немудрено. Мне и самому казалось, что я как минимум пять часов провёл в непрерывных поединках на тренировочной площадке: так у меня болело и ныло всё тело. – Я готова к последнему рывку, а ты?

– Давай, – я кивнул, забыв, что Минни всё равно меня не увидит в темноте, уже затопившей всю равнину. – Осталось немного.

Как ни странно, когда через несколько минут по моему лицу хлестнула ветка, я только обрадовался резкой боли: значит, я добежал до леса. Здесь у нас с Минни есть хотя бы призрачный шанс пережить ночь.

– Минни… – шёпотом позвал я, так как кругом царила абсолютная тишина, – ты где?

Ответом мне было полное безмолвие, не нарушаемое ни шорохом крыльев ночной птицы, ни шебуршанием в траве мелких грызунов, ни даже обычным шелестом листвы. И было в этой всепоглощающей тишине что-то настолько зловещее, что я невольно потянулся к магии, но ощутил лишь едва заметный фон, которого не хватило бы даже для одного более или менее приличного заклинания. Бесшумный и все силы его! Куда пропала монахиня?! Ещё и темнота эта!

Усилием воли заставив себя успокоиться, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, дождался момента, когда сердце успокоилось и заработало ровно и в нужном темпе, и закрыл глаза. Магии тут, конечно, мало, но я всё же магистр, второй по силе… Тут я запнулся, так как не вовремя вспомнил, с каким количеством тех, кто однозначно сильнее в магическом плане, судьба свела меня за последние дни. Но, погасив вспыхнувшую досаду, я сосредоточился на окружающем пространстве, выискивая в нём искры магии и притягивая их к себе. Это был монотонный и до зубной боли раздражающий труд, но иного способа наскрести необходимое количество магии я не видел.

Наконец-то её набралось достаточно для того, чтобы я смог накинуть на себя купол невидимости и зажечь на ладони небольшой огонёк, не опасаясь попасться на глаза кому-то не слишком дружелюбному. Раньше, там, в центре империи, я делал такие вещи даже не задумываясь, автоматически, а здесь потратил чуть ли не полчаса, чтобы по крохам собрать немножко силы. Не понимаю, как они вообще тут существуют на таком мизерном количестве магии?

Но все эти околомагические рассуждения моментально вылетели у меня из головы, стоило мне оглядеться. Похоже, это не Минни куда-то подевалась, а я…

То, что меня окружало, было совершенно не похоже на тот лес, который рос на границе с равниной и куда мы с Минни должны были попасть. Но ведь я же чувствовал, как ветка хлестнула меня по щеке: я ещё подумал, что наверняка останется царапина. Но сейчас вокруг не было ничего, что хотя бы отдалённо напоминало бы дерево. Невысокие кусты с какими-то чахлыми, болезненными серыми листьями, каменистая почва, ползающие повсюду клочья тумана. Это совершенно точно не то место, куда я должен был попасть! Но ведь невозможно переместиться с помощью портала и не почувствовать этого! Тем более что в Ирме порталы не работают – им просто неоткуда взять энергию. Тогда как я попал в это абсолютно незнакомое мне место?!

Я погасил светильник, так как купол невидимости наверняка развеялся: ни одно заклинание почему-то не сохраняется при переходе через портал. А никаким иным способом попасть сюда я просто не мог. Ладно, Бесшумный с ним, с порталом, об этом я подумаю потом. Сейчас гораздо важнее понять, где я, собственно, очутился.

Оглядевшись, я понял, что в странном месте, куда меня каким-то загадочным образом занесло, слегка посветлело. Это луна высунулась из-за тёмной чернильно-чёрной тучи и залила всё вокруг мертвенным светом. Я успел рассмотреть какие-то развалины, густо заплетённые плющом с мелкими сероватыми листочками и отвратительными белыми цветами. Не знаю, почему, но они вызывали у меня желание держаться от них подальше. Наверное, ничто не заставило бы меня прикоснуться к этим белёсым цветочкам.

Насколько хватало глаз, всюду было одно и то же: обломки старых зданий, плющ, кустарники, за которыми невозможно укрыться, и плавающие надо всем этим клочья тумана.

Решив, что нужно как следует осмотреться и лишь потом принимать какие-то решения, я выбрал развалины покрупнее и лёг прямо на землю. За моей спиной высилось нагромождение каменных обломков, справа и слева кусты сплелись в невысокую, но довольно плотную стену. Опершись на локти и накинув на голову капюшон куртки, я постарался по возможности слиться с окружающим пейзажем. Как хорошо, что куртка и брюки у меня неброского серо-зелёного цвета: они практически незаметны на общем фоне. К тому же туман в данном случае играет мне на руку, смазывая картинку и пряча меня от возможных наблюдателей.

Глава 5 (окончание)

Какое-то время ничего не происходило: вокруг была всё та же давящая тишина, которую не нарушал ни единый звук. Но потом откуда-то справа донёсся тихий шорох, и я увидел, как из-за развалин неподалёку от того места, где я притаился, выплыла человеческая фигура, замотанная в грязно-серое рубище.

Остановившись на относительно свободном пространстве, человек – а это был именно человек – медленно огляделся, словно с трудом поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Я вжался в землю и старался почти не дышать, чтобы, не дай Бесшумный, не привлечь к себе ненужного внимания. Но при этом я внимательно рассматривал того, кто даже не подозревал о моём присутствии, во всяком случае, я очень на это надеялся.

Накинутый на голову капюшон не скрывал странного, по-своему даже привлекательного лица незнакомца: высокий лоб, презрительно изогнутые чётко очерченные губы, крупный нос, напоминающий клюв хищной птицы, пронзительные чёрные глаза. Это однозначно было одно из тех лиц, которые, увидев однажды, уже не сможешь забыть никогда.

Постояв немного, человек вскинул руки к серому, затянутому непроницаемым туманом небу, и из его груди вырвался жуткий, ни на что не похожий не то вой, не то визг. Мне пришлось изо всех сил зажмуриться и буквально впиться ногтями в каменистую почву, чтобы не застонать от пронзившей каждую клеточку моего тела боли.

Крик оборвался тогда, когда силы у меня почти закончились, и я с облегчением уткнулся мокрым от пота лицом в пыльную землю. Мне было совершенно наплевать на то, что потом я буду похож на самого распоследнего бродягу: главное, чтобы это «потом» вообще было.

Отдышавшись, я очень осторожно поднял голову ровно настолько, чтобы разглядеть происходящее вокруг. Увиденное заставило меня в очередной раз пожалеть о том, что однажды вечером – даже не верится, что это было совсем недавно – я согласился на эту смертельно опасную авантюру. А с другой стороны: за последние несколько дней я узнал об окружающем мире больше, чем за все предыдущие годы. К тому же ставки в игре, участником которой я стал, слишком высоки, чтобы отказаться от неё. Я вспомнил своё видение и покрепче стиснул зубы.

Между тем вокруг происходило следующее: откуда-то из-за многочисленных развалин медленно выбирались гольцы. Пусть я видел их всего один раз, тогда, в трактире, но ошибиться я точно не мог. Это были именно они. Я смотрел и чувствовал, как в желудке сворачивается ледяная змея страха. Гольцов были десятки, сотни, может быть, даже тысячи… И все они шли, спотыкаясь и порой с трудом переставляя костяные ноги, в сторону призвавшего их незнакомца. Чего мне стоило не вскрикнуть, когда один из них прошёл, чуть ли не наступив на меня! Но, боюсь, если бы я это сделал, то это было бы последнее, что я совершил бы в своей жизни. Тот, кто управлял этими существами, просто добавил бы меня к своей костяной армии.

Тем временем незнакомец легко вспрыгнул на большой каменный обломок и оглядел столпившихся вокруг гольцов. Затем он вскинул руку, прокричал какое-то заклинание, и меня неприятно удивило то, что оно было мне совершенно незнакомо. Очередной удар по моему самолюбию магистра. Если я уцелею во всей этой передряге и смогу вернуться в империю, кое-кого в Совете ждут очень большие сюрпризы. Нельзя и дальше существовать в изоляции, в которой нам, конечно, тепло, уютно и комфортно, но демонстративно игнорировать мощнейшие магические силы – верх глупости. Впрочем, многое будет зависеть от того, в каком статусе я вернусь, а для этого нужно пока просто выжить. Ну и для начала выбраться отсюда…

Пока я размышлял обо всех этих, несомненно, важных, но слегка неуместных материях, толпа гольцов пришла в движение. Сначала мне показалось, что они перемещаются между кустами и обломками хаотично, без какой-либо системы, но потом я понял, что это совершенно не так. Гольцы объединялись в отряды примерно по тридцать-сорок штук и вставали на некотором расстоянии друг от друга. Наконец все костяки разбрелись по группам, и тогда незнакомец сделал замысловатый пасс, открывая портальное окно. Расположено оно было в аккурат между теми развалинами, в которых я пришёл в себя. Но как он умудряется создавать здесь порталы? При практически полном отсутствии магии? Неужели кто-то нашёл способ делать это как-то иначе?! Если это так, то такого чародея лучше иметь в числе своих сторонников.

Стараясь никак не выдать своего присутствия, я стал наблюдать за тем, что происходило неподалёку. Незнакомый маг – а в том, что он маг, сомнений не было ни малейших – осматривал отряд гольцов, а затем накидывал на него полог из плотного тумана, в котором практически ничего нельзя было рассмотреть. После этого он отдавал короткую команду, и гольцы слаженно шагали в портал. И, если я правильно понимал ситуацию, оказывались на равнине с пауками, то есть в непосредственной близости от Ирманского монастыря. Судя по всему, я просто совершенно случайно провалился в портал, который был настроен чародеем для переброски отрядов гольцов. Ну вот не повезло мне…

Второй отряд последовал вслед за первым, и я вдруг почувствовал, как спина покрылась холодным потом: вскоре в портал отправится последний отряд, а вслед за ним и незнакомый маг. А я останусь здесь, причём, скорее всего, навсегда, так как в отличие от черноглазого колдуна строить порталы «из ничего» я не умею. Значит, надо срочно думать, как проскользнуть в переход до того, как все покинут это место.

Судя по всему, Бесшумный услышал мои молитвы, так как чародей сосредоточился на портале, готовя его для предпоследнего отряда гольцов, который топтался практически рядом со мной. Призванный им туман медленно опустился на застывшие в шеренгах скелеты, укутав их непроницаемым одеялом. Понимая, что это тот самый единственный шанс на спасение, я плавно, стараясь не делать резких движений, нырнул в белое облако. К счастью, ни один из гольцов на меня не отреагировал, и я, стараясь держаться близко, но не вплотную, двинулся вместе с ними в сторону портала.

Раздалась короткая команда, и я вместе с тремя десятками гольцов шагнул вперёд. Запоздало мелькнула мысль о том, что вероятность того, что портал перебросит меня куда-нибудь далеко на север, достаточно велика. Это ведь я сам решил, что гольцов переправляют в район обители. А если нет? Им-то что, костям без разницы: холодно или тепло, снег под ногами или трава, а я вот даже в своей куртке и сапогах в действительно северных краях очень скоро помру от холода.

Но сегодня удача однозначно была на моей стороне: портал выплюнул нас на равнину, где мы с Минни совсем недавно тренировались в беге на короткие дистанции. Интересно, это я действительно столько времени пробыл в неизвестном месте, или время там течёт по-другому? Сейчас над каменистой равниной потихоньку занимался новый день, хотя я провалился в портал когда только-только стемнело.

Пользуясь тем, что гольцы по-прежнему стояли группой, а туман только начал рассеиваться, я быстро, изо всех сил стараясь быть незаметным, откатился в сторону под прикрытие огромного камня. Там я замер, жалея только о том, что не могу заставить сердце стучать тише: мне казалось, его грохот разносится как минимум на несколько миль.

Туман поредел, а затем окончательно растворился в утреннем воздухе, но гольцы и не думали прятаться или как-то скрываться, хотя я прекрасно помнил, как Минни говорила, что они не выносят дневного света. Впрочем, я немного поторопился с выводами, так как костяки, сломав строй, начали активно прятаться в щели между камнями, чуть ли не закапываясь в землю. Некоторые спешно ковыляли в сторону находящегося буквально в нескольких шагах леса, но я решил подождать, пока станет совсем светло, и только потом покинуть своё ненадёжное убежище.

Между тем портал открылся ещё раз, и число гольцов, расползающихся по равнине, увеличилось ещё на три десятка. Я ждал, не появится ли незнакомый чародей, но портал больше не открылся.

Пока гольцы прятались, окончательно рассвело, и я, с некоторым трудом заставив себя встать, направился к кромке леса. Если я где и смогу отыскать Минни, то только там.

Глава 6 (начало)

Лиз

Я смотрела на тёмный лес, привычно устроившись в кресле на террасе. Эти вечерние часы стали для меня чем-то вроде традиции, именно так я уже привыкла заканчивать день. Вид раскачивающихся под порывами ветра деревьев действовал на меня успокаивающе, и я с некоторым удивлением вспоминала, как в самом начале, когда я только появилась здесь, меня пугал вид вечернего и ночного Франгая. Не понимаю, как я могла не восхищаться его первобытной мощью, высотой деревьев, причудливыми узорами, в которые сплетались нити тумана? Может быть, потому что тогда я ещё не ощущала себя частью этого мира?

К тому же теперь я знала, что где-то там, в чаще, обитает тот, кто всё больше и больше занимает мои мысли, хотя я прекрасно понимала, что ничего хорошего из этого не получится. Повелитель мёртвых Франгая – не самый лучший объект для нежных чувств, причём не потому что он в чём-то плох, нет. Просто это ему не нужно, он находится на какой-то иной ступени развития, и все мои мысли и мечты – всего лишь пыль для существ, подобных ему. Хотя, с другой стороны, Домиан же предлагал мне стать его избранницей, значит, и Древним какие-то чувства не чужды! Может ли это означать, что у меня есть надежда на то, что однажды… Нет, даже думать об этом не буду! Он есть, он рядом, он готов в любой момент прийти на помощь – что ещё нужно? Глупое сердце, конечно, шептало, что нужно-то многое, но я строго цыкнула на него, и оно неохотно успокоилось.

Я заставила себя мысленно вернуться к событиям вчерашней, точнее, сегодняшней ночи. Вернувшийся из-за периметра Хантер не очень много рассказал мне, хотя и провёл за беседой со странным существом достаточно времени. Был мой домашний змей непривычно задумчив и сосредоточен. О моём нежданном спасителе он сказал только, что это существо, от которого не стоит ждать неприятностей, скорее, наоборот: оно будет охранять меня в те моменты, когда остальные по тем или иным причинам не смогут этого сделать. Я не стала приставать, решив, что потихоньку всё само выяснится, за что получила признательный взгляд Хантера. Видимо, он ещё не решил, что стоит мне рассказывать, а о чём лучше промолчать для моего же спокойствия.

Мои неторопливые размышления были прерваны вежливым стуком в дверь, затем она тихонько скрипнула, и на террасу вошла Элла-Мария. Девочка слегка смущённо улыбнулась и спросила:

– Я не помешаю? Просто без Минни мне наверху немного одиноко, а спать я пока не хочу. Я тебя не отвлекаю ни от чего важного?

– Что ты, конечно, нет! – я действительно была рада видеть девочку, к тому же её появление позволит мне не начать снова думать о том, о ком думать не нужно. – Ты волнуешься за тех, кто ушёл?

– Да, – Элла аккуратно присела на краешек сидения, но потом, посмотрев на меня, тоже забралась с ногами, благо размеры кресла это вполне позволяли. – Минни очень сильная, она много умеет, но её сил может не хватить.

В приоткрытую дверь бесшумно просочился Ромео, который до этого где-то пропадал, и улёгся у моих ног.

«Не слишком откровенничай с ней, – неожиданно сказал он, – она не желает тебе зла, во всяком случае, пока, но и добра от неё ждать не стоит. Мне сложно объяснить. Понимаешь, такое впечатление, что под маской милой и славной девчушки скрывается кто-то совершенно другой. Не факт, что этот кто-то тебе враг, возможно, совсем наоборот. Я пока не разобрался, но будь осторожна, Лиз!»

– Это ведь не простой кот? – задумчиво спросила Элла, внимательно глядя на Ромео, который внешне ничем не отличался от обычного раскормленного и ленивого домашнего любимца.

– Почему ты так решила?

Меня очень смутили слова Ромео, так как я, как ни присматривалась, не видела в девочке ничего странного. Нужно будет посоветоваться ещё и с Картером, может, призрачный вампир видит и чувствует больше, чем я.

– Обычно я могу проникнуть в сознание животного, это не сложно, – помолчав, ответила Элла, – а здесь у меня не получается, я через такие блоки пока проходить не умею. Домиан обещал позаниматься со мной, но пока у него не было времени.

– Это энергетическая сущность, – улыбнулась я, – просто ему нравится такая форма.

– Мне бы она тоже понравилась, – засмеялась девочка и вежливо поинтересовалась у Ромео, – а можно тебя погладить?

Естественно, кот ничего не ответил, но и убегать от тонкой изящной ручки не стал, осторожно подставив бархатную спинку. Я очень рассчитывала на то, что при тесном контакте Ромео сможет понять, что именно его смущает в Элле. Не хотелось бы мне подозревать её во всяких гадостях, девочка мне нравилась. Более того, при виде разноцветных нитей, которые я смогла разглядеть вокруг неё, я почувствовала что-то вроде узнавания, хотя ума не приложу, с чего бы. Нет, мне однозначно нужна помощь: сама я не разберусь. Завтра же поговорю с Картером, думаю, он тоже заинтересуется. Я уже успела заметить, что возвращённый к жизни, пусть и не полноценной, вампир проявляет огромный интерес ко всему, что происходит вокруг. Видимо, таким образом он компенсирует те годы, которые провёл в подвале.

Какое-то время на террасе царила умиротворяющая тишина. Я смотрела на Франгай, Элла гладила млеющего Ромео, негромко гудел ветер с той стороны периметра, и где-то в чаще за нами наблюдало существо, которому я обязана жизнью.

– А ты можешь рассказать о том, как жила в обители? – неожиданно даже для самой себя спросила я задумавшуюся Эллу. – Или правила монастыря запрещают это делать?

– Тебе действительно интересно? – казалось, девочка была удивлена, но быстро справилась с эмоциями.

– Конечно, – я повозилась, удобнее устраиваясь в кресле, – знаешь, я никогда не жила в монастыре, только один раз как-то была на экскурсии.

– А что такое экс-кур-сия? – слегка споткнувшись на незнакомом слове, тут же поинтересовалась девочка.

– Это когда люди приходят или приезжают в какое-то место просто для того, чтобы посмотреть на то, чего они раньше не видели, или просто на что-то очень красивое, необычное, интересное. Вот я так однажды ездила в монастырь, но нам показали только двор и храм, то есть совсем немножко. А ты провела в обители практически всю свою сознательную жизнь. Поэтому, конечно, мне интересно…

– А, это как Каспер приезжал, – кивнула своим мыслям Элла, – просто посмотреть. Я поняла… Хорошо, я вижу, что тебе на самом деле интересно, Лиз. Ты, наверное, знаешь, что я не только выросла в обители, я там родилась. Моя мама, Лилиана фон Рествуд, сбежала туда от своей семьи, когда поняла, что оставаться в родительском доме становится невозможно. Она знала, что Ирманская обитель – это место, где никому не отказывают в приюте. Это потом уже матушка Неллина, настоятельница, подробно беседует с каждой гостьей и решает, можно ей остаться или нет.

– А что случается с теми, кому не разрешают остаться?

– Не думай, их не выгоняют! – девочка покачала головой и снова показалась мне очень взрослой. – Матушка настоятельница устраивает их в хорошие места, ведь в империи очень много тех, кто так или иначе связан с обителью.

– Или обязан ей… – негромко добавила я.

– Да, и это тоже, – согласилась Элла, – вот к таким людям матушка и обращается с просьбой помочь устроить судьбу той или иной гостьи. И ни разу не случилось так, чтобы ей отказали или обидели ту, что обратилась за помощью.

– Но твоей маме позволили остаться? – мне на самом деле было интересно, какими замысловатыми путями шла жизнь моей юной собеседницы.

– Мама умерла родами, – опустила голову Элла, – она лишь успела дать мне имя. Поэтому всё, что я о ней знаю, – это то, что рассказала мне матушка Неллина и другие сёстры. В обители не принято лезть в душу друг к другу и задавать личные вопросы, поэтому я не знала, что сестра Доминика, которая занималась моим воспитанием, на самом деле мне родня по крови. И я ужасно рада, что это так: она просто замечательная!

– А о том, что Каспер Даргеро – твой отец, ты знала? Прости, если задеваю какие-то твои чувства, – поспешила добавить я, чувствуя себя самой настоящей сплетницей.

– Матушка Неллина сказала мне об этом, когда в обители узнали, что он направляется к нам не с поручением императора, а с личным визитом. Он потом и сам сказал мне, но я уже знала.

– Тебе он не нравится, – я даже не спрашивала, так как ответ был очевиден, – но можно я спрошу – почему?

Элла долго молчала, и я уже хотела было заговорить о другом, когда она подняла на меня свои невероятные тёмно-синие глаза и твёрдо ответила:

– Магистр стал причиной смерти моей матери, он не любит никого кроме себя, считает себя самым сильным и умным, хотя это совсем не так. За что мне любить его?

«Она лжёт, вернее, не говорит всей правды, – неожиданно подал голос Ромео, не меняя расслабленной позы, – как только ты заговорила о колдуне, она напряглась и закрылась. Что-то тут не так, Лиз, печёнкой чую!»

«У тебя нет печёнки, – мысленно ответила я, – но я ни на секунду не сомневаюсь в твоих словах. Наблюдай и думай, потом поделишься соображениями!»

– Но сейчас ты переживаешь ведь не только за Минни, но и за него, не так ли? – мне по-прежнему хотелось вызвать девочку на откровенность, хотя я уже понимала: она скажет ровно столько, сколько захочет сама, и ни слова больше.

– Да, но это потому что с ним Минни, и потому что от того, что они узнают, зависит очень многое, – согласилась Элла, – меня беспокоит тот, кто затаился там, на самом севере. В Ирме давно было неспокойно, и с каждым днём становилось всё опаснее, наверное, в этом была одна из причин, почему матушка отослала меня из обители.

«Она снова говорит неправду, – мгновенно среагировал Ромео, – она не боится того, о ком говорит. Она его ненавидит, но не боится. А вообще очень странный коктейль чувств для девочки её возраста, согласись?»

«Чтобы кого-то ненавидеть, надо его знать, – ошарашенно отозвалась я, – откуда Элла может знать того, кто засел за Ирманской пустошью?»

«Ни малейшего представления, – в голосе Ромео отчётливо слышалась растерянность, – буду наблюдать».

– Надеюсь, с ними всё будет благополучно, – я улыбнулась девочке, постаравшись никак не показать засевшую в сердце иглу тревоги. – Ты сама сказала, что Минни многое умеет, да и Каспер, при всех его недостатках, очень сильный маг. К тому же с ними Шегрил, так что часть пути им точно ничего не грозит.

– Я уже даже пообещала самой себе и Безмолвной, что если Минни и Каспер благополучно вернутся, я постараюсь понять магистра и даже попробую называть его папой. Я знаю, что торговаться с высшими силами смешно и глупо, но мне так спокойнее.

– Ох, если бы наши желания учитывались! – непритворно вздохнула я и чуть не свалилась с кресла, услышав вопрос Эллы:

– А ты хотела бы вернуться обратно, домой, в тот мир за Гранью, где ты жила раньше? Может быть, Безмолвная или Бесшумный прислушались бы к твоему желанию?

Наверное, я спокойно ответила бы, что мой дом теперь здесь, в этом мире, там, где шумит вековыми кронами Франгай, но неожиданно заметила мелькнувшее в удивительных глазах Эллы острое, жадное внимание, абсолютно не сочетающееся с ангельским выражением личика.

– Не знаю, я как-то об этом не думала, – отделалась я общей фразой, понимая, что опасения, зароненные в мою душу проницательным Ромео, сейчас пустили корни и прочно обосновались в душе.

Глава 6 (продолжение)

– Но у тебя там, наверное, остались те, кто тебе дорог, – Элла, в отличие от меня, явно не страдала от неловкости, задавая непростые личные вопросы. И это тоже не очень хорошо сочеталось с образом милой и, главное, совсем юной девушки. Да какое там – даже по человеческим меркам она маленькая, а уж для мира магов одиннадцать лет – это вообще младенческий возраст. Прав Ромео: что-то тут не так. И я непременно выясню, что, так как это мой дом, и я за него в ответе.

– Нет, – я постаралась ничем не выдать своих эмоций и в тысячный раз порадовалась, что у меня есть кольцо Домиана, надёжно скрывающее мои чувства даже от него, не говоря уже об остальных. – С человеком, которого я любила когда-то, мы давно расстались, детей у меня, увы, не было, работа – это всего лишь способ заработать денег на жизнь. Так что мне не о чем жалеть кроме того, что пришлось ко всему привыкать заново.

– А почему вы расстались? – в глазах Эллы горело откровенное любопытство, но я уже не удивилась очередному несоответствию. – Ты его разлюбила?

– Скорее, наоборот, – невесело усмехнулась я и вдруг с изумлением поняла, что давнее расставание, которое ледяной иглой сидело в сердце, отравляя мне жизнь, исчезло. Больно больше не было, словно то, что произошло тогда, случилось не со мной, а с какой-то совершенно посторонней женщиной. – Каждый из нас просто пошёл своей дорогой. Так случается сплошь и рядом. Наверное, если бы у меня в том мире остался ребёнок, я бы с ума сошла от тревоги и тоски, но чего не было, того не было.

– Да, дети крепко держат, – проговорила Элла и посмотрела куда-то в глубину леса, – а скажи, как тебе показалось, Каспер сильно изменился с того момента, когда узнал о том, что у него есть дочь? Или ему всё равно?

«И ты будешь мне говорить, что это обычная, пусть и магически одарённая девочка?» – фыркнул Ромео.

«Но ведь Шегрил ничего нам не сказал про неё кроме того, что она «видящая» и что он давно не видел такой силы. Неужели он не предупредил бы нас?»

«Он мог просто не счесть нужным говорить об этом, – подумав, предположил Ромео, – или сам не до конца разобрался. Я ведь сказал уже, что она не враг тебе. Возможно, Шегрилу тоже этого хватило, и он не стал добавлять тебе загадок, их и так вокруг полно».

– Лиз, ты меня слушаешь? Я, наверное, тебе надоела со своими вопросами, да? – на очаровательном личике Эллы было такое искреннее раскаяние, что я даже подумала, не ищем ли мы с Ромео проблемы там, где их нет…

– Прости, задумалась, – повинилась я, улыбнувшись девочке, – да, Каспер изменился, это вне всяких сомнений. Он стал, как бы это точнее сказать, человечнее, что ли. Или просто начал ещё тщательнее прятать свой эгоизм. Но он же отправился в это опасное путешествие на север, а ведь мог бы и отказаться, никто не стал бы его заставлять.

– Ты права, Лиз, – Элла вздохнула и поправила и без того безукоризненно лежащую на коленях юбку, – наверное, я попытаюсь понять и принять его, когда они с Минни вернутся. Как ты считаешь, это будет правильно?

– Мне кажется, что попытаться стать если не близкими людьми, то хотя бы друзьями, стоит, – подумав, совершенно честно ответила я, – чтобы потом не жалеть об упущенной возможности.

Я хотела добавить, что, как мне кажется, Элле вообще не нужны ничьи советы, но промолчала: зачем демонстрировать свои подозрения? Тем более что они всё-таки могут оказаться беспочвенными. Пусть лучше она считает, что я, как и все остальные, вижу перед собой просто милую и невероятно талантливую девочку, дочь неизвестной мне Лилианы фон Рествуд.

– Пожалуй, я всё же попробую уснуть, – помолчав, Элла поднялась из кресла, – спасибо тебе огромное за то, что уделила мне время, Лиз.

– Не за что, – я улыбнулась девочке, – я, пожалуй, тоже пойду к себе и посплю. А завтра, возможно, вернётся Шегрил, и мы сможем хоть что-то узнать о том, добрались ли Минни и Каспер до Ирманской пустоши. Я ведь тоже за них волнуюсь…

«Когда ты упомянула Шегрила, она напряглась, – тут же отчитался Ромео, – но без ненависти, а словно опасаясь, что он выдаст её секрет».

«Вот у него и спросим, что с нашей гостьей не так, – решила я, – думаю, он сможет слегка прояснить ситуацию, если захочет, конечно…»

На этой оптимистичной ноте мы разошлись по комнатам, точнее, Элла отправилась к себе, а я ещё немного посидела, надеясь, что от тёмной стены Франгая отделится ещё более тёмная тень и легко перемахнёт через периметр… Но если Шегрил и вернулся, то не смог или не захотел наведаться к нам и рассказать о том, как обстоят дела у наших путешественников.

Утром повседневные заботы оттеснили в сторону сомнения по поводу Эллы, мечты о Шегриле и переживания из-за убийцы. Впрочем, о последнем нам пришлось поговорить с Хантером и Домианом.

– Лиз, – строго нахмурив идеальные брови, начал Домиан, – если ты знаешь о том, что такое Ночные Часы, то ты должна понимать, что в это время мы не можем тебя защитить, но ты не останешься одна с возможными проблемами. У нас появился пусть временный, но достаточно сильный союзник – тот, кто спас тебя прошлой ночью. Мне очень больно и неприятно говорить об этом, но я был непозволительно беспечен и не подумал о том, что кто-то может воспользоваться временем, когда я… когда я не могу быть рядом с тобой. Не спрашивай меня, почему мне необходимы эти часы – я пока не могу тебе ответить. Потом, когда ты надумаешь и примешь моё предложение, я расскажу тебе абсолютно всё, клянусь.

– Не переживай, со мной всё будет в порядке, – улыбнулась я, постаравшись не показать, как обеспокоили меня слова о том, что рано или поздно мне придётся сделать выбор. И какими будут последствия моего ответа – а он очевиден, во всяком случае, для меня – не может предугадать никто. Честно говоря, я рассчитывала, что вся эта суета с затаившимся на севере злодеем заставит Домиана забыть о сделанном предложении, но – увы.

Домиан хотел что-то добавить, но вдруг повернулся в сторону леса и неуловимым движением поймал свалившегося в руки магического вестника. Интересно, кто мог прислать ему послание? Может быть, это как-то связано с ушедшими на север? Но всё оказалось гораздо проще и в то же время намного непонятнее.

– Это тебе, Лиз, – Домиан переглянулся с Хантером и протянул мне сложенный замысловатым образом листочек бумаги.

– Мне?! Я ни от кого не жду никаких посланий, – я не спешила брать в руки подозрительную бумажку, хотя и понимала, что, будь там что-то опасное, Домиан никогда не передал бы вестника мне.

– Это от твоего брата, – не слишком довольно пояснил Домиан, – от того, который близок тебе по крови обоих родителей. Колдун, тот, который Каспер, тоже твой брат, но только по отцу, у вас меньше общей крови. А это послание от второго, того, что сейчас правит людьми.

– Его зовут Максимилиан, – напомнила я, но по презрительно скривившимся губам Домиана поняла, что он прекрасно помнил моего родственничка, но почему-то не желал называть его по имени.

– Магический вестник прилетел от него, – вернулся к вопросу почты Домиан, – письмо адресовано тебе, Лиз. Он смог отправить вестника, так как побывал здесь лично: для магических посланий это очень важно.

– Не могу даже предположить, чего он от меня хочет, – я осторожно взяла вестника в руки и с удивлением обнаружила, что бумага слегка тёплая, словно послание было живым.

– Прочти и узнаешь, – не то посоветовал, не то съязвил Домиан, – и мы будем тебе признательны, если ты расскажешь, чего хочет твой брат, Лиз.

– Естественно, я расскажу, – я действительно не собиралась делать из письма Максимилиана тайну, – но вряд ли он пишет что-нибудь хорошее.

Глава 6 (окончание)

– Ты не обязана сообщать нам содержание письма, Лиз, – неожиданно мягко проговорил Хантер и, как мне показалось, с упрёком взглянул на Домиана. Интересно, а как так получается, что у разных воплощений одного и того же существа может быть противоположный взгляд на какие-то вопросы… Нет, этого мне, наверное, никогда не понять!

– Мы должны знать, чего ждать от этого… императора… – с непередаваемым пренебрежением проговорил Домиан. – Чтобы суметь защитить Лиз.

– Не ссорьтесь, – я примирительно прикоснулась к плечу Домиана, и он тут же засиял, словно маленькое солнышко, а мои внутренние противоречия взвыли в полный голос, – я прочту и сообщу вас всё, что не является сугубо личным, хорошо?

И Домиан, и Хантер промолчали, из чего я сделала вывод, что такое компромиссное решение всех устраивает. Осторожно открыла вестник, сломав круглую печать из вещества, похожего на сургуч, и развернула оказавшееся достаточно коротким послание.

«Дорогая сестра Элизабет! Так как политическая обстановка в последние дни существенно изменилась, мне хотелось бы обсудить с тобой несколько вопросов, касающихся нашего будущего. Буду признателен, если ты сможешь принять меня с визитом в ближайшее время. Твой любящий брат Максимилиан».

– Он хочет прибыть с визитом, – сообщила я, не поднимая глаз от письма, – короче, напрашивается в гости.

– В гости? – казалось, Домиан готов был услышать что угодно, только не это. – Интересно, зачем ему это нужно, ведь он прекрасно знает, что ему здесь не рады.

– Максимилиан пишет, что хочет обсудить со мной вопросы, касающиеся нашего будущего, – я наконец-то оторвалась от письма, – это я дословно цитирую.

– У вас не может быть совместного будущего, – категорично заявил Домиан, – твой брат правит людьми, и нас вообще не касается, довольны они им или нет. А твой дом – Франгай, он принял тебя и признал Хозяйкой. Лес и империя никогда не мешали друг другу. Не стоит менять это положение дел.

– Но разве Франгай не находится на территории империи? – тут я поняла, что к своему невероятному стыду до сих не представляю, как географически устроен этот мир. Да что там – я даже не знаю, как он называется!

Я почувствовала, как лицо и шея вспыхнули от стыда, и с трудом подавила желание побиться головой обо что-нибудь твёрдое. Ну как, как можно было так и не добраться до библиотеки?! Я ведь собиралась и даже попросила Домиана подобрать мне нужные книги. А потом отвлеклась на ночного гостя, на несостоявшееся покушение, и всё – как отрезало. Стыдоба-то какая!!

– Официально так и есть, – кивнул Хантер, – но империя возникла гораздо позже, чем в небо взметнулись вершины древних деревьев. Скорее, это она прилепилась к Франгаю, а не он стал её частью. Ты ведь помнишь, что рассказал тебе Домиан, правда? О том, как возник этот лес…

– Конечно, помню, – осторожно ответила я, так как прекрасно помнила тот рассказ и предложение стать избранницей Древнего, которое последовало потом, – но ведь кроме империи есть и другие государства?

– Человеческих нет, – покачал головой Домиан, – есть живущая по своим законам Ирманская обитель, которая хоть и считается принадлежащей империи, но на самом деле никому не подчиняется. Есть Харадские пески, там никто не живёт кроме дальних родичей здешнего кайроса, такие же рептилии, только обитающие в песках. Есть огромное море на юге, на берегах которого живут разрозненные немногочисленные дикие племена, не объединённые в государства. Есть Ла-Тредин в горах, есть так называемые Пустые земли…

– А какую часть мира занимает империя?

– Небольшую, – улыбнулся Хантер, – остальной мир всегда жил по своим законам и до сегодняшнего дня не обращал внимания на империю, так как она никому не мешала. Люди не слишком охотно лезли на необжитые территории, так как успели захватить самые комфортные для жизни места. Им не нужны ни пески, ни терзаемые штормами берега моря, ни ледяные пустоши севера. А обитателям тех мест нет резона нападать на империю людей, многие из которых очень неплохо владеют магией. Места хватает всем…

– Домиан, мне ужасно стыдно, но скажи, как называется этот мир? – я зажмурилась, так как мне было невыносимо стыдно смотреть на Хантера и Домиана: тоже мне, принцесса… даже названия мира не удосужилась выяснить.

– Мы называли его Круинн-Сэл, – совершенно спокойно ответил мой синеглазый нянь, – а какое имя дали ему люди, я никогда не задумывался, мне это было не интересно. Насколько я знаю, империя людей тоже не имеет какого-то названия: она просто Империя, так как других тут нет.

– Судя по письму, которое прислал Максимилиан, сейчас что-то принципиально меняется, и он не то хочет заручиться моей поддержкой, не то убедиться, что с моей стороны ему ничто не угрожает, не то что-то другое, о чём мы даже не думаем.

– Пусть приходит, – помолчав, кивнул Домиан, – в таких ситуациях лучше быть в курсе событий. К тому же не исключено, что его вторая половина будет более откровенной, тем более что ты совершенно точно понравилась его демону, Лиз. Напиши ему, что он может прийти завтра, ты примешь его.

– Но мне кажется, нужно будет спрятать от него Эллу-Марию, – вдруг подумала я, – ни к чему Максимилиану видеть её. Он же может почувствовать в девочке сильного мага и придумать какую-нибудь хитроумную гадость.

– Думаю, она сама решит, – неожиданно возразил Хантер, – почему-то мне кажется, что она не захочет прятаться. Но, скорее всего, действовать станем по ситуации. А сейчас, пока вестник ещё в силе, напиши ответ. Можно прямо на этом листке, Лиз.

С этими словами Хантер протянул мне карандаш или что-то очень на него похожее. Я положила листок на широкие перила и быстро написала ответ. Строчки словно сами ложились на бумагу, хотя я никогда в жизни – так я, которая не принцесса – не писала подобных писем.

«Дорогой брат Максимилиан, – писала я, – я, как и ты, встревожена доходящими даже сюда слухами о странных событиях, творящихся в Империи и за её пределами. Буду рада видеть тебя у себя в гостях завтра ближе к вечеру. Дай знать, когда будешь готов воспользоваться порталом: тебя встретят и проводят через охранный периметр. Я не могу тебе позволить рисковать жизнью! Любящая тебя сестра Элизабет».

Глава 7 (начало)

Реджинальд

Я сидел на удобной и уже ставшей чуть ли не родной ветке раскидистого дерева, наблюдал за жизнью обитателей дома в чаще Франгая и размышлял. То, что в Каспере Даргеро течёт та же кровь, что и в нынешнем императоре людей и в Элизабет, стало для меня настоящим потрясением. Я никак не мог разобраться с тем, что мне делать дальше и как вести себя по отношению к этому человеку. То, что он виновен в гибели моей сестры – точнее, сестры Реджинальда фон Рествуда – я прекрасно помнил и прощать магистру этого не собирался. Но, с другой стороны, он теперь брат Лиз, защита которой стала смыслом моего существования, моей главной задачей. Если он дорог ей, то как мне и отомстить за Лилиан, и не причинить боли той, что стала для меня центром мироздания?

Помимо этого меня чрезвычайно интересовала девочка, которая иногда выходила из дома и в которой я чувствовал нечто неуловимо родное и знакомое. Но это чувство близости никак не было связано с тем, что она была дочерью Лилиан, оно имело совершенно иную природу, и я мучительно пытался понять, какую именно. Я чувствовал в ней силу, которая совершенно не подходила ребёнку её лет, да и откуда бы ей взяться. Даргеро, несомненно, сильный маг огня, но Лилиан фон Рествуд практически не обладала магией, ей удавались лишь очень простые фокусы типа оживления слегка увядшего букета. Не думаю, что в обители в ней проснулись какие-то невероятные способности, она просто не успела бы ими овладеть – сестра провела в обители всего около полугода, что можно успеть за такой короткий срок?

Эти ставшие привычными размышления были прерваны ворвавшимся в сознание голосом Крыса. Надо же, я успел уже забыть о нём, а ведь с того момента, как я покинул убежище, прошло совсем немного времени. Просто после того, как я прошёл через Око Тьмы, моя жизнь стала другой, и я просто не вспоминал ни о Хоршоге, ни о тех, кому он служил и кто так ненавидел Древнего и Лиз.

Зов Крыса, быстро перешедший в отвратительный резкий визг, ввинчивался в мозг и не позволял себя проигнорировать. Пришлось отозваться и потом минут десять выслушивать его вопли по поводу того, какая я безответственная и неблагодарная тварь.

«Не кричи, я занимался самообразованием, – спокойно прервал я Крыса, когда тот начал обвинять меня по второму кругу, – не ты ли говорил мне, что длительное погружение в себя является неотъемлемой частью развития способностей. Вот я и удалился в чащу, чтобы ни на что не отвлекаться».

Крыс запнулся на середине очередной гневной тирады и на удивление спокойно, словно не он только что орал, как безумный, упрекнул меня в том, что я не предупредил о своём длительном отсутствии.

«Ты нужен тем, кто избрал тебя, – с пафосом продолжил он, – срок твоего обучения подходит к концу, и пора отблагодарить даровавших тебе знания и силу».

«Я не возражаю, – по возможности спокойно и доброжелательно ответил я, – и постараюсь с максимальным прилежанием исполнить их поручение»,

Судя по всему, ни Крыс, ни стоящие за ним Новые Боги не узнали о произошедших со мной переменах. Скорее всего, Око Тьмы нашло способ скрыть от всех новые способности того, кто сумел опуститься на дно и уцелеть. Я тоже не собирался информировать никого о своих возможностях и о том, что ко мне вернулась память. Зачем? Кто знает, что придумают Новые Боги, если узнают, что я перестал быть послушным исполнителем, который за призрачную возможность получить неограниченную власть готов абсолютно на всё. Пусть пока считают меня марионеткой, послушно реагирующей на движения пальцев кукловода. Я видел таких на ярмарке, пусть это и было давно, в прошлой жизни, которая ушла безвозвратно.

«Тебе нужно подчинить себе Франгай, стать его полноправным Повелителем», – торжественно заявил Крыс, а я с трудом подавил желание расхохотаться в голос.

«На основании чего я должен совершить такой шаг? – подавив неуместное веселье, спокойно спросил я. – С чего обитатели Франгая станут мне подчиняться?»

«Нашим хозяевам это безразлично, – прошипел Крыс, – просто сделай это, и обещанная награда твоя!»

«Как быстро я должен это сделать? – уточнил я, понимая, что мне предстоит срочно менять планы и приоритеты. – Это вопрос не одного дня, надеюсь, они это понимают?»

«Разумеется, – проскрипел Крыс, – Древний по-прежнему силён, поэтому наши хозяева вынуждены на время отступить и ненадолго покинуть этот мир. Но они оставляют здесь тебя, того, кто подготовит всё к их возвращению. Ты понимаешь, какая это ответственность и какая честь?!»

«Ещё бы, – не стал спорить я, – но вдруг у меня не получится?»

«Тогда смерть покажется тебе недостижимой мечтой, – в голосе Крыса было столько злого предвкушения и жажды крови, что я моментально ему поверил, – на то, чтобы уничтожить тебя и всех, кто хоть когда-то был тебе дорог, их сил хватит, не сомневайся. Даже если для этого понадобится сровнять с землёй весь этот мир, сохранив лишь Франгай».

«А разве нашим… хозяевам, – слово далось мне с определённым трудом, но я справился, – нужен только лес? Как он будет существовать посреди мёртвого мира?»

«Не нам с тобой судить о правильности их поступков и о первопричинах действий, – Крыс завершил разговор, – я буду иногда навещать тебя, да и ты можешь связаться со мной через амулет, который я оставлю для тебя в убежище. Но имей в виду, что он забирает очень много энергии, так что используй его только в самом крайнем случае!»

«Надеюсь, что в этом не будет необходимости, – ответил я, радуясь, что вместе с моими как бы хозяевами отбывает и Крыс, – я постараюсь оправдать оказанное мне доверие, тем более что награда действительно высока!»

«Рад, что ты это понимаешь, – торжественно провозгласил Крыс, – тогда я прощаюсь с тобой. Когда ты выполнишь задание, просто сломай оставленный амулет, и мы будем знать, что ты выполнил свою миссию!»

Договорив, он с каким-то негромким щелчком исчез из моего сознания, и я почувствовал – сам не знаю, как – что его больше нет в этом мире. Как ни странно, с его уходом я ощутил некую необъяснимую грусть, хотя не испытывал к Хоршогу не то что добрых, а даже нейтральных чувств. Может быть, с ним оборвалась та тоненькая, уже едва заметная ниточка, которая ещё связывала меня с прошлым. Ведь именно Крыс сделал бестолкового авантюриста Реджинальда фон Рествуда тем, кто прошёл через боль и испытания и стал достоин доверия Ока Тьмы, мощнейшего артефакта Древних, принесённого ими из неведомых далей и миров.

С некоторым усилием я вынырнул из философских размышлений и ностальгического тумана, чтобы сосредоточиться на проблемах сегодняшних. Ни секунды не сомневаюсь, что у Новых Богов действительно хватит сил для того, чтобы в случае невыполнения их приказа уничтожить всех, кто мне дорог. Значит, нужно сделать так, чтобы и их поручение выполнить, и Лиз уберечь, и награду получить. Следовательно, нужно заручиться поддержкой тех, кому я смогу хоть как-то доверять.

Я вспомнил свой сон, в котором на моей голове красовалась корона и в котором некто, не отбрасывающий тени и не отражающийся в зеркалах, называл меня Повелителем. Не нужно быть особо одарённым, чтобы понять, что не отражаются те, кого принято называть нежитью. А кто у нас отвечает за всех мертвецов Франгая? Шегрил, Повелитель мёртвых… Я никогда даже не предполагал, что мне придётся столкнуться с этим невероятным существом.

Но вряд ли Шегрил захочет разговаривать со мной, он, скорее, сначала попытается меня убить – просто на всякий случай – а потом станет выяснять, кто я, собственно, такой. Значит, нужно заручиться поддержкой того, кто сможет замолвить за меня словечко, и я даже знаю, кто это мог бы быть: Элизабет. Я видел, как Шегрил обращается с ней, и не сомневаюсь, что если она попросит за меня, он прислушается к её просьбе. Дело за малым: познакомиться с самой Элизабет. И здесь мне, скорее всего, не обойтись без помощи Древнего.

Ну а там видно будет, что и как… У меня есть в этой жизни цель, есть задача, есть долг, который кроме меня никому не по плечу, как бы высокопарно и самоуверенно такое заявление ни прозвучало. А уж как уцелеть между жерновами – об этом я буду думать чуть позже, когда начну свою игру.

С этими мыслями я соскользнул с дерева и, потянувшись всем телом, подошёл к болоту, служащему охранным периметром для обитателей дома в сердце Франгая. Я ни секунды не сомневался, что Древний почувствует меня и появится, чтобы выяснить, что мне нужно. То, что этой невероятно древней силе свойственно такое чисто человеческое чувство, как любопытство, я уже понял, и сейчас это было мне на руку.

Действительно, не прошло и пяти минут, как из болота выскользнула огромная антрацитово-чёрная змея, которая почти сразу превратилась в уже знакомого мне человека в камуфляже. Его необычную природу выдавали только глаза, жёлтые, с вертикальным зрачком, равнодушные и мудрые, как у всех змей.

– Ты хотел меня видеть, Келен? – спросил он, подходя ко мне и опускаясь на поваленное дерево. – Что-то случилось?

– И да, и нет, – я размышлял, как правильнее сформулировать свою просьбу, – мне нужно познакомиться с Лиз. Это возможно?

– Я не стану спрашивать, зачем тебе это, – помолчав, ответил Хантер, – раз ты просишь, значит, в этом есть необходимость, но буду признателен, если ты всё же пояснишь свою просьбу.

– Мне нужно поговорить с Шегрилом, – я не видел смысла скрывать то, что Древний всё равно узнает либо от Лиз, либо от того же Повелителя мёртвых, – а без рекомендации сделать это затруднительно. Боюсь, он просто не станет со мной разговаривать…

Глава 7 (окончание)

Хантер молчал достаточно долго, но я видел, что он не придумывает повод отказать мне в просьбе, он действительно взвешивает все «за» и «против». Я не торопил его, так как понимал, насколько серьёзным является для Древнего решение познакомить Лиз с тем, кого ещё недавно он считал врагом.

– Я поговорю с ней, – решил он в итоге, – и если Лиз согласится, то мы с ней выйдем сюда, за периметр. Но ты должен будешь дать клятву, что не причинишь ей вреда ни сейчас, ни потом.

– Конечно, – я склонил голову, – поверь, Элизабет – последний человек не только в этом мире, но и вообще, которого я смог бы как-то обидеть. Мой долг – защищать её…

– Даже от самого себя? – взгляд змеиных глаз был внимательным и проникающим в самую глубину моего существа. Но так как мне действительно не было нужды скрывать дурные намерения, я не стал сопротивляться и позволил Древнему скользнуть в ту часть сознания, которая не была скрыта за самыми надёжными ментальными барьерами.

– Да, если возникнет такая необходимость, – уверенно ответил я, – я скорее умру, чем позволю себе причинить вред Элизабет. Клянусь Оком Тьмы.

– Я верю тебе, – в жёлтых глазах мелькнуло понимание и какое-то ещё чувство, определить которое я не взялся бы, но больше всего оно было похоже на сочувствие, – жди здесь, я поговорю с Элизабет. Но я думаю, она согласится: у неё есть странное свойство помогать всем, кто просит о помощи. Она всегда была такой, моя Лиз!

С этими словами Хантер снова обернулся змеёй и грациозно скользнул в чёрную непроницаемую болотную глубину. А я вдруг подумал о том, что, наверное, было бы интересно посмотреть, насколько глубоко это болото и какие чудеса прячутся под маслянисто блестящей поверхностью. Если всё завершится благополучно и мы все уцелеем, я обязательно попрошу у Древнего позволения опуститься на самое дно созданного им болота.

Пока я размышлял о тайнах и загадках древней трясины, Хантер вошёл в дом и уже через несколько минут снова появился на крыльце в сопровождении светловолосой женщины. Значит, Элизабет согласилась со мной поговорить, и скоро я получу возможность лично познакомиться с той, которой суждено стать спасением или – если она не пройдёт предназначенный ей путь до конца – погибелью этого мира.

Подойдя к болоту, Хантер снова стал огромной змеёй и именно по нему Элизабет перебралась на другой берег. Сделала она это так быстро и уверенно, что сразу стало понятно: такой способ преодоления трясины для неё привычен. Дождавшись Хантера, она доверчиво взяла его за руку, и они направились в ту сторону, где под низко нависающими еловыми лапами стоял я.

– Келен, я привёл Элизабет, – негромко окликнул меня Древний, – она готова познакомиться с тобой и выслушать твою просьбу.

Я сделал шаг вперёд и замер, глядя на остановившуюся передо мной женщину. Ей пришлось слегка запрокинуть голову, так как роста она было невысокого даже для человека, а рядом с Хантером и особенно со мной казалась вообще маленькой. Прежде всего меня удивило то, что в её взгляде я не заметил даже тени страха или опасения: Элизабет смотрела на меня спокойно и с вполне объяснимым, но доброжелательным – неужели мой вид её не пугает?! – любопытством. Глаза у неё были невероятного, удивительного цвета: в них словно смешалась синева весеннего неба и зелень листвы. Я понял, что сделал правильно, обратившись к ней за помощью, так как была в ней какая-то скрытая уверенность в своих силах.

А ещё я с кристальной ясностью осознал, что теперь буду защищать и беречь Лиз не только потому что в этом состоит поручение тех, кому я присягнул на верность. Просто случилось странное… Я, в бытность свою Реджинальдом фон Рествудом, никогда не страдал от недостатка женского внимания, но моё сердце всегда оставалось свободным. Ни одной из красавиц, с которыми меня связывала более чем тесная дружба, не удавалось пробудить в нём ответные чувства. Я увлекался, во мне вспыхивала страсть, я даже влюблялся несколько раз, но до сегодняшнего дня я даже не представлял, как это бывает, когда ты готов ради какого-то человека на всё. Особенно учитывая то, что сам я теперь человеком не являлся…

Элизабет не знала, даже не догадывалась, что получила в моём лице самого верного цепного пса, который с наслаждением растерзает любого, кто посмеет вызвать её недовольство. И пусть об этом буду знать только я сам, это ничего не изменит. И если мне придётся умереть ради неё, я с восторгом приму эту участь. Никогда не думал, что стану рассуждать словно юнец, придумавший себе объект обожания, но разница была в том, что если юный романтик лишь говорил о готовности умереть ради возлюбленной, то я на самом деле готов был это сделать.

– Здравствуй, Келен, – мелодичный голос Элизабет показался мне настоящей музыкой, но я взял себя в руки, решив, что потом, после разговора с ней, вечером, сидя на любимой ветке, мысленно переберу каждую секунду этой встречи. – Я рада, что ты захотел познакомиться со мной, ведь я даже не могла поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь. И я очень рада, что наконец-то могу это сделать!

– Мне в радость защищать тебя, Элизабет, – я усилием воли загнал неуместные сейчас мысли в глубину сознания и заставил себя сосредоточиться на актуальных задачах.

– Хантер сказал, что у тебя ко мне просьба, – она мягко улыбнулась, но я не смог ответить тем же, так как моё нынешнее лицо – если жуткую чешуйчатую морду можно так назвать – не было предназначено для выражения эмоций.

– Да, это действительно так, – ответил я, – мне нужно поговорить с Повелителем мёртвых Франгая, Шегрилом. Но так как я здесь чужой, к тому же не секрет, кому я обязан своим появлением, то вряд ли он захочет со мной разговаривать. Я знаю, что он ушёл с магистром Даргеро и ещё одной женщиной, но, может быть, ты поговоришь с ним, когда он вернётся? Поверь, это не сиюминутный каприз, это действительно очень важно, причём не только для меня.

Элизабет кивнула, показывая, что услышала и поняла мою просьбу, а потом забавно нахмурилась, явно просчитывая какие-то свои шаги.

– Насколько срочно тебе нужно поговорить с Шегрилом? – она посмотрела мне в глаза, и я, наверное, впервые за последнее время пожалел о том, что навсегда лишился человеческой формы. Будь я в своём прежнем теле, я не упустил бы даже призрачного шанса очаровать эту женщину. Сейчас же максимум на что я могу рассчитывать – это дружеское участие. Впрочем, не стану гневить никаких богов – ни Древних, ни Новых, ни Истинных – это тоже очень много.

– Чем быстрее, тем лучше, – я не видел смысла скрывать свою заинтересованность, – но я всё понимаю: нужно дождаться его возвращения.

– Шегрил уже вернулся, – спокойно возразила мне Лиз, – но он предпочитает передвигаться в тёмное время суток, насколько я успела понять. Поэтому как только стемнеет, я отправлю ему зов. Ты ведь будешь где-то неподалёку,верно?

– Да, благодарю тебя, – я склонил голову, – если хочешь, то можешь присутствовать при нашем разговоре, у меня нет тайн от тебя, Элизабет. И ты, Древний, тоже приходи…

Глава 8 (начало)

Каспер

Ель, росшая на границе равнины и леса, кривая, искорёженная свирепыми северными ветрами, показалась мне самым красивым и чудесным из всех возможных деревьев. Она могла дать мне то, в чём я сейчас нуждался больше всего: защиту от гольцов и того, кто стоял за ними. Поэтому я с облегчением нырнул под купол тёмно-зелёных лап и тут же пулей вылетел обратно, так как из темноты на меня в упор взглянули тускло-багровые огоньки. Поскольку ничем иным кроме как глазами какой-то местной твари они быть не могли, я прислонился к стволу соседнего дерева и лихорадочно стал соображать, где мне спрятаться. Мелькнула было мысль забраться на ель и переждать там, а как только гольцы окончательно закопаются в землю, слезть и попытаться добраться до обители. Если повезёт, то по пути отыскать какие-нибудь следы Минни, так как попасть в Ирманский монастырь без неё будет намного сложнее, чем с нею. Да и вообще: вместе сюда пришли, вместе и дальше двигаться нужно, так будет намного разумнее. Но от идеи забраться вверх меня заставило отказаться крайне недружелюбное рычание, раздавшееся откуда-то из плотного переплетения колючих ветвей. Я взглянул на равнину и чуть не застонал от бессилия и отчаяния: около двух десятков гольцов решительно направлялись в мою сторону. Что-то подсказывало мне, что желание поскорее закопаться в листву не помешает им разделаться со мной. Причём, учитывая скудость местных магических резервов, сделают они это легко и непринуждённо, так как отбиваться я смогу только с помощью кинжала и тех крох магии, которые смогу вытянуть из окружающего пространства.

– Я не причиню тебе зла, – неожиданно раздался хриплый голос из-за нависших ветвей, – ты можешь укрыться здесь, человеческий маг.

Сказать, что я удивился – это ничего не сказать, я буквально онемел, услышав подобное предложение. Но особо раздумывать было некогда, гольцы были уже совсем рядом. Да и какая, в принципе, разница, от чего погибнуть: от когтей своры скелетов или от зубов прячущейся твари. И если в первом случае шансы на победу равны нулю, то во втором у меня ещё будет шанс немного побороться за свою жизнь. Эти мысли стремительно пронеслись в моей голове, и через секунду я втиснулся в небольшое укрытие за еловыми ветками.

Рассмотреть своего спасителя – надеюсь, дело обстоит именно так, а не наоборот – у меня не получалось, так как в укрытии было темно. Лишь по-прежнему горели два тусклых огонька там, где у существа предположительно находились глаза.

– Набрось на себя и старайся не даже дышать, – тихо велел он, швыряя мне какую-то резко пахнущую травами тряпку.

Проверять, что будет, если я ослушаюсь, у меня не было ни малейшего желания, поэтому я скорчился на полу и постарался прикинуться безобидной кучкой листьев. Кто их знает, здешних гольцов, вдруг они умеют чувствовать живую кровь даже на расстоянии?

А через несколько минут мне стало не до размышлений: я весь превратился в слух, стараясь следовать совету существа и дышать как можно реже и тише.

– Идите куда шли, – послышался голос обитателя укрытия, – здесь место только для одного, и оно уже занято. Там дальше есть достаточно глубокий овраг, в нём можно укрыться от лучей солнца.

В ответ послышалось недовольное рычание, какие-то хрипы, звуки шаркающих шагов и негромкое постукивание костей. Это удалялись в сторону неизвестного мне оврага так и не добравшиеся до меня гольцы.

– Можешь выходить, – голос говорившего был по-прежнему спокоен, почти равнодушен, – они ушли и теперь до заката не выберутся наружу.

– Благодарю тебя, кто бы ты ни был, – ответил я, причём – в виде исключения – совершенно искренне.

Рядом послышалось шуршание, одна из еловых лап слегка сдвинулась в сторону, и укрытие озарилось неярким светом, пятнами рассыпавшимся по веткам и стволу. А я застыл, словно скованный льдом, так как узнал того, кто только что спас меня. Именно этого человека я несколько раз замечал во снах, которые с завидной регулярностью видел, пока находился в странном доме в сердце Франгая. И он же стоял неподалёку от моего трона в последнем видении, которое передала мне Элла. Я тогда был сосредоточен на дочери, но память на лица у меня всегда была великолепной. Значит, этот человек пройдёт со мной до конца, но вот только в качестве кого? Помощника? Слуги? Наставника? Друга?

Последняя версия вызвала мысленную усмешку, так как у тех, кто ввязывается в политические игры такого уровня, друзей нет и быть не может. Да и вообще что дружба, что любовь – это настолько эфемерные и странные понятия, что о них ни один трезвомыслящий человек даже говорить не станет. Это сказки для наивных дураков, которых, впрочем, всегда можно использовать в своих интересах. И тут эти странные понятия могут пригодиться, не спорю.

– Пустое, – отмахнулся человек, – здесь такое место, где если можешь помочь – сделай это, потому что однажды и тебе протянут руку. А в одиночку тут просто-напросто не выжить, маг.

– Почему они ушли? – задал я чрезвычайно интересующий меня вопрос. – Их же было больше, они могли бы задавить нас просто массой.

– У гольцов очень хорошо развит инстинкт подчинения старшему, если мы допускаем в принципе наличие у скелетов умственной деятельности, – с хрипловатым смешком ответил незнакомец, – я дал понять, что я выше по положению и сильнее, у них сработала привычка подчиняться. Не знаю точно, как именно, но это работает. Неоднократно проверено на практике. Тем более, что я дал им чёткое указание, куда нужно двигаться, чтобы спрятаться от солнца.

– Я магистр Каспер Даргеро, – я решил назвать себя первым, так как именно я в данной ситуации был более зависимым, – я имперский маг.

– Моё настоящее имя ничего тебе не скажет, к тому же я давно привык к другому, – помолчав, ответил мой спаситель, и у меня сложилось впечатление, что он знал, кто я такой, ещё до того момента, как я представился. Вообще-то в этом нет ничего удивительного: в Империи меня многие знали. – Много лет я отзываюсь на имя Сеол, что в переводе с какого-то древнего языка означает «птица».

– Ещё раз благодарю тебя, Сеол, – я выпрямился и склонил голову, – надеюсь, у меня будет возможность вернуть тебе долг жизни.

– Что привело тебя в эти края, магистр Даргеро? – Сеол словно не обратил внимания на мои слова, но я почему-то был уверен, что в нужный момент он спросит с меня озвученные долг. Да и сам я, признаться, не слишком люблю в должниках ходить.

– Я направлялся в Ирманскую обитель со своей спутницей, но мы задержались на равнине до сумерек, и я случайно провалился в портал. Он привёл меня в мир, где формируются отряды гольцов, а какой-то человек – во всяком случае, выглядел он как человек – командовал ими и отправлял сюда через портал. Мне повезло, и я смог вернуться сюда, спрятавшись в тумане и присоединившись к одному из отрядов, но свою спутницу я потерял.

– Женщине не место здесь, – в голосе Сеола явственно послышалось удивление, – это слишком опасные места.

– Она – монахиня Ирманского монастыря, – пояснил я, – мы шли в обитель, но даже не предполагали, что здесь всё обстоит настолько серьёзно. А что делаешь здесь ты, если я могу задать такой вопрос…

– Я тоже иду в обитель, – ответил Сеол, но у меня сложилось впечатление, что он в последнюю минуту передумал и сказал не то, что собирался. Но, даже если и так, то это исключительно его дело, что и кому говорить. – Значит, нам по пути?

– Получается, что так, – я не стал отказываться от такого опытного и знающего спутника, – но я всё же хотел бы отыскать сестру Доминику.

– Это твоя спутница, которую ты потерял, провалившись в портал? – уточнил Сеол, хотя я сказал об этом достаточно чётко. Впрочем, я придираюсь, наверное, потому что терпеть не могу быть кому-то обязанным, а здесь именно такой случай.

– Именно так, – подавив раздражение, спокойно ответил я, – не исключаю возможности, что она тоже ищет меня.

– Или уже смогла добраться до обители, – выдвинул свой вариант развития событий Сеол, – я не стану спрашивать, зачем ты идёшь в Ирманский монастырь. Каждый имеет право на свои тайны, магистр. Сейчас это не важно…

– А что важно?

– Только то, что на какое-то время нам по пути, – он пожал плечами, – повторю то, что уже сказал раньше: в одиночку выжить в Ирманской пустоши теперь практически невозможно.

– Но ты шёл один, разве не так? – меня начинал слегка раздражать неожиданный спутник, но я изо всех сил старался сдерживать рвущееся наружу недовольство. В ссоре с тем, кто может быть полезен, нет выгоды, так зачем же создавать самому себе дополнительные проблемы?

– Я часто хожу этим маршрутом, но даже для меня в последнее время это становится настоящим испытанием, – в полумраке мне показалось, что мой собеседник слегка вздрогнул, но вполне вероятно, что это была просто игра света и тени.

– Как думаешь, мы уже можем выбираться отсюда, или стоит ещё подождать? – мне ужасно хотелось глотнуть свежего воздуха, так как в укрытии он хоть и не пах ничем плохим, но был спёртым и каким-то тяжёлым.

Сеол прислушался, чуть ли не принюхался, а затем аккуратно раздвинул ветки и выглянул наружу. Я замер, стараясь не мешать.

– Можем идти, – через пару минут довольно сказал он, – гольцов уже нет, а до появления остальных ещё есть время.

С этими словами он первым выбрался наружу и тут же отступил в сторону, чтобы освободить место для меня. После убежища холодный лесной воздух показался мне невероятно вкусным и свежим. Не удержавшись, я несколько раз глубоко вдохнул, вызвав понимающую усмешку у Сеола.

– Если нам никто не помешает, мы до темноты успеем добраться до входа в обитель, – он, прищурившись, всмотрелся в отчётливо видный при дневном свете Ирманский монастырь.

– Мне нужно найти мою спутницу, – я вдруг понял, что не могу пустить этот вопрос на самотёк, – без неё мне в обители делать нечего. Меня не поймут и не простят.

Глава 8 (окончание)

– Неужели знаменитому магистру Даргеро есть дело до какой-то монахини? – в голосе Сеола отчётливо слышалась насмешка, но я предпочёл сделать вид, что не заметил этого. – Я слышал о тебе совершенно другое.

– Людям свойственно меняться, – я по возможности равнодушно пожал плечами, – к тому же и обстоятельства бывают разными. Я обещал Шегрилу позаботиться о ней, а он – не совсем тот, кому я хотел бы объяснять, почему не сдержал слово.

– Шегрил… – мой странный спутник усмехнулся и покачал головой, – Повелитель мёртвых… Если не секрет, то где ты смог познакомиться с ним? Мне говорили, что он крайне редко покидает свой лес. Как его там… Франгай, кажется.

– Это не моя тайна, – я решил, что потом постараюсь узнать как можно больше о Сеоле, так как с каждой минутой во мне крепло подозрение, что он не так прост, как может показаться на первый и даже на второй взгляд. Имя Шегрила я упомянул не случайно: мне хотелось посмотреть, как мой таинственный спаситель на него отреагирует. И я не обманулся в своих ожиданиях, потому как в Империи не так уж много тех, кто знает о существовании Повелителя мёртвых Франгая.

– Не стану настаивать, – тут же согласился Сеол, внимательно оглядывая равнину, подозрительно пустую для дневного времени. Даже с учётом обстоятельств в небе должны были виднеться хоть какие-то птицы, а по земле не могло не сновать всякое мелкое зверьё. – Ты твёрдо намерен искать свою спутницу, магистр?

– Да, и буду признателен тебе, если ты поможешь мне, – я не стал изображать героя-одиночку и разыскивать Минни, бессмысленно скитаясь по откровенно опасному лесу.

– У меня будет условие, так как всё в этом мире имеет свою цену, – невозмутимо отозвался Сеол, – если она тебя устроит, то мы договорились. Я помогу тебе найти твою спутницу и даже укажу короткий путь к обители.

Услышав это, я даже испытал некоторое облегчение: когда отношения строятся не на абстрактном благородстве, а на чётко оговоренных взаимовыгодных условиях, всё гораздо проще и понятнее. Сеол абсолютно прав в том, что у всего есть своя цена, у его помощи тоже, и это нормально.

– Я слушаю тебя, – мне было очень интересно, что может захотеть в качестве награды этот странный человек.

– Ты возьмёшь меня с собой в то место, откуда ты пришёл и где живёт Шегрил, в знаменитый Франгайский лес, – твёрдо заявил Сеол, – я много слышал о нём, но никогда там не был – слишком далеко. Но сейчас мне захотелось побывать там и, если повезёт, познакомиться с одним из легендарных Повелителей мёртвых. Мне кажется, это вполне адекватная цена, как ты считаешь, магистр?

– Странное желание, но не мне судить, какую цену ты назначаешь за свою помощь, – я пожал плечами, подумав о том, что до момента возвращения ещё надо дожить. Ведь моя миссия не заканчивается в Ирманской обители, это всего лишь перевалочный пункт. Мой путь лежит дальше на север, за край пустоши, в неизвестность. Это моя дорога к гибели или немыслимой славе и величию. Не буду скрывать, что второй вариант мне нравится гораздо больше.

– Слово? – бросил на меня быстрый взгляд Сеол.

– Слово, – твёрдо ответил я, глядя ему в глаза. В конце концов, какая разница соплеменнику Шегрила, сколько человек провести обратно: двух или трёх. И, повторюсь, до этого момента ещё как-то надо дожить.

– Тогда не будем терять времени, – Сеол встряхнулся, словно большой пёс, и решительно направился в сторону от места, где мы прятались от гольцов. – Если у тебя есть какая-нибудь вещь, которой касалась та, кого ты ищешь, мне будет гораздо легче её отыскать.

– Я пробовал сплести заклятие поиска по ауре, но у меня не получилось, – не стал скрывать я, тем более что было бы странным, если бы магистр, тот, кто считается одним из сильнейших магов Империи, даже не попытался бы найти пропавшую спутницу с помощью своих умений. Сеол ни за что не поверил бы, и был бы прав. – Мне катастрофически не хватает магической энергии, те крохи, что разлиты здесь в воздухе, не решают проблемы.

– Дай мне эту вещь, – он слегка усмехнулся, и я с трудом сдержал желание вспылить и стереть эту ухмылку кулаком, – мои возможности имеют другую природу, мне не нужна магия в её традиционном понимании.

А вот это уже очень интересно! С кем же это меня свела затейница-судьба? Когда-то, ещё в молодости, я слышал от одного из членов Совета, что давным-давно были маги, черпавшие силы не в привычном всем энергетическом поле, а в силах стихий. Но они практически исчезли или ушли в края, слишком удалённые от территории Империи, чтобы о них что-нибудь было известно. В Совете таких называли Ушедшими, старательно делая вид, что никому не интересны ни их судьба, ни природа их способностей. Ну а потом так оно и оказалось: повседневные заботы стёрли из памяти большинства даже упоминания о тех, кто когда-то, много столетий назад, пошёл своим путём.

Эти мысли молнией мелькнули у меня в голове, но я постарался не выдать их Сеолу, который смотрел на меня с лёгкой насмешкой. Вместо слов я развязал сумку и протянул ему шарф, которым мы с Минни пользовались, когда шли через тайные пути мёртвых. Когда я вышел и обнаружил, что она отвязала его от себя, чтобы не быть обузой, то машинально положил кусок измятой шёлковой ткани в сумку.

– Держи…

Сеол бережно взял шёлковый шарф и крепко сжал его в руке, прикрыв глаза и что-то негромко бормоча. Я отошёл в сторону, старательно делая вид, что мне совершенно не интересно то, чем занимается мой неожиданный попутчик. Когда я выиграю и стану тем, кем мне суждено стать, я обязательно вернусь к этому вопросу и постараюсь как-то отыскать Ушедших, чтобы заключить с ними взаимовыгодные договоры о сотрудничестве и обмене опытом. Ну а когда они всё нам передадут… мало ли, что и как может случиться, верно?

– Она неподалёку, – Сеол открыл глаза и тряхнул головой, словно сбрасывая что-то лишнее, – и твоя спутница очень волнуется. Ты не спросил, но я вижу, что тебе интересно. Так вот, мне об этом рассказал ветер, для которого не существует никаких преград. Он же готов отвести нас к ней, но, как ты говорил, у всего есть цена.

– Интересно, чем я могу заинтересовать ветер? – на этот раз моё изумление совершенно не было наигранным. – И разве есть что-то, в чём человек сильнее стихии?

– Всем что-то нужно, – засмеялся Сеол, – даже ветру. Это очень древняя стихия, и ей иногда нужна, так сказать, подпитка для полного существования. Ты понимаешь, о чём я говорю?

– Человеческая жертва, – понятливо кивнул я, вспомнив, что я слышал о магии стихий, – я прав?

– Разумеется, – Сеол растянул губы в улыбке, – однажды ветер прилетит к тебе и потребует чью-то жизнь. И ты отдашь её ему без сомнений и колебаний. Это его цена, магистр.

– Я согласен, если это не будет моя собственная жизнь или жизнь тех, кто связан со мной кровными узами, – осторожно проговорил я и тут же пожалел о сказанном, так как скормить стихии того же Максимилиана или противную сестрицу Лиз было бы очень неплохим вариантом. И соперник устранён, и стихия довольна, и ко мне никаких претензий – это же не я, а ветер… Но слово было сказано, и брать его обратно было бы, мягко говоря, неправильно и неосмотрительно. Никто не будет иметь дело с тем, кто меняет решения каждую минуту.

Сеол постоял, словно прислушиваясь к чему-то, потом неожиданно весело взглянул на меня и кивнул:

– Его устраивает такой расклад, – сообщил он, – тех, кто близок тебе по крови, он не тронет.

– А до остальных мне, в общем-то, дела нет, – честно ответил я, чтобы у Сеола не оставалось никаких иллюзий по поводу моих взглядов на жизнь.

«К тому же, – добавил я мысленно, – это будет когда-нибудь потом, а найти Минни нужно сейчас. Да, конечно, ни для кого не секрет, что это самое распространённое заблуждение, но сейчас мне действительно не до беспокойства о судьбах остальных. Вот когда… тогда я и подумаю о тех, кто пашет землю, строит дома, торгует в лавках, создаёт зелья и артефакты. Но это – потом, когда главная задача будет решена, а для этого мне необходима Минни. И если за то, чтобы её отыскать, нужно заплатить жизнями совершенно незнакомых мне людей, то пусть будет так».

– Любопытная позиция, но каждый сам плетёт кружево своей судьбы, магистр. Сделка заключена, силы Ирмы всё услышали и запомнили. Идём?

– Конечно, – я закинул на спину сумку и пошёл вслед за легко ступающим по лесной тропе Сеолом.

Через десять минут я понял, что ни за что сам не добрался бы до Минни, так как мой провожатый то сворачивал в непроходимые на первый взгляд чащи, которые оказывались просто узкой полосой кустарников, то зачем-то огибал симпатичные и светлые перелески, в которые я наверняка свернул бы. Иногда он останавливался и прислушивался к чему-то, а затем порой резко менял направление.

Монахиню мы обнаружили на небольшой лужайке возле крохотного ручейка, причём мне потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть её: женщина чрезвычайно умело спряталась среди, казалось бы, не такой уж густой листвы. И я в очередной раз задумался: чем же на самом деле занимаются монахини в своей закрытой ото всех посторонних Ирманской обители? Ничего… надеюсь, у меня будет возможность это узнать.

– Касси! – Минни неожиданно выскользнула из-за деревьев и бросилась ко мне, явно собираясь обнять. – Безмолвная и все силы её! Я уже почти отчаялась.

Самым странным в этой ситуации было то, что мне не захотелось отстраниться и дать понять этой женщине, что я не нуждаюсь во всех этих объятиях и прочих проявлениях чувств. Напротив, я улыбнулся ей и даже позволил ей на мгновение прижаться ко мне. В конце концов, она – более чем достойный спутник, к тому же мне не помешает её искреннее – это очень важно! – расположение. Ну а то, что она моя мать… наверное, я потихоньку начинаю свыкаться с этой мыслью. Но Сеолу, который очень внимательно наблюдал за нашей встречей, это знать совершенно ни к чему.

– Минни, всё хорошо, – я успокаивающе положил руку ей на плечо, – я провалился в чужой портал, но сумел выбраться. А это Сеол, – я показал на склонившегося в неожиданно изящном поклоне Ушедшего, – он спас меня от гольцов, позволив укрыться в своём убежище.

– Госпожа, – он открыто взглянул на Минни, не отводя взгляда и не смущаясь тем, что она чрезвычайно внимательно его рассматривала. – Для меня честь познакомиться с одной из отмеченных Безмолвной! Надеюсь, ты не станешь возражать против того, что я разделю с вами путь?

– Не стану, – Минни прищурилась и слегка склонила голову к плечу, – не могу рассмотреть, кому ты служишь, Сеол, ветру или земле? Хотя… не отвечай… Такие глаза, как у тебя, встречаются лишь у тех, кто выбрал своим господином стихию, не знающую преград…

– Ты права, госпожа, – в голосе Сеола послышалось удивление, смешанное с уважением, – мой господин – Ветер, я служу ему не по приказу, а по велению сердца, и он в благодарность делится со мной силами.

– Это он помог вам найти меня, – монахиня не спрашивала, а просто озвучивала очевидные для неё вещи, – передай ему мою признательность и скажи, что Безмолвная узнает о его поступке.

– Непременно, госпожа, – поклонился Сеол, а я в очередной раз почувствовал себя ничего не понимающим неофитом, и это, признаться, было крайне неприятно. Но я давно уже вышел из возраста, когда на подобное обижаются, ведь гораздо рациональнее просто сделать нужные выводы. Если магия Ушедших существует, то необходимо стать первым из тех, кто постарается ею овладеть или хотя бы наладит добрые отношения с её носителями.

– Ещё одна ночёвка в лесу – совсем не то, что мне нужно, – вздохнув, сказала Минни, – тем более что чем ближе к обители, тем больше шансов наткнуться на тех, с кем встречаться не нужно. Поэтому давайте постараемся до темноты добраться до монастыря, и уже там, под защитой его стен, мы сможем спокойно поговорить и обсудить все вопросы.

Глава 9 (начало)

Лиз

Я смотрела на странное существо, которому была обязана жизнью: высокий, мощный, почти человеческое тело покрыто тёмно-зелёной чешуёй, длинные сильные пальцы заканчиваются острыми чёрными когтями, которые, скорее всего, легко и непринуждённо могут разодрать на мелкие клочки того же кайроса. Морда рептилии, которую при всём желании не получалось назвать лицом: та же зелёная чешуя расцвечена алыми пятнами, словно забрызгана кровью. При этом глаза с вертикальными зрачками – оказывается, я к таким уже почти привыкла – были по-человечески умными, я бы даже сказала – мудрыми. Было во взгляде этого чудовища что-то такое, от чего становилось спокойно. Хотя, казалось бы, увидишь этакое страшилище и побежишь куда подальше, роняя тапки. Но страха не было, зато было принятие, понимание и странное, всепоглощающее чувство доверия. Да, наверное, это было основной эмоцией, которую я испытывала, глядя на неподвижно стоящего передо мной монстра.

Вспомнив, как Картер, которому я всё же рассказала о том, что вижу вокруг людей цветные линии, рекомендовал мне как можно чаще тренировать этот навык, я взглянула на своего спасителя «особым» образом. И тут же невольно зажмурилась: мощная, излучающая силу фигура была густо оплетена нитями изумрудно-зелёного цвета, но среди них были чётко видны целые пряди, сверкающие золотом. Тот, кого Хантер назвал Келеном, ослеплял внутренним светом, при этом сияние было тёплым, словно живым. Решив потом обязательно обсудить это с Картером, я вернулась к обычному зрению и улыбнулась напряжённо ожидающему чего-то чудищу.

– Думаю, Шегрил не откажется поговорить с тобой, Келен, – сказала я, и монстр слегка расслабился. Он даже попытался улыбнуться, но получилось не очень. Честно говоря, вообще никак не получилось: вместо улыбки вышел зловещий оскал, продемонстрировавший всем острые зубы, явно рассчитанные не на перетирание травы и листочков. Это была пасть хищника, привыкшего рвать на куски жёсткое мясо лесных обитателей.

– Благодарю тебя, Элизабет, – Келен кивнул чешуйчатой головой, – я буду здесь, когда ты позовёшь меня. Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось.

И такая непоколебимая уверенность прозвучала в его словах, что даже Хантер удивлённо покачал головой. Я же слегка растерянно улыбнулась, так как плохо понимала, как реагировать на такие слова. Но при этом ни малейшего внутреннего протеста они не вызвали, хотя я всегда раздражалась, когда меня ставили перед фактом, лишая свободы выбора. Наверное, поэтому когда-то давно я и ушла в неизвестность вслед за Тревором, стремясь обрести вожделенную свободу.

Интересно, но я практически перестала вспоминать свою жизнь в качестве Кристины, она словно отодвинулась, подёрнулась дымкой воспоминаний, растворилась в вопросах сегодняшних. Иногда меня это беспокоило, уж слишком быстро всё произошло, но с каждым днём я всё меньше и меньше переживала по этому поводу, а ощущение того, что я наконец-то вернулась домой, крепло. Я вдруг поняла, что Домиан, Хантер, Шегрил, даже Каспер и этот странный Келен мне гораздо ближе и понятнее, чем бывшие коллеги, бывший муж и оставшиеся на той ветке Мирового Дерева знакомые и друзья.

– Спасибо, – я постаралась вложить в одно слово всю ту признательность, которую внезапно ощутила по отношению к этому существу, – я очень это ценю, Келен. Я сегодня же отправлю зов Шегрилу, тем более что мне тоже хочется спросить его кое о чём.

На этом мы распрощались с чешуйчатым монстром и вернулись на территорию внутри периметра. Я лишь краем глаза успела заметить, как Келен легко, словно птица, взлетел на ветку ближайшего дерева и исчез в густой листве.

– Кто он? – я повернулась к задумчивому Хантеру. – Я никогда не видела таких, как он… Вот вроде бы с одной стороны страшный просто ужас, а с другой – надёжный и уверенный в своих силах. Я его почему-то совершенно не испугалась…

– Он – избранник Ока Тьмы, – ответил Хантер, но, поняв по моему взгляду, что это не сильно прояснило ситуацию, добавил, – у него странная судьба. Сначала его избрали Новые боги, решив сделать своим покорным орудием, но он оказался сильнее и не поддался их внушению даже после полной трансформации. Зато он смог услышать одного из тех, кем был когда-то создан этот мир, того, кто был здесь даже раньше меня и потом по непонятным причинам оставил своё детище. Их иногда называют Истинными богами. Именно поэтому он смог увидеть Око Тьмы, которое я спрятал в чаще больше тысячи лет назад, и подчинить его себе. Теперь Келен по силам почти равен мне, и нам повезло, что он не примкнул к нашим врагам. С таким противником было бы непросто справиться. А так как тебе тоже уготована удивительная судьба, Лиз, то он видит свою задачу в том, чтобы служить тебе, защищать и оберегать тебя. Поверь, надёжнее защитника у тебя ещё не было.

– А ты?

– Я отвечаю за многое, например, за Франгай, – и не подумал обидеться Хантер, – и не всегда могу быть рядом. А Келен станет твоей тенью, твоим надёжным щитом. Если будет нужно, он умрёт ради тебя, Лиз, и это будет для него высшим счастьем, поверь.

– Разве погибнуть – это счастье? – я старательно пыталась уложить в голове новую информацию, но пока получалось не слишком хорошо.

– Конечно, если ты умираешь ради того, кто для тебя важнее всего, что может быть прекраснее? – совершенно искренне изумился мой домашний змей, и я не нашлась, что ответить.

До наступления сумерек я занималась домашними делами и наконец-то добралась до библиотеки, где с помощью Освальда отыскала несколько книг по истории этого мира, а также пару толстенных талмудов по истории и теории магии. Их я отложила «на потом», а вот книгу, похожую на иллюстрированную энциклопедию, забрала к себе в комнату и положила на прикроватный столик. Буду потихоньку читать на ночь и, скорее всего, что-то да вспомню.

Когда мы с Майклом обсуждали меню на ближайшие дни, в кухню вошёл Домиан и протянул мне сложенный листок бумаги, в котором я легко опознала магический вестник.

– Твой брат прислал ответ, Лиз, – невозмутимо сообщил он, – я не читал, но предполагаю, что он сообщает, когда сможет прибыть с визитом. И что-то подсказывает мне, что он не станет с ним тянуть.

– Я тоже так думаю, – вздохнула я, разворачивая письмо.

«Дражайшая сестрица Элизабет! – я невольно фыркнула, но тут же сосредоточилась на содержании. – Я благодарен тебе за приглашение и готов прибыть в указанное тобой время, то есть сегодня около семи часов вечера по франгайскому времени. Буду признателен, если возле портальной колонны меня встретят. С братским поцелуем, твой любящий брат, император Максимилиан III».

– О как! – я отложила письмо. – Вроде и сиропчиком полил, и в то же время напомнил, кто есть кто на местной шахматной доске… Как-то я сомневаюсь, что его визит окажется приятным.

– Он будет проходить на нашей территории, – равнодушно пожал плечами Домиан, – к тому же мы ведь можем и отвлечься на что-нибудь, провожая его обратно до портальной колонны, правда? А сариссы всегда хотят есть, думаю, они не откажутся закусить императором. Вдруг он вкуснее остальных?

– Гость неприкосновенен, – нахмурилась я, но по смеющимся синим глазам поняла, что Домиан меня просто дразнит. Да, мне не показалось: с каждым днём воплощения Древнего бога становятся всё больше похожи на людей. Вон, даже шутить научились…

– Хантер встретит его, Лиз, – Домиан стал серьёзным, – мне кажется, чем быстрее мы узнаем, что задумал твой брат – а он наверняка что-то замыслил – тем больше времени у нас останется на то, чтобы его нейтрализовать.

– Я хотела вечером поговорить с Шегрилом, – вздохнула я, – но и Максимилиану нельзя отказывать, он жутко злопамятен, это я помню совершенно точно. Так что придётся перенести встречу с Повелителем, а я так надеялась узнать у него что-нибудь о Минни и Каспере…

– Не надо ничего переносить, – улыбнулся Домиан, – никто не предполагает, что твой брат задержится здесь надолго. Он прекрасно понимает, что ему здесь не рады, поэтому постарается уложиться в максимально сжатые сроки. Отправим его и встретимся с Шегрилом, он всё равно предпочитает ночь в качестве времени для визитов.

– Да, я тоже не против того, чтобы спровадить Максимилиана побыстрее, – призналась я, – мне ужасно неуютно в его присутствии, хотя я и понимаю, что здесь, внутри периметра, он не может причинить мне зла…

– За пределами периметра тоже, – ухмыльнулся Домиан и обменялся взглядами с Хантером, – у тебя теперь и там есть надёжная защита. Думаю, твой новый друг Келен справится с Максимилианом даже невзирая на его демоническую половину. Да и к слову – демон Максимилиана признал тебя, так что даже если твой брат задумал что-то дурное, он не даст ему это сделать.

– Пойду встречу дорогого гостя, – сказал Хантер и неспешным шагом направился в сторону болота.

– Ты так и не наколдовал мне одежду, – я вздохнула, – ты можешь сейчас намагичить мне что-нибудь подходящее случаю? Только не кринолин, пожалуйста! Я попробовала как-то надеть одно из платьев, которое нашла в комнате, но так и не смогла: это же ужас какой-то!

– А что бы ты хотела? – Домиан выглядел слегка обескураженным. – Я сделаю то, что тебе нужно, но я даже не представляю, что тебе нравится из одежды.

– Сделай мне просто длинное платье, простого фасона, примерно такое, – я представила себе картинку и на секунду сняла скрывающее мысли колечко.

– Хорошо, как скажешь, Лиз, – послушно согласился Домиан и как-то замысловато скрестил пальцы, а потом его невозможные синие глаза не мгновение вспыхнули сапфировыми искрами.

Я неожиданно почувствовала, как по ногам скользнула мягкая прохладная ткань, и побежала в дом, чтобы там застыть перед зеркалом. На меня смотрела молодая женщина, светлые волосы которой были заплетены в свободную недлинную косу, а глаза странного не то голубого, не то зелёного цвета сияли от восторга. Длинное платье из ткани, похожей на плотный шёлк, струилось до самого пола, неглубокий вырез открывал ровно столько, сколько нужно, а насыщенный изумрудный цвет делал меня похожей на лесную фею.

– Как же ты красива! – выдохнул Домиан, рассматривая меня с неприкрытым восторгом. – Ты будешь великолепной Избранницей, Лиз! Посмотри…

Тут Домиан сделал несколько шагов и встал за моей спиной. Его футболка превратилась в рубашку, сшитую из такого же материала, как и моё платье, джинсы сменились чёрными кожаными брюками, заправленными в высокие сапоги. Ещё секунда – и на наших головах появились и засияли тонкие изящные короны, словно сплетённые из живых ветвей с настоящими листьями, настолько чистыми и крупными были изумруды, украшавшие их. Зрелище получилось совершенно завораживающим, и я, застыв от восторга и изумления, смотрела в зеркало и не могла оторваться.

– Тебе нужно лишь согласиться, Лиз, – прошептал Домиан, наклоняясь и почти касаясь губами моих волос, – и это видение станет правдой.

Я молча смотрела на отражение, и видела вместо Домиана другого… того, чьи белые волосы, заплетённые в косу, резко контрастировали с чёрным плащом, а багровые глаза были всепонимающими и мудрыми. К счастью, колечко надёжно скрывало мои чувства, и я смогла улыбнуться Домиану и так же негромко ответить:

– Когда закончится эта история с затаившимся на севере злом, я дам тебе ответ, обещаю.

– Хорошо, Лиз, – улыбнулся Домиан, – я ждал тебя несколько веков, так что подожду ещё немного, это не страшно.

Глава 9 (окончание)

Я смогла улыбнуться, утешив себя знаменитой фразой Скарлетт О'Хара о том, что о некоторых вещах можно подумать и завтра. Забавно, но какие-то вот именно такие моменты из прошлой жизни в памяти остались: фразы из книг, фильмов, какие-то картинки, общие знания… А вот люди – совершенно по-другому: недавно пыталась вспомнить лицо девушки, с которой несколько лет просидела за соседними столами в одном кабинете, и не смогла. Какое-то размытое пятно вместо лица. Помещение помню, какие цветы стояли на подоконнике – тоже, даже вечно западающую кнопку в офисной кофемашине не забыла, а лица словно растворяются.

– Сейчас уже вернётся Хантер, а с ним и Максимилиан, – сказала я, выныривая из гипнотического омута синих глаз, – мы потом поговорим, когда всё закончится, ладно?

– Конечно, Лиз, – Домиан таки коснулся моих волос лёгким поцелуем, – всё будет так, как ты скажешь, обещаю.

С этими словами он отошёл от меня и прислушался к чему-то происходящему за стенами дома. Я ещё раз окинула себя взглядом, осталась жутко довольна тем, как выгляжу, и направилась в сторону выхода, заметив, что Домиан тоже не стал менять одежду на прежнюю. Пускать Максимилиана внутрь дома я не собиралась, нечего ему там делать.

– Майкл, – уже почти перешагнув через порог, обернулась я к выглянувшему из кухни толстячку, – у меня будет к тебе просьба: пока здесь Максимилиан, займи чем-нибудь, пожалуйста, Эллу. Я не хочу, чтобы мой брат её увидел: ни к чему ему знать, что нас стало больше. Каспер и Минни ушли, так что об их присутствии он не догадается, а вот девочка… К тому же я очень рассчитываю, что его визит не затянется.

– Хорошо, Лиз, – Майкл понятливо кивнул, – мы с Эллой пирожками займёмся, у меня как раз тесто поспело, а у неё пальчики ловкие, она мне и поможет.

– Спасибо, – я тепло улыбнулась очередному воплощению дома и, глубоко вздохнув, вышла на крыльцо.

Это произошло именно в тот момент, когда коронованный братец вступил на территорию дома, легко перебежав через болото по глянцево поблёскивающей спине огромной змеи. На периферии сознания мелькнуло сожаление, что Хантеру не пришло в голову «случайно» дёрнуться. Хотя не факт, что демоническая половина Максимилиана позволила бы своему носителю банально утонуть в болоте. Но разозлился бы он наверняка, а оно нам надо?

Я стояла на крыльце, чувствуя спиной успокаивающее присутствие Домиана, и с немалым удовольствием наблюдала, как по мере приближения к нам менялось выражение лица моего родственничка. Изначальная высокомерная гримаса сменилась сначала удивлением, затем задумчивостью и наконец уступила место вежливому восхищению.

– Элизабет, ты великолепно выглядишь, – сообщил мне Максимилиан, подходя и протягивая вперёд руки, словно приглашая меня прильнуть к его широкой груди в порыве родственных чувств. – Жизнь на свежем воздухе явно пошла тебе на пользу!

– Здравствуй, Максимилиан, – я, в свою очередь, протянула ему руку, и братец, на мгновение потемнев лицом, всё же коснулся её лёгким поцелуем. – Спокойным ли было твоё путешествие?

– Да, всё прошло буднично и без эксцессов, – ответил император, продолжая внимательно изучать меня, – к сожалению, у меня очень немного времени, дела Империи требуют моего постоянного внимания, поэтому если ты не возражаешь, то я бы хотел перейти сразу к делу.

Тут Максимилиан с намёком посмотрел на дверь, ведущую в дом, но я сделал вид, что этого взгляда не заметила и жестом предложила ему расположиться в кресле, которое Хантер принёс с террасы. Мне такое же притащил Домиан, а сам уселся прямо на ступеньки крыльца, не обращая внимания на недовольные взгляды гостя.

– Ты написал, что причиной, побудившей тебя проделать столь неблизкий путь, является усложнившаяся политическая обстановка, – я решила взять на себя инициативу и начать разговор, – может быть, расскажешь чуть подробнее?

– Разумеется, – Максимилиан слегка поморщился: видимо, это была не слишком приятная информация. – Дело в том, что в последнее время всё чаще до меня стали доходить слухи о том, что далеко на севере, за границами Ирманской пустоши, появился некто, в чьих планах стоит захват всего мира. Ты ничего об этом не слышала, Элизабет?

– Мы здесь живём достаточно замкнуто, – мило улыбнулась я, не собираясь откровенничать с братцем. Если ему нужно, пусть первым выкладывает карты на стол. – Об Ирманской обители я, разумеется, слышала, но сама там не бывала. А кто этот таинственный захватчик, ты случайно не знаешь?

– Не имею представления, – Максимилиан огорчённо пожал плечами, а незаметно подобравшийся и улёгшийся у меня в ногах Ромео сказал:

«Врёт как дышит. Не вздумай ему верить, Лиз! И вообще старайся поменьше говорить и побольше слушать».

– Жаль, – вздохнула я, – но неужели угроза нашествия настолько серьёзна, что может затронуть даже Франгай? Не уверена, что злодей, каким бы самоуверенным он ни был, рискнёт бросить вызов древним богам, защищающим лес.

– Если дела обстоят так, как я предполагаю, – начал Максимилиан, не отрывая взгляда от моего лица, – то вскоре каждому нужно будет сделать выбор: с кем он. И я хочу спросить у тебя, Элизабет, будешь ли ты защищать Империю вместе со мной или предпочтёшь отсидеться в лесу и всё равно столкнуться с тем же злом, просто чуть позже?

– Но если ты победишь этого неведомого злодея, то что может угрожать мне? – я удивлённо пожала плечами. – Ты ведь уверен в своей победе, Максимилиан, не так ли?

– Разумеется, – сквозь зубы проговорил братец, – но разве ты не считаешь своим долгом в тяжёлый момент встать рядом со мной? Ведь ты тоже… нашей крови, Элизабет!

– Не считаю, – безмятежно ответила я и услышала довольное фырканье Ромео, – я слабая женщина, к тому же магия пока не вернулась ко мне. Какая польза может быть от меня в этом случае?

– Если только ты не собрался принести Элизабет в жертву и тем самым на время замедлить продвижение врага, – неожиданно произнёс Домиан, и в его голосе отчётливо похрустывали льдинки. – Ответь мне, император людей, но помни о том, что ложь я распознаю сразу.

– Она моя сестра! – с, казалось бы, искренним возмущением воскликнул Максимилиан. – И то, что я узнал о её существовании совсем недавно, ничего не меняет. Такая ужасная мысль даже в голову мне не могла бы прийти!

«Опять врёт, – поведал Ромео, сладко зевая во всю немаленькую пасть, – и Домиан это прекрасно понимает».

– То есть ты пришёл просто узнать, не планирую ли я вступить в борьбу за этот мир? – я попыталась вернуть разговор к главному. – Так вот, я не собираюсь ничего предпринимать до тех пор, пока этот загадочный злодей не угрожает Франгаю. Я не знаю Империю, да и она, полагаю, обо мне тоже не в курсе. Следовательно, мы с ней ничего друг другу не должны.

– Но вдруг случится так, что Империя потерпит поражение? – Максимилиана, казалось, совершенно не обеспокоил мой отказ. Наоборот, он выглядел если не довольным, то точно не рассерженным. – Неужели ты смогла бы примириться с захватчиком?!

– Я-то? – я закатила глазки и ненадолго задумалась. Хотела было язык высунуть, но поняла, что это будет уже перебор, и воздержалась. – Договориться можно с кем угодно, а так как трон после тебя наследовать буду именно я, то что-то мне подсказывает, что мы с ним сможем поладить.

– Трон? – судя по всему, такой ход мыслей оказался для братца неожиданным. Интересно, а чего он ждал? Слёзных клятв по поводу того, что я не представляю себе дальнейшего существования без его поддержки?

– Ну так, если я правильно понимаю, победить он сможет только через твой труп, причём в самом прямом смысле этого слова, – я удивлённо посмотрела на братца, – ты же император всё-таки.

– Совет не примет тебя в качестве императрицы, – сердито сообщил мне Максимилиан, – ему нужны будут веские доказательства, да и не справишься ты. Сама же сказала, что ты просто слабая женщина.

– А я у папы помощи попрошу, – неожиданно для самой себя сказала я и, кажется, смогла удивить даже Домиана, так как он проворчал что-то неразборчивое, но, боюсь, не слишком лестное для меня.

– У кого?! – Максимилиан растерялся, явно не предполагая, что я буду вести себя подобным образом.

А я и сама не могла понять, откуда вдруг взялась та весёлая злость, которая бурлила во мне. Сейчас мне было абсолютно наплевать на Максимилиана с его тщательно скрываемым страхом потерять трон, потому что я откуда-то совершенно чётко знала, что если будет нужно, то я справлюсь с любыми трудностями. Потому что для этого и я вернулась. Словно в огромном пазле – я любила складывать такие когда-то, деталек на тысячу – лёг на место последний кусочек. Я принцесса Элизабет, которую моя мать спрятала в Франгайском лесу от убийц, среди которых почти наверняка был и любимый братец Максимилиан. Но я вернулась, и теперь никто не помешает мне занять причитающееся мне по праву место. А что до знаний – мне есть, у кого учиться, и у меня пока ещё есть время. Я вспомню всё, восстановлю знания и магию, и тогда тем, кто виноват в исчезновении или даже гибели моей матери и моём трёхсотлетнем отсутствии, придётся очень горько пожалеть о содеянном. В отличие от Максимилиана я не стану всё грести под себя, наоборот, я договорюсь с Ирмой, расширю границы Империи, но не с помощью военных действий, и исключительно мирным путём. И если для этого нужно будет научиться как-то контактировать с демонами, чья кровь течёт во мне, я научусь и этому.

– У папы, – мило улыбнулась я, – не думаю, что он откажет мне в помощи. Но ведь мне не придётся это делать, потому что ты победишь, правда, Максимилиан?

– Конечно, – брат как-то по-новому взглянул на меня, – то есть ты планируешь соблюдать нейтралитет? Ты не станешь помогать мне, но и тому, кто планирует захватить Империю, тоже?

– Абсолютно верно, – я кивнула, не переставая лучезарно улыбаться, – и ещё, дорогой брат, у меня будет небольшая просьба.

– Какая же? – Максимилиан был безмятежен, но если бы его сейчас видел Каспер Даргеро, то он сразу сказал бы, что император находится на грани срыва.

– Не присылай, пожалуйста, больше никаких шпионов, ладно? Если тебя что-то интересует, лучше спроси у меня напрямую, и я, скорее всего, тебе отвечу.

– Я никого к тебе не отправлял, – отмахнулся братец, и мне показалось, что он с облегчением перевёл дыхание. – Но и у меня будет просьба, Элизабет.

Тут он поднялся из кресла, и я неожиданно поняла, что он в таком бешенстве, что уже с трудом контролирует себя. В глазах, которые стали багровыми, бушевало самое настоящее пламя, рот скривился, а за спиной развернулись здоровенные чёрные крылья.

– Никогда. Не. Смей. Разговаривать. Со. Мной. В. Подобном. Тоне! – с трудом выплёвывая каждое слово, прохрипел Максимилиан.

В его руке мелькнул огненный хлыст, а я мгновенно оказалась задвинутой за спину Домиана, который, как ни странно, не выглядел рассерженным. Я выглянула из-за своего защитника и разглядела второй силуэт, расплывчатой тенью стоявший за Максимилианом. Не чувствуя ни малейшего страха, я вышла вперёд и сделала несколько шагов в сторону застывшего с прожигающего меня взглядом брата.

– У меня та же кровь, – спокойно ответила я, – твоя вторая половина никогда не причинит мне вреда, Максимилиан.

Тень, стоявшая за спиной императора потянулась вперёд и шумно принюхалась, склонившись ко мне. Я протянула вперёд руку и осторожно коснулась дымного силуэта, не обращая внимания на задыхающегося от ярости Максимилиана.

– Здравствуй, – негромко сказала я, – я Элизабет, у меня та же кровь, что у Максимилиана, но у меня нет второй половины. Не знаю, хорошо это или плохо, но дело обстоит именно так.

Тень качнулась вперёд, причём больше всех удивился, кажется, сам Максимилиан, и осторожно коснулась моей руки. А в голове внезапно прозвучал низкий голос:

«Чтобы пробудить вторую половину, тебе нужно побывать в Орзон-Шате, но чтобы туда попасть, ты должна доказать, что достойна быть одной из нас. Всему своё время, шаррита Элиж-Бэт, но будь осторожна. Я не всегда смогу остановить его».

Сказав это, тень словно втянулась в Максимилиана, который выглядел странно: в нём словно смешались гнев, растерянность, жажда убийства и непонятная робость. Если вдуматься: жуткий коктейль, грозящий лично мне непредсказуемыми последствиями.

– Подводя итог, скажу, что я не собираюсь вмешиваться в твоё противостояние с неизвестным – во всяком случае для нас – злом с севера. Но ты должен знать, что за свой лес я встану намертво и привлеку всех, кто согласится мне помочь. А во Франгае много сил, которые появились здесь задолго до того, как возникла Империя. И если я узнаю, что ты задумал что-то дурное в отношении меня или моего дома, то я буду считать себя свободной от всех родственных обязательств. Я не хочу враждовать ни с кем, Максимилиан.

– Ты рассчитываешь, что грядущее противостояние уничтожит всех твоих соперников на пути к трону? – тёмная бровь братца насмешливо дрогнула.

– Мне не нужен трон, – спокойно возразила я, – мне достаточно мира и процветания моего Франгая.

– Нельзя будет остаться в стороне, Элизабет! Предстоящая война затронет всех, ты просто пока этого не понимаешь! И я спрашиваю: на чью сторону ты встанешь в случае прямого противостояния?

– На свою, – ответила я, – исключительно на свою, Максимилиан.

Какое-то время над полянкой возле крыльца царила тишина, а затем братец поднялся и, едва заметно кивнув мне, сказал:

– Что же, я услышал тебя, Элизабет, можешь не сомневаться. Признаюсь честно, я рассчитывал на другой ответ, но ты в праве сама решать свою судьбу. Сегодня ты отказалась от сотрудничества со мной, следовательно, и я считаю себя свободным от прежних обязательств. С этого момента каждый из нас играет только за себя.

– Думаю, ты правильно меня понял, – я не отвела глаз, хотя такой спокойный Максимилиан пугал меня сильнее того, который размахивал огненной плетью. – Но если у тебя возникнет необходимость, ты всегда можешь прислать мне вестника.

– Благодарю, – холодно ответил братец и проворчал, – меня проводят до колонны, или теперь это исключительно мои трудности?

– Разумеется, тебя проводят, – Хантер подошел к болоту и молча скользнул в него, – прощай, Максимилиан.

– До встречи, Элизабет, – недобро улыбнулся братец и вскоре растворился в темноте леса.

Глава 10 (начало)

Каспер

Как ни странно, но мы действительно сумели добраться до обители раньше, чем равнина погрузилась в темноту. Была ли в этом заслуга ветра, который всё время дул в нужную нам сторону и позволял проскользнуть мимо странных существ, не позволяя им нас унюхать? Помогала ли нам покровительница Ирманской обители, Безмолвная, или просто капризная удача была на нашей стороне? Ответа на этот вопрос у меня не было тогда, нет его и сейчас, впрочем, так ли это важно?

Когда на небе неожиданно вспыхнули звёзды, крупные и невероятно яркие, как это часто бывает на севере, мы вплотную приблизились к невидимому куполу, защищающему монастырь от порождений Ирманской пустоши. Увидеть его в темноте было практически невозможно, так что я узнал о том, что мы стоим возле него, по покалыванию в висках, которое говорило о том, что я нахожусь рядом с результатом мощного заклинания. Видимо, что-то похожее ощутил и Сеол, так как он обратился к Минни с вопросом:

– Скажи, госпожа, могу ли я рассчитывать на то, что мне позволят пройти внутрь обители? Таким, как я, не всегда рады…

– В Ирме не отказывают в приюте никому, – спокойно ответила Минни, и Сеол заметно расслабился, – Безмолвная защищает своих дочерей, и мы всегда готовы прийти на помощь тому, кто в ней нуждается. Тебе нечего опасаться, слуга ветра, нам не интересны твои секреты, у нас своих – девать некуда.

С этими словами монахиня скользнула вдоль невидимой защитной стены и, присев на корточки, стремительно начертила в воздухе несколько странных, ни на что виденное мною ранее не похожих, знака. Послышался тихий щелчок, и перед нами развернулось небольшое, едва пройти взрослому человеку, окошко точечного портала.

– Быстрее, – шёпотом скомандовала Минни, – сейчас сюда слетятся все, кто учуял магический всплеск, и с большинством из них нам не справиться.

Нас с Сеолом не пришлось уговаривать, так как я, например, уже изрядно устал от этого непростого путешествия и мечтал о горячей ванне, нормальном обеде и привычной кровати вместо еловых лап. Поэтому я без лишних разговоров нырнул в окно, чтобы через секунду оказаться в уже знакомом дворе Ирманской обители.

Никогда не думал, что испытаю такое невероятное облегчение, оказавшись в монастыре, но тем не менее это было именно так. Вид клумб, на которых по-прежнему пестрели цветы, вызвал непритворную улыбку умиления. Ещё утром мне казалось, что я никогда не доберусь до этого места, чудом уцелевшего среди творящегося вокруг безумия.

– Добро пожаловать в Ирманскую обитель, путники, – прозвучал за спиной знакомый голос, и я, резко обернувшись, увидел настоятельницу монастыря, матушку Неллину. Она стояла на крыльце и доброжелательно смотрела на нас.

– Матушка Неллина, – я поклонился, причём сделал это не по обязанности, а потому что действительно восхищался этой женщиной, и чем дальше, тем больше. Суметь защитить обитель от того, что творится снаружи – это нужно быть магом колоссальной силы. Постоянно поддерживать защитный купол и при этом выглядеть так, словно ничего вокруг не происходит! Невероятно!

– Магистр, – она не улыбнулась, но мне показалось, что равнодушия в её голосе стало чуть меньше, и Бесшумный знает, почему, но мне было это приятно, – я знала, что нам предстоит ещё не одна встреча, но не предполагала, что она случится так быстро. Надеюсь, ты найдёшь время для разговора со мной.

– Буду рад, – как ни странно, я ни капли не покривил душой, говоря это: мне действительно подумалось, что настоятельница сможет дать ответы на ряд важных вопросов. Если захочет, конечно…

– Мы очень давно не принимали у себя детей стихий, – матушка Неллина посмотрела на замершего посреди двора Сеола, – твоё появление говорит о том, что неспокойно стало не только в Ирме. Для нас честь принимать под своим кровом слугу Ветра. Не волнуйся, здесь ты найдёшь надёжное убежище, сытную еду, удобную постель. Тебе нечего опасаться в Ирманской обители, Ушедший. Твой господин всегда был для нас желанным гостем, значит, и его слуга найдёт у нас всё, что ему потребуется.

– Благодарю тебя, мудрейшая, – поклонился Сеол, – я не знал, что так далеко на севере у нас есть союзники, и это уже важная и радостная новость.

– Я не стала бы спешить и называть нас союзниками, – мягко улыбнулась настоятельница, – но то, что мы друг другу не враги – это несомненно. Особенно сейчас, когда Тень сгущается над миром, и каждому предстоит сделать выбор, определив свою дальнейшую судьбу. Но давайте отложим все серьёзные разговоры на утро, их лучше вести на свежую голову. Вас проводят в гостевые комнаты и предоставят всё необходимое. Сестра Доминика, а с тобой я хотела бы поговорить уже сегодня, если ты не возражаешь.

– Разумеется, матушка, – Минни покорно склонила голову, но не выглядела ни обеспокоенной, ни встревоженной.

Пока настоятельница говорила, ко мне подошла смутно знакомая по прошлым визитам монахиня и пригласила следовать за ней. Сеола увела другая девушка, и я видел, что она с любопытством, но без страха или недоверия поглядывает на него: видимо, Ушедший не вызывал у неё ни малейших опасений.

Мне, как я и предполагал, отвели ту комнату, в которой я останавливался в прошлый раз. Надо же, как много за это недолгое время произошло! Я никогда не стремился закрывать глаза на очевидные вещи, поэтому не мог не признать, что тот Каспер Даргеро, который покинул эту комнату некоторое время назад, и тот Каспер Даргеро, который сейчас смотрит на меня из овального зеркала, – это совершенно разные люди. И с полной уверенностью могу заявить, что нынешний вариант мне самому нравится гораздо больше.

Смыв с себя дорожную пыль, которой я, как мне казалось, уже пропитался, я рухнул в кровать, даже не дождавшись обещанного миловидной монахиней ужина. Я почему-то почти не сомневался, что в таком необычном месте, как Ирманская обитель, мне приснится не бессмысленная путаница из образов, а что-то действительно важное. Так и получилось…

Я стоял в затемнённом углу какого-то достаточно большого, погружённого в полумрак зала и старался быть максимально незаметным. Для меня было чрезвычайно важно, чтобы две женщины, замершие в центре перед каким-то большим камнем, больше всего напоминающим алтарь, меня не заметили. Если вдруг я каким-то образом себя выдам, то на этом моя только что ставшая чрезвычайно интересной и, главное, перспективной жизнь и закончится. Судя по всему, тайна, невольным свидетелем которой я стал, не предполагает того, чтобы её знал кто-то третий.

– Ты уверена, что справишься? – голос одной из женщин, той, что была чуть пониже, был мне совершенно незнаком, я абсолютно точно никогда раньше его не слышал.

– Конечно, Бетти, не волнуйся, всё пройдёт так, как нужно, – а вот этот голос я узнал, так как матушку Неллину слышал неоднократно, – вместилище идеальное, видимо, сама Безмолвная благоволит нам.

– Надеюсь, – вздохнула первая, – ты моя последняя надежда, Нелли. Я исчерпала все ресурсы, бесконечно мотаясь по мирам в попытках её отыскать. Если бы не найденное тобой заклятье переноса, ситуация была бы просто безвыходной.

– Бетти, ты ведь осознаёшь всю степень риска? – голос той, которую первая назвала Нелли, был встревоженным. – Заклинание старое, его никто не использовал уже несколько веков, а я всего лишь служительница Безмолвной.

– Хуже, чем есть, не будет, – невесело усмехнулась Бетти, – так у меня появляется хоть какой-то шанс. Ты сказала, что младенец – сильный маг?

– Чрезвычайно, – кивнула капюшоном настоятельница Неллина, – ментальный маг со способностями огненного. Уникальное сочетание, которое при умелом развитии может дать просто невероятный результат.

– Великолепно, – прошептала первая женщина, – тогда давай начнём, пока ситуация благоприятствует нам. Не будем сердить Безмолвную своей нерешительностью.

И обе женщины склонились над камнем, на котором я только теперь заметил небольшой свёрток. Не смея шевельнуться и стараясь даже не дышать, я вслушивался в странные, абсолютно незнакомые мне слова, которые, словно начерченные в воздухе огненным пером, взлетали под каменный потолок, разбиваясь и осыпаясь вниз алыми искрами. Внезапно одна из женщин с негромким стоном повалилась на пол, а из свёртка раздался пронзительный младенческий крик.

И тут же я почувствовал, как меня с силой вышвырнуло из сна, будто кто-то невидимый с невероятной силой толкнул меня в спину. Я, тяжело дыша, сел на постели, чувствуя во рту сладковатый привкус крови: видимо, во сне я прокусил губу. Но все эти неприятные ощущения меня совершенно не волновали, так как то, что я увидел во сне, было… Это было невозможно! Да, за обладание подобными тайнами случайные свидетели всегда расплачивались исключительно собственной жизнью. И, зная настоятельницу, пытаться обмануть её и сделать вид, что я ничего не знаю, – занятие, заведомо обречённое на неудачу.

С другой стороны, я не верю в то, что на территории обители может произойти хоть что-то, что матушка Неллина не контролирует. Следовательно, если я увидел этот сон, значит, я должен был его увидеть. Уверен, что настоятельница непременно заговорит об этом, когда мы останемся с ней наедине. Почему-то мне кажется, что это будет исключительно приватный разговор, уж больно невероятна и, чего уж говорить, опасна информация, обладателем которой я стал.

Естественно, ни о каком дальнейшем сне не могло быть и речи, поэтому я встал, привёл себя в порядок, сел в удобное глубокое кресло и погрузился в размышления. Если увиденное мной соответствует действительности, а я склонен предполагать, что так оно и есть, то картинка, которую тогда ночью передала мне Элла – Бесшумный и все силы его, неужели моя дочь действительно является носителем духа великой императрицы Элизабет?! – становится более чем реальной. С такой поддержкой можно не только трон получить… Но, с другой стороны, при таком раскладе просто необходимо показать себя достойным, убедить… Бетти, что я именно тот, на кого следует делать ставку. А значит, я ни в коем случае не должен провалить свою нынешнюю миссию. Так что, Каспер, два-три дня на отдых и сбор информации и – вперёд, Ирманская пустошь и её тайны ждут тебя.

Интересно, с какой целью мне был показан этот сон? Почему для того, чтобы приоткрыть завесу тайны над загадочным исчезновением матери нынешнего императора, был выбран именно этот момент? Кого она искала по другим мирам? Уж не сестрицу ли Элизабет, которую туда спровадил некто, о ком я пока ничего не знаю? И почему была выбрана именно моя дочь? Потому что Лилиан случайно оказалась в Ирманском монастыре? А случайно ли? Кто посоветовал ей обратиться за помощью к дочерям Безмолвной? Дочь барона фон Рествуда была удивительно хорошенькой, но, как мне показалось, не очень умной, впрочем, могу и ошибаться: мыслительные способности малышки интересовали меня тогда в последнюю очередь. Может быть, план у пропавшей императрицы и её верной подруги сложился ещё тогда? А что: магически одарённый младенец, в жилах которого течёт почти та же кровь, что и в жилах правящей семьи… Практически идеальный вариант, к тому же, если всем давать понять, что девочка – сильный маг, никого не удивит то, что её способности развиваются колоссальными темпами. Ах, какая изумительная интрига! Мысленно аплодирую стоя!

Но какую линию поведения избрать мне с учётом открывшихся обстоятельств? Дать понять настоятельнице, что я знаю одну из главных тайн империи? Или сделать вид, что я не воспринял сон как источник шокирующей информации и просто выбросил всё из головы? Готов ли я играть на стороне великой императрицы Элизабет, которую все уже три столетия считают если не погибшей, то бесследно исчезнувшей? «Готов», – шепнуло мне сердце, и я не стал с ним спорить.

Глава 10 (окончание)

За этими размышлениями я не заметил, как за окном тьма постепенно уступила место дымчато-серым утренним сумеркам, которые, в свою очередь, сменились каким-то неуверенным солнечным светом. Яркие лучи с явным трудом пробивались через облака и не успевали согреть землю. Распахнув окно, я полной грудью вдохнул холодный воздух, надеясь, что это поможет как-то привести в порядок до сих пор суматошно мечущиеся мысли.

Негромкий стук в дверь заставил меня слегка вздрогнуть, но на пороге обнаружилась всего лишь вчерашняя монахиня, которая сообщила, что настоятельница матушка Неллина приглашает меня на завтрак. Судя по удивлению, лёгкой тенью мелькнувшему в голосе девушки, подобные приглашения не были в порядке вещей. Я поблагодарил и направился вслед за монахиней по знакомым с прошлых визитов коридорам. Теперь я уже не удивлялся тому, что многие вещи просто лучились магией: судя по всему, среди обитательниц монастыря слабых магов просто не было. Может быть, это было одним из критериев, исходя из которых кому-то позволяли остаться, а кого-то устраивали за стенами обители? Впрочем, какое мне дело до того, как матушка Неллина решает сугубо внутренние вопросы монастырской жизни?

На пороге кабинета настоятельницы моя провожатая быстро поклонилась и поспешила куда-то по своим делам. Я уже занёс руку, чтобы постучать в дверь, но услышал:

– Заходи, Каспер, я тебя жду.

В кабинете настоятельницы всё было по-прежнему, разве что бумаг на столе стало больше, да стопка старых манускриптов возле подставки для чтения увеличилась чуть ли не вдвое. На небольшом круглом столике, возле которого приютились два удобных кресла, стояли чайник, чашки и несколько накрытых льняными салфетками блюд.

– Доброе утро, матушка Неллина, – поприветствовал я хозяйку кабинета и, повинуясь короткому властному жесту, сел в одно из кресел.

– Будем считать, что оно именно такое, – проговорила настоятельница, – хотя с каждым днём это приветствие всё больше начинает напоминать издёвку.

– Всё так плохо? – я кивком поблагодарил монахиню, которая собственноручно налила в мою чашку пахнущий мятой и цветами чай.

– Гораздо хуже, чем ты можешь подумать, – она наполнила свою чашку и показала на блюда, – угощайся, всё исключительно свежее, утреннее.

– Спасибо, с удовольствием, – я снял салфетку с ближайшего блюда и вгрызся в румяный бок потрясающе вкусной булочки с джемом, – вчера так устал, что даже ужина дождаться сил не хватило, только пыль смыл – и тут же сон свалил. Не предполагал, что дорога сюда окажется настолько непростой.

– Хорошо выспаться – это тоже немало, – настоятельница отпила чая и аккуратно поставила чашку на блюдце, – здоровый сон – залог здоровья.

– Не стану спорить, матушка Неллина, – я тоже поставил чашку, – особенно если сон снится такой, что и от яви не отличишь. Хотя в таком месте, как ваша обитель, наверное, только такие и могут привидеться. Не так ли?

– Место здесь действительно непростое, – внимательно глядя на меня, ответила немолодая женщина, – я бы даже сказала, что это особое место, озарённое благословением Безмолвной, чьи тайны и заповеди мы храним уже не одно столетие.

– Да, это важно, так как иногда тайны имеют свойство угрожать жизни не только отдельного человека, но и целой группы людей, а порой даже некоторых государств, – я не отвёл взгляда, так как вести подобные разговоры, полные недомолвок, намёков, скрытых угроз и неясных обещаний, научился очень давно. Иначе рядом с Максимилианом уцелеть было невозможно.

– Ты видел, – она не спрашивала, а просто озвучивала очевидный нам обоим факт, и я вдруг заметил, что годы не пощадили даже эту почти всемогущую женщину: резче стали видны многочисленные морщинки, уголки губ опустились, и кое-где на коже проступили возрастные коричневатые пятнышки. А ведь настоятельница очень немолода! Если посчитать, что с момента исчезновения императрицы Элизабет прошло три столетия, а к тому моменту Неллина уже была сильным магом, то страшно даже предположить, сколько же ей на самом деле лет. Маги, конечно, живут долго, но они не бессмертны, и несколько столетий – это более чем серьёзный возраст даже для сильнейших из нас. Нет, есть те, кто дотягивает до семи, а то и восьми сотен, но таких мало, да и не афиширует никто свой истинный возраст, это считается дурным тоном. Максимилиану, например, сейчас четыреста с небольшим, что для мага, да ещё и с примесью демонической крови – расцвет физической и умственной формы. Лиз, соответственно, чуть больше, и впереди у неё примерно столько же, хотя и выглядит она на неполные тридцать. Хотя, если убрать те триста лет, что она провела на иных ветвях Мирового Дерева… то лучше не забивать голову подобной ерундой.

– Видел, – я не видел смысла отрицать очевидное, – и теперь хотел бы получить ответы на некоторые вопросы.

Настоятельница молчала, а я не торопил её: понятно же, что ей нужно взвесить, что именно она может мне сказать, а что и дальше останется исключительно между нею и легендарной императрицей.

– Спрашивай, – наконец-то решилась матушка Неллина, – но сначала я объясню, почему именно ты.

– Мне тоже это очень интересно, – кивнул я и, не удержавшись, добавил, – боюсь, дело не в моей мужской харизме и исключительной неотразимости.

– Ты, конечно, мужчина хоть куда, – усмехнулась настоятельница, – но если бы не некоторые моменты, ты никогда не узнал бы одну из самых страшных тайн империи. Просто получилось так, что ты показался нам с Бетти наиболее подходящим кандидатом. В тебе есть та же кровь, что и в двух других представителях правящей семьи, при этом ты не являешься прямым наследником трона Империи. Это первое. Ты единственный, кого нынешний император терпит рядом с собой и на кого спокойно реагирует его демоническая половина. Этому, как ты теперь знаешь, есть вполне логичное объяснение: вторая половина Максимилиана чует в тебе своего, несмотря ни на какие экранирующие амулеты. Это второе. Ты был допущен в жилище Древнего бога и там познакомился с Лиз, вернуть которую было невероятно трудно, но мы справились. Она знает тебя и относится вполне по-приятельски, что уже немаловажно. Это третье. И ты являешься отцом Эллы-Марии, которая носит в себе энергетическую сущность императрицы. Это четвёртое и главное. Теперь можешь спрашивать.

Я помолчал и слегка наклонился вперёд, глядя на матушку Неллину.

– Какое место отводится мне в ваших планах? Я хочу понимать свою роль, и мне кажется, что это вполне нормальное желание.

– Соглашусь, – кивнула она, – ты имеешь право знать. Я сразу сказала Бетти, что с тобой нужно играть в открытую, чтобы не перехитрить самих себя. Мы рассчитываем, что ты свергнешь нынешнего императора, – тут я невольно огляделся, потому как не привык, чтобы о таких крамольных вещах говорили вслух. О подобном рекомендовалось даже не думать, если хочешь сохранить голову на плечах. – Максимилиан не оправдал надежд, которые на него возлагали. Он оказался недальновидным и авторитарным политиком, не заботящимся о процветании Империи. Элизабет не готова встать во главе государства, так как она слишком долго скиталась по иным мирам. У Бетти нет других вариантов кроме как встать во главе государства самой, хотя бы до тех пор, пока она не воспитает достойного преемника. Поэтому править Империей официально будешь ты, так как именно тебе Лиз уступит это право. Но рядом с тобой всегда будет твоя дочь, и это никого не удивит, верно? Мы очень надеемся, что ты проявишь благоразумие и станешь прислушиваться к советам и подсказкам той, что гораздо лучше тебя разбирается в вопросах управления государством.

– Вопрос, – я постарался успокоить бешено колотящееся сердце, – с какого перепугу Лиз отдаст мне право на трон?

– Этого тебе не нужно знать, – решительно заявила настоятельница, – но, поверь, так и будет.

– Какое отношение ко всему этому имеет то, что происходит сейчас на севере, за Ирманской пустошью?

– Это то, что мы никак не могли учесть в своих планах, – досадливо поморщилась матушка Неллина, – я была уверена, что он сгинул где-то в своих странствиях по мирам. Но Тревор вернулся, и он сделает всё, чтобы захватить наш мир.

– Кто он такой? – я не был уверен, что получу ответ, однако настоятельница, подумав, ответила.

– Он – та сила, которую опрометчиво вызвал из другого мира дурак Максимилиан, – она произнесла имя нынешнего правителя с неприкрытым отвращением, – он рассчитывал с его помощью устранить мать и сестру, стоящих на его пути к трону Империи. Он получил желаемое: Бетти вынуждена была уйти в другой мир, а Лиз Тревор сам зашвырнул на одну из наиболее отдалённых веток Мирового Дерева. Но даже такие, как он, могут просчитаться: он не учёл двух факторов.

– Того, что Лиз сможет вернуться? – попробовал угадать я, чувствуя, как голова идёт кругом.

– Это один момент, – кивнула главная интриганка Империи, – но главное – он не просчитал твоё появление, Каспер, и это станет для него роковой ошибкой.

Глава 11 (начало)

Реджинальд

Тень брата Элизабет растворилась в тёмной паутине ветвей, а я продолжал смотреть на свою госпожу и невольно любовался ею. Как она сумела поставить на место этого зарвавшегося полудемона! Несомненно, эта женщина достойна того, чтобы ей служить, её защищать. В отличие от Максимилиана – я, тот, который Реджинальд фон Рествуд, смутно помнил императора, равнодушно выносившего мне приговор, – она была честна и открыта. А вот от него вполне можно было ожидать любой подлости, поэтому я тенью скользнул по веткам вслед за ушедшим к портальной колонне гостем. Хантер довёл императора до нужного места и, не прощаясь, скользнул в траву, а Максимилиан замер перед сияющей серебристым светом колонной. Неужели он рискнёт и останется в лесу, чтобы проследить за Лиз? Это нужно быть совсем безумным, хотя не исключено, что он таким сумасшедшим и является.

Однако брат Лиз не стал сворачивать в чащу, хотя и в портал шагнул не сразу. Он огляделся, вытащил из кармана куртки небольшой клубок, сплетённый из тёмно-зелёных нитей, и кинул его в кусты, окружающие портальную площадку. И мне чрезвычайно не понравилась ухмылка, скользнувшая по его губам. Затем император шагнул в переливающееся окно портала и исчез.

Мысль о том, что Максимилиан оставил во Франгае что-то хорошее, даже не пришла мне в голову, просто потому что это было совершенно невозможно. Значит, необходимо как минимум узнать, что это был за клубок и каких неприятностей от него можно ожидать. До темноты ещё оставалось немного времени, и я, призвав подаренные мне Новыми богами и Оком Тьмы силы, спрыгнул с дерева и нырнул в кусты.

Клубок я нашёл достаточно быстро, так как император был настолько уверен, что за ним никто не наблюдает, что не потрудился убрать остаточный магический след. Для кого-нибудь менее чуткого эта тонкая серая ниточка почти наверняка осталась бы незамеченной, а через некоторое время просто растворилась бы в окружающем пространстве. Но я видел её чётко, словно она была начерчена огненной кистью какого-нибудь мага уровня Каспера Даргеро.

Как ни странно, Максимилиан оставил всего лишь следящий артефакт, которому надлежало устроиться в кроне любого близлежащего дерева и транслировать своему владельцу картины жизни обитателей дома. Я внимательнейшим образом – разумеется, не прикасаясь к самому клубку – изучил прощальный подарочек императора, но ничего более серьёзного не увидел. Конечно, нужно будет, чтобы помимо меня на него взглянул кто-то ещё, так как оставлять поблизости от Лиз даже призрачную угрозу я не собирался. Поэтому, как следует запомнив дерево, в густую крону которого нырнул клубочек, и кинув на него туманную пелену, я отправился в сторону дома, так как уже почти совсем стемнело и можно было рассчитывать на то, что Лиз сможет пригласить Шегрила.

К удивительному дому, спрятавшемуся в самом сердце Франгая, я подошёл как раз тогда, когда Лиз разговаривала возле крыльца с каким-то закутанным в непроницаемо чёрный плащ человеком. Впрочем, почему «каким-то»: это был именно тот, встреча с кем мне была необходима. Но я подошёл не сразу, задержавшись на некоторое время в тени деревьев и не приближаясь к периметру. Мне захотелось просто посмотреть на Лиз, увидеть, как она улыбается сидящему на словно сотканном из мрака троне – назвать это просто креслом язык не поворачивался – Шегрилу, услышать её смех, серебристым колокольчиком разлетающийся по территории дома.

Мне кажется, я мог бы так стоять всю ночь, но я вовремя вспомнил, что Шегрила Лиз позвала именно по моей просьбе. Поэтому я сделал несколько шагов и остановился перед периметром. Разумеется, я мог бы пересечь болото и самостоятельно, используя подаренные Оком Тьмы способности, но это было бы невежливо. Во всяком случае, я так подумал.

Лиз увидела меня и, обернувшись к дому, что-то сказала, после чего на крыльцо вышел Хантер. Увидев меня, он приглашающе махнул рукой, предлагая пройти внутрь периметра.

– Я открыл для тебя проход, – видя мою нерешительность, он подошёл поближе, – думаю, дальше ты справишься сам. Вряд ли тебе нужен мост в моём лице, Келен.

Кивнув, я осторожно проверил, хватит ли у меня сил пройти сквозь ослабленную, но не убранную до конца защиту, и, создав воздушный трос, перелетел через болото на территорию дома. Как только мои ноги коснулись земли, я не услышал, но отчётливо почувствовал, как за моей спиной закрылся проход. Периметр снова был надёжно запечатан.

Лиз что-то сказала Шегрилу, и тот, поднявшись из своего внушительного кресла, повернулся ко мне. Я, не скрывая любопытства, рассматривал того, в чьё существование в свою бытность обычным человеком вообще не верил, как и во многое другое. О Повелителях мёртвых я слышал исключительно от бродячих менестрелей, порой забредавших в родительский замок. Лилиана очень любила их слушать, и я порой составлял ей компанию.

– Приветствую тебя, Шегрил, Повелитель мёртвых Франгая, – я постарался, чтобы мой голос прозвучал уважительно, но без подобострастия, потому как на самом деле я не испытывал по отношению к легендарному существу, стоящему передо мной, ни страха, ни чего-либо подобного. – Прости, что побеспокоил тебя просьбой о разговоре.

– Назови своё имя, – прогрохотал Шегрил, и у меня на загривке чешуя встала дыбом от этого жуткого голоса. А Лиз даже не вздрогнула, словно и не был рык Повелителя похож на рокот горной реки или шум обвала.

– Я взял себе имя Келен, – не отводя взгляда от клубящейся под капюшоном тьмы, ответил я.

– Однако, ты шутник, – Шегрил покачал головой, – я не стану требовать, чтобы ты назвал своё настоящее имя, так как каждый пришедший с миром в этот дом, имеет право на тайны. За тебя поручилась Хозяйка, поэтому я готов выслушать тебя. О чём ты хочешь говорить, назвавшийся Келеном и отмеченный Оком Тьмы?

– Мне нужен совет, Повелитель, – спокойно ответил я, – думаю, ты именно тот, кто сможет ответить на вопросы, которые не дают мне покоя.

– Не могу тебе этого обещать, но ты смог заинтересовать меня, – Шегрил опустился обратно на свой чёрный трон, а Лиз жестом пригласила меня занять откуда-то появившееся возле крыльца плетёное кресло, такое же, как то, в котором устроилась она сама. – Рассказывай, и, может быть, я действительно захочу тебе помочь.

– С тех пор, как после различных событий я стал тем, кем являюсь теперь, Келеном, избранником Ока Тьмы, мне перестали сниться сны, – начал я, стараясь одновременно и важного не упустить, и на пустяках не заострять внимание, – но однажды я всё же увидел очень странный сон. Я находился в большом зале в самом сердце Франгая, я видел его словно с большой высоты, как будто из окна высокой башни, которая взметнулась к самому небу. Но главное не это…

Я бросил быстрый взгляд на слушателей, и с некоторым удивлением заметил, что никто не усмехается, не морщится, не прячет насмешливых улыбок. Все, включая Шегрила и незаметно вышедшего на крыльцо Домиана, внимательно слушали, не перебивая и не останавливая.

– Я любовался Франгаем, при этом понимая, что это – мой лес, да простит мне Хозяйка этого дома подобную дерзость.

Лиз в ответ на эти слова лишь махнула рукой, показывая, что и не собиралась обижаться или ещё как-то выражать своё неудовольствие.

– И тут в помещение вошёл явно мой слуга, потому что он назвал меня Повелителем, – тут я снова взглянул на слушателей и не заметил даже тени насмешки или возмущения, лишь Шегрил заинтересованно фыркнул. – Но дело в том, что он, этот мой слуга, не отражался в зеркалах. И меня это почему-то совершенно не удивило и не смутило.

– Теперь понятно, почему ты пришёл за советом именно ко мне, – качнул капюшоном Повелитель мёртвых, – но продолжай, назвавшийся Келеном, твой рассказ становится интересным.

– Он сказал, что Тень продвинулась ещё на десять шагов, а гольцам и прочим тварям нет числа. К тому же мой странный слуга сообщил, что север накрыт Тенью, Ирма пала, и лишь монастырь уцелел, так как магия сестёр этой самой Тени пока не по зубам. Но обитель в кольце, и вскоре мрак накроет всё и доберётся до Франгая. Эти слова были последними, потом я проснулся…

Над поляной возле дома повисла тишина, но не спокойная и тёплая, а какая-то тревожная. Я неожиданно испытал острое чувство вины из-за того, что именно я стал причиной этого беспокойства.

– И я подумал, что кто если не ты, Повелитель мёртвых, сможешь сказать мне, как могло получиться так, что у меня появился слуга из нежити? Ведь только они не отбрасывают тени и не отражаются в зеркалах?

Шегрил молчал, задумчиво постукивая кончиками затянутых в чёрные перчатки пальцев по сгустившейся в подобие подлокотника тьме. Никто не отваживался нарушить тишину, воцарившуюся возле дома. Лиз смотрела на Повелителя мёртвых с тревогой и сочувствием.

– Опиши мне того, кто прислуживал тебе, – сказал Шегрил, повернувшись ко мне, и в глубине капюшона сверкнули две багровые искры. – Тогда я смогу дать тебе более точную информацию.

Я сосредоточился, старательно вспоминая тот кажущийся уже достаточно давним сон. Как ни странно, память сумела сохранить мельчайшие детали этого странного видения.

– Он был высок, намного выше обычного человека, но ниже меня, – начал я, – сероватая кожа, слишком длинные для человека руки, но при этом фигура точно человеческая, никаких рогов или хвоста я не заметил.

– Клыки? Багровые глаза?

– Нет, не помню ни того, ни другого, – я отрицательно качнул головой, – наверное, если бы у меня возникла мысль о вампирах, я бы это помнил. Нет, мой слуга был почти человек.

– Значит, это был marbh, – уверенно проговорил Шегрил, – я не знаю, какое слово правильно было бы подобрать в вашем языке… Это оживший мертвец, который может двигаться, иногда разговаривать, выполнять мелкие поручения. Иногда именно из них получаются очень хорошие слуги.

– Зомби, – поёжившись, сказал Лиз, – там, где я жила последнее время, таких существ называли именно так. Только они разговаривать не умели, наверное, потому как им нечем…

– Значит, это был плохо подготовленный marbh, – хохотнул Шегрил, но я уже был готов и не дрогнул при звуках, напоминающих камнепад. – Я могу сделать тебе несколько таких, хочешь? Будут выполнять тяжёлую физическую работу.

– Вот уж спасибо! – замахала руками Лиз. – Только зомби мне для полного счастья и не хватало! Мало мне братца… Хотя иногда мне кажется, что любой зомби лучше, чем Максимилиан.

– Твой брат оставил следящий артефакт, – сказал я, мысленно выругав себя за то, что чуть не забыл об этом важном моменте, – я проследил за ним, потому что император Максимилиан подобен ядовитой змее, которая только и ждёт, затаившись в траве.

– И что же это за артефакт? – тут же заинтересовались Шегрил и Хантер.

– Энергетический клубок, – я подумал и добавил, – если хотите, могу показать, где он притаился. Я не стал его уничтожать, чтобы брат Лиз не насторожился.

– То есть он видел, как мы здесь разговариваем? Разве ему можно это знать? – в нежном голосе Лиз была тревога.

– Нет, не видел, – поспешил я успокоить её, – я кинул на него пелену, но она скоро развеется.

– Предлагаю сходить и посмотреть, – Шегрил решительно поднялся с места, – Келен, составишь мне компанию? Заодно обсудим твой сон…

– С вами пойти? – Хантер совершенно спокойно отнёсся к тому, что Повелитель не позвал его с собой.

– Нет, останься с Лиз, – качнул капюшоном Шегрил, – а потом я вернусь и расскажу о том, как прошёл наш путь по тайным тропам.

Глава 11 (окончание)

Наверное, если бы тогда, в прошлой жизни, когда я был молодым авантюристом, сыном заштатного барона Реджинальдом фон Рествудом, мне сказали, что я буду идти по легендарному Франгайскому лесу вместе с мифическим Повелителем мёртвых, я рассмеялся бы этому лгуну в лицо. Однако у судьбы очень своеобразное, я бы даже сказал, порой извращённое чувство юмора, потому что сейчас именно это и происходило.

Покинув территорию дома и оставив встревоженную Лиз на попечение Домиана и Хантера, мы с Шегрилом безбоязненно – ибо никому из обитателей Франгая не пришло бы в голову не то что напасть на нас, но даже нос высунуть из норы – направились в сторону портальной колонны. На секунду я представил, как внушительно мы должны смотреться со стороны: глыба мрака, закутанная в непроницаемо чёрный плащ, и монстр, с ног до головы покрытый прочной тёмно-зелёной чешуёй, кое-где украшенной кроваво-красными пятнами. Мощь, сила и отсутствие даже намёка на жалость или милосердие – вот что должны были увидеть все невольные свидетели этой прогулки. Увидеть и тут же затаиться до тех пор, пока двум существам, наделённым невероятной силой, не придёт время покинуть чащу.

– Ты ведь не просто так позвал меня с собой, – негромко проговорил я, когда мы отошли от дома на достаточное расстояние, – ты хочешь поговорить без свидетелей, я правильно понимаю?

– Ты умён и наблюдателен, Келен, – ответил Шегрил и неожиданно скинул с головы капюшон. Не знаю, что я ожидал увидеть, но точно не лицо, невероятная нездешняя красота которого заставляла даже моё сердце болезненно сжиматься от смеси восторга и боли. Длинные белоснежные волосы, заплетённые в сложную косу, идеальные черты лица, багровые глаза, в которых нет ни зла, ни жестокости, а есть лишь мудрость и печаль существа, которое уже всё видело в своей бесконечной жизни. – Я действительно хотел поговорить с тобой так, чтобы нас не слышала Элизабет. В её сердце ещё слишком много человеческого, а значит, она уязвима.

– Я никогда не сделаю ничего, что причинит ей боль, – сказал я, и Шегрил молча кивнул, – если нужно будет пожертвовать собой ради неё, я это сделаю.

– Ты говоришь искренне, – кивнул Повелитель, – я умею читать в сердцах и вижу, что твоё навсегда отдано Элизабет, как и моё…

– О чём ты хотел говорить со мной?

– О твоём видении, – Шегрил очень по-человечески подставил лицо свежему лесному ветру и слегка прикрыл глаза, – ибо ты и сам понимаешь, что это было именно пророческое видение, а не просто сон. Мне ведомо многое, и я не могу не чувствовать, что пришли предсказанные когда-то времена. Каждый из живущих под этим солнцем или под луной должен будет сделать свой выбор, не потому что ему так хочется, а потому что иначе не получится. Ты свой уже сделал, как и я. Только знаешь ли ты, что приготовило тебе Око Тьмы?

Я не стал спрашивать Шегрила о том, откуда ему известно, что сказало мне Око, когда я был в раковине на дне озера, и почему избран был именно я. Наверное, мне подсознательно хотелось разделить хоть с кем-то ту ношу, которую я добровольно взвалил на свои плечи. И Повелитель мёртвых – далеко не худшая кандидатура, как мне кажется.

– Мне суждено стать защитой Элизабет, так как будущее этого мира в её руках, – медленно проговорил я, всё ещё сомневаясь, стоит ли быть до конца откровенным с этим загадочным существом. – Я должен буду подчинить себе Франгай, так как у неё иная цель и иные задачи.

– Да, настоящим Повелителем леса станешь ты, так суждено, это я вижу, – Шегрил взглянул на меня с сочувствием, хотя до этого мне казалось, что подобные эмоции абсолютно чужды ему. – А я помогу тебе.

– А Древний? – я не мог не спросить, так как очень сомневался, что Домиан и остальные воплощения древней силы примут меня в качестве Повелителя Франгая.

– Он не будет в восторге, но смирится, потому что понимает: так надо, – уверенно заявил Шегрил, и у меня не было причин сомневаться в его слове. – Тень не должна накрыть лес, это не подлежит сомнению, Франгай, как и Ирманская обитель, должен уцелеть. И это – тоже твоя задача, Келен. Я поговорю с Домианом, он усилит охрану периметра, пока тебя не будет рядом.

– Не будет? – я с удивлением взглянул на сосредоточенного Повелителя. – Но я никуда не собираюсь…

– Собираешься, – он кривовато улыбнулся, – просто ты пока об этом не знал. Но не волнуйся – я пойду с тобой. Так будет проще и быстрее. Скажи, что было видно из окна в твоём видении?

Память услужливо показала мне колышущееся море зелёных вершин, которые почти доставали до окна, но место, в котором я находился, было всё равно выше. Я не мог рассмотреть, что это было: башня, замок, что-то другое…

– Вокруг меня была чаща, – я старался описать то, что видел, как можно точнее, мне казалось, что это очень важно, – но я нахожусь над ней, потому что вижу лес словно сверху, как будто я птица. Знаю, что неподалёку лежит озеро, в котором спрятано Око Тьмы…

– Вот как… – Шегрил удивлённо покачал головой и слегка улыбнулся, – я, признаться, думал, что она давно перенеслась туда, откуда я когда-то её притащил.

– Что ты имеешь в виду?

– Невидимая гора, – так, словно это о чём-то мне говорило, пояснил Шегрил.

– Никогда о такой не слышал, – мне было интересно, так как никаких сведений об этом явлении не было среди информации, которую загрузили в меня сначала Новые боги, а затем – Истинные.

– Ещё бы ты слышал, – как-то на удивление живо откликнулся Повелитель мёртвых, – я сам извлёк её из какого-то невероятно далёкого мира много веков назад в качестве убежища от суеты, а потом нашёл возможность укрыться в самом Франгае. Гора так и осталась бесполезной, и я спрятал её от посторонних глаз, а потом и вовсе забыл о ней. Но, пожалуй, она действительно станет идеальным домом для тебя, Келен…

И мне вдруг до ломоты в костях и комка в горле захотелось иметь место, которое я смогу назвать своим домом, пусть даже изначально оно принадлежало не мне. Может быть, сказалось то, что я наблюдал на территории, ограждённой периметром. Да, меня туда пригласили и почти наверняка позволили бы приходить тогда, когда мне захочется, но это всё равно не то. С тех пор, как я покинул убежище Крыса, я обитал исключительно на деревьях, ну и пару раз, когда начинался дождь, выгонял из нор некрупных зверей, которые охотно уступали мне место.

– Мне нужно кое-что сказать тебе, – сглотнув, проговорил я, чувствуя странное доверие к этому существу, стоящему на границе между миром живых и краями обитания мёртвых. – Это касается моего прошлого…

– Говори, я могу дать слово, что, если эта информация не станет угрозой благополучию Франгая, я сохраню твой секрет, – Шегрил сверкнул багровыми глазами.

– Когда я ещё был человеком, меня звали Реджинальд фон Рествуд, – начал я, – я был пиратом, наёмником, в общем, жил ради того, чтобы постоянно находить приключения на свою… голову, скажем так. Однажды я заигрался и впутался в авантюру, которая плохо закончилась. Меня арестовали и приговорили к пожизненному заключению в каменной камере. Я провёл там около месяца и уже почти сошёл с ума, когда меня вытащили оттуда, накормили, отмыли и переодели, а затем я встретился с магистром Каспером Даргеро, которого ненавидел последние несколько лет.

– За что? – я понял, что Шегрил задал вопрос исключительно для того, чтобы мне стало легче рассказывать, и я был искренне признателен ему за это.

– Одиннадцать лет назад он проездом оказался в нашем замке и соблазнил мою сестру, Лилиан, которая потом вынуждена была уйти в монастырь, и уже там родила дочь, а сама умерла сразу после родов. Это была Ирманская обитель, и моя дочь сейчас находится в доме посреди Франгая, её зовут Элла-Мария. Я не сказал и не скажу ни ей, ни Элизабет, кто я такой, потому что не готов. И не знаю, буду ли готов хоть когда-то… Да и не нужно это им.

– Интересно, – помолчав, признал Шегрил, – скажи, ты по-прежнему ненавидишь Даргеро?

– Вот тут начинаются странности, – я прислонился спиной к ближайшему дереву, и оно словно откликнулось, послав мне волну тепла, – я должен его ненавидеть, ибо он виновен в смерти моей сестры. Да и вообще… Я был не слишком приятным человеком, но по сравнению с магистром я просто идеален. Мне всегда хотелось отомстить ему, но сейчас… когда я стал тем, кем стал, это кажется мне уже не таким важным, да и сама ненависть словно выцвела, растворилась. Наверное, раньше я решил бы, что моя встреча с магистром здесь, в сердце Франгая – случайность, но теперь я понимаю, что это всё звенья одной цепи.

– Занятный узор сплетает судьба, – философски заметил Повелитель мёртвых, – ваши судьбы переплетены гораздо теснее, чем сейчас кажется и тебе, и ему. Я не вправе сказать многое, но могу лишь заверить тебя, что ваши нити судьбы идут рядом так далеко, как я способен видеть. Вы не станете друзьями, но и разойтись не сможете, это уже не изменить. Вы не раз будете рядом стоять на грани смерти, уж в этом можешь мне поверить, Келен, не раз захотите друг друга убить, но не сделаете этого. Большего я тебе, к сожалению, сказать не могу.

– Ты назвал меня Келеном, – я не смотрел на Шегрила, но почувствовал его понимающий взгляд, – несмотря на то, что ты теперь знаешь моё настоящее имя. Почему?

– Потому что того Реджинальда фон Рествуда, о котором ты мне говорил, уже больше нет, он окончательно умер в Оке Тьмы, и на смену ему пришёл ты, Келен, будущий Повелитель Франгая.

Глава 12 (начало)

Каспер

Я смотрел на аккуратно упакованный рюкзак, снова и снова перебирая в памяти всё, что мне нужно взять с собой, без чего я просто не выживу в ледяных пустошах севера. Тёплая, но невероятно лёгкая куртка с двойным капюшоном – внутренним меховым и наружным непромокаемым, высокие сапоги с таким же двойным нутром и прочной шнуровкой, несколько магических фонариков, запас еды, накопительный амулет с водой – не тащить же на себе ещё и бутыль – и специальный, созданный умелицами обители аварийный точечный портал. Нож, больше похожий на короткий меч или широкий кинжал. Естественно, не простой, а заговорённый и в каких-то там эликсирах выдержанный, я не вникал, если честно. Не потому что не интересно, а потому что магия дочерей Безмолвной всё равно никогда не станет мне подвластна.

Вроде бы ничего не забыл…

С того утра, когда состоялся наш разговор с настоятельницей, прошла почти неделя, до отказа наполненная делами. Я с помощью сестры Леониды, исполнявшей в обители функции библиотекаря, обложился всеми книгами, в которых была хоть капля информации о севере пустоши. Из сотен разрозненных фрагментов я пытался сложить более или менее полную картину того, что может ожидать меня там, куда никто в трезвом уме и твёрдой памяти не лезет. Рассматривал бестиарий и изучал привычки обитающих в снегах хищников, чтобы понимать, как и с кем следует себя вести.

Когда в конце нашей в высшей степени занимательной беседы я сказал матушке Неллине, что Ирманская обитель для меня является лишь перевалочный пунктом, она долго молчала и задумчиво рассматривала меня, словно видела впервые. Мне даже стало неуютно под этим пристальным взглядом: казалось, что настоятельнице видны все мои мысли и чувства, даже самые тайные.

– Для чего тебе это, Каспер? – внезапно спросила она, когда я уже решил было, что мы так и просидим до вечера в полном молчании. – Только не рассказывай мне о том, как глубоко ты обеспокоен будущим этого мира, потому что я всё равно тебе не поверю.

– Это моя плата за то, что может ждать меня в перспективе, – неожиданно для самого себя почти честно ответил я, – можно сказать, что это мой экзамен. Справлюсь – у меня будет будущее, за которое можно побороться, не смогу – так и останусь в снегах пустоши.

– Ты откровенен, – она прищурилась, – это достойно уважения, как и твоё решение пойти на риск ради будущего. Пусть для тебя на первом месте твой собственный интерес, но он очень удачно совпадает и с нашими целями, да и вообще – неплохой расклад получается.

– Что вы знаете о Треворе, который, если я правильно понимаю сложившуюся ситуацию, и стоит за всеми мрачными событиями? Ну, кроме того, что его когда-то вызвал в наш мир Максимилиан, и что именно ему мы обязаны временным отсутствием императрицы и её дочери.

Настоятельница долго молчала, то ли собираясь с мыслями, то ли отфильтровывая сведения: что говорить мне, а о чём лучше промолчать.

– Как и когда Тревор появился во дворце, никто не помнил, во всяком случае, Бетти не могла точно сказать, видела ли она его вообще хоть раз, – наконец-то неспешно заговорила матушка Неллина, – а у Максимилиана, как ты понимаешь, никто спрашивать не отваживался. Тем более что прямых доказательств, что император причастен к его появлению, не было.

– Я не могу ничего сказать, так как в то время меня во дворце не было, – я действительно при всём желании не мог никак пересечься с этим Тревором.

– А потом выяснилось, что он вместо того, кому это было поручено, регулярно наведывался в маленький охотничий домик, спрятанный в самом центре неприступного Франгайского леса, выдавая себя за посланца императрицы. Когда эта информация вскрылась, Тревора уже не было ни во дворце, ни где-либо ещё.

– И, разумеется, человек, вместо которого наш хитрец наведывался к Лиз, уже был мёртв или исчез в неизвестном направлении, – я даже не сомневался в том, что Тревор устранил все угрозы.

– Именно так и было, – кивнула настоятельница, – бедолага наложил на себя руки, когда понял, какую ошибку совершил. Причём сделал это таким замысловатым образом, что даже Повелитель мёртвых не смог ничего у него узнать: просто не у кого было, энергетическая сущность этого негодяя исчезла.

– Как исчезла? – я с неприкрытым удивлением взглянул на матушку Неллину. – Разве такое возможно?

– Как оказалось – да, – поморщилась старая монахиня, – а потом всё потихоньку утихло, Максимилиан казнил десяток ни в чём не виноватых свидетелей, запретил произносить имя Тревора, и все сообразили, что самым полезным для здоровья будет просто сделать вид, что его никогда и не существовало.

– А как он смог устранить Лиз? – у меня по-прежнему не складывалась полностью картина тех давних событий.

– Он сделал так, что Лиз увлеклась им, – пояснила монахиня, – он сумел вскружить голову девочке, которая всю жизнь провела вдали от двора и была наивна и доверчива. Он убедил принцессу бежать с ним, чтобы потом упасть к ногам императора и жить долго и счастливо.

– И она поверила?! – мне казалось почти невероятным, что даже в то время кто-то мог купиться на подобную уловку.

– Повторю: она была наивна и влюблена, – настоятельница мягко улыбнулась, – но, разумеется, стоило ей покинуть Франгай и, следовательно, выйти из-под защиты, Тревор тут же зашвырнул её на одну из самых отдалённых веток Мирового дерева в расчёте, что Лиз никогда не найдёт дорогу домой.

– Но она нашла, – у меня было ощущение, что я слушаю очередного менестреля, рассказывающего историю о принцессах, драконах и прекрасных принцах. Только вот мысль о том, что я сам невольно стал героем этой сказки, слегка беспокоила. Ведь никто не обещал, что у неё будет счастливый конец…

– И это, пожалуй, самая большая наша удача, – согласилась настоятельница.

– Знаете, – я сделал глоток давно остывшего чая, – я ведь был абсолютно уверен, что для Максимилиана стало неожиданностью то, что в чаще Франгая скрывается его сестра. Он действительно, я в этом совершенно уверен, был потрясён, когда увидел её.

– Ты так хорошо знаешь Максимилиана? – остро взглянула на меня матушка Неллина. – Ты уверен, Каспер? Может быть, ты принял за удивление другие чувства? Император столько лет был абсолютно убеждён в том, что его план сработал, что просто отказывался верить очевидному. Могло такое быть? Не забывай, Максимилиан – лицедей, каких мало, ему не сложно обмануть не только тебя, но и самого себя, точнее, вторую свою ипостась.

Я хотел было возразить, но вовремя остановился, так как внезапно понял, что пожилая монахиня права: почему я решил, что сумел заглянуть в бездну, которой является Максимилиан? С чего я взял, что понял, что происходит в его порочном сознании? То, что он говорил и как себя вёл, вполне могло быть театром одного актёра…

– А мог Тревор воздействовать на память Максимилиана?

– Мог, но я не уверена, что он стал с этим возиться: в нашем императоре черноты полно без всякого вмешательства.

– И главный вопрос, – я даже слегка наклонился вперёд, – зачем ему наш мир? Он небольшой, магически не так чтобы богатый, на Мировом дереве опять же не в самом центре. Какой смысл затевать такую многоходовую интригу?

– В том-то и дело, – настоятельница вздохнула, – Максимилиан вызвал его откуда-то, и тот, кого мы знаем под именем Тревора, отчаянно не желает туда возвращаться. На большой сильный мир он не замахивается, понимает, что не потянет, а вот небольшой, типа нашего – вполне. А потом, когда он его выпьет, можно и дальше попробовать двинуться. Теперь понимаешь?

– Что значит – «выпьет»? – я почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки.

– А то и значит, – матушка Неллина нахмурилась, – вытянет он из мира всю магию потихоньку, а потом выбросит как ненужную скорлупу от съеденного ореха. Вот потому-то и нельзя позволить ему захватить Империю: она расположена на территориях, наиболее богатых магической энергией.

– Никогда не думал, что окажусь втянутым в подобную историю… Но это мой шанс, который я не намерен упустить.

И вот сейчас я был готов отправляться, мне осталось лишь попрощаться с настоятельницей, и я быстрым шагом направился в сторону кабинета. Постучался и, дождавшись приглашения, вошёл. К моему немалому удивлению, матушка Неллина была не одна: возле окна стояла одетая в удобный дорожный костюм Минни. Я испытал мимолётную неловкость, так как за прошедшую неделю не нашёл времени для того, чтобы перекинуться с монахиней хотя бы парой слов. Но, с другой стороны, я же не бездельничал, а был занят подготовкой к дальнейшему походу.

– Мы ждали тебя, Каспер, – едва заметно улыбнулась мне настоятельница, – заходи, присаживайся.

– Я не мог не попрощаться перед выходом, – я слегка поклонился, – благодарю вас за помощь, за советы и поддержку, ну и, разумеется, за экипировку. Минни, прости, что не нашёл возможности навестить тебя, просто я действительно был очень занят.

– Ничего страшного, – матушка Неллина позволила себе едва заметную усмешку, – у вас ещё будет время пообщаться и поговорить.

– С удовольствием, – я почувствовал, как внутри заворочалось дурное предчувствие, – сестра Доминика – прекрасный собеседник…

– Я иду с тобой, Каспер, – перебила меня Минни, – и не пытайся возражать. Я не стану обузой в пути, в этом ты уже имел возможность убедиться. Но в Ирме тебе без магической поддержки будет намного сложнее, чем с ней, ведь твоя магия здесь практически бессильна. В отличие от сил, которыми наградила некоторых своих дочерей Безмолвная.

– Иногда бывают ситуации, когда необходим кто-то, кто прикроет тебе спину, – неожиданно серьёзно поддержала монахиню матушка Неллина, – или заштопает рану, если, не приведи Безмолвная, она случится. К тому же…

Что хотела сказать настоятельница, я не узнал, так как в дверь негромко, но уверенно постучали. Судя по всему, хозяйка кабинета была удивлена, хотя мне казалось, что матушка Неллина всегда в курсе, кто стоит с той стороны порога. Но, видимо, сейчас был не тот случай.

– Войдите, – настоятельница быстро переглянулась с Минни, – не стой за порогом, кто бы ты ни был.

Дверь открылась, и в кабинет шагнул Сеол, тоже одетый по-походному. Увидев меня, он с явным облегчением перевёл дыхание.

– Благословенный Ветер! – проговорил он. – Я уж было испугался, что опоздал.

– Только не говори, что тоже решил составить мне компанию, – я с изумлением смотрел на Ушедшего.

– Разумеется, – он взглядом попросил разрешения у настоятельницы и опустился в кресло, – я подумал и решил, что, во-первых, я никогда не забирался так далеко на север, и этот опыт может оказаться достаточно любопытным. А во-вторых, я видел сон, – тут он бросил быстрый взгляд на матушку Неллину, – после которого понял, что обязательно должен пойти с тобой, магистр Каспер.

– Ну вот тебе и ответ, – настоятельница повернулась к задумчивой Минни, – а мы-то гадали…

– Ответ на что? – я чувствовал глухое раздражение от того, что так стремительно начал обрастать спутниками. И, если быть совсем честным хотя бы перед самим собой, то стоило признать: мне просто не хотелось делить возможную славу с кем-то ещё. Хотя… всегда есть шанс, что уцелеют не все.

Настоятельница молча встала и подошла к небольшому бюро, стоявшему в дальнем углу кабинета. Она выдвинула один из ящиков и достала оттуда три одинаковых медальона в виде листка клевера, состоящего из трёх частей. Они были окрашены в разные цвета: алый, белый и зелёный.

Матушка Неллина какое-то время смотрела на них, а потом протянула их нам.

– Наденьте и не снимайте ни при каких обстоятельствах, – строго наказала она, – эти медальоны помогут вам не потеряться на бескрайних равнинах севера. Они настроены на вас, и каждый лепесток несёт в себе отпечаток ауры. Алый – Каспера, он маг огня, белый – Сеола, он слуга ветра, и зелёный – Минни, она сестра этой земли. Пока они на вас, вы будет знать, где находятся двое других, даже если дорога разведёт вас в разные стороны.

Глава 12 (окончание)

– Откуда они у вас? – я не спешил надевать амулет, хотя и Минни, и Сеол уже прятали свои под походную одежду, – и откуда вы знали, что их потребуется именно три? Они явно сделаны не вчера, а я несколько дней назад даже не предполагал, что окажусь здесь.

– У сестёр свои тайны и свои пророчества, – очень серьёзно ответила настоятельница, – просто поверь, что всё, что сейчас происходит, было предопределено. Не были известны конкретные участники, но то, что это будет одна из дочерей Безмолвной, кто-то из Ушедших и человеческий маг – на это были указания. И когда помимо вас с сестрой Доминикой в обитель пришёл Сеол, я окончательно убедилась в том, что предсказанный час настал.

– А ваше пророчество, совершенно случайно, разумеется, не говорит о том, чем всё это сумасшествие закончится? – я постарался усмирить вспыхнувшее раздражение. Я – магистр Каспер Даргеро, и я не желаю быть безропотным участником какого-то там пророчества. Мне нужна информация, а не загадочные намёки непонятно на что.

– Нет, – настоятельница, несомненно, заметила моё недовольство, но ни слова по этому поводу не сказала, – слова о будущем туманны и противоречивы.

– Прекрасно! – воскликнул я, игнорируя предупреждающий взгляд Минни. – Тогда какой в них смысл?

– Не нам судить высшие силы, – настоятельница нахмурилась, – если ты не готов вступить на этот путь, лучше откажись сейчас, Каспер.

– Не дождётесь, – буркнул я и, сдержанно поклонившись, вышел из кабинета, даже не хлопнув на прощание дверью.

Лишь спустившись на первый этаж, я остановился и задумался: а с чего это я так завёлся? Почему попытки заставить меня поступить так, как требует сложившаяся ситуация, вдруг настолько взбесили? Не первый ведь и явно не последний раз такое со мной происходит, и мне всегда удавалось относиться к этому философски, с изрядной долей юмора. А теперь-то что случилось?

В ответ на эти мысли внутри заворочалось что-то мрачное, жаркое и при этом до боли знакомое. Да что такое происходит?!

И тут меня словно окатило ледяной водой и одновременно с этим бешено заколотилось сердце: ну конечно же, под влиянием различных событий экранирующий амулет, который оставил мне мой родной отец, стал слабеть. Следовательно, моя демоническая половина начала заявлять свои права и теперь отчаянно пробивалась наружу. Отсюда и не характерные для меня внезапные вспышки гнева, и усилившееся многократно нежелание подчиняться чужим правилам, и стремление подгрести под себя побольше всего-всего, будь то добыча или слава. Нет, я никогда не отличался альтруизмом или чрезмерной любовью к окружающим, но сейчас меня пугало то, что я с трудом мог себя контролировать. Например, умудрился не с лучшей стороны показать себя перед настоятельницей Ирманского монастыря, хотя и логика, и разум говорили, что она не тот человек, с которым следует ссориться. Надо срочно исправляться!

Я несколько раз глубоко вздохнул, закрыв глаза и вспоминая все упражнения на концентрацию и расслабление, какие только знал. Затем положил тяжёлый мешок с вещами на ближайший стул и легко взбежал по ступенькам обратно к кабинету матушки Неллины. Вошёл, не постучавшись, так как был уверен, что и Минни, и Сеол ещё там.

– Приношу свои извинения за неподобающее поведение, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно искреннее, – сам не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто усталость накопилась. Матушка Неллина, надеюсь, вы забудете то, что я тут наговорил и не станете держать на меня зла.

– Ты молодец, что вернулся, – настоятельница взглянула на меня с сочувствием, – я знаю причину твоей вспыльчивости и поэтому совершенно не обижаюсь, Каспер. К сожалению, я не могу подпитать твой амулет, так как моя магия совершенно иной природы, но я уверена: ты справишься.

– Благодарю, – кивнул я, – если все готовы, то, мне кажется, мы вполне можем до темноты уйти достаточно далеко.

Этими словами я слегка подольстился к обиженно ворчащей сущности внутри меня, так как чётко обозначил: главным в предстоящем походе буду именно я. Видимо, моя вторая половина была более чем честолюбива, так как в ответ на мою реплику удовлетворённо заворочалась и успокоилась. Во всяком случае, на какое-то время.

Как ни странно, мои спутники и не подумали спорить, поэтому безропотно последовали за мной и вышли во двор в сопровождении матушки Неллины, которая решила лично нас проводить. Не то для того, чтобы ещё раз пожелать удачи, не то для того, чтобы убедиться в том, что опасные гости гарантированно покинули обитель.

– К сожалению, скрытые пути сейчас недоступны, – с непритворным сожалением проговорила настоятельница, – поэтому вам придётся идти обычными дорогами. Берегите себя и помните, что от результатов вашего похода зависит очень многое. Да хранит вас свет Безмолвной…

– Благодарим вас за приют и помощь, – я говорил от лица всех, но никто и не пытался оспорить у меня это право. – Надеюсь, что у нас будет возможность посетить Ирманскую обитель в более спокойное и приятное время. Я был бы счастлив познакомиться с некоторыми книгами, которые, по слухам, хранятся с здешней библиотеке.

– В обители всегда будут рады любому из вас, – глядя мне в глаза, ответила настоятельница, – здесь вы всегда найдёте кров, защиту и возможность переждать непростые времена. А в спокойное время тем более. Твои гостевые комнаты, Каспер, всегда будут ждать тебя. Ну, идите…

Мы, не оглядываясь, пошли к тому месту, где в прошлый раз Минни открывала вход, и я спиной чувствовал, как настоятельница сотворила нам вслед защитный знак Безмолвной. Будем надеяться, что от него будет хоть какая-то практическая польза.

Вынырнув из незаметного точечного портала, мы, пользуясь тем, что светило неяркое солнце и новые обитатели Ирманской пустоши попрятались в норы и прочие убежища до наступления темноты, решительно зашагали в сторону темнеющей на горизонте горной гряды.

Издали она выглядела достаточно невысокой и совершенно не внушала никакого опасения, но я уже бывал в горах раньше и прекрасно понимал, что вблизи эти как бы скромные хребты вполне могут оказаться непреодолимым нагромождением огромных камней, чередующимся с отвесными скальными стенами или непроходимыми перевалами. Впрочем, до гор тоже ещё нужно добраться.

Двигались мы достаточно быстро, лишь один раз остановившись, чтобы поесть и дать отдых уставшим ногам. Минни шагала наравне с нами и даже не думала жаловаться или говорить о дополнительных привалах. Погружённая в свои мысли, она шла между мной и Сеолом, не отвлекаясь на разговоры. Благодаря тому, что нам удалось удержать взятый с самого начала темп, мы прошли достаточно много прежде чем решили, что пора остановиться и устроиться на ночлег.

На этот раз у нас была удобная палатка, в ткань которой было магически вшито множество полезных функций: она могла менять свой вид, подстраиваясь под окружающий пейзаж, не пропускала ни воду, ни снег, удерживала тепло внутри. Откуда в удалённой от столицы обители взялась вещь из арсенала элитных императорских военных частей, я спрашивать не стал. В таких случаях лучше промолчать: здоровее будешь. Главное, что нам не придётся в очередной раз прятаться под еловыми лапами или выгонять из норы законного обитателя.

Место для лагеря нашёл Сеол, который оказался, как и Минни, практически идеальным спутником. Он не лез в душу с разговорами, не претендовал ни на какие особые условия, а спокойно подстроился под комфортный для всех темп и шагал себе, иногда отходя недалеко в сторону, чтобы разведать обстановку. Как он это делал, я сказать не могу, так как у слуг Ветра, видимо, свои таланты и способы узнать информацию. Но мы умудрились не наткнуться на снежных червей, обойти каменистый пятачок с притаившимися там бримбами и обогнуть лежбище гольцов.

Когда горизонт начал постепенно наливаться тёмной синевой, Сеол знаком велел нам остановиться и стал медленно поворачиваться, словно принюхиваясь к окружающему миру. Затем что-то прошептал, дунул на ладонь и замер, ожидая ответа. Мы не мешали, прекрасно понимая, что лезть к магу, когда он занят выстраиванием заклинания или общением со своей стихией, не только невежливо, но и не безопасно.

– Туда, – наконец-то определился Сеол и махнул рукой в сторону жидких кустиков, за которыми укрыться смог бы разве что пустынный заяц – существо юркое и мелкое. Однако спорить со слугой Ветра никто не стал, и вскоре оказалось, что прав именно он: за неприглядными кустиками обнаружился достаточно глубокий овраг с широким и относительно ровным дном. А когда мы, цепляясь за выступающие корни и камни, спустились по достаточно крутому склону, выяснилось, что там есть ещё и некое подобие ниши, куда как раз прекрасно встанет наша палатка. Неподалёку едва слышно журчал маленький ручеёк с прозрачной и обжигающе-холодной водой. В общем, идеальнее места для ночёвки придумать было трудно.

Отправив Минни к ручейку за водой, мы быстро развернули палатку и зажгли внутри неяркий, но дающий достаточно тепла магический костерок. Огонь зажёг я, на это моих магических сил хватило, а Сеол аккуратно раздул его, используя силу ветра, которую он превратил в слабый и чётко направленный поток. Я невольно подумал, что, наверное, если бы объединить его способности и мой дар огня там, где нет нехватки в энергетических потоках, победить нас было бы крайне сложно. Огонь плюс воздух – это страшная сила, не знающая жалости и пощады.

Но об этом я подумаю уже по возвращении из этого опасного путешествия, ведь недаром в видении, которое передала мне Элла – хотя утверждать, что это была именно моя дочь, я теперь поостерегусь – Сеол был рядом со мной. Я хорошо помню его лицо среди тех, кто стоял неподалёку от трона. Значит, шанс на то, что мы оба уцелеем, был достаточно большим. И лишь потом я сообразил, что даже не подумал о том, что будет с Минни…

Глава 13 (начало)

Лиз

Глядя вслед уходящему Максимилиану я очень хорошо понимала, что только что обзавелась сильным, умным и, главное, непредсказуемым врагом. Ну вот кто меня за язык тянул? Могла ведь промолчать, сгладить острые углы, пообещать подумать и что-нибудь решить, потом, когда-нибудь, может быть. Так ведь нет же! Приспичило характер продемонстрировать, ну вот и получай, дорогая Лиз, врага в подарочной упаковке. И не жалуйся потом… Хотя кому жаловаться-то?

С другой стороны, здесь, на территории дома, Максимилиан мне не опасен: Домиан никогда не даст меня в обиду. Да и за пределами периметра за меня есть кому заступиться, Келен не похож на того, кто разбрасывается пустыми обещаниями. Но я же не собираюсь всю оставшуюся жизнь прятаться под сенью франгайских деревьев. Если верить со всех сторон звучащим намёкам, то судьба приготовила для меня нечто гораздо более захватывающее.

Обо всём этом я думала, сидя на ставшей родной террасе в ожидании возвращения Шегрила и Келена. Они как-то на удивление быстро нашли общий язык и куда-то удалились с раздражающе таинственным видом. В качестве официальной версии была озвучена необходимость посмотреть на оставленный братцем следящий артефакт, но даже новорождённой сариссе было бы понятно, что им просто нужно поговорить без свидетелей.

Я вернулась мыслями к Келену: странно, но я совершенно его не боялась, хотя, по идее, этакая громадина, покрытая тёмно-зелёной чешуёй с алыми вкраплениями, с мордой динозавра – во всяком случае, каким я его представляла по картинкам в книжках – должна внушать первобытный ужас. Однако ничего подобного я не испытывала: наоборот, от этого монстра веяло теплом и чем-то, к чему я никак не могла подобрать определения. Но я была абсолютно уверена, что мне не нужно опасаться его, он, как и Домиан, как и Шегрил, никогда не причинит мне вреда. Как он сказал? «Я всегда буду рядом?» Что же, от такой охраны я не стану отказываться, особенно с учётом постоянно меняющейся ситуации.

Шегрил и Келен вернулись нескоро, я даже начала волноваться, хотя трудно себе представить обитателя Франгая – даже того, с которым однажды сцепился Домиан – который отважился бы напасть на них даже по отдельности, а уж когда они вместе – и подавно.

– Ты обещал рассказать о Каспере и Минни, – напомнила я Шегрилу, когда тот уже почти привычно опустился в сотканное им же из тьмы кресло, – я беспокоюсь о них.

– Я проводил их своими тайными тропами, – начал Повелитель мёртвых, создавая ещё одно кресло для Келена, чем явно удивил Домиана, бросившего на старого знакомого странный взгляд, – и хочу сказать, что они держались очень хорошо, даже колдун, который мне не слишком нравится. Они смогли пройти через строй теней прошлого и не испугаться, не повернуть назад. Женщине досталось меньше, а вот Каспер смог меня удивить. Поэтому я замолвил за них словечко перед своим братом, который хозяйничает в Ирме. Он поможет им пройти назад такими же путями. А то, как они будут справляться за пределами тайных троп мёртвых – это уже вне моей власти. Я не вижу так далеко, тем более что в последнее время даже мне стало трудно проникать взглядом туда, где почти всё скрыто туманом.

– То есть мы ничего не будем о них знать? – я расстроенно вздохнула. – Может быть, они хотя бы до обители уже добрались?

– Не волнуйся, Лиз, – Шегрил повернулся ко мне, – с ними всё будет хорошо, просто поверь мне. Тем более что скоро тебе станет некогда думать о них.

– Почему? – тут же задала я вопрос, который несложно было предугадать.

– Потому что тебе пора пробудить родовую магию, – вступил в разговор непривычно молчаливый Домиан, – Картер говорит, и я склонен ему верить, что для того, чтобы проснулась вся магия, данная тебе свыше, нужно пробудить твою вторую половину. Ту кровь, которая досталась тебе от отца.

– Того, который у нас с Максимилианом общий? – я почувствовала, как в животе образовался ледяной ком. – Демона?

– Для тебя, да и для всех, было бы важно наладить с ним контакт, – проговорил Шегрил, внимательно глядя на меня, – Максимилиан не нашёл с ним общего языка, поэтому его вторая половина более чем агрессивна и плохо управляема. Его демон проявляется исключительно в моменты гнева и служит только орудием устрашения. А ведь твои… родственники умеют очень многое. Если тебе удастся выстроить с отцом хорошие отношения, он поможет тебе договориться со второй половиной и овладеть её магией. И тогда ты сможешь лучше справиться со своей миссией.

– Кто бы мне ещё объяснил, в чём она состоит, – проворчала я, хотя и сама не была уверена, что действительно хочу это знать.

– Тебе суждено спасти или погубить этот мир, – невозмутимо сообщил мне Шегрил, а Домиан скромно потупился, явно не желая встречаться со мной взглядом.

– Господа боги, вы ничего не путаете? – прозвучавшие слова были настолько нелепыми, что я нервно хихикнула, однако мои собеседники остались абсолютно серьёзными, причём все, включая Келена.

– Нет, – покачал головой Хантер, – мы не ошибаемся, Лиз. Ты поэтому и смогла вернуться домой из тех отдалённых миров, по которым тебе пришлось пройти, что знала об этом. Может быть, не до конца осознавала, но в глубине души наверняка помнила о своём предназначении.

– Не знаю, может быть, – мне совершенно не хотелось никуда отправляться, так как я только начала привыкать к своей жизни здесь и даже получать от неё удовольствие. При этом я прекрасно понимала, что придётся: никто меня особо и спрашивать не будет, коль уж такая у меня судьба.

– Это нужно сделать, Лиз, – неожиданно мягко сказал Шегрил и, наклонившись вперёд, коснулся моей ладони кончиками пальцев. Меня от этого дружеского прикосновения словно молнией пробило, и стоило огромных усилий не подать вида, чтобы не вызвать ненужной реакции Домиана. Он и без того посмотрел на Повелителя без особой симпатии.

– Да я понимаю, – я поморщилась, – только я вообще не представляю, как с этим неведомым папенькой связаться, я же ничего такого не умею.

– Я помогу тебе, – без особого энтузиазма отозвался Домиан, – я не в восторге от подобной перспективы, но признаю необходимость данного шага как для тебя, так и для мира в целом. Я надеялся, что ты сразу примешь моё предложение, – тут Домиан быстро взглянул на меня, – тогда тебе не понадобилось бы срочно пробуждать свою вторую половину, у тебя было бы больше времени. Но ты сказала, что пока не готова…

– Это действительно так, – я опустила голову, понимая, что если выбирать между срочным согласием стать Избранницей Древнего бога и посещением мира демонов, я, пожалуй, остановлюсь на втором варианте. Не потому что мне этого так уж хочется, а потому что в этом случае у меня остаётся хотя бы иллюзия свободы и надежды на то, что однажды… Впрочем, вряд ли в присутствии таких могущественных сил стоит даже мысленно проговаривать мечты. – А как связаться с моим отцом? Может быть, он вообще не захочет со мной разговаривать. Он вообще знает о моём существовании?

И тут я вспомнила свой сон, в котором общалась с красноглазым воином, летающим над раскалёнными песками на жуткой крылатой зверюге, и как он называл меня «ваше высочество»… Значит, если сон был пророческим, с папенькой мы более или менее поладим.

– Императрица Элизабет оставила нам канал экстренной связи, – не слишком охотно сообщил Домиан, – думаю, если мы свяжемся с Шорфаром, он откликнется хотя бы из свойственного всем демонам, а этому в особенности, любопытства.

– Но это же будет не прям вот завтра? – слегка напряглась я.

– Нет, конечно, – мягко улыбнулся Домиан, – это будет сегодня, Лиз. Зачем откладывать на потом то, что может скоро понадобиться? Мне очень не хочется отпускать тебя, но я понимаю, что со второй половиной у тебя будет намного больше шансов защитить Франгай и себя. Ты напитала меня энергией и силой, которых теперь хватит надолго, к тому же я ведь буду знать, что ты не бросила меня, а просто ненадолго уехала к отцу, а это совершенно другое дело.

– К тому же пока тебя не будет, мы сможем укрепить защиту леса, – добавил Келен, – ведь для этого нужно будет иногда уходить достаточно далеко. Как бы мы это сделали, если нужно охранять тебя?

– К тому же, – неожиданно совершенно по-мальчишески хихикнул Домиан, – будет ужасно интересно понаблюдать за очередным убийцей, который непременно придёт. Он-то появится, а объект исчез, да так, что никому не достать. Поверь, Лиз, Максимилиану даже в голову не придёт, что ты осмелишься связаться с правителем Эрисхаша – так называется мир твоего отца.

– И он будет прав, – пробурчала я, старательно прогоняя из души липкий страх, – я точно не отважусь.

– Тебе и не нужно, – пожал широкими плечами Шегрил, – это сделаем мы.

– Почему у меня такое ощущение, что вы старательно спроваживаете меня куда подальше, – задумчиво проговорила я, получив в ответ три кристально честных взгляда: синий, багровый и зелёный.

– Ну что ты, Лиз, – с мягким упрёком сказал Домиан, – как ты могла так о нас подумать?

– О вас? Да запросто! Жулики вы… – проворчала я, понимая, что раз мои защитники решили, что у незнакомого папеньки мне какое-то время будет безопаснее, единственное, что я могу сделать, – это постараться им не мешать.

Домиан ненадолго ушёл в дом, а потом появился, держа в руках завёрнутый в тонкую ткань, при виде которой у меня почему-то сжалось сердце, предмет. Положив его на оперативно созданный Шегрилом стол, сформировавшийся из сгустка мрака, он развернул материю и лунный луч отразился от небольшого овального зеркала в старинной раме. Я подошла к столу и дотронулась до показавшейся невесомой ткани.

– Это шарф императрицы Элизабет, – негромко сказал Домиан, – она сняла его с головы, когда решила оставить здесь зеркало, и завернула артефакт.

Я бережно разгладила ткань, думая о том, что когда-то его держала в руках женщина, бывшая моей родной матерью. А всё, что я помнила из прошлого, на самом деле было лишь очередной страницей из прожитых мной на других ветках Мирового Дерева жизней. Пальцы ласкали ткань, а я старалась вспомнить хоть что-нибудь из здешнего прошлого, но образы были смутными, размытыми, словно я пыталась разглядеть что-то сквозь залитое дождём стекло. От напряжения сильно заболела голова, и я отступила от стола, заметив полный сочувствия взгляд Шегрила. Он снял капюшон, и я в очередной раз почувствовала, как при виде этого невероятного лица сердце начинает биться с перебоями.

Между тем Домиан положил тонкие пальцы на украшенную какими-то неизвестными мне драгоценными камнями раму и что-то зашептал, после чего даже я почувствовала, что рядом творится волшба невероятно высокого уровня. Была это магия или какое-то иное действие – колдовство или что-то такое особое, свойственное древним божествам, – я не поняла, но от вложенной в заклинание силы у меня даже зубы заныли.

Но я забыла обо всём, когда воздух над зеркалом сначала сгустился, а потом вытянулся, приняв форму большого овала. Сначала он был заполнен клубящимся туманом, который постепенно рассеялся, открыв нам залитую странным красноватым светом комнату.

Глава 13 (окончание)

Я с замиранием сердца рассматривала помещение, которое находилось не просто далеко отсюда, оно было где-то в другом мире. За прошедшее время я, конечно, немного привыкла и к чудесам, и к магии, и даже смирилась с тем, что у меня она тоже есть, но возможность вот так вот открывать окна в другие миры – это по-прежнему потрясало меня до глубины души.

Домиан без малейшего страха заглянул в овал и что-то прокричал туда на неизвестном мне гортанном языке: я поняла только слово «Шорфар», значит, Домиан банально позвал папеньку к местному аналогу телефона с встроенной видеосвязью.

В залитой красным светом комнате послышалось какое-то движение, что-то упало, покатилось, и почти сразу мы увидели высокого, одетого в подобие кожаной мантии… демона. Ну, во всяком случае, я идентифицировала это существо с рогами, свёрнутыми за спиной крыльями и хвостом именно так. Внешне он был очень похож на человека, только выше, намного шире в плечах и с очень смуглой кожей. Коротко подстриженные волосы не скрывали, а как- то даже подчёркивали небольшие аккуратные рога, а хвост нервно подёргивался. Судя по всему, это был какой-то дежурный, так как он быстро что-то сказал Домиану, и тот ответил коротко и слегка высокомерно. По крайней мере интонации были именно такими.

Видимо, я была права, так как демон исчез из нашего поля зрения, зато мы услышали звук удаляющихся быстрых шагов.

– Сейчас он позовёт Шорфара, – пояснил нам Домиан и неожиданно очень по-человечески зевнул, – совсем они там расслабились.

– Слушай, этим артефактом не пользовались несколько столетий, – заступился за демонов Шегрил, – странно, что там вообще хоть кто-то обнаружился. Я был практически уверен, что зеркало валяется где-нибудь в кладовке, покрытое толстым слоем пыли.

– Он никогда так не поступил бы, – возразил Домиан, – ты же знаешь Шорфара, он упрям, как тысяча… демонов, и уж если решил, что она однажды свяжется с ним, то ждать будет хоть тысячу лет, хоть две тысячи. Так что, в отличие от тебя, я почти не сомневался, что артефакт лежит где-нибудь в нужном месте и возле него есть дежурный.

Пока они обсуждали привычки демонов, я лихорадочно пыталась подготовиться к встрече с папенькой, о котором до недавнего времени даже представления не имела. И вдруг со смесью ужаса и растерянности поняла, что не могу вспомнить лицо человека, которого я, будучи Кристиной, считала своим настоящим отцом. Я помнила имя – Юрий Александрович – но совершенно не могла вспомнить, как он выглядел. Память выдавала лишь смутные очертания, размытую фигуру и невнятный голос. Неужели прошлая жизнь – или прошлые жизни? – действительно были неким миражом, сном, чем-то нереальным? Ведь в ином случае я не могла за непродолжительный срок забыть человека, который мазал зелёнкой мои ссадины, учил ездить на велосипеде, брал с собой на рыбалку…

Додумать мне не дал раздавшийся с той стороны зеркала шум и громогласный рык:

– Элизабет!

Мгновение – и в зеркальном овале появился здоровенный демон, рядом с которым предыдущий казался хрупким юношей. Шорфар – а это был именно он – вцепился в раму и ощутимо тряхнул портал, но испугалась из всех присутствующих, судя по всему, только я.

– Не шуми, Шорфар, – спокойно проговорил Домиан, и демон сфокусировал на нём взгляд пылающих алым глаз. Божечки, это что, вот этот вот монстр – мой папенька? Ну тогда вкус у местных дам, мягко говоря, своеобразный. Ведь, если верить слухам, правитель демонов пользовался при дворе просто феноменальной популярностью.

– Древний, – рыкнул на понятном мне языке демон, – как ты посмел воспользоваться этим артефактом? – и тут же уточнил, существенно сбавив обороты. – Или ты узнал что-то об Элизабет?

– Гораздо лучше, – в разговор вступил Шегрил, и папенька довольно оскалился. – Мы хотим тебя кое с кем познакомить, Шорфар.

– Познакомить? – демон тряхнул рогатой головой. – Меня? Зачем?

– Затем, что мы хотим представить тебе твою дочь, – тут глаза Шорфара вспыхнули двумя локальными атомными взрывами. – Её тоже зовут Элизабет, и она сейчас здесь.

Огромный демон, казалось, стал ещё больше и словно заполнил собой полностью всё окно, а мне захотелось стать маленькой и максимально незаметной. Но кто бы мне позволил? Домиан обернулся и ободряюще улыбнулся, приглашая воссоединиться с истосковавшимся родителем. Я сделала неуверенный шаг вперёд, но тут внутри меня, как тогда, во время беседы с Максимилианом, внезапно проснулась совершенно другая Лиз. Она заставила меня распрямить плечи, вскинуть голову и открыто посмотреть в пылающие глаза по ту сторону портального окна. Я вам не потеряшка, ищущая одобрения и поддержки любой ценой, я принцесса Элизабет, и я себя не под кустом нашла!

Видимо, в моих глазах что-то такое отразилось, потому как папенька довольно рыкнул и, неожиданно протянув через портал лапу, царапнул меня по руке. Я вскрикнула, но внезапно на мои плечи легли большие и надёжные руки в чёрных перчатках, и все страхи куда-то моментально улетучились.

Демон же, в свою очередь, слизнул длинным языком каплю крови, оставшуюся на его когте, и довольно прижмурил алые глаза.

– Да! – воскликнул он и чуть ли не заурчал от удовольствия. – Это она! Я сейчас к вам перемещусь, отойдите.

Домиан шагнул вправо, а Шегрил, не убирая ладони, мягко отодвинул меня влево, видимо, чтобы родитель в порыве родственных чувств свежеобретённую дочь не растоптал.

Но лимит удивления на сегодняшний день ещё не был исчерпан, как оказалось: из серебристого окна к нам вышел не монструозный демон, а обычный мужчина, разве что чуть крупнее и массивнее. Я мысленно хихикнула, так как в человеческом облике папенька был невероятно похож на классического киношного героя-любовника. Длинные волнистые тёмные волосы, глубокие карие глаза с поволокой, правильные, хотя и чуть тяжеловатые черты лица, яркие, красиво очерченные губы, обещающие дамам в возрасте от двадцати и до бесконечности все мыслимые и немыслимые удовольствия. Теперь вопрос о том, с чего это вдруг имперские красавицы сходили по нему с ума, получил ответ. Но маменька-то… Неужели тоже, как и все, купилась на сахарную внешность?

Тут родитель сделал несколько шагов в мою сторону, и я невольно восхитилась неуловимой грацией его движений: это шёл не мужчина, а слегка приручённый хищник, скорее всего, из семейства кошачьих. А когда он взглянул мне в глаза, и я заметила на дне карих глаз термоядерную смесь иронии, ума и силы, то всё встало на свои места. Красавчик Шорфар существовал словно в двух измерениях: просто сахарный мачо для большинства, и умный красавец-хищник – для избранных.

– Элизабет? – низкий голос с умопомрачительной хрипотцой прекрасно вписывался в образ. – Я Шорфар, правитель Эрисхаша и твой отец. Ты удивительно похожа на свою мать… – тут в его глазах мелькнула такая застарелая тоска, что я моментально простила ему сладкую внешность.

– Здравствуйте, – я слегка растерялась, так как вдруг сообразила, что понятия не имею, как к нему обращаться. «Папа»? «Ваше величество»? «Господин Шорфар»?

– Обними же меня, дочь моя! – с пафосом воскликнул папенька, протягивая в мою сторону руки. – Позволь прижать тебя к своей груди!

Я смотрела на него, не торопясь принимать столь щедрое предложение, так как внутренний голос кричал, что родитель не так прост, как хочет показать, и торопиться в его объятия не стоит.

– Давайте мы это отложим на потом? – предложила я, и папенька довольно ухмыльнулся.

– А что так? – как-то очень по-человечески поинтересовался он.

– Мне кажется, будет правильнее, если мы сначала выясним, что и кому нужно, а потом уже, исходя из результатов переговоров, начнём обниматься, ежели такое желание останется.

Меня смерили с ног до головы внимательным взглядом, и мне показалось, что мой ответ был правильным и папеньку вполне устроил.

– Не дура, – доверительно сообщил он Домиану и Шегрилу, – это радует. Что же ты хочешь, дочь моя?

– Научите меня владеть родовой магией и помогите пробудить вторую половину, – честно ответила я, – я мало что помню и ещё меньше знаю, но обещаю стараться, так как это надо в первую очередь мне. И сразу уточню: мне ваш трон вообще без надобности, мне бы от перспективы здешнего избавиться.

– Это хорошо, – без малейшей иронии отозвался Шорфар, – иначе было бы не очень правильно, но раз ты не претендуешь на трон и не планируешь свергать меня, то мы сможем договориться, я думаю.

– Это только часть ответа, – напомнила я, осмелев, – а что нужно вам?

– Ну, во-первых, можешь говорить мне «ты» и даже «папа», – величественно позволил правитель демонов, – а вот действительно, что же нужно мне?

Тут он сделал вид, что глубоко задумался, продолжая внимательно наблюдать за мной, я же выбрала тактику ожидания и спокойно изучала столь внезапно обретённого папочку.

– Наверное, мне нужно воспитать тебя в правильном ключе, – так и не дождавшись моей реакции, проговорил он, – ну и проследить, чтобы ты научилась обращаться со своей второй половиной и при этом не позорила семью.

– Воспитывать меня уже, боюсь, поздно, – заметила я, – а с остальным согласна. Осталось выяснить, как это сделать.

– Мы бы хотели, чтобы ты ненадолго забрал Лиз к себе, – решил поделиться планами Домиан, – у нас тут небольшие сложности, так что пока мы укрепляем защиту Франгая, она как раз познакомилась бы с Эрисхашем… пообщалась бы с тобой….

– Девушка её положения не может путешествовать одна, – категорически заявил папенька, – а среди наших у неё пока нет подруг. Вам есть кого дать ей в сопровождающие?

Мужчины переглянулись и растерянно пожали плечами, но помощь пришла оттуда, откуда никто не ожидал.

– Можно мне сопровождать Лиз? – раздался негромкий голосок, и, обернувшись, я увидела Эллу, которая стояла на крыльце, не сводя с Шорфара странно блестящего взгляда. Мне даже показалось, что её глаза полны невыплаканных слёз, но я эту идею отмела: с чего бы девочке так сильно расстраиваться.

Демон в теле мужчины внимательно всмотрелся в Эллу и, кажется, даже принюхался, потом тряхнул головой, словно стряхивая наваждение, и ответил:

– Ну, если больше никого нет, то можно взять и эту малышку. Только вот, не испугаешься ли ты, дитя? Наш мир не слишком похож на привычный тебе…

– Наоборот, – дрогнувшим голосом ответила Элла, – это будет очень познавательно и интересно. Лиз, ты ведь не против, если я поеду с тобой?

– Конечно, – я согласилась кроме всего прочего ещё и потому, что оставлять Эллу одну с задумавшими что-то высшими существами было явно не лучшей идеей. Так она хотя бы под присмотром будет.

Договорившись с Шорфаром, что завтра в это же время мы будем ждать его самого или кого-то из приближённых – если сам правитель будет внезапно занят – и отправимся в Эрисхаш.

Глава 14 (промежуточный эпилог)

Реджинальд

Я смотрел на то, как Элизабет разговаривает с Шорфаром, и не мог не восхищаться: она не боялась, не старалась ему понравиться, а была собой, такой, какая она есть. И, судя по всему, правитель Эрисхаша это прекрасно понимал, потому как на до приторности красивом лице то и дело мелькала довольная улыбка.

Я порылся в памяти и вспомнил, что в государствах демонов – и Эрисхаш не был исключением – детям, как правило, раздают по провинции и смотрят, кто лучше справляется с делами, у кого население живёт более благополучно, от кого в казну поступает больше налогов. И на основании этих наблюдений правитель выбирает себе преемника, причём ничто не имеет значения: ни возраст, ни пол, ни какие-либо другие нюансы. Ты или хороший руководитель, или никуда не годишься, всё остальное вторично.

Наверное, сейчас у Шорфара было не очень хорошо с наследниками, потому он так и вцепился в Лиз, которая, казалось, даже не замечала пристального внимания главы Эрисхаша. А вот желание Эллы сопровождать Лиз в поездке меня сначала удивило: что может привлекать маленькую девочку, выросшую к тому же в отдалённом монастыре, в мире демонов? Нет, так-то любопытство вполне объяснимо, но Элла умная девочка и не может не понимать, насколько подобная «экскурсия» может оказаться опасной.

Было очень странно, но я не мог воспринимать Эллу-Марию как свою племянницу, которую навещал в обители. Что-то в ней изменилось, причём не на физическом уровне и даже не на ментальном. Просто мне порой стало казаться, что глазами дочери Лилиан на мир смотрит кто-то другой. Причём появилось это ощущение только теперь, когда я стал тем, кем стал. Может быть, я раньше просто не замечал чего-то очень важного? Звучало подобное невероятно, я сам прекрасно это понимал, но отделаться от ощущения неправильности не мог. Наверное, стоило бы поговорить об этом с Шегрилом, но не сейчас, а потом, когда мы с ним отправимся в жилище, которое он когда-то организовал на той самой таинственной Невидимой горе. Внутренний голос настойчиво говорил мне, что именно это место я видел тогда во сне.

После того, как Шорфар вернулся к себе, договорившись с Лиз, что вернётся за ней и Эллой завтра, я попрощался со всеми и нырнул в чащу. Мне совершенно необходимо было погрузиться в Око Тьмы, чтобы привести в порядок мысли и чувства, взбаламученные последними событиями словно ил на дне лесного озера.

В уже ставшей родной раковине я провёл несколько часов и в результате получил именно ту ясность мыслей, в которой так нуждался!

Выбравшись на берег, я не стал стряхивать с чешую капли воды, а прямо так забрался на дерево и погрузился в некое подобие транса. До встречи с Шегрилом ещё оставалось время, так как Повелитель мёртвых хоть и мог спокойно передвигаться при дневном свете, всё же предпочитал тёмное время суток.

Я сидел на любимой широкой ветке, прислонившись к тёплому стволу и пытался разложить по полочкам имеющиеся данные.

Если говорить об основных игроках, которым суждено определить будущее этого мира, то их несколько: нынешний император людей Максимилиан, за которым стоят сильные маги, Элизабет, которая – я в этом даже не сомневаюсь – получит поддержку демонов Эрисхаша, Каспер Даргеро, который для меня пока полная загадка и я даже не представляю, чего от него можно ждать. Шегрил будет соблюдать нейтралитет, хотя в критической ситуации поможет в первую очередь Лиз. Но если бы всё ограничивалось людьми!

Нельзя не учитывать Ирманскую обитель, которая наверняка ведёт свою игру: по-другому нынешняя настоятельница, матушка Неллина, бывшая когда-то подругой легендарной императрицы Элизабет, просто не сможет. Есть также некто, собирающий силы на севере, за Ирманской пустошью, и планирующий захватить весь мир. И есть боги: Древний, Новые и Истинные.

Никогда не подумал бы, что маленький в общем-то мир станет ареной такой серьёзной политической борьбы.

Но, перечисляя игроков, я не упомянул ещё одну силу: себя. На чью сторону встану я в случае, если окажусь перед выбором? Так и хочется воскликнуть: конечно же, на сторону Элизабет! Но если бы всё было так просто!

Мне придётся поддержать того, кто будет наиболее полезен для этого мира, такова моя задача, моё предназначение. И если Элизабет не сможет справиться с тем, что ей предсказано, мне придётся поддержать того, кто взвалит на свои плечи заботу о судьбах этого мира. Разумеется, я постараюсь сделать всё, чтобы она победила, но тут очень многое зависит от неё самой.

И ещё… Не могу отделаться от ощущения, что я упускаю из виду ещё какую-то силу, но, как ни стараюсь, не могу понять – какую именно, и это как крохотная заноза: не видно, но ужасно мешает.

Впрочем, нужно дождаться возвращения разведчиков, подчинить себе убежище в Невидимой горе и тех слуг, которых пообещал мне Шегрил, дождаться возвращения Лиз и Эллы от демонов, а потом уже делать окончательные выводы.

Я вытянулся на ветке и с наслаждением вдохнул густой лесной воздух. Мне было хорошо, а предчувствие грядущих событий приятно будоражило кровь. Что ж, сыграем….