"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26

Глава 1

Мэтью

Утро следующего дня я встретил во всеоружии: бодрым, выспавшимся и даже вполне прилично себя чувствующим. Будущее виделось мне прекрасным, погода была замечательная, птички пели, листва шелестела, ноги практически не болели. Что ещё нужно для того, чтобы приступить к выполнению окончательно оформившихся за вечер и часть ночи идей? Разве что позавтракать не мешало бы… Интересно, а страдальцу принесут еду сюда? Или мне всё-таки стоит спуститься в столовую?

Додумать мне не дали: дверь слегка приоткрылась, и в комнату осторожно заглянула Луиза. Увидев, что я не сплю, она радостно мне улыбнулась и снова исчезла в коридоре. Зато вскоре я услышал быстрые шаги, которые не могли принадлежать никому кроме матушки. Судя по всему, баронесса Даттон решила ещё раз убедиться в том, что вчерашние мои слова не были вызваны последствия отравления синими водорослями.

– Доброе утро, матушка, – гаркнул я, стоило ей войти в комнату.

– Святая Бенедикта, – баронесса совершенно непритворно схватилась за сердце, – Мэтью, ты меня так до сердечного приступа доведёшь, честное слово! Зачем так громко кричать? Я прекрасно услышала бы тебя и без этих воплей.

– Это я от избытка положительных эмоций, – сообщил я, – а ещё я хотел узнать: меня тут покормят или вниз идти?

– Вообще-то доктор Мэрфи настоятельно не рекомендовал тебе вставать в течение ближайших нескольких дней, поэтому завтрак принесут сюда. Как, впрочем, и обед с ужином, – матушка нахмурилась, – но если после осмотра доктор решит, что ты уже можешь потихоньку передвигаться по дому, то приёмы пищи, конечно, лучше перенести в столовую. Луиза!

В дверях тут же появилась старшая горничная, ласково мне улыбнувшаяся, чего в последние лет пять совершенно точно не случалось: Луиза всегда осуждала меня за легкомыслие и безответственность. Интересно, это на неё новость о моей потенциальной женитьбе так подействовала или что-то ещё?

– Вели подавать завтрак барону Мэтью, – распорядилась матушка и, когда Луиза исчезла где-то в недрах особняка, сообщила, – Карл Лифалинг, как я и предполагала, сначала мне не поверил, а потом его обуяло любопытство, и он заедет сегодня после полудня на чашку чая. И, по правде говоря, было бы замечательно, если бы ты встретил его не в постели. Он, конечно, человек чрезвычайно широких взглядов, но, полагаю, предпочёл бы видеть своего сотрудника в более приличном виде. Тем более что твоя довольная физиономия совершенно не гармонирует с образом умирающего от тяжких ран. Уж прости мне эту откровенность.

– Да я и не против, – честно ответил я, так как на самом деле планировал как можно быстрее встать на ноги и отправиться в Ривенгольский лес. Как там Ори без меня? Внутренний голос, правда, язвительно заявил, что она и без меня прекрасно справляется, но я на него прикрикнул, и он, обидевшись, замолчал.

– Какой-то ты подозрительно покладистый, – прищурилась матушка, глядя на меня с некоторой настороженностью, – к чему бы это?

– Это всё твоя любимая святая Бенедикта, – не моргнув глазом, сообщил я, – я в лесу, когда шёл к нашему дому, о многом передумал и понял, что нужно прислушиваться к богам, – тут я посмотрел на потолок, но, разумеется, кроме привычной лепнины ничего не увидел, – и пообещал богине, что непременно постараюсь её порадовать и в самом скором времени женюсь. Видишь, я держу слово!

– Ты меня пугаешь, Мэтью, – матушка взглянула наверх и, само собой, тоже ничего нового не обнаружила, – от тебя прежнего я хотя бы знала, чего ждать. Понятно было, что ничего хорошего, но сейчас… я вот даже не знаю, что хуже.

– Матушка, со мной всё в полном порядке, – заверил я слегка растерянную баронессу, – больше, чем когда-либо раньше. Кстати, капитан Марчелло уверял меня…

Договорить мне не дали два лакея, которые вошли в спальню, причём один нёс специальный деревянный столик, который торжественно водрузил на кровать, а второй – поднос с чем-то вкусно пахнущим и накрытым накрахмаленной салфеткой.

Матушка жестом отпустила слуг, причём оба успели бросить на меня взгляды, полные понимания и вполне объяснимого чисто мужского сочувствия. Мол, вот и ещё один пал жертвой женского коварства и теперь потерян для холостяцкого братства. Значит, Луиза оправдала возложенные на неё матушкой надежды и оповестила всех слуг о грядущих переменах.

Под салфеткой обнаружились блинчики с вареньем, ещё тёплые булочки и розетки с мёдом. Поднос с большим чайником и двумя чашками принесла лично Луиза и поставила на прикроватный столик.

– Спасибо, Луиза, – поблагодарил я, вызвав очередной подозрительный взгляд матушки, – ну что ты так смотришь? Ты же сама учила меня быть со всеми вежливым, разве не так?

– Я-то учила, да только ты как-то не слишком прислушивался, – непонятно глядя на меня, ответила баронесса, – верно, Луиза?

– Верно, госпожа баронесса, – пряча улыбку, подтвердила горничная, – если мне будет позволено сказать, то не иначе как это девушка, на которой собирается жениться барон Мэтью, так на него повлияла!

– Ты думаешь?

Матушка на какое-то время задумалась, но потом довольно улыбнулась.

– Мне уже заранее нравится твоя Ори, Мэтью, но мне катастрофически не хватает информации! Как тебе не стыдно держать меня в неведении? Расскажи мне хоть что-нибудь, иначе я отправлюсь туда сама, не дожидаясь твоего выздоровления, ты меня знаешь!

– Разумеется, там ведь… – тут я многозначительно замолчал, так как Луиза всё ещё была в комнате, – такая чудесная природа, верно, матушка?

Баронесса Даттон внимательно оглядела комнату, видимо, в поисках того, чем можно было бы в меня швырнуть, но, к счастью, ничего не нашла.

– Иди, Луиза, – велела матушка, – и пусть в малой столовой к полудню накроют к чаю на троих, мы ждём гостя.

– Слушаюсь, госпожа баронесса, – Луиза поклонилась и с явной неохотой покинула мою спальню. Я её прекрасно понимал: оставшись, можно было бы услышать столько интересного!

В том, что старшая горничная не станет подслушивать, я был уверен, так как Луиза прекрасно понимала, что если матушка вдруг прознает о чём-то подобном, то можно вылететь на улицу с такими рекомендациями, что и в трактир не возьмут. Кстати, нам ведь, наверное, понадобится в таверне прислуга… А где её вообще берут, интересно? Как-то я никогда об этом не задумывался, если честно. То, что я заберу с собой Бенедикта, это однозначно: нечего ему тут на городских диванах бока отъедать, пусть делом займётся… Но как-то я не уверен, что мой камердинер лучше меня разбирается в том, как нужно вести дела в таверне.

– … заговорил о капитане Саватти?

Голос матушки ворвался в мои размышления, и я, к стыду своему, понял, что вообще не слушал, о чём она мне говорила.

– Ну хоть в чём-то ты остался прежним, – с некоторым даже облегчением заметила баронесса, взглянув на мою виноватую физиономию, – а то я уже даже почти испугалась. Я спросила, с чего ты вдруг заговорил о капитане Саватти? Я имею в виду вчерашний вечер, Мэтью.

– Мне показалось, что между вами когда-то что- то было, – честно ответил я, – и ты странно отреагировала на его имя, да и он не был равнодушен, передавая тебе привет.

– Правда? – матушка неожиданно прерывисто вздохнула и сделала вид, что вспыхнувший на щеках румянец – это исключительно от духоты. И не важно, что окно открыто и в комнате очень даже прохладно.

– Честное слово, – я хотел прижать руку к груди, но понял, что наколотый на вилку блинчик слегка подпортит картину, – он явно был взволнован. Ну вот почти как ты сейчас, а может быть, даже больше. И на твоём месте я бы приготовил парочку костюмов… таких, знаешь, охотничьих, но для дам. Ты же не собираешься ходить по Ривенгольскому лесу в платье с длинной юбкой? Это ужасно неудобно.

– Вот ещё не хватало! – воскликнула матушка, но я видел, что мои слова упали на благодатную почву. Значит, пока новые костюмы не будут готовы, она в поместье не отправится. Что, собственно, и требовалось.

Я доедал последний блинчик, когда в дверь аккуратно постучали, и на пороге возник лакей, доложивший:

– Граф Лифалинг к госпоже баронессе и господину барону.

– Уже? Вот же до чего доводит любопытство даже воспитанных людей! – матушка удивлённо посмотрела на часы, показывающие ровно одиннадцать. – Проводите графа в малую гостиную, я сейчас спущусь.

– Я с тобой, – решительно сказал я, отставляя в сторону столик и выбираясь из-под одеяла.

Осторожно опустил ноги на пол и прислушался к ощущениям: было не слишком приятно и слегка больно, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что было ещё вчера утром и особенно позавчера. Сделав пару шагов по относительно мягкому ковру, я убедился в том, что натягивать на пострадавшие конечности сапоги я пока, конечно, не рискну, а вот ходить в домашних туфлях уже вполне могу попробовать.

Искомое обнаружилось тут же, рядом с кроватью, и я, на всякий случай придерживаясь за стену, направился к двери. Ноги протестовали, но как-то вяло, я бы сказал, с некоторой ленцой.

– Вполне терпимо, – бодро заявил я и, как на зло, тут же наступил на притаившийся возле кровати артефакт, поддерживающий в помещении постоянную влажность и комфортную температуру. Официально они нигде не продавались, но это никого не волновало, и в большинстве домов они использовались практически в открытую.

Взвыв, я с трудом удержал рвущиеся наружу ругательства, так как, несмотря на давнюю дружбу с пиратским капитаном, матушка вряд ли одобрила бы подобные выражения.

– Мэтью, – матушка взглянула на меня с искренней, как мне показалось, тревогой, – мне кажется, всё же стоит подождать разрешения доктора Мэрфи, а потом уже начинать ходить. Или хотя бы дождаться, когда явится бездельник Бенедикт, за которым было послано ещё рано утром.

– Ничего страшного, – мужественно ответил я и даже выдавил кривоватое подобие улыбки, – ты права, не стоит вести серьёзные разговоры, валяясь в кровати. Особенно с министром.

В общем, через несколько минут я всё же доковылял до малой гостиной, где на диванчике вольготно устроился высокий худощавый мужчина неопределённого возраста. Ему с одинаковым успехом могло быть и сорок, и пятьдесят, и восемьдесят. Светлые волосы, в которых практически незаметна седина, серые глаза, прячущиеся за стёклами модных в этом сезоне круглых очков, загорелая кожа, как у любого, кто много времени проводит на свежем воздухе.

– Баронесса! – воскликнул он, стремительно поднимаясь с дивана и целуя матушке ручку. – Безмерно счастлив снова вас видеть!

– Ах, Карл, оставь эти церемонии для официальных мероприятий!

– Барон! Рад видеть вас в бодром расположении духа.

Мы обменялись рукопожатиями, и я с облегчением плюхнулся на диван напротив того, который занял министр. Матушка же удобно расположилась в кресле.

– Мэтью, – начал министр после того, как мы втроём обсудили погоду, предстоящие театральные премьеры и открытие новой картинной галереи. – Баронесса Шарлотта сказала мне, что у тебя есть какая-то… – тут он прищёлкнул пальцами, словно вспоминая нужное слово, – инициатива. Это действительно так?

– Абсолютно верно, – кивнул я, – скажите, господин министр…

– О, в приватной обстановке ты вполне можешь обращаться ко мне по имени, – щедро предложил министр Лифалинг, и я благодарно поклонился.

– Благодарю, Карл, я польщён, – видимо, мои слова прозвучали искренне, так как министр благосклонно улыбнулся, – так вот, как сотрудник, занимающийся вопросами неисследованных территорий, я хочу заняться проблемами Ривенгольского леса и его обитателей.

– Прости, Мэтью, я, кажется, не очень хорошо тебя понимаю, – министр снял очки и тщательно протёр их безупречно чистым платочком, – Ривенгольский лес населён зверями, значительная часть которых считается достаточно опасной.

– Но не для того, кто обладает наследственным даром рода Даттон, – значительно проговорил я, – вы ведь знаете, в чём он заключается?

– Конечно, – Лифалинг откинулся на спинку дивана и внимательно на меня посмотрел, – все мужчины рода Даттон всегда умели понимать язык зверей. Но к чему ты ведёшь, Мэтью, я пока как-то не улавливаю.

– Я планирую открыть в Ривенгольском лесу таверну, которая станет нейтральной территорией, где люди смогут договариваться с исконными обитателями леса о самых различных услугах. И это будет мой проект, мой вклад в развитие государства. Ну и себя я, разумеется, не обижу, как вы понимаете.

– Шарлотта, – помолчав, Лифалинг повернулся к матушке, которая молчала, но смотрела на меня как-то странно, – вчера в разговоре ты упомянула, что у Мэтью повреждены ноги, но ни словом не обмолвилась о том, что он сошёл с ума.

Глава 2

Виктория

Когда Мэтью в сопровождении номтов отправился разыскивать портал, я прикинула количество зажаренного мяса и поняла, что столько нам не съесть, и часть бурбита вполне можно отложить впрок, а потом мелко порезать и поджарить с луком и грибами. То, что лук здесь есть, я уже знала, так как обнаружила в кладовке целую корзину, доверху наполненную самыми что ни на есть привычными луковицами. Разве что на вкус они слегка отличались: были чуть более острыми. А вот насчёт грибов я пока была не в курсе. Когда номты вернутся, нужно будет у них узнать. И, если грибы тут есть, то выяснить, когда и как их собирают, ну и попросить набрать. Супчик сварю грибной или вот с мясом поджарю… Тут я оглядела собравшуюся во дворе компанию: Марчелло, Кеша, часть номтов – и поняла, что той кастрюли, что у меня есть, явно не хватит, и нужно учиться готовить в котле, видимо. Что-то такое я видела в кладовке, но сейчас плохо представляла, как я такую здоровенную посудину буду ворочать на плите. Нет, мне однозначно нужны сильные мужские руки, причём на постоянной основе.

– Знаешь, Марчелло, – решила я поделиться соображениями, – нас как-то становится всё больше, и если брать в расчёт ваши с Мэтью планы, то это только начало. Мне нужен помощник: сильный, терпеливый, который будет носить воду, ворочать котёл и разделывать туши. Пока я, уж извини, взвалю всё это на тебя, но ты же не будешь всё время сидеть здесь, правильно?

– Я тоже думал о кадровом вопросе, – кивнул капитан, – одна ты просто надорвёшься, это во-первых, тебе понадобится что-то вроде охраны, это во-вторых. Пока нам везло, и по-настоящему свирепых хищников мы не видели, но я не стал бы исключать такую возможность. Ривенгольский лес славится своими зверями, не зря же в него без особой необходимости никто не лезет. Это нам пока просто как-то совершенно невероятно везло. А встреться кто-нибудь из нас с тем же Шлоссом, когда он выполз поужинать… Лучше даже не думать в этом направлении.

– И что делать? Я не уверена, что нам повезёт, и в лесу заблудится ещё кто-нибудь полезный, – тут Марчелло насмешливо фыркнул, – судя по всему, лес уже перевыполнил план по заблудившимся на пару лет вперёд.

– Я могу подкинуть тебе парочку работников, – почесав заросшую щетиной щёку, задумчиво ответил Марчелло, – есть у меня в команде те, кто ещё не до конца оправился от полученных ран. Для обычной работы они уже годятся, а для… рыбного промысла пока не очень.

– Ну да, рыба-то иногда очень тяжёлая и шустрая попадается, – засмеялась я, – поди-ка вытащи!

– Именно так, – Марчелло расслабился и подмигнул мне, – так что, думаю, с охраной и работой по дому они вполне справятся.

– Спасибо тебе, – я совершенно искренне поблагодарила капитана и хотела спросить ещё о чём-то, но тут из подвала вернулся Леонтий, который с чувством выполненного долга отчитался:

– Всё, отправил я вашего барона, – сверкая бусинками глаз, сообщил номт, – шагнул он в своё зеркало, так что ежели и помрёт, то не у нас.

– Да что ты такое говоришь-то?! – воскликнула я, до глубины души возмущённая словами Леонтия.

– А что такого? – совершенно искренне удивился он. – Дом этот ему принадлежит, если вдруг он помрёт там у себя, то про поместье это ещё двести лет никто не вспомнит. Плохо разве? Будем себе жить-поживать…

– Во-первых, – строго начала я, стараясь не смотреть на веселящегося Марчелло, – барон очень хороший, так что лично я желаю ему скорейшего выздоровления. А во-вторых, он придумал интересную идею, которая всем нам может принести немало пользы.

– И нам тоже? – на всякий случай уточнил Леонтий.

– Ну, ваш Константин, во всяком случае, уже одобрил план развития, – сказала я, а Марчелло серьёзно кивнул, и лишь смеющиеся глаза выдавали его истинное настроение.

– Да? – Леонтий задумчиво прикусил кисточку на конце хвоста. – Ну, если Константин, то тогда конечно…

– А без Мэтью мы ничего не сможем сделать, потому что дом принадлежит ему, да и организационные вопросы барону решить проще, чем нам всем вместе взятым, понимаешь? Так-то мы все тут незаконно живём…

– Ну, это вы, может, и незаконно, – Лео решительно махнул хвостом, – а мы-то тут ещё до всяких баронов были…

– Лео, – я строго взглянула на разошедшегося номта, но Леонтий никак на мой суровый взгляд не отреагировал.

– Нет, то, что барон про таверну говорил, это нам нравится, – продолжил он, – потому что таверна – это всегда денежка, а денежка – это хорошо.

– Кто бы спорил, – согласилась я, – без денежки нам никак, это точно! Тем более что теперь есть, куда прятать. Кстати, Марчелло, а ты можешь сделать мне небольшую такую доску, чтобы я себе напоминалки писала и прикрепляла?

– Это как? – тут же заинтересовался капитан.

– Ну… пишешь на бумажке что-то, что нельзя забыть, дело какое-нибудь, и прикрепляешь на доску. А сама доска висит на каком-нибудь видном месте, там, где ты часто бываешь. Будешь мимо проходить, посмотришь и вспомнишь. Лео, здесь же есть бумага и карандаш?

– Найдём, – кивнул номт и добавил с непоколебимой уверенностью, – тут всё есть.

– Интересная идея, – подумав, согласился Марчелло, – вроде и простая, а сам ведь и не сообразишь. Сделаю я тебе такую доску, Ори, не волнуйся, и в твоей комнате повешу.

– Не, в комнате я только сплю, – засмеялась я, – лучше где-нибудь рядом с плитой, там я точно увижу.

– Как скажешь, Ори, – покладисто согласился Марчелло, а я неожиданно даже для себя самой спросила:

– Какая она?

Странно, но капитан без пояснений понял, кого я имею в виду, и на его лице появилась удивительно тёплая улыбка, плохо гармонировавшая с его абсолютно бандитским видом.

– Шарлотта невероятная, – в его голосе послышались мягкие и нежные нотки, – нас познакомил её муж, какой-то там по счёту барон Даттон. Кажется, восемнадцатый. Нет, так-то Вильгельм был нормальным парнем, весёлым, компанейским, только вот пройти мимо красивой женщины был не в состоянии. И ведь жену вроде как любил, хотя брак был, как водится у аристократов, договорным. Я тогда служил в министерстве торговли, в представительстве Коридии. Вот мы на каком-то приёме и пересеклись, сначала поговорили обо всяком разном, а потом подошла она, Шарлотта… Изящная, красивая, воздушная, как облачко… Вильгельм спокойно оставил её со мной, а сам умчался очаровывать какую-то не то графиню, не то герцогиню… Я, помнится, тогда ещё подумал: зачем ему какие-то бабы… хм, извини, Ори… какие-то другие женщины, когда рядом с ним такое чудо! Мы долго говорили с Шарлоттой, она улыбалась, с удовольствием слушала меня, что-то рассказывала сама, и у меня сложилось впечатление, что мы с ней давным-давно знакомы, просто почему-то редко встречаемся. Позже она призналась, что тоже сразу почувствовала что-то похожее.

– У вас был роман? – осторожно, боясь спугнуть миг откровенности, спросила я.

– Роман? – Марчелло грустно улыбнулся. – Я бы не назвал это так, Ори. Просто мы поняли, что были, наверное, созданы друг для друга, но боги распорядились иначе. Шарлотта никогда не оставила бы мужа, не из-за большой любви, а просто чтобы не портить его репутацию. Хотя, как по мне, портить там было уже нечего: второго такого бабника, как Вильгельм Даттон, наверное, во всей Энгалии не было. Ну а потом, когда барон погиб на дуэли, что вполне закономерно, так как на тот момент он был пьян и с трудом держал в руках шпагу, меня уже выпер… в смысле – уволили из торгового представительства, и мне пришлось зарабатывать на жизнь иным образом. А пятнать честь вдовы отношениями с пиратом – на это я пойти не мог и постарался исчезнуть из её жизни. Хотя иногда, особенно поначалу, передавал с оказиями небольшие подарки. Но последние два вернулись ко мне даже не распакованными, и я понял, что это – тоже ответ. И то правда: где она, красавица и умница, а где я – человек, не раз и не два нарушивший законы Энгалии.

– Но ты просил Мэтью передать ей привет, – задумчиво проговорила я, – значит, ты всё же на что-то надеешься?

– Не то что надеюсь, – Марчелло тяжело вздохнул, – оно как-то само вырвалось. Если бы мне дали время подумать, я никогда не стал бы этого делать, потому что…

– У тебя проблемы? – сообразила я. – Поэтому ты оказался в лесу, так далеко от моря? Тебя ищут?

– Не обижайся, Ори, но это не только моя тайна, – поморщился Марчелло, – мне не хотелось бы впутывать в свои сложные отношения с Энгалией ещё и тебя. Зачем тебе дополнительные проблемы? Это была бы плохая благодарность за спасение моей жизни!

И тут, я сама не очень понимала, почему вдруг, я решилась рассказать о себе капитану. Может быть, я просто устала держать это в себе, а может, подсознательно рассчитывала на то, что он сможет дать мне толковый совет. Но я глубоко вздохнула и проговорила, старательно глядя в сторону:

– У меня нет никаких отношений с Энгалией и быть не может, – тихо проговорила я, – и со всеми остальным странами тоже…

– Почему-то я так и подумал, – улыбнулся мне капитан Саватти, – ты из другого мира, я правильно тебя понимаю?

Сказать, что я удивилась – это вообще ничего не сказать. Я молча смотрела на Марчелло и только глазами хлопала. Выглядела я, наверное, ужасно глупо, потому что капитан не выдержал и расхохотался.

– Мы давно знаем, что есть другие миры, – объяснил он, – просто на моей памяти оттуда никто к нам не приходил, хотя поговаривали, что давным-давно некоторые маги ушли из нашего мира в какой-то другой, где больше чистой магии и где им проще существовать. Но, знаешь, Ори, на твоём месте я не стал бы афишировать своё удивительное происхождение. Просто потому что тогда тебя непременно начнут изучать, а то ещё и запрут в каком-нибудь университетском подвале.

– Но как мне вообще объяснить своё появление здесь? Откуда я взялась? У меня же ни документов, ничего! Я в любом случае буду выглядеть странно. Не могу же я всю жизнь прятаться в доме Мэтью, правда?

– Проблема, – согласился капитан, – но, Ори, уверяю тебя: безвыходных положений не бывает, это я тебе как пират со стажем могу точно сказать. Леонтий, вылезай, хитрец, я же знаю, что ты подслушиваешь!

– Откуда? – высунулся из-за ближайшего куста номт, совершенно не выглядевший смущённым или виноватым. – Я же хорошо спрятался!

– В траве шевелилась кисточка твоего хвоста, – строго сказал Марчелло, выслушав мой перевод. – Ты, конечно, наш друг, – тут Лео гордо выпятил грудь, – но всё-таки подслушивать нехорошо.

– Почему? – искренне изумился Леонтий. – Я, между прочим, ещё раньше тебя с Ори познакомился, хотя я до неё никогда ни одной виктории не встречал.

– Теперь мне придётся взять с тебя клятву, причём не простую, а магическую, – очень серьёзно, отбросив всякие шутки, проговорил Марчелло, – пусть ваш язык понимают очень немногие, но рисковать благополучием Ори мы не можем. Мэтью, конечно, придётся рассказать, тут деваться некуда, но что-то мне подсказывает, что он не слишком сильно расстроится.

– Клятву дам, – тоже очень серьёзно ответил номт, – прав громила, я иногда сначала говорю, а потом думаю. Поэтому дедушка и говорит, что я глупый.

Большие уши номта печально поникли, и я, протянув руку, погладила его по шелковистой спинке.

– А насчёт Ори можно Шлосса спросить – он умный, – тут же успокоился Лео, – почти как дедушка!

– Шлосса? – выслушав меня, Марчелло нахмурился. – Ну а что, у нас в Коридии, например, змеи в разных легендах часто бывают символами мудрости.

– Ну вот давайте прямо сейчас и сходим! – воодушевлённый тем, что его предложение сразу приняли, Леонтий подпрыгивал на месте от нетерпения. – А то вдруг ещё кто-нибудь придёт, а у нас Ори непристроенная!

– Ну а почему бы и нет, – пожал плечами Марчелло, – кто его знает, какие дела и события свалятся на нас завтра, вдруг некогда будет, а вопрос-то действительно серьёзный.

И мы втроём, оставив Кешу сторожить дом, никого не впускать и не выпускать, направились по уже знакомой тропинке в заросли. Подойдя к лианам, закрывавшим вход в нору гигантского змея, мы переглянулись, а храбрый Лео на всякий случай запрыгнул на плечо к Марчелло.

– Шлосс, – негромко позвала я, чувствуя себя крайне неловко, – можно тебя побеспокоить?

Сначала ничего не происходило, а потом листья качнулись, и из переплетения лиан высунулась треугольная морда змея. Сердитым он не выглядел, но и восторга от нашего появления явно тоже не испытывал.

– Шшшшто ты ххххоччччешшшшь? – прошипел он, глядя на меня жёлтыми глазищами.

– Шлосс, извини, пожалуйста, – торопливо заговорила я, – но у нас проблема, которую мы не знаем, как решить. И мы подумали, что ты умный и вдруг сможешь нам что-нибудь подсказать…

– Лессссть… Это ххххорошшшшо… Это мне дажжжже нравитсссся… Шшшшто ты ххххоччччешшшшь уззззнать?

– Ори из другого мира, представляешь? – не вытерпел Лео, и Шлосс тут же к нему развернулся, а в пасти мелькнул раздвоенный язык.

– Тебя раззззве сссспрашшшшивали, мышшшшь?

– Ой, – Лео нервно дёрнул ушами и кубарем скатился на руки к Марчелло, видимо, в надежде, что капитан его спрячет. Понять Шлосса даже без переводчика было не слишком сложно.

– Я ззззнал, шшшшто ты другая, – треугольная голова повернулась в мою сторону, – ты иначе паххххнешшшшь…

– Надеюсь, не неприятно, – нервно улыбнулась я, – но мы хотели спросить, не посоветуешь ли ты нам… в общем, как мне быть? Как объяснить другим моё появление в этом мире? Мы очень рассчитываем на твой опыт и твою мудрость, и это вот вообще не лесть, а правда.

– Ты не обманываешшшшь, – Шлосс вытянулся из норы метра на три и завис где-то на уровне моих глаз, почти гипнотизируя меня взглядом, – в твоей душшшше нет ззззла… Но вссссё очень проссссто…

– Шлосс говорит, что всё просто, – пояснила я напряжённо вслушивающемуся в змеиное шипение капитану.

– Пуссссть он скажжжжет, шшшшто сссспасссс тебя, и ты ничего не помнишшшшь. А там придумаешшшшь иссссторию для ссссебя…

– Шлосс советует сказать, что ты меня где-нибудь спас, но у меня из-за произошедшего провал в памяти, следовательно, я ничего про себя не помню.

Марчелло внимательно выслушал и молча кивнул, потом подумал и сказал:

– Вполне может сработать. Нужно только придумать, чья ты дочь и почему оказалась в море.

– Ссссбежжжжала от сссстарого жжжженихххха, – предложил Шлосс, явно увлечённый придумыванием для меня «легенды».

– Неплохо, – Марчелло поклонился довольному змею, – осталось подобрать подходящую фамилию, но это мы с Мэтью поговорим, он в аристократических семьях лучше разбирается.

– Да я не претендую на титул, – замахала я руками, но капитан меня остановил.

– Ты понимаешь язык зверей, значит, обладаешь даром, а он есть только у аристократов, так что тут без вариантов.

– Спасибо, Шлосс, ты очень помог нам, – я благодарно улыбнулась змею и, повинуясь какому-то импульсу, осторожно погладила его по голове.

От этого моего жеста обалдели, казалось, абсолютно все: Марчелло, Лео, сам Шлосс и я. Змей удивлённо моргнул несколько раз, а потом молча втянулся в нору, и оттуда до нас донеслось озадаченное:

– Ты сссстранная, девушшшшка изззз другого мира, но ты мне нравишшшшься. Приходи ззззавтра…

Глава 3

Мэтью

– Вы совершенно напрасно так скептически относитесь к моей инициативе, Карл, – невозмутимо проговорил я, так как именно такой реакции и ожидал. Тем интереснее будет посмотреть на министра, когда я всё ему расскажу и объясню.

– А как мне к ней относиться, Мэтью, если она именно что безумная?! – воскликнул министр Лифалинг, глядя на меня поверх очков. Кстати, нужно будет потом узнать, где он их заказывал: я бы прикупил себе парочку с простыми стёклами. Для солидности и максимально представительного вида, так сказать.

– Ничего подобного, – я даже руки потёр в предвкушении триумфа, – представьте себе, что неподалёку от устья Ривны, в каком-то десятке миль, стоит таверна с удивительным названием «Лапы и хвост».

– Каким-каким названием? – переспросил министр, беспомощно глядя на матушку. Та в свою очередь смотрела на меня очень внимательно, прищурившись, и задумчиво постукивала кончиками пальцев по подлокотнику кресла.

– «Лапы и хвост», – любезно повторил я, – мы подумали и решили, что никто не должен быть обижен. Слово «таверна» указывает на то, что принадлежит она людям, а упоминание лап и хвостов является свидетельством того, что двери заведения открыты и для зверей. Это не значит, разумеется, что хищники будут заходить в зал, ни в коем случае. Для них будут выстроены специальные загоны и площадки в соответствии с их предпочтениями. Я вот, например, теперь знаю, что рибусы и спанки любят рыбу, а змеи, – тут матушка побледнела, – молоко. А коргутов вполне устраивают кости, на которых есть хотя бы немного мяса. Кубуты же с удовольствием лакомятся человеческой едой, особенно, знаете ли, кашу и блинчики уважают, но и от чая с булочками тоже не откажутся.

– Откуда ты это узнал? – министр по-прежнему смотрел на меня с некоторой опаской, но сквозь неё начинала проглядывать заинтересованность. Погодите, министр Лифалинг, то ли ещё будет!

– У меня были очень насыщенные несколько дней, – сообщил я, – а так как родовой дар семьи Даттон позволяет мне общаться с самыми разными зверями, то я узнал нового больше, чем за несколько лет учёбы в Гратенсторском университете, это уж точно, не в обиду этому самому университету будет сказано. Правильно говорил в своё время профессор Крейф: никакая теория не заменит практики. Тогда я его не понял, зато теперь готов подписаться под каждым словом.

– Я передам ему, – слегка озадаченно кивнул министр, – думаю, он будет приятно удивлён твоими словами.

– Так вот, – продолжил я, – как выяснилось, значительная часть животных, обитающих в Ривенгольском лесу и поблизости от него, вполне доброжелательно настроена к людям, особенно если они не планируют на этих самых животных охотиться. Им, зверям, знаете ли, внутренних конфликтов хватает.

Тут я вспомнил свалку, которую наблюдал ночью возле реки, и зябко повёл плечами. Заметив это движение, матушка нахмурилась ещё сильнее.

– А почему ты решил, что им, животным, это будет интересно? Разве не заложен в них инстинкт охотника? – министр азартно сверкнул очками, и я понял, что он, так сказать, заглотил наживку.

– Насколько я смог понять из бесед с тумунгой и кубутой, – я специально выбрал двух наиболее опасных хищников и заметил, что их упоминание произвело на слушателей именно то впечатление, на которое я и рассчитывал, – им очень не хватает общения, возможности поделиться какими-то новостями, решить проблемы. А кракен так вообще обречён на прозябание под водой, хотя, как меня заверила одна знакомая тумунга, он на редкость эрудированное существо. И наша таверна могла бы стать таким островком безопасности, куда каждый мог бы прийти и решить наболевшие вопросы, не опасаясь быть сожранным или укушенным. Ну или просто поговорить… пообщаться. Нейтральная территория посреди кишащего опасностями леса. Чувствуете, какие захватывающие перспективы перед нами открываются?

– Звучит неправдоподобно, но… – тут министр Лифалинг зажмурился и мечтательно улыбнулся, – но чрезвычайно увлекательно. Я готов выслушать твои предложения, Мэтью. Ты же понимаешь, что организация подобного места потребует множества согласований и решения юридических тонкостей.

– Разумеется, – я понимающе улыбнулся, – именно поэтому я и пригласил вас, Карл. Естественно, большая часть акций данного проекта будет принадлежать нашей семье, то есть роду Даттон, но… – тут я сделал значительную паузу, – мы готовы принять небольшое количество концессионеров. У меня уже есть два партнёра, но мы готовы рассмотреть ещё одну кандидатуру. Не больше, иначе небольшой эксклюзивный проект «для своих» превратится в балаган, а мне не хотелось бы.

– Прекрасно тебя понимаю, Мэтью, – министр улыбнулся, – но могу я поинтересоваться, кто те два партнёра, которые уже успели присоединиться к проекту?

– Я не могу без их согласия разглашать имена, – я слегка понизил голос, подчёркивая приватность информации, – могу лишь сказать, что один из них – человек, очень неплохо известный в торговых кругах Коридии и Энгалии, – тут матушка бросила на меня крайне подозрительный взгляд, который я предпочёл не заметить, – а второй – представительница одного из аристократических родов, обладающая даром, схожим с даром рода Даттон. Простите, Карл, больше я пока ничего сказать не могу. Но хочу предложить вам, министр Лифалинг, присоединиться к этому перспективному делу в качестве одного из партнёров. Если мы, конечно, сможем договориться.

– Твоё предложение, Мэтью?

– Пятнадцать процентов, – спокойно проговорил я, будучи готовым к отчаянному торгу, но Лифалинг лишь молча кивнул, – и ваше содействие в юридическом сопровождении.

– Разумеется, – не стал спорить министр, явно уже просчитывая все возможные дивиденды, – но я хотел бы, чтобы моё партнёрство не слишком… как бы сказать… Я ведь государственный служащий, и наше участие в частных программах не слишком приветствуется.

– Конечно, я всё понимаю, Карл, – я прижал руку к груди. – Слово Даттона.

– А могу я спросить, как распределяются остальные проценты?

– Сорок пять процентов – роду Даттон и по двадцать процентов двум участникам. Вам пятнадцать, так как львиная доля работы непосредственно с обитателями леса и желающими встретиться с ними ляжет на их плечи. А нам сорок пять, так как поместье в Ривенгольском лесу принадлежит именно нам.

– Справедливо, – согласился министр, – а когда я смогу взглянуть на это удивительное место?

– Думаю, через пару месяцев, – я мысленно прикинул сроки, – за это время мы с вами, Карл, как раз успеем оформить всё это документально, верно?

– Да, полагаю, двух месяцев должно хватить, – подумав, кивнул министр, – официально это будет значиться, как ваша личная инициатива, барон. Под моим патронатом как министра. Думаю, для начала так будет правильно, ну а потом посмотрим по результатам. Хотя интуиция и жизненный опыт говорят мне, что всё будет в порядке. И, полагаю, мы пока повременим с широкой оглаской, а то ведь набегут… сначала критики, а потом желающие присоединиться. Сегодня будний день, так что я вполне успею навестить пару человек, которые проконсультируют меня по ряду позиций и не станут при этом задавать неудобных вопросов.

Договорив, министр поднялся с дивана и, поцеловав матушке ручку, направился к двери. Уже почти на пороге он обернулся и сказал:

– Мэтью, я польщён, что ты остановил свой выбор на моей кандидатуре. Мне действительно интересна твоя… инициатива, и я с удовольствием приму участие в этой необычной затее. Знаешь, твои предки были бы тобой довольны: ты настоящий Даттон.

– Благодарю, Карл, – я поклонился, причём на этот раз совершенно искренне. – С вашего позволения, я навещу вас в министерстве как только окончательно встану на ноги.

– Буду рад, Мэтью, заходи в любое время, – министр ещё раз склонил голову, прощаясь, и вышел из гостиной.

Какое-то время в помещении, где остались мы с матушкой, царила благословенная тишина, лишь птичье пение доносилось из приоткрытого окна.

– А теперь, когда Карл ушёл, я хочу задать тебе несколько вопросов, сынок…

Тон, которым матушка говорила, не обещал мне ничего хорошего, так же, как и её прищуренные глаза. Я поборол инстинктивное желание спрятаться куда-нибудь поглубже, а ещё лучше – просто оказаться в другом месте, по возможности подальше от этой гостиной.

– Знаешь, как-то я, видимо, переоценил себя, – торопливо проговорил я, – пойду-ка полежу, наверное. Прав был доктор Мэрфи: не стоит торопиться, пусть отрава окончательно выветрится, правда? Кто их знает, эти синие водоросли…

– Сидеть, – коротко, но как-то так очень весомо приказала матушка, и я шлёпнулся обратно на диван.

– Мэтью, – она внимательно посмотрела на меня, – скажи мне честно, во что ты ввязался? Откуда эти странные идеи? Какая, прости святая Бенедикта, таверна? Ты хоть знаешь, как она должна выглядеть? А как управлять подобным заведением? Ты хотя бы смутное представление об этом имеешь?

– Марчелло наверняка знает, – тут же ответил я, и матушка неожиданно замолчала, чтобы через несколько секунд уже совершенно другим тоном спросить:

– Как он?

– Марчелло? – зачем-то переспросил я.

– Нет, твой эрудированный кракен! – на щеках матушки вспыхнул румянец. – Естественно, я спрашиваю о капитане Саватти.

– Да нормально он, – я пожал плечами, – когда я после всех своих приключений добрался до поместья, то первый, кого я увидел, был именно Марчелло. Он был занят тем, что сооружал площадку для приготовления мяса дикого бурбита. А рядом с ним ошивался самый настоящий кубута, который, собственно, тушу бурбита и приволок. При этом кубута не делал ни малейших попыток напасть, и вообще при ближайшем рассмотрении он оказался очень добродушным и компанейским. Ори дала ему имя Кеша вместо его родного, какого-то очень заковыристого, что-то типа Ууаооых. Но в порядке букв я не уверен… И пообещала придумать третье, ну, чтобы было как у меня – Мэтью Энтони Даттон. А он будет Ууаооых Кеша как-то там ещё.

– Знаешь, вот я тебя слушаю и понимаю, что всё сказанное тобой, скорее всего, правда, так как придумать подобное не под силу даже тебе, Мэтью, – задумчиво проговорила матушка. – Но как капитан Саватти оказался так далеко от моря?

Я хотел было сказать, что этот вопрос возникал и у меня, но воздержался, тем более что интерес к этой теме со стороны организации, которую представлял бравый майор Орланд, уже говорил о многом.

– Насколько я понял из слов самого капитана, Ори спасла его, – сообщил я, – так как стая коргутов явно собиралась пообедать и рассматривала нашего Марчелло в качестве основного блюда.

Тут матушка побледнела и вцепилась в подлокотник кресла так, что тонкие пальцы побелели.

– А Ори, которую дом пропустил, – тут я сделал многозначительную паузу, но матушка не обратила на неё внимания. И то правда: тут на знакомого – просто знакомого! – коргуты нападают, а я про какую-то ерунду…

– Так вот, Ори открыла ему калитку и договорилась с коргутами, что отдаст им часть бурбита.

– А Марчелло?

– Коргуты подумали и решили, что упитанный бурбит всяко лучше жилистого капитана, тем более что бурбит уже дохлый, а Марчелло вполне себе живой и наверняка будет сопротивляться.

– Он не ранен? Майор что-то такое говорил…

– Во всяком случае, я не заметил, – я честно постарался вспомнить, не было ли у Марчелло каких-нибудь ран, – по-моему, он в абсолютном порядке. Собирался вместе с Кешей ловить рыбу для рибусов. В любом случае, за ним есть кому присмотреть, можешь мне поверить!

– Почему эта девушка его спасла? Она не боится коргутов?

Матушка прижала тонкие пальцы к вискам и страдальчески поморщилась.

– У меня от всего этого голова кругом, я перестала уже хоть что-то понимать, Мэтью. И меня это нервирует!

– Ори просто добрая, – с улыбкой ответил я, – ей и в голову бы не пришло, что можно оставить человека на растерзание коргутам. Так что Марчелло невероятно повезло, что она там оказалась.

– А как она, кстати, там оказалась? – тут же сменила тему матушка. – Чаща Ривенгольского леса – не самое обычное место для прогулок, согласись.

– У неё неправильно сработал портал, – не моргнув глазом сообщил я, так как давно придумал, что буду отвечать на этот неизбежный вопрос, – и она оказалась на берегу Ривны, как и Марчелло. Но Ори повезло больше: она встретила кубуту, с которым не только разговорилась, но и сумела подружиться. Он её пожалел и перенёс в наш дом. Кстати, Ори говорит, что впечатления от такого способа перемещения самые незабываемые.

– Ну да, в последнее время часто говорят о том, что порталы стали работать не слишком надёжно, – согласилась матушка, и я про себя с облегчением выдохнул. Теперь главное – успеть рассказать самой Ори о том, как она оказалась в лесу. Что же до правды… я очень надеюсь, что рано или поздно она станет доверять мне и расскажет, что же произошло.

Глава 4

Виктория

Поняв, что аудиенция закончена и Шлосс на какое-то время скрылся от непредсказуемых нас в норе, мы отправились обратно в поместье, по пути обсуждая предложенную нашим будущим казначеем идею.

– А ты в реальности мог спасти какую-нибудь девушку? Ну вот чисто технически? Или там, где ты плаваешь… или правильно говорить «ходишь»?.. вероятность такого расклада минимальна?

Я проговаривала вслух вопросы, которые неизбежно у меня возникли, когда я стала обдумывать версию Шлосса. А вдруг там, где пиратские корабли бороздят бескрайние просторы моря, пассажирские суда не ходят? И тогда объяснить, откуда я там взялась, будет тоже проблематично.

– Всё в порядке, Ори, – успокоил меня Марчелло, – нас, конечно, в первую очередь интересуют торговые суда, но иногда встречаются и пассажирские. Но я бы предложил такой вариант: ты находилась на торговой шхуне, так как сбежала от жениха, которого тебе подобрал… кто-нибудь, это надо с Мэтью советоваться, я не слишком хорошо ориентируюсь в нынешней энгалийской аристократии. Чтобы тебя не смогли найти, ты договорилась с капитаном торговой шхуны, чтобы он тайком вывез тебя, предположим, в Коридию. Они довольно часто берут пассажиров, которые по тем или иным причинам не хотят, чтобы их нашли, и потому избегают официальных пассажирских судов. Лучше всего, если мы скажем, что ты отправилась в путь в сопровождении какого-нибудь доверенного лица, компаньонки или родственника. Для репутации так будет лучше, поверь.

– А где мы его возьмём? – слегка растерялась я, но Марчелло лишь отмахнулся.

– А он героически погиб, защищая тебя от свирепых пиратов, то есть от нас… Хотя нет, мы же тебя спасаем вроде как… Значит, защищая тебя от экипажа торгового судна. Это никого не удивит, так как все знают, что туда часто набирают всякое отребье безграмотное.

Я хотела было сказать, что зато на пиратских кораблях, видимо, все исключительно с университетским образованием, но благоразумно промолчала. Человек искренне старается мне помочь, а я тут вредничать стану? Это будет ужасно несправедливо по отношению к капитану.

– И ты меня спас, тем самым сохранив мою девичью честь и что-нибудь там ещё, – поддержала я Марчелло, – кстати, я бедная или богатая?

– Ну конечно, богатая, – не выдержал Лео, прыгавший рядом со мной, – бедная девушка никому не интересна. К тому же ты сама сказала, что таверна будет приносить денежки, значит, они и у тебя будут.

– Малыш прав, – подтвердил Марчелло, выслушав меня и не обращая внимания на возмущённое сопение Леонтия, не терпевшего, когда его называли не по имени, – Мэтью наверняка сможет вспомнить аристократический род, живущий в какой-нибудь глухомани, до которой сто лет ехать надо. Никто уже наверняка не вспомнит, богатые они или бедные, так что выберем, как говорится, золотую середину.

– А потом и замуж тебя выдадим, – решительно заявил Лео, – вот за Марчелло, например, или за Мэтью. Барон даже лучше, он помоложе. Это можешь не переводить, Ори, а то ещё обидится, а нам это не надо. Этот громила полезный.

– Лео говорит, что ты очень полезный, – сообщила я Марчелло, так как нужно же было что-то сказать, иначе это выглядело бы подозрительно.

– Спасибо, – абсолютно серьёзно ответил номту капитан, – я рад, что ты считаешь меня таким.

За разговорами мы добрались до дома: странно, но я уже на полном серьёзе стала считать поместье Мэтью своим домом, хотя с момента моего перемещения в этот мир прошло совсем немного времени. Может быть, дело было в том, что здесь я впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему нужной?

Постепенно стемнело, и я поняла, что этот казавшийся бесконечным день закончился. Как-то сразу навалилась усталость, но я заставила себя сделать тесто для пирожков и поставить его возле плиты, а также замариновать очередной кусок мяса бурбита. Оно, кстати, оказалось по вкусу практически как свинина и не требовало никаких дополнительных специй. Интересно, а в этом мире есть мясорубки? Если да, то можно было бы накрутить фарша и наделать котлет. Часть на поедание сразу, а часть – на ледник, в запас. Когда третья попытка подсчитать, сколько же нужно в итоге котлет, провалилась, я поняла, что соображаю уже очень плохо, и отправилась спать.

Утро встретило меня радостным птичьим пением и негромким спором, доносившимся из-под кровати. Хорошо, что в моей нынешней суматошной жизни есть хоть что-то постоянное, пусть это даже шёпотом переругивающиеся номты.

Я прислушалась и почти сразу открыла глаза, а потом свесилась с постели и увидела две пары круглых блестящих глаз. Рядом с кроватью сидели Леонтий и дедушка, тот, который очень умный.

– Ну вот, – расстроенно вздохнул Лео, – я же говорил, что надо на кухню уходить, чтобы не разбудить, а ты меня не слушал. Теперь получается, что мы Ори разбудили, а это не очень хорошо.

– Поучи меня ещё! – прикрикнул на Леонтия дедушка. – А рыбу кто распределять будет, а? На улице уже жарко, она испортится, и придётся выбрасывать. А ты вот знаешь, что Ори с ней делать собиралась?

– Нет, – печально согласился Лео.

– И я не знаю, – дедушка строго пошевелил усами, – зря, что ли, этот громила её наловил с утра? До рассвета, между прочим, встал…

Тут старый номт с намёком покосился в мою сторону, и я даже слегка устыдилась того, что все уже давно делами занимаются, а я тут бока отлёживаю. Потом вспомнила, сколько дел мне предстоит, и поняла, что, конечно, с удовольствием полежала бы ещё часик-полтора, но не судьба.

– Марчелло принёс рыбу? – уточнила я, нашаривая ногами кроссовки и в очередной раз думая о том, что скоро проблема с гардеробом встанет в полный рост. Одних джинсов и футболки надолго точно не хватит, тем более что я их даже постирать не могу: мне просто не во что переодеться. Нужно будет как-нибудь деликатно обсудить этот вопрос с Мэтью и Марчелло. Может быть, они купят мне что-нибудь подходящее, а я потом им отдам деньги, когда они у меня появятся. А то даже тапок нет, приходится с утра до ночи ходить в кроссовках, но это и не очень удобно, и жарко.

– Принёс, – номты слаженно кивнули и синхронно махнули длинными хвостами, – много рыбы.

– Целую сетку, вот такую, – Лео максимально широко развёл лапки, – но её надо разобрать, а то она испортится. Ты умеешь готовить рыбку?

– Конечно, – стряхнув остатки сна, я встала и отправилась умываться, в очередной раз жалея об отсутствии зубной щётки и хотя бы самого простенького мыла. Нет, в маленькой ванной, которой я пользовалась, стояли какие-то флакончики, но я не решалась ими пользоваться.

Приведя себя в порядок, я спустилась вниз: с кухни доносился бодрый голос Марчелло, который каким-то загадочным образом умудрялся беседовать с Кешей и Кари. Симпатичная мышка вообще прониклась к капитану симпатией, и её часто можно было обнаружить где-нибудь поблизости от Марчелло.

– Ори, доброе утро! – заметив меня, воскликнул капитан «Пёстрого орла». – Будешь чай? Я заварил свежий, и пирожки ещё остались, я для тебя припрятал несколько, а то некоторые…

Тут он взглянул на Лео, который моментально сделал вид, что его страшно интересует что-то под столом, в самой глубине.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, принимая из рук Марчелло чашку и забирая с тарелки пирожок. – Лео сказал, что ты наловил рыбы?

– Слушай, тут её столько!

Глаза капитана сверкали каким-то совершенно детским восторгом, но выглядело это настолько естественно, что я тоже почувствовала нечто похожее и улыбнулась.

– Мы с Кешей, – услышав своё имя, кубута отвлёкся от созерцания тарелки с пирожками и довольно оскалился, – еле дотащили сеть. Но он такой молодец! Я бы от такого парня в команде не отказался, честное слово!

– Было весело, – согласился огромный обезьян, – Кеша встал в воду и держал сеть. Ему дал Мар-чел-ло.

Имя капитана кубута выговорил с некоторым трудом, но был собой ужасно доволен: раньше ему такие непростые слова не давались.

– Представляешь, Кеша просто вошёл в воду, там, где течение сильное, и держал сеть, конец которой мы привязали к дереву. Меня бы сразу унесло, а ему ничего, стоит себе и скалится. Кеша очень сильный!

Кубута важно кивнул и выпятил мохнатую грудь, причём плиты мышц были видны даже сквозь густую шерсть.

– Ну так вот, минут через пятнадцать у нас была полная сеть рыбы, и он так спокойно вышел и сетку вытащил, а там рыбы… любой! Всем хватит! А потом прихватил меня – и по деревьям. Это что-то невероятное, ты была права!

– А что хоть за рыба-то?

Мне действительно было интересно, а в голове уже включился откуда-то взявшийся в последние дни хозяйственный калькулятор.

– Ну, так-то я больше по морской рыбе, – задумчиво потёр заросший подбородок капитан, – но криссу, лабрана и каду узнал.

– Надо смотреть, – вздохнула я, – мне эти названия вообще ни о чём не говорят, к сожалению. Кстати, Марчелло, ты сможешь, если что, поставить что-то вроде коптилки? Мы бы рыбки накоптили…

– В принципе, ничего сложного в этом нет, но одобрит ли Мэтью, вот вопрос, – пожал плечами капитан и тут же, бросив на меня быстрый взгляд, добавил, – хотя мне кажется, что Мэтью одобрит абсолютно всё, что придёт тебе в голову, Ори. Даже если ты надумаешь открыть здесь пансион благородных девиц.

– Он-то нам зачем? – изумилась я, чувствуя, как от слов Марчелло стало тепло на сердце. – Да и что забыли в лесу благородные девицы? К тому же я представления не имею, чему их можно обучать. Нет, таверна – оно как-то ближе и понятнее, согласись.

– Даже спорить не буду, – засмеялся капитан и, повернувшись к кубуте, торжественно произнёс, – кстати, ты можешь называть меня «кэп», как мои парни. Тебе, мне кажется, так проще будет.

Кеша сосредоточенно сдвинул брови, а потом широко улыбнулся, и мы с Марчелло даже не поморщились, хотя клыки на жутковатой морде выглядели очень внушительно.

– Кеше нравится, – сообщил он нам и дружески хлопнул капитана по спине, отчего тот чуть не улетел в ближайшие кусты. – У тебя трудное имя, нужно, чтобы Ори дала тебе другое, простое. А сколько у тебя имён? У Мэтью три, у Кеши два, – тут кубута взглянул на меня с намёком, мол, кто-то обещал третье имя.

– У меня тоже три, как у Мэтью, – сказал капитан, выслушав мой перевод, – я Марчелло Фабрицио Саватти.

– Вот, – Кеша вздохнул, – у всех три имени, а у Кеши только два.

– Я придумаю тебе третье, – пообещала я.

– Когда?

– Прямо сегодня и придумаю, только напомни мне после того, как мы разберёмся с рыбой. Нам же нужно и себе оставить, потому как нас как-то всё больше становится, и спанкам отдать за орехи, и рибусам за шкатулку. К тому же мы не знаем, кто свалится на нас сегодня или завтра, может, ещё какие-нибудь любители рыбы. И на ледник положить для тех же спанков…

– Тогда чего мы тут сидим? – проворчал Лео, который терпеть не мог разговоров, в которых по тем или иным причинам не мог принимать участия.

– Дай Ори позавтракать, – строго осадил его дедушка и заработал мою признательную улыбку. – А потом уже дела. Кстати, – тут дедушка скромно ковырнул лапкой пол, – мы, знаешь ли, тоже рыбу уважаем, только нам редко удаётся её попробовать. Особенно хороши пирожки с рыбкой…

– Я поняла, – обречённо кивнула я, – вам тоже отложить. Ну что же, раз такое дело, пойдёмте смотреть вашу рыбу.

И мы всё дружной компанией – Марчелло, Кеша, Лео с дедушкой и я – отправились во двор, где в тенёчке под навесом на куче травы лежала гора рыбы. Я совершенно не преувеличиваю: серебристых тушек, некоторые из которых ещё трепыхались и били хвостами, было много. Очень много. На вскидку – килограммов сто, никак не меньше. Приглядевшись, я опознала судака, щуку и жереха. Кажется, в моём прошлом мире эта крупная рыбина с тёмно-синей спиной и серебристыми боками называлась именно так.

– Это лабран, – пояснил мне Марчелло, показывая на местного жереха, – он вкусный, особенно копчёный.

Через полчаса рыба была разложена на несколько аккуратных кучек: что-то в ледник, что-то в кухню, отдельно – рибусам и отдельно самая большая щука – спанкам.

Я оглядела результат нашего коллективного труда и совсем было собралась отправиться в кухню, как раздалось громкое хлопанье крыльев и чей-то жизнерадостный голос:

– Ого! Рыбёшка! Свеженькая!

– Родриго!

Марчелло бросил здоровенную рыбину обратно на траву и теперь с радостной улыбкой смотрел на устроившуюся на ветке пёструю птицу с забавным хохолком, напоминающим элегантную шляпку. Основная часть перьев у нашего очередного гостя была чёрно-белая, только на шее они становились коричневыми, почти рыжими. Лапы яркого лимонного цвета были украшены мощными когтями.

– Привет, кэп! Рад видеть тебя живым!

Глава 5

Мэтью

– Господин барон, – Бенедикт, уже второй день обитающий в доме матушки и чрезвычайно этим обстоятельством недовольный, вошёл в столовую, где мы с баронессой Даттон изволили пить дневной чай. Это матушка так выразилась, видимо, чтобы мой камердинер проникся и понял, что о той вольнице, которая была в моём доме, на ближайшее время стоит забыть. Во всяком случае, до тех пор, пока доктор Мэрфи не разрешить мне вернуться к себе.

– Что случилось? – с затаённой надеждой спросил я, уже начиная мечтать о том, чтобы произошло хоть что-нибудь, потому как чинная и размеренная жизнь в матушкином особняке наводила на меня смертную тоску. Мне до дрожи хотелось в лес, в поместье, снова окунуться в удивительные и непредсказуемые события, ну и увидеть Ори, естественно.

– Вам письмо, – Бенедикт, упакованный вместо привычных кожаных брюк, рубашки и жилета в «подобающую одежду» и выглядящий в строгом костюме непривычно солидно, протянул мне поднос, на котором лежал небольшой конверт. Издали я не смог рассмотреть, чьим перстнем он запечатан, но выглядело послание солидно.

– Кто принёс? – поинтересовался я, знаком подзывая Бенедикта поближе, так как ноги пока ещё зажили не окончательно.

– Курьер в форме министерства, – раздражённо одёргивая тёмный пиджак, сообщил камердинер, но, заметив строгий взгляд матушки, тут же сделал вид, что просто стряхнул с рукава пылинку. Так сказать, для максимального соответствия образу и должности.

– Спасибо, Бенедикт, можешь идти, – я кивнул камердинеру и незаметно подмигнул, мол, не переживай, скоро вернёмся домой, а потом отправимся в поместье. Правда, о предстоящем путешествии Бенедикт пока не знал, но сюрпризы – это так мило. Зато там-то точно никто не попытается запихнуть Бенедикта в костюм. Марчелло, например, иногда вообще в одних брюках ходит, щеголяя татуировками, и ничего, никто не ворчит и не пытается призвать его к порядку.

– Тебе написали из министерства? – матушка с любопытством взглянула на конверт. – Ты собираешься смотреть, что там, или нет? Мэтью, неужели тебе не интересно?

Я вздохнул и вскрыл письмо, заметив на сургучной печати оттиск родового герба Лифалингов: высокую башню над перекрещенными копьями. Там ещё молния должна быть, но оттиск был маленьким и рассмотреть детали было практически невозможно.

– Дорогой Мэтью! – я старался читать с выражением и должной почтительностью. – Надеюсь, ты чувствуешь себя значительно лучше и вскоре сможешь навестить меня в министерстве. Твоя инициатива вызвала нешуточный интерес в тех кругах, которые обладают властью и при этом не любят излишней публичности. Их представитель хотел бы с тобой переговорить исключительно приватно. Я за этого человека могу ручаться, так как нас связывают давние деловые отношения и крепкая личная дружба. Дай мне знать, когда ты сможешь встретиться с нами, разумеется, на территории министерства. Передай матушке низкий поклон и наилучшие пожелания. С надеждой на скорую встречу, твой друг (я ведь могу себя им считать, не так ли?) Карл Лифалинг.

– Кхм, – задумчиво кашлянула матушка, когда я закончил декламировать, – какое интересное письмо, не находишь, сынок?

– Угу, – я задумчиво глотнул остывшего чая и даже не заметил вкуса, – особенно если читать между строк. Кстати, а ты не знаешь, какой дар у рода Лифалинг?

– Конечно, знаю, – матушка с упрёком посмотрела на меня, – и ты знал бы, если бы ходил в университет не только для того, чтобы встретиться с такими же оболтусами, каким был ты сам. Лифалинги обладают даром чувствовать историю вещей, понимаешь? Могут увидеть наложенное проклятье или понять, сколько лет тому или иному предмету. Все они, кроме Карла, выбрали путь антикваров или искусствоведов.

– А он почему пошёл в министры? – совершенно искренне удивился я.

– Ты на самом деле такой бестолковый или прикидываешься, чтобы меня позлить? – нахмурилась матушка. – Гораздо удобнее быть антикваром или владельцем галереи, когда твой близкий родственник – министр. Даже если это министерство окружающей среды и природных ресурсов.

– О, какой полезный человек!

Я тут же вспомнил шкатулку, спрятанную в логове Шлосса: теперь я знаю, кому её можно будет показать для оценки. Судя по тому, что я успел увидеть, в качестве платы за еду нам могут принести вещи, истинную ценность которых сможет определить только специалист. И таких знатоков, полагаю, в семействе Лифалинг достаточно. Скорее всего, тот самый таинственный друг министра как-то связан с торговлей редкостями и, вполне возможно, знаком и с Марчелло.

– Это ты сейчас о Карле? – на всякий случай уточнила матушка.

– Разумеется, – я с трудом отвлёкся от своих планов и решительно заявил, – знаешь, я практически уверен, что вполне могу уже завтра вернуться домой. Я прекрасно себя чувствую, следовательно, присмотр мне совершенно не нужен.

– Хорошо, – неожиданно согласилась матушка, и я с подозрением всмотрелся в её спокойное лицо, – только пообещай мне, что ежедневно будешь показывать свои ноги доктору Мэрфи.

– А почему ты так легко соглашаешься?

Я не мог отделаться от ощущения, что упускаю что-то очень важное, так как баронесса Даттон никогда и ни с чем не соглашалась без долгих споров. А тут – на тебе…

– Чем быстрее ты придёшь в себя, тем раньше мы с тобой сможем отправиться в поместье, – как маленькому, объяснила мне матушка, – скажу тебе правду: если бы я не пообещала, я давно уже нанесла бы визит своей будущей невестке. Но Даттоны никогда не нарушают данного слова. Ты понимаешь мой намёк, Мэтью?

– Я же уже говорил, что и не подумаю отказываться от своих слов, – вздохнул я, – и, между прочим, пока я тут прохлаждаюсь, там может заблудиться какой-нибудь красавчик. Марчелло, конечно, кого ни попадя в дом не пустит, да и Кеша с номтами бдят… но всё равно как-то неспокойно.

– То есть ты о своих чувствах с девушкой пока не говорил, я правильно понимаю?– матушка нахмурилась. – Позволь спросить – почему?

– Да всё как-то не до того было, – попытался оправдаться я, – то звери шастают, то сокровища прятать надо, – тут матушка с некоторой опаской посмотрела на меня, видимо, подумав, что синие водоросли повлияли на меня сильнее, чем она предполагала, – да к тому же ноги болели страшно…

– Какие сокровища, сынок?

Понимая, что лучше я сам объясню ситуацию, чем матушка придумает ответ на свой вопрос сама, я решил немного приоткрыть завесу тайны. Тем более что она рано или поздно всё равно узнает, так как отговорить её от визита в поместье не представляется возможным.

– Видишь ли, – начал я, тщательно продумывая каждое слово, – Ори очень вкусно готовит, и ривенгольские звери, благодаря Кеше, уже прознали, что в поместье можно вкусно поесть и даже договориться о той или иной еде. Например, рибусы попросили слегка обжарить для них рыбу, а кубута обожает пирожки с хлоппи. И, естественно, Ори делает это не бесплатно, хотя она такая добрая, что, наверное, готовила бы и просто так. Ну, я так думаю…

– Я пока не улавливаю суть, – призналась баронесса, – как связаны кулинарные таланты твоей Ори с сокровищами.

– Так ты сначала дослушай, а потом говори, – проворчал я, и матушка согласно кивнула, – так вот, у зверей своё представление о том, как можно расплачиваться. Кто-то предлагает редкие продукты, например, земляные орехи или редкие грибы или травы…

– А лиловый мох они могут достать? – неожиданно оживилась матушка. – Говорят, он растёт только на северной окраине Ривенгольского леса и добыть его крайне затруднительно. Поэтому стоит он совершенно невозможных денег!

– А кому он нужен? – изумился я. – Это какой-то особый мох, что ли?

– Из него делают вытяжку, которая является изумительным омолаживающим средством для кожи, просто чудо какое-то! У меня есть флакончик, но я берегу его как зеницу ока. Поверь, шляпка от Оливии Дарлинг стоит меньше, чем маленький флакончик этого эликсира.

– Тебе он совершенно ни к чему! – почти искренне воскликнул я. – Ты великолепно выглядишь!

– Так, Мэтью, ты непременно должен добыть мне этого мха! – тоном, не предполагающим возражений, велела матушка. – И чем больше, тем лучше. И главное – никому пока не говори!

– Я спрошу, знает ли кто-нибудь про этот мох из тех, кто уже приходил к нам, – не стал спорить я, – хотя, думаю, до северных окраин леса новости могли ещё и не добраться. Но обещаю, что буду иметь в виду, и Ори с Марчелло передам…

– Ему-то зачем? – неожиданно всполошилась матушка. – Не надо Марчелло знать про эту вытяжку, ни к чему… Ори ещё ладно, а вот капитану Саватти эта информация совершенно не нужна.

– Как скажешь, – отчаявшись что-либо понять в женской логике, поспешил согласиться я, – так вот, если отвлечься от темы лилового мха… В качестве оплаты звери порой предлагают совершенно уникальные с нашей точки зрения и абсолютно бесполезные на их взгляд вещи. Рибусы вот шкатулку принесли, и она явно сделана ещё до исхода магов. Ты представляешь, сколько она стоит? Это без учёта содержимого? К тому же Лео… или кто-то из его родичей, я уже не помню… сказал, что знает место, где много всяких разных монеток. У нас уже и казначей есть…

– Казначей? – матушка несколько раз моргнула, а потом задумчиво прикусила нижнюю губу. – Мэтью, будь очень аккуратен, прошу тебя. Твоя идея, насколько мне подсказывает жизненный опыт, может сделать нас сказочно богатыми. Но где деньги, там и опасности, поэтому побольше помалкивай и поменьше говори. Старайся отделываться общими фразами. Кстати, у Ори двадцать процентов? То есть, когда ты женишься на ней, у нас станет не сорок пять, а шестьдесят пять?

– Ага, – я кивнул, – а если ты выйдешь замуж за Марчелло, то у нас станет восемьдесят пять. По-моему, звучит очень привлекательно.

– Замуж? Мне?! Мне бы тебя женить, а не о себе думать. Скажешь тоже – замуж!

Изумление баронессы Даттон было на самую малость более наигранным, чем нужно было бы для того, чтобы я в него поверил. Да и вспыхнувший на по-аристократически бледных щеках румянец говорил сам за себя.

– Ну а что? Судя по твоим словам, тебя смущает сам факт замужества, а не кандидатура Марчелло, что не может не радовать. Знаешь, когда всё дело сосредоточено в руках одной семьи, оно как-то спокойнее. А потом и сестрицу Марион можно выдать за Лифалинга, и тогда будет совсем замечательно.

Надо сказать, что моя сестра Марион уже больше пяти лет жила в каком-то там закрытом пансионе, куда её отправили после того, как выяснилось, что её дар целителя – неизвестно от кого полученный, видимо, отметились какие-то дальние предки – действует только вблизи гор. Почему так происходит, объяснить никто не мог, но так как целительство было разрешено официально, то она и уехала развивать дар.

Марион была моложе меня почти на десять лет и планировала в течение ближайшего года наведаться домой. Я сам, к стыду своему, за прошедшее время так и не удосужился навестить девчонку: некогда мне, видите ли, было. Тем более что мы никогда не были близки, сказывалась разница в возрасте. Матушка раз в пару месяцев порталом перемещалась к ней, но подобные визиты почему-то не поощрялись, так что баронессе оставалось терпеливо ждать возвращения дочери под отчий кров.

– Лифалинг женат, – как-то растерянно сказала матушка.

– Ничего, – бодро ответил я, – разведётся. В крайнем случае – овдовеет или примет гражданство Равенгарда, там разрешено многожёнство. Марион, полагаю, хорошенькая, – тут я дождался подтверждающего кивка матушки, – да ещё с развитым даром целительства. Чем не партия?

– Да, но Марион всегда будет жить на границе с Коридией, – напомнила мне матушка, – там горы и вообще… Логичнее подобрать ей мужа из тех краёв.

– Пожалуй, ты права, – я с сожалением отказался от такой, на мой взгляд, заманчивой идеи, – ну и ладно, пусть Лифалинг спит спокойно. Восемьдесят пять процентов – это тоже очень даже неплохо.

– Шестьдесят пять, – негромко поправила меня матушка, но собой уверенности я в её голосе не услышал.

– Мы ещё непременно вернёмся к этому вопросу, – пообещал я, – думаю, твоя обожаемая святая Бенедикта была бы очень довольна.

– Оставь святую в покое, – фыркнула матушка, – и пусть тогда твой бездельник собирает твои вещи, а то ему только бы с горничными флиртовать. Я завтра утром к тебе заеду, Мэтью.

Баронесса поднялась, вышла из гостиной, и я услышал, как она говорит Луизе, чтобы та велела приготовить экипаж, так как матушке нужно к модистке. Я хмыкнул и подумал, что восемьдесят пять всё же лучше шестидесяти пяти.

Глава 6

Виктория

– … и тогда он как прыгнет, как мечом взмахнёт! – Родриго на мгновение отвлёкся от рассказа об очередном подвиге капитана Марчелло и отщипнул от румяного пирожка. – А они как закричат, да как побегут, и всё… Сокрушительная победа! Товаров полный трюм: ткани, деньги, редкости всякие… Даже земляных орехов ящичек нашли! Штук десять там было, не меньше. Ох и вкусные они, только мне совсем немножко досталось, меньше половинки одной штучки, со мной кэп поделился.

– Да было бы о чём разговаривать, – отмахнулся Хлиф, с комфортом устроившийся на низко растущей ветке, – у нас этих орехов – полное дупло, мы их на рыбку меняем. В этот раз вот принесли мешок, пускай и небольшой, и получили за него целых три! – тут глазки Хлифа затуманились от восторга и он облизнулся. – Три рыбки! Большущих! А Флох нашёл место, где этих орехов – нам на год хватит на рыбку менять. А потом мы другое место найдём.

– Это хорошо, – кивнул хохолком Родриго, – значит, кэп со мной поделится тоже, уж очень я эти орехи люблю!

Эта захватывающая беседа проходила у нас во дворе, неподалёку от забора, там, где через него перевешивались ветки какого-то здоровенного дерева, похожего на привычную мне берёзу. Только ствол у неё был не белый с чёрным, а шоколадный с серыми прожилками. На ветках расселись Родриго, моментально вписавшийся в наш неумолимо разрастающийся коллектив, спанки, прискакавшие с первой партией орехов, а чуть повыше расположился Кеша, удобно привалившийся к толстому стволу. В траве под деревом можно было увидеть большие уши номтов, которые тоже повадились прибегать, чтобы послушать истории, которых Родриго знал великое множество. В большинстве из них фигурировал капитан Саватти, и если хотя бы треть из рассказанного орлом было правдой, то Марчелло вполне мог претендовать на звания Человек-паук, Крепкий Орешек и Терминатор одновременно.

– Ори! – из травы высунулась любопытная мордочка Константина: я уже научилась различать номтов. Во всяком случае, Лео, Константина, Кари и дедушку Губту с остальными уже не путала. – Хлиф говорит, что у них ещё очень много орехов, наверное, Марчелло столько не надо, как считаешь? Мы могли бы их продавать и получать денежку.

– И кто будет этим заниматься? – я устало потёрла ноющую поясницу: всё же постоянное стояние у плиты – это достаточно утомительное дело. – Сразу скажу – это буду не я. Вот придёт барон Мэтью, с ним и договаривайся, хорошо?

– А когда он появится? – тут же спросил хозяйственный номт. – Пора бы ему уже и вернуться, чего там, в городе этом, делать-то?

А я подумала, что тоже не стала бы возражать против возвращения симпатичного барона, который повёл себя как настоящий джентльмен. Из дома не выгнал, хотя имел на то полное право, отнёсся очень доброжелательно, помочь пытался… Да и вообще, оказался очень милым и обаятельным.

Тут в моём поле зрения возник встрёпанный Марчелло, который занимался на заднем дворе сооружением коптилки. Это было совершенно необходимое устройство, так как рыбы было столько, что она одна заняла половину ледника, потеснив замороженное мясо бурбита. Интересно, а здесь есть какие-нибудь магические способы сохранять скоропортящиеся продукты? Молоко как-то ведь хранилось годами, если не десятилетиями, и нормально. Очень бы было неплохо, а то с такими запасами нам никаких ледников не хватит. К тому же Кеша, которому ужасно понравилось ловить рыбу, пообещал в следующий раз принести ещё больше. Мои робкие замечания по поводу того, что нам бы с этой разобраться, понимания не встретили. Меня покровительственно похлопали гигантской лапой по плечу и сообщили, что рыба многим нравится, и что Кеша непременно всем-всем расскажет, какая я молодец и как вкусно её готовлю.

Как ни странно, очень положительно отнёсся к появлению в рационе рыбы наш казначей: оказалось, Шлосс с огромным аппетитом лопает рыбу средних размеров. Это мы выяснили опытным путём, когда вечером я, как мы и договаривались, отправилась к норе отбывать литературную повинность.

Книгу я выбрала заранее, логично рассудив, что Шлоссу будет приятно, если в первой рассказанной мною истории будет фигурировать родственное ему существо. Поэтому я остановила свой выбор на «Маугли», так как мудрый питон Каа не мог не понравиться нашему змею. Ориентировалась я, к стыду своему, больше на мультфильм, нежели на книгу, но не на американский, а на старый наш, отечественный, ещё советский.

Сопровождать меня вызвались Кеша, который сказал, что ему тоже нравятся всякие интересные истории, и Марчелло, заявивший, что одну меня никуда не отпустит, потому что если со мной что-нибудь случится, Мэтью оторвёт ему голову, а она, голова, капитану ещё совершенно точно пригодится.

Отказываться я не стала, так как, несмотря на то, что Шлосс вроде как сам нас пригласил, огромной змеюки слегка побаивалась.

К норе мы отправились ближе к вечеру, прихватив на всякий случай пару рыбёшек среднего размера. Марчелло сказал, что, насколько он знает, большинство крупных змей, таких, как Шлосс, очень положительно относятся к разнообразию в рационе.

На полянке возле норы нашего будущего казначея было пусто, поэтому я, откашлявшись и на всякий случай спрятавшись за Кешу, позвала:

– Шлосс, это я, Ори! Мы договаривались, что я приду и расскажу тебе интересную историю…

– Ты пришшшшла, – раздалось из лиан, и оттуда высунулась змеиная голова, – это хорошшшшо, девушшшшка Ори… А шшшшто ты принессссла? Я чувсссствую ззззапах…

– Это рыба, её сегодня утром поймали капитан и Кеша, – я махнула рукой в сторону замерших спутников, – может быть, ты не откажешься попробовать?

– Сссспасибо, – в голосе Шлосса мне послышалось удивление и даже некоторая растерянность, – неожжжжиданно…

Я кивнула, и капитан положил на большой лист какого-то растения, похожего на гигантский лопух, две тушки крупного судака, которого здесь называли криссой.

– Пусть полежжжжит, – внимательно рассмотрев подношение, решил Шлосс, – потом ссссъем… Ссссначала иссссторию…

И я начала рассказывать, в первые минут десять чувствуя некоторую неловкость, наверное, из-за того, что пересказывала бессмертную книгу Киплинга настолько странной компании: огромной обезьяне, капитану пиратов, гигантской змеюке и ещё какой-то мелкой живности, явно увязавшейся за нами контрабандой. А потом незаметно для себя самой увлеклась и даже стала пытаться воспроизвести интонации, с которыми говорили герои мультфильма.

«– Так они называли меня жёлтой рыбой? – прошипел Каа, скользя в траве рядом с Багирой.

– Да! Да! И ещё червяком! Земляным червяком! – делая огромные прыжки, ответила пантера, стараясь не отставать от Каа».

Тут Шлосс, слушавший с огромным интересом, возмущённо зашипел и нервно скрутился в кольца, но тут же успокоился и лишь подполз чуть поближе. Видимо, чтобы ничего не пропустить.

«Раза два или три он прополз, делая большие круги и покачивая головой то вправо, то влево; потом стал свивать свое сильное тело в петли, восьмерки, тупые и острые треугольники, которые превращались в квадраты и пятиугольники; свертывался в виде холмика, и все время двигался без отдыха, без торопливости. В то же время слышалась его тихая, непрерывная песнь. Воздух темнел; наконец, мрак скрыл скользящие изменчивые кольца змеи; слышался только шелест ее чешуи. Балу и Багира стояли, как каменные, с легким ворчанием, ощетинившись, а Маугли смотрел на все и удивлялся…

– Бандерлоги, идите ко мне… – прошипел Каа, и никто не посмел ему возразить. – Ближе… Ближе…»

– Ззззаслужжжжили… – прошипел Шлосс, и мы молча с ним согласились, даже Кеша, который ни малейшим сочувствием к дальним родичам не проникся.

Интересно, но история Маугли как такового мало кого из слушателей заинтересовала, а вот звери – это совершенно другое дело. И Багира, и Балу, и Акела, и Табаки, и Шерхан, и, естественно, Каа – все они вызвали живейший интерес у обитателей поместья в Ривенгольском лесу.

– Ззззамечательная исссстория… – негромко прошелестел Шлосс, когда Маугли вернулся в деревню и решил там остаться, а я окончательно выдохлась. – Ты ззззнаешшшшь ещщщщё такие?

– Я разные знаю, – не стала отказываться я, – они не все про животных, в основном о людях или магах.

– Расссскажжжжешшшшь?

– Конечно, – я кивнула, – не обещаю, что смогу приходить каждый день, но пару раз в неделю точно выкрою время.

– Хорошшшшо… – довольно прошипел змей, а Кеша неожиданно заявил:

– Ори, можно я сам выберу себе третье имя?

– Ты меня спрашиваешь? – изумилась я. – Это же твои имена, делай с ними, что хочешь. А какое ты выбрал?

– Я хочу третье имя взять Балу, – сообщил нам обезьян и с чувством произнёс. – Я буду Ууаооых Балу Кеша.

Какое-то время мы все молчали: мы с Марчелло переваривали креативное имя кубуты, Шлосс, видимо, пытался оценить всю красоту озвученного варианта, а сам Кеша скромно наслаждался произведённым эффектом.

– Мощно, – помолчав, одобрила я, – я бы даже сказала, эпичненько так.

– Теперь Кеша как Мэтью и как кэп, – сообщил довольный кубута ничего не понимающему Шлоссу, – у него теперь тоже три имени. Кеше нравится! Ууаооых у него было, второе имя – Кеша – дала Ори, а Балу Кеша выбрал сам.

К счастью, Шлосс не изъявил желания получить ещё два имени, а сосредоточился на рыбе. Мы вежливо попрощались и удалились, чтобы не мешать ужину нашего казначея. Уже уходя, я услышала, как Шлосс ворчит:

– Зззземляным ччччервяком… Сссскажжжжут тожжжже… Я бы тожжжже не просссстил…

Какое-то время мы шли молча, а потом Марчелло задумчиво спросил:

– Интересно, этот мальчик, Маугли, наверное, мог бы быть родственником нашего Мэтью… как думаешь?

– С чего такие странные выводы? – оторопела я, так как сама никаких причин для подобных умозаключений не видела.

– Он умеет разговаривать с животными, – капитан удивлённо покосился на меня, явно не понимая, как я могу не замечать настолько очевидных вещей. – Ты, правда, тоже умеешь… Может быть, это особенность обитателей вашего мира?

– Не думаю, – я покачала головой, – дома у меня таких способностей не было. Но очень может быть, что при перемещении между мирами у меня и открылись какие-то таланты…

– А какой он, твой мир? – неожиданно заинтересовался Марчелло. – Расскажи! В нём есть магия?

– Нет, вообще никакой, зато хорошо развита техника, – я вдруг почувствовала, что моя прошлая жизнь действительно стала прошлой. Окончательно и бесповоротно. И пусть моё будущее здесь пока неопределённо и туманно, но этот мир с его магией, говорящими зверями и домом посреди леса как-то подозрительно быстро стал мне родным и близким. Может быть, потому что меня там никто не ждал, а здесь я вдруг стала нужна многим? А ещё здесь был симпатичный и славный барон Мэтью… Впрочем, это уже какие-то совершенно лишние мысли…

Следующие пятнадцать минут я пыталась рассказать Марчелло о земных технических достижениях, но он почти не впечатлился. Скорее всего, причина была в том, что объяснить я толком ничего не могла, и в моём изложении и самолёты, и скоростные поезда, и компьютеры выглядели как выдумка, сказка. Заинтересовался капитан только упоминанием подводной лодки, сказав, что если бы такая штука существовала на самом деле, то он бы себе непременно такую раздобыл бы.

– Марчелло, – я повернулась к капитану, – ты говорил, что можешь подобрать мне двух помощников, которые смогут взять на себя тяжёлую физическую работу. Помнишь? Ты мог бы этим вопросом заняться? Кеша собирался на днях приволочь ещё пару бурбитов и странного зверя под названием румша. Не спрашивай меня, кто это, я сама не знаю.

– Румша-то? – Марчелло довольно потёр руки. – Ну, он такой большой, с копытами и клыками, у него ещё полоски коричневые по спине и по бокам. У нас в Коридии их часто крестьяне запрягают в повозки, потому что румши послушные и сильные. А насчёт помощников… Ты права, одной тебе не справиться, а я тоже не смогу всё время находиться в поместье. Решено, завтра же отправлю Родриго. Уверен, Мэтью возражать не станет.

– Надеюсь, – я вздохнула. – Барон показался мне разумным человеком, так что должен понимать, что раз уж решил организовывать тут таверну, то без работников не обойтись.

Мы вошли во двор и увидели Кешу, который, размахивая огромными лапами, что-то оживлённо рассказывал внимательно слушавшим его номтам и спанкам.

– Ори! – первым увидел меня Лео. – В следующий раз с тобой пойду я, мне тоже хочется слушать интересные истории, которые ты рассказываешь.

– Хорошо, там договоримся, – не стала спорить я, чувствуя, что от усталости упаду прямо здесь и сейчас. – А сейчас вы как хотите, а я спать! Лео, разбуди меня завтра не очень поздно, хорошо?

Поднимаясь к себе в комнату, я успела услышать, как Марчелло инструктирует Родриго, куда тот должен слетать и кого найти. Хотела послушать, но поняла, что сил нет. Завтра… Всё – завтра!

Глава 7

Мэтью

Министерство, как обычно, встретило меня тишиной, прохладным сухим воздухом, неуловимым ароматом бумаги, кожаной мебели и денег. Здесь не было случайных посетителей: для них были предусмотрены помещения поскромнее. Вход в них располагался с другой стороны здания. Нет, там тоже было достаточно комфортно и удобно, но уж очень шумно и суетно. Бегали клерки, сновали посыльные и лакеи, то и дело пробегали служащие, озабоченные скорейшим решением своих вопросов…

Здесь же, в привилегированной части здания, располагались кабинеты, в которых принимались решения и составлялись указы и распоряжения. Нужно, конечно, признаться, что таких кабинетов было не слишком много: десятка два. Остальные служили присутственными местами для состоятельных бездельников типа меня, то есть тех, кто иногда являлся на службу, чтобы все могли видеть: человек занят важным делом, он в министерстве служит.

Я поднялся на второй этаж и, слегка прихрамывая, направился к своему кабинету, но, проходя мимо распахнутой двери в одно из помещений, услышал жизнерадостный вопль:

– О! Смотрите-ка! Барон Даттон собственной персоной! Мэтью, заходи скорее!

Мысленно поморщившись, я вошёл в кабинет, находящийся по соседству с моим собственным, чтобы увидеть в нём двух своих давних приятелей. Один из них, Дэвид Моршер, числился при министерстве транспорта, а второй, Вальтер Придстон, при министерстве торговли.

Надо уточнить, что в этом здании, которое традиционно называлось просто Министерством, были собраны под одной крышей представительства практически всех направлений государственной деятельности, за исключением разве что министерства финансов, которое занимало отдельный роскошный особняк.

– Говорят, ты во время регаты попал в шторм и едва не погиб, это правда?

В глазах Дэвида горел огонёк жгучего любопытства, смешанного с лёгкой завистью: как же, ведь из-за этого происшествия я на какое-то время становился центром внимания, а граф Моршер очень болезненно относился к чужой популярности.

– Это так, – я присел в глубокое кресло, мягко обнявшее меня со всех сторон тонко выделанной кожей, – меня выбросило на берег в полутора милях от устья Ривны.

– И как же ты выбрался? – недоверчиво покачал головой Вальтер. – Там же дикие места, даже порталы не работают, насколько я знаю.

– Можно сказать, что мне просто очень повезло, – я почти не кривил душой, говоря это, – там неподалёку расположено наше заброшенное поместье, которое когда-то очень давно построил мой далёкий предок. И мне удалось до него добраться. Правда, ноги сильно пострадали, но я всё равно считаю, что легко отделался.

– Это точно! Ты просто везунчик, Даттон! Оказаться на пути локального шторма и остаться в живых – это суметь надо! Мне кажется, за это надо выпить…

И Вальтер кивком показал на шкаф, за стеклом которого поблёскивали бутылки самых разных размеров и форм.

– Не могу, к сожалению, – я притворно вздохнул, так как на самом деле никакого сожаления не испытывал, и чем дальше, тем больше мне хотелось оказаться в поместье, там, где кипит настоящая жизнь. А потом, чем боги не шутят, и сходить с Марчелло в море, пойти, так сказать, по отцовским стопам. И Дэвид с Вальтером, приятели, с которыми я с удовольствием проводил время, вдруг показались мне какими-то искусственными, неискренними. Я ведь прекрасно понимал, что если бы не выбрался тогда на берег, а утонул бы, то они с точно таким же энтузиазмом обсуждали бы мою гибель и вздыхали бы на показ.

– С каких пор ты стал отказываться от бокала хорошего вина? – воскликнул Вальтер. – Не иначе, тебя покусала какая-нибудь особо редкая тварь в этом твоём лесу.

– Да нет, – я заставил себя легкомысленно улыбнуться, – просто меня вызывает Лифалинг, не могу же я явиться к начальству, распространяя вокруг себя винные ароматы.

– Лифалинг? – спросил Дэвид и удивлённо переглянулся с Придстоном. – Что ему от тебя-то могло понадобиться?

И вот тут мне стало обидно: по тону приятелей было понятно, что они не допускали даже мысли о том, что я могу действительно понадобиться министру. То есть толку от меня нет и, с их точки зрения, быть не могло. Нет, они меня не осуждали, ни в коем разе, так как сами были абсолютно такими же никому не нужными бесполезными бездельниками.

– Не знаю, – я решил пока не распространяться о своей инициативе, так как, помимо всего прочего, не был уверен в том, что у нас всё получится. Если заранее рассказать, то потом – при неблагоприятном стечении обстоятельств – буду выглядеть полным дураком. – Наверное, хочет в очередной раз напомнить мне, что я получаю жалование не просто так, поэтому министру Лифалингу хотелось бы услышать о какой-нибудь инициативе.

– Мой министр точно такой же, – понимающе кивнул Моршер и раздражённо поморщился, – вечно чего-то от меня хочет. Пусть скажет спасибо, что я вообще сюда прихожу. Если бы отец не требовал от меня служить хоть где-нибудь, ноги бы моей тут не было. Но так как в качестве альтернативы он предложил мне гвардейский мундир… Уж лучше я здесь поскучаю, чем все эти смотры, учения, форма… То ли дело гражданская служба, не так ли, друзья мои?

Тут он с нежностью оглядел свой модный костюм цвета топлёных сливок и поправил нежно-лиловый шейный платок. Именно эти два цвета были наиболее популярными в нынешнем сезоне, а Моршер всегда был тем ещё модником.

– Кстати, – я положил ладони на мягкие подлокотники, собираясь выбраться из уютных объятий кресла, – а кто в итоге выиграл регату? А то я с этой болезнью совсем отстал от жизни.

– А ты не в курсе? – приятели снова переглянулись, а потом Вальтер сообщил, – представляешь, первым пришёл молодой Ричмонд, тот, который Мартин. Это произвело настоящий фурор, так как почти все были уверены, что первой снова финиширует «Серпентея». А тут раз – и такая неожиданность. Словно кто-то ему в паруса дул, честное слово!

Хм, и я даже, кажется, догадываюсь, кто именно…

– Складывалось впечатление, что больше всех удивился он сам, – продолжал делиться информацией Вальтер, – у него было такое ошарашенное лицо! Это надо было видеть!

– Поговаривают, – тут Дэвид напустил на себя таинственный вид, – что у него роман с графиней Карингтон, но не с Мелиссой, а с Анжеликой. Спору нет, она совершенно роскошная женщина, да и к тому же, между нами говоря, не слишком отягощённая излишними предрассудками.

– Да ладно! – Вальтер неверяще покачал головой. – Анжелика Карингтон и этот мальчишка? Не верится как-то, честно говоря. Она таких, как он, ест на завтрак вместо булочек. К тому же Мартин Ричмонд не выглядит человеком, которому по силам, ежели что, сойтись в поединке с Паулем Карингтоном. Тот хоть и в годах, но шпагой владеет отменно, я как-то видел один из его поединков – это было красиво, господа.

Ну вот, теперь я хотя бы был в курсе, кого именно желала осчастливить графиня Карингтон, когда обратилась ко мне с просьбой, больше похожей на ультиматум. И неплохо было бы выяснить, в какой степени прелестная Анжелика виновата в том, что со мной приключилось. Нет, так-то я даже готов сказать ей огромное спасибо, так как если бы не цепь случившихся событий, я мог бы никогда не встретить Ори. От этой мысли стало настолько не по себе, что я невольно поёжился.

– Вот и я считаю, что злить Карингтона себе дороже, – по-своему истолковал моё движение Моршер, – от таких типов следует держаться подальше.

– Ладно, господа, – я таки выбрался из кресла и тяжело вздохнул, – министр Лифалинг, конечно, менее опасен, чем граф Карингтон, но злить его тоже не рекомендуется. Поэтому прощаюсь и надеюсь в скором времени встретиться в более располагающей обстановке.

Привычные фразы слетали с моих губ словно сами собой, так как были настолько пусты и формальны, что не требовали ни малейших мыслительных усилий. Получив в ответ столь же округлые и ничего не значащие заверения в дружбе, я покинул приятелей и направился дальше.

Кабинет министра Лифалинга я отыскал быстро, так как уже был там несколько раз. В небольшой приёмной, как ни странно, никого не было, хотя, насколько я помнил, тут всегда сидел секретарь – какой-то дальний родственник министра, приставленный им к делу. Я даже не знал, как его зовут, так как этот вопрос никогда не представлялся мне заслуживающим внимания. Я с ним, по-моему, и здоровался-то не всегда… не помню.

Дверь в кабинет была приглашающе приоткрыта, поэтому я, на всякий случай вежливо постучав и дождавшись доброжелательного «войдите», заглянул внутрь.

Министр сидел за столом, а напротив него в кресле с комфортом расположился незнакомый мне господин. Средних лет, привлекательной, я бы даже сказал, благообразной наружности, но с цепким и холодным взглядом. В ответ на моё приветствие он лишь благосклонно кивнул, вопросительно посмотрев на министра.

– Мэтью! Заходи, присаживайся, мой мальчик, – просиял улыбкой Лифалинг, – рад, что ты уже хорошо себя чувствуешь. Роберт, позволь представить тебе моего юного друга, барона Мэтью Даттона, о котором я тебе совсем недавно рассказывал. Мэтью, счастлив представить тебе моего давнего друга и партнёра господина Роберта Бонатти.

Я вежливо поклонился и ответил на рукопожатие, оказавшееся крепким и энергичным. Бонатти… значит, коридиец. Следовательно, почти наверняка либо лично знаком с Марчелло, либо слышал о нём. Нужно будет потом спросить у капитана.

– Чрезвычайно рад, – проговорил гость неожиданно низким глубоким голосом, который подошёл бы, скорее человеку массивному и крупному, а не такому изящному господину, каким был Роберт Бонатти.

– Польщён, – вернул я любезность и, повинуясь жесту министра, занял второе кресло, стоявшее рядом со столом.

– Чаю? Может быть, что-нибудь прохладительное? – Лифалинг явно старался показать себя гостеприимным хозяином, но его друг лишь небрежно отмахнулся.

– Мы собрались по делу, так что не будем тратить ни твоё, Карл, ни моё время. Да и господин барон наверняка найдёт более интересное занятие, чем беседа с двумя стариками.

– Ну, не знаю, как ты, а я себя стариком не чувствую, – засмеялся министр, и я снова подумал про сестрицу Марион. – Но ты прав, сначала нужно решить деловые вопросы. Ты хотел о чём-то спросить Мэтью, Роберт.

– Карл сказал мне, что вы решили устроить в Ривенгольском лесу некое заведение, которое может, при определённых условиях, разумеется, стать местом, где можно будет производить взаимовыгодный обмен с обитателями леса. Я правильно понял?

– Совершенно верно, – я отвечал, взвешивая каждое слово, так как понимал: против господина Бонатти я примерно как Лео против Шлосса. – У рода Даттон в Ривенгольском лесу есть старое поместье, неподалёку от которого пролегают многочисленные звериные тропы. Так уж случилось, что наш наследственный дар состоит в умении понимать язык животных и возможности разговаривать с ними. И недавно я с удивлением узнал, что звери, даже опасные хищники, в общем-то заинтересованы в обмене. В частности, они готовы расплачиваться за вкусную еду старыми монетами, которых в Ривенгольском лесу, как я могу предположить, закопано немало, особенно вдоль древних торговых путей. В частности, один из моих партнёров, – тут господин Бонатти удивлённо дрогнул бровью, но я сделал вид, что не заметил этого, – уже заключил договор со спанками… это такие мелкие грызуны, живущие в дуплах старых деревьев… о поставке земляных орехов.

– Полагаю, ваш партнёр не захочет делиться, – тонко улыбнулся господин Бонатти, – но ведь орехи наверняка не единственное, что могут добыть эти… животные. Не так ли?

– Думаю, что так и есть, – отрицать очевидное было бы бессмысленно.

– У меня для вас есть интересное предложение, барон Даттон, – я спокойно выдержал тяжёлый, какой-то давящий взгляд, – меня не интересует всякая мелочь типа земляных орехов или каких-нибудь трав. Но я уверен, что рано или поздно вам в руки попадутся настоящие редкости. Поверьте, барон, я знаю, что говорю. Когда-то через Ривенгольский лес пролегал самый оживлённый торговый тракт, пользоваться которым не брезговали даже маги. Ну а где лес, там и разбойники, как же без этого, верно? Так что я уверен: земли Ривенгольского леса хранят немало ценнейших кладов.

Тут я вспомнил спрятанную в логове Шлосса шкатулку, по приложил все усилия для того, чтобы не выдать своих мыслей и сохранить невозмутимое выражение лица.

– И я хотел бы стать вашим приоритетным покупателем, барон. То есть в случае, если вам в руки попадёт какой-то клад, вы сообщите об этом в первую очередь мне. Поверьте, я дам вам достойную цену, Карл может подтвердить: в делах я кристально честен.

– В чём мой интерес?

– Защита и поддержка на самом высоком уровне. Ну и, разумеется, процент от реализованных находок. Вы же не станете сами заниматься продажей, допустим, старых драгоценностей, монет или артефактов. У вас, мой друг, просто нет ни нужных знакомств, ни репутации в определённых кругах. Поэтому вас просто-напросто обманут ещё на стадии экспертизы.

– Мой процент? – я понимал, что господин Бонатти абсолютно прав: я, например, даже приблизительно не представлял, сколько может стоит принесённая рибусами шкатулка. И уж тем более не знал, кому её можно предложить.

– Я возьму двадцать процентов как посредник, – помолчав, ответил господин Бонатти, – ещё около пяти процентов уйдёт на оплату экспертных заключений, услуг хранения и транспортировки. Следовательно, ваша доля составит семьдесят пять процентов.

– Это очень щедрое предложение, Мэтью, – проговорил Лифалинг, внимательно слушавший наш разговор.

– Я готов дать предварительное согласие, – подумав, решился я, – но для окончательного ответа мне нужно обсудить ваше предложение с партнёрами.

– Несомненно, – кивнул господин Бонатти и довольно улыбнулся, – поступи вы иначе, я бы очень удивился и, скорее всего, слегка разочаровался бы. Но пообещайте мне, что если на вас выйдут с более выгодными предложениями, вы сначала переговорите со мной.

– Конечно, – я кивнул, – это справедливо, ибо вы были первым.

Глава 8

Виктория

Проснулась я от того, что кто-то щекотал мне ступню, опрометчиво высунувшуюся из-под одеяла. Дёрнув ногой, я услышала негромкое хихиканье и голос Лео:

– Ори, ты сама просила тебя разбудить, так что вставай, я же вижу, что ты проснулась. Точнее, слышу.

– Чем ты меня щекочешь? – спросила я, свешиваясь с кровати и с трудом преодолев желание закутаться в уютное одеяло и поспать ещё хотя бы часик.

– Хвостом, – честно ответил номт, – вот смотри…

И по ступне снова скользнула пушистая кисточка, а я душераздирающе вздохнула и сползла на пол. При взгляде на джинсы и футболку, я поняла, что вопрос гардероба встал уже очень остро. Ещё пара дней, и ходить в моей старой одежде станет просто неприлично. Нужно будет спросить у Лео, не найдётся ли тут каких-нибудь вещей для меня, так как в гардеробной, которую я обнаружила, были исключительно длинные платья, предназначенные для светских приёмов, а не для суеты на кухне и вообще по хозяйству.

– Лео, у меня к тебе будет просьба, – поднимаясь на ноги и чувствуя, как ноет не отдохнувшая за ночь поясница, сказала я номту, который тут же активно закивал, демонстрируя желание выполнить любое посильное поручение. – Мне нужна одежда, в которой я смогу ходить и при этом заниматься делами, понимаешь? Лучше всего брюки и рубашка, но на крайний случай юбка и блузка. Как думаешь, это возможно? А то я свои вещи даже постирать не могу, потому что сменных нет. Кстати, можно и для Марчелло что-нибудь поискать, а то он тоже, мягко говоря, поизносился.

– Хорошо, Ори, я поищу, – отозвался Леонтий, – если что, спрошу у дедушки, он умный, хотя я тоже в последнее время стал не таким глупым и бесполезным, как был, правда?

– Ты всегда был замечательным, – приободрила я номта, и тот, радостно задрав хвост с кисточкой, умчался решать вопрос с одеждой для нас с капитаном.

Я же умылась, посмотрела на свою встрёпанную со сна персону и вздохнула: да уж, даже если барон Мэтью и заинтересовался мной поначалу, то теперь, увидев меня, моментально разочаруется, это абсолютно точно. Надо как-то начать приводить себя в порядок, раз уж мне не досталось ни нянюшек, ни горничных, которые по умолчанию полагались любой приличной попаданке. Такое вот у меня случилось… нестандартное перемещение.

Не откладывая дела в долгий ящик, я решительно занялась изучением разнообразных флакончиков, обнаруженных в ванной комнате. Моего энтузиазма хватило ровно на пять минут, так как способа отличить шампунь от, например, средства для умывания я не нашла. Вот так вот решу помыть голову и облысею, перепутав шампунь с каким-нибудь депилятором местного разлива. Придётся выяснять у владельца дома, когда он наконец-то появится. Надеюсь, с ногами у симпатяги барона всё наладилось, хотя я и смогла оказать исключительно первую помощь.

В итоге, отряхнув многострадальные джинсы и одёрнув футболку, я спустилась на первый этаж, где обнаружились до отвращения бодрые Марчелло и Кеша. Первый выглядывал из кухни, держа в руках чашку, а второй сидел на полу в холле и меланхолично жевал пирожок.

– Доброе утро, – поздоровалась я, – что у нас новенького?

– Доброе, – кивнул Марчелло, а кубута, который Ууаооых Балу Кеша, лишь оскалился и проворчал что-то невнятное, но явно приветственное. – Родриго улетел за твоими будущими помощниками, коргуты доели бурбита и удалились в чащу, сказав, что скоро придут снова с платой за еду, во всяком случае, Родриго понял их именно так, а Константин старательно подсчитывает пока ещё не заработанные деньги. В общем, все при деле… Какие у тебя для меня на сегодня поручения, Ори?

– Не надейся, что я скажу: никаких, – засмеялась я, – нужно полки в леднике сделать, закоптить рыбу, ну и по мелочи всякие дела… Знаешь, я уже опасаюсь что-либо планировать, так как практика показывает, что жизнь неизбежно вносит свои коррективы.

– Это точно, – согласился капитан и хотел сказать что-то ещё, но тут откуда-то вынырнул запыхавшийся Лео и протараторил:

– Ори, мы нашли то, что тебе надо, хотя пришлось побегать, конечно, – маленький номт шлёпнулся на толстую попу и картинно смахнул несуществующий пот со лба кисточкой хвоста, – там есть комната, где много-много всякой одежды, не такой, правда, богатой, как наверху, но дедушка говорит, что она очень приличная.

– Ну, раз дедушка говорит, значит, так оно и есть, – уверенно заявила я и повернулась к Марчелло, – ты идёшь с нами, потому как мускулатура у тебя, конечно, роскошная, но всё время ходить в одних брюках – это как-то не очень, а от рубашки твоей остались лишь воспоминания. Жилетка ещё туда-сюда, но тоже не первой свежести, прямо скажем.

– Согласен, – вздохнул капитан, оглядывая себя, – как-то в мои планы не входило длительное путешествие. Так что если удастся подобрать что-то из одежды, буду искренне признателен.

– Та же проблема, – кивнула я, – так что идём смотреть, можем ли мы разжиться какими-нибудь более или менее приличными вещами.

Комнатка, куда нас привёл Лео, располагалась в тех глубинах дома, куда я ещё не добралась: за кладовкой, между какими-то двумя помещениями явно хозяйственного назначения. Судя по всему, здесь хранилась одежда для слуг или кого-то в этом роде. Была она намного проще той, что я обнаружила наверху, но это было и хорошо. Я с восторгом вытащила из стопки вещей несколько блузок простого кроя с рукавами до локтя и пару длинных прямых юбок. Марчелло отобрал для себя несколько рубашек и брюки, сказав, что сапоги у него свои хорошие.

Мне же с обувью пришлось повозиться, но общими усилиями в одном из сундуков мы нашли несколько пар туфель, похожих на привычные мне балетки. Перемерив все, я отложила две пары, уже представляя, как хорошо мне будет в нормальной обуви: всё же мои кроссовки не были рассчитаны на такую тёплую погоду.

Забрав отложенные вещи и добавив к ним пару брюк, в которые я, по идее, должна была влезть, мы вернулись в холл, и я, отправив Марчелло переодеваться, побежала к себе в комнату. Быстро сбросила пропотевшую одежду, надела свежую и почти застонала от счастья, когда переобулась. Вот она – переоценка ценностей в действии! Казалось бы – фигня, просто сменила кроссовки на лёгкие туфли, а сколько счастья!

Когда я спустилась, Марчелло уже был там, при этом выглядел он, с моей точки зрения, просто замечательно. Тёмно-синяя рубашка шла ему невероятно, и я неожиданно заметила, что у него потрясающе красивые глаза: цвета вечернего неба. Могу только представить, насколько хорош был капитан Саватти в молодости! Так что неизвестную мне баронессу Шарлотту очень даже можно понять.

Вскоре, правда, я и думать забыла обо всём постороннем, потому что день закружил меня в своей бесконечной круговерти: кухня – подвал – кладовка – ледник – кухня – двор… и так до бесконечности. Поэтому неожиданно раздавшееся хлопанье крыльев прямо над головой заставило меня вздрогнуть и чуть не уронить на ногу кастрюлю с замаринованным на утро мясом.

– Кэп! Кэп! Я вернулся!

– Марчелло за домом, – сказала я встрёпанному орлу, – он там рыбу коптит.

– Отлично! – довольно щёлкнул клювом верный друг капитана. – А ещё мне нужен Кеша.

– Зачем?

Марчелло появился из-за угла, устало вытирая руки какой-то тряпкой, в которой я, присмотревшись, узнала то, что когда-то было рубашкой капитана.

– Привет, кэп! Я привёл Франко и Карло, – отчитался орёл, – но они на берегу, потому что пешком идти долго, а я их не дотащу, они же не Константин. Потяжелее будут. Поэтому мне нужен Кеша, он их сюда доставит по-быстрому.

– Согласен, – кивнул Марчелло, – быстро нашёл их?

– Так они, как в «Медузу» заселились, так никуда оттуда и не выходили, – тряхнул хохолком Родриго, – в городе им делать нечего, бриг на ремонте, чего зря мор… лицами светить?

– Тоже так, – кивнул капитан Саватти, – Кеша тут где-то, я его совсем недавно видел. Леонтий, ты можешь найти Кешу?

Маленький номт кивнул и моментально исчез в траве, а Родриго уселся на плечо к капитану и что-то очень тихо сказал ему на ухо. Я не стала спрашивать, что именно, так как прекрасно понимала, что Марчелло, скажем так, не самый законопослушный гражданин. Но волей случая он стал моим другом, значит, я должна уважать его право на тайны. Он ведь тоже не пристаёт ко мне с расспросами, хотя ему наверняка хочется.

Капитан внимательно выслушал орла, усмехнулся и погладил того по перьям. Затем начал что-то так же негромко говорить, но в окно заглянул Кеша, которого, судя по всему, привёл наш неутомимый номт.

– Кэп звал Кешу? – огромный кубута улыбнулся, но мы как-то уже привыкли к его оскалу и поэтому даже не вздрогнули.

– Да, Кеша, – Марчелло выслушал Родриго и пересадил того на другое плечо, – скажи, ты можешь отправиться вместе с Родриго к реке, туда, где она впадает в море, и принести сюда двух моих друзей?

– Кеша может, – кубута кивнул и задумчиво посмотрел на свои лапы, – Кеша сильный.

– Это было бы замечательно, – улыбнулся капитан, который понял сказанное даже без перевода, – эти люди – наши друзья, они будут помогать Ори в тяжёлой работе. Ты ведь один не можешь всё делать, а мне нужно будет скоро уйти. И ещё, они оба были ранены, так что, если можно, держи их аккуратно, ладно?

– Кеша понимает, – очень серьёзно кивнул наш обезьян, – скоро твои друзья будут здесь.

С этими словами он с неожиданной для таких габаритов лёгкостью перемахнул через забор и растворился в лесной чаще. Родриго сорвался с плеча Марчелло и последовал за ним.

– Знаешь, – задумчиво глядя вслед Кеше, проговорил капитан, – мои парни многое повидали на своём веку и побывали в самых разных переделках, но, боюсь, к путешествию на кубуте жизнь их не готовила.

Насколько прав был Марчелло, мы убедились буквально через час, когда из леса появился Кеша, который не перепрыгнул через забор, как обычно, а вошёл через калитку, которая в последнее время у нас почти всегда была открыта. Кубута одной лапой бережно придерживал человека, перекинутого через мохнатое плечо. Осторожно сняв его с себя, Кеша аккуратно положил незнакомца на траву и тут же исчез снова.

– Так как Карло ранен, то Кеша не смог взять сразу двоих, – пояснил нам опустившийся рядом с принесённым человеком орёл, – Карло не удержался бы, так что Кеша принёс пока только его, а теперь пошёл за Франко.

Тут лежащий на траве незнакомец застонал и открыл глаза, чтобы тут же крепко зажмуриться. Я его прекрасно понимала: после путешествия на кубуте чувствуешь себя очень странно.

Между тем человек пришёл в себя и мужественно попытался сесть. Наверное, у него не получилось бы, но ему помог Марчелло. Когда незнакомец увидел капитана, на его лице отразилось такое невероятное облегчение, что я не могла не улыбнуться.

– Кэп! Это действительно ты! Ты видел?! Это же кубута!

– Это Кеша, – обнимая человека и помогая ему встать, пояснил капитан, – да, он кубута, но совершенно не опасный и даже наоборот, очень добродушный и ответственный.

– Кубута добродушный?! Кэп, ты перегрелся, точно тебе говорю!

– Я всё тебе объясню, Карло, – Марчелло повернулся ко мне, – Ори, познакомься. Это Карло Джилеро, мой старый друг и соратник. Он один из тех парней, о которых я тебе говорил.

Пока Марчелло представлял своего приятеля, тот с изумлением таращился на меня.

– Карло, это Ори, я надеюсь, что ты сможешь стать ей хорошим помощником. У нас тут всё непросто, но в двух словах не объяснить. Просто поверь: это именно то место, где ты сможешь спокойно залечить свои раны, не опасаясь, что… ну, ты понимаешь.

– Здравствуйте, Карло, – вежливо поздоровалась я, – друзья Марчелло – мои друзья. Это, правда, не мой дом, но получилось так, что сейчас в нём живу я.

– Буду рад быть полезным, Ори, – очнувшись, галантно поклонился пират, – просто я не ожидал увидеть здесь дом, а уж тем более не предполагал, что у него столь очаровательная хозяйка.

– Я не хозяйка, настоящий владелец – барон Мэтью Даттон, а я нечто среднее между гостьей и экономкой. Да, пожалуй, именно так.

– Ори спасла меня от стаи коргутов, – сообщил Марчелло, – если бы не она, сейчас вон там за забором валялись бы мои кости.

– Очаровательная госпожа ещё и отважна?!

В карих глазах Карло сверкнуло непритворное восхищение, чрезвычайно смутившее меня.

– Ты особо-то не увлекайся, – негромко посоветовал другу Марчелло, – Ори – девушка с характером, к ней, как говорится, на бесхвостой тумунге не подплывёшь. К тому же я поручился за вас с Франко, так что ты уж не подведи меня, Карло!

Пока мы выясняли отношения, вернулся Кеша, но на этот раз человек держался сам, вцепившись, как я когда-то, в шерсть на загривке кубуты.

– Демонский хвост! – воскликнул он, бодро спрыгивая со спины Кеши на землю. – Это самое невероятное, что случилось со мной за всю жизнь! Кубута! Настоящий! И я на нём ехал! Спасибо, дружище!

Тут человек протянул Кеше руку, которую тот очень осторожно пожал двумя пальцами, постаравшись не задеть тонкую человеческую кожу когтями.

– Он ответил! Он меня понимает!

– Я Кеша, – помолчав, представился наш кубута, – Ууаооых Балу Кеша.

– Он с тобой поздоровался, Франко, – сказал подлетевший поближе Родриго, – и сказал, что его зовут Ууаооых Балу Кеша. Но мы зовём его просто Кеша, ему так нравится.

– Ух ты! Кэп! Ты тут! А я ведь не верил до последнего! А кто эта красотка?

– Это Ори, – с трудом дождавшись паузы в болтовне вновь прибывшего, сказал Марчелло, – мы с вами спасли её во время последнего рейса.

На какое-то время наступила полная тишина: я смотрела на пиратов, а они таращились на меня, видимо, лихорадочно пытаясь вспомнить, когда это они умудрились меня спасти.

– Кэп, а ты уверен, что это были мы? – осторожно поинтересовался у Марчелло тот, который прибыл вторым, Франко. – Ну, я в том смысле, что такую красавицу, конечно, каждый будет рад спасти, но…

– Но как можно это сделать и совершенно об этом не помнить – не понятно, – поддержал приятеля Карло, морщась и прижимая руку к правому боку, – ты ничего нам объяснить не хочешь?

– Ранения плохо на вас повлияли, парни, – строго сказал капитан, хмуро разглядывая растерянных подчинённых, – раньше вы соображали гораздо быстрее.

Пираты переглянулись, потом удивление на их физиономиях сменилось пониманием, а затем Франко – я уже поняла, что именно он в этой парочке был заводилой – звонко хлопнул себя ладонью по лбу.

– Точно! Как я мог забыть-то? Это всё кровопотеря, всё она, проклятая, – он широко улыбнулся, демонстрируя восторг от встречи с такой замечательной спасённой мной. – Как ты себя чувствуешь, Ори? Рад, что с тобой всё в порядке! Я так волновался, так волновался, ты просто не представляешь!

– А от кого мы её спасли? – негромко поинтересовался Карло у Марчелло. – Знаешь, кэп, я же без сознания был долго, многое прошло, так сказать, мимо меня.

– От взбунтовавшейся команды торговой шхуны, – так же вполголоса ответил ему капитан, – Ори была на ней в качестве пассажира, убегала от… старого жениха. Да, Ори?

– Угу, – кивнула я, с ужасом понимая, что выбранная нами с капитаном версия требует тщательной проработки, потому как сейчас любой вопрос моментально ставит меня в тупик.

– А что за шхуна была? Что-то я запамятовал, кэп, – присоединился к беседе Франко.

– «Золотой ветер», – подумав, ответил Марчелло, – капитан Дювьер за лишнюю монету удавится, так что всегда тайком пассажиров берёт. Да и команда у них – и можно бы хуже, да некуда.

– Не, кэп, – Франко решительно покачал головой, – это был точно не «Золотой ветер», потому как он уже три недели как ушёл к берегам Раджуиба, я точно знаю, так что нам попасться никак не мог. Наверное, это была «Арлеада»… Говорят, Сандро Кривой страшно убивался по поводу того, что она затонула. Он там какой-то ценный груз ждал.

– Какой? – оживился Карло. – Там ничего такого и не было, обычный товар…

– Откуда я знаю, – Франко бросил на меня быстрый взгляд, и Карло коротко кивнул. Видимо, они решили при мне не распространяться на свои, так скажем, профессиональные темы.

– Точно, как я мог перепутать, конечно же, «Арлеада», – согласился Марчелло, довольно ухмыльнувшись, – с неё тогда никто не спасся, не знаешь?

– В открытом море? – скептицизма в голосе Франко было столько, что комментарии не требовались. – Только вот Ори и спасли, не отдавать же её тумунгам, такую красавицу.

– Ты ведь отправилась на «Арлеаде», да, Ори? – Марчелло повернулся ко мне. – И заплатила двадцать золотых капитану Джанкарло.

– Отвратительный тип, согласись? – подмигнул мне Франко. – Маленький, кривоногий, шрам на правой щеке, и этот его дурацкий полосатый колпак!

– А двадцать золотых – не многовато? – задумчиво почесал подбородок Карло, но и Франко, и Марчелло уверили его, что такой жмот, как неизвестный мне Джанкарло, никогда не взял бы меньше. Особенно если видел, что клиент находится в безвыходном положении.

Глава 9

Мэтью

Покинув министерство, я отправился в Университет Гратенстора, точнее, в его библиотеку – место, куда во время учёбы, если честно, заглядывал всего несколько раз. Ну вот не привлекали меня пыльные фолианты и древние свитки. А за учебниками ходил Бенедикт: не по чину потомственному аристократу самому таскать этакие тяжести.

Старинный особняк с семью белыми колоннами на входе встретил меня прохладой и, в связи с летним временем, полной тишиной. Студенты уже давно разъехались: кто домой, кто отдыхать в Коридию, кто на практику. Однако совсем уж безлюдной библиотека не была. За столом в углу неподалёку от входа сидел немолодой мужчина в университетской мантии, небрежно накинутой на плечи. Он читал какую-то книгу и то и дело усмехался, недоверчиво покачивая головой. Я решил, что это тот, кто мне нужен, и направился к столу.

– Доброго дня, – поприветствовал я чуть ли не единственного на данный момент обитателя библиотеки, – не могли бы вы мне помочь?

– Вы только представьте себе, – не отрываясь от чтения и даже не подняв головы, воскликнул мужчина, – они имеют наглость заявлять, что кочевники Равенгарда используют для приготовления зелья памяти листья дольника бурого, хотя любой мало-мальски образованный человек прекрасно знает, что это растение совершенно бесполезно для создания подобного эликсира! Не так ли?

– Полагаю, что вы абсолютно правы, – ответил я, не имея ни малейшего представления ни об эликсире, ни о дольнике буром, – но могу я вас отвлечь буквально на минуту?

– Что? О, простите, – мужчина отложил книгу и внимательно на меня посмотрел, – я не ожидал увидеть в такое неурочное время кого-то постороннего, не из коллег, так сказать. Чем могу быть полезен…?

– Барон Мэтью Даттон, – представился я, слегка поклонившись, – с кем имею честь?

– Мэтр Корвик, Энтони Корвик, старший библиотекарь, – он поднялся из-за стола, одной рукой придерживая так и норовящую сползти мантию.

– Чудесно, – обрадовался я, – тогда вы наверняка сможете мне помочь.

– Приложу все усилия, – пообещал библиотекарь, с явным сожалением закрывая и откладывая книгу. – Что именно вас интересует, барон Даттон?

– Мне нужно всё, что у вас есть по истории Ривенгольского леса, особенно то, что касается его давней истории. Ведь есть же какие-нибудь старые карты, заметки, мемуары, ещё что-нибудь?

– Ривенгольский лес? – библиотекарь бросил на меня уже чуть более заинтересованный взгляд. – Нечастый запрос, честно признаюсь. Но, полагаю, я в силах вам помочь. Ступайте за мной.

– Благодарю.

Я зашагал вслед за мэтром Корвиком куда-то в сумрачные глубины зала, мимо высоких стеллажей и закрытых на аккуратные замки шкафов. Через несколько минут мы остановились возле двери, которую библиотекарь и открыл, предварительно достав ключ из кармана мантии.

– Это читальный зал, – пояснил он мне, – книги, которые вас интересуют, нельзя выносить из библиотеки, так как они представляют собой немалую историческую и библиографическую ценность. Но у нас очень удобный читальный зал, оснащённый всем необходимым. Проходите, присаживайтесь, я сейчас принесу вам книги.

Так как мне было совершенно всё равно, где располагаться, я выбрал ближайший стол и уселся в оказавшееся неожиданно удобным кресло. Через несколько минут вернулся мэтр Корвик, с немалым трудом тащивший три книги, каждая из который была более чем внушительных размеров.

– Тяжёлые, – выдохнул библиотекарь, аккуратно опуская фолианты на стол и с явным трудом разгибаясь, – это «Хроники Энгалии», вам нужен вот этот вот первый том, именно здесь вы найдёте материалы, относящиеся к тем временам, когда Ривенгольский лес ещё не был таким заброшенным и опасным местом. Вот здесь, – тут он показал на ещё более толстый и растрёпанный том, – содержатся описания хищников, населяющих Ривенгольский лес, такой своего рода бестиарий, но о реально существующих животных. Ну и последнее – это предания и легенды, в том числе касающиеся интересующего вас места. Но в этом случае я не стал бы рассчитывать на достоверность сведений.

– Спасибо, – я ошарашенно смотрел на три толстенных тома и с тоской понимал, что мне не то что за день, мне за неделю их не осилить.

– Если понадобится помощь, непременно обращайтесь, – проговорил мэтр Корвик, – здесь вот в ящике есть бумага и пишущие принадлежности, ими можно пользоваться совершенно свободно. В случае необходимости вот, – тут он показал на стоящий на краю стола небольшой металлический колокольчик, – позвоните, и я непременно подойду.

С этими словами он торопливо удалился, наверное, мечтая поскорее добраться до книги, которую я помешал ему читать. Проводив библиотекаря взглядом, я со вздохом пододвинул к себе «Хроники Энгалии» и стал искать сведения о Ривенгольской чаще.

Как выяснилось, лесу, где располагалось наше поместье, была посвящена целая отдельная большая глава, которая так и называлась: «Тайны и загадки Ривенгольского леса».

Устроившись поудобнее, я погрузился в чтение и даже не заметил, как неспешное повествование полностью меня захватило. Перед моим мысленным взором проплывали картины такого далёкого прошлого, какое и представить-то себе сложно. Благодаря несомненному таланту автора «Хроник» я словно наяву видел, как шумели зелёные кроны деревьев, как странно одетые люди прорубали в чаще достаточно широкую дорогу, как вкапывали вдоль неё на одинаковом расстоянии артефакты, отпугивающие диких зверей, как двигались по тракту крестьянские телеги и украшенные золотом старинные экипажи, как банды лихих людей нападали на безоружных путников. Потом появились порталы, и дорога постепенно начала зарастать, артефакты, которые никто не подзаряжал, переставали работать, а на редких путешественников стали нападать хищники. Я словно сам видел, как медленно, но неотвратимо лет отвоёвывал обратно когда-то отобранные людьми места.

Нашёл я и упоминание о первом бароне из рода Даттон, том самом, который построил поместье в чаще леса. Понятно, что с тех пор оно неоднократно перестраивалось, так как никакое строение не продержится в лесу столько времени, как ты его магически не поддерживай.

Любопытным было то, что «Хроники» наряду с моим предком упоминали какого-то барона Рудольфа Хоккинза, который, если верить составителям, был верным соратником и другом барона Даттона. При этом мельком упоминалось, что вроде как этот Хоккинз тоже обладал способностью разговаривать с животными.

Я постарался вспомнить, слышал ли где-нибудь эту фамилию, но так и не смог. Если такой род и был – а оснований не верить «Хроникам» у меня не было – то он давно перестал существовать. Почему уж так случилось – кто бы знал! Надо будет потом уточнить у матушки, но вряд ли и она что-то сможет вспомнить.

Больше ничего особо интересного в «Хрониках» не нашлось, хотя наверняка при внимательном прочтении наверняка можно было бы найти ещё какую-нибудь полезную информацию.

Следующим на очереди был так называемый бестиарий, и я снова выпал из реальности, со смесью восторга и недоверия рассматривая рисунки всякой мыслимой и немыслимой живности. Неужели всё вот это действительно водится в Ривенгольском лесу?! Тогда то, что я невредимым добрался до поместья, действительно можно назвать чудом.

Перевернув очередную страницу я увидел очень натуралистичное изображение кубуты. Пояснительная статья гласила, что это на редкость сильное и свирепое животное, которое питается в основном мелкими грызунами – вот номты-то удивились бы! – но не брезгует и более крупными зверями. На людей кубуты, как говорилось в книге, нападают редко, но это исключительно из-за того, что в Ривенгольском лесу с людьми в принципе напряжённо: нету их там. Я вспомнил Кешу, меланхолично жующего пучок сочных листьев и с аппетитом лопающего пирожки, и вздохнул. Как-то не соответствовало одно другому. Или нам достался какой-то неправильный кубута, или авторы книги не в курсе событий.

Бегло пролистав толстый том, я понял, что изложенные в нём сведения вряд ли будут мне полезны, так как они не слишком соответствуют действительности.

А вот сборник легенд и преданий, о котором библиотекарь мэтр Корвик отозвался с некоторым пренебрежением, заставил меня глубоко задуматься. Среди многочисленных историй, больше похожих на сказки, которые в детстве рассказывают малышам родители или нянюшки, я наткнулся на легенду о старом маге, который, разочаровавшись в своих учениках и не видя смысла в дальнейшем их обучении, собрал созданные им бесценные артефакты и спрятал где-то в Ривенгольском лесу.

Не в этом ли причина столь острого интереса господина Бонатти ко всему, что мы отыщем в лесу? Не уверен, что мы с Марчелло и Ори сможем отличить древний артефакт из коллекции этого самого мага от обычной поделки, закопанной какими-нибудь разбойниками.

Не нужно быть особо сообразительным, чтобы понять: если такая шкатулка найдётся, то спрятанные в ней артефакты просто не будут иметь цены.

Нет, надо быть очень аккуратными и осторожными! Правильно матушка сказала: где большие деньги, там большие проблемы. И про шкатулку, спрятанную в норе Шлосса, пока стоит промолчать. Если кто-то из зверей принесёт что-нибудь не слишком ценное, то мы, конечно, свяжемся с господином Бонатти, иначе он может заподозрить неладное, а нам это совершенно ни к чему. В любом случае, нам нужно всё это обсудить, а значит, мне просто необходимо наведаться в поместье. И дело совершенно не в том, что мне ужасно хочется увидеть Ори! Это здесь вообще ни при чём! Да! Исключительно деловая необходимость, не более того!

Воодушевлённый этими мыслями, я попрощался с мэтром Корвиком, искренне поблагодарив его за помощь и пообещав на днях вернуться и продолжить изучение выбранных книг. Библиотекарь похвалил меня за тягу к знаниям и сказал, что поищет ещё что-нибудь любопытное по интересующей меня теме. На этой оптимистичной ноте мы расстались, и я отправился домой, чтобы уже через час с небольшим быть готовым отправиться в поместье.

Стоя перед портальным зеркалом, я вдруг почувствовал, что волнуюсь, как мальчишка перед первым свиданием. Мысли скакали и мешали сосредоточиться. А вдруг за то время, что я провёл в Гратенсторе, там приблудился какой-нибудь молодой красавчик? Или Ори решила, что всё это ей не нужно, и просто ушла, никому не сказав, куда? Или, не приведи святая Бенедикта, она вышла за забор и наткнулась на какого-нибудь злобного хищника? Или…

Тут я понял, что если не отправлюсь в поместье прямо сейчас, то просто сойду с ума от неизвестности и надуманных страхов. Поэтому, покрепче стиснув букет из кремовых и алых роз, который выбрал для Ори, я шагнул в портал.

Поместье встретило меня проникающим через крохотное окошко солнечным светом, в котором кружились пылинки, запахом леса и чего-то до ужаса привычного и приятного и… отдалённым шумом и смехом. Нахмурившись и постаравшись не давать воли всяким нелепым подозрениям, я достаточно бодро, практически не хромая, поднялся по короткой лестнице и вышел сначала в холл, а потом и на крыльцо.

Остановившись в дверях и щурясь от яркого света, я смотрел на творящийся во дворе бедлам и чувствовал, как в душе поднимается тёплая волна. Здесь мне было хорошо, здесь я мог позволить себе быть самим собой, и это было совершенно потрясающе. А уж когда я увидел, как вспыхнуло радостью лицо заметившей меня Ори, то все дурные мысли мгновенно выветрились из моей бестолковой головы.

– Мэтью!

Девушка что-то сказала бледному неизвестному типу откровенно бандитской наружности, который сидел возле большого дерева и что-то мастерил из веток и верёвки, и быстро пошла, почти побежала в мою сторону.

– Как здорово, что ты пришёл! – Ори улыбалась так искренне, что я не смог сдержать ответной улыбки. – Как твои ноги? Я волновалась…

– Я в полном порядке, – заверил я свою ожившую мечту и протянул ей букет, – это тебе, Ори. Надеюсь, я угадал, и тебе нравятся розы.

– О! – девушка взяла букет и смущённо улыбнулась. – Мэтью, они такие красивые! Спасибо огромное!

Я смотрел на её сияющее лицо и изо всех сил боролся с желанием вот прямо сейчас сделать ей предложение. Но разум всё же победил, и я невероятным усилием воли оторвал взгляд от Ори. К счастью, из-за угла дома вывернул Марчелло, нагруженный какими-то коробками, и тоже радостно мне улыбнулся.

– Мэтью, дружище, рад видеть тебя бодрым и уверенно стоящим на ногах, – поздоровался капитан, – ты даже не представляешь, как вовремя появился. У нас тут столько всякого нужно решить, ты себе просто не представляешь!

– Рассказывай, – я пожал протянутую руку и с наслаждением вдохнул свежий лесной воздух.

Глава 10

Виктория

Я смотрела на совершенно изумительные розы, которые вручил мне Мэтью, и старалась призвать к порядку воображение, которое тут же начало рисовать картины одна другой радужнее. Самым удивительным было то, что все эти фантазии были из разряда «розовых пони и радужных единорогов», то есть совершенно мне не свойственные.

Я никогда не мечтала ни о красивых романах, ни о богатом и перспективном женихе, ни о роскошном свадебном платье, ни о путешествии на яхте куда-нибудь туда, где порхают колибри и цветут удивительные орхидеи. Более того, я даже не знала, есть ли орхидеи там, где обитают шустрые птички, питающиеся нектаром. Я – за исключением веры в чудо – была девушкой на удивление трезвомыслящей и рациональной, прекрасно понимающей, что мы с принцами любых мастей существуем в параллельных вселенных, то есть не пересечёмся никогда.

А сейчас я стояла и держала в руках великолепный букет из алых и кремовых роз, роскошный настолько, что становилось не по себе. Мэтью, вручивший мне это чудо флористики, улыбался как-то неуверенно, словно сомневался, понравились ли мне цветы. А что, такая красотища могла кому-нибудь не понравиться?!

Что сказать, кроме слов благодарности, я представляла с большим трудом, поэтому просто молчала и улыбалась, с каждой секундой чувствуя себя всё более неловко. Кроме того, у барона стало вдруг такое решительное лицо, словно он сейчас скажет нечто очень важное, на что придётся как-то реагировать. А я к этому вообще не готова, вот абсолютно!

Спас меня Марчелло, который, увидев Мэтью, тут же взял его в оборот и начал рассказывать последние новости. Надо отдать барону должное: он сумел ничем не высказать своего отношения к услышанному. Более того, складывалось впечатление, что он всецело всё ободряет и поддерживает.

– Ори! – отвлёк меня от размышлений громкий шёпот где-то внизу. – Ну Ори же!

Опустив взгляд, я обнаружила Лео и Кари, которые смотрели на меня с непонятным упрёком.

– Что не так? – так же шёпотом спросила я.

– Всё не так, – сердито прошипел Лео, выглянув из-за моей ноги и убедившись в том, что Мэтью поглощён разговором с Марчелло. – Ты почему себя ведёшь так, словно барон тебе чужой?

– В смысле?

Я действительно слегка растерялась, так как ожидала от парочки номтов чего угодно, но не этого.

– Он тебе цветы подарил, – как дурочке, начал объяснять мне Лео, – в доме жить разрешил, смотрит, как рибусы на рыбу…

– А ты даже чаю ему не предложила, – с упрёком присоединилась к Леонтию Кари, – он же так сорвётся с крючка! Мы такого второго можем и не найти, между прочим. Бароны, они, знаешь ли, под деревьями не валяются. Особенно молодые, симпатичные и, главное, неженатые. Соображать же надо!

– С какого крючка? Слушайте, я вообще не понимаю, о чём вы говорите! Насчёт чаю вы, конечно, правы, но я просто не успела. А вот всё остальное – это исключительно ваши домыслы, не более того.

– Вот ты, Ори, вроде бы умная, но иногда такая… – тут Лео притормозил, наткнувшись на мой сердитый взгляд, – такая недальновидная, ужас просто!

– Иди позови его пить чай, – строго сказала мне Кари, – у нас ещё остались пирожки и с хлоппи, и с рыбкой. И букет поставь, а то ведь завянут розы, жалко будет. В кухне есть большая ваза, я видела. И вообще, надо будет привести в порядок гостиную, а то вон как получается: даже букет поставить негде, чтобы красиво было.

Я не стала ничего говорить по поводу того, что гробить кучу времени на уборку гостиной ради возможности любоваться в ней цветами я не готова. Понятно же, что малышка Кари говорит это исключительно из лучших побуждений, зачем же её огорчать.

– Ори! – позвал меня Марчелло, и я, поставив розы временно в большое ведро с водой, давно стоящее на кухне, вышла во двор.

Капитан вместе с бароном и присоединившимся к ним Франко расположились в тени большого раскидистого дерева.

– Ори, Марчелло рассказал мне о том, что… – тут Мэтью слегка запнулся, бросил быстрый взгляд на Франко, дождался кивка от капитана Саватти и мужественно продолжил, – что ты появилась в нашем мире из другого… кхм… мира. Нет, я про такое, конечно, читал и слышал, но никогда не предполагал, что встречусь лично, так сказать.

– Тебя это смущает? – сквозь непонятную тревогу пробивалось чувство невероятного облегчения от того, что мне не придётся ничего врать и придумывать. Почему-то обманывать симпатягу барона мне ужасно не хотелось.

– Совершенно нет, – замахал руками барон, – наоборот, это делает тебя ещё более удивительной и невероятной…

– Мэтью, не отвлекайся, – остановил его прячущий улыбку Марчелло, – давай к делу, а то опять явится кто-нибудь голодный, и Ори придётся им заниматься. О том, какая она потрясающая, ты ей потом расскажешь, хорошо?

– Извини, – повинился барон и постарался сосредоточиться, – так вот, Ори, ты – баронесса Виктория Хоккинз.

– Кто я?!

Этого я ожидала меньше всего: какая из меня баронесса? Во мне аристократизма примерно как в Кеше или чуть побольше, если разобраться.

– Когда-то давным-давно, как я сам недавно узнал, у первого представителя рода Даттон был партнёр и соратник, Рудольф Хоккинз, который тоже умел разговаривать с животными. Потом род Хоккинзов постепенно стал угасать и в конце концов практически полностью исчез. Насколько я смог выяснить, очень дальние потомки барона Рудольфа до сих пор живут где-то на границе с Равенгардом. В столице они не появлялись уже лет триста, если не больше, но официально о том, что род прекратил своё существование, объявлено не было.

– Ну а что, вполне себе хороший вариант, – одобрительно кивнул Марчелло, – я же говорил, что Мэтью непременно что-нибудь придумает, и не ошибся.

– А если кто-нибудь из этих Хоккинзов всё же появится в столице? – я потёрла виски, пытаясь справиться с внезапной головной болью. – Вот они удивятся-то внезапной родственнице! У меня ведь ни документов, ничего нет!

– Так все твои документы пропали, когда на «Арлеаду» напали пираты, то есть мы, – жизнерадостно заявил Франко, – тебе тогда точно было не до вещей, так что весь твой невеликий багаж отправился на дно вместе со шхуной хитреца Джанкарло.

– То есть мне просто поверят на слово? Ну, что я баронесса как-то там?

– Почему же только на слово, – довольно ухмыльнулся Марчелло, – в таких случаях достаточно свидетельства двух человек, точнее, двух аристократов.

– Я с удовольствием готов свидетельствовать, что ты баронесса Хоккинз, – тут же сказал Мэтью, – могу подтвердить это под присягой.

– Ну и я в стороне не останусь, – присоединился к нему Марчелло, – я кайр, то есть коридийский аристократ в демоны знают каком поколении.

– Кстати, я тоже на свет не в крестьянской лачуге появился, – неожиданно подмигнул мне Франко, – так что у тебя есть аж три свидетеля.

– К тому же…

Тут Мэтью отчаянно покраснел, глубоко вздохнул, а потом выпалил:

– Я очень надеюсь, что однажды ты согласишься сменить фамилию Хоккинз на Даттон…

– В каком смысле? – ошалела я, а сердце, которое явно было сообразительнее остальных частей тела, суматошно заколотилось.

– Я рассчитываю, что когда ты узнаешь меня получше… когда я смогу заслужить… вернее… если ты обратишь внимание…

Мэтью окончательно сбился, а Марчелло посмотрел на него с каким-то умилением.

– Мэтью имеет в виду, что он надеется однажды назвать тебя своей женой, – пояснил веселящийся Франко, – я правильно изложил твою мысль, барон?

– Абсолютно так, – решительно заявил пришедший в себя Мэтью, – я очень надеюсь, что когда-нибудь ты ответишь на мои чувства и согласишься стать моей супругой. Что скажешь, Ори?

Я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого, постепенно осознавая, что они не шутят, то есть Мэтью действительно сказал, что хочет на мне жениться. И это было, как бы так поделикатнее выразиться, неожиданно.

– Это очень… внезапно, – откашлявшись и попытавшись собрать разбегающиеся мысли, пробормотала я, – мы ведь друг друга пока совершенно не знаем!

Тут я увидела, как Кари, незаметно выбравшаяся из дома и наблюдающая за происходящим, страдальчески закатила глазки, а менее воспитанный Лео покрутил пальчиком с острым коготком у виска, мол, ты совсем ненормальная?

– Это решаемая проблема, – тут же воспрял духом Мэтью, – главное, что ты ведь не отказываешь мне, правда?

– Нет, – я беспомощно посмотрела на подмигнувшего мне Марчелло, – просто я пока не готова к настолько радикальным и серьёзным решениям. Нет, мне очень льстит твоё предложение, Мэтью, – тут Франко поморщился, едва заметно покачал головой, и я поспешила исправиться, – в смысле, я очень тронута и рада, но давай мы отложим решение этого вопроса на те времена, когда в моей жизни наступит хоть какая-то стабильность.

– Конечно! – радостно воскликнул барон. – Я ни в коем случае не хочу тебя торопить, Ори! Для меня главное – это то, что ты даёшь мне шанс убедить тебя в том, что именно я – тот, кто сможет сделать тебя счастливой. И я очень-очень постараюсь, чтобы ты мне поверила.

– Мои поздравления, Мэтью! Ори… – Марчелло пожал руку довольному барону и слегка приобнял меня. Затем то же самое проделал Франко, а Карло, что-то мастеривший из верёвок и каких-то изогнутых палочек, молча отсалютовал нам флягой с водой, стоявшей рядом с ним.

– Итак, обобщим, – вернулся к насущным проблемам капитан, за что я была ему очень признательна, так как ситуация с предложением Мэтью напрочь выбила меня из состояния душевного равновесия. – Происхождение Ори мы придумали, теперь нужно сочинить ей хоть какое-то подобие биографии, причём выглядеть всё должно более чем достоверно.

– А вариант с потерей памяти не годится? – робко поинтересовалась я. – Мы вроде что-то такое обсуждали ещё со Шлоссом, разве нет?

– Ты не можешь забыть абсолютно всё, – уверенно заявил Марчелло, – потому что тогда ты не помнила бы своё имя. А этого мы допустить не можем, так как тогда нам придётся обращаться в соответствующие инстанции. Это у нас в Коридии с такими вещами проще, а в Энгалии бюрократия та ещё!

– Мы говорили, что на «Арлеаду» ты села вместе с… С кем ты могла отправиться в нелегальное путешествие? Мэтью? Что принято в Энгалии в подобных ситуациях? -Франко вопросительно взглянул на Мэтью.

– Это был… – барон задумался, но вскоре решительно тряхнул головой, – это была твоя верная горничная, милая старушка, которая не захотела оставлять тебя даже в такой непростой ситуации.

– Не жалко пожилую женщину? – усмехнулся Марчелло. – Хотя это будет очень романтично и трогательно. Верная служанка пожертвовала жизнью, защищая честь юной госпожи… Бедная старушка! Как там её, Ори?

– Откуда я знаю?

Мне с каждой минутой всё больше казалось, что я впутываюсь в очередную авантюру, но при этом я прекрасно понимала, что по-другому не получится. Мне в этом мире жить и, следовательно, нужно начинать как-то к нему адаптироваться. Тем более что у меня совершенно чудесным образом появились друзья, готовые ради меня соврать и рискнуть репутацией.

– Пусть будет Лизетта, – предложил барон, и никто не стал с ним спорить. Лизетта так Лизетта, имя ничуть не лучше и не хуже какого-нибудь другого.

– А почему мне понадобилось нелегально бежать в Коридию?

Я решила принять участив обсуждении собственного прошлого: ведь, случись что, именно мне придётся отвечать на вопросы.

– Предлагалась версия, что от старого жениха, – напомнил Марчелло, – но тут есть ряд нюансов. Этого жениха тебе должен был кто-то найти, соответственно, у тебя есть родственники. А где мы их возьмём? Значит, нужно искать другую причину.

Я начала лихорадочно вспоминать книги и фильмы, которые мне довелось прочитать и посмотреть, но в голову, как на зло, лезла ерунда в духе мыльных опер с потерянными родителями и внезапно обнаружившимися близнецами.

– А может быть, всё-таки потеря памяти, а? Ничего не знаю, ничего не помню, только имя и то по какой-то счастливой случайности.

– Можно сказать, что когда мы тебя спасли, ты была без сознания, а потом всё – ничего не помнишь, – согласился Марчелло, правда, без особой охоты, – я видел такой случай, кстати. Мы как-то подобрали на обломке доски в море парня, так вот он, когда в себя пришёл, тоже ничего не мог сказать: ни как оказался в море, ни кто он вообще такой. Мы его потом в порту оставили, правда, целителя к нему вызвали.

– И что с ним дальше случилось? – мне действительно было интересно.

– Ни малейшего представления, – Марчелло равнодушно пожал плечами, – наверное, устроился в жизни как-нибудь. Даже скромное существование лучше дрейфа на обломке доски.

– Хотите моё мнение?

Франко внимательно нас слушал и теперь решил высказаться.

– Мы можем напридумывать всё что угодно, но отвечать на вопросы и выкручиваться всё равно придётся Ори самой. Так что я за вариант с потерей памяти: тут можно упереться намертво и отвечать одно и то же. Мол, ничего не помню, ничего не знаю, пожалейте меня, мне и так досталось. Поверьте, люди с удовольствием придумают историю сами и охотно в неё поверят. Ну и Мэтью нужно будет по возможности находиться рядом, чтобы в случае опасности переключать внимание на себя.

Судя по виду барона, необходимость находиться постоянно рядом со мной его воодушевила чрезвычайно. Во всяком случае, выглядел Мэтью до крайности довольным.

Глава 11

Мэтью

Святая Бенедикта! Я всё-таки это сказал! Матушкина любимая святая – я, кстати, в последнее время тоже всё чаще стал её вспоминать, к чему бы это? – может быть довольна: я сдержал данное в порыве эмоций слово. И Ори не ответила «нет», хотя и была очень удивлена моим предложением. Да что там говорить… Я и сам был изрядно ошарашен тем, что решился озвучить вслух свои надежды и мечты. А что касается того, что Ори не дала сразу положительного ответа, так я на это и не рассчитывал. Какая же уважающая себя девушка соглашается сразу?!

Зато теперь я могу совершенно открыто за ней ухаживать, не опасаясь быть неправильно понятым. А уж как матушка будет рада! Кстати, нужно будет как-то аккуратно подготовить Ори к встрече с баронессой Шарлоттой. Но об этом я подумаю немного позже, когда решу основные актуальные вопросы.

Пусть мне теперь кто-нибудь скажет, что от библиотек нет никакой пользы! Откуда бы я узнал о том, что кроме рода Даттон был ещё один, представители которого умели общаться с животными? И как удачно, что об этих Хоккинзах уже несколько столетий ничего не слышно: даже если на мгновение представить себе, что кого-то из них именно сейчас занесёт в Гратенстор, мы всегда найдём, что ответить.

Но я прекрасно понимал, что помимо устройства личной жизни нужно очень активно и ответственно заниматься таверной, чтобы идея не осталась просто идеей. Помимо всего прочего, разочаровывать таких людей, как министр Лифалинг и господин Бонатти, не просто недальновидно, а порой даже вредно для здоровья. Здесь я в первую очередь имею в виду любителя древностей господина Бонатти. Почему-то я даже не сомневаюсь в том, что ради серьёзной выгоды этот человек запросто пройдёт по головам, а если понадобится, то и по трупам.

Нет, так-то у нас в Ривенгольском лесу много укромных мест, да и нора Шлосса неподалёку… нашли бы куда тело спрятать, но зачем усложнять, если можно решить всё к взаимному удовольствию?

Да и Ори с Марчелло подводить нельзя ни в коем случае: они ведь мне поверили и ввязались в это предприятие. Значит, если я хочу сохранить друга – и, возможно, будущего родственника – и невесту, то нужно поднапрячься и продвинуть этот уникальный проект. Тем более что я всё больше прихожу к выводу, что посетившая нас идея чрезвычайно перспективна, и нужно быть круглым дураком, чтобы упустить такую возможность.

– Мэтью, – голос Марчелло выдернул меня из размышлений, и я виновато улыбнулся капитану, мол, прости, задумался.

– Ты сюда надолго или так, просто заглянуть? – поинтересовался капитан. – Просто мне скоро надо будет ненадолго отлучиться, и хотелось бы понимать, кого тут оставлять за главного.

– К сожалению, мне нужно будет обсудить с вами несколько вопросов, а потом вернуться, – я тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на Ори, – но вскоре я постараюсь прийти на более продолжительное время. Потому как почти наверняка скоро сюда начнут наносить визиты те, кто заинтересован в процветании нашего дела. И это как раз одна из тем, которые мне хотелось бы с вами оговорить.

– Пойду помогу Карло, – тут же сказал Франко, удивив меня такой не характерной для пирата – а никем иным этот парень быть просто не мог – деликатностью. – А то он там совсем запутался.

Следующий час я пересказывал Ори и Марчелло события последних дней, стараясь в подробностях передать разговоры и с министром Лифалингом, и особенно с господином Бонатти. Нужно сказать, что, впервые услышав от меня это имя, Марчелло удивлённо покачал головой и пробормотал:

– Вот уж не предполагал, что судьба снова сведёт меня со стариной Робертом, а оно вон как повернулось. Имей в виду, Мэтью, в плане дел Бонатти можно доверять: он, конечно, прохиндей, каких мало, но дело с ним иметь можно. Само собой, если он увидит возможность слегка ошибиться в свою пользу, он её не упустит, но это и нормально. Любой на его месте так же поступил бы. И свой личный интерес он непременно будет блюсти, но удара в спину от него можно не ждать. Это человек старой закалки и приверженец относительно честного ведения дел. Судя по всему, он считает нашу таверну более чем перспективным предприятием, если постарался обойти возможных конкурентов, так сказать, ещё на старте. И двадцать пять процентов – это более чем приличные условия.

– Кстати, – тут я слегка напрягся, так как терпеть не мог вести с друзьями разговоры, касающиеся финансовых отношений, – вас устраивает процент, который я озвучил Лифалингу? А то вы как-то промолчали…

– Я вообще никакого процента не ждала, – пожала плечиками Ори, – ты и так дал мне возможность жить в твоём доме, да ещё и о моей безопасности и биографии беспокоишься.

– Как это – не ждала? – совершенно искренне изумился я. – Ты столько делаешь!

– Двадцать процентов – это более чем достойный вариант, – кивнул мне Марчелло, – здание твоё, решение вопросов организации и реализации – тоже на тебе, так что всё справедливо.

– А процент от продажи сокровищ – условно назовём это так – предлагаю разделить на три равные части.

– Глупость несусветная! – раздался снизу возмущённый голос, и мы дружно уставились на Константина, который сердито сверкал глазками.

– Почему это? – хором спросили мы с Марчелло.

– Потому что как минимум четверть поступающих средств, – тут маленький номт шустро вскарабкался на плечо капитана, чтобы всем его было лучше видно и слышно, – нужно пустить на закупку всего необходимого. Или вы считаете, что всё – продукты, мебель и прочее – будет появляться само? Например, молоко, которое хранится в кладовке, скоро закончится. И где брать новое? Вы сами найдёте молочную раффу и будете её доить?

– В лесу раффы не водятся, – я растерялся, так как действительно не смотрел на проблему с этой стороны. Меня и дома-то, если честно, никогда не интересовало, откуда берутся продукты.

– Вот именно, – наш маленький финансист рассерженно встопорщил усы, однако, хоть он и выглядел ужасно забавно, никто из нас и не подумал засмеяться, – значит, придётся покупать и молоко, и многое другое. Потому что если завести раффу здесь, то придётся нанимать того, кто будет за ней ухаживать. Ну… – тут Константин критически оглядел нас, – или учиться доить самим. Но я бы не стал рассчитывать на успех обучения…

– Откуда ты всё это знаешь?

Ори подошла к Марчелло и, слегка привстав на цыпочки, погладила сопящего номта по блестящей шёрстке.

– А ты думаешь, мы тут каждый сам по себе живём, что ли? – Константин насмешливо фыркнул. – Мои предки все хозяйством управляли, вот я и присматривался. У нас, номтов, принято большими общинами селиться, и у каждого своя работа. Кари вот, к примеру, умеет за хозяйством следить, ей все молоденьких самочек отправляют учиться. Дедушка Губта самый умный, он много всего знает, к нему все за советом ходят.

– А Леонтий? – с каким-то детским любопытством спросила Ори. – У него какая работа?

– Никакой не было, потому как бестолковый он, – строго заявил Константин, но, подумав, уточнил, – был раньше, сейчас вроде исправляется. С тобой вот познакомился первый, так что и от него польза бывает. Теперь вот на посылках у тебя трудится, тоже дело важное.

– Адъютант и курьер, два в одном, – не очень понятно пробормотала Ори, а потом светло улыбнулась Константину, и я снова ею залюбовался, – согласна, продуктовые запасы скоро начнут заканчиваться, причём не только молоко, но и мука, сахар и многое другое. Особенно мука, потому что, как показала практика, пирожки любят абсолютно все. Так что по любому вопрос с поставками продовольствия пришлось бы как-то решать. А вот про то, что всё это денег стоит, я как-то и не подумала. Спасибо, Константин, ты очень вовремя вмешался в наш разговор.

– Ты можешь составить список того, что нам понадобится совсем скоро? – спросил я, с определённым усилием сосредотачиваясь на рабочих вопросах. – Я бы в следующий раз приготовил и часть принёс бы порталом. То, что не слишком громоздкое и поместится в здешнее зеркало.

– Рыбу и морепродукты я могу взять на себя, как только «Пёстрый орёл» снова будет на плаву, – заявил Марчелло, – для нас это всё равно побочный промысел, а среди зверей, как оказалось, очень много любителей рыбы.

– Хорошо, составлю, – не стала спорить Ори, – а Константин, Кари и Лео мне помогут.

– Поможем, – солидно подтвердил номт, – дело-то общее, так что мы тоже будем участвовать.

– А ваш какой интерес?

Мне действительно было чрезвычайно любопытно, каким образом таверна может заинтересовать малышей-номтов.

– Очень просто, – Константин тут же перебрался на то плечо Марчелло, которое было ближе ко мне, – если таверна будет процветать, значит, дом тоже будет жилым, в нём появится жизнь, много вкусной еды. Ну и безопасность: никто не сунется в дом, который хорошо охраняют. Понимаешь?

– Ну, более или менее, – я решил, что для подробных разговоров у меня ещё будет время, – но мы ещё вернёмся к этой теме, хорошо?

– Как скажешь, – охотно кивнул Константин и хотел сказать что-то ещё, но тут из-за угла дома вылетел Родриго и уселся на втором плече капитана. Из-за этого Марчелло стал напоминать какого-то героя древних сказаний, имя которого благополучно выветрилось из моей памяти, только картинку и помнил.

– Там пришли… ух! – орёл переступил лапами, стараясь не поцарапать капитана когтями. – Здоровенные – ужас! Говорят, по делу.

– Кто пришёл?

Мы переглянулись и, не сговариваясь, дружно отправились смотреть, кто там пришёл, такой ужасный и здоровенный.

Кешу мы заметили ещё издали: он стоял за забором и активно жестикулировал, беседуя с кем-то, кого надёжно скрывали мощные ветки растущих поблизости деревьев.

Услышав наши шаги, кубута обернулся и весело оскалился, демонстрируя радость от встречи.

– Ори, ты пришла. Кеша сказал позвать Ори.

– Я решил позвать всех, – довольно тряхнул хохолком Родриго, – а где эти… которые пришли с тобой?

– Тут, рядом. Они стесняются, – громогласным шёпотом поведал нам Кеша и махнул лапой в сторону деревьев.

– Кеша говорит, что они стесняются, – сообщил орёл капитану, – только чего-то я сомневаюсь. Если бы я был таким здоровенным, я бы точно вообще ничего не стеснялся!

– Да ты и так не слишком этим страдаешь, – хмыкнул Марчелло и погладил любимца по перьям.

В этот момент ветки качнулись, и из леса вышли кубуты в количестве трёх штук, хотя, наверное, штуками считать их не очень правильно, но мне просто было не подобрать правильное слово.

Очень высокие, с мощными мускулами, перекатывающимися под покрытой коротким тёмно-коричневым мехом шкурой, длинным лапами и просто чудовищного размера кулаками. На их фоне даже крупный Кеша выглядел достаточно скромно. Ну а нам с Марчелло такая зверюга запросто могла бы свернуть шею лёгким движением пальцев.

– Кеша рассказал про Ори и про вкусную еду, – сообщил нам кубута, – и про то, что надо будет носить людей. А Ори за это будет давать еду. Кеша молодец!

– Конечно, – улыбнулась моя мечта, которая, казалось, совершенно не испугалась, увидев этих чудовищ, по-другому не скажешь. – Я Ори, это Мэтью и… кэп. Вообще-то его зовут Марчелло, но вам сложно произносить это имя. А как вас зовут?

– Кеша рассказал, что Ори дала ему второе имя, а третье он выбрал сам. Теперь красиво. Ууаооых Балу Кеша. Три имени, как у Мэтью и кэпа. А Ори даст им тоже имена?

– А сейчас вас как зовут? – поинтересовалась будущая – надеюсь! – баронесса Даттон.

Кубуты переглянулись и по очереди пророкотали:

– Уэххаох…

– Аокыыах…

– Эауооах…

Не знаю, как Марчелло и Ори, а про себя я совершенно точно мог сказать, что даже под угрозой смерти не смог бы повторить эти имена. Судя по задумчивому лицу капитана, он подумал примерно то же самое.

– Ори даст им имена?

Все кубуты замерли, настороженно глядя на девушку, которая нахмурилась и глубоко задумалась.

– Я смогла вспомнить три имени известных животных, немного похожих на вас, только поменьше. Может, я назову, а вы сами выберете, а?

Кубуты переглянулись, а потом самый крупный из них рыкнул:

– Говори, виктория Ори. Нам нравится.

– В общем, там, где я выросла, есть животные, которые очень похожи на вас, и некоторые из них достаточно известные. Например, у одного хитрого парня была ручная… ммм… обезьянка. Это как кубута, только размером как спанки, понимаете?

Тут гости заухали, стуча себя кулачищами в грудь, и я с некоторым запозданием сообразил, что это они так смеются.

– Так вот, эту маленькую кубуту звали Абу. Может, кому-то из вас это имя понравится?

– Аокыыаху нравится, – довольно ухнул один из соплеменников Кеши. – Я буду Аокыыах Абу.

– Ещё я когда-то читала, что одно из этих животных летало, но не само, конечно, а в такой специальной штуке, я не знаю, как объяснить. И его звали Хэм.

– Да! – тут же отозвался тот самый здоровяк, который с нами разговаривал. – Уэххаох хочет это имя! Теперь все будут звать его Уэххаох Хэм.

– А ещё была такая обезьяна, которую звали Коко, она была очень сообразительная… Только это как бы женское имя. В смысле для самочки…

Зверюга, ещё не получившая имени, довольно оскалилась и несколько раз ударила себя в грудь кулаком. Звук получился гулким и внушительным. Во всяком случае, я впечатлился.

– Эауооах берёт это имя, виктория Ори. Ей нравится, – сообщила нам она и осторожно погладила Ори по плечу, явно стараясь не задеть и не поцарапать. – Эауооах Коко. Красиво.

– Ууаооых Балу Кеша сказал, что у тебя есть для нас работа, – уже спокойнее и гораздо дружелюбнее сказал Хэм. – Какая?

Глава 12

Виктория

Я смотрела на кубут, которые грозными мохнатыми глыбами возвышались передо мной, и пыталась осознать происходящее. Как-то незаметно идея, родившаяся в трёх, вне всякого сомнения, слегка сумасшедших головах – я имею в виду нас с Мэтью и Марчелло – стала приобретать совершенно реальные очертания. Это одновременно пугало и радовало: никогда раньше у меня не было какого-то такого дела, которому можно было бы отдаться полностью, без остатка. И которое при этом было бы по-настоящему моим. Здесь же, когда Мэтью озвучил то, что пятая часть всего дохода будет принадлежать мне, я сначала удивилась, а потом ужасно обрадовалась. Это значило, что я, выражаясь земной терминологией, стала партнёром, а не просто наёмным работником.

При этом я старательно гнала от себя мысли о предложении, которое сделал мне Мэтью, хотя именно о нём мне и хотелось подумать, перебрать каждое слово, проанализировать интонации, взгляды… И понять, говорил ли барон всерьёз, или это был так, эмоциональный порыв.

Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, потому что наблюдавший за мной Марчелло осуждающе покачал головой и, подойдя поближе, сказал:

– Ну до чего же вы, женщины, беспокойные существа! Вот я же вижу, что ты начинаешь думать, не пошутил ли наш дорогой барон и так далее. Я прав?

– Откуда ты знаешь?

Я почему-то ужасно смутилась и наверняка покраснела, так как лицу и шее моментально стало жарко.

– У тебя на лице всё написано, – по-доброму улыбнулся капитан, – но ты можешь не волноваться. Мэтью говорил совершенно серьёзно, у Даттонов вообще очень правильное отношение к своим словам. Это и у Вильгельма было, несмотря на всю его любвеобильность и потрясающее легкомыслие. Так что даже не вздумай сомневаться, Ори: Мэтью сказал именно то, что хотел. И, если тебе интересно моё мнение, то тебе стоит присмотреться к парню. Тебе ведь всё равно как-то нужно будет устраиваться в этой жизни, девочка, так почему бы не воспользоваться шансом, который так щедро предоставила тебе судьба?

– Спасибо тебе, Марчелло, – я почувствовала, что в носу защипало, на глаза навернулись слёзы, а в горле появился комок, – обо мне так давно никто не заботился…

– Перестань, Ори, – засмеялся капитан, – а то сейчас Мэтью решит, что я чем-то тебя расстроил, и вызовет меня на дуэль. А мне не хотелось бы его убивать, так как этого Шарлотта мне точно никогда не простит.

– А почему ты так уверен, что победит не он? – заинтересовалась я, и прислушивавшийся к нашему разговору Франко насмешливо хмыкнул.

– Потому что у меня от того, насколько хорошо я владею оружием, почти всегда зависит жизнь, – очень серьёзно объяснил Марчелло, – тогда как для Мэтью это всё-таки в первую очередь развлечение. Среди аристократов большинство дуэлей всё же заканчивается ранами и ущемлённым самолюбием, а не смертью. Хотя случается и такое, конечно. Отсюда и разное отношение, Ори. А насчёт барона ты хорошо подумай. Он правильный парень, можешь поверить, у меня глаз намётанный.

Тут я сообразила, что увлеклась беседой с Марчелло и совсем забыла о кубутах, которые невозмутимо ждали моего ответа, пока Мэтью о чём-то разговаривал с Карло. Пират показывал барону какие-то сложные конструкции из верёвок, бурно жестикулировал, и выглядели они оба очень занятыми и при этом довольными друг другом.

– Да, у меня есть для вас работа, – я усилием воли загнала поглубже размышления о будущем и постаралась сосредоточиться на актуальном. – Мы хотим сделать здесь, в поместье, таверну для людей и животных и заодно место, где разные звери, которые не слишком ладят в обычной жизни, могли бы встретиться и договориться по каким-то вопросам. Понимаете? Как на водопое, где даже хищники не трогают никого.

Кубуты слушали меня очень внимательно, не перебивая, и иногда кивали своими жутковатыми головами.

– Так вот, – продолжила я, убедившись, что пока им всё понятно, – людям сюда не добраться, а я уверена, что многие захотят посетить такое необычное место. Но мы решили, что не будем делать дорогу, наоборот, постараемся превратить обычный путь сюда в практически невозможный. Но! Тех, кого мы захотим здесь принять, нужно будет как-то сюда доставлять. И вот тут я хотела попросить вас: не могли бы вы приносить сюда иногда людей? Естественно, за плату.

– Ори будет давать вкусную еду, – Кеша решил принять участие в разговоре, – Кеша всем рассказал про Ори. Она хорошая.

– Да, мы можем расплачиваться с вами едой, – кивнула я, мысленно застонав от перспективы готовить для трёх дополнительных здоровенных кубут. Нет, права Кари, без помощницы мне никак не обойтись. Ну или помощника, если кто-нибудь из пиратов Марчелло согласится заниматься кухонной работой. А с другой стороны: куда они денутся-то? Как говорится, «не умеешь – научим, не хочешь – заставим».

– Носить людей?

Кубуты переглянулись и басовито заухали, но я уже знала, что они так смеются. Значит, наше предложение их не обидело, а скорее, развлекло. Уже хорошо, потому как я слегка опасалась, что перспектива стать носильщиками рассердит крупногабаритных родственников Кеши. Мало ли, вдруг бы они решили, что это как-то их унижает? Откуда мне знать, какие там тараканы в мохнатых головах маршируют?

– Коко нравится, – пророкотала кубута с непроизносимым именем Эауооах, – люди не умеют по деревьям. Будет смешно. Будут бояться и кричать. Коко согласна.

Франко, стоявший рядом с нами, выслушал мой перевод, восторженно зажмурился и заявил:

– Путешествие на кубуте – это совершенно невероятно! Я много чего повидал в этой жизни, но такого восторга не испытывал никогда. С удовольствием прокатился бы ещё не один раз.

Внимательно слушавшие его зверюги переглянулись, и я готова была поклясться, что в их глазах мелькнули озорные искры.

– Человек хочет полетать по деревьям?

Франко языка животных не понимал, но по интонации вполне можно было догадаться, о чём говорил гигантский зверь.

– Я был бы очень рад, если бы получил возможность ещё раз совершить подобное путешествие, – галантно поклонившись Коко, проговорил пират. – Особенно в компании такой очаровательной дамы!

Кубута довольно всхрапнула и плавно опустилась на корточки, словно приглашая человека забраться на плечи. Может, кто другой и засомневался бы, но Франко просиял восторженной улыбкой и ловко вскарабкался на спину Коко, крепко вцепившись в её короткую, но густую шерсть.

Неожиданно лёгким, даже грациозным движением огромный зверь взлетел на ветку ближайшего большого дерева и исчез в густой кроне.

– А куда это он?

Занятая разговором с Марчелло и Франко, я даже не заметила, как к нам присоединился Мэтью.

– Франко отправился прокатиться на кубуте, – всматриваясь в листву, ответила я, – он уже один раз ездил, и ему невероятно понравилось.

– Да? – Барон задумчиво потёр тщательно выбритый подбородок. – Полагаю, прежде чем предлагать кому-нибудь подобный способ транспортировки, мне тоже следует самому испытать всю гамму, так сказать, ощущений.

– Они совершенно незабываемые, можешь мне поверить, – сказала я, вспомнив свои уже давние, но от этого не менее яркие впечатления от путешествия на Кеше.

– Может быть, кто-нибудь из наших новых сотрудников согласится меня прокатить?

Мэтью обратился к кубутам, которые слушали его с чрезвычайно серьёзным видом, склонив головы к мощным плечам.

– Ты хочешь летать по деревьям? – на всякий случай уточнил Хэм. – Высоко. Быстро. Хэм может тебя взять.

Барон, явно не ожидавший такого стремительного согласия, слегка побледнел, но, бросив на меня быстрый взгляд, решительно шагнул к Хэму, который Уэххаох. А я почувствовала, как в сердце неожиданно вспыхнула тревога за Мэтью: всё же полёты сквозь кроны – не самое безопасное занятие, как по мне.

– Давай тогда слетаем до устья Ривны и обратно, – предложил барон кубуте, и тот согласно кивнул, – нужно же посмотреть маршрут. А скажи… – тут Мэтью задумчиво нахмурился, – а к реке есть дорога, чтобы виды были очень красивые? Я понимаю, что в Ривенгольском лесу красиво всюду, но такие, знаешь, чтобы далеко видно было.

Кубута фыркнул и махнул лапой себе за спину, мол, залезай, а там по ходу дела разберёмся.

– А прокачусь-ка и я тоже, – внезапно решился Марчелло, – а то что же получается: все попробовали, даже ты, Ори, а я один не в курсе. Непорядок! Ты можешь меня взять?

Капитан обратился к кубуте, который выбрал себе имя хитрющего спутника Аладдина, обезьянки Абу. Он был таким же здоровенным, как и остальные, разве что шерсть у него была с рыжеватым оттенком, а не просто тёмно-коричневая.

– Абу может, – согласился кубута, – вместе весело. Ори потом даст вкусной еды.

– Да куда ж Ори денется, – вздохнула я, лихорадочно припоминая, что из хранящегося в кладовке можно быстро и вкусно приготовить. Потом решила не изобретать ничего нового, а сделать несколько бисквитов из теста, которое на шарлотку делают. Яиц вроде ещё много было, номты принесли целую корзинку, мука тоже пока не закончилась, сахар тоже вроде был. Но прав Константин: нужно срочно искать способы пополнения запасов. А насчёт помощника – буду разговаривать с Франко, потому как Карло пока перемещается с большим трудом. Кстати, нужно будет осмотреть его рану, может, какие примочки поделать?

В очередной раз поняв, что постепенно, но неотвратимо погружаюсь в пучину ежедневных дел, я вздохнула и отправилась на кухню готовить для наших ездовых обезьян вкусную еду.

Стоило мне войти в кухню, как в окно просунулась голова Кеши. Кубута внимательно посмотрел на меня, а потом спросил:

– Кеша пойдёт в лес. Ори нужно что-нибудь в лесу? Кеша может принести бурбита. Ори нужен бурбит?

– Нет, мяса пока достаточно много, – прикинув количество замороженного мяса, сложенного в леднике, отказалась я, – а вот если ты принесёшь каких-нибудь съедобных плодов, то будет здорово. А то у нас рацион какой-то достаточно однообразный: рыба, мясо, пирожки, каша. И то последняя пока молоко есть.

– Кеша принесёт, – довольно оскалился кубута и исчез из окна.

Через час по кухне поплыл аромат бисквитов, и на него моментально примчались номты во главе с неугомонным Леонтием.

– Ори, а чем это так вкусно пахнет? – тут же спросил Лео, принюхиваясь и забавно шевеля усами. – Это пирожки?

– Нет, – я улыбнулась зверьку, – это бисквиты, но они в первую очередь для трёх кубут, которые сейчас таскают по лесу Марчелло, Мэтью и Франко. А вот если что-то останется, то тогда да – можно и остальным брать.

– Хорошо, – кивнул маленький номт и задумчиво посмотрел на меня, – тут такое дело, Ори…

– Что у нас случилось?

Я опустила руки, положила на стол тряпку, служившую мне полотенцем, и встревоженно посмотрела на номта. Утешало только то, что Лео выглядел не испуганным, а озадаченным. Тогда есть шанс на то, что ничего ужасного не произошло.

– Видишь ли, сегодня, пока ты там с посторонними кубутами разговаривала и имена раздавала кому попало, – Лео с лёгким осуждением посмотрел на меня, – приходили хворсты. Они слышали, что вы говорили, будто здесь можно встретиться с теми, с кем в обычной жизни не слишком ладишь. Ну и обсудить некоторые, сейчас вспомню, как они сказали… а, вот… спорные вопросы. Это ведь так?

– А откуда эти самые загадочные хворсты об этом узнали?

Я слегка растерялась, так как если насчёт еды всем рассказал Кеша – из самых лучших побуждений, разумеется, – то про статус нейтральной территории он вроде как не собирался всех оповещать.

– Чего это они загадочные? – удивился Лео, а незнакомый мне по имени номт, стоящий рядом с ним, презрительно фыркнул. – Самые обыкновенные. Летают себе по ночам да вниз головой пустой висят.

– А с кем они говорить-то хотят?

Видимо, хворсты – это что-то вроде местных летучих мышей. Я просто не могла вспомнить других зверей, которые висят вниз головой и ведут ночной образ жизни.

– Так с лофхами, ясное дело, – пожал пушистыми плечиками Лео, – они с ними всегда враждовали.

– А почему?

– Так я-то откуда знаю? – искренне удивился Лео. – Это если только дедушка может ответить, он умный.

– И что, теперь эти хворсты хотят встретиться с лофхами на нашей территории и решить какие-то свои вопросы?

– Ты тоже умная, Ори, – похвалил меня Леонтий, – не как дедушка, конечно, но умнее меня точно.

– А лофхи в курсе?

– Ну если ты разрешишь, то им скажут, – подумав, уверенно сказал номт, – им-то тоже, наверное, хочется спокойно охотиться. Ну так что, Ори, ты поговоришь с хворстами? Они тебе сами тогда и расскажут, чего хотят.

– Поговорю, конечно, но не сейчас, а когда вернутся Марчелло и Мэтью, хорошо? Так как это наш первый подобный опыт, то лучше всем присутствовать.

– Хорошо, я передам, – Лео кивнул, – они всё равно только вечером прилетят, им днём тяжело.

– То есть уже и ночью покоя не будет, – с тяжким вздохом констатировала я, – но, надеюсь, такие события будут не каждый день. А то я долго не протяну, это точно.

– Тогда я скажу им, чтобы вечером прилетали, как стемнеет, но не поздно.

Лео потёр лапки и уже через мгновение исчез в зарослях высокой травы.

А спустя пару минут с высокого дерева, растущего возле забора, плавно спрыгнула кубута, в плечи которой крепко-накрепко вцепился Марчелло. На лице капитана застыло выражение такого неземного блаженства, что я не смогла удержать улыбки и вышла на крыльцо, прихватив один из уже слегка остывших бисквитов.

– Ори! Это что-то совершенно потрясающее! Это ничуть не хуже, чем штормовое море, чем рискованный абордаж, чем… я даже слов таких не знаю, чтобы выразить своё восхищение! Пожалуйста, скажи Абу, что я в абсолютном восторге!!!

– Он прекрасно тебя понимает, Марчелло, – засмеялась я, – а где Родриго? Он же полетел за вами.

– Он отстал, – счастливо жмурясь, ответил капитан, – представляешь?! Абу, друг мой, это было невероятно!

Огромный кубута довольно скалился, слушая восторженные крики капитана, и лишь иногда довольно порыкивал.

– Абу, спасибо тебе большое, – я протянула кубуте бисквит, который он сначала обнюхал, а потом осторожно откусил румяный бочок. Через несколько секунд весь бисквит исчез в его пасти.

– Вкусно, – довольно сообщил Абу, – Ори молодец. Ууаооых Балу Кеша сказал правду.

Мэтью появился буквально через пару минут и пребывал почти в таком же восторге, как и капитан, ну а про Франко и говорить нечего. Пират, казалось, готов был расцеловать кубуту, но ему мешала разница в росте. Впрочем, такие проявления нежности могли гигантской зверюге и не понравиться. Хотя… Коко, конечно, кубута, но ведь женское сердце – оно такое непредсказуемое. Хоть у девушки, хоть у огромной обезьяны.

– Этот способ доставки гостей будет пользоваться бешеным успехом, – уверенно заявил отдышавшийся барон, – можно даже делать отдельный вид развлечения: прогулка на кубуте по чаще дикого леса. Десять минут – десять золотых. Или даже двадцать. На эти деньги можно закупить для наших друзей огромное количество всякой вкуснятины, чтобы хоть немного освободить Ори от стояния у плиты.

– Согласен, – кивнул Франко, передавший Коко и Хэму принесённые мной с кухни бисквиты.

– Было бы неплохо, – я и не подумала отказываться, – кстати, Франко, мне надо с тобой поговорить.

– Как скажешь, красавица, – сверкнул улыбкой пират и подмигнул насупившемуся Мэтью.

– Что здесь происходит?

В женском голосе, который раздался со стороны крыльца, было такое искреннее недоумение, что мы все дружно обернулись.

Стройная невысокая блондинка с откровенным изумлением смотрела по сторонам, и по лицам мужчин – ошеломлённому у капитана Марчелло и сердитому у Мэтью – я догадалась, кто почтил нас своим визитом. Впрочем, они тут же подтвердили мои предположения.

– Мама?!

– Шарлотта?!

Глава 13

Мэтью

Я смотрел на матушку, стоящую на крыльце, и пытался понять, чего во мне сейчас больше: злости из-за того, что баронесса нарушила данное слово и таки появилась, не согласовав свой визит со мной, или тревоги из-за предстоящего знакомства матушки с Ори.

– Повторю свой вопрос, – негромко сказала баронесса Даттон, внимательно рассматривая присутствующих и явно пытаясь понять, как себя вести в столь непривычных обстоятельствах. – Что здесь происходит?

– Во-первых, здравствуй, матушка, – я сделал шаг в сторону крыльца, старательно загораживая собой Ори, – позволь спросить: что произошло такого ужасного, что ты нарушила обещание? Не ты ли всегда учила меня держать слово, даже если оно дано необдуманно?

– Я, – ничуть не смутилась матушка, – но сегодня я решила, что пусть мне будет стыдно, я, может быть, даже попрошу у тебя прощения, но если я не приду, то просто умру от любопытства. Ты же не хочешь моей смерти, Мэтью, правда?

– Не хочу, – не мог не согласиться я, в очередной раз поразившись женской способности переиначивать и выворачивать под немыслимым углом любые слова. Даже те, которые, казалось бы, совершенно невозможно понять двояко. А вот поди ж ты – получается!

– Я так и подумала, – баронесса величественно кивнула, – поэтому просто прошла по твоему следу, вот и всё. Совершенно ничего сложного.

– Здравствуй, Шарлотта, – негромко произнёс капитан Саватти, но его почему-то услышали абсолютно все.

– Здравствуй, Марчелло, – помолчав, ответила матушка, глядя куда угодно, но не на старого друга.

– Ты прекрасно выглядишь, – кашлянув, произнёс капитан и покраснел, – впрочем, как и всегда.

– Благодарю, – матушка кивнула, но взгляда от ничем не примечательной завитушки на перилах не оторвала, – хотела бы сказать о тебе то же самое, но не могу. Ты всегда стремился к экстравагантности, но твой нынешний вид – перебор даже для тебя, Марчелло. Где твой камзол, где шляпа?

– В шляпе не очень удобно кататься на кубутах, – кротко пояснил Марчелло, не сводя с матушки пристального взгляда. – Она сразу упадёт, зацепившись за ветки. Не кубута, конечно, а шляпа.

Тут шевельнулись ветки, и из них осторожно высунулся Кеша, который сначала внимательно посмотрел на застывшую матушку, а потом дружелюбно ей улыбнулся. Надо сказать, что человек неподготовленный может принять улыбку кубуты за оскал. Оно ведь как: ко всему нужна привычка. Я вот уже даже не вздрагивал, глядя на внушительные клыки, а матушке, конечно, стало слегка не по себе.

– Это Ууаооых Балу Кеша, – представил я ей кубуту, – он наш друг и помощник.

– Кеша хороший, – согласился кубута, – Кеша – друг Ори, Мэтью и кэпа.

– Кеша говорит, что он действительно наш друг, – перевёл я баронессе слова кубуты, – их тут ещё три штуки поблизости. Абу, Хэм и Коко. Это Ори дала им имена…

– Ори, – матушка мгновенно оживилась и даже смогла оторвать потрясённый взгляд от довольного произведённым впечатлением Кеши, – ты не хочешь нас познакомить, сынок?

– Я предпочёл бы другое время и иную ситуацию, но ты не оставила мне выбора, – с осуждением, которое матушка предпочла не заметить, сказал я, – но, естественно, я познакомлю тебя с Ори, тем более что иначе я даже боюсь представить, чего от тебя можно ждать.

Услышав эти слова, Марчелло негромко фыркнул, а матушка нахмурилась и строго на меня посмотрела, словно это не она, а я нарушил все договорённости.

– Матушка, позволь тебе представить баронессу Викторию Хоккинз, – с этими словами я крепко взял Ори за руку и ободряюще сжал её ледяную ладошку, – Ори, это, как ты уже наверняка догадалась, моя матушка, баронесса Шарлотта Даттон.

– Хоккинз? – матушка задумалась. – Где я могла слышать или видеть эту фамилию?

– У нашего далёкого предка, того самого, который когда-то заложил этот дом, был верный друг и соратник, барон Рудольф Хоккинз. И он, как гласят хроники, тоже обладал даром, умел понимать язык зверей и разговаривать с ними. Наверняка ты встречала это имя в каких-нибудь семейных преданиях или слышала от кого-нибудь из родственников.

– Возможно, – подумав, кивнула матушка, – баронесса Виктория, я рада познакомиться с вами, Мэтью очень много рассказывал о вас.

– И я очень рада, – на удивление спокойно отозвалась Ори, но я-то видел, что она очень напряжена и страшно боится произвести плохое впечатление. – Это знакомство – честь для меня.

– Как вы смотрите на то, чтобы дать мужчинам возможность заняться своими делами, а мы бы с вами поболтали о своём, о женском?

– Конечно, – Ори вытащила ладошку из моей руки и смело шагнула к матушке, – уверена, что…

– Шарлотта, а мне ты ничего сказать не хочешь?

Марчелло стоял, покачиваясь с пяток на носки и пристально смотрел на матушку.

– А должна?

– Ну хотя бы парой фраз обменяться можно, как мне кажется, – капитан явно не собирался отступать, – тем более что я просто уверен: нам есть, что обсудить, Шарлотта.

– В отличие от тебя я в этом совсем не уверена, – несмотря на все усилия, голос матушки слегка дрогнул, что не укрылось от Марчелло, но он успел вовремя спрятать улыбку, – мне кажется, мы всё сказали друг другу давным-давно. Так что не мешайте мне общаться с будущей невесткой, капитан Саватти.

Ори бросила на меня быстрый вопросительный взгляд, и мне осталось только пожать плечами и вздохнуть.

– Мэтью, – баронесса Шарлотта посмотрела на меня, – уйди уже, ради святой Бенедикты, не нервируй меня, я и так переживаю. А вдруг девочка передумает, и ты снова останешься холостяком? Я не могу этого допустить! Виктория, дорогая, уделите мне немного времени?

– Мне не нравится, что вы будете разговаривать без меня, – упёрся я, прекрасно понимая, что моё мнение матушку вообще не интересует.

– Не волнуйся, Мэтью, – Ори улыбнулась мне, и моё сердце пустилось в радостный галоп, – я уверена, что баронесса Даттон не планирует ничего дурного или обидного для меня, она просто хочет познакомиться поближе.

– Вот видишь, Мэтью, твоя Ори вполне мне доверяет, в отличие от тебя, – матушка подхватила девушку под руку и совсем было собралась увлечь куда-то в сторону, как одновременно произошло несколько событий.

Совсем рядом с поместьем за забором раздалось громкое и более чем грозное рычание, и я невольно сделал несколько шагов в сторону, чтобы закрыть собой Ори от возможной опасности. То же самое сделал Марчелло, встав так, чтобы загораживать матушку. Франко что-то сказал по-прежнему сидевшему и что-то мастерившему Карло и встал рядом с капитаном.

– Родриго, что там происходит?

Марчелло посмотрел на своего любимца, который всё ещё слегка обижался на него за то, что капитан верхом на кубуте его обогнал, и орёл, мгновенно позабыв своё недовольство, сорвался с ветки.

Вернулся он через пару минут, в течение которых мы вслушивались в наступившую тишину, которая, казалось, была наполнена угрозой. Бесшумной, и от того ещё более страшной.

– Там какой-то здоровый зверь, я такого раньше не видел, – пёстрый орёл опустился на плечо капитана, – чего хочет – пока не понятно.

– Так жрать небось, – ответил вместо Марчелло Франко, – может, он охотиться не может? А так как Кеша всем рассказал про Ори, то он мог решить, что тут найдёт что-нибудь из еды.

– Ты его голос слышал? – хмуро спросил капитан. – Хочешь сказать, что живность такого размера может остаться голодной?

– Ну…. – Франко задумчиво почесал кончик носа.

– Предлагаешь выйти и ему помочь? – мрачно поинтересовался я, глядя на колышущиеся кроны и вслушиваясь в хруст веток. – Не думаю, что успею даже предложить свои услуги.

– Мэтью, здесь же надёжная защита стоит? – голос матушки не дрожал, хотя она и побледнела.

– Естественно, – успокоил я её, – защита только Ори пропустила, видимо, почувствовала некое родство.

– С этим мы потом разберёмся, – отмахнулась баронесса Шарлотта, – это такие мелочи, даже думать о них не собираюсь.

Тут из-за дома появился Кеша, который радостно оскалился, прислушиваясь к скрипу деревьев и грозному, пусть и не такому громкому, как прежде, рычанию.

– Гирбат пришёл, – сообщил он, – Кеша ему тоже сказал про Ори. Он не поверил. Гирбат глупый и злой. У гирбата даже имени нет.

Тут кубута презрительно фыркнул, демонстрируя своё отношение к тем, кто не то что тремя, а даже одним именем обзавестись не удосужился.

– Но Ори может дать ему имя, – продолжил свои размышления Кеша, – и гирбат станет добрее. Он сильный. Он может много добычи приносить Ори. Почти как Кеша.

– Простите меня, баронесса, – Ори повернулась к матушке, – но дела требуют моего участия. Мы с вами непременно побеседуем, но чуть позже, хорошо? Сейчас с гирбатом этим решим – и я в вашем полном распоряжении.

– В каком смысле – решим?

Я хмыкнул, потому что уже очень давно не видел матушку настолько озадаченной, а потом до меня дошло, что Ори собралась общаться с этим рычащим гирбатом. Я, кстати, даже не представлял, как он выглядит. Видимо, его либо не было в бестиарии, либо я пропустил страницу с его описанием.

– Ори, ты куда это собралась?!

Марчелло, видимо, пришёл к таким же выводам, что и я, и сурово уставился на девушку.

– Я с Кешей, – голубые глаза Ори потемнели от решимости, – вы же понимаете, что с ним мне ничего не грозит? Он сможет меня защитить от любого хищника. Правда?

– Кеша может, – кивнул кубута и на всякий случай стукнул себя пудовым кулаком в грудь, – Ори не надо бояться.

С этими словами Кеша легко подхватил Ори и посадил к себе на плечо. Мы с Марчелло даже сказать ничего не успели.

– Абу! – неожиданно позвал капитан, и, как ни странно, из веток высунулась рыжеватая морда кубуты. – Абу, ты можешь взять меня и пойти вместе с Кешей? И Хэма позови, – добавил он, заметив, что я нахмурился, – вместе оно надёжнее будет.

– Вы куда? Мэтью!

Матушка переводила удивлённый взгляд с одного кубуты на другого и явно пыталась понять, что здесь творится.

– Сейчас, Шарлотта, – попытался успокоить её Марчелло, – быстренько решим вопрос и сразу обратно. Смотри, какие у нас защитники, – тут он кивнул в сторону трёх кубут, – разве с ними можно чего-нибудь бояться?

– Чего-нибудь?! Да их самих!! Святая Бенедикта! Да что же творится-то?! – воскликнула баронесса Даттон, понимая, что её представление о моём пребывании в поместье стремительно меняется.

– А я говорил тебе: дождись меня, вместе отправимся, – попенял я матушке, поудобнее устраиваясь на плече Хэма, – но ты решила нанести нам внезапный визит. Теперь не жалуйся.

– Виктория! Ладно они – мужчины, у них в голове ветер и желание произвести впечатление! Но вы куда?! Вы же баронесса!

– Я очень неправильная баронесса, – засмеялась Ори, – вы не волнуйтесь, мы скоро вернёмся. Если бы там было опасно, Кеша нас бы туда не пустил. А с вами останется Леонтий, он поможет, если что. Для этого просто скажите ему, что нужно, он прекрасно понимает человеческую речь.

Из травы тут же высунулась любопытная мордочка Лео, после чего матушка закатила глаза и плавно опустилась на ступеньки крыльца, успев шепнуть:

– Это же мышь!

Пока я соображал, как правильнее будет поступить, Лео ткнулся носом в лицо баронессе, прислушался и махнул нам лапкой.

– Идите, с ней всё в порядке, – сообщил он, – полежит немножко и всё. Кари сейчас водички принесёт. Родриго! Останься с нами, а то она же нас не понимает…

– Останься, пожалуйста, – попросил орла Марчелло, когда тот перевёл ему слова номта, и было в голосе капитана что-то такое, что даже скандальный Родриго молча кивнул и перелетел поближе к лежащей в обмороке баронессе Шарлотте.

Я, конечно, тревожился за матушку, но где-то в глубине души был даже рад, что так всё получилось: будет ей урок. Иногда бывают ситуации, когда инициатива в прямом смысле этого слова наказуема. Не дождалась меня, решила сама посмотреть: ну тогда не надо жаловаться, что ожидания не совпали с действительностью.

Пока я думал, кубуты уверенно ломились сквозь густой подлесок, но при этом умудрялись двигаться как-то так, что нас ветки практически не задевали. Нет… катание на кубуте однозначно надо включить в программу! Причём заранее договориться с Кешей и компанией, что с гостями можно иногда и поиграть. Так, слегка, чтобы впечатлений осталось побольше, а желания повторить – поменьше.

Гирбат оказался не таким здоровым, как мне представлялось, а может, это по сравнению с кубутами он казался относительно небольшим. Густая шерсть, висящая странными неопрятными клоками, короткий, но мощный хвост, лапы с внушительным набором острых когтей и абсолютно не гармонирующие со всем остальным острые ушки с забавными кисточками.

Роль переговорщика на себя взял Кеша, так как ни Ори, ни я даже представления не имели, как надо разговаривать с гирбатами. Хэм и Абу встали чуть позади своеобразной группой поддержки.

– Я Ууаооых Балу Кеша, – внушительно произнёс наш кубута, бухнув кулаком по груди, – кто ты и зачем пришёл? Тебе нужна еда?

– Нет, – гирбат издал звук, напоминавший презрительное фырканье, – я могу охотиться сам. Мне не нужно давать еду. Я сам её беру.

– Тогда зачем ты здесь?

Я увидел, как Ори что-то шепнула на ухо кубуте, и тот кивнул.

– Договор. Обмен.

Гирбат внимательно посмотрел на Ори, потом на нас с Марчелло.

– Говори, мы тебя слушаем, – Ори улыбнулась хмурому гирбату, но он никак не отреагировал на её доброжелательный тон.

– Мне нужен тот, у кого есть плот. Или то, на чём можно переплыть реку.

– Зачем? – спросил я, тихо пересказав Марчелло сказанное хищником.

– Ты тоже понимаешь меня?

Гирбат как-то очень по-человечески вздохнул и отрывисто продолжил:

– Стая стала большая. Места надо много. Болото расширяется. Нужны новые места для охоты. Обходить до брода далеко. Щенки не дойдут. Надо плыть. Мы не умеем плавать. Нужно перевезти.

– Я могу попробовать, – пожал плечами Марчелло, выслушав меня, – вопрос цены.

– Что ты хочешь?

Может быть, конечно, мне показалось, но в хриплом голосе гирбата, больше похожем на лай, промелькнуло облегчение.

– Где сейчас живёт твоя стая?

– На севере. Здесь жарко. Мало настоящей добычи. Я долго шёл. Но я сильный.

Я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в довольную улыбку: север – это же прекрасно! Как говорится, и самим ноги бить не надо. Надеюсь, это лохматое чудище знает то, о чём я хочу его спросить.

– А скажи, там, где сейчас живёт твоя стая, растёт мох такого странного лилового цвета? Лиловый – это не зелёный, а почти синий такой…

– Синий мох? – гирбат фыркнул и тряхнул головой, отчего кисточки на ушках пришли в движение и закачались. – Он растёт там, где живёт стая. Он горький. Его не едят даже когда нет другой еды. Зачем тебе то, что нельзя съесть?

– За лиловый мох мы выручим намного больше, чем за земляные орехи, – быстро шепнул я капитану, – он не просто редкость, он огромная редкость.

– И много у вас там этого мха? – тут же оживился Марчелло.

– Много, – гирбат снова фыркнул, – сколько ты хочешь, чтобы перевезти мою стаю?

– Сколько у тебя зверей? – выслушав меня, спросил капитан.

– Большая стая, – повторил гирбат, и я понял, что он просто не сможет назвать нам число. Это очень сложно сделать, когда не знаешь цифр.

– Ты хочешь, чтобы мы перевезли на другой берег реки твою большую стаю, – подвёл я итог беседы.

– Да. Другой берег. Не умеем плавать.

– Мы возьмём плату синим мхом, – решил я, – люди делают из него полезную вещь, которая нужна только им. Но мне надо убедиться, что ты говорим об одном и том же растении. Ты можешь принести нам образец?

– Тебе нужен синий мох? Он не дорогой. Его нельзя есть. Это странная плата.

– Это наше дело, чем брать оплату, – возразил я, – сколько тебе надо времени, чтобы принести немного мха?

– Пришлю птицу, – подумав, решил гирбат. – Дашь ей ответ. Мы будем ждать.

Сказав это, он сделал мягкий шаг назад и словно растаял в густой листве.

– Что за мох-то, Мэтью?

Ори вопросительно взглянула на меня.

– Матушка сказала, что из лилового мха делают какой-то эликсир омолаживающий, и что он стоит каких-то совершенно бешеных денег. Так что, я полагаю, у нас его оторвут с руками. Тут главное – не продешевить.

– У нас есть Константин, – напомнила мне Ори, – он не даст нам сделать ошибку. Это же денежка! Понимать надо!

Глава 14

Виктория

Первой, кого я увидела, вынырнув вместе с Кешей из чащи, была баронесса Даттон, которая сидела на ступеньках крыльца и самым внимательным образом слушала Родриго, а неподалёку прыгал и активно жестикулировал Лео. Видимо, маленький номт что-то рассказывал, а орёл переводил, так как, в отличие от сына, баронесса языка животных не понимала. Это Франко наловчился угадывать смысл сказанного тем же Кешей без перевода и практически никогда не ошибался.

Нас дружная компания пока не заметила, и мне стало ужасно интересно, что же такого захватывающего мог поведать гостье Леонтий, что она забыла про всё на свете.

– Кеша, давай тихонько подберёмся и послушаем, что они говорят, – прошептала я в ухо своему уже почти ручному кубуте, – понимаю, что это не очень хорошо, но интересно же.

Огромный обезьян ничего не ответил, только насмешливо фыркнул и ловко скользнул вдоль забора. Добравшись до места, где нас не было видно, он аккуратно снял меня со спины и опустил на землю.

– Кеша пойдёт к Коко, – слегка застенчиво шепнул он мне, – она красивая. Кеша подарит ей цветок. Кэп сказал, что когда кто-то нравится, надо дарить цветы. Мэтью подарил Ори много красивых цветов. Потому что Ори нравится Мэтью. А Коко нравится Кеше.

Я вспомнила здоровенную кубуту, выбравшую себе это имя, и попыталась представить её с букетом, но обычно буйное воображение на этот раз спасовало. Впрочем, Кеше виднее: вполне возможно, Коко полностью соответствует канонам красоты, принятым у кубут, откуда я знаю?

– Конечно, Кеша, – я улыбнулась своему первому другу в этом мире, – они отправились к берегу Ривны посмотреть, где можно сделать причал для лодок.

– Кеша принесёт плоды, которые хотела Ори, – уже перемахнув через забор, сказал кубута, – Кеша не забыл. Тот, у кого три имени, ничего не должен забывать.

Сказав это, он исчез в зарослях, при этом в очередной раз умудрился сделать это так, что не шелохнулась ни одна ветка. И как у него это получается?

Вздохнув и поняв, что никогда не смогу двигаться так же, я тихонько подобралась к углу дома и прислушалась.

– … ну так вот, – продолжал что-то рассказывать Лео, – и тогда Кари, это тоже из наших, нашла тропинку, по которой можно было пробираться внутрь… Переводи, Родриго, чего сидишь?

– Жду, пока договоришь, – невозмутимо ответил орёл, – стало быть, продолжим… и тогда кэп, то есть кайр Марчелло, совсем загрустил, потому что не мог забыть одну прекрасную даму, раз и навсегда пленившую его сердце!

– И что же это за дама такая? – живо заинтересовалась моя потенциальная свекровь, видимо, уже привыкшая к такому необычному способу ведения беседы.

– Я же вообще не про то говорил! – одновременно с ней возмутился Лео.

– Вот Лео меня поправляет, – доверительно сообщил баронессе Родриго, не обращая ни малейшего внимания на возмущённый писк номта, – говорит, будто кэп сказал, что она самая удивительная женщина из тех, что он встречал.

– Мне кажется, Лео сказал что-то другое, – в голосе баронессы послышалось сомнение, – у него очень недовольный вид.

– Это он расстраивается, что не может рассказывать всё сам, – невозмутимо объяснил ей Родриго, – но я стараюсь переводить дословно. Для меня, – тут орёл многозначительно скосил круглый глаз на Леонтия, – счастье моего кэпа важнее всего, а без этой женщины он счастлив точно не будет. Правильно я говорю, Лео?

– Ну вот я даже не знаю, – номт задумчиво почесал коготком за ухом, – но если ты врёшь ради Марчелло, то тогда ладно. Но мог бы и предупредить, вообще-то.

– Лео говорит, что кэп иногда грустил и, когда его никто не слышал, вздыхал и говорил что-то типа «ах, Шарлотта!».

– Правда?!

Баронесса прерывисто вздохнула и прошептала что-то явно восторженное.

– Конечно, – важно отозвался орёл, – Леонтий врать не будет, он вообще очень честный и смелый, и Ори с ним в большой дружбе.

– Кстати об Ори, – тут же оживилась баронесса Шарлотта, – расскажите мне немножко об этой девушке, а то Мэтью приходится просто пытать, чтобы он хоть что-то рассказал. А ведь он ещё никогда так тепло не отзывался ни об одной своей… пассии. Уж с кем я его только ни пыталась познакомить – бесполезно.

– Ори замечательная! – тут же воскликнул Лео, и я мысленно пообещала ему лишний пирожок с хлоппи, которые маленький номт просто обожал. – И я первый с ней познакомился! Ори умная и красивая! И готовит вкусно!

– Лео говорит, что Ори – умная, красивая и вообще замечательная, – сообщил баронессе Родриго, – а ещё она очень вкусно готовит. И я с ним полностью согласен.

– Но откуда такие странные умения у баронессы? – удивилась матушка Мэтью. – Очень необычно, согласитесь. Или, может быть, в тех краях, где выросла баронесса Хоккинз, у аристократов несколько иные увлечения?

– Думаю, это вам лучше узнать у неё самой. Можно опять же спросить у кэпа или Мэтью, они наверняка знают больше, чем мы с Лео.

– Именно так я и сделаю, – решительно заявила баронесса Шарлотта, – как только хоть кто-нибудь из них вспомнит, что они бросили меня одну и ускакали на этих жутких зверях по каким-то делам. Это так не похоже на Мэтью!

– Да? – вежливо удивился орёл. – А мне барон показался очень энергичным и… как это… инициативным молодым человеком! А как красиво он сделал Ори предложение руки и сердца! Мы с кэпом чуть не прослезились, честное слово!

– Что?! – воскликнула баронесса Даттон. – Он сделал этой девушке предложение? Самое настоящее?!

– Сделал, – Родриго слегка понизил голос, – всё как положено: букет роз и все дела. Только вот кольца не было, но я думаю, это из-за того, что барон не был уверен в ответе.

– И что? Она согласилась?!

– Окончательного ответа она не дала, – с лёгкой печалью в голосе ответил хитрец, – но у меня лично сложилось впечатление, что это от скромности. Но Мэтью был счастлив и заверил всех, что сумеет добиться положительного ответа.

– Благодарю тебя, святая Бенедикта! – выдохнула баронесса Шарлотта. – Неужели ты услышала мои молитвы, и я дожила до этого светлого дня?!

Слушая этот разговор, я поняла одно: что бы ни думала по поводу своего будущего и своих отношений с бароном я сама, баронесса Даттон категорически не намерена выпускать меня из своих изящных, но, несомненно, цепких ручек. Следовательно, стоит переключить её энергию на кого-нибудь другого, например, на Марчелло. Полагаю, он совершенно не будет против.

Пока я строила коварные планы, вернулись остальные путешественники на кубутах, и с ними довольный Кеша. Коко щеголяла каким-то ярким цветком, заправленным за круглое аккуратное ушко. Значит, наш обладатель трёх имён перешёл от планов к реальным действиям.

– Мэтью! – воскликнула баронесса, и я, выскользнув из-за угла, присоединилась к остальным, сделав вид, что тоже только что вернулась. – С тобой всё в порядке?

– Разумеется, матушка, – бодро откликнулся барон, – а так же и со всеми остальными. Как ты тут без нас? Не скучала?

– Меня развлекали беседой, – старательно не глядя на Марчелло, ответила баронесса Шарлотта, – узнала много интересного. Но не заговаривай мне зубы, Мэтью.

– И в мыслях не было, – барон прижал руку к широкой груди и честно взглянул на мать, – теперь я в полном твоём распоряжении.

– Это замечательно, – кивнула баронесса Даттон, – я тут узнала, что ты сделал Виктории предложение? Это действительно так? Родриго ничего не перепутал?

– Это чистая правда, – Мэтью отыскал меня взглядом и просиял такой счастливой улыбкой, что я не могла не ответить тем же, – и Ори обещала подумать. И, знаешь, я всё же хотел бы поприсутствовать на вашей с ней беседе, вдруг смогу чем-нибудь помочь.

– И я тоже, – присоединился к нему Марчелло, – Ори, можно сказать, мне как дочь, ведь это я спас её от злодеев.

– От каких ещё злодеев?

Баронесса Шарлотта прижала руку к груди и встревоженно посмотрела на меня. И я вдруг поняла, что эта пока совершенно чужая мне женщина действительно забеспокоилась при словах о не существовавших никогда в реальности негодяях. Может быть, мне в очередной раз повезло, и все истории о стервозных свекровях, которые я слышала и о которых читала, не имеют к нам никакого отношения?

– Дело в том, Шарлотта, – Марчелло подошёл поближе к баронессе и неожиданно изящно опустился на ступеньку крыльца, а Мэтью пододвинул матушке деревянное кресло, которое успел притащить из дома. Второе такое же он принёс для меня, хотя я и не просила, и сам пристроился рядом прямо на траве.

– Так вот, – продолжил капитан, когда все расселись, – не так давно мы были в очередном рейсе, ловили всяческих морских гадов для продажи. Ты же знаешь, Шарлотта, какой популярностью пользуются в том же Гратенсторе блюда из морского коня или из глубоководных моллюсков.

– Это очень дорогие деликатесы, – баронесса внимательно смотрела на Марчелло, и можно было только догадываться, что она думает на самом деле. – Торговля экзотическими продуктами никогда не была убыточной, насколько я знаю.

– Именно, – капитан секунду помедлил, собираясь с мыслями, а потом продолжил, – ну плывём мы себе, сети вытаскиваем, матросы песни поют, чайки кричат, ветерок такой славный…

Прислонившийся к стене неподалёку Франко не выдержал и сдавленно хрюкнул от смеха, но тут же взял себя в руки и сделал сосредоточенное лицо.

– И вдруг – неподалёку видим торговую шхуну, – Марчелло сделал замысловатый жест, словно огладил по бокам здоровенную бочку, – по осадке понимаем, что гружёная, значит…

Тут капитан запнулся, но все деликатно сделали вид, что не поняли намёка.

– И тут я как почувствовал, что непременно нужно подплыть поближе, что-то там, на этой шхуне, недоброе затевается, – откашлявшись, снова заговорил капитан, – смотрю: а это «Арлеада», судно известного всем негодяя Джанкарло. Ну, думаю, наверняка очередную мерзость задумал! Нужно его остановить!

– Ты всегда стремился защищать сирых и убогих, – негромко сказала баронесса, и было непонятно, иронизирует она или действительно так думает. – И что же шхуна?

– Стоило нам подплыть поближе, как мы услышали жуткий женский крик, – Марчелло, кажется, по-настоящему увлёкся, и теперь даже я слушала его с интересом: надо же быть в курсе, как именно отважные мореходы спасли меня от жуткого Джанкарло. – Не могли же мы оставить бедняжку в такой ужасной ситуации!

– Разумеется, – баронесса откинулась на спинку кресла и прикрыла нижнюю половину лица кружевным веером, извлечённым из небольшого кошелька, висевшего на поясе.

– Когда мы подплыли ближе, то увидели девушку, которая собиралась броситься с кормы в воду, так как на неё наступали злодеи. Пять или даже семь человек!

– Какой ужас! – воскликнула из-за веера баронесса Шарлотта, а Мэтью покосился на матушку с некоторым подозрением.

– К счастью, у нас было некоторое оборудование, позволяющее перебраться на другой корабль, – продолжил Марчелло, понимая, что, раз уж начал, то врать надо до конца, не отступая ни на шаг от выбранной линии.

– Теперь абордажные крюки называются так? – на этот раз баронесса даже не пыталась скрыть иронию, но смутить капитана было не так уж просто. – Впрочем, прости, Марчелло, я перебила тебя.

– Мы перебрались на шхуну и увидели бездыханное тело пожилой дамы, которая, судя по всему, отдала жизнь, стараясь спасти свою юную подопечную от преступников.

– Это была моя горничная, Лизетта, – я решила, что тоже должна поучаствовать в рассказе, чтобы не один Марчелло за всех отдувался. – Она погибла, защищая меня от… пиратов.

– А потом на корабле вспыхнул пожар, – присоединился к повествованию Франко, – и нам пришлось быстро-быстро перетаскивать к себе… Ори, попутно пристрелив нескольких… мерзавцев… А потом корабль охватил огонь!

– Вы его взорвали? – казалось, баронессе действительно были интересны эти подробности. – Или это он сам? Так сказать, в силу неосторожного обращения с огнём?

– Да кто ж его знает, – пожал плечами Марчелло, – главное – мы спасли Ори. После пережитого она многое не помнит, но имя своё назвать смогла. А вот документы, к сожалению, все утрачены.

– Какая неприятность! – воскликнула моя будущая свекровь, вновь прячась за веером. – И что же произошло дальше? Не томите, поведайте мне эту захватывающую историю до конца!

– Потом мы довезли Ори до берега Энгалии и высадили неподалёку от Гратенстора, дав ей портал, чтобы она могла перенестись куда-нибудь, где есть те, кто смог бы ей помочь.

– А почему ты сам не проводил бедняжку в Гратенстор? – баронесса, казалось, была искренне удивлена, но мне с каждой минутой казалось, что она прекрасно понимает, что Марчелло её обманывает, и от души развлекается.

– Видишь ли, Шарлотта, у меня возникли некоторые разногласия с мэром этого чудесного города…

– Да-да, конечно, видимо, уважаемый граф Ротенбоул не является поклонником блюд из морепродуктов, – сочувственно предположила баронесса Шарлотта. – Не исключаю даже, что он состоит в каком-нибудь обществе по защите этих несчастных моллюсков и… как их там… морских коней.

– Очень может быть, – не стал спорить капитан, – так вот, я высадил Ори и отправился по своим делам, но попал в шторм, и меня выбросило на камни неподалёку от устья Ривны. Вот такое удивительное стечение обстоятельств.

– А у Ори неправильно сработал портал, – наконец-то заговорил Мэтью, – и она попала на берег Ривны, где познакомилась с Кешей, который и перенёс её на поляну возле поместья. Магическая защита её пропустила, видимо, потому что почувствовала в ней кровь Хоккинзов, которые наверняка часто бывали тут в стародавние времена.

– Очень увлекательно, – помолчав, проговорила баронесса Шарлотта, – и, наверное, объясняет то, что Виктория помогла тебе, Марчелло, спастись от хищников. Но мне по-прежнему не очень понятно, почему, рассказывая мне об этом, ты, Мэтью, рассказал только часть истории?

– Я плохо себя чувствовал, – тут же выдвинул свою версию Мэтью, – вот и позабыл кое-какие детали.

Какое-то время над поляной возле дома висела достаточно напряжённая тишина, которую никто из нас не пытался нарушить. Наконец баронесса Шарлотта вздохнула, сложила веер и медленно обвела взглядом присутствующих.

– Ну что же, – проговорила она, – история вполне годится для дамского романа. Жаль, что она не имеет ни малейшего отношения к действительности. Мэтью, скажи мне, неужели ты действительно думал, что я спокойно проглочу эту изумительную чушь? Я что, на самом деле выгляжу такой дурой?

– Шарлотта… – начал было капитан, но был остановлен властным жестом изящной ручки.

– А с тобой, Марчелло, вообще разговор будет отдельный, – припечатала моя будущая свекровь, – от тебя-то я точно такой дурости не ожидала. Если уж взялся придумывать – делай это качественно, а не абы как! Хотя враньё никогда не было твоей сильной стороной, что уж там.

– Матушка… – Мэтью покраснел и явно готов был провалиться сквозь землю.

– Я уже три десятка лет матушка! – рявкнула баронесса. – И, да простит меня святая Бенедикта, ещё ни разу не была так зла на тебя, Мэтью!

– Простите их, пожалуйста, – не выдержала я, – и меня за компанию. Они это всё придумали исключительно ради меня, госпожа баронесса.

– Да? – матушка Мэтью моментально успокоилась и с интересом посмотрела в мою сторону.

– Давайте я вам всё расскажу? – я вдруг поняла, что в лице баронессы Даттон мы можем получить верного и надёжного союзника, но для этого нужно сказать правду.

– Прекрасная мысль, – подумав, согласилась баронесса Шарлотта, – давайте-ка прогуляемся, моя дорогая. А вы, – тут баронесса Даттон сурово взглянула на насупившихся мужчин, – займитесь чем-нибудь общественно-полезным. Чаю заварите, что ли…

Глава 15

Мэтью

Я смотрел, как матушка, подхватив Ори под руку, удаляется с ней куда-то в сторону густых зарослей кустов, и не понимал, чего ждать от этого разговора двух важных для меня женщин. В том, что матушка не обидит Ори, я почти не сомневался: в ином случае она никогда не стала бы разговаривать с девушкой наедине. Аристократки Энгалии всегда очень трепетно относились к подобным поведенческим нюансам, и разговор без свидетелей был возможен исключительно между подругами или родственницами. Как и когда возникло это правило, я не знал, да мне и ни к чему было обременять себя такой информацией, просто так было всегда, и я принимал подобные мелочи как данность.

Марчелло подошёл ко мне и остановился рядом. Теперь мы вдвоём наблюдали, как Ори начала что-то рассказывать, сначала явно смущаясь, но постепенно успокаиваясь. Матушка слушала очень внимательно, порой хмурилась, но не сердито, а озабоченно.

– Я всегда восхищался баронессой, – задумчиво проговорил капитан, – но теперь я почти преклоняюсь. Твоя матушка – удивительная женщина, Мэтью. Она ведь могла сразу нас остановить, как только поняла, что мы… как бы так помягче выразиться… говорим не совсем правду. Вместо этого она дала мне договорить, чтобы я потом как можно лучше ощутил всю глубину собственного позора.

– Она такая, да, – со смесью уважения и гордости ответил я, – иногда я сам её побаиваюсь, между нами говоря.

– Не обижайся, дружище, но твой отец был или слепцом, или дураком, – вздохнул Марчелло, – как можно было не ценить такое сокровище?

– А чего на правду обижаться, – я пожал плечами, – отец был человеком крайне увлекающимся и, пожалуй, слишком лёгким для матушки. Ему всё и всегда давалось без труда, отсюда и отношение к жизни как к одному большому приключению. А матушка – она немного другая. Ей бы гораздо больше подошёл мужчина, много испытавший в жизни, основательный, научившийся ценить семейные узы, но при этом такой, с которым не скучно. И я даже знаю одного такого, который вполне мог бы попытать счастья…

– Да? – капитан нахмурился. – И кто же это, интересно?

– Есть тут один, – я на секунду оторвался от наблюдениями за Ори и матушкой, – капитан торгового судна, во всяком случае, официально оно считается именно таким…

– Ты серьёзно считаешь, что капитан пиратского брига – это именно тот человек, который сможет сделать баронессу Шарлотту счастливой? – с горькой усмешкой спросил у меня Марчелло. – Боюсь, на этот раз ты ошибся, Мэтью. Да и куда мне уже…

– Жаль, значит, зря матушка так переживала, узнав, что за тобой гнались голодные коргуты, – не совсем искренне опечалился я, – чуть на кусочки меня не порвала, пока не вытрясла все подробности.

– Врёшь небось, – хмыкнул Марчелло, но в его голосе я услышал тщательно скрываемую надежду.

Ха, капитан ещё просто не осознал, что за него уже всё решено, иначе матушка не появилась бы здесь раньше оговоренного срока. Она, конечно, может десять раз повторить, что её измучило любопытство, но я-то знаю истинную причину. Она просто опасалась, что не успеет застать в поместье Марчелло, который постарается сбежать до того, как встреча станет реальностью. Вот и сработала, так сказать, на опережение.

– И не собирался, – я пожал плечами, – а вот ты будешь круглым дураком, если не воспользуешься возможностью исправить допущенные в прошлом ошибки. Имей в виду, кэп, я на твоей стороне, так как искренне желаю вам обоим счастья.

– С каких это пор ты стал таким умным, Мэтью?

Марчелло посмотрел на меня с дружеской насмешкой, но спорить не стал, и лишь перевёл задумчивый взгляд на оживлённо беседующих дам.

– Нет, так-то у меня есть и состояние вполне приличное, и даже два достойных дома, – неожиданно сообщил он, – один в Коридии, а второй в Гратенсторе. Да и с промыслом пора заканчивать, благо достойную смену я воспитать успел. Франко при желании вполне сможет меня заменить, я его всему научил. Может, и правда пора остепениться, начать жизнь законопослушного гражданина, а?

– Прекрасная идея, – тут же поддержал его я, – думаю, что если ты поделишься ею с матушкой, она будет очень рада. И вообще, Марчелло, я считаю, что ты действительно смог бы дать матушке новый импульс в жизни. Я скоро, надеюсь, заживу своей семьёй, и мне не хотелось бы, чтобы она чувствовала себя одинокой. И причина вовсе не в том, что я рассчитываю переключить её внимание, хотя об этом я тоже думаю, врать не буду, а в том, что я искренне хочу ей счастья.

Какое-то время капитан молчал, иногда бросая на меня быстрые взгляды, а потом протянул мне руку.

– Спасибо, Мэтью, – с чувством проговорил он, – я рад, что нашёл в твоём лице сторонника. Если бы ты был против, я, скорее всего, не рискнул бы снова попытаться завоевать сердце этой удивительной женщины. Один раз я сглупил, но больше такое не повторится.

– Ну и правильно, – неожиданно раздался снизу довольный голосок, – сейчас всех пристроим, и будет хорошо. А там, глядишь, и детишки пойдут…

Я всмотрелся в траву и заметил Леонтия, который с горящими от любопытства глазками смотрел на меня.

– Что он говорит? – поинтересовался Марчелло, который без Родриго, улетевшего куда-то по своим птичьим делам, временно остался без переводчика.

– Говорит, что всё отлично, – сообщил я, – ждёт, когда все переженятся и детишками начнут обзаводиться.

Марчелло поперхнулся воздухом, но потом его лицо приобрело задумчивое выражение, постепенно сменившееся мечтательным, и я искренне посочувствовал матушке. Насколько я успел узнать капитана, он не любил отказываться от посетивших его идей, какими бы порой странными они ни были. Ну что же… я был бы не против обзавестись младшим братишкой или сестричкой. Уж с ними-то я точно не повторил бы тех ошибок, которые сделали нас с Марион абсолютно чужими друг другу.

– А про что говорят наши прекрасные дамы? – не удержался я от вопроса. – В жизни не поверю, что ты не пробрался и не подслушал, Лео.

– За кого ты меня принимаешь? – искренне возмутился маленький номт. – Конечно, я тут же побежал следом! В общем, волноваться не о чем: Ори и Шарлотта обо всём договорились. Ори рассказала ей, как попала в поместье на самом деле, но Шарлотта вообще не удивилась и не испугалась, так что зря вы огород городили и придумывали всякое. Твоя мама, Мэтью, пообещала Ори, что всё решит с тем, что нужно говорить про то, откуда вдруг Ори появилась. Они тебе лучше сами расскажут, я думаю.

Пока мы с Марчелло слушали разговорчивого номта, матушка и Ори, видимо, решили основные вопросы и, мирно беседуя, направились к нам.

– Мэтью, Виктория мне всё рассказала, – глаза матушки сверкали, на щеках играл румянец, и даже я понимал, что она сейчас хороша невероятно, а Марчелло так вовсе дар речи потерял, – вам не стоило придумывать все эти небылицы, во всяком случае для меня. Разумеется, никому кроме членов семьи, – тут она задумчиво посмотрела на капитана, – и тех, кто оказался вовлечён в эту непростую историю, не стоит знать правды. Люди иногда склонны находить дурное в самых безобидных вещах. Поэтому мы с Викторией решили, что можно использовать часть придуманной вами чуши, в частности, пусть девочка будет баронессой Хоккинз, тем более, что я надеюсь, – тут матушка улыбнулась Ори, – это ненадолго.

– Я очень благодарна баронессе Шарлотте за то, что она так тепло отнеслась ко мне, – улыбнулась нам Ори, а матушка ласково прикоснулась к её руке и поправила:

– Просто Шарлотта, моя дорогая, мы же договорились.

Я мог только глазами хлопать от удивления, так как даже в самых смелых мечтах не мог себе вообразить такого стремительного сближения баронессы Даттон и Ори. Особенно после того, как матушка узнала, что девушка никакая не баронесса. Хотя, может быть, то, что моя будущая жена – как же приятно об этом думать! – из другого мира, перевешивает любое аристократическое происхождение?

– И на чём же вы остановились в итоге? – поинтересовался Марчелло, выглядевший ничуть не менее ошарашенным.

– Виктория – баронесса Хоккинз, – строго глядя на нас, заявила матушка, – все эти годы она жила в одной из отдалённых обителей святой Бенедикты…

Ну естественно, куда ж без неё-то: любимая матушкина святая и тут приложила свою ручку!

– Но не потому что решила посвятить себя служению богине, – тут мы все дружно посмотрели на Ори, которая ну вот никак не была похожа на девушку, решившую отречься от обычной жизни, – а потому что никого из родственников у неё не осталось, а жить у каких-нибудь посторонних людей для девушки её статуса просто неприемлемо. Но я в память о старом друге нашего предка присматривала за ней издали, – тут матушка ненадолго задумалась и уточнила, – очень издалека… И теперь, когда Виктории исполнилось девятнадцать, взяла её под своё крыло. Детали мы ещё обсудим, вам это не интересно.

Мы с Марчелло могли бы, конечно, возразить, но кто бы нас стал слушать!

– Поэтому я останусь здесь ещё на пару дней, – огорошила меня матушка, – чтобы подготовить Викторию к появлению в Гратенсторе. А ты, – она строго посмотрела на меня, – отправишься в город и пустишь слух о том, что я отбыла в… – матушка снова на несколько секунд задумалась, видимо, выбирая из отдалённых провинций самую глухую, – в Киленхайн.

– А там точно есть обитель святой Бенедикты? – на всякий случай уточнил я.

– Даже если нет, кто об этом знает? – философски пожала плечами матушка. – Большинство тех, кому мы представим Викторию, даже представления не имеют о том, где это вообще – Киленхайн.

– А кстати, где это? – тут же поинтересовался я. – А то вдруг меня спросят, тот же Лифалинг, ты же знаешь, он до ужаса любознательный.

– Карл? – баронесса Шарлотта задумалась и вынуждена была согласиться. – Этот может, да. Насколько я знаю, Киленхайн расположен где-то на границе с Равенгардом, не то в степи, не то в лесу, не помню точно. Там вроде бы всего пара графств, да и те давно обеднели и лет триста не наведывались в населённую часть Энгалии. Почему бы там и не затеряться небольшой такой обители, правда? Проверять всё равно никто не поедет. А у меня есть портал, так как я иногда всё же навещала бедную девочку.

– Хорошо, – я кивнул, – я расскажу министру и паре приятелей, думаю, этого будет вполне достаточно. А потом вернусь сюда за вами. Марчелло, ты мог бы остаться здесь на то время, пока меня не будет? Мне было бы намного спокойнее, если бы помимо Кеши с родичами тут находились бы и вы с Франко. От Карло пока помощи не так уж и много, пока рана не зажила.

Марчелло подозрительно покосился в мою сторону, но благоразумно промолчал, а я успел увидеть тень довольной улыбки, скользнувшей по губам матушки.

– К тому же должна прилететь птица от гирбата, принести образец мха, – продолжил я и повернулся к матушке, которая заинтересованно прислушивалась, – ты ведь сможешь узнать тот самый лиловый мох, про который говорила мне?

– Конечно, – тут же заинтересовалась она, – а что, он тут есть?! О, это было бы просто замечательно! Только ты не вздумай ничего никому рассказывать, а то знаю я: тут же набегут желающие присоединиться!

– Тебя надо познакомить с Константином, – фыркнул Марчелло, – вы наверняка найдёте общий язык.

– Константин? Кто это? – матушка огляделась, словно ожидая, что из-за ближайшего дерева появится неизвестный ей Константин.

– Это соплеменник Леонтия, а с ним ты уже знакома, – пояснил я, – он ведает нашими финансами, и я тебя уверяю: мимо его цепких лапок не проскользнёт ни одна, как он их называет, денежка.

– Очень верный подход, – одобрила баронесса Даттон, – хоть кто-то понимает, что деньги любят счёт.

– Да ты же сама всегда говорила, что финансы – это скучные и далеко не всем доступные материи! – возмутился я. – А теперь заявляешь совершенно другое. Матушка, я тебя умоляю: не надо меняться так быстро, я за тобой просто не успеваю.

– Иди уже, Мэтью, мы тут без тебя разберёмся, – отмахнулась матушка, – и не забудь, что твоя главная задача – подготовить общественное мнение к появлению Виктории. Воздержись от подробностей, но скажи, что я убыла проведать дочь старых друзей и, возможно, забрать девочку в Гратенстор. И ещё… Мэтью, сынок, постарайся сделать всё именно так, как я сказала, без ненужной инициативы. Хорошо?

– Ладно, – я недовольно пожал плечами, чувствуя себя неразумным мальчишкой, которого строгая мать отчитала за слишком вольное поведение.

– Мэтью, – нежный голосок Ори моментально выдернул меня из состояния хандры, – я так благодарна тебе, Шарлотте, Марчелло и всем остальным за то, что вы для меня делаете! Очень надеюсь, что когда-нибудь смогу отплатить вам за эту доброту и заботу.

– Ах, перестань, моя дорогая, – матушка слегка приобняла будущую невестку, – я рада помочь тебе, и очень надеюсь, что мы с тобой станем хорошими подругами. У меня есть дочь, но я крайне редко с ней вижусь, и вряд ли в будущем это изменится. Так что отчасти помогаю и себе, надеясь обрести дочь в твоём лице. Мэтью, ты ещё здесь?

Я только вздохнул и, улыбнувшись Ори и поймав её тёплый взгляд, отправился к порталу.

Глава 16

Виктория

Проводив взглядом удалившегося куда-то в неизвестный мне пока Гратенстор Мэтью, я повернулась к женщине, которая одним своим появлением изменила мою жизнь не меньше, чем недавнее перемещение из одного мира в другой.

Когда баронесса Шарлотта, подхватив меня под руку, решительно направилась к зарослям кустов, отдалённо напоминавших привычный шиповник, я постаралась взять себя в руки и сообразить, что и как лучше сказать. Но все мои намерения рухнули, когда баронесса Даттон, глядя на меня с настороженным интересом, предложила:

– А теперь расскажи мне, дорогая, что с тобой произошло на самом деле. Все эти бредни, которые так красиво излагал капитан Саватти, пусть останутся на совести тех, кто их придумал. А мне нужна правда, Виктория. Поверь, я не желаю тебе зла.

И я, глядя на эту утончённую, одетую в элегантное платье даму, вдруг почувствовала: это действительно так, она и в самом деле не хочет мне навредить, а просто беспокоится о сыне.

– Вы не поверите, – вздохнула я, уже почти сдавшись.

– А вот это тебя вообще не должно беспокоить, – баронесса махнула затянутой в кружевную перчатку рукой, – ты рассказывай, а там уже разберёмся. И что за бестолковый двор – ни одной скамейки нет! Порядочным дамам даже присесть некуда!

– Может быть, попросить Марчелло или Мэтью принести кресло? – предложила я, радуясь, что могу ещё хотя бы ненадолго оттянуть неизбежное.

– Не стоит, – подумав, определилась баронесса, – надеюсь, твой рассказ не настолько шокирует меня, чтобы я не смогла удержаться на ногах?

– Я тоже на это надеюсь, – нервно хихикнула я, – но обещать не могу.

– Интригующе, – моя потенциальная свекровь окинула меня внимательным взглядом. – Ну что же, излагай, а там посмотрим.

– Я не из этого мира, – брякнула я и на всякий случай приготовилась ловить баронессу, надеясь, что столь изящная дама не окажется слишком тяжёлой. Но матушка Мэтью смогла в очередной раз меня удивить.

– И что? Говорят, раньше это было вполне рядовым явлением. Ходили слухи, что король, когда отдал власть парламенту, отправился в путешествие по соседним мирам в компании магов. Об этом, конечно, говорить не принято, но и жуткого в этом ничего нет. Афишировать мы твоё происхождение, разумеется, не станем, но исключительно потому что начнут надоедать эти умники из университета: покоя из-за них не будет ни минуты, а нам это к чему? У нас совершенно иные цели, моя дорогая Виктория. Это, кстати, твоё настоящее имя?

– Да, – всё ещё пребывая в полном обалдении от широты взглядов матушки Мэтью, промямлила я, – в своём мире я была студенткой…

– Но, надеюсь, там у себя ты не была замужем? Не то чтобы это было проблемой, мир-то другой, но всё же…

– Нет, у меня даже парня не было, – вдруг призналась я, – как-то не срослось, госпожа баронесса.

– Прекрасно! – обрадовалась моя собеседница. – Просто замечательно! И, прошу тебя, называй меня просто Шарлотта. Так как я очень надеюсь, что ты выйдешь замуж за моего сына, то нам предстоит долгое и взаимоприятное общение. Или, как вариант, можешь называть меня матушкой, но Шарлотта мне нравится больше. А тебе?

– Вы же меня совсем не знаете, вдруг я не подхожу вашему сыну? Брак – это ведь очень большая ответственность.

– Какая ты умничка, – умилилась моя будущая свекровь, – а что касается твоего вопроса… Знаешь, скорее всего, Мэтью тебе ничего не сказал, но, полагаю, он не обидится, если я выдам тебе его небольшой секрет. Дело в том, что он много раз видел тебя во сне, и поэтому все мои попытки познакомить его с кем-нибудь были обречены на провал. А тут, я сама себе не поверила, – баронесса вдруг стала похожа на совсем молоденькую девчонку-сплетницу, – появляется весь израненный, с лихорадкой, и лишь приходит в себя, сразу заявляет: как только Ори ответит на мои чувства, я сразу же на ней женюсь. Представляешь, как я обрадовалась?

– Пока не очень, – осторожно ответила я.

– Это пока, – оптимистично заявила баронесса, – вот будут у тебя сыновья, ты меня поймёшь. И ведь дело не в том, – тут она помолчала и честно уточнила, – точнее, не только в том, чтобы пристроить мальчика в хорошие руки, а в том, чтобы быть спокойной и знать, что он счастлив. Естественно, я тут же заинтересовалась, что это за чудесная девушка такая. И вот… не удержалась, хотя и обещала Мэтью дождаться его, чтобы перенестись вместе. Ты ведь не сердишься на меня?

– И в мыслях не было, – ответила я, – честно говоря, я думала, что вас смутит моё происхождение. И должна признаться, что и в своём мире я не была аристократкой. Вернее, у нас там вообще официально аристократов нет, но я вообще из простых. Папа был военным, а мама – врачом. Они погибли несколько лет назад в автомобильной аварии, и я осталась одна.

– Бедное дитя! – совершенно искренне воскликнула баронесса. – Потерять родителей в столь юном возрасте – это ужасно! Но я очень надеюсь, что семья Даттон станет по-настоящему и твоей семьёй тоже. И сейчас нам нужно продумать, как обустроить твоё появление в Гратенсторе, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений в том, что ты подходящая партия для Мэтью. К сожалению, все мы в большей или меньшей степени являемся заложниками общества.

– Один очень известный политик в моём прошлом мире, – я с удивлением заметила, что даже не споткнулась на этой фразе, – сказал, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.

– Очень мудро, – оценила баронесса, – во всех мирах всё одинаково, Виктория. И только немногие могут позволить себе наплевать на законы общества, но это обычно плохо заканчивается и для них, и для других…

Тут баронесса бросила быстрый взгляд на Марчелло, который стоял возле Мэтью и тоже посматривал в нашу сторону.

– Вы мне расскажете когда-нибудь эту историю? – неожиданно для самой себя попросила я.

– Почему бы и нет, – баронесса Шарлотта грустно улыбнулась, – это достаточно поучительно, хотя и не слишком весело. Но это потом, когда все актуальные проблемы будут уже решены. Согласна?

– Конечно, – я улыбнулась, – то есть вы считаете, что версия со спасением меня из лап пиратов не очень удачная?

– Она не выдерживает никакой критики, – строго припечатала матушка Мэтью, – это же надо было придумать такой бред?! Как удержалась и не прокляла дураков, до сих пор не понимаю! А вдруг бы я не пришла, и тебе пришлось бы с этими глупостями появиться в Гратенсторе?!

– Прокляли?

– Ах да, ты же не знаешь, – баронесса Шарлотта успокоилась и пояснила, – в Энгалии практически все аристократические роды имеют дар. Даттоны, например, понимают язык животных и умеют с ними разговаривать, Лифалинги – с Карлом ты обязательно познакомишься в скором времени, он начальник Мэтью – умеют чувствовать историю вещей, видят их прошлое, Вуджертоны могут предсказывать ближайшее будущее… А Филлингсы – это род, из которого я происхожу по рождению – наделены даром проклинать. Не смертельно, конечно, но проблем доставить можем много. И, признаюсь, в этот раз я была очень близка к тому, чтобы воспользоваться родовыми способностями.

– Но они же хотели, как лучше, – попыталась я заступиться за друзей, – просто, как вы сами сказали, ложь им удаётся не слишком хорошо.

– Это да, – неожиданно тепло улыбнулась баронесса, – наверное, нам с тобой стоит к ним вернуться, так как в противном случае они скоро просверлят в нас дыру своими встревоженными взглядами.

И вот сейчас я смотрела вслед ушедшему Мэтью и чувствовала, что с уходом барона вокруг стало как-то чуть менее солнечно. Может быть, это и есть зарождающаяся симпатия, которая позже вполне может перерасти в нечто большее? Мысль о браке с Мэтью Даттоном не вызывала у меня ни малейшего внутреннего протеста, скорее, наоборот, казалась очень привлекательной. Я ведь не могла не понимать, что мне безумно, просто невероятно повезло. Вполне могло случиться так, что я, побродив немного по Ривенгольскому лесу, попала бы на ужин к тем же коргутам или сломала бы шею, свалившись в овраг. А я мало того что уцелела, так ещё и получила шанс устроить с этом мире свою жизнь с максимальным комфортом. Какой же нужно быть неблагодарной дурой, чтобы от такого отказаться? Да ещё и свекровь мне досталась не удивление разумная и симпатичная.

Раз уж здешние боги по какой-то неведомой причине оказались столь благосклонны ко мне, то я постараюсь не разочаровать их и стану счастливой. Выйду замуж за Мэтью, помогу ему организовать работу таверны и… постараюсь сказать этому миру искреннее «спасибо».

От возвышенно-философских рассуждений меня отвлёк Родриго, с размаху шлёпнувшийся на плечо Марчелло и радостно сообщивший:

– Сюда летит кравен, здоровенный, крылья – вот такие, клюв – вот такой! В общем, почти как я, только чёрный и большой.

– Это, наверное, та самая птица, которую обещал прислать гирбат, – сообразила я, – он должен принести образец синего мха.

– Мха? – тут же оживилась баронесса. – Но почему синего?

– Скорее всего, – вступил в разговор капитан, – в словарном запасе гирбата нет понятия «лиловый». Поэтому для него он синий, во всяком случае, я так думаю. Шарлотта, скажи, ты можешь узнать, сколько стоит, скажем, вот такой, – Марчелло слегка развёл руки в стороны, – пакет лилового мха?

– Много, – тут же ответила баронесса, – я бы даже сказала, неприлично много. Ну, сама-то я, как вы понимаете, не пользуюсь, но совершенно точно знаю, что небольшой флакончик эликсира из этого мха стоит больше, чем платье от лучшей модистки и даже больше, чем шляпка от самой Оливии Дарлинг! Между прочим…

Договорить баронессе не дал здоровенный ворон – именно так я бы назвала спикировавшую к нам птицу.

– Кто тут понимает меня? – хриплым голосом спросила птица.

– Я понимаю, и вот он, – я кивнула в сторону Родриго, который ревниво разглядывал блестящее чёрное оперение гостя. – Тебя прислал гирбат?

– Не прислал, а попросил оказать любезность, – сварливо поправил меня кравен, – скажешь тоже… «прислал»… я сам решаю, куда и когда летать.

– Качество, достойное уважения, – согласилась я, – и что же тебя просили нам передать? Ты ведь не будешь возражать, если я переведу твои слова для присутствующих, которым не дано понимать язык птиц и зверей?

– Нечасто встретишь вежливое обращение, – довольно кивнула птица, – ты можешь передать мои слова этим… неполноценным. И вот это тоже.

Тут ворон – мне привычнее было называть его так – вытянул лапу, и я увидела зажатый в когтях маленький кусочек мха, цвет которого действительно больше всего был похож на сиреневый, разве что чуть темнее.

– Тебе, наверное, непросто было нести его в лапе, – посочувствовала я ворону, – может быть, ты хочешь перекусить? У нас есть еда. Что ты любишь?

– А что у тебя есть?

Птица, явно заинтересовавшись, перебралась поближе и склонила голову к плечу.

– Есть пирожки, но они, правда, вчерашние, есть мясо бурбита, сырое и запечённое, есть сырая рыба и немного каши.

– Вот ещё, – послышалось снизу недовольное ворчание, – всех кормить, так никаких запасов не хватит…

– А ещё у нас есть излишне разговорчивые и не слишком вежливые номты, – строго сказала я, осуждающе глядя на моментально нахохлившегося Леонтия. Маленький грубиян явно был расстроен тем, что на него никто не обращает внимания.

– Номты – это хорошо, – довольно кивнул ворон, и его круглый глаз хитро сверкнул, – люблю перекусить ими иногда.

– Ори! – Леонтий шустро взобрался по моей юбке, нырнул в большой карман и там притаился.

– Но раз грубый и трусливый номт сбежал, – в хриплом голосе ворона слышалось откровенное веселье, – я готов согласиться на вчерашний пирожок. Много не нужно, мне ещё обратно лететь.

– Хорошо, – я огляделась, – Кари! Можно тебя отвлечь?

– Конечно, – мышка в белом передничке выскользнула из дома и шустро подбежала ко мне, – что нужно сделать, Ори?

– Это наш гость, – я показала на ворона, – он принёс нам важную вещь. Ты не могла бы принести для него пару пирожков?

– Сейчас, – Кари кивнула и исчезла в доме, чтобы через пару минут вернуться с двумя небольшими румяными пирожками, – а этот бездельник Леонтий где?

Я молча показала на карман, и Кари только глазки закатила, мол, чего ещё от него можно ждать?

– Приятного аппетита, – сказала я, протягивая ворону пирожки, – если я правильно помню, вот эти, треугольные, с хлоппи, а вот эти, длинненькие, с мясом бурбита.

– Благодарю, – ворон ухватил оба пирожка и перелетел на достаточно широкие перила крыльца. – Что мне передать?

– Подожди минутку, – попросила я и, прихватив мох, подошла к терпеливо ожидающим меня людям, – Шарлотта, посмотрите, пожалуйста, это тот самый редкий мох?

Баронесса осторожно взяла пушистые лиловые веточки и, сняв перчатку, аккуратно растёрла несколько травинок между пальцами. Понюхала, закрыв глаза, и решительно заявила:

– Несомненно, это он. Тот самый неповторимый запах, тут ошибиться совершенно невозможно, Виктория. И много там этого мха?

– Сейчас прошу, – я отправилась в обратный путь к ворону, который уже разделался с одним пирожком и примерялся ко второму.

– А скажи, много ли там, откуда ты прилетел, этого мха?

– Нет, не очень, – с аппетитом склюнув очередной кусочек, небрежно махнул крылом ворон, – поляны три, может, четыре.

– И он называет это «немного»?! – хором воскликнули Марчелло и Шарлотта, когда я сообщила им полученные от ворона сведения.

– Да на эти деньги можно будет купить половину Энгалии, – глядя на меня круглыми глазами, прошептала баронесса, – даже если учитывать, что при увеличении количества цена немного снизится. Что нужно для того, чтобы получить первую партию?

– Нужно, чтобы Марчелло помог стае гирбатов перебраться на другой берег реки, – вздохнула я, понимая, что теперь у капитана просто не останется выбора: баронесса не успокоится, пока не получит хотя бы немного дефицитного сырья.

– Ты же поможешь?

Баронесса Шарлотта посмотрела на капитана, который, судя по одновременно задумчивому и хитрому выражению лица, лихорадочно соображал, какие преференции лично для себя он может получить из сложившейся ситуации.

– Конечно, – наконец отмер Марчелло, – при одном условии, Шарлотта.

– Так я и знала, корыстный ты человек, – нахмурилась баронесса, но всем было понятно, что её суровость не настоящая. – И что ты хочешь?

– Выслушай меня, – негромко попросил Марчелло, – я о многом не прошу.

– Хорошо, – так же тихо ответила баронесса, – обещаю.

Глава 17

Мэтью

Гратенсторский дом встретил меня тишиной и непривычным после царящей в поместье суеты спокойствием. Поднявшись из подвала, в котором находился портал, я прямым ходом направился в библиотеку. Именно так я гордо называл небольшую комнату, стены которой были заставлены высокими, под потолок, стеллажами с книгами. Если быть честным, ни один из них я за все годы, что прожил здесь, не открыл ни разу и даже представления не имел, что за книги в них находились.

Помимо стеллажей в комнате стоял большой стол, на котором сиротливо пристроился письменный прибор работы модного мастера и стопка бумаги.

Пододвинув к себе несколько листков, я ненадолго задумался и решительно приступил к делу: написал несколько записок и тут же запечатал их своим перстнем.

Сбежав по ступенькам в гостиную, взял с каминной полки колокольчик и несколько раз позвонил в надежде, что бездельник Бенедикт услышит его и появится. Ответом мне была всё та же благостная тишина: никто не спешил на хозяйский зов, нигде не хлопали двери, даже мухи, и те, казалось, уснули.

С трудом подавив злорадную ухмылку, я поставил колокольчик на место и направился туда, где, скорее всего, и обитал сейчас мой запропавший камердинер, а именно – на кухню. Видимо, я всё же хорошо изучил своего слугу, так как Бенедикт обнаружился именно там, где я и предполагал. Он неспешно пил чай из огромной пузатой чашки, регулярно зачерпывая варенье из большой миски.

Увидев мою суровую физиономию, камердинер поперхнулся и воззрился на меня с таким искренним изумлением, словно в том, что я появился в собственном доме, было что-то из ряда вон выходящее.

– Господин Мэтью, – откашлявшись, констатировал Бенедикт, – а вы тут чего?

– Вообще-то, это мой дом, – напомнил я ему, – и мы – я и ты за компанию со мной – пока ещё тут живём. Это я на тот случай, если у тебя случились провалы в памяти.

– А почему «пока», если мне позволено будет спросить, – Бенедикт моментально уловил в моих словах главное. – Мы переезжаем, господин барон?

– В каком-то смысле – да, так что можешь потихоньку собирать вещи.

– Ну и правильно, господин барон, – поддержал меня Бенедикт, пока даже не представляющий, какой сюрприз его ждёт, – дом, конечно, неплохой, но маловат. Да и вообще… Мужчина вы молодой, жених, опять же, завидный, так что надо вам поближе к центру перебираться, вот что я скажу. Вы уже выбрали дом, господин Мэтью?

– Разумеется, Бенедикт, – я сладко улыбнулся, и тут камердинер, кажется, начал что-то подозревать, – мы с тобой переезжаем в поместье, так сказать, на лоно природы. На всё лето как минимум.

– Куда это? Вы купили поместье, господин барон?

– Нет, зачем покупать, когда у нас уже есть великолепная усадьба в прекрасном месте, – заявил я, стараясь не смеяться при виде ошеломлённых лиц собравшихся на кухне немногочисленных слуг, – вокруг много зелени, неподалёку кристально чистая вода, птички поют, зверушки бегают… Красота, в общем. И главное – никакого городского шума и незваных гостей.

– Туда хоть проехать-то можно? – уныло поинтересовался камердинер.

– А зачем? Ривенгольский лес – место для тех, кто действительно ценит природу и возможность побыть с ней, так сказать, наедине. Чтобы слиться в блаженстве…

– Ри… Ривен… Ривенгольский лес?!

На Бенедикта нельзя было смотреть без слёз: его лицо вытянулось, в глазах плескалось отчаяние, руки стискивали чашку с такой силой, что она, казалось, не выдержит и треснет.

– А что такое? – я удивлённо поднял брови. – Ты не хочешь на природу?

– Не очень, господин барон, – дрожащим голосом ответил камердинер, явно не ожидавший от меня такой подлости, – но как же? Там же чаща непролазная и дикие звери!

– Ну, во-первых, чаща там вполне себе нормальная, – начал я, старательно сохраняя серьёзное выражение лица, – во-вторых, звери тоже в основном предпочитают мирное сосуществование с людьми. Ты же помнишь, что я умею с ними разговаривать, вот мы и договорились не мешать друг другу спокойно жить.

– Но что скажет госпожа баронесса?!

Бенедикт, судя по всему, решил использовать последний, самый, с его точки зрения, весомый аргумент.

– Ничего не скажет, – я решил, что пришло время начать выполнять матушкино поручение, – она отправилась в Киленхайн.

– Святая Лукреция, – всплеснула пухлыми руками кухарка Марта, – это где ж такое место-то?

– Далеко, где-то аж возле Равенгарда, – сообщил я, – матушка иногда навещает там дочь одного из давних друзей рода Даттон, юную баронессу Хоккинз. Девушка осталась одна и живёт в обители святой Бенедикты. Матушка собиралась предложить бедняжке кров и помощь.

– О, у госпожи баронессы такое доброе сердце! – кухарка промокнула глаза краешком белоснежного передника.

– Но она в курсе моих планов и полностью их одобряет, – разрушил я последние надежды камердинера, – так что иди и начинай собираться. Укладывай то, что может нам пригодиться на пару недель, а там разберёмся. Нет, конечно, если ты надумал сменить место работы, то я не стану тебе мешать. Ты только скажи, Бенедикт.

Я был уверен, что хитрец даже не подумает менять хозяина, и дело было не только в том, что он был приставлен ко мне ещё отцом, а в том, что ни в одном другом доме он не смог бы жить так вольготно. Это понимал я, и это, вне всякого сомнения, понимал Бенедикт. Поэтому, издав душераздирающий стон и бросив на меня взгляд, от которого растаяли бы даже вечные снега на горных вершинах Коридии, слуга покинул кухню и отправился укладывать наши вещи.

– Марта, скажи, пожалуйста, – я повернулся к кухарке, вдохновлённый внезапно пришедшей в голову мыслью, – если бы я предложил тебе поработать в таверне, но несколько необычной, расположенной далеко от города, ты согласилась бы? За очень приличное жалование…

– Так это надо смотреть, господин барон, – ничуть не удивилась кухарка, – что за место, да на сколько человек готовить, да всё ли для работы есть, да что с жильём… А так-то почему бы и не поработать, тут ведь я всё равно считай что ничего и не делаю. Свои дети выросли да разъехались. Вот кабы вы женились, господин Мэтью, да детишками бы обзавелись – вот тогда да, тогда было бы для кого стараться.

– Всё будет, Марта, обещаю, – засмеялся я, – то есть ты не отказалась бы поработать на меня не только в этом доме, и это замечательно. Мы скоро вернёмся к этому разговору. А пока приготовь что-нибудь лёгкое на ужин, возможно, у меня будет гость.

– Слушаюсь, господин барон, – Марта довольно улыбнулась, – всенепременно сделаю!

Решив неотложные организационные вопросы, я отправился в лучшую ювелирную лавку Гратенстора, к господину Молинару. Я был уверен, что только он сможет предложить мне то, что нужно.

Миновав яркие, привлекающие внимание вывески модных салонов, я свернул на небольшую улочку, чтобы через пару минут постучаться в ничем не примечательную дверь. Звякнул старинный медный колокольчик, и на пороге возник лично хозяин, господин Роже Молинар.

– Господин барон! – воскликнул он радостно. – Давненько вы ко мне не захаживали!

– Доброго дня, господин Молинар, – я вежливо поклонился, чем явно доставил ювелиру немалое удовольствие. Гратенсторские аристократы, признавая исключительный талант мастера Роже, не давали ему забыть о том, что он – простой горожанин, следовательно, быть вежливыми с ним совершенно не обязательно.

– Что привело вас ко мне, господин барон? Хотите подобрать подарок для великолепной госпожи Шарлотты?

Большинство украшений баронессы Даттон было куплено отцом, а потом и мной именно у мастера Роже, поэтому он мог позволить себе некоторую фамильярность. Заочно, разумеется.

– Нет, мастер, – я улыбнулся, – мне нужно совершенно другое. И я хотел бы просить вас пока подержать информацию о моей покупке в секрете.

– Разумеется, – глаза ювелира за стёклами очков вспыхнули весёлыми искорками, – кажется, я начинаю догадываться, что мы будем искать! Вы пришли к старому Роже Молинару за кольцом. Я прав, господин барон?

– Именно так, – я подмигнул мастеру, – это кольцо для лучшей девушки во всех мирах, сколько бы их ни было!

– Хорошо, что вы предупредили меня о сохранении тайны, господин барон, – по-доброму усмехнулся мастер, – а то я не удержался бы и похвастался, что имел честь первым узнать эту потрясающую новость. Итак, давайте попытаемся выбрать для прекрасной незнакомки то единственное колечко, которое будет её достойно.

За следующие полчаса мастер вытащил из меня всю информацию, которую я только мог предоставить: возраст, цвет глаз, цвет волос, характер… У меня сложилось впечатление, что мы не кольцо подбираем, а как минимум обновляем гардероб и приобретаем дом. Но результат того стоил.

Когда мастер Роже, перерыв несколько десятков ящичков, коробок, сундучков и шкатулок, положил передо мной на прилавок небольшую коробочку, я открывал её с замиранием сердца. Я испытывал давно позабытое мной чувство, когда стоишь на пороге чуда. И оно таки произошло. Когда я открыл футляр, то ненадолго потерял дар речи от восторга и изумления.

– Как?! Святой Лорвин, как вы это сделали?!

Ювелир довольно прищурился, и я видел, что мой восторг ему невероятно приятен. Но я был абсолютно искренен в своих чувствах. Мастер отыскал именно то кольцо, которое словно создано было для Ори. Изящная веточка из светлого металла, как будто искрящаяся морозными искорками, была увенчана синим камнем необычной огранки, который словно удерживался невесомыми лепестками.

Если и существовало где-то кольцо, настолько подходящее Ори, то это было именно оно!

– Я рад, что смог угодить вам, господин барон! – мастер Роже буквально светился от удовольствия. – Насчёт размера не переживайте: колечко не артефактное, конечно, но необходимый минимум в нём заложен, так что оно само подстроится под пальчик вашей избранницы.

– Благодарю вас, мастер, – я снова поклонился, – надеюсь, большинство украшений моей Виктории будут из вашей мастерской.

– У вашей невесты очень красивое имя, господин барон, – улыбнулся ювелир, – буду счастлив оказаться полезным. Приходите и приводите будущую баронессу Даттон, барон. Мои скромные способности всегда в полном вашем распоряжении.

Оставив в лавке более чем солидную сумму, о которой, впрочем, ни секунды не сожалел, я отправился домой, где меня уже ждали ответы на две из четырёх отправленных записок. Министр Лифалинг обещался быть к ужину, а Мелисса Карингтон приглашала меня на презентацию сборника какого-то чрезвычайно талантливого молодого автора.

Идти и слушать какого-то очередного безумно одарённого юнца мне не хотелось, но на этот раз Мелисса нужна была мне больше, чем я ей. К тому же на подобном мероприятии значительно снижался риск встретить старшую графиню Карингтон.

Министр Лифалинг прибыл аккурат к ужину и приветствовал меня очень радушно, наверняка догадываясь, что у меня для него есть новости.

– Мэтью! Свежий воздух, несомненно, пошёл тебе на пользу, – с комфортом располагаясь на диване, сообщил мне министр, – куда только делась недавняя бледность и болезненный вид!

– Не стану спорить, Карл, – я улыбнулся, – природа Ривенгольского леса действует на меня крайне благотворно. Скажите, есть ли новости по поводу, скажем так, легализации нашего проекта?

– Несомненно, – Лифалинг довольно хмыкнул, – практически все бумаги готовы, сам проект направлен в соответствующие инстанции на утверждение. Должен тебе сказать, что большую, я бы даже сказал, неоценимую помощь оказал мне наш общий друг, господин Бонатти.

– Какой замечательный человек, – благодарно воскликнул я, – очень хорошо, что вы привлекли его к нашему делу, Карл. Я с удовольствием встретился бы с ним через несколько дней, и, возможно, я уже смогу что-нибудь ему предложить.

– О, Роберт будет очень рад, – оживился министр, – а теперь расскажи мне, Мэтью, как там у нас дела, в нашей таверне.

– Обязательно. – кивнул я, – но сначала скажите, Карл, есть ли у вас… или у господина Бонатти… знакомые, которых могло бы заинтересовать редкое лекарственное и косметическое сырьё?

– Мэтью, мой мальчик, ты не устаёшь меня приятно удивлять, – Лифалинг сверкнул очками и потёр руки, – конечно, есть. Мой хороший приятель владеет маркой «Лабеллин», даже ты наверняка о ней слышал.

– Замечательно, – удовлетворённо проговорил я, – тогда можете ему сказать, что у нас будет для него несколько интересных предложений.

– А когда я смогу посетить это удивительное место?

Министр в нетерпении чуть не подпрыгивал на диване, и я прекрасно понимал, что это нужно сделать. Если таверна произведёт на Лифалинга нужное впечатление, то он займётся официальными вопросами ещё активнее, и мы сможем начать осуществлять свои самые смелые мечты.

Глава 18

Виктория

Когда-то, в том моём прежнем мире, мне казалось, что я вполне себе неплохо подготовилась к попаданию в какую-нибудь аристократическую семью. Как же я была неправа и, мягко говоря, наивна. А если откровенно, то дурость это была с моей стороны несусветная.

Когда Мэтью отправился в Гратенстор, ворон улетел, заручившись согласием и поддержкой, а также прихватив в каждой лапе по пирожку, Марчелло с Франко и Карло занялись обсуждением технических деталей того, как конкретно можно переправить на другой берег стаю гирбатов и, следовательно, каким-то образом сначала до них добраться. Я же осталась на растерзание баронессе Даттон, которая взялась за меня с энтузиазмом, достойным лучшего применения.

Для начала будущая свекровь заставила меня выучить фамилии десятка наиболее известных аристократических родов Энгалии с именами ныне здравствующих представителей. Так как по частично одобренной баронессой легенде я была баронессой Хоккинз, то не знать подобных вещей просто не могла. Когда через пару часов я перестала путаться в Вуджертонах, Ротенбоулах, Карингтонах, Дарнингах и прочих, несомненно, очень достойных людях, баронесса Шарлотта одобрительно кивнула.

– Неплохо, моя дорогая, – она довольно улыбнулась, – у тебя прекрасная память. Ну а если где-то и ошибёшься немного, то это всегда можно списать на то, что в обители ты привыкла к тишине и уединению, поэтому шум большого города и пышного общества тебя пугает.

– Думаю, так и будет, – невесело вздохнула я, – как-то мне всё это иначе представлялось, если честно.

– Ах, Виктория, дитя моё, – воскликнула баронесса, хотя внешне вполне годилась мне в старшие сёстры, о чём я и сказала ей, вызвав на аристократически бледных щеках смущённый румянец.

– Гардеробом мы озаботимся, разумеется, уже в Гратенсторе, – начала озвучивать наши планы баронесса, – тебе необходимо несколько домашних платьев, несколько для малого выхода в свет, несколько бальных, парочка костюмов для верховой езды, пеньюары…

– Зачем мне столько?!

– Это разве много? – абсолютно искренне изумилась баронесса. – Это только на первое время, а потом, когда вы с Мэтью объявите о помолвке, – тут она внимательно посмотрела на меня, словно ожидая возражений, но я и не собиралась спорить, – гардероб нужно будет пополнить, так как вам предстоит много ездить с визитами. Ну и у себя принимать гостей, разумеется. Даттоны – род очень древний и известный, так что такое событие совершенно точно не оставят без внимания. О свадебном платье мы поговорим отдельно.

– А может, я лучше таверной буду заниматься?

То, о чём я мечтала, вдруг открылось мне с другой стороны. Желая перенестись в иной мир и попасть в тело графини или принцессы, я как-то плохо себе представляла, с каким ворохом проблем столкнусь. А ведь могла бы и догадаться, если бы дала себе труд как следует подумать и не ограничиваться мечтами о розовых пони и радужных единорогах.

– Будешь, если захочешь, – пожала плечами моя потенциальная родственница, – но ты будущая баронесса Даттон, и это ко многому обязывает, хочешь ты того или нет. Нужно ведь думать и о будущем ваших детей: кто сказал, что они тоже захотят заниматься этой таверной? В любом случае, им понадобятся связи, знакомства, лояльность высшего света, и ваша задача их им обеспечить. Думаешь, мне очень нравится Карл Лифалинг, этот прохиндей? Да ничуть, я его терпеть не могу, но зато он взял к себе Мэтью, да и теперь помогает ему с оформлением документов по таверне. Все семьи так или иначе связаны взаимовыгодными отношениями, и игнорировать их было бы очень недальновидно, Виктория. Впрочем, думаю, ты и сама это всё прекрасно понимаешь.

– Просто я, как оказалось, к подобному совершенно не готова, Шарлотта, – вздохнула я, – думала, что знание нескольких танцев, умение готовить, минимальные медицинские навыки и столь же незначительные представления о ведении дел станут вполне достойной основой.

– Танцы? – оживилась баронесса. – То, что ты умеешь хорошо двигаться, это заметно, но если у тебя есть опыт, значит, нескольких уроков будет достаточно. И кстати о еде: я бы с удовольствием что-нибудь перекусила, а то завтрак был давно, и я, честно говоря, уже проголодалась.

– Ой, простите, я должна была сообразить сама!

Мне стало страшно неловко из-за того, что баронесса вынуждена была напомнить мне об элементарных правилах гостеприимства.

– Ничего страшного, Виктория, – мягко улыбнулась гостья, – я понимаю, что своим внезапным появлением слегка выбила тебя из равновесия. Но, полагаю, теперь мы обе вполне заслужили по чашке чая, не так ли? И ты что-то упоминала о пирожках, когда кормила ту огромную птицу…

Тут снизу раздалось шуршание, и я увидела малышку Кари, которая нетерпеливо шевелила большими ушами и подёргивала хвостом с кисточкой.

– Что случилось, Кари? – спросила я, прекрасно понимая, что без веской причины чрезвычайно воспитанная мышка не стала бы меня беспокоить.

– Ничего особенного, – тут же успокоила меня моя верная помощница, – просто я услышала, что твоя гостья останется на два дня, значит, ей нужно приготовить комнату. Но так как сама я не всё могу сделать, то мне нужен помощник.

– Что она говорит?

Баронесса уже освоилась и даже не подумала падать в обморок при виде мыши, как это было совсем недавно. Напротив, она с интересом рассматривала симпатягу Кари, которая в своём белом передничке смотрелась совершенно очаровательно.

– Кари говорит, что собирается заняться подготовкой комнаты для вас, – пояснила я, в очередной раз отругав себя за то, что не подумала об элементарных вещах, – но ей нужен помощник. Так что я сейчас попрошу Франко, так как Марчелло наверняка занят, а Карло пока ещё не стоит двигать мебель и носить тяжести.

– Спасибо, дорогая, – Шарлотта улыбнулась мышке и осторожно погладила её по спинке. – Она меня не боится?

– Нет, – я оглядывалась, высматривая Франко, и наконец-то увидела его, бурно обсуждающего что-то с капитаном и Карло, – номты вообще очень умные и сообразительные. Они были первыми, с кем я познакомилась в этом мире после Кеши.

– А где он, кстати? Вы же собираетесь на них катать гостей, верно? Мэтью что-то такое говорил, но от обилия впечатлений у меня в голове всё перемешалось, – вздохнула баронесса.

– Собираемся, Мэтью предлагал ещё прогулку на тумунге, но пока это из области проектов, – добавила я и увидела, как моя будущая родственница слегка побледнела, – сейчас Кеша ушёл за плодами, которые обещал мне принести, а то у нас с продуктами уже не очень хорошо. Хэм, Абу и Коко тоже где-то рядом. Но, думаю, они скоро вернутся, Хэм – это кубута Мэтью – наверняка, я ему мяса обещала.

– Кубута Мэтью… – задумчиво повторила баронесса, – знаешь, если бы ещё две недели назад кто-нибудь сказал бы мне, что у моего бестолкового сына появится свой кубута, я бы решила, что этому человеку нужен доктор. А теперь вместо того, чтобы валяться на диване или болтаться с такими же бездельниками, как он сам, по ресторациям, Мэтью носится, как угорелый, договаривается с Карлом Лифалингом о каких-то совершенно немыслимых вещах, мотается порталом то сюда, то туда… А теперь выясняется, что у него есть свой ручной кубута… Это просто невероятно, Виктория! Кстати, можно я буду звать тебя, как они все – Ори?

– Конечно, – я засмеялась, – я за эти дни так привыкла к такому варианту своего имени, что по-другому уже и не звучит. А Мэтью совершенно замечательный! Он ведь мог спокойно выставить нас всех из дома, не вникая в ситуацию, а он не только позволил нам остаться, но и придумал такую интересную идею с таверной!

– Это Мэтью придумал? – изумилась баронесса. – Я почему-то думала, что ты или капитан Саватти… Надо же, ты опять меня приятно удивила, и я, скорее всего, не ошибусь, если скажу, что это встреча с тобой так благотворно подействовала на моего сына, за что я тебе, Ори, бесконечно благодарна. Ну и за то, что не позволила коргутам сожрать вон того невыносимого человека.

Тут баронесса Шарлотта сердито посмотрела на увлечённо обсуждающего что-то Марчелло.

Я только собралась было ответить, но тут ветки на дереве качнулись, и из леса выбрался Кеша, несущий охапку каких-то здоровенных листьев.

– Кеша принёс плоды, – сообщил нам кубута, сгружая рядом здоровенную кучу чего-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось плодами, отдалённо напоминающими тыкву и кабачки. – Ори будет их вкусно готовить?

– Будет, – обречённо вздохнула я, – вот только с остальным разберётся – и сразу за овощи.

– Это хорошо, – Кеша одобрительно погладил меня по плечу, и я уже привычно пригнулась, – Кеша всем рассказал про Ори. Кеша молодец.

– Ах, как жаль, что мы пока не можем никому рассказать об этом! – неожиданно воскликнула баронесса Шарлотта. – Наследница древнего рода, выросшая в обители, скромная, хозяйственная, красивая… Живёт в лесу, ей служат дикие звери, и даже хищники оберегают и защищают её! О, эта информация просто взорвала бы общество! Но мы не станем этого делать, так как тогда тебя сразу начнут атаковать всякие проходимцы, а я не всегда смогу быть рядом. Вот после помолвки с Мэтью… тогда мы, может быть, и расскажем им кое-что. Ах, Ори, как всё это удивительно!

Тут я почувствовала, что в кармане моей юбки что-то шевелится, но испугаться не успела, так как вспомнила, что там спрятался от ворона один излишне разговорчивый номт. Видимо, в кармане его разморило, и он уснул, а теперь решил, что, пожалуй, можно и вылезать.

– Ори, – зевнув, проговорил Лео, – ты не забыла, что тебе к Шлоссу надо, историю рассказывать?

Я в ужасе схватилась за голову: из-за несущихся, как ком с горы, событий я вообще забыла о том, что обещала нашему необычному казначею. И что-то подсказывало мне, что стоит мне один раз нарушить данное слово, и никакого сотрудничества с гигантским змеем у нас не получится. Кроме того мы приобретём обиженного на нас соседа, который легко и непринуждённо сможет доставить нам массу неприятностей. Про репутационные потери я даже не говорю!

– Что случилось, Ори? – баронесса всматривалась в моё лицо с искренней тревогой. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Вряд ли, – вздохнула я, – просто Лео напомнил мне, что нужно наведаться к нашему казначею, он тут обитает неподалёку. Я обещала ему в качестве платы за помощь рассказывать интересные истории. И сегодня надо бы сходить, а я совсем забыла, представляете?!

– Какая странная плата, – безупречные брови баронессы удивлённо дрогнули, – это вместо денег, я правильно понимаю?

– Именно так, – я подумала, что ближайшие два дня, которые баронесса собиралась здесь провести, преподнесут ей ещё столько сюрпризов, что она вполне может решить, что ну её на фиг, такую невестку. – Но у нас и казначей такой, знаете ли, кхм… необычный. Он, как бы так сказать…

– Ори, ну что ты мямлишь? – влез Леонтий, удобно устроившись на моём плече. – Так и скажи, что, мол, все ценности мы храним в норе огромной змеюки. Если она и после этого не испугается, то так и быть, возьмём её в нашу компанию, тем более что она нравится кэпу.

– Лео говорит, что вы очень смелая и мужественная женщина, – мило улыбнулась я, не обращая внимания на острые коготки, возмущённо царапающие мне плечо.

– Спасибо! – расцвела баронесса Шарлотта. – Он такой милый! Совсем не похож на обычную мышь!

– Может быть, это потому что я не мышь, а номт? – с непередаваемым сарказмом отозвался Лео и возмущённо фыркнул. – Может, я и поторопился с оценкой, Ори. А кэпу мы другую найдём, не хуже, а даже лучше.

– Лео говорит, что ему очень приятно, – «перевела» я слова маленького нахала, – а ещё он говорит, – тут я слегка нажала голосом и сообразительный Леонтий тут же сделал вид, что ему ужасно неловко, – что ему срочно нужно бежать и предупредить Шлосса – это наш казначей – о том, что я непременно приду, но чуть попозже.

– Шлосс… какое странное имя. Он откуда-то издалека, Ори? Или тоже, – тут баронесса на всякий случай оглянулась, – из другого мира?

– Да нет, – я вздохнула, понимая, каким, должно быть, диким и даже безумным кажется нормальному человеку всё происходящее у нас в поместье, – он из этого мира. Просто он… понимаете… он змея.

– В смысле – у него плохой характер? – как-то слегка напряжённо поинтересовалась баронесса, ненавязчиво поднимаясь на одну ступеньку и всматриваясь в густую траву.

– Нет, в самом что ни на есть прямом, – призналась я, – наш казначей – огромная змея, живущая тут неподалёку.

И тут баронесса Шарлотта всё же не выдержала и опустилась прямо на ступеньки, а потом неожиданно звонко расхохоталась.

Глава 19

Мэтью

Министр просидел у меня достаточно долго, поэтому мы вполне успели подробно обсудить поместье, будущую таверну и его визит, который будет носить в основном ознакомительный характер. Договорились, что это мероприятие вполне можно будет осуществить через пару недель: к этому времени мы как раз завершим подготовительные работы, а Лифалинг, в свою очередь, оформит почти все документы.

– Признаюсь тебе, – говорил министр, делая глоток вина и примериваясь к аппетитному кусочку твёрдого сыра, – я в предвкушении, Мэтью. Мне кажется, это будет совершенно уникальный проект, который принесёт нам очень неплохую прибыль.

– Я тоже на это надеюсь, Карл, – я отсалютовал министру бокалом, – там такое море неиспользованных возможностей, что голова кругом идёт. Но, полагаю, мы справимся.

– С помощью святого Лорвина и, что не менее важно, нужных связей мы одолеем любые препятствия, мой мальчик, – подмигнул мне Лифалинг, – в общем, Мэтью, как только ты будешь готов показать мне таверну, мы сразу же туда отправимся. Может быть, нам стоит прихватить с собой господина Бонатти?

– Думаю, что первый визит должен быть только для своих, – я слегка понизил голос, – вы ведь, Карл, в отличие от многоуважаемого господина Бонатти, так сказать, концессионер, человек, входящий в руководство проектом. Мне кажется, будет правильным, если в следующий раз, когда мы пригласим в Ривенгольский лес господина Бонатти, вы будете чувствовать себя уже уверенно и, я бы даже сказал, по-хозяйски.

– Ты совершенно прав, Мэтью! – поразмыслив, воскликнул министр и довольно прищурился. – Это будет очень верный ход, с какой стороны ни посмотри! Тогда я с нетерпением буду ждать приглашения, барон. Кстати, а как мы туда отправимся? Порталом?

– Ни в коем случае, – я хитро улыбнулся, – никаких порталов, Карл. Только эксклюзивные способы перемещения.

– Что ты имеешь в виду? – моментально заинтересовался министр.

– Те, кто будет посещать нашу таверну, будут добираться туда от устья Ривны, где мы устроим небольшую пристань, рассчитанную максимум на две небольшие лодки или одну яхту.

– Но, послушай, там же, насколько я знаю, непроходимый лес!

– Разумеется, – я довольно откинулся на спинку кресла, – неужели вы думаете, Карл, что всё то, о чём мы с вами говорили, могло бы уцелеть, если бы находилось на доступной территории? Скажу вам больше. Помимо действительно девственной чащи там полно зверья, и не все представители тамошнего животного мира настроены дружелюбно. Уж можете мне поверить, я вот этими вот ногами, – тут я показал на свои обутые в модные туфли конечности, – прошагал от устья практически до поместья. И могу с уверенностью сказать, что если бы не родовой дар, я не прошёл бы и десятой части пути. Более того, я вообще туда не добрался бы, а стал бы ужином одной голодной, но, к счастью, очень воспитанной и чрезвычайно скучающей по общению тумунги.

– Но как же ты планируешь переправлять гостей в таверну, если это связано с такими опасностями? – министр даже руками всплеснул. – Мы же не можем рисковать их благополучием и здоровьем!

– Мы будем доставлять гостей от устья Ривны к таверне на кубутах, – скромно сообщил я и с огромным удовольствием наблюдал, как министр сначала открыл рот, потом захлопнул его, несколько раз моргнул и в итоге уставился на меня, как ребёнок на ярмарочного фокусника.

– На кубутах? – всё же переспросил он дрогнувшим голосом. – Я правильно расслышал, Мэтью?

– Конечно, – я продолжал улыбаться и не торопился ничего объяснять, давая министру дойти до нужной степени любопытства.

– Они… ты планируешь использовать их… – Лифалинг задумался, но потом сдался и махнул рукой, – не могу придумать, как. Не томи, Мэтью, рассказывай.

– Кубуты – большие и сильные животные, – начал я, – но, несмотря на внушительные размеры, они одинаково легко передвигаются как по земле, так и по деревьям. И если по земле от устья Ривны до таверны неподготовленный человек будет добираться не меньше двух дней, и при этом не факт, что доберётся, то кубута преодолевает это расстояние по деревьям примерно за четверть часа.

– О! – воскликнул потрясённый Лифалинг. – И ты хочешь сказать, что гости будут попадать в таверну… верхом на кубутах?! По деревьям?!

– Именно так, Карл, и никак иначе. Я сам несколько раз проделал этот путь верхом на Хэме, это мой, так сказать, личный кубута, – небрежно уточнил я, – и могу вас уверить: это просто незабываемо!

– Могу себе представить! – зачарованно проговорил министр и тут же поправил сам себя. – Точнее, не могу. О, Мэтью, теперь моё желание поскорее отправиться с визитом в нашу таверну увеличилось десятикратно!

– А по поводу доставки к устью Ривны можно попробовать договориться с тумунгами, – добил я собеседника, – я, правда, ещё не обсуждал с ними этот вопрос, но, полагаю, их может заинтересовать моё предложение. Там и кракен есть, – министр громко сглотнул, – я, правда, с ним пока лично не знаком, но одна тумунга утверждала, что он исключительно образованное и эрудированное существо. И очень скучает без достойных собеседников, понимаете? Вот как раз на днях собирался нанести им визит, попробовать договориться. Вас не приглашаю, Карл, так как дело-то действительно непростое, ко мне они относятся лояльно, так как мой дар позволяет мне выделяться среди людей. Но я не могу гарантировать безопасность тому, кто подобными способностями не обладает.

– О, Мэтью, я и не претендую, – замахал руками министр Лифалинг, – как-то жил я все эти годы без личного знакомства с тумунгой, и что-то мне подсказывает, что и дальше проживу. Про кракена я уже даже не говорю! Мне бы про кубуту информацию как-то осмыслить. То есть ты хочешь сказать, что когда я соберусь наведаться в таверну, мне тоже придётся воспользоваться этим необычным способом? Или можно всё-таки порталом?

– Никаких порталов, – решительно отверг подобное предложение я, – только эксперименты, только приключения. До устья Ривны мы с вами, так и быть, доберёмся порталом, так как тему с тумунгами ещё нужно опробовать, а вот оттуда – как все. Но вы не волнуйтесь, Карл, это очень увлекательно и совсем не страшно. Во всяком случае, во второй раз. Даже девушка, которая сейчас хозяйничает в таверне и, соответственно, участвует в деле, охотно путешествует на кубуте. Моего кубуту зовут Хэм, как я уже говорил, а её с удовольствием возит Кеша.

– А что за девушка? – тут же переключился Лифалинг. – Ты так и не рассказал мне о ней ничего, Мэтью!

– И не расскажу, – засмеялся я, – вот когда мы отправимся с визитом в таверну, я представлю вас друг другу. О, это будет настоящий сюрприз, поверьте, Карл.

– Боги всемогущие, где же мне взять столько терпения, чтобы выдержать эти две недели? – эмоционально воскликнул министр, картинно хватаясь за голову. – Ты настоящий злодей, мой мальчик. Рассказать столько интересного и так заинтриговать напоследок!

– Я в вас верю, Карл, вы справитесь, – подмигнул я министру, который встал и направился в сторону выхода. – Кстати, вам ничего не говорит имя Аполло Жано?

– Нет, а кто это? – брови министра удивлённо дрогнули. – И что из этого имя, а что фамилия?

– Ни малейшего представления, – пожал я плечами, – просто меня пригласили на презентацию его сборника, а я даже близко не представляю, кто он такой. Надеялся, что, может, вы мне поможете.

– Увы, мой мальчик, тут я ничем тебе помочь не могу, – с искренним сожалением ответил Лифалинг, – видимо, это какой-то ещё очень начинающий автор, о котором пока никто не знает. Но вполне вероятно, что в будущем он станет известен, и ты будешь гордиться тем, что наблюдал его, так сказать, на заре его славы.

– Не исключено, – не стал спорить я, поняв, что придётся завтра ориентироваться на ходу.

Вечер я посвятил тому, что изучал все подряд гратенсторские газеты и выписывал для себя адреса мастеров, которые могли бы нам понадобиться, поставщиков продуктов, продавцов мебели и прочих специалистов. Особое внимание обращал на тех, кто гарантировал доставку «даже в самые отдалённые уголки Энгалии».

Вскоре голова моя распухла от невозможного количества информации: адресов, имён, названий товаров и населённых пунктов. Отложив исписанный с обеих сторон лист, я упал в постель и отключился, едва донеся голову до подушки. Снился мне министр Лифалинг, весело машущий мне рукой со спины здоровенной тумунги, раскрашенной почему-то жизнерадостными лиловыми и розовыми цветочками.

Горячий завтрак слегка меня взбодрил, и к месту проведения встречи с молодым и одарённым Аполло Жано я подходил уже вполне готовым к новым подвигам. Показав сонному лакею присланный Мелиссой пригласительный билет, напечатанный на бумаге, подозрительно напоминающей обёрточную, я прошёл в светлый зал, щедро украшенный гирляндами из живых цветов.

– Господин барон! Вы всё-таки пришли! А я почему-то была уверена, что вы постараетесь как-то увильнуть…

Мелисса Карингтон выглядела сегодня очень мило: светлые кудряшки были уложены в простую, но элегантную причёску, достаточно скромное синее платье подчёркивало голубизну глаз, а взволнованный румянец оживлял бледное личико, делая его по-настоящему симпатичным.

– Госпожа графиня, – я прикоснулся губами к кружевной перчатке, – как я мог не прийти, ведь это я просил вас о встрече.

– О, просто Мелисса, прошу вас, – очаровательно улыбнулась мне младшая Карингтон, – это маменька всегда настаивает на соблюдении приличий, а мне они совершенно чужды.

– Чудесно, – выдохнул я, начиная надеяться на то, что разговор, ради которого я всё это затеял, пройдёт легче и проще, чем я опасался, – тогда я просто Мэтью. У тебя есть пара минут?

– Конечно, – она кивнула, – Аполло придёт примерно через полчаса, следовательно, я пока свободна.

– Кстати, Аполло – это имя или фамилия? – спросил я, пока мы спускались в небольшой внутренний сад, в котором стояло несколько симпатичных скамеечек.

– Это имя, – негромко засмеялась Мелисса, которая сегодня была совершенно не похожа на ту зажатую и затурканную особу, которая тогда посетила нас с матушкой. – Он удивительно талантлив, ты сам сможешь в этом убедиться сегодня. Его миниатюры точны, поэтичны и глубоки. Я уверена – на литературном небосклоне Энгалии скоро вспыхнет новая звезда. Так о чём ты хотел со мной поговорить?

– Скажи, Мелисса, ты очень хочешь за меня замуж? – спросил я, внимательно глядя на девушку. – Только честно.

– Вообще не хочу, – на удивление спокойно отреагировала младшая графиня Карингтон на мои слова, – это была маменькина идея, не моя. Нет, Мэтью, ты очень милый, – она, спохватившись, вдруг смутилась и покраснела, – красивый, умный, тонко чувствующий…

– Но твоё сердце отдано другому, верно?

– Да, а откуда ты узнал? – в голубых глазах было столько искреннего удивления, что я внезапно почувствовал себя старым и бессердечным.

– Догадался, – я улыбнулся как можно мягче, – но я совершенно не обижаюсь, Мелисса. Ты очаровательная девушка, особенно когда вот такая, как сегодня, когда не стараешься быть кем-то, а не собой, понимаешь? Дело в том, что моё сердце тоже несвободно, более того, я уже предложил его самой лучшей девушке на свете.

– О, Мэтью, я так за тебя рада! Но что ты хочешь от меня?

– Видишь ли, – я заговорил, тщательно подбирая слова, – моя девушка, у неё очень непростая судьба. Она рано осталась без родителей и последние несколько лет вынуждена была жить в обители святой Бенедикты буквально на краю Энгалии. Родственников у неё не осталось, или просто след их давно потерян, но жить одной девушке из благородного рода нельзя, вот её и приютили в обители. Моя матушка по мере сил поддерживала бедняжку и порой навещала, но потом мы встретились, и я понял, что моё сердце отдано раз и навсегда.

– Ах, как это трогательно! – Мелисса прижала к груди руки, а в её глазах блеснули самые настоящие слёзы. – Я порой сержусь на маменьку и на папеньку, но остаться одной… это так ужасно! Бедная девушка! Как её зовут, Мэтью?

– Баронесса Виктория Хоккинз, – ответил я, внутренне напрягшись, опасаясь, что фамилия окажется Мелиссе знакомой, но этого не произошло. Она нахмурилась, явно пытаясь вспомнить, но в итоге покачала головой.

– Я даже не слышала о таком роде, – призналась она, – но чем могу помочь я?

– Матушка собирается забрать Викторию из обители и взять на себя заботу о ней до тех пор, пока не найдётся тот, кто станет её мужем. Надеюсь, это буду я, и матушка мне не откажет. Но Виктории будет очень трудно осваиваться в большом городе после уединённой жизни в обители. И я хотел просить тебя помочь ей: вы примерно одного возраста, принадлежите к одному кругу. Мне показалось, что именно ты, с присущей тебе деликатностью, чуткостью и добротой сможешь помочь Виктории. Познакомить её с девушками вашего круга, поводить по магазинам, по салонам… Баронесса Хоккинз достаточно обеспеченная девушка, так что этой проблемы не будет. Что скажешь?

– Ах, Мэтью! – Мелисса посмотрела на меня с таким восторгом, что мне даже стало неловко. – Конечно же, я с радостью выполню твою просьбу! Скорее приводи баронессу Викторию к нам, я познакомлю её с девушками и дамами, состоящими в нашем клубе. Уверена, они очень тепло примут её! Спасибо тебе, что обратился именно ко мне, я так польщена и тронута! Я всегда знала, что под твоей маской легкомысленного прожигателя жизни скрывает доброе и трепетное сердце!

Поблагодарив Мелиссу, я с чувством выполненного долга битый час наслаждался более чем своеобразным творчеством господина Аполло Жано. Но это была очень скромная плата за то, что Ори будет немного проще влиться в непростой мир гратенсторской аристократии.

Глава 20

Виктория

– Почувствуй себя Шахерезадой, – ворчала я, возвращаясь вечером от Шлосса в поместье в сопровождении Кеши и Леонтия, который заявил, что мы ему обещали, так что нечего теперь возмущаться.

Сегодня я выбрала в качестве развлечения почтенной публики историю про Короля Льва, решив, что на рассказы о людях переходить ещё рановато. А тут вроде всё знакомо: лес, звери… Как оказалось, проблемы семьи, дружбы и предательства были понятны и близки всем живым существам без исключения. И когда я дошла до момента, где малыш Симба находит тело погибшего отца, Муфасы, даже Шлосс вздохнул так тяжело, что было видно: он сочувствует маленькому львёнку от всей своей загадочной змеиной души. Живейший интерес вызвали персонажи Тимона и Пумбы, и Леонтий уверенно заявил, что Тимон, несомненно, пусть и дальний, но наверняка родственник номтов. А Родриго, который увязался с нами, пользуясь тем, что Марчелло был занят с Франко и Карло, теперь летал с ветки на ветку с воплем «Акуна Матата!», распугивая птиц и мелкую живность.

В поместье, в отличие от леса, царила умиротворённая тишина, во дворе, как ни странно, никто не суетился, не кричал, не требовал еды и внимания. Я даже уже и забыла, было ли за время моего присутствия в поместье время, когда тут было так спокойно. В комнате на втором этаже, где обустроили себе жильё Франко и Карло, горел свет, видимо, приятели были чем-то заняты.

Я постояла в центре двора, слегка озадаченная тем, что не нужно никуда бежать и что-то готовить.

– Спасибо, что согласилась выслушать меня, Шарлотта, – неожиданно раздался из открытого кухонного окна голос Марчелло, звучавший на удивление мягко.

– Нам давно следовало это сделать, – задумчиво ответила ему невидимая в сумерках баронесса Даттон, – и я не знаю, почему мы позволили этому недоразумению зайти так далеко.

– Мне нечего тебе ответить, дорогая, – дрогнувшим голосом проговорил капитан, а я почувствовала себя ужасно неловко, так как оказалась невольным свидетелем очень личной беседы. Но если я сейчас обнаружу своё присутствие, эти двое снова отложат такой важный для них обоих разговор. Поэтому я, стараясь не издавать ни звука, опустилась на траву и прислонилась спиной к нагревшейся за день стене дома. Посижу, покараулю, чтобы никто не помешал двум хорошим людям наконец-то устранить причину, мешающую им быть вместе.

– Почему ты тогда не пришёл? – еле слышно спросила баронесса. – Я ждала тебя, Марчелло…

– В тот день мне вручили официальное требование покинуть территорию Энгалии, так как я окончательно становился лицом, чьё присутствие в Энгалии вообще и в Гратенсторе в частности становилось нежелательным. Как я мог позволить этому задеть тебя хоть в малейшей степени?

– А ты не думал, что мне было наплевать на все указания и требования? Мне нужен был ты, Марчелло Саватти, и мне было совершенно безразлично, пират ты или законопослушный торговец. А ты просто сбежал…

– Я же не знал, Шарлотта! – в голосе капитана было такое отчаяние, что мне стало до слёз его жалко. – Точнее, я не осмеливался в это поверить. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. И, наверное, ты права: я просто сбежал, чтобы не натворить глупостей, не схватить тебя в охапку и не увести в Коридию.

– А потом ты стал присылать эти подарки! – голос баронессы зазвенел от возмущения.

– Кстати, почему ты их вернула?

– Да потому что… – тут моя будущая свекровь замолчала, а потом продолжила уже гораздо тише, – потому что я сама могу купить себе любые драгоценности, и мне было нужно от тебя хотя бы слово, пусть даже не полноценное письмо, но хотя бы записка. А не эти холодные, хоть и красивые, побрякушки!

– Да? – как-то совершенно растерянно спросил капитан. – Я об этом как-то не подумал, если честно…

– Святая Бенедикта! Ну почему мужчины такие дураки, даже лучшие из них?!

Разумеется, святая благоразумно воздержалась от ответа и была абсолютно права.

– Ты дашь мне ещё один шанс, Шарлотта?

Я вместе с Марчелло затаила дыхание, ожидая ответа баронессы: помимо всего прочего, мне ужасно хотелось, чтобы эти двое наконец-то стали счастливы.

– Я не знаю, Марчелло, – после долгой паузы ответила матушка Мэтью, – за прошедшие годы я построила свою жизнь так, чтобы мне было достаточно удобно и… спокойно. Она размеренна и неспешна. И я не знаю, готова ли я пожертвовать этой стабильностью ради иллюзорного будущего.

– Оно может стать реальным, стоит тебе только захотеть, Шарлотта. Мэтью скоро женится на этой славной девочке, Ори, и постепенно отдалится от тебя, как это обычно и случается с выросшими детьми. У Марион своя жизнь, тоже никак не связанная с родительским домом. Кстати, если ты вдруг решишься и станешь бывать в Коридии, то тебе проще будет навещать Марион. А потом я и с женихом могу помочь. Это я в Энгалии фигура нежелательная, а в Коридии у меня всё в полном порядке, и желающие породниться с кайром Саватти найдутся среди самых достойных фамилий.

– Это весомые аргументы, – признала баронесса, но в её голосе отчётливо слышалось разочарование, хотя она и пыталась изо всех сил его скрыть. – Мне нужно подумать, Марчелло, не торопи меня, хорошо?

– Как скажешь, – расстроенно отозвался капитан, а я невольно покачала головой. Марчелло снова совершал ту же самую ошибку, говоря о каких-то рациональных моментах вместо того, чтобы сказать главное. Те самые слова, которых так ждала от него баронесса Шарлотта.

– Я устала, Марчелло, – помолчав, проговорила баронесса ровным спокойным тоном, – я пойду отдохну, если ты не против. Нам с Ори ещё столько надо успеть сделать за эти дни!

– Конечно, я понимаю…

Раздались шаги, а потом негромко стукнула кухонная дверь.

– Лео, – прошептала я, даже не сомневаясь, что мой хвостатый приятель прячется где-нибудь неподалёку, – ты здесь?

– Ты на меня чуть не села, – раздалось рядом, и я почувствовала, как кожу на руке царапнули острые коготки, – ты что-то хотела, Ори?

– Ты можешь сейчас сбегать на кухню и попросить кэпа, который там сидит и грустит, выйти во двор и подойти к забору?

– Могу, а к забору зачем? – тут же спросил Леонтий. – Ты же не собираешься его выгонять?! Он полезный, Ори!

– Никто никого не выгоняет, – прошипела я, – просто мне надо с ним поговорить так, чтобы нас никто не услышал, понимаешь? Особенно Шарлотта.

– Сейчас позову. Только как я ему объясню, он же по-нашему не понимает…

– Придумай что-нибудь, ты же умный, – слегка польстила я номту, без зазрения совести используя его слабое место – тщеславие.

– Ну ладно, раз ты просишь, Ори… – тут же согласился маленький номт, и по моей руке скользнула кисточка хвоста, а сам Лео словно растворился в вечерних сумерках.

Через пару минут на крыльце появился капитан, который, заметив меня, неспешно направился в мою сторону.

– Марчелло, – начала я, – прости, но так получилось, что я слышала твой разговор с Шарлоттой. Я не собиралась подслушивать, – я почувствовала, что краснею, – просто так получилось.

– Не извиняйся, Ори, – невесело отозвался капитан, – я знаю, что ты никогда не стала бы делать это специально. Тем более что… разговор не получился…

– Для этого я тебя и позвала, – торопливо продолжила я, – ты снова совершил ту же самую ошибку, Марчелло. Выслушай меня, пожалуйста!

– Ошибку? Что ты имеешь в виду?

– Ты говорил всё правильно, но не то…

Я вдруг задумалась, имею ли право вмешиваться в жизнь двух взрослых людей, но потом решительно тряхнула головой и продолжила, глядя прямо в глаза внимательно слушавшему меня капитану.

– Ты снова ничего не сказал о том, что чувствуешь, Марчелло. Говорил о том, как будет правильно, даже в чём-то выгодно, но неужели ты не понял, что Шарлотта ждала от тебя совершенно других слов?! Почему ты не сказал ей, что любишь её? Ведь ты же любишь?

– Больше жизни, – поник головой капитан Саватти, – но она же это и так знает, Ори!

– И как только ты смог стать главарём пиратов? – я покачала головой. – Неужели ты не понимаешь, что ей нужно было это услышать от тебя! Даже для меня, с моим, прямо скажем, скромным жизненным опытом, это абсолютно очевидно. А ты начал говорить про Марион, про потенциальных женихов для неё… Ты наступаешь на те же грабли: то присылал драгоценности без единого слова, теперь просишь дать тебе шанс, но не говоришь ни слова о своих чувствах.

– И что мне теперь делать?

– Найди букет и иди к ней, – подумав, высказалась я, – и скажи, что ты её любишь, что вот прям жить без неё не можешь.

– Это действительно так, – улыбнулся Марчелло, – ты думаешь, это поможет?

– Ну, хуже точно не будет, – заверила я его, – осталось в темноте отыскать букет. О, я знаю… Кеша! Кеша!

Почти сразу из густой кроны растущего неподалёку дерева высунулась знакомая морда и вопросительно уставилась на меня.

– Кеша, у нас с кэпом к тебе очень важное дело, – сказала я, а Марчелло просто кивнул, – только ты можешь нам помочь!

– Кеша поможет Ори и кэпу, – заверил нас кубута, выбираясь на простор.

– Ты знаешь, где здесь растут красивые цветы? Самые красивые, какие только есть! Нам нужно, чтобы Шарлотта увидела, что нравится кэпу, понимаешь?

– Кеша понимает, – кубута оскалился и кивнул, – Кеша принёс Коко цветы, Коко была довольна.

– Здорово! Теперь нам надо сделать так, чтобы довольна была Шарлотта. Ты можешь принеси нам таких цветов?

– Кеша может, – кивнул огромный обезьян и словно взлетел на дерево.

Меня же в очередной раз поразило умение этих гигантских животных так легко и даже грациозно перелетать с ветки на ветку, развивая при этом какую-то совершенно нереальную скорость.

– Сейчас Кеша притащит цветы, и ты пойдёшь к Шарлотте и всё ей скажешь, ясно?

Капитан несколько секунд смотрел на меня, словно пытаясь найти ответ на какой-то вопрос, а потом просто обнял и сказал:

– Ты замечательная девочка, Ори, я гордился бы такой дочерью. Даже если ничего не получится, я искренне благодарен тебе за участие и желание помочь.

– Всё получится, даже не сомневайся, – я улыбнулась Марчелло, – главное, не отступай и не сдавайся. Так говорил герой какой-то книги, но я уже, естественно, не помню, какой именно.

Мы постояли ещё немного, думая каждый о своём, а потом ветки качнулись, и из зарослей выбрался Кеша, державший в лапах здоровенную охапку каких-то действительно очень красивых цветов. Похожие одновременно на кустовые розы и на лилии, они источали совершенно умопомрачительный аромат, нежный и изысканный.

– Кеша принёс цветы для Шарлотты, – сообщил кубута, сгружая перед нами этот ворох, – Кеша дарил их Коко, Коко теперь знает, что нравится Кеше.

– Спасибо тебе огромное, – я погладила кубуту по мощной лапе, – ты настоящий друг, Кеша.

– Кеша друг Ори, – довольно согласился обезьян, – Ори друг кэпа. Значит, Кеша тоже друг кэпа.

– Кеша говорит, что он твой друг. – перевела я слова кубуты капитану, который ошарашенно смотрел на ароматную цветочную гору.

– Я очень это ценю, – поклонился кубуту капитан, и Кеша гулко рыкнул и стукнул себя кулачищем в грудь. – Ори, как ты думаешь, сколько взять цветов?

– Сколько унесёшь, – не задумываясь, ответила я, – и ещё немножко.

– А если она не откроет, – вдруг забеспокоился Марчелло, примеряясь к охапке цветов, которые, к счастью, в отличие от роз, колючими не были.

– Ты как маленький, – я с трудом удержалась от более резких выражений, – в окно залезешь. В конце концов, ты пират или кто?

– Пират, – вздохнув, согласился Марчелло и, прихватив здоровенную охапку цветов, направился в сторону крыльца.

Я проводила его взглядом и задумчиво посмотрела на оставшиеся цветы. Интересно, а насколько они стойкие? Можно было бы наладить поставки экзотических букетов в лавки Гратенстора и не только.

– Стремление из всего делать деньги, оказывается, заразно, – сообщила я сама себе, – меня наверняка укусил Константин, и я теперь тоже стала очень любить денежку.

– Мы что, не пойдём послушать?!

Я посмотрела вниз и увидела нетерпеливо приплясывающего на месте Леонтия.

– Пойдём, – вздохнула я, – нужно же убедиться, что наш план сработал.

Осторожно перебегая с места на место, я подобралась к окну комнаты, которую Кари с помощью Франко приготовила для баронессы.

– … прости меня, дурака, – услышали мы часть фразы Марчелло, – Шарлотта, я давно должен был это сказать, но… В общем, я люблю тебя, люблю давно и так сильно, что не мыслю без тебя своей жизни.

Какое-то время в комнате царила тишина, а потом послышался голос баронессы, в котором смешались удивление, радость и чуть-чуть недоверия.

– Я думала, ты никогда мне этого не скажешь, невозможный ты человек, – проговорила она и неожиданно всхлипнула.

– Шарлотта, любимая! Почему ты плачешь?!

– Марчелло…

– Счастье моё…

Я улыбнулась и осторожно сделала несколько шагов назад, не забыв прихватить замершего Лео, пусть для этого мне и пришлось отдирать его от подоконника за хвост.

Глава 21

Мэтью

Вдохновлённый удачным началом дня, я решил, что нужно пользоваться моментом, и отправился в порт.

После того, как моя «Серпентея» превратилась в груду обломков, из водного транспорта у меня осталась только маленькая старая одноместная яхта, которой я давным-давно не пользовался просто потому что и морально, и материально перерос её. Но вот сейчас она вполне могла бы мне пригодиться: я планировал добраться до устья Ривны, не привлекая к себе ненужного внимания. И для этой цели моя старенькая яхточка подходила как нельзя лучше. Никто из тех, кому пришло бы в голову развлечься в акватории Гратенстора, даже не посмотрел бы в её сторону. И уж точно никому даже в голову не пришло бы, что на ней могу быть я, неоднократный победитель регаты. Это примерно как если бы мэр Гратенстора, граф Ротенбоул, пересел из удобного кресла на старую деревянную садовую скамейку.

Видимо, боги – уж кто конкретно, не знаю, не иначе как святая Бенедикта в благодарность за выполненное обещание – были на моей стороне, так как ветер был попутный и при этом не слишком сильный. И хотя ничто не предвещало никаких неприятностей, я то и дело оглядывался, опасаясь снова увидеть надвигающуюся бурю. Нет, на этот раз я уже знал бы, как себя вести, но… не хотелось бы. В отличие от предыдущего этапа жизни, сейчас у меня и без того настолько насыщенное существование, что ещё и буря в него явно не вписывается.

К счастью, на этот раз обошлось без происшествий, и я, благодаря попутному ветру, уже через несколько часов увидел впереди устье Ривны.

Неужели всё, что со мной приключилось, произошло совсем недавно? Теперь мне кажется, что с того момента, как меня выбросило на каменистый берег, прошло как минимум несколько месяцев: настолько сильно изменилась за это время моя жизнь. И я этому бесконечно рад.

Небольшой заливчик, приютивший меня в прошлый раз, вызывал сегодня чувство, близкое к умилению. Я с непонятной нежностью рассматривал острые камни, пещеру, в которой тогда переночевал, обломки каких-то палок и нити тех самых синих водорослей, близкое знакомство с которыми чуть не стоило мне ног.

На этот раз я достаточно спокойно причалил к берегу и стал рассматривать его уже совершенно по-другому, применительно к нашим планам. Узкая прибрежная полоса не позволяла поставить здесь полноценную пристань, но в ней и не было необходимости. Массовых посещений мы не планировали, а для тех немногих, кто будет допущен в таверну, места хватит. Можно будет сделать укрытие от дождя на всякий случай… хотя, если уж обеспечивать гостям яркие впечатления, то по полной программе. Если вдруг попадут в ненастье – дождь или грозу всегда можно переждать в пещере. Постелить там сухих водорослей, оставить запас воды и долго хранящихся продуктов. Не хотелось бы, чтобы это место – при всей его недоступности – привлекало к себе излишнее внимание.

Я посмотрел по сторонам: и вправо, и влево, насколько позволяла видеть густая растительность, тянулась каменистая полоса, усеянная обломками ракушек и кусками полусгнивших досок. За небольшой площадкой, на которой могли разместиться человек пять-шесть, не больше, поднималась отвесная скала, кое-где заросшая вьющимися растениями. Ни ступеней, ни каких-либо площадок или уступов, по которым можно было бы забраться наверх, я не рассмотрел. Ну и замечательно: чем неприступнее это место, тем лучше для нас. Значит, никто и не попытается пробраться отсюда в поместье самостоятельно. Ну а в устье мы организуем официальную пристань, тоже спрятав её от случайных взглядов.

Но сейчас я приплыл сюда не только и не столько для того, чтобы ещё раз взглянуть на берег и на заливчик. У меня было очень важное дело, которое мне хотелось провернуть без свидетелей.

Перебравшись с берега обратно на свой транспорт, я неспешно поплыл в ту сторону, где из моря торчала непонятно откуда взявшаяся здесь одинокая скала. При этом я очень внимательно всматривался в морскую гладь, надеясь увидеть треугольный плавник. И, в отличие от любого нормального человека, я был бы очень рад, если бы он появился. Даже если это окажется не моя знакомая тумунга, я почему-то был уверен, что информация о человеке, который умеет разговаривать с такими, как они, уже стала достоянием всей морской, если можно так выразиться, общественности.

Однако чем ближе я подплывал к скале, тем сильнее меня одолевали сомнения: я крайне смутно представлял себе, как буду звать тумунгу. Я наверху, а она в воде. Можно кричать и звать её до посинения, она просто не услышит. Опустить голову в воду? Вряд ли мой дар разговаривать с животными позволит мне делать это ещё и под водой. Да я захлебнусь и всё, на этом эксперимент завершится.

Но, с другой стороны, она же сама сказала: приплыви и позови. Значит, есть какой-то способ, верно? Вряд ли это она так пошутила, хотя тут ни в чём нельзя быть уверенным. Что я знаю о чувстве юмора тумунг?

Вблизи скала, поднимающаяся из морских глубин, оказалась не такой уж и маленькой, какой выглядела с берега. При желании, на её вершине вполне можно было расположиться паре человек. Сейчас, правда, это место облюбовали какие-то крупные морские птицы, названия которых я не знал просто потому что никогда этим не интересовался.

При моём приближении они лениво поднялись в воздух, но улетать не торопились, словно решая: надо меня опасаться или я ничем им не угрожаю.

– Мне надо только с тумунгой поговорить, – сообщил я, задрав голову, – к вам у меня никаких вопросов нет.

Самая крупная птица прокричала явно что-то сердитое, типа «ходят тут всякие», и затем все пернатые опустились обратно на вершину. А я стал думать, как мне позвать тумунгу и при этом не выглядеть совсем уж по-идиотски.

– Эй, тумунга, – крикнул я, радуясь, что меня в этот момент не видит никто из знакомых. Да и незнакомых, в общем-то, тоже…

Сверху свесилась птица и странно на меня посмотрела, мол, ты чего орёшь, болезный? Я нервно улыбнулся и пояснил:

– Мне тумунга нужна.

– Это я понял, – неожиданно миролюбиво ответил обитатель скалы и уточнил. – Это про тебя говорили, что ты умеешь с нами разговаривать?

– Наверное, – слегка растерялся я, – а кто говорил-то?

– Морские ленивцы между собой болтали, когда мы мимо их лёжки пролетали, – разговорчивый птиц слетел со скалы и устроился на корме моей старой посудины.

– О как, – я только головой покачал и решил на всякий случай уточнить, – слушай, мне в прошлый раз тумунга сказала, что я могу сюда прийти и её позвать. А как это сделать-то?

– А тебе зачем? Обычно люди стараются держаться от тумунг подальше, а ты сам зовёшь. Значит, ты или очень смелый, или очень глупый. Или и то, и другое одновременно.

– Да я и сам не знаю, – признался я, вздохнув, – о, гляди, вроде плывёт!

Птиц поднялся в воздух, сделал небольшой круг и, вернувшись, подтвердил:

– Плывёт, так что я, пожалуй, вернусь к себе, туда она не допрыгнет в любом случае. На всякий случай, было приятно познакомиться, жаль, что ненадолго.

На этой не слишком оптимистичной ноте птиц взмахнул крыльями и взмыл в воздух, оставив меня в состоянии, близком к панике.

Между тем треугольный плавник был уже совсем рядом, так что менять что-либо было однозначно поздно.

Дождавшись, когда из воды покажется уже знакомая хищная морда, я постарался улыбнуться как можно жизнерадостнее и вежливо поздоровался:

– Привет, я пришёл, как и обещал. Помнишь меня? Ты не так давно помогла мне добраться до берега и рассказала, что тебе иногда просто не с кем поболтать. Из рыб, я так тебя понял, собеседники не очень, а кракен спит постоянно…

Тумунга промолчала и снова погрузилась в воду, чтобы вынырнуть с другой стороны, заставив моё утлое судёнышко покачнуться.

– Я помню тебя, – наконец-то соизволила она ответить и оскалилась, демонстрируя зубы, которые и в прошлый раз произвели на меня просто неизгладимое впечатление. Я, правда, предпочёл для себя решить, что это она так мне улыбнулась.

– Ты сдержал слово, и это странно. Ты что-то хочешь? Тебя снова надо довезти до берега?

Разговаривая, тумунга то и дело погружалась в воду, чтобы тут же всплыть уже в другом месте. Если честно, нервировало это ужасно…

– Нет, спасибо, я сегодня как-нибудь постараюсь сам справиться, – я благодарно прижал руку к груди, очень надеясь, что она не слишком заметно дрожала. – Я пришёл с предложением, которое, надеюсь, тебе понравится.

– Мне ещё никогда ничего не предлагала… – тут тумунга запнулась, решив, видимо, что слово «еда» будет звучать несколько некорректно, – не предлагал человек. Я готова тебя выслушать.

– Видишь ли, – поняв, что есть меня никто не собирается, во всяком случае, прямо сейчас, я немного успокоился и продолжил, внимательно отслеживая реакцию тумунги, – мы открываем в лесу, вон там, – я махнул рукой в сторону устья Ривны, – место отдыха для людей и животных. Вкусная еда, территория без вражды, образованные люди в гостях… Понимаешь?

– Пока нет, – в похожих на пуговицы глазах тумунги появилось нечто похожее на интерес, – но вы, люди, всё время что-то придумываете.

– Так вот, – дождавшись, пока зверюга в очередной раз вынырнет с другой стороны, продолжил я, – я хочу предложить тебе, как своей давней знакомой, которая тогда так мне помогла, возможность получить от нашей затеи прямую выгоду.

– Ты будешь отдавать мне тех, кто тебе не понравится или задумает что-то против тебя? – с энтузиазмом предположила тумунга, радостно продемонстрировав острейшие зубы. – Это хорошая идея, мне очень нравится.

– Не совсем так, – поспешил сказать я и добавил, пока разочарованная зверюга не решила, что я ей уже не интересен, – скажи, мясо какого животного тебе нравится? Как, например, ты относишься к бурбитам? Или тебе больше по вкусу румша?

– Кто это? – тумунга озадаченно плеснула хвостом, окатив меня брызгами с головы до ног.

– Это такие большие животные, – пояснил я, стряхивая с волос воду, – гораздо больше и наверняка намного вкуснее человека. В одном бурбите мяса больше, чем в нескольких людях. И я мог бы сделать так, чтобы тебе регулярно доставляли тушу какого-нибудь животного.

– И что ты хочешь за это? – тумунга снова хлопнула по воде хвостом, но уже менее активно.

– Помнишь, как ты помогла мне добраться до берега? Вот если бы ты или кто-то из твоих родичей смог бы иногда делать то же самое, то есть тащить лодку с парочкой пассажиров отсюда и до устья реки, то за каждую такую доставку я бы расплачивался тушей большого зверя. Тебе даже плыть никуда не придётся: привезут и сбросят в воду там, где скажешь. Как тебе мой план?

Тумунга какое-то время молчала, нарезая круги вокруг яхточки, но потом притормозила и уставилась на меня круглыми глазами.

– Ты странный, – сообщила зверюга, – но предлагаешь забавные вещи. Как часто тебе понадобятся мои услуги?

– Ты можешь пригласить кого-то из своих, – предложил я, – если вдруг будешь занята, когда понадобится.

– Ещё чего, – тумунга в очередной раз нырнула, – хоть ты и говоришь, что этот бурбит большой, но вдруг мне самой будет мало? А как я узнаю, что тебе нужно отвезти кого-то к реке?

– Могу поспособствовать, – неожиданно прозвучало сверху, и мы с тумунгой одновременно посмотрели на скалу, с края которой свешивался уже знакомый мне птиц, – за небольшую услугу.

– Какую? – не сговариваясь, в один голос спросили мы с зверюгой.

– Я всем буду рассказывать, что веду дела с тумунгой и с людьми, – довольно сказал птиц, – это хорошо скажется на моём авторитете. А то у нас скоро выборы вожака стаи, мне дополнительные плюсы не помешали бы. А вы, если вас вдруг спросят, это подтвердите. Ну как? Смотрите, как мне представляется наше сотрудничество: я вижу, что на берегу появились люди, лечу, нахожу тебя, – тут он посмотрел на тумунгу, оценивающе глядящую на него, и на всякий случай добавил, – уважаемая, сообщаю о прибывших. Всё. Все довольны.

Мы с тумунгой переглянулись, и я пожал плечами, мол, решай, меня вроде всё устраивает.

– Слушай, – морская хищница обогнула скалу и вынырнула перед моей яхтой, – а ты всегда такой разговорчивый?

– А что? – птиц быстренько отодвинулся от края скалы, и теперь нам видна была только его голова.

– Да так, – тумунга зевнула, после чего птиц исчез из поля зрения полностью, – тут я на днях с кракеном разговаривала, он как раз проснулся недавно. Так вот, он опять жаловался, что ему совершенно не с кем поговорить. А тут ты, весь из себя такой болтливый. Может, слетаешь, пообщаешься? Тут недалеко…

– С кракеном?! – птиц опасливо выглянул из-за камня. – Ты серьёзно?! Ух! Ну это… я… а он ничего? Не съест меня?

– Не думаю, – тумунге явно нравилась собственная идея, – он так соскучился по достойным собеседникам, что наверняка не станет их жрать.

– Приплывай, обсудим, – подумав, решился птиц и зажмурился, – ух, если я ещё и с кракеном налажу контакт, то всё, должность вожака точно моя, без вариантов!

– Ну так что, договорились? – спросил я тумунгу. – Первый гость будет примерно через пару недель. Следовательно, бурбит тоже. Тебе его целиком или частями?

– Целиком, – зверюга в очередной раз продемонстрировала набор зубов, – договорились, человек. Тебе помочь добраться до берега?

– Да нет, спасибо, – я благодарно поклонился, – сегодня я как-нибудь сам, мне всё равно обратно в Гратенстор надо.

– Как хочешь, – тумунга моргнула на прощание и ушла под воду, напоследок так плеснув хвостом, что я чуть не очутился в воде.

Попрощавшись в погружённым в мечты о грядущем величии птицем, я направился в сторону дома.

Глава 22

Виктория

– Марчелло, мне кажется, ты должен дождаться Мэтью и уже потом отправляться на север, – я в очередной раз пыталась переубедить капитана, который после объяснения с Шарлоттой готов был свернуть горы и обратить вспять реки, – мы ведь не знаем, чего он добился и о чём успел договориться. Вдруг нужно будет принимать срочное решение, а тебя не будет? Даже с учётом того, что вы отправитесь на кубутах, вам понадобится не меньше трёх дней. Условно говоря: день туда, день там и день обратно.

– Да мы быстро, Ори, ты и оглянуться не успеешь, – размахивал руками капитан, – ты всё равно занята целыми днями с Шарлоттой.

При упоминании баронессы Марчелло нежно улыбнулся, а я в очередной раз порадовалась, что не побоялась тогда вечером вмешаться и заставила капитана добиться объяснения с любимой женщиной. Уверена, Мэтью будет очень рад и за матушку, и за капитана, который успел стать ему другом.

С тех пор прошло уже два дня, но и Марчелло, и Шарлотта продолжали словно светиться тихим внутренним светом. Наверное, именно так и должны выглядеть по-настоящему счастливые люди.

– Не спорьте, – остановила нас баронесса, которая, оказывается, успела выйти на крыльцо и слушала нас с лёгкой улыбкой, словно неразумных, но всё равно любимых детей. – Мы сделаем гораздо проще. Я ненадолго вернусь в Гратенстор, кое с кем переговорю по поводу Ори, чтобы подготовить общество к её появлению, возьму Мэтью и вернусь. К этому времени Марчелло и Франко как раз вернутся с севера, заодно и мха привезут. И ты, моя дорогая, немного отдохнёшь. Я же вижу, как тебе тяжело и хозяйством заниматься, и мои уроки выслушивать. Так что предлагаю объявить небольшой перерыв, так как, если я правильно понимаю ситуацию, дальше отдыхать будет некогда.

За время, проведённое в поместье, баронесса Шарлотта прониклась нашей идеей и постепенно стала принимать в обсуждениях самое активное участие.

– Хорошо, – не стала спорить я, так как баронесса была абсолютно права: я и сама чувствовала, что мне жизненно необходима пауза, иначе я просто сорвусь. – Тогда я хотела бы тоже отправиться на север.

– Зачем? – изумился Марчелло, и в глазах Шарлотты и Франко я читала тот же вопрос.

– Интересно, – я пожала плечами, – вряд ли у меня в будущем выпадет возможность побывать в той части Ривенгольского леса. Так почему бы не воспользоваться случаем и не посмотреть те места сейчас? Тем более что в компании двух сильных мужчин и трёх кубут мне совершенно ничего не грозит. Вы поедете на Абу и Коко, так почему бы и нам с Кешей не составить вам компанию?

Поддержка пришла оттуда, откуда я совершено её не ждала: Карло, который потихоньку стал больше вставать и активнее передвигаться по территории, редко вступал в разговоры и, в отличие от своего закадычного дружка Франко, был парнем спокойным и молчаливым.

– Да возьмите вы девчонку, – негромко проговорил он, и все дружно повернулись в его сторону, – пусть развеется, посмотрит новые места, а то сидит тут, как привязанная. Прокатится с вами, мха этого вашего наберёт, на гирбатов посмотрит.

– А таверна как же? – удивился Марчелло и тут же виновато посмотрел на меня. – Прости, Ори, но я действительно так привык, что ты тут за всем присматриваешь…

– Стояла она без вас незнамо сколько лет, так ещё три дня точно простоит, – хмыкнул Карло и незаметно мне подмигнул, – да и мы с мышами за домом присмотрим. А если Родриго нам оставишь, кэп, то вообще хорошо будет. С тобой Ори пойдёт, она и переведёт, ежели что. А твой орёл у нас переводчиком поработает, тем более, – тут Карло на всякий случай оглянулся, чтобы убедиться в отсутствии Родриго, – тем более что он от кубут всё равно отстанет и, соответственно, расстроится. А расстроенный орёл – это вы сами знаете, удовольствие то ещё…

С Карло невозможно было не согласиться: Родриго, когда был чем-то недоволен или огорчён, становился совершенно невыносимым.

– Может быть, ты и прав, – подумав, согласился Марчелло, – мы самым бессовестным образом свалили всё на Ори, совсем забыв, что ей тоже нужно отдыхать. Я, правда, не уверен, что наш визит на север можно назвать отдыхом, но смена обстановки – это тоже хорошо. Значит, Шарлотта, ты отправляешься в Гратенстор и через два-три дня возвращаешься вместе с Мэтью. Мы решаем наши вопросы на севере и возвращаемся примерно в это же время. Пока нас нет, Карло и Родриго остаются за старших, им в помощь номты.

Возражений не последовало, и я с удивившим меня саму предвкушением стала ожидать завтрашнего дня и путешествия на север. Мне очень хотелось хотя бы немного посмотреть мир, в который я попала, ведь кроме той самой первой поляны и последующего пути через лес, который больше напоминал бегство, я ничего толком и не видела. Была ещё изумительная панорама с видом на далёкую реку, но и она уже как-то сгладилась из памяти из-за свалившихся потом событий.

Утром мы проводили Шарлотту, отправлявшуюся в Гратенстор, выслушали миллион и одно напутствие и пообещали быть очень осторожными. Ну и про мох не забыть…

Я уже почти привычно забралась на спину Кеши, который был жутко доволен тем, что отправляется на север вместе с Коко. Марчелло и Франко загрузили на своих кубут несколько мешков с инструментами, и мы, бросив последний взгляд на машущего нам Карло и сидящего на заборе встрёпанного Родриго, отправились в путь.

Так как путешествовать нам предстояло достаточно далеко, для каждого из нас Карло сделал нечто вроде рюкзака, который кубуты надели на плечи. Так стало гораздо удобнее: нужно было только придерживаться рукой за густую шерсть и следить, чтобы по лицу не хлестнула случайная ветка.

Абу, бывший на этот раз предводителем кубут, негромко рыкнул, и гигантские обезьяны полетели вперёд, цепляясь за ветки и отталкиваясь лапами от толстых стволов. Сначала мне было страшновато, но потом, когда я окончательно поняла, что на спине Кеши мне ничего не угрожает, я смогла расслабиться и попробовала смотреть по сторонам. Чаще всего вокруг были сплошные листья, которые сливались в изумрудный туман, но порой сквозь просветы можно было рассмотреть великолепные виды. Как-то раз мне даже показалось, что где-то вдалеке я увидела море, но, возможно, это было просто большое озеро или разлившаяся река. Рассмотреть толком я не успела: роскошный пейзаж снова сменился сплошной зелёной стеной.

Окончательно привыкнув к необычному способу передвижения, я немного подремала, убаюканная плавными движениями Кеши, и даже не очень удивилась, когда буйная растительность вокруг нас стала меняться.

Пышные шапки лиственных деревьев неохотно уступали место хвойным, очень похожим на привычные мне сосны и ели. Наш «транспорт» это нисколько не обескуражило: наоборот, летать от одного мощного ствола к другому им ужасно нравилось. И Марчелло, и Франко явно получали от путешествия верхом на здоровенных зверюгах истинное наслаждение, подбадривая своих «скакунов» свистом и улюлюканьем.

Наконец мы притормозили на большой поляне, окружённой ровными высокими соснами, которые, насколько подсказывала мне память, в моём прошлом мире назывались корабельными. В центре стоял очень высокий угольно-чёрный камень, который, видимо, и служил неким ориентиром.

– Быстро вы, – раздался откуда-то сбоку знакомый голос ворона, – я бы не додумался путешествовать на кубутах. Вообще-то они считаются грозными и опасными. Или конкретно эти не в курсе?

– Привет, – поздоровалась я, выбираясь из рюкзака и сползая по Кеше на землю. – Они наши друзья, поэтому для нас не опасны, наоборот, мы всегда можем на них положиться в плане защиты.

– А, ну тогда конечно, – с непередаваемым сарказмом отозвался ворон, – никуда не уходите, сейчас позову главного из гирбатов.

Пока ворон летал за лохматой зверюгой, я коротко передала спутникам его слова, а Марчелло извлёк из мешка немудрящие, но сытные продукты, которыми мы, естественно, поделились с кубутами. Впрочем, они взяли только по большому куску пирога и сказали, что тут столько нового съедобного вокруг, что голод им совершенно точно не грозит.

Гирбат появился из зарослей каких-то невысоких кустов буквально через полчаса, не больше, и внимательно посмотрел на нас.

– Вы быстро пришли, я это ценю, – прорычал он, – вы перевезёте мою стаю на другой берег?

– Конечно, для этого мы здесь, – выслушав меня, доброжелательно отозвался Марчелло, – мы привезли инструменты. Покажи нам место, где удобно подойти к воде и где есть деревья, которые не жалко.

– Вы будете делать плот? – понятливо кивнул пристроившийся на соседнем деревце ворон. – Разумно, но имейте в виду, что река у нас непростая, с коварным течением.

– Ну так и они – не простые крестьяне, – пожала я плечами, глядя на мужчин, забрасывающих себе на спины явно тяжёлые мешки. – И Марчелло, и Франко – опытные мореплаватели. Не думаю, что течение их испугает.

– Посмотрим, – не стал спорить ворон, – ты тут останешься или с ними пойдёшь?

– С ними, конечно, – тут же ответила я, – мне же интересно. Я никогда не видела, как делают плоты и переправляют на нём зверей.

– Тогда зови ваших ручных кубут да и отправимся, чего время терять, – с этими словами ворон сорвался с ветки и, тяжело взмахивая крыльями, полетел куда-то в ту сторону, где деревья росли не так тесно.

Кеша с родственниками отыскался неподалёку, на солнечной прогалине, сплошь покрытой яркими пятнышками каких-то тёмно-красных ягод, похожих на клюкву, но намного крупнее. Кубуты сгребали ягоды прямо с земли целыми горстями и жевали, жмурясь от удовольствия. Моё предложение отправиться к реке они выслушали без особого энтузиазма, но положение спас гирбат, который сказал, что не надо тащить с собой кубут, потому что они сами нас доставят к месту назначения.

Из кустов вышли ещё два крупных зверя, покрытых такой же клочковатой свалявшейся шерстью, и мой жизненный опыт обогатился ещё и поездкой на гирбатах. Хочу сказать, что в качестве транспорта этих крупных хищников можно использовать с чистой совестью. Ну это при условии, что после незапланированной встречи с ними останешься жив, конечно.

Марчелло и Франко восприняли новый вид передвижения с восторгом, и мне показалось, что когда наши своеобразные «кони» вынесли нас на берег широкой реки, они искренне огорчились. Мужчины, естественно, не гирбаты. Им-то как раз возить на себе людей не слишком понравилось, но ослушаться вожака они не посмели.

Но все эти рассуждения выветрились из моей головы, как только я огляделась: такой невероятной красоты я не видела, наверное, в реальной жизни никогда. Хотя я и не путешествовала почти… откуда мне было набраться впечатлений…

Казалось, вокруг осталось всего два цвета: зелёный и синий, пусть и во всём многообразии оттенков. Тёмно-зелёный, изумрудный, насыщенный малахитовый, нежный салатный и элегантный мятный соседствовали с пронзительно синим, серебристо-голубым и глубоким сапфировым… Лес, трава, мох, река, небольшие лужицы и над всем этим огромный купол неба.

Мои спутники тоже озирали окрестности, но, в отличие от меня, не с эстетической, а исключительно с практической точки зрения. Они оценивали ширину реки, удобство подхода и толщину растущих на берегу деревьев. Судя по довольным лицам и отсутствию непечатных выражений, их всё устраивало.

Они о чём-то переговорили с гирбатами, и через десять минут работа закипела: капитан и Франко ловко валили не слишком толстые, но крепкие деревья и сноровисто обрубали с них ветки. А те самые гирбаты, которые доставили нас на берег, оттаскивали брёвнышки к воде. Для этого им приходилось впрягаться в некое подобие сбруи и, удерживая верёвку клыками, тащить деревья на берег. К счастью, расстояния были небольшими, и зверюгам приходилось не слишком тяжело.

Чтобы не терять времени даром, я прогулялась по окрестностям, пообещав Марчелло не уходить с открытого пространства. Мне было интересно посмотреть, какие растения тут есть, и, может быть, нарвать с собой, если я сумею их опознать. К сожалению, в основном тут росли травы и цветы, совершенно мне не знакомые, так что я смогла набрать только тех самых крупных красных ягод, которые с таким аппетитом лопали оставленные на поляне кубуты. Пробовать их я не рискнула, решив сначала уточнить у Марчелло или Франко, можно ли людям их есть, а то помру, так и не успев выйти замуж. Не так чтобы я туда очень уж стремилась, но обидно же…

Вернувшись на берег, я увидела, что мужчины уже заканчивают сборку одного плота, а на берегу лежат брёвна для другого. Три гирбата столбиками уселись неподалёку, очень напоминая самых обычных собак, только крупнее и с неопрятной шерстью. Интересно, а если гирбата взять, аккуратно вымыть с хорошим шампунем и расчесать, он станет выглядеть симпатичнее?

Я подошла к зверюгам, которые покосились на меня с определённым подозрением, но прогонять не стали.

– А у вас в стае есть маленькие щенки? Те, которые вам почему-то не нужны? – спросила я, вдруг загоревшись идеей завести у нас в таверне ручного гирбата. Ну а что? Пусть бы жил, охранял территорию, а то мало ли кто, мало ли как…

Звери удивлённо переглянулись а потом тот, с которым мы уже общались, прорычал:

– Есть, а зачем тебе?

– Я бы забрала его с собой, заботилась бы о нём, кормила бы, а он бы помогал нам охранять дом… У нас, конечно, стоит защитный купол, но там ведь таверна будет, вдруг под видом путника пройдёт какой-нибудь злодей?

Гирбаты озадаченно замахали хвостами и быстро обменялись какими-то короткими рыками, больше похожими на тявканье.

– Мы подумаем, – в итоге сообщил мне вожак, – это неожиданная и странная просьба.

– Спасибо, – я улыбнулась хищникам и пошла смотреть, как Марчелло и Франко спускают на воду первый плот.

Глава 23

Мэтью

Вернувшись в Гратенстор, я кое-как добрался до дома и, отмахнувшись от желающего что-то мне сказать Бенедикта, с трудом разделся и рухнул в кровать. Сил на то, чтобы обратить внимание на камердинера, который почему-то не спал без задних ног, а явно желал сообщить мне нечто важное, просто не было.

Поэтому утром меня ждал сюрприз. Не скажу, что неприятный, но о визитах даже самых близких родственников я предпочитаю узнавать заранее.

– Господин барон, – голос Бенедикта, помешавший мне смотреть очень приятный сон, в котором мы с Ори вместе стояли на палубе какого-то корабля, вызывал одно, но сильное желание: швырнуть в его обладателя чем-нибудь тяжёлым.

– Уйди, Бенедикт, – проворчал я и повернулся на другой бок в надежде догнать убегающее сновидение.

– Госпожа баронесса ждёт вас внизу в гостиной, – настойчиво лез в уши голос камердинера, – между прочим, я хотел вас вчера предупредить, что она придёт, но вы не пожелали слушать.

Сладкий сон, естественно, такого грубого вмешательства не выдержал и окончательно исчез. Пришлось открывать глаза и пытаться осмыслить озвученную информацию.

– Матушка здесь? – проявив чудеса сообразительности, уточнил я. – И давно?

– С самого утра, – доложился Бенедикт, – и позволю себе заметить, что выглядит баронесса Даттон слегка растерянной и задумчивой! Как по мне, так это не к добру, господин барон. Может, нам стоит отложить поездку в поместье, как вы считаете?

– Не вижу логики в твоих рассуждениях, – потягиваясь и понимая неизбежность начала нового дня, ответил я, – вот если бы матушка выглядела плохо, тогда я мог бы уловить смысл в твоих словах, Бенедикт. Кстати, ты собрал вещи? Мы отправляемся в ближайшее время, самое позднее – через пару дней.

– Вы что же думаете, господин барон, это такое простое дело? – Бенедикт, протягивая рубашку, с упрёком взглянул на меня. – Зря вы так полагаете, вот что я вам скажу. Но я начал заниматься сборами и уже упаковал два ваших чемодана с костюмами…

– С какими костюмами, прости святая Бенедикта? – изумился я. – Я ведь чётко сказал, что мы едем в поместье, расположенное в лесу, на природе. Зачем мне, по-твоему, там два чемодана костюмов?

– Ну а как же! Или вы, господин барон, считаете, что раз в лесу, так и одеваться можно не пойми как?! Я и так не стал брать костюмы для торжественных приёмов, ограничившись теми, что подходят для обычных визитов.

– И кому, по-твоему, я буду наносить визиты в лесу? – тут же заинтересовался я. – Кубутам? Коргутам? Рибусам?

– Только не говорите мне, господин Мэтью, что все они там, куда мы направляемся, водятся, – побледнел камердинер, умоляюще глядя на меня.

– Конечно, водятся, – не стал его жалеть я, – скажу тебе больше: несколько кубут постоянно появляются в поместье на правах, я бы так сказал, друзей дома. Ну а рибусы, коргуты и прочие просто наведываются с визитами. Но, уверяю тебя, кубутам совершенно безразлично, в каком костюме я на них катаюсь.

– Что вы делаете, господин барон?!

– Катаюсь на кубуте, – я мило улыбнулся Бенедикту, – моего, к примеру, зовут Хэм, и он совершенно замечательный. Уверен, когда ты попробуешь, тебе тоже непременно понравится.

– Даже не думайте, господин барон! Я уж лучше по старинке, ножками и по земле.

– Посмотрим, – оптимистично заявил я, а камердинер явно начал лихорадочно искать причину, которая позволила бы ему остаться в Гратенсторе.

– Упакуй побольше удобной одежды, Бенедикт, – распорядился я, – брюк, рубашек попроще, ну и обувь соответственно. Себе тоже бери то, что может подойти для самой разной работы. Завтра к вечеру чтобы всё было собрано. Ты меня услышал? И повторю: если ты захочешь уволиться, я не стану тебе препятствовать. Мне в поместье нужен помощник, а не стонущий и всем недовольный балласт.

– Это вы меня балластом называете?! – почти искренне возмутился Бенедикт. – Да я всю жизнь, можно сказать, глаз не смыкая… рук не покладая…

– И рта не закрывая… Не заставляй меня начинать припоминать тебе все твои «подвиги» и ошибки, – я добавил в голос холода и вышел из комнаты, оставив камердинера страдать в одиночестве.

Матушка с комфортом расположилась на диване в гостиной и действительно была непривычно задумчива.

– Доброе утро, матушка, – я лихо шлёпнулся в кресло напротив дивана и душераздирающе зевнул, – ты же вроде хотела дождаться меня в поместье? Там ничего не случилось?

Я вдруг почувствовал, как непривычно сжалось от какой-то смутной тревоги сердце: чего это баронесса сбежала из поместья раньше времени?

– Там всё в полном порядке, – отмахнулась матушка, и я на какое-то время завис, так как заметил, что на её правой руке нет так называемого «вдовьего кольца». По старым энгалийским традициям женщина, потерявшая мужа, надевала на безымянный палец правой руки кольцо с чёрным или серым камнем. Этим она как бы информировала окружающих о своём статусе. Но если она решала снова связать себя узами брака или просто переставала хранить верность покойному супругу, кольцо снималось. Своё «вдовье кольцо» с крупным чёрным бриллиантом, кстати, купленное у того же мастера Молинара, матушка носила несколько лет, не снимая. Тем более что выглядело оно более чем стильно и элегантно.

– Не понял, – честно проинформировал я её, – а где?

– Что именно тебя интересует, Мэтью? – невозмутимо спросила баронесса Даттон. – И распорядись насчёт чая, будь любезен.

– Конечно, – ошарашенно отозвался я и тронул колокольчик, стоящий на специальном столике.

Через несколько минут на пороге возник Бенедикт, страдание на лице которого стало ещё более очевидным, и посмотрел на меня с таким упрёком, что дрогнул бы даже камень. Но после вчерашней беседы с тумунгой пронять меня стало ещё труднее, чем раньше.

– Распорядись насчёт чая, Бенедикт, – велел я, – баронесса Шарлотта останется на завтрак.

– Будет сделано, господин барон, – дрогнувшим голосом проговорил камердинер и вышел, чуть ли не всхлипывая.

– Что это с ним?

Матушка проводила Бенедикта удивлённым взглядом.

– Это он радуется отъезду в поместье, – объяснил я, – оценивает, так сказать, все перспективы.

– Ты хочешь взять его с собой? Какая от него там может быть польза?

– А какая польза от него здесь, если я – там? – вопросом на вопрос ответил я.

– Тоже так, – не смогла не согласиться матушка, – впрочем, работу мы ему точно найдём.

– Ты не уводи разговор в сторону, – не дал я сбить себя с мысли, – где твоё кольцо? Ты просто его сняла, или я чего-то не знаю?

– Видишь ли, Мэтью, – матушка мечтательно посмотрела в окно, – я тут на досуге подумала и пришла к выводу, что восемьдесят пять процентов всё же лучше, чем шестьдесят пять.

– О как, – только и смог вымолвить я, – значит, Марчелло всё-таки решился сказать тебе о своих чувствах. Поздравляю, матушка! Я совершенно искренне рад и за тебя, и за капитана Саватти. А то что им интересуются всякие типы вроде майора Орланда… Ну так мир, к счастью, Гратенстором не ограничивается. А если всё пойдёт так, как мы надеемся, то вскоре капитана будут с радостью принимать во всех без исключения домах, невзирая ни на какие его былые прегрешения.

– Думаю, именно так и произойдёт, – согласилась матушка, – и знаешь, Мэтью, что я тебе скажу… Если ты упустишь такую девушку, как Ори, я тебя совершенно точно прокляну, и да простит меня святая Бенедикта!

– Почему? – мне действительно было интересно.

– Если бы не она, у нас с Марчелло ничего не получилось бы, – помолчав, призналась матушка, – потому что он, как всегда, начал мямлить что-то про то, как правильно будет, если мы забудем прошлые ошибки, как он может помочь с браком Марион и прочее. Я не выдержала и ушла, с трудом удержавшись от того, чтобы не вернуться в Гратенстор. А твоя Ори заставила его явиться ко мне с охапкой каких-то совершенно немыслимых цветов и наконец-то сказать то, что было нужно сказать с самого начала. Это потом он мне признался, что пришёл только благодаря настойчивости этой чудесной отзывчивой девочки. Так что, Мэтью, только попробуй её хоть чем-то обидеть: дело будешь иметь со мной.

– Да я и не собирался, – я поднял руки, сдаваясь, – ты мне лучше скажи, когда у вас с капитаном свадьба? Она будет здесь или в Коридии?

– Об этом мы пока не говорили, – улыбнулась матушка, – но, полагаю, что в Коридии. Боюсь, мэра Ротенбоула хватит удар, если я объявлю, что выхожу замуж за коридийского пирата.

Тут матушка звонко расхохоталась, а я подумал, что очень давно не видел её такой радостной и счастливой.

– Кстати, Ори сейчас в поместье нет, – как бы между прочим сообщила баронесса, – это я к тому, что тебе переноситься туда пока совершенно не обязательно, Мэтью.

– А где она? – тут же всполошился я, плохо представляя, куда могла Ори деться из поместья.

– Отправилась с Марчелло и Франко на север, а Карло с Родриго остались на хозяйстве, – отмахнулась матушка, – пусть девочка отдохнёт и посмотрит мир хоть немножко, а то сделали из неё кухарку. А она, между прочим, баронесса, а не крестьянка какая-нибудь! И будущая баронесса Даттон!

– А это безопасно? Ори такая хрупкая…

– Ори – да, – согласилась матушка и тут же добавила, – а Марчелло и Франко – нет. К тому же с ними там три кубуты. Хотела бы я посмотреть на того, кто осмелится даже просто приблизиться к этой компании. И вообще, сынок, привыкай к мысли, что Ори ни при каких обстоятельствах не будет вести себя так, как это делают молодые гратенсторские девицы. Она другая, и я, если честно, слегка беспокоюсь по поводу того, как её примут в этом непростом обществе.

– А вот об этом я уже подумал, – я довольно улыбнулся, – и договорился с Мелиссой Карингтон о том, что она введёт Ори в круг молодых аристократок Гратенстора. Юная графиня так прониклась сочувствием к непростой судьбе баронессы Хоккинз, что с радостью согласилась мне помочь. И не смотри на меня так подозрительно, матушка: мы с Мелиссой всё выяснили. Она на меня не претендует, так как её сердце отдано другому. Но дружить мы с ней вполне сможем.

– Это ты замечательно придумал, Мэтью, – одобрительно кивнула матушка, – тогда за это я могу быть спокойна. Просто мне ужасно не хочется, чтобы нашу Ори кто-нибудь обидел или даже просто косо на неё посмотрел.

– Я очень рад, что ты одобрила мой выбор, – совершенно искренне сказал я и поцеловал баронессе ручку, – а я, в свою очередь, постараюсь, чтобы Ори никогда не пожалела о своём выборе.

– Исходя из того, что отправившейся на север компании потребуется от двух до трёх дней, мы договорились о следующем. Мы с тобой вместе вернёмся в поместье через три дня, прихватив всё необходимое, что сможем унести…

– Я смотрю, ты тоже загорелась этой идеей, – я с улыбкой смотрел на разрумянившуюся баронессу Даттон, – и всячески тебя в этом поддерживаю.

– Ты знаешь, – матушка задумчиво покачала модной в этом сезоне туфелькой, расшитой равенгардским шёлком, – я наконец-то снова почувствовала себя живой, нужной. Не просто украшением гостиной, а человеком, от которого семье, роду может быть реальная польза. Только ты никому про это не говори: меня просто не поймут, а зачем мне эти шепотки за спиной, правда? Для всех я снова отправлюсь в Киленхайн, чтобы на этот раз окончательно забрать оттуда баронессу Хоккинз.

– А я хочу попробовать пригласить в поместье Марту, – поделился я планами, раз уж матушка решила принять такое активное участив развитии таверны, – здесь она скучает, а там она сможет помочь Ори и возьмёт на себя часть кухонных обязанностей. Что-то мне подсказывает, что скоро нам и двух кухарок станет мало.

– А ведь ты прав, – задумчиво кивнула матушка, – это прекрасная мысль. С мужской работой пока справляются Франко и Карло, а вот в доме… Там эта очаровательная мышка, Кари, с ног сбилась, стараясь всё успеть. Или правильнее будет сказать « с лап»?

– Давай сначала возьмём Марту и Бенедикта, посмотрим, как они отреагируют на своеобразную публику, которая обитает в таверне, а там уже будем решать. Ты, наверное, можешь взять Луизу. Мне кажется, её не то что кубута, её кракен не испугает, и уже через неделю начнёт нырять и выныривать строго по расписанию. Кстати, я договорился с тумунгой насчёт того, чтобы от залива до устья Ривны доставлять гостей в лодках, которые будет тащить самая настоящая тумунга. Представляешь?

– Нет, – честно ответила матушка, – но уверена, что если это тоже получится, то запись на посещение поместья будет на год вперёд. А то и на два. Итак, давай подумаем, что нам нужно успеть за эти три, точнее, уже два дня.

Глава 24

Виктория

– Ты уверена, что это гирбат? – Франко задумчиво рассматривал совершенно очаровательного зверя, в которого превратился грязный и худой щенок, которого нам отдали переправившиеся на другой берег хищники. – Как-то он на них вообще не похож.

– Но был-то похожим, – возразила ему я, – вспомни сам.

Мы вернулись после путешествия на север вчера, нагруженные лиловым мхом, мешком ягод тароги – это та самая, которая похожа на клюкву, шишками какого-то дерева, при виде которых Франко впал в состояние, близкое к экстазу, и щенком гирбата.

Когда плоты были готовы, из прибрежного леса выплеснулась – другого слова у меня не было – огромная стая гирбатов. Больших, страшных, сверкающих клыками и жёлтыми глазами, в которых горели настороженность и скрытая злоба. Только с помощью вожака удалось разделить зверей на группы и загрузить первую часть на плот. Для начала Марчелло и Франко решили переправиться вместе, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств суметь выправить ситуацию.

К счастью, всё прошло благополучно, лишь в одном месте плот подхватило течение, но мужчины, как-то по-хитрому действуя вытесанными из подручных средств вёслами, выровняли его и вскоре благополучно пристали к противоположному берегу. Оставшиеся гирбаты довольно зарычали, и дальше дело пошло быстрее: звери грузились на два плота одновременно, но всё равно понадобилось несколько рейсов, чтобы перевезти всех.

В итоге на берегу остались вожак, несколько зверей помоложе, но очень крупных, и мелкий, слегка подволакивающий заднюю лапу щенок. Он держался немного в стороне и, судя по виду, не ждал от жизни ничего хорошего.

– Ты хотела щенка?

Вожак подтолкнул в мою сторону заморыша, и тот опасливо рыкнул. Получилось не страшно, а жалобно, и звери презрительно зафыркали.

– Он слабый и не выдержит перехода по тому берегу, – вожак равнодушно посмотрел на щенка, – если хочешь, забирай его себе. Нам он не нужен, он слабый.

– Пойдёшь со мной?

Я протянула руку, но щенок предупреждающе зарычал и сделал шаг назад, в сторону леса, из которого недавно вышел вместе с остальными.

– Дурашка, не бойся, – сказала я, протягивая ему кусок запечённого мяса, – я тебя не обижу, правда-правда!

Маленький гирбат сделал осторожный шаг вперёд, принюхался и аккуратно взял с моей ладони кусок мяса, вызвав очередные презрительные взгляды сородичей.

– Он берёт еду у чужих, – рыкнул вожак, – он не нужен стае.

Но щенок даже не обратив внимания на недобрые слова: он с урчанием ел, жмурясь и иногда тревожно дёргая ушами.

– Мы благодарим вас за помощь, – вожак повернулся к Марчелло и Франко, и мне пришлось отвлечься от кормёжки щенка и переводить его слова, – если мы понадобимся, позовите нас, мы придём. То, про что ты спрашивал, та никому не нужная синяя трава, растёт за теми деревьями.

Гирбат махнул лобастой головой в сторону невысоких деревьев, являвшихся своеобразным подлеском перед могучими хвойными великанами. Сказав это, они запрыгнули на плот, и Марчелло повёз их на другой берег.

Когда пришло время отправляться домой, возникла непредвиденная проблема: щенок категорически отказывался забираться на кубуту. Он упирался всеми четырьмя лапами, выворачивался и даже пару раз попытался укусить Франко, за что получил от сердитого пирата по ушам.

Вопрос решил Абу, который сначала молча наблюдал за нашими попытками упаковать щенка в мешок, а потом подошёл, невозмутимо сгрёб гирбата за шкирку, поднял на уровень своей морды – то есть достаточно высоко – и что-то негромко, но очень внушительно прорычал. Щенок взвизгнул и послушно позволил усадить себя в мешок, который взял в лапу Кеша.

Когда мы вернулись в поместье, нас встретили Карло и Родриго, доложившие, что всё в порядке, ничего не случилось. Приходили рибусы, но, узнав, что никого нет, пообещали появиться на днях.

Чуть ли не первым делом я попросила Франко нагреть воды и, выбрав среди множества флакончиков тот, содержимое которого приятно пахло и хорошо пенилось, вымыла щенка. Пришлось, правда, позвать на помощь Кешу, который крепко держал маленького гирбата, не давая тому вырваться и убежать. После мытья я осторожно расчесала свалявшуюся шерсть, стараясь не задевать раненую лапу.

Оказалось, что, к счастью, никакой серьёзной травмы не было: просто старая глубокая царапина, оставленная не то острой веткой, не то когтями недружелюбных сородичей. Она воспалилась и наверняка причиняла щенку сильную боль. Я промыла её тем же простеньким отваром, которым в своё время обрабатывала ссадины Мэтью, и даже перевязывать не стала, пусть дышит. Попутно в очередной раз подумала о том, что надо в срочном порядке обзаводиться аптечкой, хотя бы с минимальным запасом лекарственных средств.

После всех процедур Кеша отнёс нашего будущего защитника в угол двора, где гирбату устроили нечто вроде лежанки.

– Спасибо, Ори, – неожиданно услышала я, когда, проверив царапину, уже собиралась уходить.

– Да не за что, малыш, – улыбнулась я, – кстати, у тебя есть имя?

– Нет, – грустно моргнул щенок, – я его не заработал, у нас имена дают тем, кто приносит свою первую добычу, а я никого не мог поймать.

– Тогда мы обязательно придумаем тебе имя, – пообещала я, а Кеша, который и принёс гирбата, тут же предложил:

– Ори, Кеша думает, что ему подойдёт имя Акела, – громогласным шёпотом сказал он, – он тоже вырастет и станет вожаком своей стаи. Кеша потом расскажет ему историю про Маугли.

– Тебе нравится? – я повернулась к щенку, который таращился на нас, даже не пытаясь скрыть недоверия.

– Ты даёшь мне имя? Но я пока ничего не сделал…

– Ничего страшного, – утешила я его, – у тебя всё впереди. Просто здесь у нас у всех есть имена. Я, как ты знаешь, Ори. С Кешей, Абу и Коко ты уже знаком, как и с Марчелло и Франко. Орла Марчелло зовут Родриго. Ещё здесь живут номты, но их всех ты запомнишь постепенно, там много имён. А рядом живёт большой змей, его зовут Шлосс. Так что, тебе нравится имя Акела?

– Очень, – застенчиво проговорил щенок и спрятал довольную мордочку в лапах.

А утром выяснилось, что помытый и причёсанный гирбат – это очень красивый зверь с мягкой густой шерстью приятного пепельного цвета.

Не успели мы как следует налюбоваться на нашего нового жильца, как в доме послышался шум, и на крыльцо одновременно высыпала куча народу. Баронесса Шарлотта, Мэтью, полная немолодая женщина в чепце и переднике и мужчина лет сорока, почему-то держащий руках шляпную коробку.

– Ори! – одновременно воскликнули Мэтью и Шарлотта. – Ты в порядке?

– Конечно, – я сама удивилась тому, как обрадовалась появлению семейства Даттон, – у нас всё хорошо!

– Марчелло, – улыбнулась баронесса, и капитан просиял, словно солнышко, вызвав добродушное фырканье Мэтью.

– Шарлотта, дорогая, – Марчелло быстро взглянул на Мэтью, – судя по хитрой физиономии твоего сына, он уже в курсе событий и теперь планирует какую-нибудь соответствующую выходку.

– Я не сочла нужным скрывать от него, – кивнула баронесса, – мы уже достаточно намучились со всеми этими тайнами, не так ли?

– Полностью тебя поддерживаю, – с облегчением ответил капитан и пожал протянутую бароном руку, – рад тебя видеть, Мэтью.

– Знакомьтесь, – барон повернулся к женщине, которая с изумлением оглядывалась вокруг, – это Марта, она замечательная кухарка и просто очень добрая и душевная женщина. Я подумал, что тебе, Ори, понадобится помощь на кухне, к тому же ты ведь иногда будешь отлучаться в Гратенстор. Ты не сердишься, что я пригласил Марту, не посоветовавшись с тобой?

– Ой, как замечательно! – воскликнула я, с восторгом глядя на свою спасительницу. – Марта, здравствуйте, я Ори, и я просто счастлива, что вы согласились приехать!

– Марта, это баронесса Хоккинз, о которой я тебе говорил, – спохватился Мэтью, – матушка забрала её из обители святой Бенедикты, чтобы Виктория немного привыкла к обычной жизни, прежде чем появляться в Гратенсторе.

– Здравствуйте, баронесса, – присела в неглубоком реверансе кухарка, – господин барон рассказал мне о том, как нелегко вам пришлось в жизни. Неужели вы сами справлялись здесь с кухонными делами?!

– Да, – вступила в беседу матушка, ненадолго оторвавшись от разговора с Марчелло, – в обители очень большое внимание уделяется ведению домашнего хозяйства, в том числе кулинарии.

– Я старалась, так как больше было просто некому, – я пожала плечами, – но здесь достаточно необычное место… вы сами увидите.

– Да, господин барон говорил об этом, – Марта поправила чепец и ещё раз огляделась.

– Мы что, будем здесь жить? – неожиданно подал голос мужчина со шляпной коробкой, который до этого молча стоял на крыльце.

– Ори, – барон повернулся ко мне, – это мой камердинер, Бенедикт. Парень он в целом неплохой, хотя и имеет один существенный недостаток: он не очень любит работать. Но это не имеет никакого значения, так как он здесь, значит, будет делать то, что скажут.

– Не наговаривайте на меня, господин барон, – возмутился камердинер, – у госпожи баронессы может сложиться обо мне превратное мнение.

– Вы мышей случайно не боитесь, Марта? – спросила я, заметив, как из дома осторожно выглянула Кари.

– Мышей? Нет, а что, госпожа баронесса? Вам здесь мыши докучают?

– Нет, напротив, – я беспомощно посмотрела на Мэтью, который тут же ринулся мне на помощь.

– Понимаешь, Марта, – начал он, аккуратно подхватывая кухарку под руку, – я же говорил, что здесь очень необычное место, помнишь? Так вот, здешние звери, они, как бы тебе сказать, очень разумные. А я, как ты наверняка знаешь, умею общаться с животными, это родовой талант Даттонов.

– Я слышала что-то такое, господин барон, – кивнула внимательно слушавшая Мэтью кухарка, – и что же?

– Помимо Даттонов такой же талант был у Хоккинзов, – продолжил Мэтью, – так что баронесса Виктория тоже умеет понимать зверей. И здесь мы организовали такое место, где будут себя свободно чувствовать и люди, и животные. Этот проект поддержан на самом высоком уровне, сам министр Лифалинг одобрил эту идею.

– Так, говорят, в стародавние времена, когда ещё и магии не было, – тут Марта на всякий случай понизила голос, – звери с людьми в мире жили, помогали друг другу всяко…

– То есть ты не будешь возражать, если по хозяйству тебе будут помогать животные? – уточнил Мэтью.

– Так если толк от них будет, то и хорошо, – степенно кивнула Марта, – только как же я их пойму-то?

– Ну, во-первых, тут всегда будет кто-то из нас, либо Ори, либо я, – Мэтью посмотрел на кухарку с уважением, а Бенедикт на всякий случай отошёл подальше, – а кроме нас тут есть орёл кайра Марчелло, его зовут Родриго, и он умеет говорить с людьми. И, раз такое дело, то я хотел бы познакомить тебя с Кари. Она номт…

Кари, услышав своё имя, вышла к нам и дружелюбно уставилась на Марту чёрными бусинками глаз.

– Кари, это Марта, – представил новую обитательницу поместья Мэтью, – она будет заниматься кухней.

– Как хорошо, что у Ори появится помощница, – радостно воскликнула Кари, – скажи, что я очень рада и с удовольствием буду помогать.

Выслушав Мэтью, кухарка кивнула Кари и попросила показать ей кухню. Туда мы и направились, оставив Марчелло и Шарлотту обсуждать какие-то важные вопросы.

Кухня Марте понравилась, и она начала задавать мне вопросы, на которые я, в отличие от Кари, не могла дать вразумительных ответов. Поэтому, позвав Родриго и объяснив ему задачу: переводить слова Кари – я собралась сбежать, но не успела.

В кухонное окно заглянул Кеша, который, увидев тарелку с пирожками, привычно протянул к ним лапу, но тут же получил по ней шлепок полотенцем. Замерли все: Мэтью, я, Кеша, Кари и даже привычный ко всему Родриго.

– Куда грязными лапами к еде?! – строго спросила Марта, грозно глядя на обалдевшего Кешу.

– Марта, – осторожно проговорил Мэтью через какое-то время, – вообще-то это кубута, если ты вдруг не заметила…

– И что с того? – кухарка упёрла руки в бока. – Если кубута, то можно немытыми лапами еду хватать, что ли?

– Кеше надо мыть лапы? – растерянно уточнил огромный кубута, рассматривая свои ладони так, словно видел их в первый раз. – А зачем?

– Чтобы были чистыми, – сглотнув, ответила я, глядя на Марту с неприкрытым восхищением.

– Кеша помоет, – послушно согласился кубута, – Ори скажет Кеше, кто это?

– Это Марта, она теперь будет главной в кухне, – сообщила я, – Марта, это Кеша, вернее, Ууаооых Балу Кеша, наш друг и помощник.

– Пирожки любишь? – спросила кухарка, заправляя полотенце за пояс фартука.

– Кеша любит пирожки, – согласился кубута и кивнул, настороженно глядя на Марту.

– Тогда мой лапы и приходи, – велела кухарка, без перевода поняв зверя, – и остальным передай: с немытыми руками и лапами в кухню не соваться. Давай, показывай, что тут где, – скомандовала эта невероятная женщина Кари, которая глядела на неё влюблёнными глазками, – будем разбираться. А вы идите, не мешайтесь под ногами…

– Пойдём, я познакомлю тебя с Акелой, – сказала я Мэтью, – мы привезли его с севера.

И мы пошли знакомиться с гирбатом…

Глава 25

Мэтью

– Ну что, Карл, вы готовы к подвигам и новым впечатлениям?

Мы с министром Лифалингом стояли на причале Гратенстора, и мой спутник чрезвычайно задумчиво рассматривал небольшую крепкую двухместную яхту, на парусах которой не было никаких опознавательных знаков кроме небольшой эмблемы в виде ветки дерева, заключенной в круг. Таким скромным символом мы решили отмечать всё, что связано с таверной: транспорт, упаковку, что-нибудь ещё. Ори называла это «товарный знак» и утверждала, что это положительно скажется на наших торговых делах.

За прошедшие две недели мы общими усилиями успели столько, что впечатлилась даже матушка. Поместье вроде бы осталось точно таким же, как и было, но при этом неуловимо преобразилось. На втором этаже были приготовлены три комнаты для возможных гостей, большая столовая сверкала чистотой, а двор – посыпанными песком дорожками и яркими клумбами.

Здесь совершенно неожиданно проявился талант Бенедикта, о котором не подозревал никто: оказалось, что мой камердинер с огромным удовольствием возится в саду, просто обожает ухаживать за растениями и прекрасно разбирается в том, что, где, когда и как сажать. В сопровождении Кеши и Коко он наведался в лес и притащил оттуда саженцы каких-то цветущих кустов, длинные лианы и завёрнутые в мокрую ткань побеги. Потом под его руководством те же кубуты вскопали землю в указанных Бенедиктом местах, а номты шустро убрали все корни. Я даже специально переносился в Гратенстор, чтобы купить семена каких-то цветов, причём исключительно в тех лавках, которые указал наш новоявленный садовник. Так что теперь территория поместья выглядела ухоженной и радовала глаз цветущими кустами и пёстрыми клумбами. Помимо этого Бенедикт обсудил с Мартой и Ори, какие полезные растения мы можем выращивать на заднем дворе, где уже расположилась сложенная Марчелло коптильня. Я в процесс не вмешивался, так как был по уши занят другими делами.

Карло, который уже вполне сносно передвигался, вырезал из дерева большую вывеску, а потом выкрасил ей в ярко-синий цвет, сделав краску из принесённой номтами травы. Леонтий потом несколько дней ворчал, что у него не оттираются лапы, но Ори его слегка отругала, и ворчливый номт смирился с тем, что его лапки какое-то время побудут синими.

– Синерукие джамбли, – непонятно хихикнула Ори, и я хотел спросить, кто это такие, но потом забыл.

Марта полностью взяла на себя связанные с кухней заботы, и мы только удивлялись, как она умудряется одновременно готовить столько еды, что хватало и нам, и тем зверям, которые уже успели рассказать кухарке – через Ори и через меня – о своих кулинарных пристрастиях. Теперь в кладовке постоянно хранился запас лепёшек, которые пришлись по вкусу номтам, кости с большим количеством мяса для Акелы, который быстро рос и ел, как не в себя, большой котелок с кашей и короб с пирожками для кубут, нарезанное мелкими кусочками мясо и потрошёные тушки рыбы для спанков и ещё множество каких-то коробок и горшков, в содержание которых я даже не пытался вникать.

Над большим столом в кухне висела доска, которую Марчелло сделал для Марты из какого-то мягкого дерева, и к ней на гвоздиках крепились листки с пометками, расшифровать которые кроме самой Марты не мог никто. Кухарка просто расцвела и безраздельно властвовала на кухне. Впрочем, никто и не пытался конкурировать: забот хватало всем.

Примерно неделю назад на территории таверны – мы уже вполне могли называть её так официально – произошла первая встреча представителей двух враждующих видов: хворстов и лофхов. И если первые оказались похожими на номтов, только с большими перепончатыми крыльями и красными бусинками глаз, то лофхи больше всего напоминали крупных кошек, только с очень длинными гибкими хвостами.

Как удалось выяснить, проблема заключалась в том, что и хворсты, и лофхи положили глаз, если можно так выразиться, на одну и ту же поляну, которая густо заросла кустарником с плодами, до которых и те, и другие были большими охотниками. И началось: ночью хворсты собирали плоды, а утром приходили лофхи и обнаруживали отсутствие облюбованного лакомства. И наоборот: тут, видимо, кто успел, тот и съел, в самом прямом смысле этого слова. Началась форменная война, в ходе которой поголовье и тех, и других сократилось чуть ли не вдвое. Любые попытки договориться натыкались на враждебность, преодолеть которую не мог никто. Когда очередного посла хворстов сожрали разозлённые лофхи, кто-то из крылатых вспомнил о слухах, которые появились в Ривенгольском лесу. Был отправлен гонец, который принёс утешительные известия.

В переговорах приняла участие Ори, так как я как раз отбыл за семенами в Гратенстор. Как рассказал потом Марчелло, который вместе с остальными подслушивал, спрятавшись в сарае, в первые полчаса посланцы обвиняли друг друга во всех грехах и категорически не желали ничего слышать. Потом Ори взяла процесс переговоров в свои нежные, но крепкие ручки, и дело постепенно пошло на лад. В итоге Кеша, который присутствовал в виде гарантии мирного течения встречи, сказал, что знает не так чтобы очень далеко поляну, на которой плодов, ставших предметом спора, видимо-невидимо. И Ори предложила во избежание проблемы просто поделить поляны: одну хворстам, вторую лофхам. С обещанием не забираться на чужую территорию. Представители конфликтующих сторон остались довольны, и хворст полетел вместе с Кешей смотреть поляну: было решено, что новая делянка достанется летучим грызунам, так как им легче будет переселиться.

В таких заботах проходил день за днём, и к вечеру мы уставали так, что с трудом добирались до своих комнат. Я занял небольшую спальню по соседству с Ори, а Марчелло, махнув рукой на условности и заручившись моей молчаливой поддержкой, переселился в покои матушки. Марта расположилась неподалёку от своей обожаемой кухни, а Бенедикт занял освободившуюся комнату Марчелло в пристройке. Все были довольны, но с некоторой тревогой ждали первого официального визита человека постороннего. И вот этот день настал. Накануне я отправился в Гратенстор, чтобы вернуться уже с министром Лифалингом.

– Ты говорил, что до устья Ривны мы отправимся порталом, разве нет? – министр с некоторым сомнением взглянул на небольшое судёнышко.

– Нет, Карл, – я забрался на борт и протянул Лифалингу руку, – я решил, что не могу лишить вас удовольствия испытать на себе все прелести этого путешествия. Поэтому мы с вами пройдём весь путь от начала до конца. Не волнуйтесь, я гарантирую вам полную безопасность.

– Я заинтригован, – министр достаточно ловко перебрался на яхту и занял приготовленное для него место.

Ветер был попутный, и мы достаточно быстро добрались до заливчика, который я воспринимал уже как свою личную территорию.

Выбравшись на берег, я отвёл яхту за растущие по кромке воды кусты и привязал к заранее присмотренному крепкому стволу.

– Мэтью, я, конечно, не крупный специалист по водным путешествиям, но как мы будем добираться до устья Ривны? Это ведь достаточно далеко, мы точно успеем до темноты?

– Абсолютно в этом уверен, Карл, – улыбнулся я, – проявите немного терпения, скоро сами всё увидите.

Краем глаза я заметил, как от скалы в нашу сторону летит какая-то птица, и даже догадывался, какая именно. Так и получилось: буквально через пару минут на большой камень спикировал знакомый мне птиц и тут же попытался вывалить на меня ворох информации.

– Привет, человек! Ты себе не представляешь, какая интересная у меня началась жизнь! Я ведь познакомился с кракеном, и я тебе скажу – это вообще потрясающе! Он столько всего знает, это что-то! А ещё меня выбрали вожаком стаи, что и неудивительно, да? После всего, что я сделал, было бы странно, если бы получилось по-другому. Так что спасибо тебе, кстати. А ещё…

– Стоп, – сказал я, и птиц, что странно, замолчал, вопросительно склонив голову, – ты потом мне всё расскажешь: и про выборы, и про кракена, и про всё остальное. А сейчас давай-ка, выполняй своё обещание и помни: ты сам проявил инициативу.

– Я и не отказываюсь, – возмутился птиц, – вожакам такое ни к чему, сам понимаешь. Так тебе чего, тумунга нужна? Она тут неподалёку, я недавно её видел, так что можешь выгребаться потихоньку.

– Отлично, – я кивнул и птиц, взмахнув крыльями, рванул куда-о чуть левее скалы, а Лифалинг просто впился в меня глазами.

– Мэтью, знаешь, я ведь впервые видел, как это происходит, в смысле, как ты общаешься с животными. Это потрясающе! Скажи, я правильно понял из твоих реплик, что эта птица как-то поможет нам добраться до Ривны? Ах, как интересно!

– Могу вам сказать совершенно точно, Карл, всё интересное у вас впереди, – усмехнулся я, вытягивая из-под кустов заранее припрятанную там небольшую устойчивую лодку с одним веслом.

– Мы поплывём вот на этом? – Лифалинг скептически оглядел не самую презентабельную посудину. – А почему весло? И почему одно?

– Потому что скоро нам и одно не понадобится до самого берега устья, – прокомментировал я, но, кажется, только больше запутал министра.

Мягко оттолкнувшись от берега, я спокойно направил лодку в ту сторону, куда улетел сделавший стремительную карьеру птиц.

– Мэтью, – неожиданно проговорил министр, и его голос предательски дрогнул, – посмотри вон туда. Надеюсь, это не то, про что я подумал?!

– А я как раз надеюсь, что это именно то, – жизнерадостно ответил я, но отклика у министра мой энтузиазм не нашёл. – Не волнуйтесь, Карл, всё в абсолютном порядке.

– Но это же тумунга! – чуть не взвизгнул Лифалинг, и его пальцы, вцепившиеся в борт, побелели. – Быстрее греби обратно к берегу.

Я ничего не ответил, а вытащил припрятанный на носу лодки моток прочной верёвки с петлёй на конце.

– Ты же не собираешься ловить тумунгу?! Мэтью! Быстро вези меня обратно, слышишь?!

– Не раскачивайте лодку, Карл, – попросил я, – у нас, конечно, договор с тумунгой, но, боюсь, если рядом с ней в воду шлёпнетесь такой весь из себя аппетитный вы, она может и не удержаться от соблазна. Так что лучше давайте не будем экспериментировать, хорошо?

– Какой договор, о чём ты?!

Ответить я не успел, так как прямо возле борта показалась знакомая серая морда с глазами-пуговицами.

– Человек, ты оказал мне услугу, когда познакомил с этим смешным крылатым, – сообщила тумунга, – теперь он летает к кракену, и они разговаривают, а я могу отдохнуть от его нытья.

– Рад, что смог помочь, – я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, – о своём обещании насчёт бурбита я тоже помню. Завтра тебе его доставят и сбросят в условленном месте.

– Тебе нужно к реке?

Тумунга погрузилась в воду, чтобы тут же вынырнуть с другой стороны.

– Да, если тебе не сложно. Вот верёвка.

Я бросил зверюге верёвочную петлю, и она прикусила её своими жуткими зубами, вид которых вызвал у министра тихий придушенный стон.

– Ты только постарайся нас не опрокинуть, так как вдвоём мы на твоей спине можем и не поместиться, – засмеялся я и повернулся к бледному министру, – в прошлый раз я свалился в воду, и тумунге пришлось тащить меня на спине. Это было очень эффектно, но повторять я не стремлюсь.

Хищница фыркнула, подняв фонтанчик, и рванула с такой скоростью, что я чуть не упал на и без того еле живого Лифалинга.

Как и в прошлый раз, тумунга буквально за пять минут домчала нас до устья Ривны, но в этот раз не сбросила в воду, а вполне себе спокойно притормозила и выплюнула верёвку.

– Спасибо, – поблагодарил я, сматывая мокрую верёвку и бросая её на дно, – было здорово! Бурбит будет завтра, как я уже сказал. А следующий пассажир, скорее всего, через недельку. Так что ты далеко не уплывай, ладно?

– Договорились, – тумунга хлестнула по воде хвостом, – кстати, кракен говорит, что у него там под водой много всякого добра, которое ему мешает, а вам, людям, может быть интересным.

– А что за добро? – тут же заинтересовался я, а министр, хоть и пребывал в полуобморочном состоянии, тоже оживился.

– Я не спрашивала, но могу узнать, – тумунга вынырнула уже на некотором расстоянии, – это будет стоить тебе дополнительной порции мяса.

– Да не вопрос, – я довольно потёр руки, – тогда до встречи. Бурбита завтра принесёт кто-нибудь из моих друзей.

– Буду ждать, – моргнула тумунга, и вскоре треугольный плавник рассекал воду уже достаточно далеко.

Я взял весло, и уже через несколько минут под лодкой заскрипел песок. Я выбрался сам и помог перебраться на берег министру, который обессиленно опустился на сухое бревно, не обращая внимания на то, что пачкает свой элегантный светлый костюм.

– Что это было? – через некоторое время спросил Карл Лифалинг. – Мэтью, нас что… привезла сюда тумунга? Настоящая?!

– Ну, на игрушечную она мало была похожа, согласитесь, Карл, – я сел рядом с министром, – вы, главное, не нервничайте. Нам ещё до поместья добираться. Не пешком же мы пойдём, правда?

Какое-то время министр молчал, задумчиво рассматривая камешки на берегу, а потом заявил:

– Не меньше ста золотых, Мэтью, и исключительно по рекомендации, ты слышишь? Это же невероятно! Прокатиться на живой тумунге! Уму непостижимо!!

– Там ещё кракен хотел нам предложить что-то интересное, – добил я компаньона, – говорит, валяется на дне, мешает порядочному кракену жить. Тумунга обещала узнать подробности. Что с вами, Карл?

Глава 26

Виктория

– Ори, дорогая, сейчас же прекрати нервничать, – в сотый раз сказала баронесса Шарлотта, обнимая меня за плечи, – это всего лишь Карл Лифалинг, человек, давно и хорошо знающий нашу семью. Он, конечно, хитрец каких мало, но при этом по-своему честный и порядочный, что для чиновника его уровня большая редкость. Если бы он был другим, я уверена, Мэтью никогда не пригласил бы его стать участником нашего проекта.

– Кубуту она не боится, а какого-то министра испугалась, – фыркнул Леонтий, с комфортом устроившийся на перилах крыльца, – странная ты, Ори, хотя и умная. Кстати, мы с Кари хотели спросить: министры – они к кому ближе? К викториям или к людям?

– Министр – человек, – я улыбнулась и даже бояться стала меньше, – это не вид, это должность. Ну вот как Марта – кухарка, Марчелло – капитан, а этот Лифалинг – министр. Понимаешь?

– Ну ты сравнила, Ори! – воскликнул Лео и от возмущения чуть не сверзился с перил, – где какой-то там министр, а где кухарка!

– Ты абсолютно прав, Леонтий, – поддержала маленького номта баронесса, когда я передала ей его слова, – министров много, а Марта такая одна.

– Вот и я про то же говорю, – кивнул Лео, довольный поддержкой баронессы, которую слегка побаивался. Не так, как Марту, конечно, но наглеть при матушке Мэтью номт всё же опасался.

– А он к нам надолго, этот ваш министр? – спросил Карло, который примостился неподалёку и привычно что-то мастерил. Надо сказать, что у пирата оказались просто золотые руки: он умел из ничего делать чрезвычайно полезные вещи. Помимо вывески, на которую мы все поглядывали с немалым удовольствием, он смастерил будку для Акелы, которая больше напоминала небольшой дом, пусть даже без двери и без окон, навес над коптильней, а сейчас вырезал из найденной неподалёку деревяшки толкушку для Марты, так как ни одна из имеющихся придирчивую мастерицу не устроила.

– Да кто ж его знает, – я пожала плечами, – Мэтью говорил, что мы покажем ему поместье, расскажем о таверне, так сказать, не отходя от места событий, и отправим домой. А как оно на самом деле получится, никто не знает.

– Думаю, так быстро отделаться от Карла не получится, – присоединилась к разговору баронесса, – потому как основная черта его характера – это любопытство. А здесь столько всего интересного и непривычного, что, полагаю, пару дней нам от Карла точно не избавиться: он не уйдёт, пока не сунет свой любопытный нос в каждый угол.

– Может, к Шлоссу его отвести, – предложил прагматичный Карло, – и он быстренько убудет обратно в Гратенстор.

– Не уверена, – засмеялась баронесса Шарлотта, – если уж он доберётся сюда, пережив поездки на тумунге и на кубуте, то Шлоссом мы его уже не испугаем. Кстати, я тоже пока ещё не знакома с этим достойным господином.

– Я тоже, – кивнул Карло, критически рассматривая изящную и прочную толкушку, – и не спешу, госпожа Шарлотта. Мне как-то и без знакомства с крупной змеёй хватает впечатлений в жизни.

Вслед за мной и Франко, и Карло стали называть баронессу просто госпожой Шарлоттой, и это почему-то ей очень нравилось. Вообще моя будущая родственница оказалась совершенно замечательной: умной, ироничной, доброжелательной и заботливой. Баронесса Даттон на удивление быстро адаптировалась к жизни в поместье, и порой мне казалось, что она всегда здесь была. При этом она не капризничала, не требовала какого-то особого отношения, наоборот, старалась быть полезной по мере сил. И при этом она постоянно учила меня всевозможным тонкостям: как правильно держать чашку, как отвечать на комплименты, как вести себя в той или иной ситуации. И делала она это как-то так деликатно и по-дружески, что я училась с огромным удовольствием.

Перед визитом министра Лифалинга мы долго обсуждали, как нам поступить с Марчелло с учётом того, что им интересовалась энгалийская служба безопасности. Сам капитан за собой настолько серьёзных грехов не припоминал, так как с того момента, как ему настоятельно не рекомендовали посещать Гратенстор, он туда не показывался. На энгалийские корабли «Пёстрый орёл» не нападал, контрабанду не перевозил, во всяком случае, в больших количествах. А то, что бриг капитана Саватти оказался в порту, то это исключительно из-за поломки, требующей срочного ремонта. По законам всех государств такое допускалось, так как порт считался в каком-то смысле нейтральной территорией. Тем более что самого опального капитана на судне не было: он заблаговременно покинул бриг. Ему не повезло, и шлюпку зацепил шторм, вследствие чего капитан и оказался на берегу Ривны.

Но сейчас, как заверил нас Марчелло, он намерен покончить с бурным прошлым и окунуться в не менее бурное настоящее. Бриг он собрался отдать Франко, но тот совершенно неожиданно отказался, заявив, что ему тут нравится гораздо больше. Впечатлений и событий не меньше, а заработать при желании можно даже побольше, чем опасным пиратским промыслом. К тому же река и море недалеко: если что, на Коко он доберётся туда за считанные минуты.

Так что решено было Марчелло не прятать, а представить по полной форме, тем более что, как припомнил капитан, когда-то давно, ещё в бытность кайра Саватти торговым представителем Коридии, они с Лифалингом пересекались. Они не были приятелями или добрыми знакомыми, но и конфликтов у них тоже не случалось.

Чтобы не возникло двусмысленной ситуации, Марчелло официально, в присутствии Мэтью и всех остальных обитателей поместья, предложил баронессе стать его супругой, и она, к огромной радости всех присутствующих, ответила согласием. Так что теперь на безымянном пальце правой руки вместо прежнего кольца с чёрным камнем, которое, как объяснила мне сама баронесса, называлось «вдовьим», красовалось другое: изящное, с зелёным камнем изумительной красоты.

Мне же будущая свекровь шепнула, что наша с Мэтью помолвка будет мероприятием официальным, так как он наследник древнего рода, поэтому «зажать» такое событие ему никто не позволит. Я тяжело вздохнула, но возражать не стала: как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Надо – значит, надо.

Тут раздался шум хлопающих крыльев, и на ближайшую ветку спикировал любимец Марчелло, пёстрый орёл.

– Высадились, – сообщил нам Родриго, который был отправлен к устью реки в качестве наблюдателя, – так что можно за ними отправляться.

– Кеша! – позвала я, и кубута, заранее предупреждённый о том, какая важная задача ему предстоит, тут же высунулся из зарослей.

– Кеша, нужно отправляться к реке, забрать там человека, на которого укажет Мэтью, и принести его сюда.

– Кеша помнит, – важно кивнул огромный обезьян, – Мэтью сказал, что нужно прокатить быстро, чтобы понравилось. Кеша сделает. Хэм уже ждёт Кешу.

Проводив кубут взглядом, баронесса повернулась ко мне и с лёгким сомнением в голосе уточнила:

– Ори, а ты уверена, что Карл по достоинству оценит быструю прогулку на кубуте?

– Вы же сказали, что он любит новые впечатления, тут они ему гарантированы. Никто и нигде больше ему этого не предложит.

– Вот в этом можно даже не сомневаться, – засмеялась баронесса, – ну что же, посмотрим, как переживёт наш способ доставки первый гость.

– Главное, чтобы в принципе пережил, – вздохнула я, – у него как со здоровьем?

– До сегодняшнего дня, насколько я знаю, было в порядке.

Мы с баронессой Шарлоттой переглянулись и, не сговариваясь, тихонько хихикнули.

Пока мы занимались предсказаниями результатов путешествия министра на Кеше, из дома вышел Марчелло, и все замерли. Потом Карло выдохнул, отложил толкушку и задумчиво проговорил:

– Да, кэп, всякого я от тебя ожидал, но чтобы вот такое…

Дело было в том, что Марчелло, которого я привыкла видеть в лучшем случае в брюках и рубашке, а то и только в брюках, переоделся. Видимо, именно этот костюм передал ему Мэтью после очередного визита в Гратенстор.

Сейчас капитан красовался в светло-серых брюках, заправленных в начищенные сапоги, и в белой рубашке с потрясающим кружевным жабо и такими же манжетами. Тщательно выбритое лицо сразу стало выглядеть намного моложе, а прикреплённые к поясу богато украшенные ножны добавляли облику брутальности. На запястье капитана сверкал драгоценными камнями широкий браслет, а на безымянном пальце правой руки можно было увидеть массивное кольцо с крупным камнем.

– Ого! – впечатлилась я. – Марчелло, да ты красавец просто! Выглядишь просто сногсшибательно!

– Ну, раз уж я, так сказать, возвращаюсь из небытия, то надо делать это эффектно, согласись, – капитан весело мне подмигнул. – В отличие от вас, мне нужно будет отвоёвывать прежние позиции, и начну я именно с Карла Лифалинга.

– Спасибо, – тихонько проговорила баронесса, и капитан нежно ей улыбнулся, – ты ведь понимаешь, Ори, что он делает это ради меня. Самому Марчелло ни Лифалинг, ни кто-то другой из высшего света Энгалии не нужен ни с какой стороны. Он прекрасно существовал без них все эти годы и дальше существовал бы так же легко, но он понимает, что это важно для меня.

– Может, это и есть любовь? – так же шёпотом ответила я. – Не громкие слова и не серенады под окнами, а вот такая забота и желание оградить от любых неприятностей?

– Наверное, ты права, моя дорогая, – кивнула баронесса и наградила капитана такой тёплой улыбкой, что он расцвёл майской розой.

Тут Родриго, смотревший на капитана с такой гордостью, словно это лично он его вырастил и воспитал, прислушался, встрепенулся и сообщил:

– Приближаются…

Мы тут же забыли про всё остальное и не отводили взглядов от зелёной стены деревьев.

Первым на поляну выбрался Хэм, на спине которого уже привычно устроился Мэтью, ловко соскользнувший на землю, а за ним появился Кеша, аккуратно сгрузивший на траву высокого худощавого мужчину в светлом костюме. Тот сначала пошатнулся, но кубута осторожно поддержал его огромной лапой, не дав упасть.

Баронесса подхватила меня под руку и, спустившись с крыльца, направилась к прибывшим.

– Карл! Как же я рада тебя видеть!

– Шарлотта, я тоже бесконечно рад, но дай мне немного прийти в себя, умоляю, – простонал мужчина, вытирая лоб и поправляя щегольские очки в тонкой золотой оправе.

– Ты в порядке? – в голосе баронессы было только искреннее беспокойство, и я мысленно ей поаплодировала. – Может быть, тебе принести кресло?

– Не нужно, – гость выпрямился, и я увидела, как на его породистое лицо возвращаются краски, – я уже в порядке. Просто это было несколько… непривычно.

– Карл, позволь тебе представить баронессу Викторию Хоккинз, мою протеже и будущую родственницу, – баронесса ободряюще сжала мою ладошку и улыбнулась гостю, – Виктория, этот слегка побледневший господин – наш добрый друг и партнёр, граф Карл Лифалинг, министр природных ресурсов и непосредственный начальник Мэтью.

– Польщён, госпожа баронесса, – министр галантно поцеловал мне руку, – но что вы делаете здесь, вдали от города?

– Виктория прибыла со мной, Карл, – поспешила пояснить баронесса Шарлотта, – я забрала её из обители святой Бенедикты, где девочка провела последние несколько лет после смерти родителей. А так как Хоккинзы обладают таким же даром, как и Даттоны, то я решила, что Виктории будет приятно пожить на природе, привыкнуть, так сказать, к обычному миру, не ограниченному стенами обители.

– То есть вы тоже умеете понимать животных? – моментально заинтересовался министр. – Ах, как интересно! Теперь я понимаю, о какой девушке из хорошей семьи говорил Мэтью. Хоккинз… Не припоминаю никого из этого рода, хотя он наверняка достаточно древний…

– Дальний предок Виктории, барон Рудольф Хоккинз, был спутником и другом моего предка, когда-то в незапамятные времена и построившего этот дом, – вмешался в разговор Мэтью, – мы одно время потеряли связь с этим родом, но потом узнали, что из всех осталась одна Виктория. С тех пор матушка принимала активное участие в её судьбе и регулярно навещала в обители святой Бенедикты в Киленхайне.

– Какая трогательная история! – воскликнул окончательно пришедший в себя министр. – Баронесса Виктория… вы ведь позволите мне вас так называть?

– Конечно, – пискнула я и подавила желание спрятаться за баронессу или за Мэтью.

– А что ты имела в виду, когда говорила о том, что баронесса Хоккинз твоя будущая родственница, Шарлотта?

– Ничего особенного, – мило улыбнулась ему матушка Мэтью, – это пока секрет, но тебе я могу сказать, Карл. Мэтью сделал Виктории предложение, и она его приняла. Мы объявим об этом, когда вернёмся из поместья в Гратенстор. Надеюсь, ты сумеешь сохранить наш секрет?

– Можешь на меня положиться, – министр прижал к груди руку, – но это прекрасная новость! Мэтью, позволь поздравить тебя! И вас, баронесса Виктория!

– И меня, Карл…

– Что – тебя, Шарлотта? – совершенно искренне удивился министр. – А, ты в том смысле, что ты женишь сына? Конечно, тебя я тоже поздравляю.

– Нет, я совершенно в другом смысле, – засмеялась моя будущая свекровь, – я, знаешь ли, тоже выхожу замуж.

– Ты?! Ох, прости, Шарлотта, я не в этом смысле! – смутился Карл Лифалинг. – Просто ты никогда никому не давала шанса… Неужели граф Симмонз? Хотя ты никогда не отвечала на его намёки…

– Разумеется, это не граф Селестен, – матушка обернулась, и из дома вышел Марчелло. Легко сбежав по ступенькам, он подошёл к нам и приветливо улыбнулся министру.

– Доброго дня, граф Лифалинг, полагаю, вы меня помните?

– Кайр Саватти?! А как?.. А почему?.. А откуда?..

– Видите ли, граф, – Марчелло был спокоен и доброжелателен, – слухи о моих прегрешениях изрядно преувеличены, и баронесса Даттон приняла моё предложение руки и сердца, так что можете нас поздравить… Мэтью, наверное, лучше всё-таки принести кресло….

Глава 27

Мэтью

За несколько лет, в течение которых я был знаком с министром Лифалингом, я не видел на его лице такого чистого, незамутнённого изумления. Наверное, с количеством новостей мы всё же перестарались, так как сейчас Карл больше всего напоминал человека, который попал под обвал и получил сильный удар по голове.

Он растерянно переводил взгляд с Марчелло на Ори, потом на меня и на матушку, потом снова на Марчелло и молчал, видимо, пытаясь осмыслить свалившиеся на него новости.

– Кеше надо поймать одного бурбита или двух?

Неожиданно выглянувший из переплетения ветвей кубута стал последней каплей, и министр, громко сглотнув, спросил:

– А выпить есть?

– Конечно, – тут же захлопотала матушка, – и выпить, и поесть. Мэтью смог уговорить нашу Марту – ты же помнишь нашу чудесную кухарку? – перебраться сюда, так как большую часть времени мы теперь проводим здесь. И у неё наверняка уже готов обед…

– Надо помыть руки, – громким шёпотом подсказал министру Кеша, – Марта не даёт еды тем, кто не мыл руки. Или лапы.

– Что он говорит? – слабым голосом поинтересовался Лифалинг, всё ещё с опаской поглядывая на Кешу.

– Кеша сказал, что вам, Карл, непременно нужно вымыть руки, потому что Марта не даёт еды тем, у кого грязные… ммм… конечности. А то ведь можно и полотенцем получить, но этого Кеша не говорил, это уже я от себя добавил, – пояснил я, наслаждаясь растерянным видом всегда собранного и слегка высокомерного начальника, – для нашей Марты не существует авторитетов. Ей что министр, что барон, что кубута – вообще не имеет значения. Особенно если руки не вымыты…

– Сколько бурбитов ловить Кеше? – повторил свой вопрос кубута, меланхолично перекусывая ветку и собирая с неё сочные листья.

– Двух, а через несколько дней – ещё парочку, – подумав, определился я, – одного за транспортировку нас с Карлом, а второго – за переговоры с кракеном. И, Кеша, отнесите их потом на то место, где нас сегодня забирали. Лучше всего забросить подальше, там есть дерево, оно нависает над водой. Это чтобы тумунга могла подплыть и не ободрать брюхо о прибрежные камни.

– Кеша понял, – кивнул кубута, – Коко пойдёт вместе с Кешей. Коко берёт у Кеши цветы, значит, Коко нравится Кеша. Охота тоже хорошо, вместе с Коко ловить бурбита весело.

С этими словами огромный зверь легко запрыгнул на толстую ветку и исчез в кроне дерева.

– Карл, что бы вам хотелось посмотреть в таверне? – поинтересовался я, вспомнив, для чего, собственно, Лифалинг сюда прибыл. – Теперь вы понимаете, какая это перспективная идея?

– Я хочу увидеть всё! – решительно заявил министр, в глазах которого растерянность уже сменилась жгучим любопытством. – Какое счастье, что ты предложил мне участвовать в этом проекте, Мэтью! В ином случае я мог прожить всю жизнь и даже не предполагать, что вокруг ещё столько интересного и неизведанного! А сегодня – это же невероятно! Путешествие на лодке, запряжённой тумунгой, потом полёт по девственной чаще на кубуте! О! Это просто потрясающе!!!

– Тогда сейчас мы познакомимся с остальными обитателями поместья, а потом перекусим и отправимся на прогулку, – сказал я, – мне хотелось бы показать вам одну любопытнейшую вещицу.

– То есть я видел пока не всех обитателей? – оживился министр. – Так показывай скорее, пока я не умер от нетерпения!

– Но я хочу заранее предупредить вас, Карл, – на всякий случай уточнил я, – мы здесь все связаны общими интересами и, можно сказать, являемся одной большой семьёй. Без излишней фамильярности, конечно, но и без ненужной официальности… В общем, увидите сами.

Министр закивал так активно, что чуть не уронил свои элегантные и наверняка ужасно дорогие очки.

– Начнём с тех, кто должен скоро уйти по делам, – начал я, понимая, что остальные уступили мне право представлять таверну, тем самым подчёркивая то, что именно я являюсь условным руководителем. Это было приятно и, чего уж там, льстило моему самолюбию. Я искренне гордился тем, что смог изменить мнение о себе, и из бестолкового прожигателя жизни превратился в организатора и вдохновителя большого уникального проекта.

– Кеша! – позвал я, и кубута тут же выглянул из леса. – Позови, пожалуйста, остальных, я хочу познакомить вас с человеком, который часто будет здесь бывать.

– Кеша позовёт, – ответил кубута и через пару минут из чащи вышли три здоровенных зверя, рядом с которыми все мы выглядели просто карликами.

– Карл, я рад познакомить вас с нашими друзьями и помощниками, – сказал я, сделав Марчелло знак, чтобы тот на всякий случай держался поближе и, если что, успел подхватить министра, если впечатлений всё же окажется слишком много. – Это Ууаооых Балу Кеша, с ним вы уже знакомы. Его соплеменники: Уэххаох Хэм, его вы тоже видели, Хэм помогает мне, мы с ним, можно сказать, друзья. Вот это – Аокыыах Абу, кубута, услугами которого пользуется кайр Саватти, а эта очаровательная дама – подруга нашего Кеши, Эауооах Коко, её благосклонностью пользуется один из наших сотрудников. С ним вы тоже непременно познакомитесь, но чуть позже. А это, – я показал кубутам на Лифалинга, – наш друг и партнёр, министр Карл Лифалинг.

Звери приветственно оскалились и стукнули себя кулачищами в грудь, здороваясь, после чего исчезли в густой листве.

– А почему у Кеши три имени, а у остальных два? – шёпотом поинтересовался у меня министр.

– Третье имя Кеша выбрал себе сам, потому что ему так захотелось, – нейтрально ответил я, – оно из истории, которую баронесса Виктория рассказывала нашему казначею, знакомство с которым у вас впереди. Ну что, идём дальше?

– Конечно! – министр проводил взглядом растворившихся в лесу кубут и озадаченно моргнул, приходя в себя. – Если об этом рассказать, никто просто не поверит.

– А ты пока особо не распространяйся, Карл, – посоветовала министру матушка, с интересом наблюдавшая за знакомством Лифалинга с кубутами, – ты же не хочешь, чтобы сюда хлынули желающие взглянуть на всё это своими глазами?

– И дело не в том, что нам больше не нужны партнёры, – подхватил я, – дело немного в другом.

– И в чём же? – сверкнул очками министр.

– Вас мы представим здешним обитателям, и они будут знать, что вы, Карл, свой, значит, трогать вас нельзя, понимаете? Просто и кубуты, и коргуты, которые обитают вон с той стороны от поместья, и прочие хищники… им же всегда мало еды. И серьёзного различия между тем же бурбитом и человеком они не делают: еда она и есть еда. Даже для меня, хотя я и умею с ними разговаривать, путь от устья Ривны до поместья превратился в смертельное приключение, о котором я до сих пор не слишком люблю вспоминать, понимая, что мне просто невероятно повезло. А простой человек? Как думаете, далеко он сможет уйти? Даже если он будет с оружием, не всякого зверя можно увидеть заранее. Шагов триста по лесу – и всё.

– А если по реке? – заинтересовался министр.

– Во-первых, грести против течения – удовольствие ниже среднего, а во-вторых, знакомиться с теми, кто обитает в глубоких ямах и водоворотах Ривны не рискнул бы даже я. Когда я ночевал в пещере на берегу реки, то имел возможность наблюдать ссору зверей на водопое, а потом из реки вышло… нечто. Оно лёгким движением клешней перемололо в фарш тех, кто не успел сбежать, и снова ушло под воду.

– Ты про это не рассказывал, – Ори испуганно прижала ладошку к губам, и от её неподдельной тревоги стало тепло на сердце.

– А зачем? Всё же хорошо закончилось, – я подчёркнуто равнодушно пожал плечами, чувствуя себя как минимум знаменитым исследователем, а то и каким-нибудь героем древних легенд.

За разговорами мы незаметно подошли к крыльцу, на который вышли остальные домочадцы, и я продолжил процедуру знакомства. Быстро представив министру Марту, Бенедикта, Карло и Франко, я перешёл к более увлекательной части.

– А вот это, – я показал на выглядывающих из-за широкой юбки Марты номтов, – наши маленькие помощники. Это Кари, она помогает Марте, Лео, специалист, так сказать, широкого профиля, и Губта, он просто очень умный, и к нему всегда можно обратиться за советом. Все они – номты, пожалуйста, никогда не называйте их мышами, они на это очень обижаются.

– Ори, гостю надо готовить комнату? – тут же поинтересовалась ответственная Кари.

– Приведите в порядок одну их гостевых, – подумав, решила моя мечта, – там только проветрить и цветы сменить.

– Что спросила… Кари? Я не ошибся в имени? – глядя на всё это круглыми от удивления глазами, спросил министр.

– Она поинтересовалась, нужно ли приготовить вам комнату или подойдёт одна из уже готовых гостевых, – тут же перевела Ори, – но так как мы вас ждали, то всё уже готово.

– Какая замечательная помощница! – воскликнул Карл, глядя на Кари влюблёнными глазами.

– Если вам что-нибудь срочно понадобится, вы всегда можете сказать об этом Лео или Кари, а они непременно передадут нам, – добавила Ори. – Или сообщить Родриго, он, как и мы с Мэтью, может общаться и с животными, и с людьми.

– Могу, – гордо подтвердил орёл, устроившись на плече Марчелло.

– Ну и осталось познакомить вас с Акелой, – я увлёк уже окончательно ошарашенного Лифалинга в угол двора, оставив остальных заниматься обедом, – это наш домашний гирбат.

– Кто?!

– Гирбат, – любезно повторил я, – его привезла баронесса Виктория, когда путешествовала на кубутах на север. Кайр Саватти помог большой стае этих зверей перебраться на другой берег Ривны, и они щедро отблагодарили нас. Я потом вам покажу, что привезли оттуда кайр Саватти и кайр Джолио. Уверяю, вы будете впечатлены.

– Полагаешь, меня ещё можно чем-то удивить? – хмыкнул министр, с удивлением оглядывая Акелу, который уже ничем не напоминал то грязное и измождённое существо, каким, по словам Марчелло и Ори, был совсем недавно. Пепельная шерсть была расчёсана и красиво сверкала на солнце серебристыми искорками, жёлтые глаза внимательно смотрели на незнакомца.

– Акела, это наш друг, его зовут Карл, он будет сюда иногда приходить, – сказал я маленькому гирбату, и тот понятливо фыркнул, показывая, что принял информацию к сведению. – Теперь, если что, он пропустит вас на территорию поместья.

– Я слышал, что гирбаты не позволяют себя приручать, – в голосе министра прорезался исследовательский интерес.

– Возможно, конкретно этот гирбат не в курсе событий, – улыбнулся я, – хотя, скорее всего, он просто очень благодарен баронессе Виктории, ведь она спасла ему жизнь. Стая не хотела брать его на другой берег, потому что он был слабым, а раненая лапа не позволяла ему охотиться. Баронесса пожалела его и забрала с собой.

– Я вижу, твоя невеста, Мэтью, очень добрая и славная девушка, – министр одобрительно похлопал меня по плечу, – и я искренне рад за вас обоих.

– Спасибо, Карл, – поблагодарил я и мысленно улыбнулся, услышав слово «невеста», которое отозвалось в сердце сладкой музыкой. – Думаю, теперь мы можем спокойно пообедать, а потом уже отправиться к нашему казначею, тем более что сегодня день, когда баронесса Виктория наносит ему запланированный визит. Именно у него хранится то, что я хотел бы вам показать.

– Ты ещё хотел продемонстрировать мне то, чем расплатились с вами северные гирбаты, – напомнил мне Лифалинг. – Мне страшно интересно, Мэтью! Здесь, в нашей таверне, удивительно абсолютно всё! Невероятное место! И ты был совершенно прав: нельзя делать его доступным для всех. Только для проверенных людей и только за большие деньги. За очень большие, – подумав, уточнил министр.

Решив, что за время обеда, после которого нам предстояло наведаться к Шлоссу и показать министру шкатулку, спрятанную в норе нашего казначея, Карл успеет прийти в себя, я провёл его в небольшой сарайчик, пристроенный к дому, и открыл дверь.

В небольшой залитой светом комнатке двумя стопками высились сделанные Карло аккуратные ящики, в которые мы сложили знаменитый лиловый мох. Когда матушка в своё время его увидела, она на несколько минут просто лишилась дара речи. Министр этого дара не утратил…

– …! …!! …!!! – сказал он, таращась на мох, потом снял очки, тщательно их протёр и снова посмотрел на ящики. Само собой, за это время мох никуда не делся, а продолжил преспокойно проветриваться, распространяя вокруг себя лёгкий цветочный аромат.

– Мэтью, – откашлявшись, проговорил министр, – а ты в курсе, что, продав один ящик из, – тут он быстро оглядел сарай, – двенадцати, можно купить очень неплохой дом неподалёку от центра Гратенстора.

– Да, матушка говорила мне, что он достаточно ценный, – кивнул я, – помните, я же спрашивал у вас насчёт знакомых в областях целительства и косметологии. И вы сказали, что у вас есть приятель, владеющий компанией «Лабеллин». Как думаете, его заинтересует подобное сырьё?

– Да он душу за него продаст! – воскликнул Лифалинг. – Но так как нам его душа ни к чему, то надо будет хорошо подумать, что можно с него стрясти за монополию. Поверь, у него найдётся, чем нас заинтересовать. А ещё нам нужен пират. Желательно – мёртвый.

Глава 28

Виктория

Когда вернувшиеся с экскурсии в сарай мужчины расселись за накрытым столом, предварительно тщательно вымыв руки, и приступили к трапезе, гость озвучил свою мысль, озадачившую даже невозмутимого Карло.

– Нам нужен пират, – провозгласил министр Лифалинг, отдав должное рыбному супу, который у Марты всегда получался просто фантастическим. – Среди ваших знакомых случайно не найдётся?

– Кхм, – чуть не подавился Франко и аккуратно отложил ложку, – какая оригинальная мысль, господин Лифалинг… Стесняюсь спросить, а вы с какой целью интересуетесь?

– Я ведь сказал, – министр отправил в рот ещё ложку супа и зажмурился от удовольствия, – нам непременно нужен пират. Желательно мёртвый.

Тут перестали есть и Марчелло с Карло, а Франко таки закашлялся, и мне пришлось несколько раз стукнуть его по спине.

– Зачем? – коротко спросил капитан, с опаской глядя на безмятежно жующего Лифалинга.

– Присоединяюсь, – баронесса Шарлотта на всякий случай незаметно пододвинулась поближе к будущему мужу, – зачем тебе эта гадость, Карл? Ладно пират, у каждого своя работа, но для чего тебе нужно, чтобы он был мёртвый, скажи на милость?!

– Ну мы же не можем афишировать, откуда у нас вся эта прелесть, – министр махнул рукой с ложкой в сторону сарайчика, – мы скажем, что нам её поставляет… имя подберите сами.

– А мёртвый-то почему? – влез Мэтью.

– О том, что он умер, знать будем только мы, – снисходительно, как маленькому, пояснил ему Лифалинг, – зато никто не сможет его отыскать, чтобы попытаться перекупить. А желающие совершенно точно найдутся, это я вам могу гарантировать. Вы же не настолько наивны, чтобы не понимать: после первой же партии лилового мха на нас начнётся давление. С сертификатом я улажу, у меня есть нужные связи, но нам нужно логичное и правдоподобное объяснение того, где мы взяли такую серьёзную партию редкого сырья. Если мы скажем, что спокойно нарвали его на полянке в лесу, то можете мне поверить: через день на северной границе леса будет толпа народу, вооружённая до зубов и не гнушающаяся никакими средствами в борьбе за прибыль.

За столом повисла ошарашенная тишина, которую нарушила баронесса.

– Святой Лорвин! Какое счастье, что Мэтью пригласил участвовать в проекте именно тебя, Карл!

– Да, я тоже считаю, что это была хорошая идея, – невозмутимо согласился министр, накладывая себе на тарелку тушёное мясо, – но чем меньше будет число посвящённых, тем проще нам будет защитить свои финансовые интересы.

– Джанкарло, – вдруг хлопнул ладонью по столу Франко, – вот тот, кто нам нужен. Во-первых, репутация у него самая подходящая: все знают, что этот старый прохиндей знает столько тайных мест, сколько не знает никто другой. Во-вторых, о том, что его «Арлеада» уже месяц лежит на дне вместе со своим мерзким капитаном и его командой, знаем только мы. Ну и, возможно, твой, Мэтью, приятель кракен. В-третьих, у Джанкарло нет постоянного места, где его можно было бы найти, на покупателей он выходил всегда сам. Ну и в-четвёртых, все знают, что он никогда не выдаёт своих поставщиков, чтобы исключить конкуренцию.

– Ты прав, – подумав, кивнул Марчелло, – если мы скажем, что договорились с Джанкарло, это никого не удивит. А найти его, чтобы перекупить… ну пусть ищут, может, и найдут.

– Вот и замечательно, – довольно улыбнулся министр, – я даже не сомневался, что среди ваших знакомых отыщется подходящая кандидатура.

После обеда и небольшого отдыха мы всем дружным коллективом собрались в гости к Шлоссу, так как Мэтью хотел, чтобы Лифалинг посмотрел на старинную шкатулку, спрятанную в норе змея. Насколько я поняла, дар рода Лифалингов заключался в умении видеть прошлое вещей, и если кто и мог сказать, что за редкость притащили нам рибусы, то это Карл Лифалинг.

На этот раз баронесса решила отправиться с нами, так как пока ещё не имела возможности познакомиться с нашим необычным казначеем. Марчелло, правда, честно предупредил её, что встреча с гигантской змеёй – это не то, что нужно нежной женщине. Но Шарлотта была непреклонна и заявила, что в компании таких мужчин ей ничего не может грозить, так сказать, по определению. Расстраивать её и говорить, что при желании Шлосс играючи справится и с гораздо большим числом противников, мы не стали. Уж пусть лучше она встретится с ним в нашем присутствии, чем отправится туда самостоятельно. Насколько я успела узнать свою будущую свекровь, от неё вполне можно было ожидать такого безрассудного поступка.

В итоге мы отправились к Шлоссу впятером: Марчелло с Шарлоттой, мы с Мэтью и Карл Лифалинг. По пути я размышляла, верно ли выбрала историю для сегодняшнего рассказа: я планировала потихоньку перейти на книги о людях, так как запас историй о животных у меня практически истощился. И про Белого Бима Черное Ухо, и про Хатико, и даже про Муму я уже поведала, вызвав у слушателей бурю эмоций. Поэтому сегодня я собиралась начать какую-нибудь длинную историю, которой мне хватило бы на несколько заходов, и остановила свой выбор на «Властелине колец», текст которого помнила просто очень хорошо. Почему-то мне казалось, что история Кольца Всевластия должна прийтись моим необычным слушателям по вкусу.

– Шлосс! – уже привычно окликнула я нашего казначея, подходя к норе, укрытой лианами. – Я пришла, и на этот раз со мной много народа. С тобой очень хотят познакомиться.

– Поззззнакомитьсссся? – раздалось шипение, и из густого переплетения лиан высунулась чешуйчатая треугольная голова. – Приветсссствую… Ззззачем вы пришшшшли сссс Ори?

Министр замер, словно загипнотизированный, и, кажется, даже перестал дышать. А вот Шарлотта удивила нас всех, потому что не испугалась и вежливо кивнула Шлоссу.

– Приятно познакомиться, уважаемый Шлосс, я очень много о вас слышала, причём исключительно приятное, – сказала она, и голос её почти не дрожал. Если только самую малость…

– Ссссмелая… Крассссивая… – змей завис прямо перед баронессой и прошипел напрягшемуся капитану, – не бойсссся, я ссссегодня сссспокойный и добродушшшшный…

– Шлосс, эта отважная женщина – матушка Мэтью, – пояснила я, – её зовут Шарлотта.

– Шшшшарлотта, – змей словно пробовал имя на вкус, – ззззамечательное имя…

Затем Шлосс повернулся ко мне и уточнил, прикрыв равнодушные глаза с вертикальными зрачками:

– Ты будешшшшь рассссказзззывать?

– Обязательно, – кивнула я, – сегодня я начну долгую историю о приключениях, дружбе, волшебстве и всяких сказочных существах.

Тут в ветках послышалась возня и какое-то непонятное шебуршание, а потом до нас донеслось возмущённое:

– Сам подвинься! Сейчас вылезешь вперёд, и мне вообще ничего слышно не будет! А мне, между прочим, тоже интересно!

– Кто там? – удивлённо спросила я, задирая голову и силясь рассмотреть хоть что-то за плотной стеной листьев.

– Ссссейчасссс поссссмотрим…

Молнией мелькнул чешуйчатый хвост, и вот уже перед нами беспомощно дёргали лапками наши старые знакомые – Хлиф и Флох.

– А вы что тут делаете? – изумилась я.

– Мы принесли орехи, – слегка придушенно отозвался Флох, – а номты сказали, что тут ты рассказываешь интересные истории, и мы тоже захотели. Но Хлиф всё время пытался оттеснить меня куда-то назад, а это нечестно, потому что я тоже хочу…

– Тишшшше… – прошипел Шлосс, пока Мэтью шёпотом пересказывал остальным смысл эмоциональной речи спанка. – Не мешшшшайте мне думать….

– Про какие орехи они говорили? – еле слышно спросил наконец-то отмерший Лифалинг у Марчелло.

– Про земляные, – так же негромко ответил капитан, – мы их меняем на рыбу по очень выгодному курсу: одна большая рыбка за десять орехов.

– То есть у нас тут ещё и земляные орехи есть, – как-то чуть ли не обречённо вздохнул министр, – и много?

– Да сколько надо, столько и есть, – пожал плечами Марчелло, наблюдая, как Шлосс то подносит спанков к пасти, то почти выпускает. – Шлосс, это полезные звери, отпусти их, пожалуйста!

– Полеззззные? Сссстранно… – змей откровенно развлекался, и его трудно было за это осуждать: ну-ка посиди всё время в норе, от тоски и не такое придумаешь.

– Очень полезные! Очень! Прям жуть до чего полезные! – оживились спанки, которые уже, видимо, начали готовиться к безвременной смерти. – Мы можем приносить тебе орехи!

– Ззззачем мне орехи? – удивился змей. – Как ты предлагаешшшшь мне их ессссть?

– Это я не подумал, – тут же согласился Хлиф, – а может, ты любишь большие чурупи? Мы можем тебе принести!

– Шшшшто это? – заинтересовался Шлосс.

– Это такие сочные плоды, они растут высоко на дереве только в одном месте, мы знаем, в каком, – торопливо сказал Флох, – можем тебе их приносить иногда.

– Принессссите, а там поссссмотрим, – согласился Шлосс и ослабил хватку, из-за чего спанки шлёпнулись на траву и тут же исчезли в листве ближайшего дерева.

– А можно мы сегодня послушаем историю, а потом уже побежим за чурупи? – раздалось из ветвей через несколько секунд.

– Можжжжно, – снисходительно разрешил змей, – только не мешшшшайте слушшшшать.

– Шлосс, – обратилась я к нашему казначею, – мне не хочется тебя беспокоить, но не мог бы ты достать из норы ту шкатулку, которую мы тогда принесли? Мы хотели бы показать её Карлу. Кстати, прости, мы не назвали нашего друга. Это Карл, он умеет видеть историю предметов.

– Шшшшкатулку? – змей вытянулся из норы почти полностью, и я услышала как прерывисто вздохнула баронесса. – Ззззабирай… Потом вернёшшшшь?

– Обязательно, – пообещала я, понимая, что мы, кажется, очень правильно выбрали казначея: Шлосс никому ничего не отдаст, кажется, даже нам.

Сказав это, я опустилась на четвереньки и бодро полезла в нору. В этот раз было уже почти совсем не страшно, так как я знала, что меня ждёт внутри. Принесённая рибусами шкатулка стояла там же, куда я её пристроила: в глубокой нише в самом конце норы. Я взяла её и, пятясь, вскоре выбралась наружу.

– Уф, – выдохнула я, выпрямляясь и протягивая завёрнутую в ткань шкатулку Мэтью.

– Карл, – очень серьёзно проговорил барон, внимательно глядя на министра, – дайте мне слово, что информация о том, что вы сейчас увидите, останется между нами.

– Обещаю, – министр Лифалинг подобрался, как хищник перед прыжком, и не отрывал взгляда от свёртка, который держал в руках Мэтью. – Клянусь своим даром, да будет свидетелем моих слов святой Лорвин.

– Хорошо, – кивнул Мэтью и развернул ткань.

Все вытянули шеи, стараясь рассмотреть таинственную шкатулку, и даже Шлосс подполз ближе и теперь заглядывал мне через плечо. Я щекой чувствовала рядом его сухую чешую, но мне почему-то совершенно не было страшно.

– Позволь, – голос министра дрогнул, и он протянул трясущиеся руки к шкатулке. – Святой Лорвин и все силы его! Этого просто не может быть! Невероятно! Невозможно!

– Вы знаете, что это за шкатулка? – спросил Мэтью, глядя на министра, тонкие пальцы которого бережно касались старого дерева и вырезанного на нём орнамента.

– О, это удивительная вещь… – с благоговением в голосе сказал Лифалинг, – она сделана несколько столетий назад и, несомненно, принадлежала одному из магов, которые давно покинули Энгалию. В таких шкатулках обычно хранили письма или документы, но иногда использовали и как вместилище для особо ценных украшений.

– А ты можешь её открыть, Карл?

В голосе баронессы прозвучало какое-то совершенно детское любопытство, и я полностью разделяла её нетерпение. Ну интересно же!

– Могу попробовать, – помолчав, кивнул Лифалинг, бережно ощупывая шкатулку, – сейчас… ещё немного… вот тут… да, точно… ага… Готово!

Что-то тихонько щёлкнуло, и мы чуть не стукнулись лбами, склонившись над старинной шкатулкой. На тёмном бархате лежал браслет удивительной красоты, а рядом с ним – явно сделанные в комплект к нему серьги.

– Святая Бенедикта! – прошептала баронесса. – Какая невероятная красота! Да такое же даже носить было бы страшно!

– Карл, посмотри, пожалуйста, – попросил Мэтью, сбившись на «ты», но министр не обратил на эту фамильярность ни малейшего внимания, – может быть, ты увидишь, кому принадлежали эти вещи?

– Я попробую, – тут же согласился Лифалинг, – минутку…

Он закрыл глаза и провёл над шкатулкой ладонью, словно поглаживая воздух, при этом его губы едва заметно шевелились, словно Карл шептал то ли молитву, то ли заговор.

– Был когда-то давно, – после паузы проговорил он, – маг по имени Реджинальд Смирный, в ссоры не лез, ладил как с людьми, так и с животными. Жил неподалёку от Ривенгольского леса и частенько наведывался в чащу то за травами, то за ещё какими цветами или ягодами. А на досуге любил делать украшения и наделять их чудесными свойствами. Эти, например, заряжены были на здоровье и долголетие. Правда, за столетия эти свойства ослабели, но всё равно… Эта находка практически не имеет цены. Где вы её взяли, Мэтью?!

– Вы не поверите, Карл, но нам её принесли рибусы в качестве платы за рыбу, – засмеялся Марчелло, – и сказали, что у них там много всякого такого добра.

– Невероятно… – повторил министр, а потом повернулся к Шлоссу, – вы позволите мне ещё немного подержать в руках это сокровище?

– Держжжжи, мне не жжжжалко, – величественно кивнул змей, – мне нравитсссся хранить ссссокровищщщща… Ори, ты будешшшшь рассссказзззывать?

– Хорошо, – я устроилась поудобнее и оглядела своих удивительных слушателей. Шлосс свернулся кольцами и положил голову на верхнее, спанки замерли в листве, Марчелло усадил баронессу к себе на колени, а Карл Лифалинг пристроился на пеньке, не выпуская из рук древнюю шкатулку. Мэтью же устроился прямо на траве у меня в ногах.

– Итак, – я откашлялась, – многие знают о хоббитах, многие, да не все…

Глава 29

Мэтью

Два месяца спустя

– Ори, всё будет просто замечательно, – я смотрел на побледневшее личико своей сбывшейся мечты и лихорадочно пытался придумать способ её успокоить, – тем более что ты под нашей с Марчелло защитой, и Мелисса приняла тебя просто замечательно. Сегодняшний приём – это просто формальность и относиться к нему нужно именно так. Ты самая красивая и даже не пытайся со мной спорить, поняла? А то я на тебя Луизе пожалуюсь…

– Только не это! – засмеялась Ори. – Ты не будешь настолько безжалостен, Мэтью! Я понимаю, что она заботится обо мне совершенно искренне, но всё равно Луизы иногда слишком много. Её даже Акела побаивается, веришь?

– Это да, – фыркнул я, чувствуя, как меня медленно и неотвратимо наполняет ощущение какого-то запредельного счастья, – ей не удалось повоспитывать матушку, свои уже выросли и выпорхнули из гнезда, вот она и отыгрывается на тебе.

Тут нужно пояснить: когда матушка окончательно освоилась в поместье, и работа таверны более или менее наладилась, туда переехала Луиза. Она не могла допустить, чтобы её любимая госпожа баронесса заботилась о себе сама. Поэтому в один прекрасный день из портала появилось два здоровенных сундука, а с ними и сама Луиза в сопровождении виновато пожавшей плечами матушки.

Горничная тут же развила бурную деятельность, и вскоре всем в таверне заправляли три человека: Марта, Луиза и Бенедикт. Нет, так-то решения принимали, естественно, мы, но всё, что касалось реальной жизни: порядка в доме, который теперь сверкал от подвала до самого отдалённого уголка чердака; питания, причём как для двуногих, так и для прочих обитателей таверны; цветов и непонятно откуда взявшихся на заднем дворе аккуратных клумб с ароматными травами – всем этим заправляла неразлучная троица.

Мы же ничего не имели против, так как теперь могли спокойно заниматься другими важными и интересными вопросами.

Я неожиданно для самого себя вдруг увлёкся историей своего рода, мог часами просиживать над какими-нибудь рассыпающимися в пыль хрониками, отыскивая там упоминания о Даттонах или Хоккинзах. Матушка смотрела на это с умилением, а Карл, с которым мы окончательно сдружились, с уважением.

Как оказалось, наши предки были весьма предусмотрительными людьми, и вместе с теми же Хоккинзами устроили вокруг поместья немало захоронок со всякими интереснейшими вещами. О них я пока не говорил ни Лифалингу, ни даже Марчелло: мне хотелось сначала самому взглянуть хотя бы на парочку.

Кстати, надо будет переговорить с Карлом насчёт Роберта Бонатти: как-то мне очень не нравятся вопросы, которые он стал задавать в последнее время. Уж не собирается ли наш господин антиквар начать собственную игру? Не то чтобы я опасался: в таверну пройти стало ещё сложнее, чем раньше, так как звери, оценив все преимущества, стали уже по собственной инициативе патрулировать даже очень дальние подступы. А тумунги, распробовав бурбитов и румш, организовали практически непреодолимый заслон на пути к устью Ривны.

А сегодня у Ори был первый серьёзный выход в свет: мэр Гратенстора, граф Ротенбоул, устраивал ежегодный осенний приём. Традиционно на нём собирались представители аристократии, чтобы обменяться новостями после летнего сезона, посплетничать и наметить план зимних мероприятий. И этот год, пожалуй, по количеству новостей и сплетен грозил стать самым «урожайным» за последние лет двадцать.

Матушка с Марчелло, который с помощью пары наименее ценных безделушек и нескольких флаконов эликсира из лилового мха быстро уладил свои былые разногласия с торговым союзом Энгалии, уже были в зале и старательно отбивались от желающих пообщаться.

Бывшая баронесса Даттон теперь уже официально стала кайрой Саватти, вызвав шквал пересудов и сплетен. Свадьба, прошедшая в Коридии, была достаточно скромной и исключительно для своих, свидетелями стали Франко – со стороны жениха и Ори – со стороны невесты. Зато потом Марчелло увёз любимую супругу в трёхнедельное путешествие на «Пёстром орле», из которого они вернулись совсем недавно.

– Барон Мэтью Даттон и баронесса Виктория Хоккинз, – торжественно объявил распорядитель, и мы с Ори вошли в залитый светом и украшенный живыми цветами зал. Обычно на вновь прибывших не слишком обращают внимание, так как в высшем свете Гратенстора все всех давным-давно знают, но сейчас практически не осталось тех, кто не повернулся бы в нашу сторону.

Мы прошли между расступившимися гостями и направились к хозяевам дома, мэру Ротенбоулу и его супруге.

– Барон, рад видеть вас и вашу очаровательную спутницу, о которой мы уже столько слышали! – воскликнул мэр, улыбаясь нам с Ори почти искренне, а его супруга в это время внимательно изучала платье и особенно украшения моей спутницы.

– Благодарим за приём, – я слегка склонил голову, а Ори присела в положенном неглубоком реверансе, – мы тоже очень рады оказаться в столь изысканном обществе. Позвольте же мне уже лично представить вам баронессу Викторию Хоккинз, наследницу древней и незаслуженно позабытой династии путешественников, и мою невесту.

– О! Вот это новость! – воскликнул мэр. – Неужели вы, барон, наконец-то готовы покинуть стан холостяков и примкнуть к нам, солидным женатым счастливцам?

– Именно так, господин граф, именно так, – я театрально вздохнул, – красота и добрый нрав баронессы Виктории раз и навсегда покорили моё сердце.

– Баронесса, надеюсь, я могу рассчитывать как минимум на один танец?

Мэр галантно склонился над рукой Ори, которая, помня матушкины уроки, ответила что-то правильное, нейтральное и полностью соответствующее ситуации.

Не знаю, сколько бы нас пытал мэр, но ситуацию спасла Мелисса Карингтон, подошедшая к нам и обнявшая Ори как старую добрую подругу. Я вспомнил, что Карингтоны приходились какими дальними родственниками Ротенбоулам, так что Мелисса вполне могла себе позволить подобную вольность.

– Виктория! Дорогая! – воскликнула она, доброжелательно кивнув мне. – Как же я рада, что ты пришла!

– Я тоже рада тебя видеть, Мелисса, – Ори искренне улыбнулась девушке, в которой, к счастью, было так мало от её хитрой матери, которая сейчас старательно строила глазки какому-то неизвестному мне не по возрасту благообразному юноше. – Как продвигается твоя работа над новой повестью?

– О, я как раз хотела обсудить с тобой несколько моментов, – защебетала Мелисса, – господа, вы ведь простите меня, если я ненадолго украду у вас баронессу?

– Только не забудь вернуть мне невесту, – я подмигнул девушке, которая тут же уставилась на кольцо, украшавшее руку Ори.

– Поздравляю! – Мелисса радостно захлопала в ладоши. – Вот это новость! Как замечательно, что ты не стал откладывать помолвку надолго, Мэтью. Виктория, мы обязательно должны обсудить с тобой будущее торжество, потому что, – тут она таинственно понизила голос, – не исключено, что и мы с Аполло скоро объявим о том же самом! Я уговорила папеньку, и он дал своё предварительное согласие.

Ори улыбнулась нам и, извинившись, упорхнула вместе с Мелиссой, присоединившись к воздушно-кружевной стайке девушек. Через пару минут с той стороны послышались удивлённые и радостные восклицания, потом многие начали обнимать Ори, видимо, узнав новости.

Позже, во время традиционной речи, мэр Ротенбоул публично поздравит нас с Ори с помолвкой, придав ей тем самым официальный статус.

Приём шёл своим чередом, я наслаждался отменным вином и издали наблюдал за Ори, которая весело общалась с молодыми аристократками, которые, благодаря во многом Мелиссе Карингтон, приняли мою красавицу более чем благожелательно.

– Мэтью, друг мой, ещё раз прими мои поздравления, – в соседнее кресло опустились Карл Лифалинг и смутно знакомый мне господин с остатками волос вокруг сверкающей в свете ламп загорелой лысины, – хочу наконец-то познакомить тебя с моим добрым приятелем, господином Стивеном Бенсоном. Именно он является, как ты знаешь, монополистом на покупку у нас лилового мха.

– Очень рад, господин Бенсон, наконец-то познакомиться лично.

Мы обменялись рукопожатиями, и меня приятно удивило то, что рука у коммерсанта оказалась сухой и сильной, а пожатие – решительным и крепким.

– Карл – мой старый друг, – тут же перешёл к делу Бенсон, – поэтому я бесконечно признателен ему за то, что он дал мне возможность закупать ваше сырьё. И я хотел бы обсудить перспективы дальнейшего сотрудничества. Хотел попросить вас, барон, поговорить с вашим поставщиком о том, какие ещё травы он мог бы поставлять вам, а вы, соответственно, продавать мне.

– Я не против того, чтобы расширить ассортимент, – я пожал плечами, – полагаю, остальные участники тоже не будут возражать. Что именно вас интересует?

– Благодарю, – слегка привстал коммерсант и поклонился, – я тут позволил себе набросать список…

– Конечно, давайте, мы уточним у нашего поставщика, какие из перечисленных вами позиций он может достать, – я взял протянутый лист бумаги и положил в карман, – кстати, господин Бенсон, Карл говорил, что вы собираетесь покупать фабрику по производству тканей, это так?

– Да, совершенно верно, – кивнул мой собеседник и бросил на меня короткий внимательный взгляд, – моя дочь выходит замуж за сына моего давнего партнёра, и мы планируем расширяться. Но вы ведь не просто так спрашиваете, верно, господин барон?

– Разумеется, – я кивнул, а Лифалинг довольно улыбнулся: именно он уже второй месяц убеждал меня в том, что у нас пропадает очень много ценного сырья в виде шерсти. – Скажите, пожалуйста, как вам кажется, пользовались бы спросом ткани, сделанные с добавлением шерсти рибуса или гирбата?

– Несомненно, – в глазах господина Бенсона вспыхнули искры живейшего интереса. – А у вас есть возможность её достать?

– Есть, иначе я не стал бы спрашивать, – улыбнулся я, – и вы готовы были бы дать достойную цену?

– Договорились бы, – прищурился коммерсант, пряча улыбку, – ваш поставщик может и это?

– Здесь нам даже поставщик не нужен, – вступил в беседу Карл, – ты ведь знаешь, что таверна, которой владеют кайр Саватти и барон Даттон, находится в сердце Ривенгольского леса, в котором полно как рибусов, так и гирбатов. Последних, конечно, чуть меньше, они всё же предпочитают более северные края.

– Я много слышал о таверне, но, насколько я знаю, это очень закрытое предприятие, туда попасть можно только по приглашению владельцев. Не так ли?

– Я вас приглашаю, – обменявшись с Карлом взглядами, проговорил я, – уверяю, таких острых ощущений вы не испытывали давно. Сначала вас ждёт путешествие на тумунге, потом путь через дикий лес верхом на кубуте, ну а потом уже – отдых и познавательные походы в таверне и вокруг неё.

– Звучит чрезвычайно привлекательно, – засмеялся господин Бенсон.

– Поверьте, мы приглашаем далеко не всех, но за то время, что мы с вами сотрудничаем, у нас была возможность убедиться в том, что с вами можно иметь дело. К тому же рекомендация Карла дорогого стоит. Вы можете отправиться через неделю вместе с кайром Саватти, я его предупрежу.

– Благодарю, – совершенно искренне сказал коммерсант и встал, – пойду заниматься делами и предвкушать путешествие.

Проводив взглядом господина Бенсона, я подумал о том, что моя жизнь в последнее время стала невероятно насыщенной, и что мне это бесконечно нравится. Почему-то вдруг привиделся высокий мужчина в старинной одежде, с характерными для Даттонов чертами лица, который отсалютовал мне и одобрительно подмигнул. Да, думаю, предок, когда-то давным-давно поставивший дом в чаще Ривенгольского леса, был бы мной доволен. Ну а я уж постараюсь не посрамить честь рода!

Глава 30

Виктория

Год спустя…

– Ори, дорогая, взгляни, пожалуйста, что там за шум в холле, – баронесса Шарлотта оторвалась от чтения газеты и прислушалась, – может быть, вернулся Марчелло?

– Вряд ли, – улыбнулась я, – он прислал сообщение с Родриго, что будет через четыре дня. Так что, как бы наш капитан ни спешил к тебе, даже ему не под силу настолько ускорить ход брига.

– Тогда тем более любопытно, – свекровь поднялась с дивана и, осторожно придерживая уже заметно округлившийся животик, тронула колокольчик, вызывающий верную Луизу. Горничная теперь путешествовала вместе с нами, оберегая Шарлотту от всего, что только можно себе представить.

Мы уже давно, ещё до нашей с Мэтью свадьбы, перешли с ней на «ты», хотя я достаточно долго путалась в обращении, но Шарлотта убедила меня, что если я ко всем, включая министра Лифалинга, обращаюсь по-свойски, то почему это она должна оставаться в меньшинстве. Возразить мне было нечего, да, в общем-то, не очень и хотелось. Шарлотта стала мне не просто родственницей, а самой настоящей подругой и доверенным лицом. Именно ей первой я сегодня сообщила новость о своей беременности, о чём пока не знал даже Мэтью, хотя мне казалось, что он о чём-то таком начал догадываться. Иначе с чего бы любимый супруг так настойчиво стал пичкать меня фруктами, укрепляющими отварами и прочими полезными, но не всегда вкусными вещами. И категорически запретил куда-либо ездить на Кеше.

– Малыш непременно унаследует дар Даттонов, – заявила свекровь, покончив с восторгами, – и нам будет кому передать таверну. Кстати, Карл говорил с тобой об открытии северного филиала?

– Говорил, – скептически рассматривая румяное яблоко, кивнула я, – но мне кажется, это преждевременная инициатива. Нужно подождать хотя бы пару лет.

– Я тоже так считаю, – довольно улыбнулась Шарлотта, – всех денег не заработаешь, а спешка иногда может причинить серьёзный вред.

Тут в комнату вошла Луиза, сообщившая, что майор Орланд просит его принять.

– Проси, – велела Шарлотта, обменявшись со мной удивлёнными взглядами, – и прикажи подать чаю с чем-нибудь. Наш гость наверняка не откажется перекусить.

– Слушаюсь, госпожа баронесса, – присела в реверансе горничная и вышла из гостиной.

Наступила тишина, а потом послышались уверенные шаги, и в гостиную вошёл майор Майкл Орланд, одетый, как и всегда, в безупречный костюм унылого серого цвета. Для меня с самой первой встречи с представителем службы государственной безопасности Энгалии было загадкой, почему при прекрасном качестве ткани и великолепном пошиве майор выбирает этот совершенно жуткий, насквозь казённый цвет.

– Майкл, добрый день, – Шарлотта протянула майору руку для поцелуя, и безопасник согнулся в безупречном поклоне, – что привело вас к нам?

– Рад видеть вас, кайра Саватти, – улыбнулся майор, – и вас, баронесса Даттон. Прошу прощения, но могу ли я попросить уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени?

– Разумеется, Майкл, мы с Викторией всегда рады вам помочь по мере наших скромных сил. Что-нибудь случилось?

Надо сказать, что с майором Орландом я познакомилась практически сразу после того, как мы с Мэтью объявили о помолвке и я временно переехала в Гратенстор, оставив таверну на Франко, Карло и Марту с Бенедиктом.

Тогда майор появился в доме Шарлотты и попросил устроить ему приватную встречу с Марчелло Саватти. О чём уж они беседовали за закрытыми дверями в течение нескольких часов, нам так и не рассказали, но вышли мужчины довольные друг другом, и майор объявил, что у службы безопасности Гратенстора нет к кайру капитану ни малейших претензий, а все прошлые можно считать досадным недоразумением.

– Нет, что вы, кайра, – майор Орланд поднял руки в успокаивающем жесте, – просто хочу задать несколько вопросов в надежде, что вы сможете пролить свет на пару странных происшествий.

– Вы нас заинтриговали, Майкл, – улыбнулась ему Шарлотта, – спрашивайте же, мы сгораем от нетерпения, правда, Виктория?

– Именно так, – поддержала я свекровь, – не томите, майор, спрашивайте.

– Скажите, пожалуйста, знаком ли вам господин Роберт Бонатти?

Мы, не сговариваясь, кивнули, так как из знакомства с любителем старинных вещей тайны не делали.

– Конечно, – ответила за нас обеих Шарлотта, – мы с ним ведём некоторые дела, и часто обращаемся к господину Бонатти за консультацией. Вы ведь знаете, что во всём Гратенсторе нет более сведущего специалиста по оценке редкостей. А почему вы спрашиваете? Неужели господин Бонатти как-то провинился перед вашей службой?

– Нет-нет, дорогая кайра, ни в коем случае, – как-то слишком бодро, на мой взгляд, отозвался майор, – просто дело в том, что господин Бонатти исчез.

– Как исчез? – одновременно воскликнули мы.

– А вот так, – майор Орланд тяжело вздохнул, – в последний раз его видели неделю назад в порту Гратенстора, где он арендовал скоростную одноместную яхту. Но в порт яхта не вернулась, а один из рыбаков, оказавшийся неподалёку, сказал, будто бы видел похожую яхту, плывущую в сторону устья Ривны. Я хотел спросить, не появлялся ли господин Бонатти в вашей знаменитой таверне?

– Совершенно точно не появлялся, – вступила в беседу я, – вы ведь знаете, майор, как, впрочем, и все остальные жители Гратенстора, что в таверну «Лапы и хвост» нельзя попасть незамеченным. Посещения осуществляются строго по предварительной записи, и непременно в сопровождении кого-нибудь из владельцев или персонала. Последний гость был у нас неделю назад, его привёз граф Лифалинг. Это был учёный-зоолог из университета, если вам нужно, я уточню его имя. Он прожил в таверне три дня и отбыл опять же в сопровождении министра Лифалинга. Следующий посетитель ожидается, если мне не изменяет память, через четыре дня, и это представитель торгового союза Коридии, кайр Джакомо Лимотта, вы наверняка его знаете. Он отправится в таверну вместе с кайром Саватти, хотя это и не первый его визит. Но вот господина Бонатти нет в наших списках ни среди тех, кто посещал «Лапы и хвост» недавно, ни среди тех, кто оставлял заявку на визит.

– А мог он попытаться проникнуть на территорию таверны самостоятельно? – вкрадчиво поинтересовался майор.

– Только если он выбрал такой странный способ свести счёты с жизнью, – подключилась к разговору Шарлотта, – ничем иным объяснить это невозможно. Даже если ему удалось на яхте миновать патрулирующих акваторию устья тумунг и высадиться на берег, то продвинуться дальше он вряд ли смог бы. Поверьте, майор, мы ничуть не преувеличиваем, говоря о том, что Ривенгольский лес – это смертельно опасная территория.

– Но вы же как-то там передвигаетесь, – возразил ей майор, – и ваши гости тоже. Я слышал, что портал там настроен только на членов семьи Даттон, это действительно так?

– Совершенно верно, – кивнула свекровь, – воспользоваться тамошним порталом можем только мы трое. Викторию он пропускает, видимо, чувствуя кровь Хоккинзов. Ведь именно её далёкий предок, барон Рудольф Хоккинз был рядом, когда первый барон Даттон строил это поместье. Даже мой муж, кайр Саватти, не может пройти там без кого-нибудь из нас. Так что этот вариант вы можете не рассматривать. А передвигаются наши гости на кубутах, и, можете мне поверить, Майкл, это совершенно незабываемо!

– Неужели и вы тоже?! – искренне изумился майор Орланд.

– Конечно, – улыбнулась Шарлотта, – я не могла не попробовать.

Я слушала их разговор и вдруг вспомнила, как около месяца назад случайно услышала разговор Карла Лифалинга с господином Бонатти. Антиквар тогда более чем настойчиво просил, практически настаивал на том, чтобы ему позволили посещать таверну самостоятельно, обещал какие-то баснословные деньги, но Карл был непреклонен. Ещё бы: министр получал от таверны огромный доход, потерять который из-за нарушенного слова было бы верхом идиотизма.

Лиловый мох, магические артефакты, земляные орехи, старинные монеты, шерсть рибусов и гирбатов, шкуры бурбитов, редкие морские раковины – это далеко не полный список того, что хранилось в норе Шлосса. Сам змей, выполняя роль казначея, регулярно проводил ревизию сокровищ и говорил, что медленно, но верно превращается в настоящего дракона.

Как-то в самом начале, когда мы только начали продавать редкости, нашлись отчаянные люди из числа тех, что не слишком уважают закон, и они попробовали добраться до источника таких удивительных вещей. Если лиловый мох, дары моря, земляные орехи и раритеты эпохи магов мы могли списать на таинственных поставщиков Джанкарло, то шерсть, меха и шкуры – уже нет. Да и неуклонно растущее благосостояние родов Даттон и Лифалинг лишь укрепляло народ в мнении, что мы отыскали в лесу как минимум десяток кладов.

В устье Ривны тогда высадился отряд, насчитывавший около двух десятков человек, хорошо вооружённых и уверенных в собственных силах. До таверны не дошёл ни один… Кто-то стал добычей коргутов, кто-то забрёл в болото да так там и остался, несколько человек решили отдохнуть на берегу у воды, но не учли того, что обитатели омутов никогда не отказываются от еды, которая сама приходит… Ну а последние двое, видимо, наиболее хорошо подготовленные, почти дошли до таверны. Но и им не повезло: они набрели на нору Шлосса, который как раз был не в настроении. Всё это нам рассказали спанки, которые, перепрыгивая с ветки на ветку, следовали за отрядом не то смельчаков, не то безумцев и с интересом наблюдали за тем, как постепенно сокращалось количество любителей чужого добра.

Больше желающих добраться до таверны не было, но мы не исключали, что они появятся, поэтому и купол защитный обновлять не забывали, и с обитателями леса нужные беседы проводили.

– То есть, если господин Бонатти попытался самостоятельно добраться до таверны, то его можно… не искать? Я правильно понимаю?

– Думаю, что да, – мы с Шарлоттой переглянулись и вздохнули, – господин Бонатти вряд ли когда-нибудь выйдет из Ривенгольского леса.

– Какое счастье, – неожиданно сказал майор и расхохотался, глядя на наши вытянувшиеся лица. – Я столько лет пытался поймать этого мерзавца, но у меня никак не получалось. Ну а про жандармерию я даже не говорю: это была птица не их полёта. Кстати, не могли бы вы записать меня в очередь? Я считаю, что с моей стороны является недопустимым упущением то, что я до сих пор не побывал в вашей удивительной таверне.

– Будем рады, Майкл, – улыбнулась майору Шарлотта, – думаю, путешествие на кубуте вам понравится. Как раз в вашем духе.

– Даже не сомневаюсь, – хмыкнул майор Орланд и поднялся на ноги, – благодарю за познавательную беседу, кайра… баронесса…

Проводив безопасника, мы с Шарлоттой перебрались на террасу, выходящую в сад, и уселись в плетёных креслах.

Я вдыхала свежий, наполненный ароматом цветущих деревьев воздух и благодарила всех святых, которые есть в этом мире и всех остальных мирах за то, что они подарили мне такое счастье, о каком я и не мечтала. Впереди меня ждала наполненная интересными делами жизнь, полная удивительных открытий. Рядом со мной были дорогие мне люди: моя семья и друзья. В таверне меня ждали верные помощники и единомышленники. Я счастлива и полна планов и надежд…

– О чём ты думаешь, Ори? – негромко спросила Шарлотта, глядя на меня с мягкой улыбкой.

– О том, что если по-настоящему верить в чудо, оно непременно сбудется!..