"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26

Глава 1

Каспер

Ледяные брызги холодили кожу, оседая на ней невесомой, но какой-то отвратительно промозглой влажной пылью, защититься от которой не было никакой возможности. Ни плотный плащ с глубоким капюшоном, ни надетая под него одежда из плотной, пропитанной специальным составом кожи, ни высокие сапоги – ничто не являлось преградой для этой всепроникающей сырости.

Я стоял и смотрел на бескрайнее свинцово-серое неприветливое море, сердито ворчащее где-то внизу, не обращающее на меня ни малейшего внимания. Что ему, видевшему этот мир совсем юным, какой-то человечишко, пусть и обладающий магией? Песчинка, не стоящая того, чтобы на неё вообще обращать внимание: стоит себе и ладно.

– И чего мы ждём, Хиген?

То, что бывший воин подошёл и остановился за моей спиной, я понял, не оборачиваясь: за прошедшие месяцы я настолько привык к своему вечно хмурому и немногословному спутнику, что всегда знал, где он находится. Это была не магическая привязка, а какое-то совершенно иное чувство, сродни кровным узам, хотя ни о каком родстве, разумеется, и речи не было. Вот и сейчас я не увидел и не услышал, а именно почувствовал, что он остановился рядом и чуть позади. Хиген всегда вставал именно так: за правым плечом, словно телохранитель, хотя им и не являлся.

Мне вообще сложно было бы сказать, кем стал для меня человек, которого когда-то – сейчас мне кажется, что это было в какой-то прошлой жизни – привела в мою комнату матушка Неллина, настоятельница таинственной Ирманской обители. С того дня, когда выяснилось, что мне нужно попасть в легендарный Ла-Тредин, Хиген стал моей тенью.

Он мало рассказывал о себе, но я предположил, что когда-то он сам побывал в крепости, которой как бы и не существует на самом деле. В качестве кого он там был, так и осталось для меня загадкой: слишком мало данных было в моём распоряжении, чтобы строить полноценные версии.

С того давнего дня, когда он в сопровождении матушки Неллины вошёл в мою комнату, прошло уже несколько месяцев. Для меня они оказались наполнены занятиями с Хигеном, который гонял меня так, как не всякий армейский капрал гоняет зелёного новобранца. Но, стоило мне начать возмущаться, как он спокойно смотрел на меня и негромко спрашивал:

– Ты хочешь раскрыть тайну своего амулета и получить возможность призывать свою вторую половину? Да? Значит, прекращай ныть и продолжим.

И я, магистр Каспер Даргеро, никогда и никому не позволявший собой командовать, молча усмирял гордыню и продолжал яростно молотить набитый опилками длинный мешок или метать кинжал в круглую деревянную мишень.

– На острове нет магии в привычном тебе понимании, – ещё в самом начале предупредил меня Хиген, – вернее, она есть, но полностью подчинённая тамошнему центру силы. Подключиться к нему можно только с разрешения командора. А с тобой, таким, какой ты сейчас, он даже разговаривать не станет. Ему нет никакого дела до человеческих магов, до Империи и Императора. Для него это просто пустой звук. В крепости царит магия совершенно иного порядка, она направлена на изменение, усовершенствование тех существ, кому не повезло попасть в руки магам Ла-Тредина. Хочешь присоединиться к ним?

Я не хотел, поэтому с каким-то маниакальным упорством, подстёгиваемым всё же уязвлённой гордостью, тренировался бить не магией, а кулаком, кинжалом, мечом, даже простой палкой. Учился преодолевать препятствия исключительно за счёт скорости, реакции и силы. Прыгал, бегал, ползал, карабкался по стенам, цепляясь за едва видимые выступы и обдирая в кровь пальцы.

До того момента, когда мной занялся Хиген, мне казалось, что я физически подготовлен более чем достойно. Маги, конечно, предпочитают пользоваться своим даром и соответствующими навыками, но слабаком я себя назвать никак не мог. Однако Хиген раз за разом ронял меня на утоптанную землю в одном из небольших дворов Ирманской обители, не прикладывая для этого, казалось, ни малейших усилий. И это с его-то покалеченной ногой! Я бесился, но объяснения слушал внимательно, так как понимал: однажды повышенная выносливость и умение драться могут спасти мне жизнь. Поэтому я безропотно бегал по лестницам с бревном на плечах, прыгал через особым образом скрученную верёвку, замечая, что с каждым днём справляюсь с нагрузками всё быстрее и легче. И вот настал день, когда я смог продержаться против Хигена целых десять минут, чем гордился, пожалуй, даже больше, чем полученным в своё время дипломом.

Полагаю, что во всей империи я был единственным магистром, который мог пробежать по лестнице вверх сотню ступенек и даже практически не запыхаться.

И вот сейчас, спустя несколько месяцев, я стоял на скалистом морском берегу и молча смотрел на расстилающуюся передо мной бесконечную серую гладь, кое-где вскипающую белыми гребнями пены.

– Нас давно заметили, – как всегда невозмутимо отозвался Хиген, – значит, скоро пришлют кого-то, чтобы доставить нас на остров.

– Заметили? Каким, интересно, образом? Тут же миль на сто вокруг кроме нас никого нет, – я совершенно искренне удивился, хотя иногда мне казалось, что я уже практически утратил эту способность, настолько странными и непостижимыми были события, произошедшие со мной за последний год. Неужели совсем недавно, около года назад, я сидел в каминном зале своего замка, читал столичную прессу, а самой большой проблемой был неизбежный конфликт с магами, входящими в Совет? Бесшумный, какой же ерундой я тогда занимался!

– Ты по-прежнему не слишком наблюдателен, Кас, – проговорил Хиген, глядя в какие-то недоступные для моего зрения дали, – ты не заметил двух наблюдателей, которые уже давно скрылись с докладом.

Наверное, во всём мире Хиген был единственным существом, которому дозволялось сокращать моё имя. Когда он впервые назвал меня Касом, я возмутился и потребовал, чтобы он обращался ко мне нормально, а не коротким именем, напоминающим собачью кличку. Тогда Хиген молча посмотрел на меня и никак не отреагировал, но к варианту полного имени не вернулся. После месяца борьбы я махнул на это дело рукой, а потом даже как-то и привык. Во всяком случае, меня это перестало раздражать, что уже немало.

– Ты имеешь в виду двух чаек, которые тут кружили?

Мне пришлось как следует напрячь память и прогнать в сознании всё, что было вокруг в течение того времени, что мы стоим на скале.

– Разумеется, – в равнодушном голосе бывшего воина послышались нотки одобрения, но очень может быть, что мне просто показалось. – Это были разведчики Ла-Тредина, и, полагаю, они узнали меня. Поверь, если бы нам решили отказать в визите, то нашли бы способ это сделать.

– Например? – мне действительно было интересно, так как Ла-Тредин с его странной непонятной магией и ещё более загадочными обитателями пока больше напоминал страшную сказку, нежели реальность.

– Например, вот так, – криво усмехнулся Хиген: одна сторона его лица из-за старого глубокого шрама была практически неподвижна.

Не успел он договорить, как в море выросла огромная волна, раза в три больше остальных, и с грохотом обрушилась на соседнюю скалу, в крошки разметав здоровенный обломок.

– Или вот так, – невозмутимо продолжил мой спутник.

Тут же возникший порыв ветра странным образом обогнул место, где мы стояли, и с яростью налетел на пирамиду, сложенную кем-то из крупных камней. Она рассыпалась, словно была сооружена не из неподъёмных валунов, а из детских кубиков.

– Но как?!

Почему-то перед Хигеном, как до того перед Сеолом и Минни, мне было не стыдно показать, что я чего-то не знаю. И признать, что я вовсе не такой могучий маг, как мне казалось раньше. Теперь я понимал, что весь наш Совет – это лишь горстка мало что умеющих и почти ничего не знающих дилетантов, возомнивших себя вершителями судеб.

– Это место уже принадлежит Ла-Тредину, – абсолютно спокойно пояснил Хиген, – это, если можно так сказать, точка ожидания. У того, кто пришёл на эту скалу, два пути: либо на остров, либо…

Он не договорил, но и так было понятно, что если кто-то сочтёт, что тебе нечего делать в тайной крепости, то ты просто исчезнешь. Или тебя засыплет камнями, или смоет огромной волной, или что-то другое, что мне просто пока не продемонстрировали. Но уйти отсюда обратно, туда, откуда ты пришёл, уже невозможно.

Неужели Хиген был настолько уверен, что нас пропустят? Или его пропустили бы в любом случае, вопрос был только во мне? Я подумал, что от количества загадок скоро лопнет голова, причём с каждым днём их становится всё больше, а ответов как не было, таки нет.

Я хотел было спросить своего спутника о чём-то, но не успел, так как на горизонте показалась чёрная точка, которая быстро увеличивалась, приближаясь.

– Быстро это они сегодня, – проговорил Хиген, и в его голосе мелькнули странные нотки: не то удивление, не то непонятная тоска.

– Они? За нами кого-то прислали?

– Сам увидишь, – не стал ничего объяснять мой спутник, пристально всматривающийся в становящуюся всё крупнее точку.

Вскоре стало понятно, что это небольшой одномачтовый парусник, но, сколько я ни всматривался, мне не удавалось разглядеть на борту ни одного человека. Тем не менее шустрое судёнышко уверенно направлялось именно в нашу сторону, и не было ни малейшего сомнения в том, что его прислали за нами.

В сердце поселилось странное чувство: словно я стоял на пороге одного из важнейших событий в своей и без того насыщенной в последнее время жизни. Нечто похожее со мной происходило, когда впервые после долгого перерыва я подъезжал к Ирманскому монастырю, и предчувствие меня не обмануло. Именно в этой всеми богами забытой – во всяком случае так принято было считать – обители я обнаружил свою дочь, ставшую, как потом выяснилось, носительницей тени великой императрицы Элизабет. Не отправься я тогда в Ирму – и мог никогда так и не узнать о её существовании. Не познакомился бы с Минни и не узнал бы, что во мне течёт та же кровь, что и в нынешнем императоре, и что я тоже имею право на трон. В последнее время я перестал бояться этих мыслей, потому что понял: я стал бы гораздо более разумным императором, чем несдержанный и порой безумный Максимилиан.

Эти мысли стаей перепуганных птиц промелькнули в моей голове, пока я всматривался в судно, смело плывущее прямо на скалы.

– А куда он собирается пристать? – не выдержал я, так как мне казалось, что менее пригодное для того, чтобы взять пассажиров, место ещё поискать надо. Причём не факт, что сумеешь найти. Скалы, бьющие в каменные стены здоровенные волны, ни метра прибрежной полосы… Такая себе пристань получается, если честно.

– Сейчас увидишь, – не захотел ничего объяснять Хиген и, поманив меня к самому краю, показал куда-то вниз.

Я осторожно наклонился и увидел узкую, практически незаметную глазу, щель, в которую и нырнуло пришедшее за нами судёнышко. Правда, как мы на него попадём, по-прежнему было для меня загадкой.

– А теперь следуй за мной, – скомандовал бывший вояка и легко, так что и не скажешь, что одна нога у него почти не сгибается, зашагал по неприметной тропинке, ведущей к обрыву. Наверное, знай я Хигена чуть хуже, я решил бы, что он собирается свести счёты с жизнью, сиганув в море со скалы. Но это был совершенно не тот случай: мой спутник был из тех людей, которые цепляются за жизнь до последнего, не позволяя себе проиграть и выгрызая у бед и напастей каждый лишний день.

Тропка, ведущая вниз, была узкой настолько, что двигаться по ней можно было только почти прижавшись к скале. Даже мне, человеку физически неплохо развитому, спускаться по ней было непросто, что уж говорить о Хигене, права нога которого слушалась плохо. Однако он ступал уверенно, так, словно путь этот был ему не просто знаком, а привычен. Впрочем, может, так оно и было.

Спустившись и повернув вслед за спутником за выступающую часть скалы, я оказался в небольшой, закрытой со всех сторон бухточке. Даже маленькое судёнышко, пришедшее за нами, разместилось в ней с некоторым трудом.

– Ничего себе! – воскликнул я, глядя на то, как кораблик причаливает к берегу, а потом на берег словно сами собой опускаются сходни. – Думаю, многие отдали бы немалую сумму за то, чтобы узнать об этой бухте. Это же практически идеальное укрытие: тут тебя не обнаружат ни береговые патрули, ни противник. Да и волны с ветрами здесь практически не беспокоят…

– Ты же понимаешь, – не оборачиваясь, сказал Хиген, – что о ней знают только те, кто живёт на острове или направляется туда. Видимо, тобой заинтересовался сам командор, так как транспорт за нами пришёл на удивление быстро.

– А кто он?

Мне действительно было интересно, к тому же неплохо было бы заранее представлять, с кем придётся иметь дело. Я неоднократно просил Хигена рассказать о Ла-Тредине, но неизменно получал отказ. Причём было абсолютно понятно, что уговаривать и просить бесполезно.

– Он командор, – пожал плечами мой спутник, – этим всё сказано. Скоро сам увидишь, судя по всему, тебе не придётся долго ждать встречи с ним.

– А что, обычно долго приходится?

– По-разному, смотря кого и для чего привезли на остров. А сейчас хватит болтать – нас ждут.

Я вздохнул и вслед за Хигеном поднялся на борт абсолютно пустого судна, уже почти без удивления наблюдая за тем, как деревянные сходни самостоятельно втянулись на борт. Кораблик с некоторым трудом развернулся в тесной бухточке, а потом легко скользнул в открытое море. Оглянувшись, я, как ни всматривался, не смог разглядеть ту щель, через которую мы покинули укрытие.

То, что кораблик управляется магически, я догадался давно, но мне всё равно была интересна, так сказать, техническая сторона вопроса. Я изо всех сил старался уловить хотя бы отголоски, тень знакомой магии, но не чувствовал абсолютно ничего. Сначала я пытался понять, как так получается, но потом махнул рукой, так как стало ясно: это та грань магии, о которой я даже не слышал. И разобраться в ней самостоятельно можно даже не пытаться: бесполезно.

Устроившись на палубе, я бездумно смотрел на перекатывающиеся за бортом тяжёлые волны, которые, несмотря на свою мощь и непредсказуемость, не причиняли юрком судёнышку ни малейшего вреда. Даже брызги не залетали на палубу…

Сколько точно прошло времени, сказать не возьмусь, но в какой-то момент я заметил, что впереди возникло и стало очень медленно увеличиваться серое пятно, постепенно принимающее очертания высокого скалистого берега. Уверен, что ни на одной, даже самой точной и засекреченной карте этот остров не указан. Просто потому что его как бы и не существует на самом деле.

Наш магически управляемый кораблик бодро нёсся прямо на становящийся всё выше монолитный каменный берег, но я даже не сомневался, что в кажущейся сплошной стене непременно обнаружится тщательно замаскированный проход. Хотя от кого тут, посреди моря, прятаться, было не очень понятно. Впрочем, хозяевам наверняка виднее, что и как надо делать.

Так и оказалось: уже почти вплотную приблизившись к скалам, кораблик резко повернул вправо и нырнул в открывшийся на мгновение тоннель. Скользнув по нему, он остановился в неожиданно просторной пещере, превращённой в своего рода корабельную стоянку. Помимо нашего одномачтовика я насчитал пять кораблей: все они были небольшими, маневренными и наверняка достаточно быстроходными.

В пещере было на удивление светло, хотя никаких факелов, ламп или иного источника освещения я не увидел. Голубоватый, но достаточно яркий свет словно был разлит в сухом и холодном воздухе.

Кораблик аккуратно причалил к деревянной пристани и замер возле неё, словно привязанный, хотя никто и никак его не закреплял. Нам осталось только сойти на берег, если эти мостки в пещере можно было так назвать.

Первым судно покинул Хиген, а вслед за ним и я перебрался на мостки, где впервые за последние дни увидел хоть какое-то живое существо: к нам торопливо приближался… наверное, это был гном, хотя раньше мне казалось, что они встречаются исключительно в детских сказках, которые когда-то рассказывала мне нянька. Но события, произошедшие со мной за последние месяцы, убедили меня в том, что в мире чего только не бывает. Так почему бы гномам тоже не оказаться реальностью, как, например, тот же мрачный Шегрил или синеглазый Домиан.

– Приветствую вас в крепости Ла-Тредин, – гном слегка обозначил поклон, дав понять, что это исключительно дань вежливости, а не знак уважения.

– Здравствуй, Кандир, – негромко проговорил Хиген, внимательно глядя на гнома – пока не пойму, кто это, буду называть его так.

– И тебе не хворать, Хиген, – спокойно ответил наш встречающий, – не ждал снова тебя увидеть. Но я рад, что ты решил забыть старые обиды и вернуться. Командор хотел бы поговорить с тобой, как только ты будешь готов.

– Я готов, – Хиген пожал плечами, – но разве командор не захочет сначала побеседовать с нашим гостем?

– Ты забыл, что командор сам решает, когда и с кем ему разговаривать?

Голос гнома заметно похолодел, да и взгляд стал более острым и подозрительным, словно он сомневался в том, что Хиген на самом деле тот, кем кажется.

– Не забыл, – совершенно не смутился тот, – я вообще никогда и ничего не забываю, тебе ли не знать, Кандир.

– Это наши дела, – по-прежнему не слишком приветливо отозвался гном, – не дело вести такие разговоры в присутствии посторонних. Ступайте за мной.

Сказав это, он развернулся и быстро зашагал в сторону винтовой лестницы, по которой и начал подниматься.

Через десять минут я начал понимать, почему Хиген гонял меня в том числе и по всевозможным лестницам, с грузом и без него. Если бы не эти выматывающие тренировки, я упал бы ещё после первой пары сотен ступеней. Сейчас же я шагал, дыша ровно и размеренно, как и учил меня Хиген, и мне удалось поймать тот ритм, который помогал мне не задыхаться. Лёгкие работали ровно, как качественные кузнечные мехи, ноги послушно отсчитывали ступени, кровь не приливала к лицу, а дыхание не делалось заполошным.

Я только начал уставать, когда лестница наконец-то закончилась, и повернулся к шагавшему за мной Хигену, которому из-за покалеченной ноги подъём наверняка давался тяжело. Однако лицо бывшего воина было бесстрастным, дыхание ровным, и лишь выступившие на лбу едва заметные капельки пока и бешено бьющаяся на виске жилка выдавали то, как трудно ему пришлось.

– Простите, что пришлось идти пешком, подъёмник что-то сегодня барахлит, – сказал гном, но по выражению его физиономии не сложно было догадаться, что с подъёмником всё в полном порядке, и нам просто дали понять, что незваным гостям в Ла-Тредине не слишком рады.

В данной ситуации любой ответ выглядел бы глупым, поэтому мы оба, к явному разочарованию коротышки, предпочли промолчать.

– Ступай за мной, гость, – велел он мне, – я покажу тебе твою комнату. Надеюсь, ты не забыл дорогу в казармы, Хиген? Ах, да, ты же никогда и ничего не забываешь…

– Верно, Кандир, – казалось, спокойствие моего спутника не может поколебать ничто: ни явная насмешка, прозвучавшая в голосе гнома, ни открытая демонстрация неприязни.

– Тогда не смею задерживать, – коротышка отвесил Хигену шутовской поклон и повернулся ко мне, – идём, гость, у меня и других дел немало.

– Я найду тебя позже, – негромко сказал мне Хиген и ободряюще кивнул, – уверен, твоё пребывание здесь будет полезным и результативным.

Сказав это, он повернулся и, прихрамывая чуть больше, чем обычно, уверенно направился в сторону одного из боковых коридоров. Я посмотрел ему вслед и вдруг очень остро почувствовал, что больше никогда не увижу этого хмурого и сильного человека. Откуда пришла такая уверенность, я сказать не мог, но сердце – или что там отвечает за подобные вещи – не сомневалось. И ещё я прекрасно понял: Хиген знал, что его возвращение в Ла-Тредин закончится именно этим, но согласился сопровождать меня. Не знаю, что стало причиной: желание закрыть какие-то нерешённые вопросы, просьба матушки Неллины, которой он был обязан спасением своей жизни, стремление уйти красиво или что-то ещё. В любом случае, отправляясь на остров вместе со мной, он знал, что это путешествие станет для него последним.

– О чём ты задумался, гость?

Раздавшийся за спиной голос никак не мог принадлежать гному, и я резко обернулся. На том месте, где совсем недавно стоял Кандир, обнаружился незнакомый человек в старой форме имперского наёмника, явно знававшей лучшие времена. Штаны были сильно вытерты на коленях, рубаха, перехваченная широким ремнём, выгорела на солнце, старые сапоги давно не видели ни щётки, ни сапожной мази.

Да и сам человек был достаточно невзрачным: среднего роста, не слишком широкий в плечах, с простоватым лицом не то лавочника, не то трактирщика. Но стоило взглянуть ему в глаза, и тут же тебя практически пригибало к земле силой, которая плескалась и бурлила внутри этого обычного человеческого тела.

– Моё почтение, командор, – я поклонился, а незнакомец медленно раздвинул в улыбке узкие бледные губы, влажно сверкнув неожиданно острыми треугольными зубами.

Глава 2

Келен

«…эти силы повелевают лесом и водой, ветром и солнцем, грозами и луной, подчиняют их себе, нарушают связи, установленные столетиями, своею волею сковывают их волю. Опьяненный такою силою сам себе кажется великим колдуном, и это страшно для спокойствия мира, в котором он находится. Словно протягиваются от него светящиеся ледяные иглы, они грозят отравить и разрушить тот старый, благополучный, спокойный мир своими необычными и странными остриями…»

Я закрыл старинный фолиант в тяжёлой, отделанной замысловатой мозаикой обложке и потянулся так, что хрустнули кости. Здесь, в Оке Тьмы, было сложно определить, сколько там, наверху, прошло времени, но я уже более или менее научился контролировать свои отлучки сюда. Это поначалу я как-то ушёл почитать и вернулся через два дня, хотя мне казалось, что прошло лишь несколько часов. Лиам тогда ничего не сказал мне, так как никогда не позволял себе критиковать мои действия, несмотря на то, что наши отношения давно вышли за рамки «хозяин – слуга». Но в красных глазах было такое искреннее недоумение вместе с ноткой разочарования, что я дал себе слово в дальнейшем как-то отслеживать длительность своего пребывания в Оке Тьмы.

Вот и сейчас я понял, что пора возвращаться, хотя книга и была очень интересной, я бы даже сказал, захватывающей. Но дела сами себя не сделают, и поэтому, положив книгу на пол, я поднялся на ноги и выскользнул из раковины.

В обычном надводном мире потихоньку сгущались вечерние сумерки, густыми сливками расплываясь среди деревьев, постепенно погружая кроны в темноту. К счастью, мне, для того, чтобы свободно перемещаться по Франгаю, свет был совершенно не нужен. За прошедшее время я успел изучить чуть ли не каждое дерево в лесу.

Когда я подошёл к лестнице, ведущей в кабинет, то увидел возле неё целое собрание: помимо Лиама на площадке стояли несколько разведчиков. Все они были явно чем-то встревожены, но меня уже не удивляла возможность мёртвых подданных Шегрила испытывать сильные чувства. Пусть они были лишены возможности ощущать оттенки и нюансы эмоций, но сильные и, если можно так выразиться, простые переживания – гнев, страх, радость, удивление – были им доступны. Не всем, а только тем, кто, как сказал в своё время Нидэйл, был отмечен лично Шегрилом.

– Что за внеплановое собрание? – бодро поинтересовался я. – Что у нас случилось ещё?

– Повелитель, – привычно склонил голову Лиам, и остальные повторили его жест, – разведчики принесли новости, и они достаточно тревожны.

– Слушаю, – я взбежал по лестнице, вошёл в зал, который уже привык считать своим, и уселся на резной трон, так как почему-то и Лиам, и остальные предпочитали, чтобы я выслушивал их, сидя именно здесь. Уж не знаю, чем им так приглянулся этот не слишком удобный, если честно, атрибут власти, но это был совершенно не тот повод, по которому стоило ссориться. Нет, я прекрасно понимал, что ни один из них не выскажет вслух своего недовольства или разочарования, но если я могу порадовать своих необычных помощников, то почему бы этого не сделать?

– Возле северной границы Франгая замечено скопление вражеских разведчиков, – доложил Даран, один из немногих, кто, пусть и с колоссальным трудом, но смог вспомнить своё имя. Скорее всего, это произошло потому что он совсем недавно примкнул к подданным Шегрила.

– Подробнее можешь рассказать?

– Могу, Повелитель, – мертвец поклонился, причём я чувствовал, что он искренне гордится тем, что может сообщить нечто важное, – мы с моей девочкой, – тут он похлопал по карману своей драной куртки, и оттуда тут же высунулась любопытная мордочка маленького зверька, больше всего напоминавшего ласку. Правда, зубы у него были явно подлиннее и поострее, да и в глазах сверкали хищные багровые огоньки. На меня, впрочем, тварюшка взглянула достаточно доброжелательно.

– С того края границы, на пустошах, что находятся рядом с северной стороной Франгая, – продолжил Даран, – мы стали замечать движение, по ночам так то и дело вспыхивают огни, а несколько дней назад мы заметили там горного тролля, он перекатывал камни, словно собирался строить укрепления. Потом моя красавица попробовала сбегать посмотреть, но чуть не попалась в расставленный силок. Значит, там появились те, кто умеет охотиться, и это не звери, они силков не ставят. Потом однажды ночью мы заметили две тени, которые пробрались в лес, но закричала шиила, и они сбежали обратно. А потом произошло вообще что-то странное. Мы патрулировали свою часть периметра и заметили следы. Там земля сырая, потому что озеро недалеко и ручьёв много. Когда в прошлый раз ходили, никаких следов не было, а тут вдруг появились. Много. Сапоги. Значит, люди. И я обратил внимание, что они идут только в одну сторону, словно кто-то прошёл и исчез, не оставив никаких патрулей или чего-то такого. Малышка, – тут он погладил костлявой рукой довольно заурчавшую зверушку, – попробовала пройти по следу, но дошла по поляны и всё. Там словно отрезало…

– Это потому что они в портал ушли, – проговорил другой разведчик, у ног которого свернулась аккуратным облачком сарисса, выглядящая почти безобидно. Но я не забыл своей первой встречи с подобными ей: тогда детёныш сариссы в течение пары мгновений просто впитал в себя не то кролика, не то корнегрыза, я сейчас уже не помнил точно. Зато в памяти прекрасно сохранился ужас, испытанный мной тогда.

– То есть прошёл и испарился очередной отряд? – уточнил я, хотя тут всё, в принципе, было понятно.

– Скорее всего, – согласно кивнул Лиам, внимательно слушавший разведчиков.

– Это как у нас, выходит… – Нидэйл, держащий на согнутой руке уже знакомого мне корнегрыза, понимающе кивнул. – Портал, не войти в который невозможно. Ну да я рассказывал уже…

Действительно, историю про портал, в котором бесследно исчезли болотники, знали все присутствующие, так как я не собирался скрывать от соратников – а собравшиеся здесь и сейчас существа были именно ими – ничего важного.

– У кого из вас ещё были подобные случаи? Сейчас или раньше?

Я взглянул на своих помощников, которые уже давно перестали нервировать меня своим видом: ну кости, ну голые черепа, ну драные обноски – и что тут такого? Я и сам в драконьем облике далеко не красавец, чего уж там. Одежду я, кстати, предлагал им сменить, но получил категорический отказ. Как объяснил мне Нидэйл, с трудом подбирая слова, старая одежда была тем последним, что осталось у них от прежней жизни. Поэтому они будут ходить в ней до тех пор, пока она не превратится в тлен. Я подумал и не стал спорить.

Через несколько минут выяснилось, что нечто похожее происходило практически по всей границе Франгая, за исключением, пожалуй, совсем уж непроходимых мест, а таких для подданных Шегрила было очень немного. Не задействованными, так сказать, остались буквально три-четыре участка. По словам разведчиков, там обитали совсем уж малочисленные племена, о которых уже никто толком и не помнил.

– Готов выслушать версии, – я обвёл взглядом своё скелетно-звериное воинство, – у меня есть предположения, но хотелось бы услышать ваше мнение. Чтобы вам было проще, давайте по очереди, допустим, справа налево.

Никто не спорил не только потому, что подобное для подданных Шегрила было недопустимо, но и потому, что давно привыкли к тому, что меня не для вида, а на самом деле интересует их мнение. Сначала это их страшно удивляло, но потом они привыкли и прониклись важностью своей миссии. Лиам по секрету сказал мне, что те, кто в своё время не захотел стать разведчиком, теперь горько об этом жалеют и были бы не против, если бы я и им дал какие-нибудь поручения. Я обещал подумать, так как что-то мне подсказывало, что скоро нам понадобятся все резервы, до самого последнего скелета.

– Мне кажется, – медленно проговорил Борник, скелет с одной рукой, стоявший справа и опирающийся на спину здоровенного лесного волка, – что кто-то старается опустошить лес, не оставив в нём никого живого. Но я не понимаю, зачем он это делает.

Многие согласно закивали, а некоторые звери одобрительно зарычали, демонстрируя согласие с высказанным предположением.

– Уходят только живые существа? – уточнил я, так как версия Борника почти полностью совпадала с моими предположениями.

– Мы не замечали активного передвижения хищников, – пожал плечами Нидэйл, – наши напарники дали бы нам знать.

Остальные разведчики высказались примерно в том же направлении, а потом и я, обобщая сказанное, подтвердил общую догадку.

– Мне тоже кажется, что кто-то планомерно зачищает Франгай, – я задумчиво посмотрел в окно на привычное зелёное море вершин деревьев, смутно колышущееся в темноте. – Он, этот пока неизвестный нам организатор, одновременно решает несколько вопросов. С одной стороны он каким-то образом вербует новых сторонников, а с другой – обеспечивает себе свободный проход через Франгай. Ведь ему даже в голову не может прийти, что лес найдётся кому защищать даже если в нём не останется ни одного живого существа. Мёртвых, – я давно понял, что мои разведчики нисколько не напрягаются, когда я так их называю: мол, какой смысл на правду обижаться, – и хищников он в расчёт не берёт.

– А зря, – воинственно щёлкнул челюстью здоровенный скелет, с маниакальный упорством не расстающийся с лохмотьями, когда-то, лет пятьсот назад, бывшими каким-то мундиром.

«Я хочу потом поговорить с тобой, Повелитель Франгая», – прозвучал в моей голове голос молодого кайроса, стоявшего рядом с одним из разведчиков.

«Хорошо, – не стал спорить я, – задержись, когда все будут уходить».

Я вспомнил ту умирающую часть Франгая, в которой обнаружил ледяную пирамидку, и распорядился:

– Возвращайтесь на свои посты и особое внимание обратите на то, не становится ли вокруг холоднее. До настоящих холодов ещё далеко, а вот колдовской лёд проворонить – очень не хотелось бы. Чуть где такое заметите – срочно ко мне. Всем всё ясно?

Скелеты, козырнув и поклонившись – кому как было привычнее – потянулись к выходу, и последним зал покинул скелет, возле которого кайрос и стоял. Он ничуть не удивился тому, что его спутник остался в зале, видимо, напарники успели пообщаться. Я уже имел возможность убедиться, что тот, кто ходил на разведку с кайросом, очень быстро научился и слышать того, и свои мысли передавать. Как у них это получалось, я не понимал, да и не пытался. Франгай признавал за каждым право на тайны, пусть они порой и оказывались смертельными.

Вскоре помимо меня в зале остались только молодой кайрос и Лиам, от которого у меня секретов не было уже очень и очень давно.

– Что ты хотел мне сказать? – я говорил вслух, чтобы Лиам понимал хотя бы общую суть нашего разговора.

– Я слышал, что сказали разведчики, – начал кайрос, – и я точно знаю, что среди моих соплеменников есть те, кому давно надоело сидеть в норах и слушать нравоучения стариков.

– У тебя есть конкретные предложения?

– Да, Повелитель, Избранник Ока Тьмы, – торжественно провозгласил кайрос, – они могли бы присоединиться к тем парам, которые патрулируют участки, где порталы ещё не открывались. Скорее всего, у них получилось бы послушать, о чём думают те, кто уходит. Может быть, это было бы полезно, Повелитель?

– Наверняка было бы, – согласился я, понимая, что если бы мы смогли понять, что заставляет обитателей Франгая шагать в портал, многое прояснилось бы.

– Тогда я передам тем, кто захочет пойти, – довольно оскалился кайрос, – мы тоже будем смотреть. У нас на участке тоже ещё не уходили.

– Буду ждать вестей от тебя и твоих соплеменников, – я благодарно склонил голову и уловил всплеск эмоций кайроса: радость, удовольствием и гордость.

А ночью ко мне пожаловал гость: неожиданный, хоть и долгожданный.

Спал я всегда в человеческом облике, так как Лиам сказал, что нужно «прокачивать» обе формы, чтобы они не застывали. Чем дольше находишься в одной форме, тем сложнее и длительнее процесс перехода. Поэтому я старался распределять примерно поровну: если день хожу драконом, то на ночь становлюсь человеком. И наоборот…

Проснулся я мгновенно: сказывались изнурительные тренировки с Крысом и обучение в Оке Тьмы. Сначала просто лежал, не открывая глаз и мысленно проверяя помещение, пытаясь понять, кто прошёл ко мне в покои, не потревожив стражу. Вариантов было не так чтобы очень много, и, открыв сознание, я улыбнулся и одним движением скатился с кровати, чтобы сразу же встать перед сгустившейся в самом тёмном углу тенью уже в драконьем облике.

– Ты научился менять форму и делаешь это легко и быстро, – одобрительно пророкотал Шегрил, сбрасывая капюшон плаща и устало откидываясь на спинку кресла, в котором каким-то чудом уместился. А может, мебель, узнав бывшего владельца Невидимой Горы, подстроилась под его габариты, как знать.

– Шегрил! Я ждал тебя!

Я и не собирался скрывать свою радость, потому что, во-первых, понимал, что Повелитель мёртвых всё равно почувствует неискренность, а во-вторых, к чему скрывать искренние чувства от друга? За то время, что Шегрил отсутствовал, я понял, что это непостижимое существо стало мне именно другом, старшим и надёжным.

– Я пришёл, пусть и совсем ненадолго, – в громоподобном голосе Шегрила мне послышалась улыбка, – рассказывай, Келен, что тебя беспокоит, я ведь вижу камень сомнений и тревог на твоём сердце.

Мой рассказ о событиях, прошедших со времени ухода Шегрила, занял неожиданно много времени, и, когда я закончил, за окном уже начало едва заметно светлеть.

– Ты всё сделал правильно, Келен, – помолчав, одобрил мои действия Шегрил, – и я рад, что мои подданные оправдали твои надежды. Я подумаю над тем, какая награда для них была бы уместна и разумна.

– Дай им возможность и дальше служить Франгаю, – я пожал плечами, – так они чувствуют себя почти живыми и, насколько я понял, это для них ценнее любой награды.

– Возможно, ты прав, – не стал спорить со мной Повелитель мёртвых, – а скажи…

Тут мне показалось, что он не то чтобы смутился, а как-то слегка напрягся и растерялся, но это, скорее всего, мне лишь почудилось.

– Ты не получал никаких известий от Элизабет?

Голос Шегрила, обычно напоминающий камнепад, внезапно дрогнул, а имя женщины, которая оставила след в сердцах многих, прозвучало неожиданно мягко, почти нежно.

– Она ушла к демонам, – я пожал плечами, старательно делая вид, что не уловил в интонациях друга ничего необычного, – вместе с Эллой, но это было ещё при тебе. С тех пор от неё не было вестей, но, я полагаю, если бы с Лиз что-нибудь случилось, Шорфар уже объявился бы здесь. Но… почему ты спрашиваешь?

Шегрил молчал так долго, что я решил, что не дождусь ответа на свой вопрос, однако он всё же ответил, и голос его звучал глухо и безжизненно.

– Когда она ушла с Тревором, я скучал, мне было трудно отвыкать от наших встреч и долгих разговоров, но это была совершенно другая грусть, не такая, как сейчас. Потом Лиз вернулась, изменившаяся, несущая на себе печать скитаний и страданий, и как-то сразу, резко и неотвратимо вошла в моё сердце. В сердце, которое я много веков считал мёртвым, понимаешь?

Я молча кивнул, не решаясь ни единым словом нарушить неожиданную откровенность Шегрила.

– Я стал каждый вечер приходить к периметру и смотреть на неё, на то, как она смеётся, разговаривает, играет с сущностью, которая предпочитает облик кота. Ждал, что она воспользуется браслетом и позовёт меня, но она всё не звала и не звала… И я, тот, кто прожил под этим небом не одну сотню лет, вдруг понял, что такое ревность, представляешь? Я готов был бросить вызов любому, кто посмел бы посмотреть на неё, пока не понял… что…

– Что в своей любви ты не одинок? – тихо подсказал я, стараясь не думать о том, что мне делать с полученной информацией, и стоит ли говорить Шегрилу о том, что я узнал, почувствовал во время той памятной бури.

– Да, – мрак в кресле словно сгустился и уплотнился, – я понял, что Древний тоже отдал ей своё сердце и даже не скрывает этого. Когда он сказал, что предложил Лиз стать его избранницей, я… я был в шаге от того, чтобы вызвать его на поединок, но вовремя остановился. И дело было не в том, что наша битва могла бы уничтожить половину этого мира, а в том, что я не имею права вмешиваться в её жизнь и мешать ей быть счастливой… А потом он сказал, что Лиз пока отказалась от предложенной ей чести, и я, вот веришь, Келен, я был счастлив и даже не стыдился этого.

– Тебе никогда никто не говорил, что ты болван, Шегрил? – неожиданно для самого себя спросил я.

– Нет, – хохотнул Повелитель мёртвых, удивлённо тряхнув белоснежной гривой волос, – пока таких смельчаков не находилось. И что заставило тебя сделать столь интересный вывод?

– А ты не замечал, как она смотрела на тебя, когда считала, что её никто не видит? Не считал, сколько раз она сидела на террасе и смотрела на лес, надеясь, что ты придёшь?

– Нет, – короткий ответ упал камнем.

– Зато Древний видел, – я решил всё же, что Шегрил имеет право знать правду, – и он готов отойти в сторону, если Лиз этого захочет. Её счастье для него превыше всего.

– Этого не может быть, – в голосе Шегрила смешались неверие, боль и отчаянная надежда, – я не пара для такой, как она, Келен. Я ни для кого не пара… Мой путь – это путь мёртвых.

– Расскажи это женщине, которая любит, – фыркнул я, – и выслушай всё, что она сочтёт нужным сказать тебе по этому поводу.

Последовавшее молчание было долгим, но я всем существом ощущал, как в глыбе мрака, в которую превратился Шегрил, вспыхивают и гаснут самые противоречивые эмоции.

– Вспомни, чья она дочь, – я решил всё же договорить, – императрица Элизабет не побоялась отдать своё сердце демону, а он, как по мне, не намного понятнее такого парня, как ты. И ничего, были счастливы, насколько я смог понять из книг.

– Мне нужно подумать над тем, что ты сказал, Келен, – Шегрил поднялся из кресла и неуловимым движением переместился к выходу, – сейчас я снова уйду, но вернусь быстрее, чем в этот раз, обещаю.

– Всегда рад тебе, – проговорил я вслед исчезающему тёмному облаку, – вот разве что свахой мне пока быть не доводилось. Впрочем, никогда не стоит отказываться от нового опыта.

Глава 3

Максимилиан

Бывает так, что с утра начинает раздражать абсолютно всё: нерасторопные слуги, слишком холодная вода для умывания, принесённая лакеем рубашка на тон темнее, чем мне хотелось, солнце, некстати вылезшее из-за облаков и ветер, принёсший приторный аромат цветущих роз. И самым отвратительным было то, что я прекрасно понимал причину своей повышенной раздражительности, но ничего не мог с этим поделать. Я! Император Максимилиан III! И ничего не могу противопоставить обстоятельствам!

Как же это бесит!

Настолько, что глаза заволокло багровой пеленой, и в себя я пришёл только когда понял: отпустило. Медленно открыл глаза и какое-то время молча рассматривал разгромленную спальню: в клочья порванное постельное бельё, осколки дорогой вазы на полу, располосованные холсты на стенах. Картины даже немного жаль, они мне нравились, особенно горный пейзаж.

– Убрать, – коротко велел я, не глядя на бледных лакеев, старающихся слиться с обстановкой. На щеке одного из них наливался свежей кровью длинный след от хлыста, видимо, задело на излёте. Если бы он подставился под полноценный удар, то сейчас вместе с хрустальными осколками отсюда выносили бы труп. Но лакеи были тренированные и от плети успели спрятаться, хотя один слегка запоздал, за что и поплатился, в общем-то.

– Кто в приёмной?

Стоявший у окна Кевин, мой верный секретарь, видел меня в любом состоянии, поэтому отреагировал на очередную вспышку гнева совершенно спокойно. Он невозмутимо перешагнул через обрывки покрывала, раскрыл папку, которую всегда носил с собой, и просмотрел список ожидавших высочайшей – то есть моей – аудиенции.

Среди названных секретарём не было никого, разговор с кем нельзя было бы отложить на потом, поэтому я велел накрывать к завтраку.

– Магистр Даргеро не появлялся?

– Нет, ваше величество, – Кевин сделал вид, что ещё раз просмотрел список, – насколько я знаю, магистр Даргеро ещё не вернулся из поездки, в которую отбыл некоторое время назад. Он никогда не пропускал заседаний Совета без уважительной причины, а сейчас он не был уже на трёх.

– И что говорят магистры по поводу его столь долгого отсутствия?

– Теряются в догадках, ваше величество, – тонко улыбнулся Кевин, – наиболее популярными на данный момент являются две версии. Согласно первой магистр Даргеро сослан вами в дальний монастырь, где заточён в келью и пребывает на грани жизни и смерти. Вторая, чуть более популярная, гласит, что магистр отбыл за Грань с секретным поручением вашего величества да там и сгинул, к радости многих.

Я ненадолго задумался, прикидывая, какой вариант объяснения столь длительного отсутствия Каспера мне выгоднее.

– Пусть запустят третью версию, – решил я, – в соответствии с которой магистр Даргеро под личиной путешествует по империи с инспекционной поездкой. Пусть вместо того, чтобы сплетни разносить, своими замками и землями займутся. А кто не поймёт намёка… даст нам прекрасную возможность сэкономить на корме для императорского зверинца.

– Будет сделано, ваше величество, – склонил голову секретарь.

– Что ещё нового происходит?

Последние две недели я почти всё время посвящал работе в лаборатории, стараясь вывести эликсир, который позволил бы мне развить тот скромный ментальный дар, который пару столетий назад неожиданно обнаружился у меня помимо огненного. Пока получалось откровенно плохо, но я не терял надежды. Однако из-за столь интенсивных занятий я как-то упустил из виду происходящее в стране.

– Говорят, что на теневом рынке стали появляться артефакты, явно изготовленные не в империи, так как подобных технологий у нас, к сожалению, пока нет.

– Что за артефакты?

Мне вот только всякой технологически-магической дряни из-за Грани и не хватало. Со своими умельцами разобраться бы!

– Говорят, для маскировки истинного облика, – осторожно доложил секретарь, – лично я не видел, хотя попросил через своих людей добыть мне парочку.

– Сразу покажешь мне, – велел я, чувствуя, как остывшее было раздражение опять набирает силу и копится внутри, ворча и стремясь снова вырваться наружу всё сокрушающей огненной плетью. Но я сумел его приструнить, однако с каждым разом, если быть откровенным хотя бы с самим собой, делал это всё неохотнее. Мне нравилось чувствовать страх окружающих, я пил его, как самое лучшее вино из императорских подвалов. И не было практически никого, кто мог бы противостоять моей силе.

При этой мысли в памяти неизбежно всплыло лицо внезапно обнаружившейся сестрицы Элизабет, и в груди стало жарко и больно от затопившей всё ненависти. Наверное, никого я не ненавидел за всю свою долгую жизнь так сильно, как эту голубоглазую мерзавку.

Ведь так всё было хорошо: Тревор выполнил свою часть договора и зашвырнул мешавшую мне родственницу на такую дальнюю ветку Мирового Дерева, откуда она никогда не должна была вернуться. Но тем не менее! Хотелось бы, конечно, успокоить себя мыслью о том, что это не она, но прятать голову в песок, как какая-то пустынная птица, название которой я забыл, очень глупо и недальновидно. Тем более что её признал тот, кого она называет Домианом, и, главное, её приняла моя вторая половина, что вообще уже ни в какие ворота не лезет. Вместо того, чтобы хотеть убить, мой демон согласен чуть ли не обниматься с ней.

Я потянулся к своей второй ипостаси, и она отозвалась недовольным ворчанием. И это тоже повод для беспокойства: никогда раньше она не позволяла себе демонстрировать какие-либо эмоции и как-то оценивать мои действия. Ради эксперимента я встряхнул демона и представил Лиз настолько ясно, насколько смог. Ворчание тут же сменилось довольным урчанием, вызвав у меня очередной приступ гнева.

Я не испытывал никаких иллюзий по поводу вернувшейся сестрицы: не будет она безропотно сидеть в лесу, какой бы скромницей и тихоней пока ни прикидывалась. Кровь своё возьмёт неизбежно, и Элизабет попробует отобрать у меня трон, как бы дико это ни звучало. Но ключевое слово в данной фразе – «попробует». Что бы там она себе ни навоображала, я не собираюсь не то что отдавать власть, я не планирую ею даже делиться. Не для того я с таким трудом нашёл за Гранью того, кто согласился мне помочь, не для того подминал под себя Империю, чтобы вот так вот взять и просто отдать болтавшейся где-то несколько веков девице.

Лучше всего, если она просто останется в своём лесу навсегда, надёжно прикрытая толстым слоем земли. Так будет проще и спокойнее всем: и мне, и империи, да и ей самой. Борьба за власть – дело грязное и порой кровавое. Зачем оно красивой девушке? Совершенно ни к чему… Так что тихая и безболезненная смерть – прекрасный выход, ведь если она рискнёт и заявит свои права на трон, я уже не буду столь лоялен, и тогда о лёгкой смерти сестрице останется только мечтать.

С Элизабет мои мысли перескочили на пропавшего в неизвестном направлении Каспера Даргеро. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он отправился в Ирманскую обитель, чтобы забрать оттуда свою дочь. Тут я не смог удержать ехидную ухмылку: кто бы мог подумать, что у известного циника и эгоиста Каспера Даргеро есть дочь, да ещё и выросшая в самом таинственном месте Империи! Вот уж поистине – никогда не говори никогда, как было сказано в какой-то книге, прочитанной мной давным-давно.

При этом Каспер совершенно точно был жив, потому что его смерть я однозначно почувствовал бы, мы слишком давно и тесно связаны с ним. Порой меня это даже удивляло: мы с ним не кровные родственники, это совершенно точно, но я чувствую его так, словно между нами есть связь на уровне родства.

Но гораздо больше это странной близости меня беспокоило его длительное отсутствие, уж больно это было на моего дружка – наверное, Каспера можно было так назвать – не похоже. В родовом замке Даргеро он тоже не появлялся, хотя там давным-давно всё было готово к приезду юной гостьи. Слуги, как мне доложили, тоже находились в недоумении, но так как жалование им поступало исправно, то никто особо и не суетился: чем меньше времени хозяин проводит в замке, тем всем спокойнее.

Я, конечно, отправлял гонца в Ирму, но его даже к воротам не подпустили, объяснив это тем, что обитель находится в опасной зоне и закрыта защитным куполом. Интересно, от кого они там, в своей вымершей пустоши, собрались защищаться? Или они верят этим нелепым слухам о якобы появившемся колдуне, называющем себя Владыкой Севера? Это даже не смешно! Настоятельница… не помню её имени… всегда казалась мне женщиной разумной и трезвомыслящей. Но, видимо, начал сказываться возраст.

Мог Каспер отправиться во Франгай, чтобы договориться о чём-нибудь с Элизабет? Маловероятно, особенно если ему удалось забрать из монастыря дочь. Что ребёнку делать в настолько неприветливом месте? Да и сестрица вряд ли станет с Каспером вести какие-то дела: не нравится он ей, уж это я смог понять, не слепой. И древнему богу, который носит личину синеглазого красавчика, Каспер тоже не по нутру, но он терпит. Ради Элизабет он и не на такое пойдёт, в этом я уверен. Нет, во Франгай Каспер точно не сунется…

Тогда где его носит? Почему мне так тревожно, и с каждым днём дурное предчувствие только крепнет? Неужели Даргеро всё же решится ввязаться в какой-нибудь заговор против меня? Нет, вряд ли… И дело не в какой-то там мифической порядочности или верности слову – это всё словесная шелуха, предназначенная для прекраснодушных дураков. Просто он не может не понимать, что я намного сильнее, это аксиома. Все представители рода Даргеро всегда были сильными магами огня, но никому в империи не по силам противостоять мне.

Мог он каким-то образом пронюхать о моём договоре с Тревором? Хотя того, скорее всего, уже давным-давно нет в нашем мире, потому что я ничего не слышал о нём с того времени, когда, по слухам, он вскружил голову сестрице, в существовании которой я до последнего времени сомневался, и исчез вместе с ней. Полагаю, он забрал в нашем мире то, что ему было нужно, и отправился восвояси. И мне даже не слишком интересно, что это было: главное, что он выполнил свою часть сделки и расчистил мне дорогу к трону. А на остальное мне плевать, если честно. Уж себе-то я могу не врать…

Поэтому, даже если Каспер и узнает что-то, хотя даже мысль об этом звучит абсурдно, у него не будет никаких доказательств. А значит, и воспользоваться этой информацией он не сможет. Но на всякий случай нужно будет подготовиться к самому неприятному, пусть и маловероятному развитию событий. Стоит как-нибудь «случайно» обронить пару слов о том, что магистр Даргеро своим длительным отсутствием вызвал моё неудовольствие, а потом посмотреть по ситуации. Я, конечно, привык к Касперу, но как-то мне в последнее время тревожно, и его исчезновение мне очень и очень не нравится. Дружба? Не смешите меня, её не существует в принципе, есть лишь взаимовыгодные союзы.

Надо бы кого-нибудь отправить во Франгай посмотреть, что там вообще происходит. Конечно, надеяться на то, что чудесным образом преобразившийся дом снова стоит разрушенным, а сестрица испарилась в неизвестном направлении, наивно, но вдруг там что-нибудь изменилось? Отсутствие информации – это гораздо хуже, чем самые дурные новости. Но кого отправить-то? Каспера нет, а посвящать ещё кого-то в столь деликатные вопросы я не собираюсь. Получается, что нужно отправляться самому, выхода нет. Но как же не хочется!

Я поморщился, вспомнив взгляд синеглазого Домиана, и плеть, словно живая, прыгнула в руку.

– Ваше величество, – голос секретаря с трудом пробился сквозь застилавший глаза багровый туман, и я неохотно вынырнул из такого привычного и приятного состояния ярости, – к вам Верховный магистр. Просит аудиенции. Срочно.

– Если срочно, то пусть ждёт, я скоро его приму, – я сделал несколько глубоких вдохов, но помогло мало: желание кого-нибудь убить не проходило.

Когда через полчаса, поднявшись из подвалов, где именно для таких случаев держали с полсотни преступников, я сменил запачканную кровью рубашку на свежую и, насвистывая фривольную песенку, направился в приёмный зал, Верховный магистр стремительно поднялся со скамейки, на которую успел пристроить свой тощий зад. А ведь знает, что сидеть в императорских покоях нельзя никому кроме тех, кто получил подобное разрешение лично от меня. Нынешний Верховный такого позволения не получал и теперь обеспокоенно высматривал на моём лице тень недовольства. Был он чрезвычайно худ, до отвращения благообразен и невероятно талантлив, чем раздражал ужасно. К тому же, к сожалению, боги, выдав ему мощный дар мага воздуха, забыли приложить к нему мозги.

– Ваше величество, – он низко поклонился, – простите, что беспокою в неурочное время, но дело не терпит отлагательства.

– Я всегда готов выслушать тебя, Верховный, – настроение у меня после посещения подвала было прекрасным, бушующая внутри ярость погасла, поэтому я был благодушен и мил. – Что обеспокоило тебя?

– Недавно, несколько дней назад, наши амулеты зафиксировали аномальную магическую активность одновременно в нескольких районах Империи, – зачастил магистр, – в частности, на севере, неподалёку от Ирманской пустоши, на востоке, около Франгайского леса, на юге, рядом с песками Харада, на западе близ моря… Мы отправили во всех направлениях своих наблюдателей, но ни один, – тут Верховный растерянно пожал плечами, – ни один не вернулся. Более того, мы перестали чувствовать связь с ними, что в принципе невозможно! Все магистры, отправленные туда, входили в одну исследовательскую группу и были связаны несколькими надёжнейшими артефактами! Они просто не могли вот так вот взять и исчезнуть, причём все одновременно.

– И что ты сделал, когда это выяснилось? – заинтересовался я.

– Я попытался пройти сам и посмотреть, что случилось, – Верховный нахмурился, отчего его вытянутое лицо как никогда раньше стало похоже на морду грустной лошади, и я с трудом подавил неуместный смех. – Но я не смог пройти…

– В каком смысле? – а вот это было уже очень интересно. – С твоей-то силой?

– Вот именно, ваше величество! – горячо воскликнул он. – Я хотел выйти возле Ирмы, так как те места знаю немного лучше остальных, но портал не открылся. Вот просто взял и не открылся. И ни один другой тоже…

Как любопытно! Неужели кто-то смог заблокировать портальные колонны? До этого момента считалось, что это в принципе невозможно.

– И я решил, что будет правильным рассказать о происходящем вашему императорскому величеству…

Верховный продолжал что-то ещё блеять о том, как он рассчитывает на то, что я, весь такой сильный и мудрый, быстренько решу проблему с пропавшими магами и заблокированными колоннами.

А может, Каспер тоже где-то там и просто не может воспользоваться колонной? Хотя магу уровня Даргеро не слишком сложно открыть свой портал, тем более что Каспер наверняка взял с собой достаточное количество пирамидок. Нет, с его исчезновением всё явно гораздо сложнее.

Но ситуацию с колоннами вполне можно попробовать использовать в своих интересах. Нужно пробить блокировку, на это моих сил должно хватить, по идее. Вытащить хотя бы парочку магов, но не потому что они мне нужны, а потому что толпе иногда необходимо напоминать о том, что император сильнее всех их, включая Верховного магистра.

Чем не повод отправиться в сторону Франгая, не вызывая ничьих вопросов. В открытую спросить, разумеется, никто не рискнул бы, но могли заметить и молча сделать какие-нибудь не слишком подходящие выводы.

Нужно быть очень осторожным и внимательным, сейчас даже больше, чем раньше, потому как в воздухе всё отчётливее пахнет заговором. Понять бы ещё, откуда тянет сильнее: от Совета, от исчезнувшего «дружочка» Даргеро, от, чтоб её, сестрицы Элизабет или откуда-то ещё. Понять и придушить заговор в зародыше, причём так, чтобы все замерли от ужаса и ещё лет пятьсот не помышляли даже думать в этом направлении.

Но для начала – Франгай…

– Я услышал тебя, Верховный, – я придал лицу выражение уместной и слегка снисходительной обеспокоенности, – и решил заняться этим вопросом лично, ибо благополучие и спокойствие подданных – то, о чём я пекусь неустанно.

И ни к чему ему знать, что плевать я хотел на всех этих людишек, у которых одна задача – служить удовлетворению моих и только моих потребностей, какими бы они ни были.

– Благодарю вас, ваше величество! – согнулся в поклоне Верховный. – Я не смел даже надеяться на подобное…

Естественно, не смел! Если бы не личный интерес, я и не подумал бы тащиться в сторону Франгая или иного места, где пропали маги. Сколько их там в Совете? Десятка два? Те, кто только и ждут возможности войти в Совет, будут только рады четырём освободившимся местам.

– Ступай, – я величественно махнул рукой, и Верховный магистр, надменный и высокомерный в обычной жизни, угодливо кланяясь, поспешил покинуть приёмный зал.

– Кевин, – негромко произнёс я, и верный секретарь тут же появился из небольшой смежной комнатки, где обычно находился во время приёмов. – Подготовь мне вещи, на пару дней, не больше. Еда, артефакты, порталы, ну, ты сам знаешь. Хочу наведаться в Ирманскую обитель, посмотреть, не много ли монахини стали на себя брать. Как они посмели не пустить представителя Совета?! Думаю, я имею право на небольшой разговор с настоятельницей.

Ни к чему даже проверенному десятилетиями верной службы секретарю знать, куда я собираюсь направиться на самом деле. Пусть все считают, что в Ирму…

Глава 4

Каспер

– Так о чём ты задумался? – повторил он свой вопрос, глядя на меня исподлобья очень светлыми глазами, и я даже не удивился, заметив, что зрачки у него слегка вытянуты вертикально: не совсем как у зверя, но уже и не как у человека.

– О том, как причудливо порой судьба плетёт узор судьбы, – честно ответил я, не сомневаясь, что командор моментально почувствует ложь, и тогда я вполне могу разделить участь Хигена.

– Ты любишь красивые фразы?

В его голосе не было осуждения, лишь сдержанный интерес: так учёный рассматривает новый экземпляр насекомого, чтобы понять, стоит ли за ним понаблюдать или можно сразу наколоть на булавку и добавить в коллекцию. А может, просто прихлопнуть, чтобы не отвлекаться от действительно важных дел?

– Никогда над этим не задумывался, – я изо всех сил старался говорить спокойно, даже равнодушно, но ничего не мог с собой поделать: командор вызывал во мне непреодолимое желание оказаться от этого места и его обитателей как можно дальше. И боги с ним, с амулетом! Жил без второй половины столько лет, и ещё столько же проживу. Мне даже на путях мёртвых не было так жутко. Там было страшно, отвратительно, порой невыносимо, но даже под землёй среди мертвецов не было такого насквозь вымораживающего внутреннего холода, такой чуждости, если можно так сказать, как здесь, на этом как бы не существующем острове.

– Люди вообще редко над чем-либо всерьёз задумываются, – сообщил мне командор, и ноздри его чуть вздёрнутого носа затрепетали, ловя запах, – в этом одна из ваших главных проблем.

Меня так и подмывало спросить, кем тогда является он сам, но я и не подумал озвучивать свою мысль: наверняка это было бы ошибкой. Возможно – тотальной, со смертельным исходом.

– Спасибо, что согласились принять меня, – я решил, что сейчас не самое удачное время для философских диспутов, – мне сказали, что только здесь у меня есть шанс получить ответы на свои вопросы.

– Возможно, – прозрачные светлые глаза, не моргая, смотрели на меня, словно проникая внутрь, – вопрос в том, чем ты готов заплатить за нашу помощь.

– Не уверен, что у меня есть что-то настолько интересное, чтобы хватило расплатиться за помощь.

Я действительно пока плохо понимал, чем могу быть интересен этому странному существу, а в том, что что-то есть, можно было не сомневаться: в ином случае меня бы здесь не было. Да и командор принял бы меня не сразу, а как следует помучив ожиданием неизвестного.

– Ты обладаешь тем, что сейчас достаточно ценно для нас, – в голосе командора неожиданно послышались шипящие нотки, хотя, не исключено, что мне просто показалось, – это информация. Что-то происходит в мире людей, что-то, что заставляет колебаться энергетические пласты этого мира. Что-то, от чего по тонкому эфиру идёт сильнейшая рябь. Твои ответы на некоторые мои вопросы и станут платой за нашу помощь.

– Не уверен, что обладаю нужными сведениями, – я вздохнул почти искренне, – в последнее время я практически не бывал в Империи, мне пришлось покинуть столицу и свой замок.

– Мне кажется, нам стоит продолжить эту беседу в более удобной обстановке, – неожиданно проговорил командор, – будь нашим гостем, колдун Каспер.

– Ты знаешь моё имя?!

От командора веяло такой чистой, незамутнённой, хотя и непривычной силой, что сомневаться в том, что передо мной очень сильный маг, не приходилось. А между магами не приняты условности типа никому не нужной и ни на что не влияющей официальности. Поэтому моё «тыканье» не должно было удивить или рассердить хозяина крепости. Так и произошло: он никак не отреагировал на мою вольность, лишь снова растянул губы в жутковатой усмешке.

– Неужели ты думал, что я позволю неизвестно кому ступить на скалы моего острова?

Теперь в голосе командора отчётливо слышалась насмешка, но я счёл правильным не реагировать на неё. А потом я взглянул ему в лицо и почувствовал, как по спине пробежала капелька ледяного пота: его глазами на меня смотрела сама вечность. Как бы высокопарно и пафосно это ни звучало, но дело обстояло именно так. Холодная, равнодушная, древняя настолько, что человеческому разуму не под силу осмыслить подобные величины.

– Ступай за мной, мы продолжим наш разговор в другом месте.

И, не дожидаясь моего ответа, он повернулся и неторопливо, по-хозяйски уверенно двинулся в сторону одного из коридоров. Мне не оставалось ничего другого кроме как последовать за ним.

Я шагал, стараясь не отставать и при этом внимательно рассматривал ту часть крепости, которую мне позволили увидеть. Создавалось впечатление, что он не построена, а каким-то немыслимым образом вырублена в теле огромной скалы, непонятно откуда взявшейся посреди моря. Мы с командором шли по галереям, с которых открывался вид на пещеры и площадки. Часть из них больше всего напоминала тренировочные полигоны: нечто очень похожее я как-то видел во время визита в расположение гвардейских частей Империи. Пару раз мы проходили мимо забранных частыми решётками помещений, больше всего похожих на тюремные камеры. То вправо, то влево уходили коридоры, в которые я не успевал, да и не стремился заглядывать. В целом складывалось впечатление, что крепость не просто большая, она огромная, и как это всё помещается внутри горы – оставалось для меня загадкой.

– Здесь использована магия расширения пространства, – спокойно пояснил командор, хотя я и не задал вслух свой вопрос. Видимо, любому стороннему наблюдателю было несложно догадаться, о чём я думаю.

– Никогда не слышал о такой, – осторожно ответил я, чувствуя, как в душе загорается интерес исследователя, который, наверное, никогда не исчезает у истинного мага, какие бы проблемы на него ни обрушивались.

– Ты очень удивишься, колдун Каспер, когда узнаешь, сколько интересных явлений, о которых ты никогда не слышал, – в голосе командора послышалась ирония, и я подумал о том, что он, значит, всё же может испытывать эмоции. – Более того, не ошибусь, если скажу, что твои знания – это лишь капля в море, но в этом нет твоей вины. Для простого человека ты достаточно силён, тем более что я чувствую в тебе и иную кровь… Она просто пока дремлет.

– Это то, ради чего я сюда приехал, – радуясь, что он сам затронул эту тему, сказал я. – Мне нужна помощь…

– Нет, ты здесь не поэтому, – командор остановился перед самой обычной на первый взгляд дверью, – ты появился в Ла-Тредине по совершенно иной причине, колдун Каспер.

От этих слов я слегка растерялся, так как ожидал чего угодно, но не этого. Что значит – по иной причине? Внутри зашевелилось и стало набирать силу пока ещё не оформившееся дурное предчувствие. Наверное, что-то похожее чувствует хищник, опасающийся, что охотники уже встали на его след и где-то там, пока ещё далеко, собираются загонщики и натягиваются ловчие сети.

Не знаю, почему, но я не стал спрашивать, что командор имел в виду, потому что был почти уверен, что ответа не получу. Так зачем сотрясать воздух ненужными вопросами?

Дверь, возле которой мы остановились, открылась, и я вслед за своим спутником вошёл в неожиданно просторное помещение, наполненное таким же непривычным голубоватым светом, как и пещера, в которую мы с Хигеном недавно прибыли.

Скорее всего, это был кабинет, но с тем же успехом можно было назвать это помещение лабораторией. Помимо большого письменного стола и нескольких книжных шкафов я увидел стеллажи, на которых теснились реторты, колбы, какие-то не слишком понятные механизмы. И тут я почувствовал, как сердце на несколько мгновений замерло, а потом снова застучало, но с какими-то перебоями. Дело было в том, что я узнал это помещение: именно его я видел в том франгайском сне, который когда-то давно лишил меня душевного равновесия и вызвал множество вопросов. Именно из этого кабинета я вышел и спустился в подвал к заключённому в камеру с мощнейшей магической защитой существу. Тот разговор из сна я помнил практически дословно, но так и не смог понять, что за существо томилось в камере.

– Ты узнал это место, – совершенно спокойно проговорил командор, усаживаясь за стол и жестом предлагая мне занять кресло напротив, – я это вижу. Теперь ты получил ответ на вопрос, почему ты попал сюда, колдун Каспер?

– Я не понимаю, – выдавил я из себя, и голос предательски дрогнул.

– Не лги хотя бы себе, – по-прежнему невозмутимо отозвался командор, – ты уже всё понял, просто не хочешь это признать. Неужели ты полагал, что попасть сюда легко? Чужаков, для которых открылись двери Ла-Тредина, можно пересчитать по пальцам, причём хватит одной руки.

– Почему я?

– А вот это уже верный вопрос, – в полузвериных глазах на мгновение мелькнуло глубокое удовлетворение, – это даёт надежду на то, что мы не ошиблись с выбором будущего командора Ла-Тредина. Не стоит думать, что крепость выбрала тебя потому что ты какой-то исключительной силы маг, Каспер. Нет, дело не в этом, точнее, не только в этом. Просто именно в тебе смешалась кровь разных существ в нужных пропорциях. Человеческая, демоническая и кровь тех, кого вы называете Истинными богами.

– А эти-то во мне откуда?

Я был так потрясён открывшейся мне информацией, что чувствовал одновременно растерянность, изумление и какую-то запредельную усталость.

– Не знаю, – командор равнодушно пожал плечами, – старая кровь иногда проявляется через несколько поколений, и её носители успевают забыть о том, что она вообще была. Может быть, среди предков твоей матери был кто-то, в ком текла кровь богов. Это не имеет значения, так как важен сам факт её наличия.

– Но у меня были совершенно иные планы на будущее, – воскликнул я, уже без страха глядя на спокойно наблюдающего за мной командора.

– Знаю, – он снова блеснул своими странными треугольными зубами, – ты хотел занять трон человеческой империи, не так ли? Но неужели столь мелкая цель может быть привлекательной?

– Мелкая? – ошарашенно переспросил я. – Ты называешь желание свергнуть нынешнего императора и занять его место мелкой целью?!

– Разумеется, – снисходительные нотки прозвучали достаточно отчётливо, – что такое власть над горсткой людей по сравнению с настоящим могуществом? Вечная жизнь и доступ к магии такой мощи, какую ты себе даже представить не можешь.

– Если это так замечательно, почему ты…

Я не договорил, но командор прекрасно меня понял и пояснил:

– Время моей службы подошло к концу, я видел, как рождается этот мир, как он взрослеет и как проживает время своего расцвета. Я собирал его магию и те силы, которые можно найти в здешнем эфире, я проводил интереснейшие эксперименты… Моя жизнь здесь была насыщенной, интересной и полной. Теперь же пришло время передать бразды правления другому, тому, кого примет Ла-Тредин. Тому, кто будет решать судьбы этого мира следующие несколько тысячелетий. Ты ведь не настолько глуп, чтобы думать, будто этим миром правит император?

– Нет, я так, конечно, не думал, – пробормотал я, – но есть боги: Старые, Новые и Истинные…

– Я был уверен, что большинство из них давно покинуло этот мир, – задумчиво проговорил командор, – но в последнее время мне стало казаться, что я ошибался. Слишком увлёкся научными экспериментами и пропустил что-то достаточно важное. И ты станешь источником необходимой мне информации. Я вижу в твоём сердце страх перед изменившимся будущим. Не страшись, колдун Каспер, твоя дорога к вершине ещё не завершилась, у тебя впереди много развилок. Но однажды путь приведёт тебя сюда… Это уже не изменить, нити твоей судьбы спутаны в клубок, но заканчиваются здесь.

– Говорят, на Ла-Тредине готовят лучших наёмных убийц в этом мире, – почему-то сказал я, хотя думал совсем о другом.

– Это так, – не стал спорить командор, – и в связи с этим у меня тоже будет к тебе несколько вопросов и одна… просьба.

– Я постараюсь тебя не разочаровать, хотя по-прежнему не уверен, что обладаю нужными сведениями, – я слегка склонил голову перед этим существом, суть и природу которого я пока не понял. И, очень может быть, не пойму никогда.

– Скажи, правдивы ли слухи о том, что в мире снова появился один из старых богов?

Я помолчал, собираясь с мыслями и думая, кто кроме Домиана подходит под названную категорию. Шегрил? Может быть, вполне… Хотя он, скорее, рангом пониже будет. Ненамного, на одну ступенечку, но тем не менее. Тревор? Да нет, он из другого мира, к старым богам нашего не имеет никакого отношения. А больше никто и не подходит…

– Насколько я знаю, – осторожно начал я, – в центре Франгая, это огромный древний лес…

– Я знаю, что такое Франгай, – перебил меня командор, – ты хочешь сказать, что пробудился Владыка Франгая, как называли его когда-то?

– Я знаю его под именем Домиана, – сказал я, – это имя, насколько я понял, дала ему женщина, которая потом ушла за Грань, но после вернулась. Там всё очень непросто у них. Если честно, у меня было слишком мало времени, чтобы разобраться в хитросплетении отношений Домиана и Элизабет.

Мне показалось, что глаза командора на мгновение вспыхнули, но потом я понял – это был просто странный отблеск.

– Это дочь пропавшей императрицы, тоже Элизабет, – пояснил я, – она несколько веков провела в других мирах, скитаясь по ветвям Мирового Дерева. Туда её забросил некто, известный у нас под именем Тревора, сам себя он называет Владыкой Севера.

– Всё даже интереснее, чем я предполагал, – командора, похоже, даже обрадовала неразбериха и сумятица, царящая в мире за пределами Ла-Тредина. – А что ты можешь сказать об этой Элизабет? Она сильный маг?

– Сложно сказать, – я задумался, – думаю, она совершенно точно не простой человек, в ином случае вряд ли она смогла бы вернуться из-за Грани. Да и Домиан не заинтересовался бы обычной женщиной, как мне кажется.

– А что, он на многое готов ради неё, как тебе показалось?

Командор, прищурившись, смотрел куда-то мимо меня, и было абсолютно понятно, что на основании его вопросов нельзя делать выводы: он наверняка ведёт какую-то свою сложную многоходовую игру и посвящать меня в неё не собирается. Во всяком случае, пока.

– Не могу сказать со стопроцентной уверенностью, но мне кажется, что практически на всё. Он ждал её все эти триста лет, пока Элизабет бродила по ветвям Мирового Дерева, и теперь пылинки с неё сдувает.

– То есть если она решит заявить свои права на престол, он её поддержит?

– Думаю, да, – немного поразмыслив и вспомнив кое-какие моменты, кивнул я, – не могу сказать, насколько, но в стороне он точно не останется.

– Хорошо, – помолчав, неспешно проговорил командор, – а этот Тревор… он тоже поможет ей?

– Нет, в своё время он обманул и предал её, так что он, так сказать, по другую сторону крепостной стены. Не могу предсказать, как он отреагирует, если встретится с ней лицом к лицу, но, скорее всего, он устранит Элизабет, если она будет мешать его планам. Во всяком случае, попытается.

– А кто встанет рядом с ней?

– Шегрил, это Повелитель мёртвых Франгая. Те, кто обитает в Ирманской обители…

– О, она ещё существует? – брови командора удивлённо дрогнули. – Говоришь, они на стороне дочери императрицы? Это хорошо… Ла-Тредину нужен этот мир, мы вложили в него слишком много сил, чтобы отдать непонятно кому. Но открыто вмешиваться мы не можем, ты пока не сможешь понять – почему.

– Ты так уверен, что Элизабет станет претендовать на трон Империи? Разве это женское дело? Да, конечно, была великая императрица Элизабет, но она, скорее, исключение, подтверждающее правило. Тем более нынешняя Элизабет отсутствовала триста лет… Она чужая здесь.

– Нам выгодно, чтобы в этом мире было спокойно… Вижу, что ты пока не понимаешь, поэтому попробую объяснить. Представь себе… крестьянина, который много лет возделывал своё поле, разводил стадо, выстраивал систему своего хозяйства. Он научился управляться со всем этим, да и его… пусть будут овцы… и его овцы постепенно привыкли, что иногда кто-то из них бесследно исчезает. Но остальным сытно и удобно, поэтому они не думали о пропавших.

– Ты хочешь сказать, что вы – тот самый крестьянин?

– Нет, Каспер, – снова влажно блеснули зубы, – мы те, на кого работает крестьянин и такие, как он. Однажды ты должен будешь решить, кем ты хочешь быть: овцой, крестьянином или господином.

– Правильно ли я понимаю, что с твоей точки зрения император – это тот самый крестьянин?

Он ничего не ответил, лишь едва заметно пожал плечами, мол, думай сам, колдун Каспер, потенциальный новый командор Ла-Тредина.

– Мы отправляли во Франгай своего разведчика, – медленно проговорил он, – но он не вернулся, и нить, связывавшая его с островом, порвалась. Мог старый бог, тот, кого ты называешь Домианом, его убить, как ты думаешь?

– Только если он угрожал Элизабет, – не задумываясь, ответил я, – в этом случае Домиан даже не задумался бы, и его сил хватило бы, полагаю. В остальных случаях он просто не обратил бы на него внимания, мне кажется.

– Я не почувствовал его вмешательства, – командор вытянул руку и теперь задумчиво созерцал короткие, но явно очень острые когти. – Скорее, я ощутил новую и в то же время до зуда знакомую мне силу, природу которой не смог определить. Но наш посланец должен был лишь наблюдать… Впрочем, это сейчас не имеет значения. Ты много поведал мне, Каспер, и я благодарен тебе за это.

– Много? – я искренне удивился. – По-моему, я практически ничего не рассказал.

– Я умею считывать информацию, которая содержится между словами, Каспер, – усмехнулся командор, – и я хочу обратиться к тебе с просьбой. Её выполнение станет твоим вступительным взносом для получения места командора Ла-Тредина. Подумай над моими словами о крестьянине и овцах, колдун Каспер.

– Что за просьба?

– В мире появилась сила, которая не была учтена ни нами, ни кем-либо ещё, и эта сила находится где-то в империи людей, точнее, или в самом Франгае, или неподалёку от него, – командор говорил медленно, словно старался, чтобы я запомнил каждое слово, – это существо, впитавшее в себя силу, ему не принадлежавшую. Найди его и привези сюда, на Ла-Тредин. И место командора, того, кто будет вершить судьбы этого мира в ближайшие несколько тысячелетий, станет твоим.

– Как же я заставлю его приехать сюда? И как отыщу? А вдруг я ошибусь и привезу не того, кого ты имеешь в виду?

– Разве это моя проблема? – в получеловеческих глазах было только равнодушие. – Если ты не справишься, значит, и править миром тебе не по силам. Но ты не расстраивайся – быть крестьянином тоже неплохо. Немного хуже, чем господином, но намного лучше, чем овцой. Всё в твоих руках, Каспер.

– Я тебя услышал, – кивнул я, усилием воли подавив поднявшееся раздражение, – могу я в свою очередь задать вопрос.

– Разумеется, – он откинулся на высокую резную спинку кресла, и мне вдруг неистово, до звёздочек в глазах, захотелось, чтобы этот кабинет и это кресло стали моими.

– Я с детства ношу вот это, – я вытащил из-под рубашки амулет, – он не снимается, и я даже не знаю толком, для чего он мне нужен. Ты можешь его снять?

Командор встал и, подойдя ко мне, склонился над амулетом, не прикасаясь к нему и настороженно принюхиваясь. Сначала я подумал, что мне показалось, но потом понял: он действительно втягивает носом воздух, словно пытаясь уловить какой-то недоступный мне аромат.

– Работа демонов, – пробормотал он, – старая вещь, сильная… Нынче таких уже не делают, к сожалению, просто не осталось мастеров. Зачем ты хочешь его снять, Каспер?

– Я знаю, кто мой отец, – сказал я, – и хочу понять, как мне научиться призывать свою вторую половину. Она ведь у меня есть?

– Есть, куда же без неё, – подтвердил командор, – но она спит и вряд ли будет довольна, если разбудить её сейчас. Снять-то амулет не сложно, но нужно ли спешить? Управлять своей второй ипостасью ты всё равно сможешь только после того, как побываешь в мире твоего отца. Ну или если он сам проведёт инициацию, если захочет, конечно. Но я бы не советовал тебе спешить, колдун Каспер. Если ты станешь командором Ла-Тредина, то спокойно разберёшься со своим амулетом сам, без посторонней помощи. В твоём распоряжении будут наша библиотека и знания наших магов. Можешь поверить, они знают намного больше, чем ты можешь себе представить. Это всё станет твоим, Каспер, если ты выполнишь условие, о котором я тебе сказал. Подумай, у тебя будет время…

– Мне говорили, из Ла-Тредина никто не возвращается, – на всякий случай спросил я, хотя было понятно, что до тех пор, пока я не отыщу загадочного обладателя какой-то там силы и не привезу его на остров, меня никто не тронет. Судя по всему, меня выбрали потому что я обладаю силой и, так сказать, вхож к нужным существам.

– Если они не выбраны, – без улыбки ответил командор, – тебя же остров принял, можешь мне поверить. Сейчас отдохни, а утром тебя доставят на берег неподалёку от человеческого города. Там ты уже сам разберёшься.

– Я могу увидеться с Хигеном?

– Зачем? – в глазах командора на секунду вспыхнул странный жёлтый огонь, но тут же исчез. – Он вернулся в Ла-Тредин, и теперь его жизнь снова принадлежит острову. Поверь, ваши пути больше никогда не пересекутся. Забудь о нём, как забывают о вещи, отслужившей свой срок. Отдыхай, колдун Каспер, будущий командор Ла-Тредина. Я не прощаюсь, так как мы обязательно ещё увидимся, когда придёт время.

Намёк был слишком прозрачным, чтобы я мог и дальше его игнорировать, поэтому я последовал за появившимся в дверях уже знакомым гномом.

Выйдя из кабинета, я пошёл по каменному коридору и не видел, как на лице смотревшего мне вслед командора появилась холодная усмешка, полная звериной злобы и ледяного презрения.

Глава 5

Лиз

– Ещё раз, ваше высочество, – мастер Шилеш даже не подумал протянуть мне руку и помочь подняться с утоптанного песка, толстым слоем покрывавшего площадку, – вы недоворачиваете левую кисть, поэтому связка получается слегка незавершённой, смазанной. Понимаете?

– У меня не получается, – расстроенно выдохнула я, – я стараюсь изо всех сил, и правая нормально, а левая – никак. Что делать, Шилеш?

– Тренироваться, – абсолютно спокойно ответил мастер, жестом приглашая меня продолжить занятия, – вспомните, как полгода назад вы говорили мне, что никогда не освоите даже связки первого круга. А сейчас вы работаете над шестым. Да, сразу всё не получается, но так и не бывает. Вы молодец, ваше высочество, к тому же…

Тут мастер сделал едва заметное глазу движение, в результате которого я должна была плашмя рухнуть на песок, но я ждала чего-то подобного, поэтому вовремя отпрыгнула и, перекатившись, вскочила на ноги.

– Неплохо, – кивнул мастер Шилеш, – вы стали внимательнее и собраннее. Полагаю, ещё пара месяцев – и вы сможете выйти против меня и даже продержаться минут пять. А теперь – хватит рассиживаться, я же вижу, что вы уже отдохнули.

И я, вздохнув, безропотно пошла к плотно набитому соломой мешку и, взяв когда-то казавшийся мне совершенно неподъёмным меч, начала отрабатывать никак не дающийся мне удар.

– Могла бы и помочь, подсказать, – мысленно проворчала я, обращаясь к беззаботно дремлющей Уршане, – ты-то наверняка знаешь, как надо.

– Конечно, знаю, Элиж, – тут же отозвалась она, – но ты должна сама. Кстати, скоро твои мучения закончатся, потому как сюда идёт твой папенька. Я чувствую его демона.

– Ой, нет, только не это! – застонала я. – Лучше я ещё потренируюсь, мне как-то вот прямо очень захотелось отработать ещё пару связок.

Уршана фыркнула, но комментировать мои страдания не стала, а я с видом абсолютной сосредоточенности стала разминать кисть.

– Элиж-Бэт! Дочь моя! Ты где?!

Старательно делая вид, что не слышу громогласного папенькиного рыка, я так крутанула меч, что у меня совершенно неожиданно получилось то движение, которое не давалось последние несколько занятий.

– Ну вот видите, ваше высочество, – довольно кивнул мастер Шилеш, – терпение, терпение и ещё раз терпение, помноженные на упорный труд непременно рано или поздно дадут нужный результат.

– Элиж-Бэт!

На тренировочную площадку ворвался папенька, и мастер Шилеш склонился в глубоком поклоне.

– Папенька! Я не ждала тебя здесь, – я смахнула со лба пот, – что-нибудь случилось?

– Почему ты ещё здесь? В таком виде?! – взревел родитель, и в его глазах полыхнуло багровое пламя. Но если полгода назад меня это ещё могло испугать, то теперь я на подобные проявления монаршего гнева практически не реагировала.

– А где я должна быть? – повторяя наконец-то получившееся движение, поинтересовалась я.

– Чуть ниже большой палец и кисть слегка поворачивай не в начале, а в середине, вот так, – папенька взял у меня меч, который в его лапе выглядел, скорее, кинжалом, и медленно проделал нужные движения, так, чтобы я успела понять. – Поняла? Тогда быстро переодевайся и приводи себя в приличный вид! У нас гости.

– Если ты сейчас скажешь, что это снова очередной жених, то я закопаюсь в песок прямо здесь, как пустынная шуша, – пригрозила я, не обращая внимания на гневно сдвинутые кустистые брови и сверкающие красным глаза.

За прошедшие месяцы я поняла, что ко мне папенька относится двояко: с одной стороны, его злила моя независимость и категорическое нежелание выходить замуж. А с другой, ему чрезвычайно льстило, что у него такая самостоятельная и умная дочь, да ещё с сильной второй половиной и полностью подчинённым каташем. Но от идеи выгодно пристроить меня замуж его не могло отвлечь ничто. К огромному моему сожалению.

Каждый мой отказ очередному жениху сначала воспринимался папенькой чуть ли не как личное оскорбление. Потом он, конечно, остывал, находя душевный покой в долгих разговорах с Эллой, к которым он постепенно пристрастился. Сначала правитель Эрисхаша удивлялся тому, что совсем юная девочка может рассуждать очень по-взрослому, а потом, видимо, решил, что если эти беседы доставляют им обоим удовольствие, то какая, в сущности, разница, сколько кому лет. Именно Элла потихоньку внушала папеньке мысль о том, что у каждого, даже у принцессы, должна быть возможность выбирать сердцем.

Откровенного разговора с Эллой у меня пока так и не произошло, но почему-то я относилась к этому очень спокойно: я просто знала, что ещё не время. Но мысль о том, что рядом со мной, пусть и в такой странной форме, находится моя мать, придавала мне силы. Мне хотелось, чтобы она мной гордилась, и я видела: так и происходит.

– Кто на этот раз, папенька? – я поняла, что мастер Шилеш никогда не посмеет возразить правителю, значит, тренировка закончилась.

– О, дочь моя! – папенька восторженно закатил глаза, как восточный торговец, расхваливающий покупателю товар. – На этот раз ты точно согласишься! К нам прибыл Фериз, правитель независимой области Феризеш за горами Орзоната. Когда-то мы воевали, но ни один не смог победить, и с тех пор мы существуем независимо, не мешая друг другу. Он не подчиняется мне, я даровал ему независимость. И вот он прибыл, чтобы познакомиться с тобой, Элиж-Бэт!

– Какое счастье! – фыркнула я, но папенька сарказма не оценил и уже всерьез нахмурился. – Ну хорошо, я переоденусь и присоединюсь к вам. Но ничего не обещаю, папенька! Ты, кстати, обещал познакомить меня с мэтром Кухиром, не забыл?

– Забудешь с тобой, как же, – проворчал правитель Шорфар и тут же довольно оскалился, – значит, так. Если ты будешь мила и любезна с правителем Феризом, я завтра же отправлю каташа за Кухиром, даю слово.

– Неплохая сделка, – согласилась я и, поклонившись мастеру Шилешу, отправилась к себе.

Верная Жаниша уже подготовила соответствующее платье, в которое я, выбравшись из тёплой ванны и высушив волосы, и влезла.

– Жаниша, – спросила я горничную, пока она заплетала мои отросшие волосы и укладывала из в простую, но красивую причёску, – ты этого Фериза видела?

– Конечно, шаррита, – улыбнулась она, – ох, до чего же он хорош! Красивый, благородный, сильный, храбрый, воин хоть куда, не старик да ещё и богат! Вы бы присмотрелись к нему, шаррита Элиж-Бэт, уж правитель Фериз – всем женихам жених!

– А чего ж он, такой весь из себя замечательный, не женат? – тут же заинтересовалась я.

– Так овдовел он не так давно, – вздохнула горничная, – а правителю, пусть даже и небольшой области, одному быть никак не можно! Это ваш батюшка, да продлятся его дни вечно, может себе позволить такую вольность, но на то он и правитель всего Эрисхаша! А у таких, как правитель Фериз, обязательно супруга быть должна, чтобы наследников подарить новых.

– А старые куда делись?

– Так песчаная горячка всех унесла, – тяжело вздохнула Жаниша, явно сочувствуя неведомому правителю Феризу, – и жену, и старших сыновей, только вроде бы дочка осталась, совсем крошка.

– Не позавидуешь, – согласилась я, прекрасно понимая, что при таком раскладе я для этого Фериза – оптимальный вариант. Ну и что, что полукровка, зато дочь самого Шорфара. Молодая, с сильным даром, значит, и наследники будут им обладать.

– Я слышала о нём, – сказала Уршана, когда я, стараясь не наступить на подол длинной юбки, шла в сторону зала приёмов, где ждали меня неизвестный правитель Фериз и папенька с ближайшими соратниками.

– Её высочество принцесса Элиж-Бэт, – привычно, но от этого не менее торжественно провозгласил здоровенный Хорз, бессменный дворецкий. Мне иногда даже казалось, что он вообще отсюда никуда не уходит: даже спит где-нибудь, прислонившись к стене или дверям.

Я шагнула в ярко освещённый зал и увидела папеньку при полном параде и стоящего рядом с ним высокого незнакомого демона.

– Элиж-Бэт, дочь моя! – папенька сделал несколько шагов мою сторону и, наклонившись как бы для родственных объятий, шепнул, – помни о мэтре Кухире!

Гость был действительно хорош, тут и я поспорить не могла: высокий даже для демона, с достаточно правильными, хотя и своеобразными чертами лица, гривой волос, в которых эффектно сверкали белоснежные седые пряди, при виде которых у меня на мгновение замерло сердце. В тёмно-багровых глазах не было уже привычной мне агрессии, зато наличествовали ум и живое любопытство. Рога не были ни позолочены, ни украшены драгоценными камнями, что говорило только в пользу Фериза. Одет он тоже был без излишней вычурности, что для демонов его уровня было почти неприлично: скромный камзол, обычные заправленные в высокие сапоги брюки. Статус гостя подчёркивала только тяжёлая цепь из самого дорогого и редкого в Эрисхаше металла, который тут называли «звёздным».

– Дочь моя, я счастлив представить тебе нашего гостя, правителя Фериза, – заговорил папенька, дав мне возможность оценить потенциального жениха, – он прибыл к нам с дружеским визитом, ибо времена войны между нами остались в прошлом.

– Я счастлив познакомиться с вами, ваше высочество, – галантно поклонился Фериз, внимательно изучая меня, так же, как и я его, – я столько слышал о вас, что не мог не засвидетельствовать своего восхищения лично.

– Благодарю, шаррит Фериз, – я мило улыбнулась гостю, – я тоже немало слышала о вас. Примите мои искренние соболезнования в связи с тяжёлой утратой. Поверьте, я знаю, как это – терять близких.

– Сочувствую вашему высочеству, – склонил голову Фериз, – не будет ли с моей стороны дерзостью пригласить вас на прогулку? Может быть, вы покажете мне замок?

С трудом удержав при себе язвительный комментарий по поводу того, что наверняка замок известен ему лучше, чем мне, я кивнула и, заметив довольный взгляд папеньки, пошла рядом с Феризом к выходу из зала. За нами, на достаточно большом расстоянии, следовали несколько демонов из замковой охраны. Это было неизбежно, так как никто не позволит принцессе разговаривать с посторонним мужчиной наедине. У демонов, конечно, всех этих условностей было намного меньше, но тем не менее они были.

Какое-то время мы шли молча, и гость вежливо подстраивался под мой шаг, так как в ином случае я отстала бы практически сразу.

– Вы знаете, с какой целью я прибыл? – помолчав и поняв, что я не собираюсь ничего говорить, спросил он.

– Разумеется, – я остановилась на небольшой галерее, которая просматривалась со всех сторон и позволяла охране держаться на приличном расстоянии, – и, раз уж вы решили об этом поговорить, то давайте присядем. Я с утра несколько часов пробыла объектом издевательств мастера Шилеша, так что не отказалась бы от небольшого отдыха.

– Шилеш? – гость нахмурился, вспоминая, а потом удивлённо взглянул на меня, – но он же… Чем он с вами занимается, шаррита?

– Ну не вышивает же, – фыркнула я, – он учит меня тому, что умеет лучше остальных – владеть оружием и драться. Ну, разумеется, в тех объёмах, которые мне по силам освоить.

– Вы учитесь драться?

Его изумление было настолько искренним, что я не смогла не засмеяться. Женщины благородного происхождения в Эрисхаше иногда владели оружием, но это было скорее, исключение из правил, нежели обычная практика. В основном интересы шаррит были традиционными: семья, муж, дети, приёмы, рукоделие. К тем, кто вёл образ жизни, похожий на мой, относились с настороженным уважением. Так что то, что папенька позволил мне заниматься всем этим, было очень большой уступкой с его стороны. Это я потом поняла совершенно ясно и была ему за это искренне признательна.

– Да, – я открыто посмотрела Феризу в глаза и увидела в них не иронию, а интерес, – если вы наводили обо мне справки, то наверняка узнали, что я совсем недавно в Эрисхаше и раньше жила в мире, который здесь называют Джашарией. Это мир людей…

Мы присели на удобную скамеечку, каких на галерее было достаточно много.

– Я знаю, что вы, ваше высочество, полукровка, простите мне это слово, я не вкладываю в него ничего дурного, – ответил Фериз, – но я всё равно не очень понимаю. В вашем мире женщины умеют воевать?

– Не очень любят, но при необходимости могут, – ответила я, – не все, конечно, но… Скажите, шаррит Фериз, для чего вам брак со мной? Вы ведь для этого приехали? Чтобы договориться с отцом?

– Совершенно верно, шаррита Элиж-Бэт, – ничуть не смутился гость, – именно это и являлось моей целью. Как вы знаете, я относительно недавно овдовел и потерял трёх старших сыновей. Правитель не может рисковать и оставлять свои земли без наследников. Поэтому мне нужен новый брак, в котором моя избранница сможет подарить мне сильное потомство. А о вашем уровне дара слухи дошли даже до предгорий Орзоната. Я написал вашему отцу и получил его предварительное согласие, но меня удивило его требование: я должен лично приехать и добиться вашего, шаррита, расположения и согласия.

– Понимаю, но, видите ли, отец с уважением относится к моим пожеланиям, за что я ему от всего сердца благодарна. Но дело в том, шаррит, что я не планирую оставаться в Эрисхаше навсегда, меня ждут незавершённые дела в том мире, откуда я пришла сюда.

Видимо, в моём голосе мелькнуло что-то такое, что Фериз прищурился и, откинувшись на спинку скамейки, попросил:

– Расскажите мне о том, какие дела могут ждать в том мире красивую молодую женщину благородного сословия, шаррита? Не исключено, что я смогу помочь вам советом или каким-то иным способом.

Я молча смотрела на него, а правитель Феризеша, пряча в уголках губ улыбку, изучал изысканный орнамент на перилах галереи. Мне нравился этот спокойный и умный демон, и теперь я пыталась понять, как мне, не теряя свободы, сделать его своим сторонником и, может быть, впоследствии – другом. Потом, махнув рукой, я решила сказать правду. Не всю, разумеется, но большую часть.

– Я планирую захватить власть в одной империи, – ляпнула я и с глубоким удовлетворением увидела, как округлились глаза Фериза, – сейчас власть в руках моего брата, который ради того, чтобы занять трон, избавился от моей матери и меня. Точнее, попытался избавиться. Для того, чтобы это провернуть, он вызвал существо из другого мира. Он, тот, кого призвал мой брат-император, сейчас готовится уничтожить Джашарию, а я не могу этого допустить. Поэтому мне нужно вернуться. Чтобы отомстить и отобрать у брата власть, пока ещё не поздно.

В своей речи я специально сделала акцент за захвате власти и мести, так как уже успела уяснить, что такие мотивы для большинства демонов являются понятными и достойными. И я не ошиблась: в багровых глазах мелькнуло понимание.

– Такие стремления достойны уважения, – качнул рогатой головой Фериз, – я привык считать, что власть – это удел мужчин, но не исключаю, что в иных мирах другие правила. Но неужели вы считаете, шаррита, что умение владеть мечом станет залогом успеха? Власть делят не на поле битвы, а в тишине замковых библиотек и кабинетов.

– Знаю, – вздохнула я, – но дело в том… могу ли я рассчитывать на то, что сказанное мной останется между нами, шаррит Фериз?

– Вы могли об этом и не говорить, шаррита Элиж-Бэт, – с лёгким упрёком в голосе ответил демон, – но я понимаю вашу обеспокоенности и обещаю, что сохраню в секрете всё, что вы мне расскажете. Слово Фериза!

– Дело в том, что мой брат – он, как вы можете догадаться, тоже полукровка, как и я, но он очень давно обрёл свою вторую половину, и она у него очень сильная. Я приняла приглашение отца в первую очередь для того, чтобы найти свою половину и научиться её понимать. Я вообще не знала, есть ли у меня магия, смогу ли я подтвердить своё право на демоническую часть. Но всё сложилось удачно… Однако я отвлеклась… Так вот, в наше противостояние с братом оказались втянуты очень могущественные силы, в том числе боги. Всё очень запутано, но я не могу чувствовать себя неумехой и глупышкой рядом с ними! Поэтому я готова учиться, впитывать любые знания, которые могут принести мне пользу в будущем.

– Простите мне мою дерзость, шаррита, но не могли бы вы показать мне свою вторую половину, – неожиданно попросил Фериз, – в этом нет ничего запретного, поверьте, тем более что мы обсуждаем наше возможное совместное будущее.

– Я спрошу, – честно ответила я, – если она не захочет, я не стану её неволить.

– Какие интересные у вас отношения, – хмыкнул демон, но согласился.

Уршана в ответ на мой мысленный вопрос только засмеялась, и вот уже за моей спиной выросла чёрная фигура, распахнувшая огромные крылья.

Фериз плавно поднялся со скамейки и выпустил на свободу свою вторую ипостась. Она была огромной и посматривала на нас с Уршаной со снисходительным интересом, но без агрессии.

– Какая красавица! – совершенно искренне воскликнул демон. – И сильная какая! Я восхищён, шаррита. Но, может быть, после того, как вы отомстите, вам захочется вернуться в Эрисхаш? Здесь вашей второй половине будет намного лучше, можете мне поверить. И я могу дать слово, что не буду ущемлять ваши стремления и желания. Мне давно уже не интересны женщины, ничего не представляющие собой как личности, а вы смогли меня заинтересовать. И не только меня, – добавил он, прислушавшись к себе: видимо, вторая половина комментировала увиденное.

– Причина не только в моих целях, шаррит Фериз, – сказала я, проклиная свою мягкотелость и нежелание говорить неприятные вещи и обострять ситуацию. Мне казалось, я уже почти избавилась от этого, но, как оказалось – не совсем. – Моё сердце не свободно, оно отдано раз и навсегда.

– Почему ваш избранник не отправился с вами сюда? – демон нахмурился, но орать и возмущаться не стал, чем удивил меня чрезвычайно.

– Он не знает о моих чувствах, – выдохнула я, чувствуя, как привычно заныло сердце.

– Почему вы не сказали ему? Это особенность поведения людей?

Складывалось впечатление, что Феризу действительно интересно, поэтому я ответила.

– Я хочу быть достойной своего избранника. Он не человек, не демон… он древнее и могущественное существо… Но я не властна над своим сердцем, шаррит.

– Пойдёмте со мной, шаррита, – неожиданно сказал Фериз и бодро зашагал по галерее обратно в сторону зала, откуда мы вышли недавно.

Глава 6

Максимилиан

Франгай встретил меня не слишком приветливо, но ничего иного я и не ожидал: это же не курортное побережье. Однако портальная колонна сработала как надо, никаких помех я не ощутил, так что всё, что говорил Верховный, скорее всего, является плодом его воображения или даже проявлением старческого слабоумия. Не пора ли присмотреть ему замену? Хотя нет… В неспокойные времена лучше не менять тех, кто обладает хотя бы иллюзией власти..

Я отошёл от колонны, которая тут же погасла, и глубоко вдохнул свежий прохладный воздух. На этот раз я был один и мог, ни от кого не таясь и ни на кого не оглядываясь, присмотреться к этому необычному месту.

Интересно, почему почти всё, что происходит в последнее время в империи, так или иначе, в большей или меньшей степени, но связано с этим древним средоточием силы? Столько лет стоял себе огромный дремучий лес, и о нём несколько веков вообще никто не вспоминал. Разве что возникала иногда недолговечная сплетня по поводу очередного неудачника, сунувшегося во Франгай в попытке отыскать знаменитое Око Тьмы. Если честно, то я вообще не был уверен, что этот артефакт существует на самом деле, а не является выдумкой того же Совета.

А последние месяцы слово «Франгай» звучит то там, то здесь, оно словно преследует меня. И сестрица, чтоб ей споткнуться на ровном месте и сломать себе шею, тоже объявилась именно здесь, в самом сердце Франгая. И я готов поспорить на что угодно: это неспроста.

Неподалёку затрещали ветки, и мне пришлось вспомнить, что я нахожусь не в парке императорского дворца, а в чаще леса, из которого мало кому удавалось выйти невредимым. Да и вообще выйти…

Прижавшись к стволу гигантского дерева, я постарался слиться с ним, надеясь, что хищник – а другие в этом лесу почти и не водились – пройдёт мимо. Как ни странно, так и произошло: было такое впечатление, что невидимый зверь целенаправленно шёл куда-то, к счастью, в сторону, противоположную той, где я стоял.

Дождавшись момента, когда наступил тишина, я осторожно двинулся по еле заметной тропинке в ту сторону, где находился старый охотничий домик, в котором обосновались сестрица Элизабет и древний бог, прячущийся в облике синеглазого красавчика Домиана.

Тропу я помнил неплохо и сразу узнал место, где мы с Каспером почувствовали одного из самых страшных обитателей Франгая и с трудом успели от него убежать. Хотя, если быть честным хотя бы с собой – остальные обойдутся! – то спас нас тогда гигантский змей, охраняющий не столько дом, сколько сестрицу.

При мысли о блондинистой стерве в сердце снова поднялась волна жаркого гнева, которую я с трудом усмирил. Как посмела она тогда, во время нашей последней встречи, разговаривать со мной в таком тоне?! Как посмела отвергнуть предложенное сотрудничество? Сейчас я даже не думал о том, что никакого сотрудничества, разумеется, не было бы, но всё равно! Я предложил, а она, дрянь такая, отказалась?! Мерзавка…

Необходимость успокоиться заставила меня замедлить шаг, а потом и остановиться. Зачем я иду туда? Убедиться в том, что там нет Каспера? Так это и так понятно. Проверить, там ли сестрица? Да какая мне разница, по большому-то счёту? Но что-то заставляло меня двигаться вперёд, пусть уже и гораздо медленнее.

Вот и густые ели, служащие естественной оградой, значит, скоро должен показаться просвет, через который мы тогда с Каспером пробрались к болоту, окружающему дом и преграждающему путь любому чужаку. Ну а там поступлю как в первый раз, когда по подсказке того же Каспера я капнул в чёрную стоячую воду своей крови, и нас сразу заметили. Ну а что сказать, я придумаю. Например, скажу, что волновался, так как до меня дошли слухи о непонятных вещах, творящихся в лесу. Не поверят? Да и ладно, главное, что не убьют. Очень на это надеюсь, хотя, если хотели бы, то сделали бы это ещё в прошлый раз. Отпустили тогда – отпустят и сейчас.

Я брёл вдоль плотной хвойной стены и с удивлением понимал, что никакого лаза нет: я уже успел свернуть за следующий поворот, а его всё не было. При этом я точно помнил, что вот это здоровенное кривое дерево было далеко впереди, когда мы нырнули в проход к дому. Не знаю почему, но я очень чётко это запомнил, хотя тогда вообще было не до этого. Развернувшись, медленно двинулся в обратную сторону, но ничего не изменилось: лаза не было.

Зато посреди тропы меня ждал тот самый синеглазый красавчик, которого выбрал для своего человеческого воплощения древний бог. Вот уж не думал никогда, что даже богам свойственно тщеславие и глупое желание нравиться женщинам. Да любая, даже самая высокомерная девица была бы просто счастлива, обрати на неё внимание божество. При этом оно могло иметь абсолютно любой облик, хотя плешивого корнегрыза, разве это важно? Важна власть, которую может подарить бог любому выбранному им смертному. Моя демоническая половина тоже многое мне дала, но до настоящего бога мне как пешком до Ирмы. Интересно, что он хочет мне сказать…

– Здравствуй, древний…

Я решил проявить благоразумие и поздоровался первым, хотя для этого и пришлось мысленно прикрикнуть на возмутившееся самолюбие.

– Зачем ты пришёл?

Синеглазый не стал утруждать себя соблюдением правил вежливости и на моё приветствие просто не ответил. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

– Мои маги сказали, что по границам империи и здесь, в заповедном Франгае, творится что-то странное. Портальные колонны не работают, отправившиеся на разведку маги не возвращаются. Исчез даже мой давний друг, магистр Каспер Даргеро, которого ты знаешь. Я беспокоюсь за него и за благополучие империи в целом, так что решил проверить сам.

– Его здесь нет, – по-прежнему равнодушно ответил древний, которого сестрица называла Домианом, – тебе нечего делать во Франгае, император людей. Ты мне не нравишься, и этого достаточно, чтобы не пропустить тебя дальше.

– Что, и с сестрой мне пообщаться тоже нельзя? – старательно заглушая гнев, спросил я, – мы с ней не чужие друг другу. Или её тоже здесь нет?

– Ну почему же, – Домиан равнодушно пожал плечами, – она здесь, но я не думаю, что у неё есть желание с тобой встречаться. Ты был не слишком вежлив в прошлую вашу встречу. Я не открою для тебя проход. Уходи, император людей Максимилиан, тебе здесь не рады.

С этими словами он, не попрощавшись, повернулся и медленно пошёл по тропе, а из-за поворота неспешно выползла та самая гигантская змеища, по которой мы с Каспером в своё время перебрались через болото. В жёлтых глазах с вертикальными зрачками я тоже не увидел даже тени симпатии и расположения. Скорее, там была некая задумчивость, словно тварь прикидывала, с какого бока меня лучше цапнуть. А в том, что она ядовитая, более того, смертельно ядовитая, у меня не было ни малейшего сомнения. Поэтому я коротко поклонился и направился в сторону портальной колонны, спиной чувствуя слегка разочарованный взгляд змеиных глаз. Она словно говорила: жаль, очень жаль, что ты не сказал и не сделал ничего такого, что позволило бы мне тебя сожрать. Ну что же… иди, но помни, что ты жив только потому что Элизабет – твоя сестра, и она не давала распоряжения тебя убить.

Вслух никто ничего не произнёс, но я был абсолютно уверен, что именно так змей и размышлял. В груди клокотало с трудом сдерживаемое бешенство, но я прекрасно понимал, что если позволю себе выпустить огненную плеть или что-то подобное, до колонны я просто-напросто не дойду. На этот раз меня отпустили, но совершенно недвусмысленно предупредили: больше не появляйся.

Портальная колонна послушно засветилась, когда я её активировал, и вопрос, куда делись отправленные Советом маги, снова всплыл в моей памяти.

Чтобы делать какие-то выводы, нужно посетить ещё какое-нибудь место, так как положение дел в этом лесу может быть нехарактерным для других областей. Наверное, будет правильным посетить ещё какую-то местность из перечисленных Верховным, а потом уже принимать решение.

Я бросил последний взгляд на чащу, которая даже не заметила моего появления, и подумал, что потом, когда-нибудь, я найду способ уничтожить это место. И его обитателей заодно… В конце концов, когда-то мне не верилось, что я смогу занять трон, но смог же! Мало того, что я его захватил, я сумел его удержать и делаю это уже три сотни лет. Значит, однажды я найду способ справиться и с Франгаем. Дайте только немного времени!

Выйдя из портала у себя во дворце и перепугав до полусмерти дежурного мага, я, не задерживаясь, вошёл в другую арку, оставив ошалевшего портальщика пытаться понять, что это, собственно, было. Ничего, так даже хорошо получилось: пусть лишний раз вспомнят о том, что Император может появиться где угодно и когда угодно. Со всеми вытекающими из этого последствиями в виде переселения из башни Совета в подземелья. А оттуда никто и никогда не возвращается, это известно абсолютно всем.

В отличие от Франгая, Ирма встретила меня ледяным ветром и сердито швырнула в лицо горсть снежинок. При этом я понимал, почему даже Верховный не смог пройти: какая-то очень мощная сила препятствовала нормальной работе порталов, и мне пришлось даже немного зачерпнуть из резерва, чего давненько не случалось. Но пройти я прошёл, несмотря на непонятное пока сопротивление и тягучий, как смола, переход. Вместо привычных нескольких секунд я «продавливал», если можно так выразиться, портал минут пять, не меньше. Впрочем, с этим я буду разбираться потом, а сейчас нужно хотя бы оглядеться.

Надо сказать, что в Ирме я был один-единственный, назад тому уж лет… вот даже не вспомню, сколько. Тогда эти места показались мне настолько мрачными, холодными и неприветливыми, что у меня ни разу не возникло желания сюда вернуться.

Но… снег?! При всей нелюбви к отдалённым провинциям я очень неплохо представлял себе, какой где климат. И совершенно точно знал, что в Ирме в это время года должно быть холодно, ветрено, но ни о каком снеге речи быть ещё не могло. Он должен был выпасть здесь самое раннее недель через пять, а то и больше. Горный хребет надёжно отделял Ирманскую пустошь от заснеженных равнин севера.

Я прищурился и всмотрелся вдаль: где-то там, за снежной круговертью, располагался знаменитый Ирманский монастырь, место странное и непонятное. Внутренний голос настойчиво подсказывал мне, что таинственное исчезновение Каспера Даргеро было так или иначе связано именно с обителью. Ведь не просто так его след обрывается именно здесь: он отправился сюда забрать дочь, и с тех пор его никто не видел. Более чем весомая причина нанести визит настоятельнице… как же её зовут-то? Ну да не важно, это не имеет значения.

Давненько я не путешествовал вот так, инкогнито, без толпы сопровождающих. Надо признать, в этом есть определённая прелесть, что-то такое забытое, из беззаботной юности. С удивлением чувствуя, как отступает ставшая привычной в последние дни ярость, как успокаивается не слишком довольная холодом демоническая половина, я сделал несколько шагов вперёд, чтобы тут же замереть на месте.

Почему здесь никого нет? Где дежурный, который должен быть на любой, даже самой захудалой портальной точке? Даже если он спрятался от снега в своей будке, которая виднеется сквозь метель, он не мог не почувствовать всплеск магии, причём не узнать магию Императора невозможно. И по идее, он уже должен быть здесь, преданно заглядывать в глаза и вымаливать прощение за то, что не встретил подобающим образом.

Я потянулся к своей второй половине и, дав ей некоторую свободу, огляделся, используя более острое зрение демонов. Это немного помогло: вдалеке – или это из-за метели так казалось? – переливался радужными сполохами купол, растянутый над обителью. Значит, в этом информация оказалась достоверной: монахини кого-то опасаются. Но кому, хотелось бы знать, что-то понадобилось от монашек? Да, обитель хранит немало секретов своих обитательниц, но вряд ли они кому-то нужны настолько, чтобы нападать на монастырь… Да и мне наверняка доложили бы, случись такое.

Ладно, сначала разберусь с лентяем-дежурным, а потом наведаюсь в обитель. Надеюсь, их портальные колонны всё же работают: не хотелось бы по метели тащиться обратно. А вообще… если и ковать заговор, то именно в таком месте: далеко от столицы, всегда можно изолировать себя от любых посетителей. Не потому ли Каспер сюда и направился, а? Может, не было у него никакой дочери, и он придумал эту слезливую историю для того, чтобы получить официальное разрешение отправиться в Ирму?

Огненная плеть словно сама скользнула в руку, и я изо всех сил хлестнул ею по ближайшему камню, развалив его на две неравные части. Ну, Каспер… Если это действительно так, то тебя не спасёт ничто: ни детская привязанность, ни сила, ни родовой дар. Я уничтожу тебя!

Я подошёл к будке дежурного, не убирая плеть, ногой вышиб дверь и вместе с ледяным ветром ворвался внутрь.

Дежурный, точнее, то, что от него осталось, обнаружился на полу, в луже уже успевшей застыть крови. Я глубоко вдохнул сладковатый аромат, отдающий железом, и почувствовал, как внутри поднимается волна азарта и жажды крови.

Развернувшись, я поглубже натянул капюшон плаща, проверил резерв и с предвкушающей улыбкой шагнул в снежную круговерть.

Глава 7

Келен

Проводив Шегрила и тихонько хихикнув при мысли о том, что мне, кажется, удалось смутить Повелителя мёртвых Франгая, я встряхнулся и решил, что ложиться спать бессмысленно. Верхушки деревьев уже позолотили первые лучи пробуждающего солнца, а впереди было столько дел, что тратить несколько часов на сон, без которого вполне можно обойтись, – непозволительная роскошь. К тому же я чувствовал себя выспавшимся и на удивление бодрым.

Я решил присоединиться к одной из групп разведчиков и своими глазами взглянуть на то, что творится на границах Франгая. И, если мои подозрения подтвердятся, то проверить все направления. Мне до сих пор не до конца было понятно, что влечёт уходящих в порталы, почему они не то что не сопротивляются, а идут исключительно добровольно. И предложение молодого кайроса пришлось как нельзя более кстати. Может быть, с помощью этих опасных, но совершенно уникальных существ мы сможем хоть что-то понять. Ведь нет ничего хуже, чем воевать практически вслепую. Займусь делом, и места для всяких никому не нужных мыслей просто не останется.

Приняв окончательное решение, я быстро оделся и спустился вниз. Невозмутимый Лиам уже что-то читал, сидя в кресле у окна. Когда мой незаменимый помощник обнаружил, что в Невидимой Горе есть ещё и библиотека, он был абсолютно счастлив, и теперь каждую свободную минуту бывший учёный – или учёные и преподаватели бывшими не бывают? – проводил в обнимку с очередным фолиантом. Я это только поддерживал, так как был уверен: в библиотеке столь необычного места, как Невидимая Гора, обязательно отыщется что-нибудь не только интересное, но и полезное.

– Доброе утро, Повелитель, – Лиам легко поднялся из кресла, – завтрак готов, прикажете подавать?

– Доброе утро, Лиам, – кивнул я, уже не обращая внимания на то, что иногда Лиаму нравилось подчёркивать мой высокий статус. Тогда в его речи появлялись слова типа «велите», «извольте», «приказать» и прочее. К счастью, это носило исключительно временный характер, и вскоре Лиам снова превращался из слуги в помощника и советчика.

– Приходил Шегрил, – сообщил я, с удовольствием вдыхая аромат мяты и каких-то ягод, исходящий от чашки, которую помощник лично поставил передо мной, – правда, потом снова ушёл, но обещал больше надолго не исчезать.

– Я почувствовал его, – кивнул Лиам, – мы всегда ощущаем его присутствие. А ещё я понял, что он огорчён чем-то. Не мне обсуждать поведение Шегрила, но я обеспокоен.

– Это касается исключительно личных дел Шегрила, Лиам, и я тоже стараюсь особо не лезть в них, – признался я, – поэтому просто поверь мне на слово: ничего страшного не случилось.

– Слушаюсь, Повелитель, – кивнул Лиам, – там пришёл вчерашний кайрос, и с ним ещё несколько его сородичей. Ты примешь их?

– Конечно, – я одним глотком допил ароматный чай и поднялся из-за стола, – Лиам, я скоро уйду на какое-то время, возможно, на несколько дней, так что все, кто будет меня искать, пусть ждут.

– Будет исполнено, Повелитель, – склонился помощник и неожиданно добавил, – мёртвые встревожены, Повелитель, они чувствуют приближение опасности, хотя и не понимают, какой именно. Я тоже чувствую нарастающее беспокойство, хотя и не понимаю пока его природы.

– Поэтому мне и нужно уйти, – кивнул я, – что-то зреет на границах Франгая, что-то очень плохое. Пока меня не будет, поговори с остальными, Лиам, пусть будут готовы к тому, что нам понадобятся все силы. Пусть просыпаются даже те, кто сейчас предпочитает лежать в своих укрывищах. Если это то, чего я опасаюсь, оно коснётся абсолютно всех, отлежаться в глубоких норах не получится, понимаешь?

Лиам молча поклонился, и я мог не сомневаться: моё распоряжение будет им выполнено в точности. Я прекрасно знал, что в самых глухих местах Франгая, под толстым слоем земли и старых листьев лежат те, кто умер многие сотни или даже тысячи лет назад. О них мне говорил Шегрил, да и сам я сумел почувствовать их давящее присутствие. Они лежали в земле так давно, что пробудить их мог лишь прямой приказ Шегрила, да и то не факт, что они захотели бы подчиниться. Но если моему беловолосому другу наверняка хватило бы сил их заставить, то вот насчёт себя я пока был не уверен. Но об этом я буду думать тогда, когда окончательно разберусь с тем, что тут у нас, собственно, происходит.

Возле выхода я увидел того самого молодого кайроса, с которым разговаривал вчера, а рядом с ним стояло ещё несколько его соплеменников. У меня на мгновением мелькнула мысль, что если вся эта компания навалится на меня одновременно, никакая защита Ока Тьмы меня не спасёт, и моё сознание просто будет уничтожено. Судя по довольным усмешкам, мои опасения кайросам были приятны, так как значительно повышали их самооценку.

– Мы пришли, – проговорил мой вчерашний собеседник, не пользуясь мыслеречью, чтобы и Лиам мог нас понять. Мой помощник оценил это и уважительно кивнул, мол, понял, признателен, не забуду. – Это те, кому наскучило сидеть в норах, но кто не откликнулся на твой призыв сразу, Повелитель.

– Я благодарен вам за то, что вы решили помочь защитить наш общий дом, – я говорил спокойно, без ненужного панибратства, но уважительно. Кайросы, как ни странно, отличались изрядной обидчивостью и мстительностью, поэтому в разговорах с ними я старался контролировать и слова, и эмоции, и мысли. – Вы можете выбрать любую группу из тех, что сегодня отправятся патрулировать границы. Ваша задача в случае, если вы увидите идущих к порталу существ, попытаться понять, что они думают и чувствуют, что влечёт их в неизвестность, почему они уходят и даже не делают попыток сопротивляться. Уверен, эта задача вам по силам. Я тоже попытаюсь понять, что происходит. Скажите, на каком расстоянии вы можете передавать друг другу мысли?

Кайросы переглянулись и обменялись несколькими короткими фразами на своём странном шипяще-щёлкающем языке.

– Далеко, – подумав, проговорил один из кайросов, – но для чего тебе это знать, Избранник Ока Тьмы?

– Для того, чтобы получив сведения о том, что где-то происходит очередное переселение обитателей Франгая куда-то в другое место, постараться успеть увидеть это своими глазами. У меня свои пути, я успел бы, – пояснил я, уловив сомнение кайроса.

– Мы можем попробовать передать тебе то, что ты хочешь, – кивнул хищник, – это не сложно, хотя мы раньше такого не делали.

– Буду признателен, – кивнул я, прекрасно зная, что собеседники оценят мои слова так, как нужно. Это среди людей произнесённое вслух постепенно стало терять свою силу и свой вес, а здесь всё было правильно, так, как и нужно. Сказал – будь готов к тому, что тебя услышали и твои слова запомнили.

Пока мы беседовали, к Невидимой Горе постепенно пришли почти все те, с кем я вчера разговаривал. Не было только тех, кто уже успел уйти на разведку. Я внимательно оглядел всех и спросил:

– Кто из вас сейчас отправляется на север?

– Мы, – поднял свою единственную руку Борник, у ног которого вальяжно развалился очень крупный лесной волк с серебристой шерстью и чёрной полосой вдоль хребта. – У тебя будут поручения, Повелитель?

– Нет, Борник, – я видел, что мертвецу приятно то, что я помню его имя, – я отправлюсь с вами. Не воспринимай это как проявление недоверия, прошу тебя, просто я хочу сам посмотреть на то, какие изменения произошли с Франгаем за то время, что я не был на его границах. Поэтому я постепенно пройду с большинством групп, чтобы понимать положение вещей. Вы видите только свою часть территории, а нам нужно понимать весь масштаб угрозы.

– Твоё слово – закон, Повелитель, – поклонился мертвец, – когда ты будешь готов отправиться?

– Да хоть прямо сейчас, – я почувствовал, как в душе – если она, конечно, у меня осталась после всех метаморфоз – пробуждается азарт, свойственный когда-то именно Реджинальду фон Рествуду, а не Повелителю Франгая. Значит, авантюрист Реджи не растворился окончательно в личности Келена? Интересно, это хорошо или плохо? Вообще-то именно страсть к авантюрам когда-то и погубила лихого сына провинциального барона, но она же в итоге сделала меня тем, кем я являюсь сегодня. Если начать вникать, можно с ума сойти…

– Кто из вас хоть что-то знает о севере?

Я повернулся к кайросам, который стояли немного обособленно: я уже понял, что остальные обитатели Франгая, и живые, и мёртвые, относились к ним настороженно. Оно и понятно: кому понравится существо, в любой момент способное залезть в твои мысли и заставить сделать что-то против твоей воли?

– Я, повелитель, – вперёд шагнул достаточно молодой кайрос, и я почувствовал, как в нём пульсирует такая знакомая мне жажда приключений. Видимо, он слегка приоткрылся передо мной, чтобы я почувствовал его эмоции и то, что он действительно готов к экспедиции на неведомые северные границы.

– Ты бывал там?

– Нет, Повелитель, но я много слышал о тех местах от своего отца, а он неоднократно бывал на севере, – честно сказал кайрос, – мои знания могут пригодиться.

– Хорошо, – я кивнул и повернулся к Лиаму, – ты помнишь, о чём мы говорили?

– Да, Повелитель, – ответил помощник даже с лёгким упрёком, мол, чего напоминаешь, я всё прекрасно помню, – всё будет исполнено.

Решив, что большинство организационных вопросов решено, я попрощался с остальными и напомнил, что в случае необходимости быстро появлюсь в любой части Франгая. После этого перекинулся в драконью форму, вызвав у тех, кто ещё не видел меня в таком виде, всплеск эмоций, среди которых лидировало восхищение, граничащее с преклонением.

– Повелитель, – поклонился Борник, а волк, рыкнув, мягко поднялся на лапы. – Следуй за нами, мы пойдём быстро. А ты, – он повернулся к кайросу, – садись за мной, только держись крепко.

Кайрос кивнул, а волк сначала недовольно фыркнул, но потом прислушался к чему-то, видимо, кайрос что-то транслировал ему.

– Можешь не волноваться, я не отстану, – усмехнулся я, прекрасно понимая, что, несмотря на уважение к моему статусу, сейчас мне устроят очередную проверку. Но я к ней готов, так что… пробежимся! Интересно, а как сам Борник собирается успеть за нами с волком?

Ответ нашёлся практически сразу: мертвец лихо вскочил на спину своего зверя, вцепился единственной рукой в его загривок и слегка сжал ногами бока волка. Кайрос пристроился позади и замер. Волк не высказал ни малейшего недовольства, лишь рыкнул и сорвался с места. Я белкой взлетел на ветку ближайшего дерева и понёсся вслед за ними.

О боги, все, какие есть: старые, новые, истинные… каким же счастливым почувствовал я себе в тот момент, когда мне в лицо ударил ветер, а покрытые чешуёй ладони ощутили шершавую кору ветвей! Вот так бы летать с дерева на дерево, вдыхать напоённый удивительными ароматами воздух, чувствовать, как бурлит сила в мощном теле! Плюнуть бы на всё и просто наслаждаться жизнью, но ведь не получится. Хотя бы потому что кто-то пока неизвестный хочет отобрать у меня всё вот это: ветер, лес, запах травы и листьев, свободу… Значит, сначала нужно уничтожить этого гада, а потом уже жить в своё удовольствие.

Через пару часов полёта я заметил, что Борник, которого я старался надолго не выпускать из поля зрения, направляется к большой поляне. Видимо, там он планирует меня ждать, но я поступлю иначе.

Я ускорился и, пока мои спутники огибали небольшое болотце, успел спрыгнуть на траву и даже сменить драконью форму на человеческую. Когда они выбрались на поляну и увидели меня, у Борника в прямом смысле слова отвалилась челюсть. Даже волк выглядел озадаченным. Лишь кайрос не выразил ни малейшего удивления, внимательно оглядывая поляну.

– Повелитель, – теперь в голосе мертвеца было ещё больше уважения, чем раньше, – как ты это сделал?

– Я же говорил, что у меня свои пути, – я пожал плечами и снова принял драконью форму: всё же чешуйчатая шкура гораздо лучше защищала в случае опасности.

«Здесь плохое место, – неожиданно пришло сообщение от кайроса, – здесь нет запаха смерти, но то, что есть, гораздо хуже»…

– Повелитель, – мертвец стоял, медленно поворачиваясь то вправо, то влево, и словно принюхивался, а его волк припал на передние лапы и тихо, но угрожающе зарычал, глядя куда-то в сторону густой еловой стены. – Там кто-то есть, или что-то, я пока не понимаю, но оно опасное.

«И голодное», – подтвердил кайрос.

– Значит, не зря я решил начать проверку именно с севера, – проговорил я, – ну что же, давайте взглянем, что за мерзость там спряталась.

Глава 8

Каспер

Коридор, по которому я шёл, был достаточно узким, такие обычно делали в крепостях, чтобы усложнить врагу продвижение. В таком месте пара хорошо обученных воинов может удерживать оборону достаточно долго, так как места для того, чтобы разойтись даже двоим, было недостаточно. Именно с этой целью через каждые двести шагов в стенах были выдолблены ниши, чтобы идущие в разных направлениях могли разминуться.

То здесь, то там в стороны уходили не освещаемые даже висящими повсюду ночниками коридоры, из которых отчётливо тянуло то морской сыростью, но жаром горящего где-то невидимого пламени, то ледяным холодом снегов… Я старался даже не задумываться о том, куда они вели, так как мне и без того было о чём поразмышлять.

Когда первая волна эмоций, просто захлестнувшая меня после разговора с командором, схлынула, мозг привычно начал раскладывать по полочкам полученную информацию, стараясь понять, что, собственно, произошло. В том, что меня пытаются втянуть в какую-то тёмную и пока совершенно непонятную историю, сомнений нет ни малейших. Но Каспер Даргеро никогда не был пешкой ни в чьей игре! И пусть Максимилиан считал, что он и только он всегда принимал решения за нас обоих, но это было не так. Он часто – не всегда, врать не буду – делал то, что было нужно мне, при этом искренне веря, что всё решил исключительно сам. Но что-то подсказывало мне, что интриги, в которых я участвовал раньше, это просто детский лепет по сравнению с тем, на что намекнул мне командор Ла-Тредина.

Мне ненавязчиво предложили подняться на следующую ступень лестницы, ведущей к столь заманчивой цели – власти над миром. Я на мгновение зажмурился от понимания того, какие перспективы приоткрыло передо мной это странное существо. Овцы, крестьяне, господа… Если использовать такие образы, то овцой-то я никогда не был, сначала благодаря происхождению, а потом – благодаря способностям и умению находиться рядом с бешеным Максимилианом. Да, я был крестьянином, и если и дальше использовать такую аналогию, хотел стать кем-то вроде старосты. Кажется, именно так называют тех, кто управляет крестьянами. Я никогда не интересовался жизнью простонародья, поэтому в терминах был не слишком силён. Командор же предложил мне подняться выше, туда, где чисто и просторно, потому что рядом нет никого, кто мог бы отравлять жизнь своим присутствием или даже просто мешать. На вершине горы есть место только для одного, ведь так?

Может ли оказаться, что это самое место на самом верху по праву принадлежит мне? Не зря ведь командор обмолвился о том, что помимо крови демонов во мне течёт ещё и кровь богов?! О Бесшумный и все силы его! Я ведь действительно почти ничего не знаю о своей матери кроме того, что муж отдал её демону, выкупая свою никчемную жизнь. Могло ли быть так, что Шорфара привлекла та самая кровь богов, о которой, скорее всего, не знала ни сама Минни, ни Конрад Даргеро? Разумеется, могло… И если сравнивать нас с Максимилианом, то в силу происхождения уже я имею на трон больше прав, ведь его матерью была обычная женщина, пусть и обладающая удивительным характером и такой же невероятной силой духа и жаждой жизни.

Это надо будет тщательно обдумать… И тут перед моим мысленным взором возникла картинка, от которой я так сильно стиснул кулаки, что коротко обрезанные ногти чуть ли не до крови впились в мои ладони. Я увидел незнакомый мне зал, стены которого были сплошь закрыты какими-то знамёнами, гобеленами с вытканными незнакомыми гербами. Я сидел на неком возвышении, в ниже, на алой, цвета крови, дорожке стояли те, кто нынче посматривал на меня свысока: Максимилиан, настоятельница Ирманской обители матушка Неллина, Верховный… Все они смотрели на меня снизу вверх, а потом молча склонили головы. О да! Да!! Меня переполнило чувство злого, какого-то яростного торжества, и тот, я, который был в видении, запрокинул голову и расхохотался.

Тут виски пронзила короткая резкая боль, и видение исчезло, оставив глубоко внутри след, как от ожога… Я прекрасно понимал, что уже никогда не смогу выбросить из памяти вид покорно склонившихся передо мной сильных мира сего. Пока… пока сильных…

– Под ноги смотри, – ворвался в мои размышления голос сопровождавшего меня гнома, про которого я, честно говоря, совершенно забыл: шагал и шагал себе, погружённый в мечты.

Я усилием воли загнал все лишние мысли поглубже и сосредоточился на дороге, которая шла уже не по вырубленному в скале коридору, а по тропе с изредка встречающимися ступенями, крутой спиралью уходящей куда-то вниз. Часть выступов раскрошилась, поэтому предупреждение гнома пришлось очень кстати: так вот оступишься и будешь спиной ступени пересчитывать, пока не помрёшь от старости.

Мелькнувшая было мысль о том, что гном ведёт меня в какие-то казематы, исчезла, не успев укорениться, так как мы наконец-то вышли в обжитую зону крепости. Здесь всё напоминало обычный замок, просто спрятанный внутри огромной – таких в реальности просто не бывает – скалы посреди моря.

Большая площадь с мирно журчащим фонтаном, витрины лавок и, кажется, даже ресторации или трактира, растущие прямо из камня невысокие деревья с непривычной серебристо-серой листвой.

– За мной иди, – всё так же неприветливо сказал гном, но я не собирался спрашивать, чем вызвал такое его отношение: мне, в общем-то, не было никакого дела до того, что думает обо мне какой-то явно рядовой обитатель крепости.

Мы свернули с площади в небольшой переулок, который вывел нас в жилую часть. В широкий коридор, хорошо освещённый невидимыми светильниками, выходили прочные двери, часть которых была открыта.

– Те, что не заперты – свободны, – гном упорно не желал встречаться со мной взглядами, – выбирай любую. В них есть всё, что нужно для того, чтобы переночевать. Поесть можно на площади, это бесплатно.

Тут он поморщился, и я прекрасно его понимал: для любого гнома слово «бесплатно» так же ненавистно, как для того же Максимилиана слово «сочувствие».

– Благодарю, – вежливо сказал я и под внимательным взглядом моего провожатого вошёл в ближайшую комнату: я не видел смысла выбирать, так как где именно провести одну ночь, мне было практически безразлично. Особенно после блуждания по Ирманской пустоши и ночёвки в шалашах и сугробах.

– Тут остаёшься? – уточнил гном и, дождавшись моего кивка, вышел, не прощаясь. Вскоре его шаги стихли где-то в каменном лабиринте, и я наконец-то смог оглядеться.

Комната, в которой мне предстояло провести вечер и ночь, была небольшой, но достаточно комфортабельной. Кровать, стол, два прочных стула, нечто вроде приземистого комода – вся эта мебель была сделана из дерева и выглядела более чем солидно. Окон, естественно, никаких не было, хотя в потолке располагалось небольшое прямоугольное окошко, через которое лился мягкий сероватый свет. Выходило оно на улицу или в какую-то большую пещеру, я не знал, да и какая , в общем-то, разница? Бежать отсюда я всё равно не собираюсь, и не только потому что наверняка заплутаю в этих каменных коридорах, но и потому что не вижу в этом смысла. На мою жизнь и свободу никто не покушается, завтра меня обещали доставить на берег – ну и смысл суетиться?

А вот насчёт поесть – это было бы неплохо, так как последний раз я хоть что-то успел перехватить перед тем, как подняться с Хигеном на обрыв.

Интересно, что всё же привело моего тренера, наставника, приятеля – не знаю, какое слово наиболее точно отражает наши отношения – сюда, в Ла-Тредин, где ему явно были не слишком рады. Что заставило его пожертвовать своей свободой ради того, чтобы доставить меня сюда? Или… или всё это было тщательно продуманной цепочкой событий? Если меня попросили привезти сюда, в как бы несуществующую крепость, кого-то, кто присвоил себе предназначенную другому силу, то, может быть, Хиген в своё время тоже получил задание: привезли в Ла-Тредин некого человеческого колдуна Каспера Даргеро? Возможно такое? Очень даже! Что ему пообещали за меня? А так ли это важно? Может быть, таким образом он возвращал долг, может быть, выкупал чью-то жизнь, может быть, искупал былые ошибки, кто знает? Да и имеет ли это теперь значение, ведь командор сказал, что мы больше никогда не увидимся, а я почти уверен, что такие, как он, не ошибаются. Ну что же… какими бы соображениями Хиген ни руководствовался, я признателен ему за то, что он выполнил взятые на себя обязательства. Иначе я так и считал бы, что захватить трон империи – это самое смелое желание, которое только может возникнуть у человека. А оказалось, что это не могущество, это всего лишь тень той власти, которой можно обладать…

Аккуратно положив свои немногочисленные пожитки на кровать, я вышел из комнаты, убедившись, что никакого ключа нет. Осмотрев дверь, заметил, что в ней нет замка: судя по всему, такого понятия, как воровство, в Ла-Тредине просто не существовало. Впрочем, как и понятия «личное пространство». Но вариантов не было, и я просто плотно прикрыл дверь, постаравшись запомнить её расположение. А то вломлюсь в чужое жилище…

Пройдя по коридору, я оказался на уже знакомой площади и, чувствуя себя не слишком уверенно, толкнул дверь в помещение, из которого отчётливо пахло едой.

Внутри было почти пусто: лишь за дальним столиком сидел уткнувшийся в тарелку человек да за стойкой возвышался настоящий великан. Он внимательно посмотрел на меня и равнодушно кивнул, мол, проходи.

– Мне сказали, что я могу перекусить в любом месте? – уточнил я, чувствуя себя достаточно неловко и от этого раздражаясь. – Это действительно так?

– Да, ты гость Ла-Тредина, значит, можешь пользоваться правами так же, как его постоянные жители, – кивнул трактирщик, – садись за любой столик, я принесу тебе поесть. Выпьешь?

– Нет, благодарю, – я отказался от выпивки, так как в этом странном месте предпочитал иметь голову свежей, не затуманенной алкоголем. – А вот от горячего чая или кофе не откажусь.

– Садись, я скоро принесу твой заказ, – трактирщик махнул рукой в сторону пустого зала и ушёл куда-то вглубь, видимо, на кухню.

Я выбрал столик в самом дальнем углу и уже собирался сесть на широкую лавку, когда незнакомец, которого я заприметил с самого начала, не поднимая головы, спросил:

– Какое время года сейчас в большом мире?

– Весна, скоро листья начнут распускаться, – охотно ответил я, – хотя по ночам всё ещё холодно…

– Весна… – задумчиво повторил незнакомец, по-прежнему глядя в свой пустой стакан, – а какой год?

– Вчера был 2239 от Возникновения, – хмыкнул я, – есть такая штука, приятель, называется календарь. Не пробовал пользоваться?

Мрачный посетитель трактира никак не отреагировал на мои слова, лишь склонился ещё ниже и прошептал что-то типа «неужели… так давно…»

Потом он встал и, не оглядываясь, вышел из заведения, и я вскоре забыл о нём, так как трактирщик принёс поднос, уставленный тарелками с простой, но сытной и вкусной едой. Только почувствовав аромат мяса и овощей, я понял, насколько проголодался.

– Будешь уходить, поднос поставь вот туда, – хозяин показал на несколько полок, приколоченных к стене, – у нас принято убирать за собой посуду.

– Как скажешь, – я и не подумал спорить: мне всё равно завтра утром предстоит покинуть это непонятное место, так что не стоит и привыкать к местным порядкам.

Поев, я, в соответствии с просьбой неразговорчивого трактирщика, поставил поднос с пустыми тарелками на полку и отправился в комнату, которую мне предоставили для ночлега. Отсчитав третью дверь справа, я вошёл и убедился, что на мои вещи никто не покушался, так как на кой они кому-нибудь сдались. После еды тянуло в сон, поэтому я снял сапоги, не раздеваясь, упал на кровать, прямо поверх покрывала, и моментально провалился в глубокий сон. Как ни странно, мне ничего не приснилось, словно некие силы решили дать отдых моей усталой голове. Да и вообще – проснулся я сам, чувствуя себя таким бодрым и свежим, каким не ощущал уже очень давно.

К тому моменту, как дверь в комнату распахнулась и на пороге появился всё тот же гном, я уже успел размяться, сделать комплекс упражнений, которые показал мне Хиген, и был готов к новым свершениям.

– Идём, – гном не утруждал себя вежливым обращением, и я решил последовать его примеру. Молча кивнув, я прихватил вещички и зашагал вслед за ним.

Мы спустились по паре лестниц, потом воспользовались лифтом – меня так и тянуло сказать по этому поводу что-нибудь язвительное, но я сдержался – и вскоре оказались в той самой пещере, куда нас с Хигеном доставил кораблик.

– Вот, – гном ткнул пальцем в небольшую лодку, – после того, как причалишь к берегу, просто оттолкни её, она сама вернётся.

Сказав это, он повернулся и, не прощаясь, исчез в одном из узких коридоров. Ну пусть так, мне его вежливость не нужна, и без неё проживу прекрасно.

С некоторым подозрением оглядев не слишком прочное на вид судёнышко, я поборол опасения и решительно перебрался на него. Не успел я что-нибудь сделать, как лодка дрогнула и, аккуратно лавируя, выбралась на морской простор. Всё вокруг было затянуто туманом, но я всё равно жадно вдыхал холодный влажный воздух, показавшийся мне после замкнутых пространств Ла-Тредина невероятно сладким и чистым.

Моё судёнышко резво набрало скорость, и вскоре очертания скалы, в которой скрывалась таинственная крепость, растаяла в морской дали, словно её никогда и не было. Зато появилась и с каждой минутой становилась всё чётче береговая полоса. Как ни странно, лодка причалила не в той бухте, где забирала нас, а в небольшом заливчике, образованном несколькими огромными валунами.

Я спрыгнул на берег и, помня слова гнома, оттолкнул лодку, которая сама собой развернулась и вскоре скрылась из глаз. Проводив её взглядом, я отвернулся от моря и, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях, быстро взобрался на берег, чтобы тут же застыть, перестав даже дышать.

Передо мной расстилалось поле, вдалеке темнел лесок: всё было так кроме одного… Ещё вчера утром здесь была ранняя весна, на деревьях набухали почки, а на земле появлялась молодая трава. А сейчас мне под ноги, кружась, упал жёлтый осенний лист, да и весь лес пестрел жёлтыми, красными и оранжевыми кронами. Но этого просто не может быть! Я провёл в Ла-Тредине одну ночь, а здесь, судя по всему, прошло несколько месяцев! Но это же невозможно!!

Глава 9

Лиз

Почему-то я думала, что мы с Феризом вернёмся в тот зал, откуда ушли, но гость уверенно шагал в ту сторону дворца, где располагался папенькин рабочий кабинет. Значит, я не ошиблась, и расположение помещений в замке он знал ничуть не хуже, а то и лучше меня. Уж очень уверенно он сворачивал в нужные коридоры и ни разу не засомневался в правильности выбранного направления.

Не доходя до дверей пары коридоров, Фериз остановился и повернулся ко мне.

– Шаррита Элиж-Бэт, – проговорил он, тщательно взвешивая каждое слово, – я понимаю, что у вас нет пока оснований доверять мне, но клянусь своей силой и памятью предков, что не замышляю ничего дурного. Мне хочется помочь вам, и, кажется, я знаю, как это можно сделать.

– Почему? – коротко спросила я, опустив всевозможные расшаркивания и прочие словесные кружева. – Вы меня совершенно не знаете, шаррит.

– Я чувствую, что вы говорите правду, – он пожал широченными плечами, – и ваше стремление восстановить справедливость мне нравится. Я по-прежнему не очень понимаю, зачем женщине стремиться к власти, но во всех мирах всё по-разному, это ни для кого не секрет. Вы хотите занять трон в своём мире? Так почему бы мне не помочь вам в этой малости?

– Разве демоны не приветствуют в борьбе за власть любые методы?

Мне на самом деле было странно слышать от демона рассуждения о справедливости: от отца я совершенно точно знала, что коварство, обман, интриги – во всём этом мои новоявленные родственники не видели ничего плохого. В борьбе за власть все средства считались приемлемыми.

– Многие именно так и поступают, – Фериз гордо расправил плечи, – но мне всегда претила ложь. Побеждать должен сильнейший, а не самый хитрый. Если коварство не подкреплено силой… такой правитель долго не сможет удерживать власть. И потом…

Тут он наклонился ко мне и с улыбкой, которая сделала его жутковатую физиономию почти привлекательной, сказал:

– Честно говоря, мне ужасно интересно посмотреть на другой мир, его богов… И к тому же всегда очень неплохо, когда правитель другого мира тебе чем-то обязан, не так ли, шаррита?

– Ух, какой вы хитрый! – засмеялась я, чувствуя, что мне начинает нравиться эта идея: воспользоваться помощью Фериза. Отец напрямую мне помогать не станет: он вообще не в восторге от того, что я собираюсь возвращаться в Джашарию. И тут тоже поддержка Фериза, которого папенька уважает – насколько он в принципе способен кого-то уважать – мне однозначно пригодится.

– Но для этого мне нужно будет немного солгать вашему отцу, шаррита, – в багровых глазах плясали весёлые бесенята. Или демонята? – И я хотел просить вас мне немного подыграть.

– С удовольствием, – засмеялась я, – особенно если вы поделитесь со мной своими планами. Вы мне очень нравитесь, шаррит Фериз, но жизненный опыт, пусть пока и небольшой, предостерегает от необдуманных поступков.

– Нравлюсь? – демон подмигнул мне. – Так это же просто прекрасно, шаррита. Вдруг однажды вы передумаете и решите, что жизнь в Феризеше – не самый неудачный вариант, а? Но пока давайте просто договоримся… Я помогу вам решить вопрос с захватом власти и местью, а вы, шаррита, подарите мне свою дружбу и надежду на то, что однажды всё может измениться. Кстати, тогда и правитель Шорфар не станет надоедать вам с женихами. Ведь наверняка так оно и происходит, верно?

– Знаете, – я внимательно посмотрела на Фериза, – вы необычный демон, и мне это, пожалуй, тоже нравится. Ну а если вы сможете избавить меня от череды женихов, – тут Фериз фыркнул, сверкнув внушительными клыками, – я буду вам очень признательна. А в чём нужно подыграть?

– Давайте сделаем вид, что вы готовы принять моё предложение, но вам нужно ещё немного времени, а я, в свою очередь, хочу посмотреть на Джашарию и подумать, какую пользу смогу получить, если помогу вам захватить власть. Это, кстати, почти так и есть: вы же в случае успеха не откажете мне в торговых и прочих льготах, правда?

– Если бы вы не поклялись силой и предками, я решила бы, что вы хотите меня обмануть и таким образом вынудить ответить согласием, – честно сказала я, чувствуя, что вот именно с этим демоном нужно быть откровенной. Разумеется, только в тех вопросах, которые касаются нас обоих. Пока я ему действительно интересна, к тому же он наверняка рассчитывает на какую-то выгоду от нашего соглашения, хотя я пока не до конца понимаю, какую именно. – Но я вам верю, насколько, уж простите меня, можно верить демону.

– Кстати, раз уж мы порадуем правителя Шорфара новостью о вашем предварительном согласии, шаррита Элиж-Бэт, то вы вполне можете обращаться ко мне просто по имени, без титула и на «ты». Это вполне допускается…

– Хорошо, – не стала спорить я, – тогда я тоже просто Элиж-Бэт.

И протянула правителю Феризеша руку, на которую он сначала уставился с искренним недоумением, а потом, хмыкнув, осторожно пожал.

В папенькин кабинет мы вошли, улыбаясь и переговариваясь, чем поначалу повергли правителя Шорфара в глубочайшее изумление. Папенька с некоторым подозрением покосился на меня, но я ответила безмятежно честным взглядом.

– Вижу, вы поладили?

– Несомненно, Шорфар, – мой новоявленный сообщник просто лучился радостью и оптимизмом, – мы с Элиж-Бэт откровенно поговорили, обсудили плюсы и минусы возможного союза и пришли к выводу, что нам нужно немного узнать друг друга, прежде чем принимать окончательное решение.

– Это прекрасная новость!

Папенька довольно оскалился и раскрыл объятия, желая прижать к груди сначала меня, а потом потенциального родственника.

– Мы можем объявить об этом? – потирая когтистые лапы, уточнил он.

– Думаю, мы успеем это сделать, – возразил Фериз и добавил, заметив гневно сверкнувшие глаза Шорфара, – я обещал Элиж-Бэт дать ей возможность привыкнуть ко мне и к её новому статусу. Не хотелось бы начинать долгий путь с разногласий, это того не стоит.

– Ты мудр не по годам, – вынужден был согласиться папенька, который, как я понимаю, был бы счастлив уже сегодня подписать брачный договор и спихнуть меня на руки, точнее, на лапы будущему мужу. Не потому что он потерял ко мне интерес, нет, просто это было бы выгодное вложение, которое ему очень не хотелось бы упустить. А зная уже немного мой характер, он совершенно точно опасался, что я взбрыкну и сделка сорвётся.

– Папенька, – я решила, что тоже должна поучаствовать в беседе, – Фериз хотел посмотреть Джашарию, так как это мой дом, очень важная для меня часть жизни. Скажи, ты мог бы открыть нам туда портал, а через сутки забрать обратно? Фериз мог бы и сам, конечно, просто у тебя так легко и красиво это получается!

Правитель Шорфар довольно ухмыльнулся, и я подумала, что лесть одинаково безотказно действует на подобных ему независимо от мира. Вот Шегрил, например, никогда на такое не купился бы…

При мысли о беловолосом Повелителе мёртвых Франгая сердце привычно заныло, и я так же привычно приказала ему заткнуться: не до романтических страданий сейчас.

– Женщины, – философски пожал плечищами Фериз, – если им уступить в мелочи, то они гораздо охотнее уступают в серьёзных вопросах.

– И снова скажу, что ты прав, мой будущий зять, – рыкнул папенька, – когда ты хотела бы отправиться, Элиж-Бэт?

– Можно через пару часов? Мне нужно собраться, – попросила я, и мужчины милостиво согласились, заявив, что они пока займутся важными и интересными делами: обсуждением моего приданого и перспективами будущего семейного союза.

А я поднялась к себе и решительно постучала в дверь комнат, где жила Элла. Откуда-то пришло понимание, что настал момент для разговора, который мы обе так долго откладывали.

– Заходи, Лиз, – откликнулась Элла, стоило мне занести руку, чтобы постучаться ещё раз, – я ждала тебя.

Я вошла и увидела девочку, которая сидела, забравшись с ногами в большое кресло: я уже заметила, что она предпочитала именно такое положение. Может быть, так Элла чувствовала себя более защищённой? Не знаю…

И тут я вдруг поняла, что не знаю, как начать тот важный для нас обеих разговор, ради которого я, собственно, сюда и пришла.

– Почему?

Вопрос, мучивший меня всё это время, невольно сам сорвался с моих губ, и Элла медленно кивнула, показывая, что поняла. Это было хорошо, потому что от её ответа зависело очень многое, наверное, даже всё.

Она кивнула в сторону второго кресла, и я на ватных ногах прошла через комнату: не каждый день узнаёшь правду о своём прошлом.

– В тот день я случайно услышала разговор Максимилиана с начальником дворцовой охраны. Сначала я не очень удивилась: в то время я редко бывала во дворце, так как первые недели беременности давались мне почему-то очень тяжело, и я предпочитала проводить время в загородной резиденции. Мне доносили, что мой старший сын ведёт себя в последнее время странно, что вокруг него всё больше непонятных людей, а верные мне советники исчезают один за другим загадочным образом. Меня предупреждали, что Максимилиан готовит заговор, но я, ослеплённая материнской любовью, не желала слушать. Да, так бывает… я, прошедшая к трону по рекам крови… была непозволительно слепой в том, что касалось моего сына. Я тайком пробралась в свой кабинет и подняла верные мне отряды. Максимилиана задержать не удалось: он исчез, словно растворился в воздухе, но мятеж был подавлен. И я наивно решила, что он, опасаясь моего гнева, навсегда покинул империю. Но когда родилась ты, – тут она посмотрела на меня, и я задохнулась от той боли и нежности, которые увидела в тёмно-синем взгляде, – я поняла, что должна обезопасить тебя. И я отнесла тебя в наш старый охотничий домик, который построили на том месте, где когда-то обнаружили отголоски силы древнего бога. Я надеялась, что он ещё там, и не ошиблась. Он был мрачен и неприветлив, но отказать мне не смог и согласился принять тебя, спрятав в сердце Франгая. Древний обещал, и, хвала всем богам, сдержал слово.

– Максимилиан смог обыграть тебя? – тихо проговорила я, чувствуя, что ещё немного, и Элла – буду называть её так, несмотря ни на что – застрянет в воспоминаниях, а времени у нас не так чтобы много.

– Смог, – кивнула Элла, глядя куда-то мимом меня, видимо, в те очень далёкие дни, – он появился словно ниоткуда, и его сила приобрела невероятную мощь. Наверное, если бы он был один, я бы с трудом, но справилась бы с ним, но…

– Он привёл Тревора, – продолжила я вместо неё, – который к тому времени уже успел вышвырнуть меня на очень удалённую ветку Мирового Дерева.

– Мне он сказал, что ты никогда не найдёшь дороги домой, – прошептала она и закрыла лицо руками, – но я всё равно искала… все эти бесконечно длинные годы…

– Как ты спаслась?

Я сама не заметила, как соскользнула с кресла и опустилась на колени возле той, что нашла приют в теле магически одарённой дочери Каспера Даргеро.

– У меня был амулет Шорфара, – сквозь слёзы улыбнулась мне Элла, – я не рискнула появиться в Эрисхаше, так как не знала, кому можно верить, а кому нельзя. Пару раз я хотела признаться ему, но он всегда был… не один. Понимаешь? И я уходила, не желая мешать.

– Он все эти годы тосковал по тебе, – сказала я, чувствуя, как по щекам бегут слёзы, – искал, ждал, потому что он тебя любит. Настолько, насколько демоны в принципе способны любить.

– Однажды, переходя из одного мира в другой и пытаясь в очередной раз обрести себя, я оказалась возле монастыря, в котором узнала Ирманскую обитель. Я поняла, что снова забрела в свой мир, где правит предатель Максимилиан.

– И ты решила остаться, – я кивнула, – чтобы отомстить.

– И это тоже, – она не стала спорить, – я пришла к Неллине, которую знала когда-то. К счастью, монахини Ирманского монастыря много знают и умеют. Нелли узнала меня и спрятала, но я стремительно теряла силы. Видимо, этот мир не хотел принимать меня обратно, и тогда она предложила выход: переселить моё энергетическое тело в младенца. В обители как раз была девушка, Лилиана фон Рествуд, которая должна была со дня на день разрешиться от бремени. Девочка родилась с очень сильным магическим потенциалом, но мне и в голову не могло прийти, что она – дочь огненного мага из рода Даргеро и внучка Шорфара.

– Но ведь могло не получиться!

– Могло, – она неожиданно погладила меня по волосам, – но я в любом случае умирала, поэтому мы решили рискнуть. Наверное, сыграло роль то, что в Элле течёт кровь Шорфара, во всяком случае, рискованный эксперимент оказался удачным.

– Кто знает правду?

– Неллина, ты и я. Минни наверняка догадывается, а Касперу могла рассказать Нелли, если это стало бы необходимо, мы так с ней договорились. И всё.

– Не всё…

Мы резко обернулись: в дверях стоял бледный как полотно Шорфар и не отрываясь смотрел на Эллу.

Глава 10

Максимилиан

Ирма явно была не в восторге от моего появления, так как, стоило мне выйти на улицу, как она взялась за меня всерьёз. Снежные вихри злобно хлестнули меня ледяными кнутами, и мне даже показалось, что где-то в снежной тьме – белый снег, оказывается, тоже может быть непроницаемо тёмным – радостно взвыли какие-то злобные голоса. Напугать они меня, само собой, не смогли, но неким предупреждением послужили, намекая, что там, в снежной пыли, водится кто-то достаточно недружелюбный.

Внутри меня тоже бушевала разбуженная смертью дежурного портальщика буря, но, в отличие от той, что выла и визжала вокруг, она была огненной. Ярость требовала выхода, и я понимал, что если не найду сейчас объекта, на котором можно выместить бешеную злобу, то меня просто разорвёт на десяток маленьких императоров.

Краем глаза я заметил, что снег неподалёку словно уплотнился, приобретая очертания высокой фигуры, отдалённо напоминающей человеческую. Если бы не уродливо длинные руки и непомерно широкие плечи, я решил бы, что на меня вышел снежный великан, но те – если верить учёным – выглядели совсем по-другому. Правда, эти умники и соврут – недорого возьмут, так что нельзя ничего говорить наверняка.

Я сделал пару шагов в сторону, так как нападать на неизвестного противника – это верх глупости и недальновидности. Подожду – пусть подойдёт поближе, а там уже решу, что делать, то есть как именно действовать.

Фигура приблизилась, я я понял, что никогда раньше о таких существах даже не слышал: раза в три выше обычного человека, покрытое длинной свалявшейся серо-белой шерстью, под которой перекатывались литые мускулы, с мордой не то медведя, не то человека… От неизвестного порождения снегов веяло смертельной опасностью, и я сделал то, о чём раньше даже не подумал бы. Я отступил… Я, император Максимилиан III, отступил, не рискнув ввязываться в бой!

Следующие минуты показали, что этот временный приступ благоразумия, скорее всего, спас мне жизнь: существо добрело до будки дежурного, растоптало её, даже не заметив, и преспокойно растаяло в белой круговерти. Если здесь таких несколько, я, пожалуй, могу понять наличие купола вокруг обители. От такой тварюги молитвами вряд ли защитишься…

Мои размышления были прерваны раздавшимся неожиданно близко хриплым рёвом, к которому почти сразу присоединилось ещё несколько: было ясно, что где-то тут совсем рядом бродит стая хищников, которые, скорее всего, не отказались бы перекусить. Потянувшись к своей второй половине я почувствовал, что мой демон растерян, но в случае чего всё равно готов биться до последнего. Вот только мне совершенно не хотелось погибать в этой идиотской снежной пустыне.

Я вдруг осознал – и это было чрезвычайно неприятно – что я со своей огненной плетью буду выглядеть среди этого ледяной пустыни просто смешно, словно ребёнок с деревянным мечом рядом с рыцарями в полном вооружении. Себе-то малыш кажется сильным и непобедимым, а рыцари едва ли вообще замечают его. Лгать не буду: ощущение собственной уязвимости мне очень не понравилось, я как-то к нему не привык, точнее, я успел от него отвыкнуть за последние три сотни лет.

Интересно, как прошёл через эту пустошь Каспер Даргеро? Как маг он слабее меня, сомневаться в этом не приходится, но вопрос в том, было ли здесь так неуютно несколько месяцев назад? Или это мой так называемый друг детства постарался обезопасить обитель, в которой – я уже почти не сомневался в этом – собрались заговорщики?

Они надеются, что я испугаюсь и не попытаюсь даже пробраться в монастырь? Неужели они так плохо меня знают? Да, я не стану бросаться с плетью на снежных монстров, но это вовсе не означает, что я не доберусь до обители. У меня возникли вопросы, на которые я непременно получу ответы, чего бы это мне ни стоило. Зря я, что ли, сюда перенёсся, в самом-то деле!

Слегка успокоив себя и беснующуюся внутри ярость, я огляделся и, стараясь не высовываться лишний раз, двинулся в сторону переливающегося купола. Он сиял, словно самим своим существованием бросая вызов окружающему Ирманскую обитель ледяному мраку.

Лишь преодолев половину пути, я задумался над тем, как я, собственно, планирую проникнуть внутрь купола? Вряд ли там есть ворота, в которые я смогу постучать, чтобы мне открыли. Впрочем, что-то подсказывает мне, что настоятельница почувствует мою магию даже через защитный полог. И вряд ли она, при всей независимости обители, рискнёт не открыть мне ворота: так ведь можно и на большие неприятности нарваться.

Однако скоро мне стало не до размышлений: как оказалось, заросшие шерстью великаны были далеко не единственными обитателями снежной равнины, в которую превратилась Ирманская пустошь. То тут, то там из-под снега выбирались самые разные существа: белые здоровенные пауки, ледяные змеи с невероятно твёрдой шкурой, какие-то не то мыши, не то белки… Хотя откуда белки в снежном буране? Впрочем, оттуда же, откуда и змеи, видимо.

Моя огненная плеть давно не собирала столь богатого урожая: она рассекала воздух, тела тварей, и её свист сливался с завываниями ветра и стонами спешащих убраться обратно в снег хищников. Эх, хорошо-то как! В голове бешено стучала кровь, мышцы приятно ныли от непрерывной работы по уничтожению снежных и ледяных тварей, ярость, получившая выход, улеглась, и я окончательно успокоился. К счастью, никого всерьёз сильного мне не встретилось, и вот я, слегка всё же запыхавшийся и с ног до головы покрытый брызгами крови обитателей пустоши, уткнулся в еле слышно гудящий радужный купол.

Не успел я ни о чём подумать, как в мерцающем полотне появилась узкая щель, края которой разошлись в стороны ровно на столько, сколько требовалось мне, чтобы проскользнуть внутрь. Я тут же воспользовался предоставленной возможностью, так как заснеженная почва под ногами несколько раз ощутимо дрогнула, и я подумал, что с тем, чьи шаги заставляют сотрясаться землю, мне встречаться почему-то не очень хочется.

Внутри купола было… по-другому, совсем не так, как снаружи. Во-первых, здесь не было даже признаков снега или льда: зеленела трава, пестрели какие-то неброские цветочки, кусты радовали взгляд разноцветными листьями. В Ирманской обители царила самая обычная ранняя осень.

– Что привело в Ирму императора Максимилиана?

Женский голос, прозвучавший за моей спиной, был спокоен: ни удивления, ни опасения, ни любопытства, ни каких-либо других эмоций, что было странно. Я привык к тому, что все – независимо от статуса и происхождения – испытывают при встрече со мной ненависть, страх, желание угодить… А вот такое спокойное, я бы даже сказал, равнодушное отношение для меня было внове.

Я повернулся, стараясь не делать резких движений, но не потому что чего-то опасался, ни в коем случае, а просто потому что не к лицу мне суетиться. Я Император, так что это пусть другие спешат выполнить любое моё – даже не озвученное – желание .

На крыльце стояла немолодая женщина, о внешности которой я не мог бы сказать ничего, настолько обычной на первый взгляд она была. Невысокого роста, когда-то она, наверное, была довольно привлекательна, но сейчас видны были и морщины, и тени усталости под светлыми глазами. Волосы были убраны под обычный серый платок с синей каймой, такой же скучный и невзрачный, как и платье. Но стоило взглянуть в глаза настоятельницы, а я уже догадался, что передо мной была именно она, и ты забывал о её внешности. В них были и сила, и острый ум, и недюжинная проницательность. Этот взгляд настолько сильно контрастировал с абсолютно заурядной внешностью, что даже мне стало слегка не по себе. Впрочем, я быстро взял себя в руки: не хватало ещё показывать растерянность перед обычной монахиней.

– Я ищу своего друга, – при этих моих словах лицо настоятельницы не дрогнуло, но в глазах мелькнула тень насмешки, и я почувствовал, как утихшая было ярость снова заворочалась внутри, – магистра Каспера Даргеро. Я совершенно точно знаю, что он собирался сюда, чтобы забрать свою дочь. Я дал ему поручение и не понимаю, почему он до сих пор не вернулся.

– Ты беспокоишься о нём? – монахиня по-прежнему была невозмутима. – Это похвально.

Можно подумать, мне нужна её похвала! Мне нужно понять, что тут вообще происходит и где, демоны бы его побрали, Каспер. Но откровенничать с настоятельницей я не собирался.

– Конечно, – ответил я, – неужели ты думаешь, что я пришёл в эту глухомань только потому что мне нечем заняться?

Какое-то время женщина молча смотрела на меня, и я снова почувствовал себя неуютно, словно она могла что-то прочитать в моих мыслях. Да даже если так, какое мне дело до того, что она обо мне думает? Я Император, и если я прикажу, то через месяц от обители камня на камне не останется.

– Проходи, не стоит разговаривать на пороге, – настоятельница сделала шаг в сторону, пропуская меня в каменный дом, больше похожий на небольшой замок.

– Следует говорить «ваше величество», – холодно проговорил я, не трогаясь с места, – обращайся ко мне так, как того требуют правила. То, что Ирманская обитель расположена далеко от центра империи ещё не даёт тебе права нарушать законы. Ты не можешь не понимать, что я могу уничтожить это место вместе со всеми его обитателями.

– Неужели?

В голосе настоятельницы, имя которой я так и не смог вспомнить, не было даже тени вины или стыда. Он был по-прежнему ровным и спокойным, словно я не поставил только что его обладательницу на место.

– Ты со мной споришь? – я даже не пытался скрыть своё возмущение, но настоятельница остановила меня одним жестом. Она просто подняла руку, и я поперхнулся заготовленной гневной речью.

– Не торопись говорить то, о чём потом можешь пожалеть, – негромко проговорила она, – здесь особое место, Максимилиан, и ты в обители всего лишь гость, причём гость незваный. Не забывай об этом.

Я почувствовал, как в глазах становится темно от гнева, а из горла рвётся звериный – точнее, демонический – рык. Потянулся к плети… и замер, не в силах поверить в происходящее. Плеть не отозвалась, чего не бывало со мной никогда с того самого момента, когда я ещё ребёнком впервые вызвал её. Она всегда была исключительно послушна, а сейчас… сейчас её словно вообще никогда не существовало! Не веря, я попробовал ещё раз, но с абсолютно тем же результатом: плеть молчала, как и моя вторая половина. Точнее, демона я чувствовал, но как будто очень издалека, и мне показалось, что он удивлён не меньше, чем я.

– Что-то не так?

Настоятельница смотрела спокойно, даже доброжелательно, и это бесило невероятно.

– Почему?

Я ничего не стал уточнять, понимая, что монахиня и без этого прекрасно поймёт, что я имею в виду.

– В обители нет места никакой иной магии кроме магии сестёр, – невозмутимо ответила она, – такова воля Безмолвной. Тем более здесь неуместны силы огня и тьмы. Если ты хочешь воспользоваться своей магией, Максимилиан, я могу открыть тебе путь за пределы обители.

– Где мы можем поговорить? – с невероятным трудом подавив гнев, спросил я, решив про себя, что потом непременно посчитаюсь с этими высокомерными монашками за минуты пережитого унижения и бессилия.

– Предлагаю пройти в мой кабинет, – настоятельница пошла впереди, нисколько не сомневаясь в том, что я последую за ней, но я лишь сцепил зубы, не позволяя ярости затуманить сознание.

В коридорах нам почти никто не встретился, лишь одна монахиня занималась цветами, пышно цветущими в больших вазонах, да вторая, совсем молоденькая, лицо которой показалось мне смутно знакомым, бережно протирала пыль с какой-то старой статуи. В мою сторону обитательницы Ирманской обители даже не посмотрели, чем в очередной раз удивили чрезвычайно. Разве девушкам, живущим в изолированном от общества монастыре, не должен быть интересен мужчина, оказавшийся рядом? На девушках были такое же серые платья с синей оторочкой, как и на самой настоятельнице, видимо, в обители это было чем-то вроде формы.

В кабинете настоятельница – как же её зовут-то?! – жестом пригласила меня устраиваться в большом кресле, а сама заняла место за большим письменным столом.

– Не стоит мне напоминать, что сидеть в присутствии императора не позволяется, – слегка насмешливо сказала она, – здесь ты просто посетитель, ничем не отличающийся от десятков и сотен тех, кто занимал это кресло до тебя. Что ты хочешь узнать, Максимилиан?

– Здесь был Каспер Даргеро?

– Да, он забрал свою дочь, и это было почти год назад, – спокойно ответила настоятельница, – потом он приезжал ещё раз, но я не видела его уже несколько месяцев.

– Зачем он возвращался?

– Ирма никому не раскрывает чужих секретов, – едва заметно улыбнулась настоятельница, – и твои тоже останутся здесь, Максимилиан.

Дорогие читатели! Задержка выкладки главы была связана с техническими проблемами (ограничение мобильного интернета). Надеюсь, больше такого не произойдёт! Спасибо за понимание)

Глава 11

Каспер

Осторожно оглядываясь, словно ожидая от окружающего пространства ещё каких-то сюрпризов, я спустился на равнину и снова огляделся. Если отрешиться от того, что я каким-то загадочным образом пропустил всю позднюю весну и всё лето, то вокруг было спокойно и привычно. Лес, постепенно роняющий листву, холодный осенний воздух, насыщенный ароматами близкого моря и палой листвы, кричащие высоко в небе птицы, явно направляющиеся в тёплые края…

Зато теперь становилась понятной реакция мужика, который в трактире допытывался у меня, какой нынче год. Если он там, в Ла-Тредине, давно, то запросто могло оказаться, что в реальности у него уже давно появились и выросли внуки, а если семьи не было, то наверняка родовой замок разрушился и зарос травой. Ну или отдан Императором какому-нибудь дальнему родичу. Вот так и получается, что если ты задержался в загадочной крепости, то возвращаться-то тебе потом вроде как не к кому да и некуда… Может, и с Хигеном произошло нечто подобное? Он ведь прожил на острове достаточно долго, как я понял из его скупых рассказов. Впрочем, он сам выбрал свой путь, и не мне его оценивать, тем более что вряд ли мы ещё увидимся. Оглядываться же на того, кто остался в прошлом, бессмысленно и порой небезопасно.

Размышляя таким образом, я добрался на границы леса и остановился, пытаясь решить, куда мне стоит отправиться в первую очередь.

С одной стороны, следовало бы вернуться в Ирманскую обитель и рассказать матушке Неллине обо всём. Ведь это именно она поручила Хигену сопровождать меня в Ла-Тредин, значит, насколько я успел понять настоятельницу, она знает гораздо больше, чем мне казалось. Следовательно, можно было бы попытаться узнать немного больше об этом странном месте. Не факт, конечно, что она захотела бы делиться секретами, но попытаться стоило.

А с другой стороны, у меня было поручение от Тревора, и теперь, из-за того, что я потерял в Ла-Тредине несколько месяцев, времени на его выполнение практически не осталось. А Тревор очень мало похож на того, что прощает невыполнение своих распоряжений. И пусть его поручение выглядело как просьба, но ни для кого, в том числе и для меня, не было секретом то, что это приказ, пусть и замаскированный.

Значит, нужно сначала передать Максимилиану письмо, попытаться уцелеть после того, как он его прочитает, убедить его написать ответ и вернуться на Север. Кстати, на обратном пути можно будет и в монастырь заглянуть, а не мотаться туда специально.

Интересно, пока я был в Ла-Тредине, его непростые обитатели забрались в мои вещи и прочитали послание Тревора? Может, тогда и проклятье перешло на того, кто проявил ненужное любопытство? Хотя это было бы слишком хорошо! И потом… почему-то я ни минуты не сомневался в том, что им по силам узнать текст письма, не вскрывая печати и не извлекая письмо из конверта. А могли они его забрать?

Я торопливо сбросил с плеч сумку и с облегчением нащупал завёрнутый в непромокаемую ткань и убранный в отдельный карман конверт. Если письмо и вскрыли, то озаботились тем, чтобы об этом нельзя было догадаться.

Почувствовав, что начинаю слегка замерзать, я встряхнулся и понял, что решение надо принимать здесь и сейчас. И, как бы мне ни хотелось отдалить встречу с Максимилианом, отправляться следует именно к нему.

Командор сказал, что меня высадят неподалёку от человеческого города, значит, где-то поблизости есть люди и, скорее всего, там есть и портальная станция. Доберусь до столицы, а там уж и во дворец можно наведаться. Надо бы, конечно, проверить, как там дела в родовом замке, но, боюсь, если я перенесусь туда, то найду сотню причин, чтобы отложить неизбежный визит во дворец. А этого я себе позволить уже никак не могу.

Закинув сумку на спину, я решительно зашагал по едва угадывающейся в опавшей листве дороге, тянущейся вдоль леса. Оставалось надеяться, что я успею добраться до городских стен быстрее, чем темнота вынудит меня оборудовать ночлег в лесу. Нет, так-то после того, что выпало на мою долю в течение последнего года, меня ночёвкой в лесу не напугать, но просто не хотелось бы. Устал я как-то от походной жизни, если честно.

Мне повезло, и примерно через час я услышал позади мирное поскрипывание колёс и лошадиное фырканье. Обернувшись и сойдя на обочину, я стал ждать, и вскоре увидел самую обычную крестьянскую телегу, которую достаточно бодро тащила коротконогая лошадка с забавно подстриженной гривой, в которую были вплетены яркие ленточки.

– Доброго пути, – поздоровался я с немолодым мужиком, таращившимся на меня с немалым удивлением, – до города не подбросите?

– И тебе доброго дня, – кивнул мужик. – Откуда ж ты тут взялся, путник?

– С берега иду, – ответил я, так как не видел смысла скрывать правду: я местных реалий не знаю, так что запутаюсь мгновенно. А кто его знает, этого крестьянина, может, решит от греха подальше тюкнуть камнем по макушке, и никакая магия не поможет. – Сам я не здешний, так что заблудился слегка.

– Торговать, что ли, ездил? – неожиданно спокойно отреагировал мужик, кивая на телегу. – Залезай, чего ноги зазря топтать-то? Довезу, коль в цене сойдёмся. Будь ты странник какой, я бы и за так довёз, а коль уж торговый человек – то не обеднеешь, я думаю.

– Спасибо, думаю, договоримся, – кивнул я, забираясь на телегу и с комфортом устраиваясь между мешками, набитыми чем-то мягким. – А что, уважаемый, в городе портальная башня есть?

– Есть, как не быть, – крестьянин солидно кивнул, – видать, хорошо расторговался с островными, раз на портал хватит. Да ты не бойся, – он усмехнулся в густые усы, – я не душегубец какой, мне твои деньги без надобности. Ну кроме тех, что ты мне за помощь заплатишь.

Тут лошадь выбралась на очередной холм, с которого нам открылся вид на действительно небольшой городок, в центре которого я смог рассмотреть шпиль, увенчанный знаком портальной станции. Ну, хвала Бесшумному, значит, хотя бы этот этап странствий можно считать законченным.

Через час с небольшим, расплатившись с мужиком, который получил полновесный серебряный и был абсолютно счастлив, я вошёл в портальную башню, чтобы спустя несколько минут вдохнуть такой знакомый запах столицы.

Я огляделся: вокруг суетились горожане, и никто из них не узнавал в небритом человеке с потрёпанной сумкой второе лицо в империи, магистра Каспера Даргеро. Решив, что вряд ли несколько часов принципиально что-то изменят, я решил всё же наведаться к себе в замок, чтобы хотя бы нормально вымыться, переодеться и вообще привести себя в приличное состояние. Не уверен, что Максимилиан по достоинству оценил бы мой столь своеобразный внешний вид.

Когда я вышел из портала в родовом замке Даргеро, то первым, кого я увидел, был толстый рыжий кот, гордо возлежавший на диване напротив портальной колонны. Если принять во внимание тот факт, что я всегда категорически запрещал держать в замке котов, то, так сказать, возникали вопросы. К дворецкому, к управляющему и вообще ко всем.

– Чего разлёгся? – сердито спросил я кота, который не обратил на моё возмущение ни малейшего внимания и лишь прищурил равнодушные зелёные глаза. Мол, ходят тут всякие…

Мои попытки согнать его с дивана тоже успехом не увенчались, и, лишь заметив в моей руке огненную плеть, наглое животное мигом соскользнуло с диванной подушки и исчезло в неизвестном направлении.

– Уоллес!!!

Думаю, мой вопль был слышен даже в самых дальних уголках замка, так как я постарался усилить его магией. В душе поднималась плохо контролируемая волна ярости, такой, от которой становится трудно дышать, а перед глазами всё плывёт. Наверное, этот приступ бешенства был вызван всем одновременно: усталостью, неопределённостью, страхом перед будущим, тем, что большая часть вопросов по-прежнему оставалась без ответа. А взгляд в зеркало, отразившее непонятного субъекта чуть ли не нищенской наружности, заросшего, грязного, в одежде, на которую прежний магистр Даргеро даже не взглянул бы, стал неким условным спусковым крючком.

Не знаю, через какое время я пришёл в себя, но его оказалось достаточно для того, чтобы в щепки разбить всю мебель, которая была в зале, уничтожить шторы и раскрошить в пыль вазы. Теперь я намного лучше понимал Максимилиана с его приступами разрушительной ярости, видимо, в нас обоих сказывалась демоническая кровь. Но если в моём случае пострадала только обстановка, то Максимилиана успокаивала исключительно кровь живых существ. Только убийство могло привести его в чувство, и я как-то мельком подумал, что, пожалуй, не хочу становиться таким же. Не потому что это безнравственно, это как раз вообще никакого значения не имеет, просто кровь – это не эстетично и совершенно не цивилизованно. Когда я стану командором Ла-Тредина, я найду способ указать Максимилиану на недопустимость подобных поступков. Эта мысль меня успокоила, и я понял, что уже сделал свой выбор: я пройду весь уготованный мне путь, но в итоге стану тем, перед кем склонится даже Император людей.

– Магистр, – я сосредоточился и увидел управляющего Уоллеса, который стоял в самом углу неподалёку от двери, – мы не знали, когда вас ждать, но ваши покои готовы, через полчаса будет готов обед. Какие будут распоряжения?

– Прежде всего ванна и полный комплекс услуг, обед, костюм для визита во дворец, – распорядился я, – и скажи, откуда в моём замке кот? Разве я давал своё разрешение?

– Будет исполнено, – поклонился управляющий, – но о каком коте вы говорите, магистр? В замке нет котов, мы не осмелились бы без вашего позволения…

– Толстый, рыжий, наглый, – перечислял я, выходя из зала и направляясь в сторону личных покоев, – лежал на диване, когда я пришёл. Потом сбежал…

– Я расспрошу слуг, – поклонился управляющий, – возможно, кот пробрался как-то сам, потому что в ином случае я был бы в курсе.

– Разберись, – кивнул я. Гнев прошёл, и у меня не было ни малейшего желания устраивать выволочку персоналу, тем более что в замке царил практически идеальный порядок, разве что на мебель кое-где были наброшены чехлы, которые сейчас торопливо убирали лакеи.

– Дозволено ли мне будет спросить, – неуверенно начал управляющий, и я милостиво махнул рукой, мол, спрашивай, так и быть, – вы говорили, что с вами прибудет юная госпожа. Мы приготовили для неё покои…

– Ситуация изменилась, – ответил я, – она прибудет позже, пусть её комнаты всегда будут готовы принять новую хозяйку.

– Слушаюсь, – управляющий поклонился и, дождавшись моего позволения, исчез в переплетении коридоров замка.

Через час я с наслаждением ел идеально приготовленную пищу, запивая её лёгким вином, охлаждённым именно до той температуры, которую я предпочитал. Мои волосы, руки и всё тело были приведены в порядок, а в комнате ждал соответствующий случаю костюм. И на мгновение мне показалось, что все события последнего времени – это всего лишь странный затянувшийся сон, который наконец-то закончился.

Ещё до обеда я отправил Максимилиану магического вестника с просьбой принять меня для важного разговора, но до сих пор не получил на него ответа. Это было не похоже на Императора, особенно если вспомнить, как долго я отсутствовал. Да Максимилиан наверняка давно уже извёлся от любопытства. И вдруг – молчание. А ведь я был уверен, что получу ответ если не сразу же, то в течение получаса – наверняка. Интересно, что произошло, пока меня не было?

Решив, что, сидя в замке, я вряд ли что-нибудь узнаю, я оделся и, положив во внутренний карман камзола письмо Тревора, отправился во дворец.

Вернулся я через несколько часов не просто озадаченный, а в полной растерянности. С большим трудом, используя шантаж, лесть и угрозы примерно в равной степени, мне удалось узнать, что Максимилиан покинул дворец вчера утром, и с тех пор никто не знает толком, где он и когда вернётся. Из размытых намёков и завуалированных предположений я сделал вывод, что Император за каким-то демоном отправился в Ирму. Верный секретарь Кевин, от которого я в итоге и узнал это, сказал мне по большому секрету, будто бы Максимилиан решил, что монахини поступили непозволительно, не допустив в обитель представителя Совета, и решил разобраться лично. Может быть, Кевин и поверил в это, но я-то прекрасно знал, что Максимилиану глубоко наплевать на Совет, на Ирму и на всё остальное. Заставить его отправиться туда могло только одно – если он почувствовал, что его власти что-то угрожает.

Император, конечно, сильный маг, но он даже не представляет, что ждёт его там, куда он так опрометчиво отправился. Может, он там и сложит свою коронованную голову? Сам, так сказать, добровольно? Ну а что… было бы неплохо.

В любом случае, нужно отправляться вслед за ним и лично посмотреть, как обстоят дела. Опять в дорогу…. Бесшумный и все силы его, как же мне это надоело!

Глава 12

Келен

Тёмная хвойная стена закрывала от нас то, что вызвало у моих спутников нешуточную тревогу, хотя напугать тех, кто вообще ничего уже не боится – занятие непростое. Соваться туда, не продумав все шаги и не подготовив на всякий случай пути отхода, было бы глупо и недальновидно, поэтому я жестом призвал всех к молчанию и погрузился в размышления. Надо признать: дисциплина у моего воинства была отменная. Никому, даже волку, и в голову не пришло пошевелиться, пока я сам не обратился к ним.

– Сначала нужно просто взглянуть и оценить общий уровень опасности, – сказал я, понимая, что до этого мои спутники наверняка додумались и без моих ценных указаний.

– Повелитель, – кайрос говорил тихо, но вслух, чтобы все могли его слышать, – я могу незаметно подобраться и передать тебе… – тут он ненадолго запнулся, явно подбирая нужное слово, – изображение того, что увижу. При необходимости я могу ненадолго отвести глаза почти любому. Это значит, что тот, кто там прячется, меня не увидит, пока я сам не захочу. Если он, конечно, не маг и не сканирует окрестности.

Я прислушался: нет, никакого магического присутствия не ощущалось, было лишь неясное ощущение тревоги и терпкий аромат опасности.

– Иди, только аккуратно и осторожно, – согласился я, – мы будем ждать. И береги себя…

В изумрудных глазах кайроса мелькнуло чувство, которое я бы охарактеризовал как изумление, но он ничего не сказал, а осторожно двинулся в сторону еловой стены. Подойдя к ней почти вплотную, он на мгновение слово подёрнулся дрожащей дымкой, а потом практически слился с деревьями, превратившись в тень.

Ни одна ветка не шелохнулась, ни один сухой сучок не треснул, когда наш лазутчик нырнул в хвойные заросли. Минут пять ничего не происходило, а потом в моей голове возникла картинка: большая поляна была покрыта белым налётом, больше всего похожим на изморозь. То тут, то там стояли существа, отдалённо напоминающие людей, но покрытые светло-серой шерстью, оставляющей открытой только лица и руки с длинными сильными пальцами. Они стояли по периметру поляны и внимательно наблюдали, как десятка два гольцов, точно таких же, как те, что я в своё время уже видел, копают глубокие ямы. И, кажется, я даже знал, с какой целью они это делают.

Интересно, сюда тоже пожалует тот ледяной человек с впечатляющими когтями-стилетами? Если да, то нам, скорее всего, не нужно будет себя обнаруживать: вчетвером мы с ним просто можем не справиться. Впрочем, сначала надо понять, что тут происходит.

Пока я размышлял и шёпотом пересказывал остальным то, что транслировал мне кайрос, гольцы закончили работу и шустро отползли в сторону. Один из заросших шерстью людей – буду для удобства называть их так – подошёл к небольшому ящику, который стоял неподалёку и на который я сначала просто не обратил внимания. Откинув крышку, шерстяной склонился над ним, а затем властным жестом подозвал к себе нескольких гольцов.

Что именно он говорил ожившим костякам, нам было не слышно, но гольцы один за другим начали доставать из ящика уже знакомые мне пирамидки и, перебрасывая их с руки на руку, словно горячие пирожки, торопливо тащили их к вырытым ямкам.

На каждую пирамидку шерстяные выделили по три гольца и оказались правы: как и в прошлый раз, артефакты действовали на кости самым разрушительным образом. Но, стоило рукам одного из гольцов почернеть и рассыпаться в прах, пирамидку тут же подхватывал следующий и с упорством, достойным лучшего применения, тащил дальше. А «заражённый» костяк падал на землю, постепенно превращаясь в чёрную труху полностью. Но, судя по всему, это никого особо не заботило: гольцы не обращали внимания на рассыпающихся собратьев. Они явно были нацелены на одну чёткую задачу: опустить в подготовленные ямки смертельно опасные для всего живого артефакты.

Тут один из покрытых шерстью людей, стоявший ближе всего к кайросу, неожиданно насторожился и замер, медленно поворачиваясь, словно прислушиваясь или принюхиваясь. Неужели он смог учуять нашего разведчика?

Я мысленно отдал приказ возвращаться, и кайрос послушно отступил поближе к стене деревьев, практически слившись с ней.

Вскоре последний, пятый артефакт был опущен в предназначенную для него ямку и засыпан землёй. К этому моменту уцелевших гольцов насчитывалось не больше пяти-шести, остальные превратились в маленькие кучки чёрного пепла. Внимательно оглядевшись и ещё раз убедившись, что все пирамидки надёжно закопаны, существа собрались в центре поляны, и один из них, тот самый, что чуть не обнаружил кайроса, открыл портал. В него шагнули все покрытые шерстью люди, а гольцов оставили на поляне, видимо, считая просто отработанным материалом. Как ни странно, костяки никак не отреагировали на такое отношение и, дождавшись, пока погаснет портал, отошли немного в сторону и очень сноровисто закопались в землю: каждый неподалёку от спрятанного артефакта. Интересно, а он на них не влияет? Или для того, чтобы разрушить кость, нужен прямой контакт? Ладно, с этим можно и потом разобраться.

Вскоре уже почти ничто не напоминало о том, что здесь только что произошло, но это было временно. Буквально через пару минут тонкая, едва заметная изморозь, покрывавшая траву, стала плотнее, листья и трава начали терять краски, словно на этой конкретной поляне вдруг наступила поздняя осень.

– Скоро здесь всё умрёт, – негромко проговорил я, обращаясь сразу ко всем, – я уже видел такое однажды. Эти пирамидки, которые костяки закопали в землю, – концентрированный холод, который убивает всё вокруг. Это смерть, медленная и неотвратимая. Я не знаю, на какую территорию рассчитаны эти, но уверен, что сейчас и в других местах происходит то же самое. И скоро Франгай будет отделён от остального мира кольцом мёртвой земли, и постепенно это кольцо будет сужаться, пока не уничтожит наш с вами дом окончательно.

– Значит, надо их вытащить наружу и уничтожить, – решительно махнул единственной рукой Борник, – я готов рискнуть, Повелитель!

– И погибнешь понапрасну, – жёстко ответил ему я, – ничто, в чём есть хоть капля жизненной силы, даже такой, как у вас или у гольцов, не может выдержать прикосновения этой магии. Те, кто гнал на убой гольцов, ни разу не прикоснулись к этой дряни даже через ткань или какую-нибудь иную защиту, понимаешь? И я не собираюсь терять своих бойцов из-за спешки и необдуманных поступков! Нас и без того слишком мало!

Борник покаянно опустил голову, признавая мою правоту, но тут же снова спросил:

– Что же делать, Повелитель? Мы ведь не можем оставить это так, ведь не можем же?!

– Нужно советоваться, – решил я, – возвращаемся и устраиваем большой совет, потому что только общими усилиями мы можем справиться с этой напастью. Идите, я скоро к вам присоединюсь.

Поклонившись, Борник лихо вскочил на своего волка, кайрос, уже принявший свой привычный вид, пристроился за ним, и вскоре эта троица скрылась в лесу. А я, убедившись, что меня никто не видит, пробрался на поляну.

Оказывается, дух авантюриста Реджинальда фон Рествуда никуда не исчез, а просто временно тихонечко сидел где-то на задворках моего нового сознания. Видимо, чтобы не обнаружили раньше времени и не уничтожили. Естественно, я решил поближе рассмотреть загадочный артефакт, и для этого, взяв длинную сухую палку, расчистил одну из сделанных гольцами ям. При этом я постоянно проверял окружающее пространство на предмет незапланированных свидетелей или тех, кто решит мне помешать. Гольца, который зарылся в землю неподалёку, я не ощущал, что было достаточно странно. Хотя, может быть, их пробуждала только конкретная магия, та, которая вернула им подобие жизни?

Впрочем, с этим я буду разбираться потом, а сейчас надо попробовать понять, что за дрянь закопали гольцы в нашем… в моём!! – лесу.

Земля ещё была рыхлой, так что копалась легко, и вот вскоре сквозь оставшийся слой почвы стало пробиваться знакомое голубоватое сияние, а воздух, окружавший меня, стал заметно холоднее, словно я зимой в тёплом доме открыл дверь на морозную улицу.

Трогать эту ледяную гадость руками я, разумеется, не собирался, а вот попробовать понять – это да, этого мне хотелось ужасно. Была у меня мысль взять одну пирамидку с собой, завернув в кокон из драконьей чешуи – я научился такой делать – но я быстренько её отогнал. Не хватало ещё всякую заразу в сердце Франгая таскать!

Выковыряв артефакт из ямки и заметив, как земля вокруг него начала промерзать, я потянулся к зловещей игрушке ментальными щупальцами. Прикасаться к ней мне не хотелось, хотя, конечно, драконья чешуя должна была меня защитить и не от такого, но, как говорится, бережёного и боги берегут.

Перестроившись на магическое зрение, я стал рассматривать артефакт, фиксируя в памяти непривычные способы плетения, и чем дальше, тем больше убеждался в том, что передо мной продукт магии иного мира. Узоры заклятий, которые я смог рассмотреть только благодаря урокам, полученным в Оке Тьмы, были слишком непривычными, слишком другими, слишком чужими.

На меня пирамидка не реагировала никак, во всяком случае, пока я не прикасался к ней. Было впечатление, что она меня просто не видит, не чувствует. Я решил поэкспериментировать и убрал драконью чешую с левой руки. И тут же от пирамидки в мою сторону выстрелили тонкие нити абсолютного холода. Разумеется, до меня они не долетели, бессильно опав примерно на середине пути, но скорость, с которой они рванули в сторону потенциальной добычи, впечатляла.

Я вернул чешую и снова потянулся к пирамидке. Та застыла, словно не понимая, как нужно реагировать: вроде как приближается что-то, но в то же время оно, это что-то, не вписывается в привычную картину мира. За пару сантиметров до артефакта я остановился, так как почувствовал, что ещё немного – и магический холод пробьёт даже чешую. Значит, нужно исходить из того, что дотронуться до «подарочка» я не могу, но реагирует на меня артефакт намного слабее. Да, тут нужно советоваться и привлекать как можно больше тех, кто в состоянии дать дельную подсказку.

Придя к такому выводу, я засыпал пирамидку землёй и постарался придать этой части полянки точно такой же вид, какой был после ухода меховых существ. Мельком подумал о том, что зарывшиеся в землю гольцы на мою драконью ипостась тоже никак не отреагировали.

Когда я спрыгнул с дерева на землю возле Невидимой Горы, там уже собралась часть тех, кого я хотел бы видеть на совете: не успевшие уйти разведчики, Лиам, старейшина общины кайросов и ещё несколько представителей разумных хищников Франгая.

– Повелитель, Борник сказал, что ты хочешь говорить с нами, – проговорил Лиам, внимательно всматриваясь в моё лицо, словно желая прочесть на нём ответы на какие-то невысказанные вопросы.

– Это так, – кивнул я, – скажи, Лиам, какие силы есть во Франгае, с которыми имеет смысл говорить в случае смертельной опасности? Поверь, без нужды я не стал бы спрашивать.

– Есть те, кто лежит здесь очень давно и кому нет дела до наших проблем, – медленно начал Лиам, – и есть Древний бог, но он не выходит за пределы своего дома, это знают все.

Точно! Есть же Домиан, как я мог о нём забыть! У него, конечно, своеобразное отношение к миру, но Франгай – и его дом тоже, так что не исключено, что он согласится нам помочь. Ибо что-то подсказывает мне, что ледяная смерть не пощадит никого, и не факт, что защита, которой Домиан окутал своё жилище, выдержит.

– Ты можешь поговорить с теми, кто давно лежит под землёй? – спросил я, но Лиам покачал головой. – А кто может?

– Если они кого и послушают, то только Повелителя Шегрила, – ответил мой помощник, – на меня они и внимания не обратят.

– Тогда сделаем так, – я внимательно оглядел своё небольшое разношёрстное войско. – Я возьму на себя переговоры с Древним богом, тем более что мы с ним неплохо знакомы, и спрошу Око Тьмы… Лиам, если без меня появится Повелитель Шегрил, передай ему мою просьбу, пусть он попробует разбудить тех, о ком мы говорили. Нам такие силы не помешали бы. Борник, ты расскажешь остальным, что мы видели. Пусть все ищут именно такие участки, нам надо понимать, сколько артефактов закопано по границам Франгая. Встречаемся здесь… через три дня и обмениваемся информацией. Вопросы?

Никто ничего не сказал, но в воздухе разлилась невидимая атмосфера решимости и сосредоточенности. И именно в этот момент, глядя на сурово нахмурившегося Лиама, я понял: мы справимся, чего бы нам это ни стоило!

Глава 13

Лиз

В комнате повисла такая густая тишина, что её, казалось, можно было при желании резать ножом на тонкие ломтики. Раньше я думала, что такое возможно только в кино или в книгах, но в действительности всё оказалось гораздо более впечатляющим и, честно говоря, жутким. Шорфар молча смотрел на Эллу, и мне показалось, что воздух вокруг него сейчас начнёт искриться от напряжения. Наверное, нужно было что-то сказать, но любые слова сейчас были бы лишними и неестественными, поэтому я промолчала. Более того, я тихонько отошла в сторону и опустилась в кресло, однако моего манёвра никто даже не заметил.

– Я не могла поступить иначе…

Элла гордо вскинула голову, и из горла Шорфара вырвалось низкое негромкое рычание, в котором, у моему глубочайшему изумлению, слышались застарелая боль и страдание, а не гнев.

– Почему ты так жестоко обошлась со мной, Орхон-Эния?

Отец заговорил на древнем языке Эрисхаша, но за прошедшее время я успела овладеть им на достаточно приличном уровне, хотя сам Шорфар и не понимал, зачем мне это. Ведь современный язык демонов я понимала и без того: такое знание даётся любому при переходе через портал. Но мне хотелось понять моих новых родичей, поэтому свободное от тренировок время я проводила в библиотеке, и Уршана с удовольствием мне помогала. Как выяснилось, между собой вторые половины разговаривали именно на эрисфархе – древнем языке демонов. Поэтому я поняла, что отец назвал Эллу «синий пустынный цветок»… Легенды говорили, что он расцветает один раз в пятьсот лет и цветёт всего одну ночь, но во время его цветения всё вокруг замирает от невозможной красоты и дивного аромата.

– Иначе мы сейчас не разговаривали бы, Шор, – тихо ответила Элла на том же языке, – это был вопрос жизни и смерти.

– Ты могла позвать на помощь меня, я за тебя любого бы..! – рыкнул папенька, явно с трудом удерживаясь от того, чтобы не схватить Эллу в охапку и не встряхнуть как следует.

– Не могла, – жёстко ответила она, – это были наши внутренние семейные дела, Шор. Что бы сделал ты? Убил бы Максимилиана? Может быть… Но он был не один, он вызвал какое-то существо из другого мира, которое по силам почти равно тебе.

Несмотря на всю сложность ситуации, я с трудом удержалась от улыбки: Элла и сейчас щадила самолюбие Шорфара, хотя прекрасно знала, что Тревор был тогда сильнее. Может быть, это и есть одно из тех на первый взгляд незаметных проявлений настоящей любви? Той, над которой не властны ни годы, ни расстояния между мирами?

– К тому же ты мог пострадать, Шор, – мягко продолжила она, не обращая внимания на грозно сопящего и сердито сверкающего глазами папеньку, – и кто возглавил бы Эрисхаш, пока ты залечивал бы раны в Джашарии? Твои сыновья пока не готовы к этому, да и нет их никогда в столице, они у тебя вечно где-то в песках бродят.

Это точно, я вот за всё время не видела ни одного из своих братьев, потому как они перманентно шастали по каким-то отдалённым территориям Эрисхаша и навещать папеньку не спешили.

– Но триста лет, Орхон-Эния! Это так много! И сейчас… Я ведь чувствовал, что с тобой что-то не так, и Фаруш узнал тебя, но, как и я, не решился поверить. Почему ты не сказала мне, кто ты?!

Я сидела в кресле, стараясь даже не дышать, чтобы случайно не помешать такому важному разговору двух существ, давших мне жизнь. Там, в той жизни, которая была раньше, я любила своих земных родителей, но никогда не чувствовала к ним того, что переполняло меня сейчас.

– Я… – Элла сглотнула и прямо взглянула на Шорфара своими невероятными тёмно-синими глазами, – я не знала, помнишь ли ты меня ещё. Я ведь видела тебя… с другими… Вдруг ты нашёл бы ту, которая стала бы для тебя не просто развлечением, а чем-то большим. Я не хотела тебе мешать, Шорфар.

Вопреки моим опасениям папенька не стал ни бушевать, ни кричать. Наоборот, он неожиданно сел в одно из кресел и устало сгорбился, словно на его плечи опустилась огромная каменная плита, удерживать которую ему стоило немало сил.

– Мешать? Мне? – каким-то тусклым голосом, от которого у меня болезненно заныло сердце, а глаза Эллы заблестели от слёз, проговорил он. – Я всё это время искал тебя, рассылал гонцов по всем мирам, летал в Орзон-Шат и просил богов дать любую подсказку, но они молчали! В Джашарии правил наш сын, но я не хотел ни о чём просить его: и в хорошем стаде бывает бракованный каташ. Так и здесь: он вырос слишком лживым, жадным и подлым. Я не снимаю с себя вины, но мне не хочется встречаться с ним снова.

– Но он обрёл вторую половину, – не выдержав, влезла я, так как разговор коснулся важных и для сегодняшнего дня моментов, – значит, его признал Орзон-Шат, разве не так?

Шорфар и Элла повернулись ко мне с одинаково удивлёнными лицами, и мне показалось, что, занятые своими разговорами, они совершенно обо мне забыли.

– Он смог её пробудить и укротить, – не слишком довольно ответил папенька, но я уже научилась принимать его таким, какой он есть, вместе с его непростым нравом, так что совершенно не испугалась, – а вот каташи его отвергли. Ни один не захотел даже просто подставить ему спину, не то что связать с ним жизнь. А для нас мнение каташа значит очень много: они порой чувствуют и понимают намного больше, чем мы. Но скажи… почему ты… так выглядишь?

Шорфар снова повернулся к Элле, видимо, считая, что ответил на мой вопрос и может снова заняться тем, что для него сейчас действительно важнее всего остального. И я его прекрасно понимала, поэтому послушно затихла в своём кресле.

– Я умирала, Шор, – мягко улыбнулась она, – я настолько вымоталась, скитаясь по ветвям Мирового Дерева, что не могла нормально поддерживать никакую форму. И спасло меня лишь чудо, точнее, та, что смогла это самое чудо совершить. Я говорю сейчас о Неллине, настоятельнице одного небольшого монастыря на севере Джашарии. Она отыскала запись о непростом и редком ритуале, позволяющем перенести энергетическую сущность человека в другое тело.

– Я слышал о таком, – папенька недоверчиво покачал рогами, – но не слышал, чтобы кому-нибудь подобное действительно удалось. Почему тело не отвергло тебя?

– У меня есть предположения, – Элла опустила взгляд, – скажи, Шор, ты помнишь магистра Конрада Даргеро?

– Даргеро? Кто это? Человек? Почему я должен его помнить? Делать мне нечего – только и запоминать имена людей, – презрительно фыркнул папенька.

– В своё время он откупился от тебя, отдав тебе свою молоденькую жену, – тихо проговорила Элла, и папенька нахмурился, вспоминая, – он огненный маг…

– А, вспомнил!

Родитель довольно стукнул себя здоровенной ладонью по колену и ухмыльнулся.

– Да, хорошенькая такая была малышка, кхм… – тут он запнулся на полуслове и виновато посмотрел на Эллу, которая ничего не сказала, лишь грустно улыбнулась. – а муж у неё слизняк был. Но ты не думай, – зачем-то добавил он, – я ей ничего дурного не сделал так-то, даже денег дал немало, когда отпускал.

– Ты дал ей не только деньги, – Элла откинулась на спинку кресла, – через положенный срок она родила ребёнка, мальчика.

– Да? – папенька слегка растерянно почесал рог. – А при чём тут это?

– Через тридцать лет этот мальчик, который, кстати, даже не догадывался о своей природе…

– Я вспомнил! – повторил папенька. – Мы встретились с ней через некоторое время на балу, и она попросила меня об услуге в память о прошлом. Я был тогда в хорошем настроении и выполнил её просьбу.

– Она попросила экранирующий амулет, да? – снова, не удержавшись, влезла я.

– Да, а ты откуда знаешь?! – изумился папенька.

– Дай мне договорить, Шор, – мягко попросила Элла, – так вот, этот мальчик, не имеющий даже представления о том, что он наполовину демон, оказался в замке мелкого заштатного барона, где соблазнил его красавицу-дочь Лилиану фон Рествуд.

– Моя кровь, – довольно оскалился папенька и тут же смущённо закашлялся, – и что?

– Лилиана была вынуждена бежать из дома и нашла приют в обители, куда в то время попала и я. Неллина приняла бедняжку и определила, что младенец, который вот-вот должен был появиться на свет, потенциально является магом немалой силы. Когда на свет появилась девочка, мы провели ритуал… и моя душа прижилась в теле твоей внучки, Шор.

– Эээээ… – растерянно протянул папенька, – то есть вот эта малышка – моя внучка?!

– Да, это дочь Каспера Даргеро, твоего сына, – добила его Элла.

– То есть ты сейчас вроде бы как моя внучка, Орхон-Эния?! – схватился за голову правитель Эрисхаша. – И что нам со всем этим делать? Ты же не думаешь, что теперь, когда я тебя нашёл, то снова готов потерять?! Я тебя вообще никуда больше не отпущу! Я на тебе женюсь!

Сказав это, папенька замер, видимо, осознав, что сказал что-то не совсем то, что хотел, но Элла, спрятав улыбку, помогла ему:

– Ты не можешь на мне жениться, Шор, – спокойно объяснила она, – это невозможно.

– Почему это? – тут же встрепенулся папенька. – Для меня слова «невозможно» не существует, тебе ли не знать!

– Я не могу покинуть это тело, – терпеливо, как маленькому, объясняла ему Элла, – а вступить в брак с ребёнком – это слишком даже для тебя, Шорфар.

– Это да, – вынужден был согласиться тот, – это было бы не слишком верно с политической точки зрения. Но я подожду, пока ты подрастёшь… в смысле – пока это твоё тело не повзрослеет. И это не значит, что я готов тебя куда-то отпускать. Ну хочешь, я тебя… удочерю? Нет, не буду, потому что тогда я потом не смогу на тебе жениться. В общем, решено: ты остаёшься у меня в гостях столько, сколько нужно.

– Мы должны решить, как помочь нашей дочери, – улыбнулась Элла, глядя на меня с такой нежностью, что у меня снова навернулись слёзы, – девочка не виновата в том, что ей досталась такая непростая судьба.

– Поможем, – кивнул папенька, судя по всему, согласный на всё, что бы ни предложила ему Элла, – ты только скажи, что нужно. Войска? Оружие? Золото?

– Пока не знаю, – я пожала плечами, – я не была дома почти год и не знаю, что там сейчас происходит, что творят Максимилиан и Тревор, где Каспер и Минни, где… другие…

– Ну так отправляйся и посмотри, – папенька раздражённо махнул хвостом, – тем более что Фериз хотел тебя сопровождать. Вот и проверите, что там и как. Может, тебе ещё кого дать в помощь?

– Если мэтр Шарех согласится составить нам компанию, я буду очень рада, – сказала я, подумав, что присутствие сильного мага наверняка лишним не будет.

– Да куда он денется? – удивился папенька. – Если он тебе нужен – забирай. А теперь… тебе наверняка пора, Элиж-Бэт, тебя там Фериз заждался, наверное.

– Мы ещё поговорим, – улыбнулась мне Элла – называть её мамой у меня пока не получалось – и погладила меня по руке. – Прошу тебя, не задерживайся, я буду волноваться. Просто посмотри, что и как – и сразу обратно, в Эрисхаш. Здесь уже всё обсудим и решим, что делать дальше.

– Хорошо, – кивнула я, выбираясь из кресла, – пойду к Феризу и найду мэтра Шареха.

Подойдя к двери, я зачем-то обернулась: Шорфар сидел на полу у ног Эллы, держал её за руки и что-то очень тихо ей говорил. Обо мне эти двое уже не думали, да оно и понятно, ведь им было, что сказать друг другу. Может быть, хотя бы они смогут быть счастливы? Мне кажется, они это заслужили.

Тряхнув головой и отбросив ненужные воспоминания, я решительно направилась туда, где меня ждал неожиданный соратник и спутник. Попросив лакея, дежурившего возле дверей, найти мэтра Шареха и попросить его прийти, я вошла в помещение и обнаружила Фериза, преспокойно сидящего в кресле и читающего какую-то книгу.

– Ты готова? – спросил он, откладывая здоровенный том, переплетённый в чёрную кожу, в сторону. – Или мы ещё кого-то ждём?

– Ещё одного спутника, – улыбнулась я, – придворного папенькиного мага, мэтра Шареха.

– Знаю его, – кивнул мой потенциальный жених, – хороший воин и сильный маг. Надеюсь, что его умения нам не пригодятся, но правитель Шорфар прав – лучше подстраховаться.

– Шаррита Элиж-Бэт?

В помещение стремительно вошёл мэтр Шарех и на мгновение замер, увидев рядом со мной мощную фигуру Фериза. Потом, видимо, что-то вспомнив, он вежливо поклонился и проговорил пару дежурных любезностей.

– Мэтр, помните, вы обещали мне всяческую поддержку? – спросила я, улыбнувшись слегка настороженному демону. – Мы с шарритом Феризом собираемся ненадолго в Джашарию, в тот мир, откуда я сюда пришла. Не хотите составить нам компанию?

По сверкнувшим глазам мэтра я поняла, что в нашей компании авантюристов стало на одного больше.

Глава 14

Максимилиан

– Что ты можешь знать о моих секретах?

Я старался не отводить взгляда от спокойного, даже какого-то умиротворённого лица настоятельницы, потому что эта сосредоточенность служила неким якорем, не позволяющим мне сорваться в пучину неконтролируемого гнева. Как она вообще смеет намекать на то, что в курсе каких-то моих секретов?! У неё что, полностью отсутствует инстинкт самосохранения? Или она настолько полагается на защиту стен обители? Если это так, то она глупее, чем я думал.

– У каждого они есть, – по-прежнему спокойно ответила настоятельница, – у кого-то они похожи на кусок льда, лежащий на сердце и мешающий жить полноценной жизнью. У кого-то наоборот, они напоминают искры жестокого пламени, которые непрерывно жалят и не дают ни минуты покоя. А у кого-то они подобны бездонной чёрной трясине, которая только и ждёт момента, когда неосторожный обладатель секрета подойдёт достаточно близко.

– Очень поэтично, – презрительно скривился я, чувствуя при этом, как слова странной настоятельницы проникают в мозг и в сердце, вызывая давно забытое чувство липкого позорного страха. – Но ко мне это не имеет ни малейшего отношения.

– Ты лжёшь, Максимилиан, – невозмутимо ответила настоятельница, видимо, не понимая, что только что подписала себе смертный приговор. Никто и никогда не смеет разговаривать со мной подобным образом!!

– Не забывайся, – прошипел я, с трудом разгоняя алую пелену, ненадолго закрывшую от меня всё вокруг, – ты не понимаешь…

– Это ты не понимаешь, Максимилиан, – голос настоятельницы внезапно обрёл небывалую глубину и почти нечеловеческую силу, – это ты не понимаешь, что натворил в своём самолюбивом ослеплении. И не сверкай на меня глазами, меня тебе не напугать, мальчишка.

На мгновение мне показалось, что глазами настоятельницы Неллины – откуда-то из глубин памяти всплыло наконец-то её имя – на меня смотрит сущность, для которой я не больше чем муравей, ползущий по земле.

Я хотел вскочить, но не смог: на плечи словно навалилась скала, грозящая расплющить меня при малейших признаках неповиновения. Что-то похожее я чувствовал, когда в первый раз разговаривал с сущностью, ставшей известной под именем Тревора. Но где обладающее почти безграничной силой существо из иного мира, а где простая настоятельница маленького, всеми забытого монастыря? Или я не знаю чего-то очень важного?

– Я не буду говорить о той крови, которая пролилась и проливается по твоей вине, – размеренно и от того ещё более жутко заговорила странная монахиня, – это дело твоё, да и не бывает монархов с чистыми руками, особенно если в них течёт кровь демонов.

– Откуда…

– Тоже мне, секрет, – как-то даже весело фыркнула монахиня, но тут же снова стала серьёзной, – но не об этом сейчас речь. Тени тех, кого ты убил, спросят с тебя сами тогда, когда придёт их час, и можешь мне поверить, заплатить придётся. Но я сейчас говорю не об этом, Максимилиан. Ты совершил проступок гораздо более серьёзный, и ты сам понимаешь, о чём я говорю.

– Не имею ни малейшего представления, – я стиснул кулаки так, что ухоженные ногти впились в кожу, – я вообще не понимаю, почему должен слушать тебя.

– Твоя мать, императрица Элизабет, была моей подругой, – глаза настоятельницы были холодны, как лёд на реке, и почему-то от этого стало жутко, – ты попытался убить её, но не преуспел в этом.

– Она исчезла триста лет назад, – выдавил я, чувствуя, что меня ждут такие новости, по сравнению с которыми всё остальное покажется мне пустяком и ерундой, – скорее всего, её уже нет в живых.

– Тебе очень этого хотелось бы, я знаю, – кивнула монахиня, не сводя с меня пристального взгляда, – но силы, которые не подвластны никому из смертных, распорядились иначе. Императрица Элизабет жива, более того, она полна сил и желания жить дальше.

Я почувствовал, как подо мной качнулась земля, настолько потрясла меня озвученная настоятельницей информация. Почему-то я ни на секунду не усомнился в том, что она говорит правду. Недаром сказано мудрыми предками, что быть уверенным в смерти врага – а в борьбе за трон императрица была для меня именно врагом – можно только тогда, когда ты сам вонзил меч в его сердце и видел, как угасла жизнь в его глазах. Я же удовлетворился тем, что императрица, по слухам, ушла в другой мир, не оставив здесь привязки для возвращения. Помню, что на всякий случай я лично проследил за тем, чтобы абсолютно все вещи бывшей императрицы Элизабет были уничтожены, вплоть до лент и любимых чашек.

– Гадаешь, что послужило якорем?

Проницательный взгляд странной монахини, обладающей такими, прямо скажем, секретными знаниями, оставался холодным и странно равнодушным. Мелькнула неприятная мысль о том, что так смотрят на того, кто уже приговорён.

– Подумай, Максимилиан, – губы настоятельницы искривила жёсткая и даже презрительная усмешка, – ответ всегда лежал на поверхности, но сейчас я думаю: это великое благо, что ты оказался слишком жаден и тороплив.

– Сестрица Элизабет, – выплюнул я и по вспыхнувшим глазам собеседницы понял, что угадал, – это девчонка притянула мать назад. Так я и думал, что от неё не стоит ждать ничего хорошего.

– Поверь, она тоже не испытывает к тебе тёплых чувств, – сказала монахиня, – было бы очень странно, думай она иначе. Но меня не слишком интересуют ваши внутренние семейные дела, Максимилиан. Они вторичны, и я не для этого впустила тебя в обитель. Ты же не настолько наивен, чтобы считать, будто я тебя пожалела?

– А разве служительницы Безмолвной не должны помогать любому путнику, заблудившемуся в Ирманской пустоши?

– Откуда такая странная мысль? – настоятельница, казалось, искренне удивилась. – То, что мы принимаем в обители девушек и женщин, попавших в беду и ставших жертвами обстоятельств, совершенно не значит, что мы готовы открыть двери тому, кто почти погубил этот мир.

– Что за чушь?!

– На каких условиях ты, недальновидный глупец, пустил в наш мир того, кто сам себя называет Владыкой Севера, а тебе известен под именем Тревора?! Отвечай, Максимилиан, и если я почувствую ложь, ты через минуту окажешься за воротами. Поверь, на это моих сил хватит с запасом.

И вот тут я, наверное, впервые за последние триста лет почувствовал себя уязвимым. Настоятельница Неллина заставила меня вспомнить о том, кого я благополучно выбросил из мыслей и из памяти, как только каждый из нас получил своё: я трон империи, а он – свободу действий. Тем более что за последующие годы он ни разу ни словом, ни как-то иначе о себе не напоминал.

– О каких условиях ты говоришь?

Я пытался придать голосу нужную интонацию, но то ли недоступность магии сказалась, то ли новости о том, что императрица выжила, так на меня подействовали, только прозвучали мои слова не грозно, а чуть ли не жалобно. А когда я попытался позвать вторую половину, то паника окончательно захлестнула меня: мой демон не отзывался, пребывая словно в глубоком сне.

– Ты привык полагаться на свою вторую половину, Максимилиан? А чего ты стоишь без неё?

Глаза странной монахини сверкали, пальцы стискивали подлокотники кресла, и мне даже показалось, что она с трудом удерживается от того, чтобы не встать и не встряхнуть меня, как беспородного блохастого щенка.

– Какое условие ты поставил для того, чтобы Тревор покинул этот мир? Ну?!

Я вдруг подумал, что впервые за триста с лишним лет на меня кто-то осмелился повысить голос, и это были очень странные ощущения. А ещё… я боялся сказать правду… Почему-то без привычного присутствия второй половины за плечами я стал болезненно чувствовать свою уязвимость. За прошедшее время я привык к её мощи, ярости и силе, в сочетании с огненной магией они делали меня практически непобедимым. А сейчас, когда ни магия, ни демоническая половина не были мне доступны, вдруг оказалось, что сам по себе я ничего не представляю, я даже плохо понимаю, как мне себя вести.

И ещё я прекрасно осознавал, что никогда: ни через год, ни через тысячу лет – не прощу этой невысокой серьёзной женщине в скромном серо-синем одеянии своей слабости. Я уничтожу и её, и эту проклятую обитель со всеми её обитательницами. Оказывается, раньше я даже не предполагал, что такое – настоящая ненависть. Зато теперь я это знаю… Но чтобы получить возможность отомстить, я должен как минимум выжить.

Кто сказал, что ненависть горячая и жгучая? Ничего подобного, теперь-то я знаю: она холодная, как змея, тягучая, как смола, жадная, как бездонная трясина.

– Он сказал, что сам решит, когда ему покинуть этот мир, – ответил я, вспомнив тот очень давний разговор. – Никаких условий он не оговаривал.

– И ты согласился?! – неверяще спросила настоятельница.

– Да, – я спокойно посмотрел ей в глаза. Как ни странно, поселившаяся во мне ненависть успокоила все остальные чувства, как жир, выплеснутый моряками за борт, на какое-то время гасит волны, позволяя кораблю избежать гибели.

– А теперь он высасывает из нашего мира магию, как сок из фрукта, – странным шипящим голосом проговорила монахиня, – и будет делать это до тех пор, пока от него не останется только пустая оболочка. Та, в которой станет невозможно жить не только магам, но и простым людям, хотя тебе до этого, скорее всего, нет дела. Но ведь и ты, Максимилиан, тоже не сможешь тут существовать, вот ведь в чём дело. И править тебе будет некем, потому что имеющие силу уйдут на иные ветви Мирового Дерева, а остальные тихо угаснут в мёртвом мире. Ты, наверное, думаешь, что тоже сможешь уйти? В тот же Эрисхаш, да?

Я ничего не ответил, хотя нарисованная настоятельницей картина мне и не понравилась: я привык быть императором, мне нравилось чувствовать себя вершителем судеб, нравилось, что в моей власти карать и миловать.

– Огорчу тебя Максимилиан, – между тем продолжала монахиня, – ты никуда не сможешь уйти, потому что, призвав Тревора в наш мир, ты приковал себя к нему. Ты стал своего рода ключом от двери, через которую прошёл Владыка Севера. Уйти ты сможешь только в двух случаях. Первый – это если он захочет взять тебя с собой, что маловероятно, так как ты ему уже неинтересен.

– А второй?

– Если он умрёт окончательной смертью в этом мире, тогда всё вернётся к прежнему состоянию. Не сразу, но постепенно мир восстановится, оправится от ран и будет жить дальше. Убить его можешь только ты или существо той же крови, что течёт в тебе.

– Насколько я знаю, таких не так уж и много, – окончательно успокоившись, сказал я, – моя внезапно воскресшая мать, сестрица Лиз и я сам. Вряд ли женщинам под силу справиться с таким, как Тревор, тем более что Лиз когда-то была от него без ума и вряд ли захочет в этом участвовать. Я услышал тебя, настоятельница, но мне нужно обдумать полученную информацию.

– Ты должен принять решение, Максимилиан, – на лице монахини не дрогнул ни единый мускул, оно по-прежнему оставалось невозмутимым, – и не откладывай, он уже почти уничтожил Север. Полагаю, он сделал это для того, чтобы показать, на что способен. Ему не нужна какая-то часть мира, он хочет его полностью.

– А что же Древние боги? – я позволил себе небольшую насмешку. – Или их хватает только на то, чтобы создавать привлекательные для женского взора иллюзии?

– Тот, о ком ты говоришь, охраняет свой дом, – негромко сказала настоятельница, – его не интересуют остальные части мира. Но свой дом он будет защищать до последнего и, не исключено, что сможет защитить.

– То есть всё погибнет, как ты говоришь, а его дом уцелеет?

– Да, его территория, Ла-Тредин, Око Тьмы – это те места, которые могут уцелеть и продержаться до тех пор, пока не найдут способ оживить этот мир снова. Но на это могут уйти тысячи лет… люди, даже маги, вынуждены будут или уйти, или умереть, сражаясь. Те, кого я назвала, не примут к себе чужаков.

Я поднялся из кресла и посмотрел на монахиню сверху вниз.

– Скажи, как я могу вернуться? Где ближайшая портальная колонна?

– Та, через которую ты пришёл, – невозмутимо ответила настоятельница, – я дам тебе тёплую одежду, чтобы ты не замёрз. Теперь вокруг обитель всегда бушуют снежные бури.

Она тронула колокольчик, стоявший на краю стола, и в комнату вошла девушка в уже привычном серо-синем платье.

– Принеси, пожалуйста, меховой плащ для нашего гостя и проводи его к куполу.

Девушка молча присела в неглубоком реверансе и выскользнула за дверь.

– О сохранении тайны можешь не беспокоиться, Максимилиан, – настоятельница тоже поднялась, – всё, что говорится в Ирме, навсегда остаётся здесь. Прими верное решение, не повторяй прежних ошибок.

Я кивнул, но кланяться не стал – не хватало ещё! – и вышел в коридор. Сбежал по лестнице, принял у девушки тёплый меховой плащ и подошёл к куполу, за которым свирепствовала вьюга. Неслышно подошедшая настоятельница открыла мне проход, и я скользнул в метель.

Хорошо, что я не оглянулся и не видел довольной усмешки, скользнувшей по губам пожилой женщины.

Глава 15

Каспер

Перед тем, как снова отправляться в Ирму, я решил немного отдохнуть, так как, несмотря на то, что маги намного выносливее людей, последние месяцы вымотали меня не на шутку. Я уже забыл, когда спал и ел в нормальных условиях: то пещеры, то снега, то лес, то пустошь, то скалы…

И, как очень скоро выяснилось, правильно сделал, так как, не успел я утром толком проснуться, как мне в руки свалился магический вестник от Максимилиана. Он, естественно, и не подумал объяснять, почему не ответил на предыдущие послания, но в достаточно категоричной форме повелевал мне прибыть во дворец и ждать в малой приёмной. Ну ладно хоть без спектакля под названием «возвращение блудного мага» решил обойтись, уже хорошо. Ну вот не было у меня ни сил, ни желания изображать покорного императорской воле члена Совета, особенно с учётом того, что я узнал за последнее время. Мне и раньше все эти условности были глубоко чужды, а теперь так вообще виделись не просто бессмысленными, а по-настоящему унизительными.

Но во дворец отправляться надо в любом случае: время, отведённое Тревором для выполнения его поручения, почти вышло. Как бы не оказаться мне крайним в случае, если ситуация выйдет из-под контроля. Да, Максимилиан будет в ярости, когда прочтёт письмо, это понятно. Я не знаю дословно, что написал ему Владыка Севера, но мне достаточно того, что сказал Тревор.

Ладно, чему быть – того не миновать, как говорится. Но на всякий случай нужно взять с собой всё необходимое: что-то подсказывает мне, что возможность наведаться в родовой замок предоставится мне теперь очень нескоро.

Придя к такому решению, я быстро закинул в сумку несколько портальных пирамидок, сменную одежду, которую сам извлёк из шкафов, так как ставить слуг в известность я не хотел, несколько пузырьков с зельями и, проверив целостность конверта с роковым письмом, открыл портал.

С той стороны меня встретил, как ни странно, не дежурный портальщик, а лично секретарь Максимилиана Кевин, который выглядел не на шутку встревоженным.

– Кевин? – я не стал скрывать удивления. – Что-то случилось?

– Магистр, как хорошо, что вы прибыли!

Секретарь продолжал меня удивлять: я знал его не первый год, и всегда считал, что какие-либо эмоции недоступны ему в принципе. Кевин всегда, в каких бы ситуациях я его ни наблюдал, был невозмутим, неизменно сдержан и строг. Сейчас же передо мной был обычный человек, встревоженный, нервничающий, обеспокоенный. Это что же такое должен был учудить Максимилиан, чтобы вывести из равновесия даже Кевина?! Боюсь представить…

– Что произошло? Ты пугаешь меня. Его величество у себя?

– Да, он вернулся несколько часов назад, и с тех пор не покидал своих покоев, но…

– Да говори уже, – прикрикнул я, так как почувствовал, что мне передалось нервное состояние секретаря, – не тяни.

– Он вернулся и сразу отправился к себе в кабинет, – склонившись ко мне, негромко начал рассказывать Кевин, – меня не вызвал, но я остался ждать в приёмной. Потом из кабинета послышался грохот и шум, но, как вы понимаете, в этом тоже не было ничего необычного. Его величество часто крушит всё, что под руку попадётся, если находится в дурном расположении духа, да вы и сами знаете, что я буду рассказывать!

– Это да, – кивнул я, – так что тогда тебя встревожило?

– Потом он что-то кричал на языке, которого я не знаю, – шёпотом продолжал секретарь, – а потом затих.

– Что, и в подвал не пошёл? – совершенно непритворно изумился я.

– В том-то и дело, – тоном заговорщика прошептал Кевин. – Сидит в кабинете, один. Я попробовал заглянуть, так еле увернулся от огненного шара.

– И давно он так сидит?

– Несколько часов уже, – вздохнул секретарь, – через дверь прокричал, чтобы я вам, магистр, вестника отправил, раз уж вы появились. И текст сказал. Но вот только…

– Что?

– Вы бы поостереглись, магистр, к нему заходить сейчас, – проговорил Кевин и пояснил, видимо, заметив мой удивлённый взгляд, – так хоть один человек был, кому по силам было с его величеством справиться, если что. А не будет вас, так и всё… К тому же вы его знаете: он сначала вас убьёт, а потом, может быть, и пожалеет, да вот только поздно будет.

– Это да, – не стал спорить я, так как афишировать свои новые знания о наличии у меня второй половины не собирался. Моё дело в данной ситуации простое: передать письмо и получить на него официальный ответ, а потом по-быстрому свалить из дворца. В снегах Ирманской пустоши, конечно, не слишком уютно, но что-то подсказывает мне, что во дворце с рехнувшимся Максимилианом намного опаснее.

– Так что, пойдёте? – осторожно осведомился секретарь.

– А куда я денусь? – вопросом на вопрос ответил я и всем своим видом изобразил покорность судьбе.

На самом деле я, конечно, опасался Максимилиана, так как пока он объективно был сильнее меня, но в то же время странствия последних месяцев изрядно закалили мою нервную систему. К тому же из головы не выходили слова командора Ла-Тредина о том, что власть над империей – это просто пустяк по сравнению с настоящим могуществом. И я не сомневался, что когда эта не иллюзорная, а настоящая власть достанется мне, я припомню Максимилиану каждую минуту страха и неуверенности в себе, которые он заставил меня пережить. Но для этого нужно уйти из императорского дворца живым и желательно невредимым.

Глубоко вздохнув, я решительно направился из портальной комнаты в сторону кабинета Максимилиана, благо прекрасно знал, где он находится. В коридорах дворца было непривычно пусто, наверное, придворные забились в укромные уголки, не зная, чего можно ожидать от взбешённого императора.

Подойдя к нужным дверям и оставив верного Кевина за привычным ему секретарским столом, я на всякий случай постучал, услышал пожелание отправляться ко всем демонам, переждал звон разбившегося о дверь стеклянного предмета, скорее всего, бокала, и толкнул тяжёлые створки. Ну и защиту натянул на себя максимальную, если спросит – скажу, что по привычке.

Максимилиан обнаружился за своим столом, в кресле, больше напоминающем трон. Он посмотрел на меня и буркнул что-то типа «наконец-то», а потом кивнул в сторону второго кресла, стоящего почти напротив.

– Прости, что пришлось задержаться, – стараясь говорить спокойно, начал я, так как показная невозмутимость императора меня не обманула. Я прекрасно знал, что означает этот нервно подёргивающийся уголок рта: значит, Максимилиан с трудом сдерживает гнев.

– И где же ты был всё это время, Каспер?

Голос императора был на удивление тусклым и совершенно не сочетался с пылающими яростью глазами.

– Я забрал свою дочь из Ирманской обители и отправил в безопасное место, – обдумывая каждое слово, сказал я, – но потом мне пришлось вернуться, пусть и не по собственному желанию. У меня для тебя послание, Максимилиан.

Ну вот, слова сказаны, и теперь многое, да почти всё, будет зависеть от того, как поведёт себя Максимилиан, насколько долго он сможет оставаться адекватным.

– Куда ты спрятал дочь, Каспер? В твоём замке её нет, – по-прежнему равнодушно спросил император, который словно не услышал моих слов о послании.

Он знает, что Эллы нет в родовом замке Даргеро, значит, скорее всего, он там побывал. Следовательно, нельзя исключать и того, что он посетил и другие важные места. Вывод: ложь нужно по возможности сократить до минимума.

– Я отвёз её во Франгай, – спокойно ответил я и заметил, как по лицу Максимилиана пробежала тень, словно его ненадолго скрутило судорогой, – там за ней есть, кому присмотреть. Как вариант рассматривал не забирать её из обители, но уж слишком там неспокойно в последнее время, не место для ребёнка. А тут за ней присмотрят, свежий воздух опять же.

– И тебя туда пропустили?

Ах, вот в чём дело… Домиан просто-напросто не позволил Максимилиану пройти, вот он и бесится, так как противопоставить Древнему ему нечего. Да и чревато это…

– Скорее, не меня, а Эллу, – я постарался обойти скользкий момент, – мне кажется, Домиан просто пожалел малышку. Впрочем, меня достаточно быстро оттуда выпроводили, так что ничего интересного я тебе рассказать не могу, к сожалению.

– Ты видел там Элизабет? – Максимилиан выплюнул имя сестры с такой ненавистью, что я даже посочувствовал Лиз, хотя и сам к ней тёплых чувств, мягко говоря, не испытываю.

– Нет, я разговаривал только с Домианом, мне было понятно, что меня там только терпят, – сказал я почти правду, – отдал ему дочь и ушёл.

– И на всё это у тебя ушло больше полугода?

Максимилиан по-прежнему не смотрел на меня, и это его странное поведение начинало потихоньку напрягать. Это как с хищным зверем: когда он начинает странно себя вести, возрастает угроза того, что он может броситься на тебя в любой момент, без предупреждения.

– Я был на Севере, – снова сказал правду я, не собираясь даже мельком упоминать Ла-Тредин, ни к чему императору эти знания, – и привёз тебе письмо от того, кто называет себя Владыкой Севера.

– Письмо… – как-то задумчиво проговорил Максимилиан и улыбнулся, но у меня возникло стойкое желание оказаться сейчас где-нибудь далеко. Сгодились бы даже Франгай и Ирманская пустошь.

– Ну давай его сюда, – он протянул руку, не глядя на меня, и нетерпеливо прищёлкнул пальцами, – не думал, что наследник рода Даргеро опустится до уровня почтового лакея.

Я ждал чего-то подобного, поэтому вообще никак не отреагировал, а молча протянул императору запечатанный конверт. Вот странно: за прошедшее время он со мной в каких только передрягах ни побывал, а выглядел нетронутым, словно мне его отдали буквально вчера. Интересно, а проклятье, о котором говорил Тревор, оно за прошедшее время не развеялось? И сможет ли Максимилиан его почувствовать?

– Ты знаешь его содержание?

Тут император наконец-то взглянул мне в глаза, но лучше бы он этого не делал: это был взгляд безумца, который последним волевым усилием удерживает клокочущую внутри ярость.

– Да, мой император, – я склонил голову, надеясь, что эта показная покорность смягчит Максимилиана, который всегда любил подобные знаки внимания от тех, кого считал более или менее достойными, – я знаю текст письма со слов самого Владыки Севера и не могу сказать, насколько они соответствуют реальности. Но я должен получить ответ и в кратчайшие сроки доставить его на Север.

Максимилиан никак не отреагировал на мои слова: он внимательно рассматривал ничем не примечательный конверт, и на его губах блуждала улыбка безумца. Интересно, если он заметит проклятье, я успею уклониться от удара?

Я не мог отвести взгляда от тонких аристократичных пальцев императора, которые осторожно, даже ласково поглаживали плотную бумагу и сургучную печать. Было в этом что-то до ужаса завораживающее и настолько жуткое, что когда Максимилиан резким движением сломал печать, то мне показалось, что это треснула кость какого-то почти живого существа.

Всё с той же пугающей улыбкой император развернул лист плотной, слегка желтоватой бумаги и быстро пробежал глазами текст письма. Видимо, послание было достаточно коротким, так как времени на чтение у Максимилиана ушло совсем немного.

– Он требует отдать ему мир, – задумчиво проговорил император, – предлагает мне признать его власть, и тогда он оставит мне и тем немногим, кого я назову, часть земли, пригодной для привычного проживания. Что ты скажешь по этому поводу, Каспер?

– Я? – вот такого поворота я не ожидал, если честно. Максимилиан никогда не интересовался ничьим мнением. – Разве моё мнение имеет значение, ваше величество?

– Но ведь это ты вольно или невольно взял на себя роль посредника между нами, – насмешливо улыбнулся Максимилиан и весело подмигнул мне.

Уж лучше бы он орал и размахивал огненной плетью, честное слово! Тот Максимилиан был страшен, опасен, но хотя бы более или менее понятен, а вот чего ожидать от этого хитро улыбающегося человека я категорически не понимал.

– Мне кажется, его требования просто невыполнимы, ваше величество, – осторожно ответил я, – но решение принимать только вам. Моя задача – донести до давшего мне поручение ответ, каким бы он ни был.

– Я был в Ирме, Каспер, – громким шёпотом сообщил мне император и тихонько засмеялся мелким дробным смехом, – я видел снег и тех, кто в нём живёт. Я слышал их шаги, видел эту мощь. И знаешь, что она сказал?

Он не назвал имени, но мы оба прекрасно поняли, кого он имеет в виду: таинственную настоятельницу Ирманской обители матушку Неллину.

– Она сказала, что я должен…

Тут Максимилиан зашёлся в приступе хохота, больше напоминавшего истерику, но через несколько секунд так же внезапно успокоился.

– Ступай, Каспер, – уже спокойно сказал он, превратившись – знать бы ещё, надолго ли – в прежнего Максимилиана, – передай ему мой ответ. Я говорю «нет».

Наверное, если бы я не знал о «сюрпризе», спрятанном в письме, я никогда не заметил бы тонкую, практически прозрачную, словно ледяную змейку, выползшую из конверта, который император держал в руках, и стремительно скользнувшую в рукав его рубашки.

Глава 16

Келен

Дом, в котором обитал Древний, почти не изменился за то время, пока меня здесь не было, но это только если смотреть обычным взглядом. Если же перейти на магическое зрение, то невозможно было не заметить, что небольшой дом в чаще Франгая превратился в самую настоящую неприступную крепость. Переливался перламутром защитный купол, в который было влито такое количество силы, что у меня заслезились глаза. Тянулись нити охранных заклинаний, структура которых показалась мне смутно знакомой, но потом я вспомнил: она была очень похожа на то, что показывало мне Око Тьмы.

Я не стал даже пытаться преодолеть выстроенный Древним барьер, во-первых, потому что это значило бы проявить неуважение к хозяину дома, а во-вторых, зачем влезать в чужую магию, она этого не любит.

Поэтому я аккуратно выпустил силу и коснулся купола, по которому мгновенно прошла дрожь, видимо, транслирующая создателю информацию о госте. Надеюсь, за прошедшие месяцы Домиан не успел забыть меня и впустит на свою территорию. Если нет, то придётся задействовать Шегрила, хотя в свете их непростых отношений с Лиз ни в чём нельзя быть уверенным. Вдруг Домиан настолько обиделся на Шегрила из-за дочери императрицы, что не сможет правильно расставить приоритеты? Вряд ли, конечно, всё же о древнем боге говорим, а не об обычном человеке, у них, по идее, всё иначе. Но в любом случае хочется верить, что вмешательство Повелителя мёртвых не понадобится.

К счастью, мои опасения оказались напрасными: купол потускнел и беззвучно исчез, дав мне возможность перебраться через зловещее болото. Уж не знаю, специально Древний сделал его таким, или это получилось случайно, но трясина выглядела настолько мрачной и опасной, что существо неподготовленное поостереглось бы даже просто приближаться к ней, не то что пытаться через неё перебраться.

Приняв драконью форму, я забрался на растущую рядом с кромкой болота огромную ель, и оттуда одним длинным прыжком перемахнул на территорию того, кого Лиз называла Домианом.

Естественно, это стало возможным исключительно благодаря тому, что древний убрал защиту и в принципе не был ко мне враждебно настроен.

– Приветствую тебя, Древний, – проговорил я, глядя на знакомую фигуру, легко спустившуюся с крыльца, – прости, что пришёл без приглашения.

– Я всегда рад тебе, Келен, тот, кого выбрало Око Тьмы, – доброжелательно ответил Домиан, – что привело тебя ко мне?

– Где мы можем спокойно поговорить?

Я тоже вернулся в человеческую форму, чтобы соответствовать.

– Пойдём, – он повернулся к дому, – у меня есть любимое место, мы можем расположиться там.

Я благодарно кивнул и зашагал вслед за хозяином, чувствуя, как просыпается свойственное Реджинальду любопытство: до этого момента я не был в доме, наши немногочисленные разговоры с Древним и его воплощениями всегда велись на улице.

Домиан быстро пересёк просторную светлую комнату и вышел на застеклённую террасу, на которой обнаружился здоровенный пушистый кот, который, при ближайшем рассмотрении, оказался не котом, а свободной энергетической сущностью.

– Это Ромео, – зачем-то представил мне его Домиан, усаживаясь в одно из кресел и жестом предлагая мне располагаться в другом, – он тоже ждёт Лиз и тоже скучает.

– От неё есть новости? – спросил я, понимая, что пока Древний не поговорил о своей обожаемой Элизабет, можно даже не пытаться разговаривать с ним о делах.

– Нет, но их и не должно быть, мне нет хода в Эрисхаш, но, наверное, это и хорошо, – ответил Домиан, задумчиво гладя по густой чёрной шерсти кота, который урчал как самый настоящий представитель домашних любимцев, – иначе я давно переместился бы туда, чтобы увидеть мою Лиз и убедиться, что с ней всё хорошо. Но я привязан к этому месту, это мой лес. Я буду ждать столько, сколько понадобится. Но на этот раз я буду умнее и не позволю тоске превратить меня в опасную для моей избранницы сущность. Я ведь мог её напугать, когда она пришла…

Казалось, он полностью погрузился в свои мысли и говорил не мне, а вообще, ни к кому конкретно не обращаясь. Видимо, энергетическая сущность по имени Ромео в качестве слушателя почему-то не подходила.

– … она сказала, что ей нужно подумать, потому что человеческие женщины никогда не дают ответ сразу, – яркие синие глаза смотрели в пространство, и в них плескалась совершенно не свойственная, как мне всегда казалось, божественной сущности обида, – Ромео сказал, что это как брачные танцы у филиморов, и я согласился. Если Лиз так хочет, то так и будет. А потом я понял, что она отдала своё сердце не мне. Знаешь, – тут он повернулся ко мне, – я никогда не думал, что настоящие чувства – это так больно. Я впустил в своё сердце любовь, но не ту, которую должен был, понимаешь? Я должен был оберегать Лиз, заботиться о ней, а не о себе, но я решил, что мне позволено намного больше. Бог не может быть подвержен чувствам, они мешают ему исполнять своё предназначение. А я… Ты ведь видишь, я сохраняю ту форму, которая нравилась ей, хотя теперь и понимаю, что ошибся в своих надеждах. Бог, которому отказала смертная женщина… Смешно, правда?

– Ничуть, – я старался говорить ровно, так как не до конца понимал, как нужно реагировать на внезапную откровенность Древнего. – Ты ведь не одинок в своих чувствах, просто если у тебя хотя бы надежда была, то у меня и того не было. Лиз – удивительная женщина, и я искренне хочу, чтобы она была счастлива. Но, знаешь, мне кажется, что смертной женщине нужен такой же мужчина, который точно так же состарится рядом с ней, которому она сможет подарить наследников. А мы… Наверное, это часть цены, которую мы платим за могущество, ну, я так думаю, во всяком случае.

– Рядом со мной она получила бы бессмертие, – убеждённо воскликнул Домиан, – я сразу ей об этом сказал.

– И что дальше? – я уже успокоился и понял, что эта беседа, скорее, напоминала разговор двух родственников или близких друзей, хотя ни тем, ни другим мы с Древним не являлись.

– Как что? Мы правили бы Франгаем, смотрели бы, как из семян прорастают юные деревья, как они взрослеют и устремляются к небу, как бегут подгоняемые ветром облака и клочья тумана, – нараспев проговорил Домиан, – разве это не прекрасно?

– Для тебя – возможно, – не стал спорить я, – но не для Лиз.

– Но почему?!

– Она человек, пусть и с примесью иной крови, – я попытался объяснить то, что чувствовал и думал по этому поводу, то, что говорил сам себе долгими ночами, старательно изгоняя из памяти образ смеющейся голубоглазой женщины, – ей нужна реальная жизнь, со всеми её бедами и радостями. Скажи, я ведь правильно помню, что у бога и смертной не может быть потомства?

Видимо, я затронул очень болезненную тему, так как на террасе существенно похолодало, а за стеклом пронёсся порыв ветра такой силы, что высокие деревья согнулись чуть ли не вдвое.

– Ты сам начал этот разговор, – мне не было страшно, хотя я и понимал, какая мощная и порой, возможно, неуправляемая сила сидит рядом со мной, – ты любишь Лиз, но тебе невыносимо понимать, что то, что ты хочешь ей предложить, является не совсем тем, что ей нужно. Это тяжело, по себе знаю.

– А как справился ты? – заинтересовался Древний.

– Я просто понял, что для меня на первом месте не то, что думаю и чувствую я, а то, чтобы счастлива была она. И пусть это будет не со мной, потому что мне достаточно будет смотреть на неё и знать, что у неё всё в порядке. Ну а если её избранник позволит себе что-нибудь… неправильное, я смогу призвать его к порядку. Я понял, что хочу видеть, как растут её дети, как у них появляются свои малыши. И в конце, когда придёт её срок, сделать так, чтобы она не страдала и спокойна ушла на другую ветку Мирового Дерева. И, возможно, отправиться туда вслед за ней…

– Но Шегрил… – Древний нахмурил идеальные тёмные брови, – он ведь тоже не человек, однако Лиз выбрала его. Он ведь тоже не сможет дать ей то, о чём ты говоришь, Келен. Но ей нужен только он, я это чувствую, я вижу…

– Да, это так, – я понимал, что мы подошли сейчас к очень опасному моменту, но это тоже нужно было проговорить. Мне с Домианом ещё плечо к плечу сражаться, я не могу допустить, чтобы его что-то отвлекало. – И он чувствует к ней то же, что и мы. Лиз – удивительная женщина, согласись? Нельзя узнать её и не полюбить… Хроники говорят, что её мать, императрица Элизабет, была такой же. Знаешь, когда я только осваивался в Оке Тьмы, я очень много читал, и среди трактатов по магии иногда попадались жизнеописания или философские размышления. Так вот, в одной старой книге я прочёл, что иногда высшим проявлением любви становится отказ от того, кого любишь. Так как-то очень мудрёно и даже заумно было, но общий смысл именно такой. И, насколько я успел узнать Шегрила, которого, надеюсь, могу назвать своим наставником и даже другом, он именно это и сделает. Он отпустит Лиз потому что любит её больше себя, больше всего, что у него есть. Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что так и будет. Смерть не может соединиться с жизнью, но при этом никто не в силах запретить нам любить и беречь эту удивительную женщину. И нам ни к чему враждовать и как-то делить её: мы все понимаем, что она не может принадлежать никому из нас.

Древний молчал очень долго, так, что я даже решил, что наговорил лишнего. Хотя сама ситуация была достаточно забавной, не сказать – абсурдной. Сидят на террасе Древний бог и Повелитель Франгая и думают, что им делать с любовью к смертной женщине и как уберечь от ошибок и её, и Повелителя мёртвых. Сказать кому – никто не поверит, однако так оно и было. Вот уж поистине – странные времена.

– Я услышал тебя, Келен, – наконец-то проговорил Домиан, – твои слова мудры, но мне нужно их обдумать. В любом случае я благодарен тебе за то, что ты выслушал меня и поделился своими соображениями. Но ты ведь пришёл не для этого, если я правильно понимаю.

– Верно, Древний, – я кивнул, – говорить о том, что этому миру угрожает опасность, я не стану, потому что ты прекрасно понимаешь это и без меня. Недаром же ты выстроил вокруг своего жилища такую мощную защиту. Мы уже как-то говорили о том, что близится время, когда нам придётся защищать этот мир. И оно уже почти пришло: тот, кто хочет захватить наш мир, уже сделал первые шаги. Ты наверняка почувствовал, что на границах Франгая творится неладное.

Домиан кивнул, и его синие глаза были очень серьёзными, было видно, что он сумел отодвинуть за второй план свои личные проблемы.

– Я оградил свой дом, – медленно сказал он, – здесь смогут укрыться те, кого я захочу впустить. Но сам я не собираюсь отсиживаться под куполом. Я слишком долго ждал дня, когда снова смогу вспомнить, кто я такой, что я могу. Понимаешь? Хотя вряд ли, ты для этого ещё слишком молод, Келен. Шегрил бы меня понял, да, ему, как и мне, прекрасно известно это чувство предвкушения хорошей драки.

– Скажи, – тут я внутренне напрягся, так как от ответа Древнего зависело очень многое, – ты будешь защищать только свою территорию, только Франгай или весь мир?

– Весь мир меня мало волнует, – невозмутимо ответил Древний, – да, я к нему привык, это так, но я не готов встать в качестве защитной стены ради людей, которыми правит этот отвратительный полукровка, называющий себя императором Максимилианом. Если бы он не был братом Лиз, я давно уничтожил бы его, просто стерев с лица земли, как плесень. Но я могу дать тебе помощников, с которыми ты сможешь справиться. Мне они здесь не нужны, я могу их отпустить. Там есть те, кто многое помнит и знает.

– Был бы признателен, – кивнул я, – ты можешь мне их показать?

– Да, конечно, Келен.

Древний снял с колен кота и вежливо попросил его:

– Ромео, пожалуйста, пригласи сюда Гарри и Картера. Ну и Шелли, куда же без неё.

Я с интересом ждал, когда появятся обещанные Древним помощники. Не могу сказать, что его отказ присоединиться к защитникам меня сильно удивил. Я не надеялся на то, что он сразу захочет встать рядом со мной и теми, кто уже поддержал меня. Но отказываться от помощи я тоже не собирался.

– Ты звал нас?

Тихий голос, напоминающий дуновение ветра, отвлёк меня от не очень весёлых размышлений, и, обернувшись, я увидел очень необычную компанию из трёх призраков. Черноволосый красавчик в рубашке с кружевным воротником и такими же манжетами, миловидная девушка в летнем платьице и элегантный господин средних лет, внешний вид которого намекал на его нечеловеческую природу.

– Это Келен, он расскажет вам, что ему нужно, и если вы решите к нему присоединиться, то я отпущу вас, – сказал Древний, и я заметил, как сверкнули сумасшедшей надеждой глаза всех троих.

Глава 17

Каспер

Максимилиан никак не отреагировал на проклятье, из чего я сделал вывод, что он либо его не заметил, либо стал безумен уже настолько, что ему стало наплевать на все проклятья вместе взятые. Конечно, предпочтительнее выглядел первый вариант, но я за последнее время уже привык к тому, что события идут совершенно не в ту сторону, в какую мне хочется.

– Ответ будет только на словах, или ваше величество передаст Владыке Севера официальный отказ? – аккуратно уточнил я, понимая, что ступаю не просто по тонкому льду, а практически кружу вокруг всё увеличивающейся полыньи.

– На словах, – Максимилиан откинулся на спинку кресла и насмешливо взглянул на меня, – я считаю, что этого будет более чем достаточно. Я, видишь ли, знаю того, кто отправил тебя сюда, несколько лучше других.

Я промолчал, потому что не знал, какая реакция вызовет больший гнев императора, но ему, судя по всему, мой ответ был не слишком-то и нужен.

– Мы давно знакомы с ним, – словно самому себе говорил Максимилиан, поглаживая завитушки на лакированных подлокотниках, – я обязан ему… а он мне… так случилось… кому как не мне знать…

Его тихая речь постепенно превратилась в невнятное бормотание, а голова склонилась на грудь, как у древнего старика, задремавшего во время никому не интересного рассказа о былых временах.

Постояв ещё немного, я понял, что вряд ли дождусь от императора какого-либо внятного ответа.

– Если ваше величество не будет писать ответ, могу я покинуть вас и отправиться выполнять порученное мне?

Максимилиан то ли не услышал мой вопрос, то ли просто не счёл нужным на него отвечать. Во всяком случае, он ничего не ответил и продолжил что-то тихонечко бормотать себе под нос. Сочтя это разрешением покинуть кабинет, я направился к двери, но был остановлен вопросом:

– Каспер, ты ведь знал, что, получив такое письмо, я буду в гневе. Почему ты согласился его передать?

Я медленно повернулся и увидел Максимилиана, который смотрел на меня спокойно и слегка насмешливо, словно и не он только что выглядел выжившим из ума.

Хм, хороший вопрос, если бы я ещё знал, какой ответ даст мне возможность живым покинуть императорский дворец.

– Он не оставил мне выбора, ваше величество.

– Поясни, – приказал Максимилиан, комкая письмо и метким броском отправляя его в корзину, где лежала бумага для растопки камина.

– В Ирманской обители я познакомился не только со свей дочерью, – начал я, балансируя на тонкой грани между правдой и ложью, – как бы странно это ни звучало, среди монахинь была одна женщина…

– Твоя бывшая подружка? – фыркнул Максимилиан, но в его словах я услышал тщательно скрываемое напряжение.

– Моя мать, – коротко ответил я. – В своё время она нашла приют в Ирманском монастыре. Вы ведь знаете, ваше величество, что меня воспитывал только отец.

– Как любопытно, – Максимилиан переплёл пальцы и хрустнул суставами. Почему-то этот звук заставил меня вздрогнуть, хотя мне прекрасно была известна это привычка императора. – И как же это связано с тем, кто передал тебе письмо?

– Она оказалась у него в заложниках, – ровно проговорил я, – у меня не было другого выбора: только согласиться.

Какое-то время император молчал, а потом расхохотался, только вот смех его звучал несколько натужно, неестественно.

– Это лучшая шутка прошедшего года, – резко оборвав смех, сказал император, – магистр Каспер Даргеро рискует своим благополучием ради кого-то другого! Может быть, знай я тебя хоть чуть хуже, я и поверил бы, и даже, возможно, восхитился бы тобой. Но я знаю тебя очень давно и очень хорошо, Каспер. И не рассказывай мне, что ты согласился рискнуть своей жизнью ради той, кого даже не знал, я всё равно не поверю.

– Он пообещал мне достойную награду, – сделав вид, что смутился, «признался» я, – очень хорошую награду, ваше величество. Старинную книгу заклинаний, подходящих огненному магу.

– Хорошая награда, – согласился Максимилиан, – но вдруг он тебя обманул, Каспер?

– Чтобы это узнать, мне нужно как минимум вернуться и передать ему ваш ответ, ваше величество, – смиренно ответил я, пряча внезапно вспыхнувшее раздражение. Как смеет он так со мной разговаривать? Со мной, своим братом и будущим командором Ла-Тредина?!

– Ты что-то скрываешь, Каспер, – прищурившись, задумчиво проговорил Максимилиан, – ты вообще сильно изменился за последнее время. Если ты вдруг опрометчиво решил начать какую-то свою игру, подумай, стоит ли награда риска. Ты мой друг, тебе всегда позволялось больше, чем остальным, но тем страшнее будет наказание, если ты вдруг решишь меня предать. А сейчас иди и подумай о моих словах.

– Непременно, – ответил я, – именно этим я и займусь по пути на Север, ваше величество.

– Осмелел, – кивнул Максимилиан каким-то своим мыслям, – ну что же, посмотрим, кто в итоге окажется на вершине, а кто будет навсегда предан забвению.

Я поклонился и вышел, прилагая огромные усилия для того, чтобы идти не торопясь, а не бежать сломя голову, пока мне в спину не врезался огненный шар или что-то в этом роде. От Максимилиана, особенно такого странного, как сегодня, можно было ожидать чего угодно.

Однако, вопреки моим опасениям, никаких неприятностей не произошло, и когда я в дверях оглянулся, то увидел императора, который задумчиво смотрел куда-то в пространство, совершенно забыв и обо мне, и вообще обо всём.

Ну что же, теперь нужно было отправляться на Север, так как никаких причин для того, чтобы этого не делать, у меня не осталось. К тому же ведь и правда: от меня зависит судьба Минни и Сеола, о которых я, если честно, до сегодняшнего дня ни разу не вспомнил. Не могу сказать, что теперь меня терзали угрызения совести, нет, скорее, лёгкая досада. Ведь мне придётся не только передать Тревору ответ Максимилиана, но и как-то объясниться с оставленными на Севере спутниками. Впрочем, не исключено, что извиняться мне будет просто-напросто не перед кем. Кто знает, что произошло с ними за прошедший почти год… Хотя от Ушедшего, конечно, можно было ещё много пользы получить: он и подобные ему владеют уникальными знаниями, которыми не спешат делиться с окружающими.

Ладно, рассуждать и предполагать можно бесконечно, Север от этого ближе не станет. А с ним и решение всех вопросов. Меня сейчас гораздо больше волновал вопрос, кого имел в виду командор Ла-Тредина, когда говорил о ком-то, кто получил магию, которая не должна была ему достаться? Мне непременно нужно найти этого загадочного мага и придумать, под каким предлогом заманить его на остров.

При этом я прекрасно понимал, что вплотную заняться этим вопросом я смогу только после того, как завершу порученное Тревором. И, может быть, мне удастся получить у него хоть какую-то подсказку? Не факт, конечно, но попытаться обязательно нужно будет.

Размышляя таким образом, я отмахнулся от встревоженного Кевина и, чтобы не дать себе времени передумать, решительно направился в портальный зал. Если уж я отправляюсь передавать ответ императора, то почему бы мне не воспользоваться дворцовым порталом?

Ирманская пустошь встретила меня уже привычным густым снегом. Наверное, если бы по эту сторону портала вдруг обнаружилось бы солнце и тепло, я не поверил бы своим глазам. А так всё прекрасно укладывалось в привычную картину. Правда, полгода назад снега было изрядно меньше, а вот радужный купол над обителью переливался, как и тогда. Значит, монахини по-прежнему там и, так сказать, держат оборону.

Я сделал несколько шагов, пригибаясь под почти ураганным ветром, который продувал насквозь даже мою плотную тёплую куртку и предусмотрительно накинутый поверх неё подбитый мехом плащ. Да уж, такими темпами я буду добираться часа три, не меньше.

Справа раздались странные звуки, напоминающие одновременно приглушённое рычание и мощное дыхание кого-то очень большого. Недолго думая, я рухнул в снег практически там, где стоял, и ветер почти тут же намёл надо мной небольшой сугроб. Надо сказать, что в этот момент я даже порадовался, что вокруг творится настоящее снежное безумие.

Лёжа неподвижно и старательно изображая самую обычную снежную кочку, я не забывал внимательно смотреть по сторонам в поисках того, чьё присутствие заставило меня спрятаться. И неизвестный, точнее, неизвестные не заставили себя ждать.

Из снежной круговерти постепенно проявились высокие, сутулые, почти горбатые фигуры. Сначала мне показалось, что они покрыты снегом, но потом я рассмотрел, что это густая короткая белая шерсть, которая, словно мох, покрывала полностью их тела, оставляя чистыми только сильные кисти рук и лица с приплюснутыми носами и глубоко посаженными глазами. Каждое из этих существ катило перед собой огромный валун, за которым оставался след, тут же засыпаемый становящимся всё более густым снегом.

Интересно, куда они волокут эти камни? У меня, конечно, была версия, но она мне совсем не нравилась. Впрочем, скоро всё стало более чем очевидно: существа покатили камни в сторону купола, накрывшего Ирманскую обитель. Его радужные переливы были видны даже сквозь метель.

Вряд ли эти камни предназначены для того, чтобы укрепить оборону последнего оплота людей в Ирманской пустоши. Скорее всего, их будут использовать для того, чтобы пробить купол и заставить монахинь уступить.

Но что-то подсказывает мне, что когда сторонники Тревора ворвутся на территорию обители, они никого и ничего там не найдут, разве что парочку пренеприятнейших сюрпризов, на которые, я уверен, матушка Неллина не пожалеет ни сил, ни времени. Так что не завидую я тем, кто на них наткнётся.

Лежать в снегу было не то чтобы холодно, но крайне неуютно, и я стал было подумывать о том, чтобы раскопаться и незаметно встать, когда на пустоши сразу в нескольких местах вспыхнули голубые окна порталов, из которых ровными рядами начали выходить воины. Они строились в шеренги и явно ждали кого-то. Хотя что значит – кого-то? Ясно, кого… Тревора.

Значит, я не успел, и Владыка Севера уже выступил в поход. Впрочем, кто сказал, что время его нападения на Ирманскую обитель как-то зависело от того, что ответит Максимилиан и когда я принесу этот ответ. Где Ирма, а где основная Империя?

Бам-м-м-м… Бам-м-м-м…

Эти тяжёлые удары рождали странное эхо, и мне начало казаться, что оно несётся со всех сторон одновременно, хотя я прекрасно видел, как несколько снежных великанов, которые то ли тоже пришли порталами, то ли тут где-то бродили, легко брали прикаченные непонятными существами валуны и швыряли их в купол.

Радужная поверхность вздрагивала, но не проминалась и, казалось, готова была выдержать и не такое, но всем, включая нападающих, меня и обитателей монастыря, было ясно, что это вопрос времени и настойчивости воинов Владыки Севера.

Мигнул ещё один портал, и все пришедшие раньше замерли, а потом дружно гаркнули что-то явно приветственное. Видимо, пожаловал кто-то из крупных военачальников или даже сам Тревор.

Я поудобнее устроился в сугробе, который успел вырасти вокруг меня, и стал наблюдать, прекрасно понимая, что от меня совершенно ничего не зависит.

Шеренга воинов в белом расступилась, и я увидел знакомую фигуру: в отличие от остальных, Владыка Севера не кутался в меха или плащ. Он шёл с непокрытой головой, и снег, казалось, просто не решался падать на его плечи: волосы оставались тёмными, а плащ – серым. За ним шествовали две фигуры в сверкающих белизной одеждах. Явно выше обычного человека, с чёткими просчитанными движениями воинов, они шли за своим повелителем шаг в шаг. Внушительные такие телохранители, ничего не скажешь. А ведь, значит, опасается чего-то Тревор, раз с охраной ходит.

Бам-м-м-м…

Очередной валун оставил на куполе серьёзную вмятину, а радужное сияние побледнело, словно выцветая.

Ещё удар, ещё… и очередной камень пробил купол, который с громким хлопком лопнул и растаял, смешиваясь с падающим снегом.

Никто из воинов, пришедших с Владыкой, не тронулся с места: все ждали какой-то команды. Но Тревор неторопливо вошёл в распахнутые двумя снежными великанами ворота обители и остановился в центре двора. Я мог всё это видеть, так как снег, как по волшебству, прекратился, и ничто не мешало обзору. С небольшой возвышенности, на которой я пристроился, была прекрасно видна и сама обитель, и то, что рядом с ней происходило.

Никто не вышел на крыльцо, никого не было видно ни в окнах, ни на балконах: Ирманский монастырь был пуст.

Однако это уже почти не имело значения. Важно было другое: Владыка Севера сделал первый шаг. Война началась.

Глава 18

Келен

– Келен? – призраки подлетели немного ближе и с откровенным любопытством стали меня рассматривать, иногда переглядываясь и почти наверняка обмениваясь мыслями.

Интересно, почему Древний выбрал именно их? Может быть, они наиболее разумны из тех теней, что обитают здесь? Или местные мёртвые делегировали им право принимать важные решения? Кстати, очень интересный факт: подчиняющиеся Древнему мертвецы принципиально отличались от тех, что находились в ведении Шегрила. Там были скелеты, порой с остатками плоти и даже одежды, а тут – исключительно призрачные сущности. И что-то подсказывает мне, что их тут достаточно много… Осталось понять, как их можно использовать.

– Да, такое имя мне дали после того, как меня признало Око Тьмы, – я решил, что в данном случае неплохо будет зайти с козырей, так сказать. Призраки только выглядят относительно безобидными, но это абсолютно не так. Сильный призрак может вытянуть из почти любого существа жизнь за считанные секунды.

– Око Тьмы? Да ладно! – тут же отреагировал красавчик. – Ты его нашёл?!

– Да, и оно меня приняло, – спокойно, но с достоинством ответил я. – Это было около года назад.

– Как раз тогда всё и началось, – задумчиво проговорил франт и кивнул каким-то своим мыслям, – вот и складывается мозаика, не так ли, Гарри?

– Похоже, что дело идёт к развязке, а, Картер? – красавчик зачем-то поправил кружевные манжеты своей белой рубашки и внимательно взглянул на меня. – И чем мы можем помочь Избраннику Ока?

– Подожди, Гарри, – мягко прошептала девушка, нежно касаясь его руки, – пожалуйста, расскажи нам, что происходит, а потом мы вместе подумаем, можем ли мы оказаться тебе полезными. Хорошо?

– Спасибо, Шелли, – я благодарно кивнул и на всякий случай уточнил, – я ведь правильно услышал твоё имя?

– Да, я Шелли, это, – она показала на красавчика, – Гарри, а это Картер, – франт слегка склонил голову, – он здесь уже очень-очень давно. Ему вернули облик, так как… так было нужно, понимаешь?

– Не буду лезть в ваши дела, – спокойно проговорил я, – а скажи, Шелли, вас тут много?

– Много, – кивнула призрачная девушка, – кто-то сильнее, кто-то почти исчез, по-разному. Но вместе мы по-прежнему достаточно мощная сила. Мы подчиняемся тому, кого ты называешь Древним…

– А Лиз – Домианом, – негромко добавил я, тем самым давая понять, что нахожусь в хороших отношениях не только с самим Древним, но и с его обожаемой Лиз.

Видимо, это было верное решение, так как лицо девушки осветила столь нехарактерная для призраков тёплая улыбка.

– Может быть, ты знаешь, что с ней? Мы не получали о ней известий с тех пор, как она ушла к своему отцу.

– К сожалению, нет, но если бы я знал, то непременно сказал бы вам, – ответил я, ничуть не покривив душой.

– Мы верим, ты говоришь правду, хотя и закрываешься от нас, – Картер усмехнулся, показав длинные клыки, – но мы не полезем: себе дороже твою защиту ломать. Так ты хотел рассказать нам, что происходит там, за периметром.

Я кивнул и, присев прямо на траву, стал рассказывать обо всём, что знал, краем глаза заметив, что Древний остановился неподалёку и тоже внимательно меня слушает. Та часть моего повествования, которая касалась обнаруженных «ледяных» артефактов, заставила Домиана нахмуриться и подойти ближе.

– Как, ты сказал, его зовут?

– Я этого не говорил, так как сам пока не знаю имени того, кто замахнулся на наш дом. Могу только сказать, что и само это существо, и его магия абсолютно чужды нашему миру. Он пришёл извне, Древний.

– Я не для того столько лет берёг этот лес, чтобы отдать его какому-то проходимцу, – сурово нахмурился Домиан, – мне не нравится, что кто-то убивает Франгай, Келен. Повелитель Франгая ты, я не оспариваю этого, раз уж тебя признало Око Тьмы, да и Шегрил согласился, – тут призраки быстро переглянулись, – но свой дом я буду защищать сам. Я не могу допустить, чтобы Лиз, – тут его голос едва заметно дрогнул, – вернулась и не застала его там, где оставила. Понимаешь, Келен?

– Конечно, – я слегка склонил голову, – значит, за эту часть Франгая я могу не переживать.

– Можешь, – подтвердил Древний, – я не буду обещать тебе, что встану рядом, если враг подойдёт к Франгаю, но и совсем в стороне не останусь.

– Это больше того, на что я рассчитывал, – честно ответил я, – только вот не «если», а «когда». Враг уже начал захватывать границы Франгая, и я ни на секунду не сомневаюсь: он не остановится. И, поверь мне, ответ на вопрос, будет ли существовать этот мир дальше или от него останется ледяная пустыня, лишённая даже тени жизни, мы получим уже очень скоро. И да… во многом он будет зависеть от нас.

Домиан задумчиво просмотрел на меня, явно хотел что-то сказать, но передумал. Постояв какое-то время на месте, он молча повернулся и скрылся в доме, чтобы вскоре появиться с небольшим камнем в руке.

Увидев его, призраки сначала замерли, как корнегрызы перед кайросом, а потом незаметно отступили в сторону, потеряв половину красок. Интересно, что это за штука, которая так их напугала?

– Возьми, Келен, – Древний протянул мне камень, – пока эта вещь у тебя, ты можешь распоряжаться всеми тенями, которые обитают у меня здесь. Для ключа не имеет значения расстояние в границах Франгая. Они все привязаны к нему и не могут противиться воле того, кто обладает ключом. Скажешь убить – убьют, скажут следить – проследят. Вам всё понятно?

– Да, – прошелестела Шелли, – мы покорны воле ключа.

– Шегрил их знает, – голос Домиана даже не дрогнул, когда он произнёс имя старого приятеля, теперь по совместительству ещё и соперника в борьбе за сердце Лиз, и это было хорошо: значит, он совладал с эмоциями. – Если что, он подскажет тебе, что и как следует делать.

– Спасибо, Древний, – абсолютно искренне поблагодарил я, – чувствую, нам любая помощь будет не лишней.

– Тем, кто действительно поможет, можешь дать свободу, – произнёс Домиан, – мне они здесь не нужны, да и потом… подвал у меня не безразмерный, куда я новых буду девать, правильно?

– Благодарю, – поклонился я, – скажи, в случае крайней нужды я могу попросить тебя приютить кого-нибудь?

Синие глаза посмотрели мне прямо в душу, и Древний покачал головой:

– Нет, Келен, кроме меня, тебя и Шегрила сюда может войти только Лиз. Хотя ещё колдун Каспер, его мать и дочь, но это особый случай. Кроме них я не пропущу никого, это решение не обсуждается. Впрочем, если случится невозможное и в мои двери постучатся Ушедший или старшая дочь Безмолвной, их я тоже впущу.

Интересно, кто такие те двое, кого он назвал в конце? С Каспером всё понятно: он связан с Древним странными, но только им двоим понятными отношениями.

– Ты в своём праве, Древний, – я ничуть не обиделся, так как именно такого ответа и ждал, – это твой дом, и только тебе решать, кого в него пустить.

– Я тоже так считаю.

По тону Домиана было понятно, что разговор, с его точки зрения, завершён и делать мне тут больше нечего. В общем-то, так оно и было: главное было сказано, определённую помощь я от него получил, так что вполне могу возвращаться в домой.

– Благодарю тебя, Древний за помощь, – я прижал ладонь к груди, – мои силы не равны твоим и никогда такими не станут, но если моя помощь потребуется, тебе нужно будет лишь сказать об этом.

– Я услышал тебя, Келен, – кивнул Домиан и быстрым шагом направился в дом.

Призраки проводили его взглядами и затем уставились на меня, явно ожидая каких-то распоряжений.

– Вы можете сказать мне, сколько вас на данный момент… не знаю, как правильно… штук? Душ? Единиц?

– Нас около двух сотен, – засмеявшись, ответил Гарри, бывший, видимо, самым разговорчивым из этой призрачной троицы, – что ты хочешь нам предложить, Келен?

– Дела действительно обстоят не слишком весело, – вздохнув, проговорил я, – враг, который подступает к Франгаю, не оставляет после себя ничего живого, только мёртвую ледяную пустыню, на которой больше никогда ничего не вырастет. Я уже не говорю о тех, кто его населяет – он не пощадит никого, ни живых, ни мёртвых. Не потому что он зло, нет. Просто мы, те, кто живёт в этом мире, ему не нужны.

– Что можем мы? – помолчав, спросил Картер.

– Скажи, среди вас есть те, кто смог сохранить в себе частицы магии? Или те, кто ею обладал и сможет принять чужую силу? У меня есть помощники, и они обладают своего рода магией, но она достаточно специфична и не всегда пригодна для того, что я планирую.

– Есть такие, – подтвердил разговорчивый Гарри, – да вот сам Картер, к примеру, был сильным магом. Ты же понимаешь, что многие из тех, что умерли здесь, пришли во Франгай в поисках Ока Тьмы, значит, были магами, причём не из слабых. Вопрос в другом: сохранили ли они хоть что-то из своих способностей.

– Мы поговорим с остальными и узнаем, – поддержал его Картер, – тут есть несколько моих сородичей, они точно смогли сохранить крохотную искру дара, она и позволила им не развеяться за всё это время. Но для чего тебе это?

– Я хочу устроить несколько ловушек, – пояснил я, – и особенно меня будут интересовать те, кто владеет хотя бы крохами магии огня.

– Мы выясним и дадим тебе знать, Келен, – заверил меня Картер, – дай нам пару дней.

– Один день, – решительно возразил я, – два – слишком долго в нашей ситуации. Мы должны быть готовы к войне, а она может начаться в любой момент. Как думаете, те… такие, как вы… согласятся нам помогать? Не за страх, а за совесть, как говорится.

– Награда, которую пообещал Древний бог, настолько велика, что согласятся почти все, – уверенно проговорил Картер, – многим не нравится бесконечное существование, большинство, я в том числе, очень хотело бы получить свободу и наконец-то обрести покой. Так что я даже не сомневаюсь, что не откажется никто. Но большинство из нас мало что может, слишком много прошло времени с момента смерти, откуда нам взять магию?

– Это моя проблема, – ответил я, – и, поверь, я её решу.

– Завтра мы будем готовы дать тебе ответ, – подвёл итог Картер, – ты призовёшь нас?

– Да, всех, кто захочет участвовать в грядущих событиях, – кивнул я и уточнил на всякий случай, – вам для существования подойдёт подвал моей резиденции?

– Нам всё равно, – равнодушно пожал призрачными плечами Гарри, – где ключ, там и мы. А что будет с теми, кто не захочет участвовать?

– Думаю, для них ничего не изменится, и они останутся существовать здесь до тех пор, пока Древний не решит иначе.

– Справедливо, – подумав, кивнул призрак, и вскоре все три тени растворились в вечернем сумраке.

Я же перебрался через болото тем же путём, что и проник на территорию дома, и через полчаса уже был рядом с Невидимой Горой, возле которой наблюдалось странное оживление. Так-то там в последнее время постоянно кто-то ошивается, но сегодня привычная суета носила какой-то упорядоченный характер. Такой организованный хаос, как бы нелепо это ни звучало.

– Повелитель, – окликнул меня Лиам, выглядевший непривычно торжественно, – вас ожидают.

– Кто? – у меня, конечно, были версии, но всегда полезно немного подстраховаться.

– Те, о ком мы говорили, Повелитель, – пояснил помощник, – некоторые из них решили прийти и поговорить с тобой. И только потом они станут решать…

– Даже так? – я удивлённо посмотрел на Лиама. – Как тебе показалось, они настроены на сотрудничество?

– Я не знаю, Повелитель, – низко опустил голову мертвец, – мне нечего им противопоставить, они намного сильнее меня… любого из нас. Повелитель Шегрил пробудил их, как ты и просил, и снова ушёл. Они долго спали, и им не очень понравилось то, что их призвали из царства покоя и сна. Хотя Шегрил и запретил им причинять вред хоть кому-то.

– Хорошо, – я уже понял, где расположились те, кого разбудил Шегрил: даже здесь я ощущал большое пятно мрака неподалёку от Невидимой Горы. Те, кто суетился сейчас вокруг моего обиталища, огибали это место по широкой дуге, не решаясь приближаться. Может быть, они и не видели, кто там находился, но чувство самосохранения не чуждо никому.

Перекинувшись в драконью форму, я вытащил наружу амулет, подтверждающий то, что я являюсь законным избранником Ока Тьмы, и решительно зашагал в сторону тех, кто станет либо моим лучшим оружием, либо моим врагом. Промежуточного состояния не будет, это понятно: слишком мощная и агрессивная энергия была сконцентрирована в них. Но если нам удастся договориться!… О, это было бы просто великолепно!

Глава 19

Максимилиан

Дверь за Каспером Даргеро давно закрылась, а я по-прежнему сидел, глядя перед собой и пытаясь понять, почему я его отпустил. В том, что давний дружок ведёт свою игру, у меня не осталось ни малейших сомнений. Я достаточно хорошо изучил потомка Конрада Даргеро, чтобы понять: он что-то скрывает, что-то важное для него. А так как Каспера всегда интересовал только он сам, то, следовательно, магистр задумал нечто важное для себя. И я уверен, что его дочь – уж не знаю, вымышленная или реальная – не имеет к этому ни малейшего отношения. Скорее всего, это была ширма, которую Каспер использовал для того, чтобы скрыть свои истинные намерения.

А вот настоятельница Ирманской обители, эта хитрая старая змея, она наверняка в теме и прекрасно осведомлена о планах мятежного огненного мага. Более того, она ему помогает! А это значит, что у неё во всём происходящем есть свой интерес, потому как мне категорически не верится в то, что старуха помогает Касперу просто по доброте душевной. Надо было мне стереть Ирманский монастырь с лица земли ещё тогда, когда он только начал негласно вмешиваться в политику, предоставляя убежище не только попавшим в беду аристократкам, но и тем, кого не слишком устраивала действующая власть. То есть – моя власть.

Я совсем было собрался встать и вызвать Кевина, чтобы он оформил приказ, лишающий Ирманский монастырь статуса независимого анклава, как вдруг почувствовал, что ноги не слушаются меня. Это было так странно и непривычно, что я сначала даже не встревожился, а, скорее, просто удивился. Но недоумение очень быстро сменилось сначала злостью, а потом почти паникой.

Опираясь на подлокотники, я попробовал подняться на ноги, но тело скрутило такой болью, что меня буквально швырнуло обратно в кресло. Да что же это происходит такое, не понимаю?! Проклясть меня никто не мог – я бы почувствовал. К тому же кроме Каспера Даргеро тут никого и не было, а он стоял достаточно далеко от меня, к тому же я следил за ним и точно могу сказать, что он этого не делал.

Спокойно, Максимилиан, спокойно…. Проклятье – это ещё не приговор… Нужно просто хорошо подумать, и решение непременно отыщется. Так… Ещё раз медленно, вдумываясь в каждую деталь, в каждую мелочь, вспомнить события последних дней. Если меня так скрутило, то, значит, проклятье свежее, отсроченные действуют иначе, медленнее, аккуратнее. Да и нет в империи таких специалистов, которые мало того, что смогли бы сплести сложное проклятье, но ещё и сумели бы набросить его на меня так, чтобы я ничего не заметил.

Каспера отметаем, точнее, оставляем как маловероятный вариант. Где я был до этого? Франгайский лес и этот до отвращения высокомерный красавчик, защитник сестрицы. Ему-то сил совершенно точно хватило бы, но, во-первых, я бы почувствовал неладное намного раньше, а во-вторых, ему проще было попытаться просто убить меня, не усложняя себе жизнь.

Потом я отправился в Ирму, где наткнулся на убитого дежурного, а потом имел пренеприятнейшую беседу с настоятельницей. При одном воспоминании о монахине во мне вспыхнула было привычная ярость, но внезапно опала, как сдувшийся потешный шар, какими простолюдины развлекают своих детей на праздники. Этого мне только не хватало!

Я судорожно, чувствуя, как по спине течёт капля ледяного пота, попытался призвать огненную плеть, но вместо хищного искрящегося хлыста получил его жалкое подобие. Но самым страшным было не это, а то, что я вдруг перестал чувствовать свою вторую половину. Она исчезла, словно её никогда и не было, и вот этого я вынести уже не мог.

Эта тварь, прикидывающаяся дочерью Безмолвной, умудрилась бросить на меня проклятье, пользуясь тем, что я был сосредоточен на других моментах. Она смогла заговорить мне зубы и под шумок что-то со мной сделала. Больше просто некому! Но неужели она решила, что мне не хватит ума сопоставить факты и понять, кто виноват в том, что со мной происходит?

Если это так, то она намного глупее, чем я предполагал. Осталось понять, как мне добраться до обители и как заставить старуху исправить то, что она натворила. Можно, конечно, сделать вид, что я согласен на её условия, но ровно до того момента, как я снова почувствую силу. И на этот раз я не буду столь снисходителен!

Что она там хотела? Чтобы я попытался изгнать Тревора или встал рядом с теми, кто противостоит ему? Бред, конечно, но для вида я могу и согласиться. Скажу, что обдумал её слова, осознал, как был неправ, и теперь, так сказать, готов искупить свою вину. Говорить проникновенно я умею, она наверняка поверит и снимет проклятье, ну а там уж каждый получит по заслугам.

Осталось понять, как мне в таком состоянии добраться до Ирманской обители. Ведь мало доползти до портального зала, нужно ещё там добраться до монастыря. А в таком состоянии, как сейчас, я не то что по снегу, я по ровной дороге не дошёл бы туда. Впрочем, принято считать, что рядом с местом наложения проклятье отступает, словно прячется. Это никем не доказано, но теория такая существует, так что не исключено, что в снегах Ирманской пустоши мне станет легче, и я смогу добрести до купола, а там уж докричусь до старухи.

Я попробовал пошевелиться и с невероятным облегчением почувствовал, что мышцы перестали напоминать верёвки, а снова стали похожи на что-то приличное. Магия, правда, по-прежнему не отзывалась, а во рту ощущался металлический привкус крови, но встать я смог. Решив не экспериментировать, я сделал несколько шагов и, тяжело ступая, вышел в коридор.

– Я подвернул ногу, пол был мокрый, – сухо сказал я вскочившему со своего места Кевину, – помоги мне дойти до портального зала, а прислугу, допустившую подобное, в подвал. Ясно?

– Слушаюсь, ваше величество, – по невозмутимому лицу секретаря невозможно было понять, что он думает, ведь как раз Кевин прекрасно знал, что никакого мокрого пола в зале не было. А впрочем, не наплевать ли мне на то, что он думает?

Опираясь на сохраняющего нейтральное выражение лица секретаря, я добрался до портального зала, чувствуя себя так, словно пробежал как минимум ступенек триста вверх по лестнице с максимальной дополнительной нагрузкой или провёл на тренировочной площадке бой с десятком сильных противников одновременно. Сердце заполошно колотилось, спина была мокрой от пота, перед глазами плавали разноцветные круги.

Дежурный в портальном зале, вытянувшийся в струнку при моём появлении, старательно делал вид, что ничего странного не происходит, и еле ковыляющий император, поддерживаемый секретарём – это вполне себе заурядное явление.

– Ирманская пустошь, – буркнул я, понимая, что сосредоточиться и самостоятельно набрать комбинацию цифр и букв мне не даст мерзкий звон в ушах и никуда не девшиеся мошки, прыгающие перед глазами. – Будешь болтать – сгною в подвале.

Дежурный поклонился и шустро набрал на панели нужную комбинацию цифр. К счастью, у него хватило ума не спрашивать, почему я не могу пройти сам, воспользовавшись своими способностями. Если бы он хотя бы заикнулся на эту тему, я убил бы его даже в таком плачевном состоянии.

– Дальше я сам, – сказал я, отталкивая Кевина и на подгибающихся ногах подходя к переливающейся синим рамке. – Появится Даргеро, пусть ждёт.

Что ответил Кевин и ответил ли вообще что-то, я уже не услышал, так как вышел из портала уже в Ирме. Ну… как вышел… Скорее, вывалился, уткнувшись носом прямо в сугроб. Какое-то время я просто лежал, понимая, что на какой-то – надеюсь, непродолжительный – срок нужно смириться с этим омерзительным чувством беспомощности.

Прислушавшись к себе, я попытался пошевелить ногами и понял, что у меня получилось. Причём даже боль была какой-то приглушённой, словно смазанной. Значит, не врали теоретики, говорившие о том, что поблизости от того, кто наложил проклятье, оно слабеет. Точнее, не само оно, это было бы слишком хорошо и просто, а его симптомы, проявление. И, следовательно, я был прав, определив, что виновата во всём настоятельница здешней обители. Раз мне полегчало в Ирме, то выводы напрашиваются сами собой: проклятье – дело рук этой хитрой старой змеи. И она никуда не денется: ей придётся всё исправить, уж об этом я позабочусь.

Но так как шансы увидеть настоятельницу, лёжа в сугробе возле портала, были нулевыми, мне пришлось заставить себя встать. К счастью, боль была уже не такой сильной, и я вполне сносно мог передвигаться. Метель слегка утихла, и я всмотрелся в белую пелену, стараясь отыскать переливающийся защитный купол и понимая, что его нет.

Неужели настоятельница настолько повредилась умом, что сняла защиту с монастыря, несмотря на бродящих вокруг снежных монстров, способных незаметно для себя растоптать будку дежурного и даже не заметить этой досадной помехи?

Я ковылял вперёд, всматриваясь в мельтешение снежных хлопьев и понимая, что всё намного хуже, чем я думал. Судя по всему, на монастырь было совершено нападение, и купол просто разбили. Я даже думать не хочу о том, какой силой должны были обладать нападающие, чтобы справиться со столь мощной защитой.

Но чем ближе я подходил, тем больше убеждался в том, что мои предположения верны: купола нет, от ограды остались лишь неопрятные кучи ломаного камня, а само здание наполовину разрушено.

В принципе мне было глубоко наплевать на то, что произошло с обителью. Меня волновало только то, что настоятельница могла покинуть эти места, и тогда снять проклятье будет просто-напросто некому! Но, с другой стороны, боль ведь ослабла, значит, виновник моих бед где-то рядом. Может быть, монахини не ушли, а просто спрятались в каком-нибудь подвале в надежде пересидеть нападение?

Занятый этими тревожными мыслями, я добрался до границы, но, как ни странно, не почувствовал даже тени мощной защитной магии. И пусть я потратил на путь от портала до обители не час, как раньше, а почти три, но я справился и смог дойти, не рухнув на снег.

Перебравшись через каменные обломки, я с трудом подавил стон и направился к уцелевшей части монастыря. Если тут и остался кто-то живой, он наверняка прячется от ветра и снега именно там.

В окнах было темно, и само здание напоминало приготовившегося к прыжку, припавшего на согнутые лапы зверя. И я вдруг совершенно неожиданно понял, что никуда отсюда не уйду, что вот это непонятно как уцелевшее здание и станет моей могилой. Тряхнув головой, я решительно отогнал эти нелепые мысли, наверняка вызванные тем, что совсем недавно тут гремела настоящая магическая битва.

Внимательно оглядевшись вокруг, я убедился в том, что, сколько бы народу тут ни было недавно, сейчас здесь никого нет. Только холод, снег и тишина… как в могиле. Бесшумный и все силы его, почему в голову лезут эти нелепые мысли о смерти?!

Я медленно прошёл через двор, глядя на уже засыпанные снегом фигуры людей и каких-то гораздо более крупных существ, может быть, тех же снежных великанов. Останавливаться и смотреть я не собирался: во-первых, мне это совершенно не было интересно, а во-вторых, я не мог позволить себе понапрасну тратить силы. Их и без того было до отчаяния мало.

Двери в обитель, как ни странно, уцелели и едва слышно поскрипывали на ветру, вызывая в сердце глухую тоску и заставляя его сжиматься от предчувствия непоправимого.

Я перешагнул через порог и с огромным облегчением опустился на массивную скамью, уцелевшую во время штурма, а в том, что это был именно он, сомневаться не приходилось. Или я об этом уже думал? А может, даже говорил… Но кому я мог это говорить? Ведь в могиле не может быть никого кроме меня… Нет… При чём тут могила? Я жив и даже смог дойти до нужного мне места… А то, что в голове туман, то и дело отзывающийся пульсирующей болью, так это от усталости. Я просто устал. Бесшумный и все силы его, как же я, оказывается, устал!

– Максимилиан?

Полный изумления знакомый голос заставил меня разлепить ставшие просто неподъёмными веки. Неподалёку от меня стоял Каспер Даргеро, выглядевший не намного лучше, чем я: осунувшийся, с тёмными кругами вокруг глаз, небритый… И это было очень странно, потому что я ведь видел его несколько часов назад, он приходил ко мне и приносил письмо от Тревора. Не мог же он так измениться на то короткое время, что я его не видел. Или мог? А может, прошло уже не несколько часов, а несколько дней? Почему я ничего не помню?

– Что ты здесь делаешь?

Нет, это точно Каспер, его голос я узнаю из миллиона других, потому что… а почему, собственно? Потому что… Потому что… Нет, не помню…

– Мне нужна настоятельница, – немеющими губами проговорил я, – позови её.

– Её здесь нет, Максимилиан.

В голосе Каспера я услышал откровенную издёвку: он наверняка знал, где прячется старуха… Старуха… Мне нужна какая-то старуха… Но я не помню, зачем… А Каспер знает. Знает и смеётся надо мной! Но я этого так не оставлю! Никто не смеет так поступать с императором, даже те, кто… Звон в ушах стал таким громким, что я не слышал, что ответил мне Каспер, лишь видел, как шевелятся его губы.

А потом вдруг всё исчезло: и туман, и звон в ушах, и слабость. На какое-то мгновение я почувствовал себя снова сильным и свободным, но потом тело пронзила вспышка боли, и единственное, на что меня хватило, это увидеть рукоять кинжала, торчащую из моей груди.

Глава 20

Каспер

Я смотрел на Максимилиана и ничего не чувствовал, то есть вот совершенно ничего! Словно это не моя рука только что метнула кинжал в грудь моего друга детства, который по стечению обстоятельств являлся ещё и всемогущим Императором. И вот тот, чьё имя приводило подавляющее большинство людей в состояние, близкое к панике, стоял напротив меня и с искренним недоумением смотрел на инкрустированную опалами и лунными камнями рукоять, торчавшую из его груди, а я молчал и, не двигаясь с места, пытался отыскать в душе хоть какие-то эмоции.

– Каспер? – повторил Максимилиан, подняв на меня внезапно ставший ясным, без малейшей тени безумия, взгляд.

И вот тут я испугался, до холодного пота, до металлического привкуса во рту и заполошно колотящегося сердца. Почему я не подумал о том, что на Максимилиане может стоять какая-то особая защита? С чего я взял, что кинжал, пусть и не совсем простой, в состоянии причинить ему вред? Это же Максимилиан, у которого просчитано всё на двадцать шагов вперёд. Или это я привык так о нём думать? Не предусмотрел же он последствий договора с Тревором… Может, не так он умён и хитёр, как я всегда считал?

– Этого не может быть, кровь должна была меня защитить… Как же я не догадался… – прошептал Максимилиан, закрывая глаза и падая на пол, засыпанный снегом, обломками мебели и кусками льда.

Кровь… Мало ли кто чего должен был сделать… Не Максимилиану говорить о каких-то обязанностях или о долге. Он предал свой мир и получил по заслугам. Да! Именно так и нужно будет всем говорить, когда станет известно, чья рука оборвала жизнь Императора. Нет, даже не так. Правильно будет говорить: чья рука покарала предателя и отступника, пожертвовавшего всем ради своей личной выгоды. Да, так будет лучше, людишки любят такую высокопарную чушь, так что пусть наслаждаются. Пусть все знают, что это именно я наказал Максимилиана, пусть помнят, кто освободил их от гнёта безумного тирана.

Хорошо бы, если бы где-нибудь неподалёку легла бы ещё и сестрица Элизабет… Это было бы вообще чудесно. Ну вот не испытываю я к родственничкам никаких тёплых чувств. Поэтому чем их меньше, тем мне лучше. Да, я не собираюсь занимать трон, у меня теперь совершенно иные цели, но зато я смогу посадить на него ту, которой по силам будет править империей, тем более что и опыт уже есть. А она в свою очередь всегда будет помнить, кому обязана своим возвращением в империю и кто отомстил за неё. Это можно очень красиво обставить, так, что менестрели ещё несколько веков будут прославлять имя Каспера Даргеро. Не думаю, что императрица Элизабет станет очень горевать о Максимилиане, а вот о Лиз… Так что хорошо, что сестрица сюда не сунулась: её смерти бывшая и будущая императрица могла бы мне и не простить. Хотя можно было бы сделать вид, что это Максимилиан сначала пришиб сестрицу, а потом уже я, преисполненный горя и возмущения, прервал его жизненный путь. С другой стороны, Элла, которая сейчас является носителем духа императрицы, обладает не до конца понятными способностями, так что риск был бы слишком велик. Нельзя недооценивать эту девочку с такими странными и порой пугающими тёмно-синими глазами. Ладно, будем считать, что сестрице повезло. Пока, во всяком случае.

А вот что теперь делать с Максимилианом? Бросить его тут? Как я вообще собрался информировать хоть кого-то о том, что император мёртв? Порталы тут не работают по одной простой причине: вокруг нет ни капли магии в её привычном понимании. Нет, что-то есть, в воздухе чувствуются потоки, но как ими пользоваться – с этим надо разбираться. И располагаю ли я достаточным для этого временем – большой вопрос, на который пока нет ответа.

– Я говорила, что он не предусмотрел твоего появления, Каспер, и в этом была его ошибка.

Не могу сказать, что я подпрыгнул от неожиданности, услышав за спиной знакомый негромкий голос матушки Неллины. Наверное, подсознательно я был готов к её появлению, поэтому даже не вздрогнул.

– Только в этом?

Я медленно повернулся и внимательно посмотрел на настоятельницу загадочной Ирманской обители.

– Нет, не только, – она смотрела на меня, стоя в дверях и не делая ни шага вперёд, – по количеству допущенных ошибок Максимилиан мог бы дать фору любому. Но этот просчёт оказался для него действительно непоправимым. Дело в том, что убить его мог только тот, в ком течёт та же или похожая кровь. Лиз далеко, к тому же он никогда не подпустил бы её так близко. Твой амулет надёжно спасал тебя все эти годы, так как малейшее подозрение со стороны Максимилиана привело бы к твоей быстрой и достаточно мучительной смерти. Почему ты убил его, Каспер?

– Он привёл в наш мир Тревора, разве этого недостаточно? Посмотри вокруг, – я широким жестом обвёл разрушенный холл монастыря, – неужели ты готова была бы простить всё это?

– Неплохая попытка, – кивнула монахиня, по-прежнему пристально всматриваясь в меня, – но эти речи ты можешь оставить для Совета или тех, кто знает тебя хуже, чем я.

– Я пожалел его, матушка Неллина, – я опустил глаза, чтобы она не заметила вспыхнувшего во мне раздражения, – в письме, которое я передал Максимилиану, было проклятье. И оно начало разрушать личность императора, он стал непредсказуем и опасен.

– Разумеется, так оно и было. Ведь мы оба знаем, что до этого момента император всегда был исключительно мил и очарователен, как пушистый котёнок, – согласилась со мной монахиня, даже не попытавшись скрыть насмешку, – попробуй ещё, Каспер.

– Что ты хочешь?

Я решил, что в дальнейшем разговоре нет ни малейшего смысла, так как перебрасываться загадочными, полными неясных намёков фразами можно бесконечно долго.

– Почему ты его убил, Каспер? – повторила свой вопрос настоятельница переставшей существовать могущественной Ирманской обители. Хотя что-то подсказывало мне, что разрушение здания монастыря ещё не говорит о том, что сама обитель исчезла. Уверен, что матушка Неллина предусмотрела всё, и такое развитие событий в том числе.

– Он не нужен, – я вдруг понял, что не хочу больше притворяться, во всяком случае, не здесь и не сейчас. С настоятельницей надо играть в открытую, тем более что из слов нынешнего командора Ла-Тредина я понял, что странный остров заинтересован в том, чтобы Ирманский монастырь продолжил своё существование. Значит, и мне с ними ссориться не с руки.

– Кому?

– Никому не нужен, – чуть более резко, чем планировал, ответил я и тут же постарался сгладить тон мягкой улыбкой, – Максимилиан стал не просто лишним, матушка Неллина, он стал ещё более непредсказуемым и потому ещё более опасным, и ты это знаешь не хуже меня, не так ли. Он никогда не рискнул бы противостоять Тревору, он, скорее, преподнёс бы ему империю на блюдечке в обмен на благополучное существование в каком-нибудь ином мире.

– Не исключено, – не стала спорить монахиня, – но империя не может оставаться без правителя. Кого же ты видишь на этом месте, Каспер? Себя?

А вот тут я задумался, так как от ответа зависело не просто многое, от него зависело всё. Моё будущее, моё благополучие, моя жизнь, в конце концов. Открыть карты? А надо ли? Не получу ли я дополнительного могущественного врага? Или Неллину и тех, кто стоит за ней, устроит моя кандидатура в качестве нового командора Ла-Тредина? Не для того ли настоятельница и отправила меня туда, пожертвовав Хигеном? Сейчас я почему-то даже не сомневался: она прекрасно знала, что для бывшего воина путь в Ла-Тредин – это дорога в один конец.

– Нет, – я ответил монахине прямым взглядом, решив довериться интуиции, которая говорила, что лучше сейчас не врать даже в мелочах, – у меня изменились планы. Не скрою, когда я узнал правду о своём происхождении, такая мысль у меня возникла. Но потом я решил, что…

– Что ты не хочешь быть крестьянином, – с непонятной усмешкой проговорила настоятельница, – и не смотри на меня так, Каспер. Это я когда-то очень давно привела такой пример в разговоре с тем, кого мы с тобой оба знаем. Да, мы знакомы с командором, причём очень давно, но я бы не советовала тебе стараться что-нибудь узнать об этом. Есть вещи, которые лучше оставить в покое для собственного благополучия, поверь мне. Ты решил стать новым командором Ла-Тредина, и я не возражаю. Когда-нибудь, если ты всё же получишь ключ от крепости, которой нет, ты многое узнаешь, но не сейчас.

– Почему?

– Потому что если ребёнку, который только вчера изучил азы грамоты, предложить прочесть книгу с заклинаниями, ничего не получится. Во всяком случае, ничего хорошего. Для любого знания есть своё время.

– Я понял, что ты имеешь в виду, – кивнул я и неожиданно для себя самого спросил, – скажи, а что было бы, если бы я решил тебе солгать по поводу своих планов?

– Ничего не было бы, – монахиня поправила капюшон плаща, – просто новый командор Ла-Тредина не мог бы в будущем рассчитывать на лояльность ордена дочерей Безмолвной.

– А я, стало быть, могу?

– Не знаю, – её голос был абсолютно равнодушным, – ты пока не стал командором, Каспер. Поэтому не жди от меня ответа. Я не стану спрашивать у тебя, какую цену назвал нынешний командор, мне это не интересно, но орден не станет вмешиваться. Мы не будем тебе помогать, но и мешать не станем. Это твоя цель, твоя цена и твои проблемы, Каспер.

– И ты не спросишь о Хигене? – не удержался я от вопроса, но если я рассчитывал смутить монахиню, то просчитался: она никак не отреагировала на мой вопрос, словно его и не было.

– Что ты будешь делать с телом императора?

– Я?

– Ну не я же, – она мельком посмотрела на меня, – ты убил его, ты этим и занимайся.

– Я хотел бы, чтобы трон заняла императрица Элизабет, – решительно проговорил я в спину собравшейся уходить женщины, – не моя сестрица Лиз, а та императрица, которая была матерью Максимилиана и которая сейчас живёт в теле моей дочери.

А вот на этот раз мне, похоже, удалось её если не удивить, то хотя бы заинтересовать, так как матушка Неллина медленно повернулась и даже сделала небольшой шаг в мою сторону.

– Вот как? – она склонила голову набок. – Неожиданно. Почему вдруг такое решение?

– Если бы я планировал оставаться возле трона, я остановил бы свой выбор на сестрице, – обдумывая каждое слово, ответил я, – но у меня иные планы. Поэтому я предпочёл бы видеть на троне империи равного по силе союзника.

– Я передам Элизабет твои слова, – кивнул монахиня, – выбирать свой путь будет только она сама, я приму любое её решение и всегда поддержу его.

– Это, конечно, замечательно, но что мне делать с телом Максимилиана? Я не могу заниматься им, мне надо передать Тревору ответ императора, пусть даже ныне покойного. Я взялся за поручение и должен его завершить. К тому же там, на Севере, остались Минни и Сеол. Ты, кстати, не знаешь, что с ними? Они живы?

– Откуда я могу это знать? – пожала плечами настоятельница. – Но ты прав, тебе нужно передать Тревору ответ. Однако дело в том, что он покинул Север и во главе своей армии продвигается в сторону империи. И он движется гораздо быстрее, чем мы могли предположить.

– Как мне найти его?

– Не знаю, – монахиня внимательно на меня посмотрела, – я действительно не знаю, Каспер. Но мне кажется, ты можешь подождать его в том месте, куда он обязательно придёт.

– Ты имеешь в виду Франгай?

Я почему-то сразу понял, о каком месте говорит матушка Неллина. Действительно, мимо Франгайского леса Тревор никак не пройдёт: в этом месте слишком много силы, которую он постарается выпить. Но неужели он рассчитывает на то, что Древний добровольно уступит ему свою территорию? Или он сначала двинется в сторону империи? Как бы это разузнать?

– Он давно ушёл отсюда? Я потерял счёт времени, – признался я, – порой мне кажется, что я только что наблюдал, как рухнул защитный купол, – тут я заметил, как настоятельница вздрогнула и на её лицо набежала тень, – но через минуту мне кажется, что прошло уже много времени. День, два, неделя… Я потерялся во времени, ну или оно теперь течёт здесь очень странно.

– И то, и другое, – не слишком понятно ответила монахиня, – мир, из которого вытягивают магию, начинает вести себя непредсказуемо. Я могу лишь сказать, что пройдёт ещё немного времени, и эта часть мира застынет, словно погружённая в глубокий сон, неизбежно переходящий в смерть. Ты можешь оставить тело Максимилиана здесь: с ним ничего не произойдёт, даже если он пролежит достаточно долго. А ты попробуй пройти по следу Тревора, Каспер. И сделай то, что должен…

– Что ты имеешь в виду?

– А это ты решишь сам, – проговорила настоятельница и словно растаяла в воздухе. Как она это сделала в месте, где не осталось магии, я так и не понял. Немного постоял, глубоко вздохнул и вышел из развалин, чтобы пойти за войском Тревора. На лежащее в снегу тело Максимилиана я даже не посмотрел.

Глава 21

Лиз

Мысль о том, что скоро я вернусь в мир, который покинула год назад, вызывала у меня смешанные чувства. С одной стороны, я была бесконечно этому рада, так как, несмотря на обилие новых впечатлений и новых знакомств, действительно соскучилась. Да и Уршане не терпелось посмотреть на Джашарию, хотя она и старалась не показывать своего жгучего интереса. Считала, что демону не годится испытывать такое исключительно человеческое чувство, как любопытство.

Я же очень хотела увидеть Домиана, Хантера, Освальда и Майкла – тех, кто принял меня, помог снова стать собой, терпеливо поддерживал и ненавязчиво подталкивал погребённые где-то в глубинах сознания воспоминания. А ведь где-то там был ещё и Ромео, мой верный друг и неизменный пушистый психоаналитик, был ворчливый Картер, были шебутной Гарри и романтичная Шелли… Келен, спасший меня когда-то от лазутчика из таинственного Ла-Тредина. Где-то на севере бродили Каспер и Минни, хотя не исключено, что они уже давным-давно вернулись. Хотя вряд ли, потому что в этом случае они наверняка дали бы о себе знать. А ещё там был Шегрил… чувства к которому за прошедший год не только не исчезли, а наоборот – окрепли и стали как-то чище и яснее, что ли. Я сама не знала, как правильно определить то, что чувствовала к беловолосому Повелителю мёртвых Франгая. Головой я прекрасно понимала, что у нас нет будущего, просто потому что мы принадлежим к разным мирам. И в данном случае это не про ветви Мирового Дерева. Я при всём том, что со мной происходило, всё ещё человек, пусть и со значительной примесью демонической крови. Шегрил же – существо вне времени, он из тех, кого называют высшими силами. Его путь под луной начался задолго до меня и закончится, когда даже память обо мне сотрётся. Но разве сердцу прикажешь? Впрочем, какой смысл думать об этом сейчас? Может быть, за этот год он уже и забыл обо мне? Не зря же существует выражение «с глаз долой – из сердца вон».

Впрочем, все эти суматошные мысли отступали перед тревогой: за этот год расстановка сил могла существенно измениться, и что ждёт нас после возвращения, можно было только предполагать. Врать не буду: от мысли о том, что меня всегда будут рады видеть в Эрисхаше, становилось как-то спокойнее. Оно всегда легче, когда есть, куда отступать.

– Элиж-Бэт, ты готова?

Оказывается, пока я была погружена в размышления, мэтр Шарех уже успел метнуться к себе в комнату и вернуться с небольшой, но явно увесистой сумкой.

– Когда отправляешься в незнакомое место, всегда лучше на всякий случай прихватить пару полезных мелочей. Исключительно для внутреннего спокойствия.

Тут в комнату быстрым шагом вошёл папенька, который быстро оглядел нас и довольно кивнул. Мне показалось, что больше всего ему сейчас хочется сплавить меня побыстрее хоть в Джашарию, хоть в какой-то другой мир и заняться наконец-то личной жизнью. И я его, в общем-то, понимала: встретив любимую, которую уже отчаялся отыскать, правитель Эрисхаша сделает всё, лишь бы не потерять её снова. И тот факт, что её душа находится в теле его внучки, усложняет задачу, но не делает её невыполнимой. Как говорил герой какого-то фильма в моём позапрошлом мире, «вижу цель – не вижу препятствий». Так что в том, что папенька придумает, как обойти моральные и юридические проблемы, я даже не сомневалась. Зря он, что ли, столько лет умудряется держать в подчинении своих более чем непростых и агрессивных подданных? Ну а натворить глупостей ему Элла не позволит. Так что за правителя Шорфара я не волновалась.

– Мы сейчас перенесёмся в не совсем обычное место, – я решила, что небольшой инструктаж совершенно точно не будет лишним: демоны существа простые, незатейливые. Сначала мечом машут, а потом уже разбираются, чего это они тут натворили. И экспериментировать, кто окажется быстрее: Домиан или тот же Фериз – мне совершенно не хотелось.

– Я никогда не был в Джашарии, – сообщил мэтр Шарех, – так что мне любое место, наверное, покажется необычным.

– Дело в том, – продолжила я, и демон виновато прижал когтистую лапу к груди, мол, прости, перебил, – что мы окажемся в самом сердце Франгайского леса, в доме, который принадлежит древнему богу. Так уж получилось, что он меня вырастил и воспитал, так что для меня это место – единственный дом, который я знаю. Я сейчас не говорю об Эрисхаше, который стал для меня второй родиной.

Тут демонюки переглянулись и довольно оскалились.

– Так вот, хозяин этого места – древний бог, я зову его Домианом, и он, наверное, будет очень рад моему возвращению. Я всё это к тому, что было бы здорово, если бы вы сразу продемонстрировали миролюбие, – услышав это слово, демоны синхронно нахмурились, – и отсутствие агрессии. Мне не хотелось бы ознаменовать своё возвращение масштабной дракой.

– Всё будет хорошо, – поспешно проговорил папенька, видимо, опасаясь, что наша отправка затянется, и он, соответственно, вернётся к Элле немного позже, а его это совершенно не устраивало. – Готовы? Открываю.

Он совершил замысловатый пасс, и перед нами расцвело голубовато-серебристое окно портала, сквозь который я увидела до боли родную гостиную.

Бросив взгляд на неожиданно подмигнувшего мне папеньку, я шагнула в портал, и меня тут же окутал знакомый лёгкий аромат вишенника. Я сделала шаг в сторону, чтобы не мешать демонам, которые прошли через портал вслед за мной, после чего тот с негромким хлопком закрылся.

– Домиан! Я вернулась!

Стоило мне позвать, как вокруг что-то неуловимо изменилось, и почти сразу послышались торопливые шаги. В гостиную вбежал Домиан и замер, пристально всматриваясь в меня и не обращая ни малейшего внимания на настороженных демонов.

Постояв, Домиан стремительно шагнул ко мне, обхватил моё лицо ладонями и всмотрелся в глаза, после чего прижал меня к себе с такой силой, что было слышно, как хрустнули кости.

– Лиз! Лиз! Моя Лиз! Ты вернулась! Я ждал, я ждал каждый день и каждую ночь! Мне было без тебя так плохо, Лиз! Никогда больше не уходи от меня так надолго! Без тебя не светит солнце и не растут деревья, не распускаются цветы и не поют птицы. Я не могу ещё раз потерять тебя, моя Лиз! Я почистил колодец и выгнал из него водяницу, я поливал твои грядки и вырывал сорняки, как ты мне показывала, Лиз. Будь с кем хочешь, делай, что хочешь, только не оставляй меня надолго… Будь с Шегрилом, если он тебе нужен, я готов отойти и не давить на тебя, только не уходи больше! Я пришёл бы за тобой, даже если бы для этого пришлось разрушить границы миров, но ты не звала меня, Лиз!

Я слушала его и чувствовала, как по щекам текут слёзы, но от них становилось легче, словно вместе с солёными каплями вытекали тоска, грусть и боль. Я вдруг с напугавшей меня ясностью поняла, что здесь, в этом доме, меня любят так, как больше нигде и никогда любить не будут. Любят такой, какая я есть, несмотря ни на какие ошибки, проступки и причинённую давним побегом боль. И я никогда, что бы со мной ни случилось, не останусь одна наедине со своими проблемами. Мне всегда подставят плечо, утешат, обогреют и заслонят от жизненных невзгод.

– Домиан, я никогда больше тебя не брошу, обещаю, – совершенно по-девчоночьи хлюпнув носом, сказала я, – а теперь отпусти меня, пожалуйста, пока я не промочила окончательно твою майку.

Древний с удивлением посмотрел на мокрые пятна у себя на груди, потом на меня, встревоженно нахмурился и аккуратно стёр пальцами с моих щёк слёзы.

– Я расстроил тебя, Лиз? – огорчённо уточнил он, и солнце за окном испуганно спряталось за тучу.

– Ничуть, – поспешила его успокоить я, – это я от радости. Так хорошо вернуться домой!

– Тогда хорошо, – просиял мой синеглазый нянь, и на улице моментально посветлело, – а кто пришёл с тобой?

– Я как раз хотела тебе сказать, – я повернулась к демонам, – это мои… друзья. Мэтр Шарех, он придворный маг моего отца, и шаррит Фериз, он правитель одной из независимых областей Эрисхаша. Они любезно согласились сопровождать меня, чтобы в случае чего помочь и защитить. Ты ведь не всегда можешь быть рядом со мной, в частности, в столице. А мне придётся туда отправиться, так как с Максимилианом надо что-то решать. Год назад я, конечно, не рискнула бы, а теперь многое изменилось.

Домиан какое-то время молча рассматривал гостей, а потом кивнул каким-то своим мыслям и доброжелательно сказал:

– Друзья Лиз – всегда желанные гости в этом доме. Освальд приготовит для вас комнаты.

– Благодарим, – ответил Фериз за себя и за Шареха, – мы достаточно неприхотливые гости и не доставим много хлопот.

– Это не важно, – отмахнулся Домиан, – дом рад, когда в нём много обитателей, он чувствует себя более живым.

– Тогда мы с удовольствием погостим у вас немного, – снова ответил Фериз, так как маг напоминал соляной столб: казалось, он вообще разучился двигаться и мог только восторженно хлопать глазами.

– Мэтр, – я осторожно коснулась его локтя, – что с вами случилось?

– Я когда-то давно читал в одной старинной рукописи, что в далёких-далёких мирах когда-то существовали живые дома, которые являлись воплощением неких могучих сил, выбравших для себя такую форму, – выпалил он, таращась на Домиана, как юная любительница кино на живого Леонардо ди Каприо, – но я никогда даже не мечтал увидеть нечто подобное наяву!

Домиан, выслушав эту восторженную речь, лишь усмехнулся, никак не прокомментировав сказанное.

– Расскажи, что произошло, пока меня не было, – попросила я через несколько минут, когда мы всей компанией устроились на террасе. Довольно урчащий Ромео взгромоздился мне на колени, Фериз и Шарех заняли кресла, а Домиан устроился прямо на полу возле моих ног. За стёклами шумел Франгай, и я подумала о том, что никогда золотые пески Эрисхаша не заменят мне этих зелёных великанов, гнущихся под ветром. Они – мой дом, и только здесь я когда-нибудь смогу быть по-настоящему счастлива.

Домиан говорил долго, сразу предупредив, что часть информации он получил от Келена, часть – от зверей, обитающих в чаще, часть – от призраков. В целом же ситуация была, мягко говоря, напряжённой, особенно если учесть недавний визит Максимилиана.

– Твой брат выглядел странно, Лиз, – задумчиво проговорил Домиан, – он всегда был не в себе, но в этот раз его безумие было заметно особенно сильно. Я его не пустил, но мне показалось, что он не слишком-то к этому и стремился. А недавно я вдруг почувствовал, что из узора выдернули нить… Я не знаю, как объяснить тебе это, Лиз, но это словно бы из картины вдруг убрали часть, оставив пустые места. Я не могу сказать наверняка, но мне кажется, что твоего брата нет в живых. Впрочем, я уверен, что это известие тебя, скорее, обрадует, чем огорчит. У нас и без того достаточно проблем.

– Ты прав, меня это не расстроит, – честно призналась я, так как мёртвый Максимилиан устраивал меня гораздо больше, чем живой. Интересно, кто же это оказал всему этому миру такую услугу? Вряд ли братец сам, добровольно распрощался с жизнью. Такие, как он, скорее, всех вокруг уморят, чем себе, любимому, хоть какой-то вред причинят.

– Келен сказал, что на границах Франгая происходит что-то странное, я тоже это чувствую, поэтому я поставил вокруг дома такую защиту, которую не проломить никому, даже если он равен мне по могуществу.

– А остальной мир? – очень тихо спросила я, чувствуя, как где-то возле сердца стало холодно и пусто.

– Я не могу защитить его весь, – поморщился Домиан, которому, видимо, очень непросто было признавать, что и его силы ограничены. – Мой дом – сердце Франгая. Мой и твой, Лиз. И я смогу защитить тебя, даже если весь остальной мир рухнет.

– Но как же другие? – по-прежнему очень тихо проговорила я. – Келен? Каспер? Минни? Те люди, которых мы не знаем, но которые живут в этом мире? Звери, которые населяют Франгай? Я не люблю кайроса и боюсь его, но я не готова просто смотреть, как он исчезнет…

– Мне нет дела до других людей, Лиз, – спокойно ответил Домиан, – меня беспокоит только твоя жизнь и твоя безопасность. За Келена, Шегрила и колдуна не переживай, они уцелеют в любом случае. При самом неблагоприятном раскладе они просто уйдут на другую ветку Мирового Дерева и начнут там всё с начала.

Я смотрела на Домиана и понимала, что в данном случае, что бы я ни сказала, он меня просто не поймёт. Не потому что он плохой или жесткий, нет. Просто мы с ним мыслим разными категориями: я рассуждаю как человек, а он как сущность, для которой наша людская жизнь – лишь миг. Я, привыкнув к его беззаветной любви, просто слишком сильно очеловечила Древнего бога, приписав ему человеческие чувства и эмоции. Нет, они у него были, но только в отношении меня. Все остальные смертные – да и бессмертные тоже, если совсем честно – были ему абсолютно, стопроцентно безразличны.

– Но это же… неправильно, – я решила всё же предпринять ещё одну попытку достучаться до него. – Ты же не хочешь сказать, что если придётся вступить в прямое столкновение с силами врага, то ты останешься в стороне?!

– Я буду защищать тебя и свой дом, если понадобится, то ценой собственной жизни, – с непоколебимой уверенностью ответил Домиан, – всё остальное мне безразлично. Ты, воин из далёкого мира, ты ведь понимаешь меня?

Он повернулся к Феризу, и я успела поймать сосредоточенный и слегка виноватый взгляд демона.

Глава 22

Келен

Чем ближе я подходил к месту концентрации мёртвой силы, тем сильнее она начинала давить даже на меня, что уж тут говорить об остальных. Наверное, только Шегрил и мог спокойно находиться рядом со своими самыми давними и самыми сильными – теперь я в этом и сам убедился – подданными. Интересно, он пришёл вместе с ними или предоставил мне самостоятельно разбираться с тысячелетними мертвецами? Не то чтобы я их боялся, ни в коем случае: я прекрасно понимал, что Око Тьмы всегда защитит меня. Просто я чувствовал, что прибегать к помощи артефакта стоит в самом крайнем случае.

Вскоре облако глубокого мрака стало видно невооружённым глазом, и я остановился, не дойдя до него нескольких шагов. Шегрила пока нигде не было видно, и я решил, что не буду рассчитывать на него, положусь исключительно на собственные силы.

– Благодарю вас за то, что откликнулись на зов, – негромко проговорил я, постаравшись, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно. Таким сущностям, как те, что сейчас собрались здесь, ни в коем случае нельзя показывать не то что страх, а даже лёгкое опасение. Для них это как склянка с вареньем для мух.

Некоторое время царила тишина, а потом облако концентрированной тьмы колыхнулось и от него отделилась часть, приблизившаяся ко мне и постепенно начавшая приобретать очертания человеческого тела.

Я подумал о том, что очень правильно поступил, перекинувшись в драконью форму, так как в человеческой я выглядел бы по сравнению с мертвецом достаточно скромно.

– Нас позвал наш Повелитель, – голос мёртвого был одновременно глухим и резким, проникающим прямо куда-то в глубину мозга. Наверняка у любого, кто был бы защищён слабее, чем я, моментально полопались бы все сосуды или что там есть в голове, так как выдержать подобное – задача для смертного невыполнимая. Даже мне стало не очень комфортно, что уж говорить о других.

– Он сделал это по моей просьбе, – равнодушно ответил я, так как прекрасно понимал: никакие эмоции, будь то гнев, волнение или надежда, не окажут на говорящего со мной никакого воздействия. Он просто их или не услышит, или не обратит внимания. Те, кого призвал Шегрил, слишком давно находятся по ту сторону жизни, чтобы сохранить способность испытывать какие-либо чувства кроме гнева и ненависти ко всему живому. И вот их мне предстоит убедить в том, что нам необходима помощь именно таких полезных парней, как они. И если у меня это получится, то я вполне могу отправляться в императорскую академию или в университет, чтобы преподавать курс «Как совершить невозможное в переговорах». Стоп, что-то я слишком развеселился, главное, как-то на удивление не вовремя.

– Повелитель хотел, чтобы мы выслушали тебя, – слова прозвучали, но я воспринимал их не как набор звуков, а как некую необычную смесь мыслеобразов и обычных слов. Было неприятно, словно я стоял на краю огромной могилы, и оттуда на меня смотрела слепая, глухая и голодная бесконечность. Одно неосторожное движение – и я окажусь там, внизу, и уже никогда не выберусь на свободу.

– Я благодарен ему за это, – кивнул я, постаравшись загнать депрессивные мысли поглубже, – нам нужна ваша помощь.

– Говори, нам тяжело не трогать живых, – колыхнулась расплывчатая фигура, и излишне любопытный корнегрыз, подобравшийся непозволительно близко, вздрогнул, потом вытянулся в струнку и бессильно рухнул на траву, несколько раз дёрнув лапами.

После такого более чем однозначного намёка стало понятно, что если я вот прямо сейчас не пойму, как с ними разговаривать, рядом с Невидимой Горой возникнет немаленькая такая мёртвая зона, а мой авторитет среди обитателей Франгая, который я с таким трудом заработал, значительно пошатнётся.

– Франгаю, который является и вашим домом тоже, грозит смертельная опасность. И дело не в том, что кто-то хочет захватить территорию, с этим мы и сами справились бы, поверьте. Дело в том, что захватчик оставляет после себя не просто мёртвую землю. Там исчезает всё: жизнь в любых её формах, даже в такой, как у вас, магия, деревья, тепло. Земля не просто промерзает на большую глубину, она превращается в абсолютно безжизненный кусок льда. И магией мы пока не понимаем, как бороться, так как наш враг не из этого мира.

Я говорил и понимал, что мои слова словно падают в пустоту, что они совершенно не трогают тех, кто пришёл сюда, подчиняясь слову Шегрила. Им, этим тысячелетним мертвецам, глубоко наплевать на наши беды, им просто-напросто нечего бояться.

– У меня нет ничего, что я мог бы предложить вам, – устало проговорил я, – ничего, чем я мог бы вас заинтересовать.

– У меня есть…

Голос Шегрила раздался неожиданно, и облако мрака колыхнулось, чтобы тут же стать более чётким и более компактным, что ли… Повелитель мёртвых Франгая подошёл ко мне и встал рядом, тем самым показывая, что поддерживает и одобряет. И тут я заметил, что его лицо, всегда поражавшее меня своей удивительной соразмерностью и гармоничностью, осунулось. И без того худое, оно словно ещё больше высохло, скулы заострились, а в глазах появились бесконечная усталость и какая-то мрачная решимость. Если бы речь шла об обычном человеке, я сказал бы, что он принял очень непростое, может быть, даже мучительное для себя решение, от которого теперь ни за что не откажется.

– Тех, кто проявит себя должным образом, – неспешно начал Шегрил, и тьма замерла, прислушиваясь, – я заберу с собой в другой мир. Франгай – огромный лес, но двух Повелителей много даже для него. Келена, – тут он положил мне на плечо руку, показавшуюся мне невероятно тяжёлой и холодной, – признало Око Тьмы, его приняли мои подданные и Невидимая Гора, его слушаются хищники и простые звери. Я оставляю Франгай в надёжных руках. Мне же давно хотелось посмотреть другие миры и, может быть, обосноваться в каком-нибудь из них. Я нашёл способ это сделать, и, как только мы защитим наш дом, хочу уйти туда. При этом я в состоянии взять с собой тех, кого захочу и кто решится разделить со мной неведомое, получив шанс начать всё сначала. Я не могу обещать, что каждый, ушедший со мной, получит возможность отыскать новое тело. Более того, даже тем, кто его обретёт, я не могу обещать, что это будет тело человека.

О как… От столь глобальной новости я ненадолго даже забыл, с какой мы тут, собственно, целью собрались. Значит, ситуацию с Лиз мой беловолосый приятель надумал решить радикально: переместившись на иную ветку Мирового Дерева. Ну что же, может быть, это станет наилучшим вариантом. Лиз поплачет и успокоится, а потом, глядишь, и выберет себе достойного мужа среди смертных. Да хоть среди тех же демонов… Всё-таки родная кровь, как ни крути. Да и Древний успокоится, потому как одно дело просто смириться с отказом и совершенно другое – постоянно видеть рядом соперника, причём соперника счастливого. Тут никакого божественного терпения не хватит, а я уже имел возможность убедиться, каков Домиан в гневе.

Но при всей важности планов по обустройству личной жизни Элизабет, сейчас у нас другие заботы. Потому как если мы не справимся с врагом, то остальное просто перестанет иметь значение.

– Это очень щедрое предложение, – задумчиво проговорил тот самый сгусток тьмы, который уже беседовал со мной. Видимо, именно у него лучше остальных получалось принимать какую-то форму. – Не всех оно заинтересует, Повелитель, но я согласен. Многие хотят покоя, окончательного, пусть даже ценой полного развоплощения, им не нужен новый шанс.

– Я покину этот мир только если мы победим того, кто несёт ему гибель, – негромко, но от этого не менее внушительно проговорил Шегрил, – я не из тех, кто спасает себя, бросив свой дом. И я хочу знать, кто встанет рядом с нами и будет участвовать в войне, которая на севере уже началась. Остальные могут вернуться и снова погрузиться в сон, я не стану наказывать тех, кто просто устал.

Я, затаив дыхание, смотрел, как от мглистого облака то и дело отделяются сгустки тьмы и либо впитываются в землю, либо отодвигаются в сторону. Шегрил молча наблюдал за процессом, не демонстрируя никаких эмоций: ни разочарования, ни одобрения. Он был неподвижен, как камень, словно из него ушла та жизнь и та сила, которую я видел раньше. Неужели на него так подействовало принятое решение?

– Осталось семеро, – Шегрил повернулся ко мне, – это и много, и мало. Мало потому что я рассчитывал на большее количество, но ты сам понимаешь: воин, которого заставили драться, не станет умирать за других. Ну а много потому что те, кто остался, достойные воины и станут тебе хорошей поддержкой, Келен. Каждый из них стоит десятка, если не больше.

Он подошёл к сбившимся в кучу сгусткам.

– Можете принять свой прежний вид, – негромко проговорил он, – Повелитель Франгая Келен должен увидеть вас такими, какими вы были и какими остались в собственной памяти.

Наверное, сколько бы мне ни было отмерено, я никогда не забуду этого потрясающего зрелища: бесформенные клочки непроглядной тьмы на мгновение замерли, а потом начали осторожно, словно пробуя и вспоминая, приобретать очертания человеческих фигур. Сначала размытые, какие-то неуверенные, они постепенно становились всё более плотными, почти материальными, и вскоре перед нами стояли семь воинов в одежде, которую я – тот, который Реджинальд фон Рествуд – видел только на старинных гравюрах. На них не было тяжёлых доспехов, ведь даже в те времена не было сумасшедших, которые сунулись бы в лес в неподъёмных железках. Кожаные жилеты, облегчённые кольчужные рубахи, свободные штаны из какой-то грубой ткани, сапоги. У одного вместо кожаного жилета была меховая безрукавка. Длинные мечи, луки, кинжалы… Любой аристократ был бы счастлив повесить любой предмет из их вооружения на самое почётное место в фамильной оружейной. Лица суровые, строгие, какие-то абсолютно нездешние, но полные решимости не упустить данный им Шегрилом шанс. Я смотрел на них и понимал: эти будут биться до последнего, буквально зубами грызть врага.

– Благодарю, что откликнулись, – сказал я, так как Шегрил молчал, снова впав в состояние глубокой задумчивости, – война ближе с каждым не то что днём, с каждым часом. Я попросил бы троих из вас остаться здесь, двоих – взять на себя охрану озера, в котором находится Око Тьмы, а двоих – остаться в резерве. Но в любой момент ситуация может измениться, и мне придётся срочно всё переделывать.

Мертвецы молча кивнули, явно обменявшись какими-то мыслями и повернулись к Шегрилу.

– Приказы Келена имеют ту же силу, что и мои, – очнувшись от своих размышлений, сказал он, – и подлежат немедленному выполнению.

Я хотел обсудить ещё несколько моментов, но не успел: рядом материализовался Лиам, и по его лицу я понял, что времени у нас не осталось. Нисколько. Совсем.

– Повелитель, – мой помощник поклонился сначала мне, а потом уже Шегрилу, чем поверг меня в состояние, близкое к шоку. – Вернулись разведчики с севера. Там началось наступление, и совсем скоро войско Владыки Севера подойдёт к границам Франгая.

– Ну вот всё и решилось без нашего участия, – я чувствовал одновременно злость на себя из-за того, что не успел подготовиться как следует, и невероятное облегчение, так как давно и всем известно, каким выматывающим может быть ожидание, особенно ожидание проблем. – Что по остальным направлениям?

– Оттуда пока никто не приходил, – мгновенно ответил Лиам, – но, если мне позволено будет высказать своё мнение, – он дождался моего одобрительного кивка и продолжил, – вряд ли враг успел обойти лес по границе при том, что мы внимательно следили за ними. Наши патрули наверняка заметили бы передвижение целой армии.

– Он мог провести её порталами, – покачал я головой, – мы же видели, он в состоянии держать их очень долго.

– Нет, Повелитель, если бы он мог провести целую армию, он давно это сделал бы.

– Возможно, у него на службе состоят существа, которые просто не могут пройти через порталы, например, снежные великаны, – присоединился к обсуждению Шегрил, который не выглядел обиженным или недовольным тем фактом, что его бывший подданный в открытую признал Повелителем Франгая меня. Видимо, решение уйти в другой мир было им принято окончательно и бесповоротно.

– Какие будут приказания, Повелитель?

Я огляделся и понял, что на меня смотрят все: Лиам, Шегрил, подошедшие кайросы, сменившиеся разведчики, древние мертвецы… Казалось, даже величественные деревья и ветер замерли в ожидании.

– Будем драться, – спокойно ответил я, – потому что кроме нас наш дом не защитит никто.

Глава 23

Каспер

Идти по следу войска Тревора было достаточно просто: всё же сделать передвижение большой армии незаметным не под силу даже такому сильному магу, как Владыка Севера. А может, он просто не думал об этом: и правда, от кого ему прятаться, если там, где прошло его войско, не остаётся ничего живого? Широкая дорога, оставленная тысячами ног и сотнями нагруженных саней, была прекрасно видна и идти по ней было просто.

Единственное, чего мне катастрофически не хватало, это была магия. Я привык ощущать её вокруг себя, потому как даже в те непростые времена, когда мы с Минни и Сеолом пробирались по Ирманской пустоши, она была. Мало, крохи, которых не хватало даже на обычное заклятье, только на всякую мелочь, но она была. А сейчас из мира вокруг словно выкачали воздух, оставив лишь непонятно как держащуюся оболочку. Кроме этого с каждым часом становилось всё холоднее, мороз пробирался под меховой плащ и под тёплую одежду. Ледяной ветер швырял в лицо пригоршни колючего снега, что тоже не улучшало настроения.

Иногда мне попадались полузасыпанные снегом тела: видимо, это были те, кто по различным причинам умирал в пути или просто ослабевал и отставал от войска.

Одного из них я перевернул и зачем-то долго смотрел в ещё молодое, когда-то даже симпатичное лицо, на котором теперь уже навсегда застыло выражение удивления и обиды. Словно ему до сих пор было непонятно, почему вдруг он, считавший, что у него впереди долгая и наверняка счастливая жизнь, должен остаться в этой ледяной пустыне… Впрочем, это нормально: обычный расходный материал, неизбежные при любом серьёзном деле потери. Ему просто не повезло, так бывает… Если уж даже казавшийся всемогущим Максимилиан не смог предугадать, чем всё закончится для него, то что уж говорить о каком-то сиволапом крестьянине?

Мысль о том, что Максимилиан мёртв и мне уже больше никогда не придётся оглядываться на него при принятии решений, неожиданно вызвала состояние, близкое к эйфории. Я свободен от негласного, а порой и открытого контроля со стороны императора! Мне больше не нужно думать, что скажет Максимилиан, если вдруг узнает о том или ином моём решении! Это ли не счастье?!

Понимание этого придало мне сил, и я намного бодрее зашагал вслед за войском Тревора, уже не отвлекаясь на то и дело попадающиеся трупы. Мертвецов я, что ли, не видел?

Армию я нагнал через несколько часов: значит, я действительно пробыл в обители намного больше, чем мне казалось изначально. Возможно, даже несколько дней, так как войско движется значительно медленнее обычного человека, а мне, чтобы его догнать, пришлось пройти достаточно много. Хотя в том странном месте, в которое превратилась и до того непонятная Ирманская пустошь, могло произойти что угодно, в том числе и пространственно-временные сдвиги. Об этом я, возможно, подумаю позже, когда в моём распоряжении будет лучшая лаборатория во всех окрестных мирах и штат сильных, по словам командора, магов. Сейчас же мне нужно закончить порученное дело, так как никто не знает, какие ограничения поставил Тревор. Не исключено, что в случае невыполнения должно будет сработать какое-нибудь проклятье. А оно мне надо?

Сначала я нагнал несколько сцепленных телег, доверху нагруженных чем-то, что было надёжно укрыто от снега плотным пологом. Этот своеобразный обоз тащили два заросших клочковатым грязно-белым мехом существа. Именно их я видел собирающими камни. Наверное, Тревор использовал их как грубую физическую силу, так как мне не верилось в то, что уровень их интеллекта предполагал что-то иное.

За то время, что я догонял армию Владыки Севера, я примерно составил план своих дальнейших действий, хотя и понимал, что ситуация слишком непонятная и неустойчивая, чтобы что-либо всерьёз планировать.

Сейчас вот отыщу Тревора, передам ответ Максимилиана, не вдаваясь в подробности, а потом постараюсь потихоньку исчезнуть и переместиться поближе к Франгаю. Ни к чему мне, с учётом глобальных планов, во вражеском войске находиться. Я, конечно, при необходимости всегда объясниться смогу, но не проще ли вовсе не давать повода для разговоров? И про смерть Максимилиана тоже промолчу по возможности: ни к чему Владыке Севера знать, что на данный момент империя осталась без правителя. Эх, кабы не командор Ла-Тредина с его предложением, я непременно воспользовался бы ситуацией и захватил трон без особого труда. Не совсем, конечно, легко и бескровно, пришлось бы сначала отправляться в Эрисхаш и пробуждать вторую половину, но я бы разобрался. Не думаю, что отец стал бы возражать: всё же иметь императора другого мира в качестве родственника ни один разумный политик не откажется.

Но проблемы нужно решать поэтапно, так что для начала надо найти Тревора и передать ему ответ Максимилиана, а дальше действовать уже по ситуации.

Видимо, Бесшумный решил, что на мою долю за последнее время выпало достаточно много всякого, и слегка мне посодействовал. Сначала я почувствовал едва заметное подрагивание земли, а затем услышал за спиной крики погонщиков. Отойдя в сторону, чтобы не быть случайно затоптанным, я увидел несущихся по снежному простору уже знакомых мне рогатых волков – морнизов.

Они уже почти промчались мимо меня, но вдруг один из последних резко остановился, подняв целое облако снежной пыли, а ехавший на звере воин легко соскочил с него и подбежал ко мне.

– Каспер! Не верю своим глазам! Ты ли это, друг мой?! Откуда ты здесь и почему идёшь пешком?

Мой старый знакомец Рифан порывисто обнял меня, и было совершенно очевидно, что он действительно искренне рад меня видеть.

– Мне срочно нужен Владыка, – тоже изобразив бурную радость с объятиями и дружеским похлопыванием по плечам, сказал я, – мой путь был долгим и непростым, но я вернулся, чтобы передать ответ. Ты же понимаешь, что данное слово всегда надо держать.

– Само собой, – согласился Рифан и, повернувшись к спутникам, которые с любопытством смотрели на нас из-под низко надвинутых меховых капюшонов, пояснил, – это Каспер, он маг. Помните, я вам рассказывал, как он один уничтожил целую стаю ледяных ворон?

Видимо, историю моего давнего подвига ещё не забыли, как как воины, сидевшие верхом на морнизах, поревели что-то явно одобрительное.

– Так тебе нужно к Владыке? – уточнил Рифан. – Если да, то присоединяйся к нам, мы как раз едем в ту сторону, ну а там уж, как станет ясно, где сейчас Владыка, то проводим к нему.

Естественно, я не стал отказываться от столь любезного предложения, хотя для этого мне и пришлось взгромоздиться на рогатого монстра перед одним из всадников. Рифан, извиняясь, объяснил, что свободного морниза у них нет, а сам он везёт хрупкий груз и потому взять меня к себе не может.

К моему удивлению, ехать на этом странном рогатом волке оказалось достаточно удобно, ничуть не хуже, чем на каком-нибудь породистом скакуне. Пожалуй, даже лучше – благодаря строению лап бег морниза был мягким, зверь словно стелился над заснеженной землёй. В прошлый раз я путешествовал в санях, так что по-настоящему оценить морнизов смог только теперь.

Всё то время, что мы ехали, я думал об одном: насколько же большую армию сумел собрать Тревор! Мы обгоняли сотни вооружённых воинов, шагавших легко и уверенно, где-то в стороне просматривались огромные силуэты снежных великанов и ещё каких-то монстров, рассматривать которых у меня не было ни малейшего желания. И вот этой силе нам нужно противостоять?! Но как?! Это же невозможно: войско слишком велико…

Не стану скрывать, на несколько мгновений у меня мелькнула мысль о том, что примкнуть к победителю – это тоже очень неплохой вариант. Но я тут же отбросил эту идею, поскольку командор выразился совершенно однозначно: Ла-Тредин заинтересован в том, чтобы этот мир уцелел. И если я хочу занять кресло командора, мне следует об этом помнить. Ясно, что в случае проигрыша мне никто не станет мстить, но стать заложником мага из другого мира и получить в награду – и то не факт! – какое-нибудь захолустье, которое он милостиво оставит тем, кто ему помог? В мире, в котором не будет магии? Какой в этом смысл? Нет, я не для этого потратил год своей жизни, спал в снегу и под кустом, таскался по задворкам мира, тренировался, как какой-нибудь простой наёмник… И не для этого я убил Максимилиана…

К большой палатке, крытой шкурами каких-то неизвестных мне животных, мы подъехали достаточно спокойно. Нас остановили всего пару раз, да и то, скорее, чтобы поговорить, а не с целью проверки. Видимо, вероятность того, что кто-то из воинов решит причинить Владыке вред, была нулевой. Ну а посторонних здесь кроме меня, наверное, и не было. Просто потому что откуда бы им тут взяться?

– Вот и доставили тебя, – бодро сообщил мне Рифан, протягивая руку, – скажешь охране, что пришёл к Владыке с отчётом, они переговорят и пропустят. Ну а мне дальше ехать надо. Если бы ты знал, дружище, как я рад, что ты снова с нами! Нам сильные маги очень нужны! До встречи тогда, стало быть, Каспер! Увидимся!

Мы обменялись рукопожатиями, и Рифан снова забрался на морниза и через минуту скрылся в снежной круговерти. А я направился к шатру, возле входа в который стоял охранник.

– Мне к Владыке, – спокойно сказал я, – он давал мне поручение, и я вернулся с ответом. Я магистр Каспер Даргеро.

– Я доложу, – кивнул охранник, ничуть не удивившись. Судя по всему, в армии Тревора царят прям удивительные порядки.

Вернулся он очень быстро и, откинув шкуру, закрывающую вход, сказал:

– Владыка примет тебя, магистр Каспер Даргеро. Я доверяю тебе, но если у тебя есть оружие, оставь его здесь. Тебе нечего опасаться, его никто не тронет, но я не могу совсем не соблюдать мер безопасности.

– Конечно, – я и не подумал спорить и, отстегнув кинжал, который не забыл вынуть из груди Максимилиана, положил его на небольшой столик рядом со входом.

– Благодарю за понимание, – улыбнулся охранник, уступая мне дорогу.

В палатке было достаточно просторно, но не так чтобы тепло: впрочем, вряд ли Тревору требовался обычный человеческий комфорт.

Владыка Севера сидел в большом походном кресле и внимательно изучал карту, которую держал в руках. Он посмотрел на меня, и я снова вздрогнул, увидев эти странные глаза, в которых вместо радужки и зрачка была только снежная вьюга. Я уже и забыл, какое впечатление производят они на человека неподготовленного.

– Каспер, – доброжелательно – ну, насколько лёд может быть доброжелательным – проговорил он, поднимая голову от карты, – я рад, что ты успел уложиться в отпущенный мною срок. Мне, правда, надобности в ответе уже меньше стало, но я ценю обязательность. Итак, что же ответил мне император Максимилиан? Давай закончим с этим делом и будем считать твоё поручение окончательно выполненным.

– Император Максимилиан не пожелал письменно отвечать на письмо, но велел на словах передать ответ «нет».

– Так я и предполагал, – Тревор, которого вот сейчас даже мне хотелось назвать Владыкой, кивнул каким-то своим мыслям, – но твоей вины в этом никакой нет, Каспер. Поэтому…

Тревор сделал замысловатый пасс, и я увидел, как с моего запястья соскользнула такая же прозрачно-льдистая змейка, как та, что досталась Максимилиану. Это что же получается?! Я что, всё это время носил проклятье? И ничего не почувствовал? Причём не только я… Неужели его не заметили ни матушка Неллина, ни командор… А может, как раз почувствовали, но предпочли промолчать? Скорее всего, так оно и было…

– Я не мог отпустить тебя совсем без страховки, – ничуть не смутился Тревор, – но ты сдержал слово и всё закончилось хорошо, не так ли?

– Да, – выдавил я из себя, старательно гася вспыхнувшую в душе ярость, – теперь я могу быть свободен?

– Да, конечно, – холодная усмешка на мгновение коснулась его губ, – к сожалению, я не могу выполнить свою часть сделки. Я обещал тебе, что отпущу твоих спутников…

А ведь я и забыл, что он обещал мне это. Если честно, я вообще практически не вспоминал ни о Сеоле, ни о Минни, так как мне и без того было чем заняться. Неужели Тревор поторопился и убил их? Так-то мне, между нами говоря, наплевать, но нужно изобразить тревогу, обязательно нужно.

– Почему? С ними что-то случилось?!

– Они бежали, – спокойно сообщил Тревор, – наверное, им кто-то помог, но мне некогда было выяснять это. Так что ты можешь попросить другую награду, Каспер. Как ты смотришь на то, чтобы занять место одного из моих советников?

Я от души выругался про себя: с одной стороны, предложение лестное, а с другой – ну вот совершенно ни к чему мне это. И надо как-то и Тревора не задеть отказом, и лицо сохранить. Думай, Каспер, думай!!

Глава 24

Каспер

– Ты отказываешься от моего предложения?

Голос Тревора был спокойным, в нём слышалась, пожалуй, лишь тень насмешки, словно взрослый разговаривал с ребёнком, который всё равно сделает так, как нужно, так почему бы не побаловать его иллюзией самостоятельности.

– Нет, Владыка, просто это достаточно неожиданное предложение, – ответил я, судорожно пытаясь сообразить, не окажусь ли в случае отказа среди тех заметённых снегом бедолаг, которых видел во время пути.

– Мне нужны верные помощники, – по-прежнему ровно проговорил Тревор, лишь снежные вихри в его глазах на мгновение ускорились, но сразу снова утихли, – ты доказал своими действиями, что тебе можно доверить важное поручение. Этот мир всё равно станет моим, Каспер, вопрос только во времени, которое я потрачу на его завоевание. Но, знаешь, я рад, что этот идиот Максимилиан призвал меня. Я давно не решал столь непростых задач, и этот мир оказался прекрасным лекарством от скуки. К тому же я наконец-то получил возможность встретиться здесь со старым… приятелем, с которым у меня давние счёты. Он, правда, пока об этом не знает, но сюрприз – это всегда так мило, не так ли?

– Ты откровенен со мной, Владыка, почему?

Если честно, я предпочёл бы угрозы или шантаж, но не вот такие откровения. Карты раскрывают обычно перед тем, кто уже никогда и никому не сможет ничего рассказать. Значит ли это, что Тревор мысленно уже приговорил меня?

– Ты нравишься мне, Каспер, – по губам Владыки скользнула холодная усмешка, – ты в меру циничен, абсолютно эгоистичен и, главное, прагматичен ровно настолько, чтобы занять достойную должность и не желать большего. Ты ведь не думаешь, что я собираюсь оставаться в этом мире после того, как соберу всю имеющуюся в нём магию? Но я не оставлю его совсем уж без присмотра, я назначу наместника, которому открою доступ к тоненькому ручейку магии. Только ему и никому больше. И тебя я рассматриваю как одного из кандидатов на это место. Ты займёшь достойное тебя положение и встанешь рядом со мной.

– Польщён…

Я поклонился: ну а что? Спина у меня не переломится, а время потянуть совершенно необходимо, чтобы понять, как отсюда можно сбежать. Причём побыстрее и подальше, пока ещё есть такая возможность. Вставать рядом с Тревором мне не хотелось абсолютно: ну вот не верил я ему ни секунды. Я, конечно, и сам умею врать и делаю это достаточно легко, но демонстрировать свою связь с захватчиком было бы по крайней мере не предусмотрительно. Кто его знает, как оно там дальше повернётся. И это вовсе не трусость, а элементарная осторожность. И вообще… Мне ещё надо выяснить, кого имел в виду нынешний командор Ла-Тредина, когда говорил о ком-то, кто присвоил силу, предназначенную не ему. То есть забот – не на день и не на неделю. Так что бежать, бежать отсюда, несмотря ни на какие посулы и обещания. Оно, конечно, заманчиво, но у меня свои, совершенно иные планы.

– По поступкам и награда, – кивнул Тревор, теряя ко мне интерес, – сегодня отдыхай, Каспер, у меня другие дела, а завтра или в ближайшие дни мы снова увидимся с тобой и обсудим твою дальнейшую судьбу.

– Благодарю, Владыка, – снова поклонился я, – не подскажешь ли, к кому я могу обратиться с просьбой разместить меня? Я пока плохо ориентируюсь…

– Скажешь на выходе охране, они проводят, – махнул рукой Тревор, снова погружаясь в изучение карты. Я в очередной раз склонил голову, но он, по-моему, этого даже не заметил.

Выйдя на улицу, я подошёл к охраннику, стоявшему в небольшой, закрытой с трёх сторон палатке, на которую уже намело целый сугроб. С одной стороны – обзор у него был минимальный, а с другой – под таким снегопадом особо не постоишь, потому как сам превратишься в снеговика, одного из тех, что, как говорят, лепят зимой детишки в северных провинциях.

– Владыка сказал, что я могу обратиться к тебе по вопросу размещения, – сказал я, и воин кивнул.

– Видишь палатку с синим фонарём наверху? – спросил он. – Ступай туда, и тебе выделят место для ночлега. Особой роскоши не жди, в походе порой любая крыша над головой – счастье. Да ты и сам наверняка знаешь, вид у тебя бывалого воина и путника.

– Благодарю тебя, – я улыбнулся и получил в ответ добродушную усмешку, – не холодно тебе тут стоять?

– Я привычный, – хохотнул охранник, – я же до того как в войско Владыки податься, охотником был, так что мне не в тягость, хотя, конечно, такого снега давненько не видал. Но вот отслужу Владыке не за страх, а за совесть, получу награду и куплю себе охотничьи угодья. Буду для знатоков и прочих охоту устраивать, зверьё разводить, травы редкие выращивать. Дело прибыльное, точно тебе говорю.

– Удачи тебе, – почти искренне пожелал я, отчасти даже завидуя этому человеку, у которого есть такие простые и понятные мечты, и который верит в то, что у него всё получится. Вот бы мне хотя бы часть его уверенности!

В палатке, куда я добрёл, ориентируясь на хорошо видный даже в метели синий свет фонаря, было неожиданно просторно и, главное, тепло. Старый, прихрамывающий, но всё ещё крепкий воин проводил меня в небольшой закуток, отгороженный плотной тканью. Таких в палатке было около десяти: видимо, это был такой передвижной вариант постоялого двора. Здесь же я получил бесплатно большую миску горячей густой похлёбки, которая после всех мытарств и бесконечной сухомятки показалась мне пищей, достойной императорского пира. Здоровенный ломоть мягкого хлеба с мясом, кусок сыра и кружка горячего отвара с отчётливым ягодным привкусом окончательно примирили меня с окружающей действительностью. Мысленно посмеявшись над собой прошлым, который за неправильную сервировку стола мог спокойно уволить дворецкого, я с аппетитом поел и, поблагодарив за ужин и приют, отправился в свой угол, где с наслаждением растянулся на широкой лавке, покрытой шкурами неизвестного мне зверя. Укрывшись таким же мехом, я задумался: из лагеря Тревора надо бежать, пока ещё есть такая возможность. Он наверняка постарается сделать так, чтобы как можно больше людей увидело меня рядом с ним, и тем самым окончательно скомпрометировать меня, не оставив возможности уйти. Не исключено, что если бы не предложение командора Ла-Тредина, я бы остался здесь и постарался бы получить должность наместника. Но я свой выбор уже сделал и отказываться от него не собираюсь.

Бежать… Это, конечно, прекрасная идея, только как это сделать? Вокруг на много часов ходьбы расстилается мёртвая – причём во всех смыслах этого слова – пустошь, поэтому отправляться в путь пешком глупо и опасно. Идти дальше вместе с войском? Знать бы ещё, куда оно движется. На империю, на Франгай, на восточные степи? Не уверен, что рядовые воины знают ответ на этот вопрос, а спрашивать у того же Тревора – себе дороже.

Мне нужно добраться до Франгая, причём сделать это нужно раньше, чем туда дойдёт Владыка Севера. Осталось понять – как это провернуть. Когда-то давно, год назад, мы пришли сюда путями, которые открыл нам Шегрил, и мне до сих пор не хочется вспоминать о том жутком пути под землёй. Помнится, я сам себе пообещал тогда, что никогда и ни за что больше не сунусь на тропы мёртвых. И тогда же Шегрил сказал, что в случае необходимости мы можем позвать его брата, такого же Повелителя мёртвых, каким является приятель сестрицы Лиз. Никогда не пойму: что они все в ней находят? Да, она достаточно миловидная, спорить не буду, но не настолько, чтобы и Древний, и Шегрил… нет, не понимаю. Ладно, Бесшумный с ней, с сестрицей, сейчас надо думать о другом.

Итак, если умудриться добраться до того места, где мы вышли на поверхность, а было это где-то в предгорьях Ледяного хребта, то можно попробовать позвать этого… как же его зовут… Шегрил же совершенно точно называл его имя. Херш… Хорх… Хелеш… Точно! Хелеш! Шегрил тогда сказал, что достаточно оказаться неподалёку от Ледяного хребта и позвать его, и этот самый Повелитель мёртвых Ирмы поможет, но только один раз. А мне два и не надо, я сюда не планирую возвращаться. А вдруг… Тут я замер и от волнения даже спать расхотел: а вдруг Минни и Сеол уже использовали эту возможность, ведь как-то же они сумели убежать. Или это Тревор соврал, чтобы избежать необходимости выполнять обещание? Но, может быть, Шегрил имел в виду, что каждый из нас может по разу воспользоваться помощью его родственника? Так, надо просто успокоиться. Если рассуждать логически, то, раз уж Минни убежала вместе с Сеолом, то вполне может быть, что он их и вывел какими-то своими путями. Возможности Ушедших не изучены, никто не знает, что они могут. Буду исходить из этого. Значит, мне нужно добраться до Ледяного хребта, а там искать этого Хелеша и надеяться на милость Бесшумного.

Кстати, пока мы ехали на морнизах, я видел справа какие-то скалы, может быть, это как раз то место, которое мне нужно? У кого бы узнать?

Я с негромким стоном – всё же усталость имеет свойство накапливаться, что бы там ни говорили целители – сполз с лавки и вышел в коридор. Старик сидел за небольшим походным столиком возле входа и что-то пил из большой, исходящей паром кружки. Вокруг него витал аромат трав и ягод, а не того, что обычно сопровождает большинство сторожей.

Пожелав ему приятного чаепития и не отказавшись от щедро предложенной мне кружки с душистым настоем, я сделал несколько глотков обжигающего напитка и спросил:

– А скажи, дед, что за горы я видел, когда добирался сюда в компании доблестного Рифана и его спутников?

Я решил, что упоминание верного соратника Тревора явно не будет лишним и не просчитался: тон старика, и без того не враждебный, стал почти приятельским.

– А то Ледяной хребет, слыхал небось?

– А как же, – я постарался скрыть вспыхнувшую в сердце радость, – кто ж про него не слышал!

– Вот ещё немного пройдём вдоль него, а потом и поворотим на юг, туда, где колдовской лес стоит, – поведал мне старик, – во всяком случае, так говорили офицеры, что останавливались до тебя. Скоро Владыка пройдёт по всем краям, и тем, кто служил ему верой и правдой, выделят по большому наделу земли, которые у магов зловредных отберут. Вот тогда-то и можно будет со службы уйти, хозяйство завести, а там и вдовушку какую смышлёную да нестарую присмотреть, а, как думаешь?

– Отличный план, – одобрил я, – надеюсь, у тебя так всё и получится.

Почему-то мне не захотелось говорить этому вояке, что никто никому ничего не планирует давать, так как всё войско Тревора предназначено на убой. Ему просто нужно, чтобы кто-то расчистил путь, дабы сам Владыка не отвлекался на всякую ерунду и мог спокойно заниматься тем, для чего и пришёл в этот мир: выкачивать из него магию. Не то чтобы я посочувствовал этому старику, наверняка когда-то давно бывшему обычным крестьянином, просто… Да ладно, вот было бы о чём думать! Гораздо больше меня заинтересовало то, что сказал старый солдат, имя которого я так и не удосужился узнать: к чему оно мне?

До гор, которые я успел увидеть, было совсем недалеко, не больше двух-трёх часов пешком даже по метели. Ну а там останется только молить Бесшумного и надеяться на удачу.

Попрощавшись со стариком, я вернулся в отгороженный угол, перебрал сумку, оставив только самое необходимое, свернул одну из шкур, положил на лавку и накрыл меховым покрывалом. Получилось вполне похоже на то, будто это я сплю, накрывшись с головой.

Теперь нужно было дождаться, пока кто-нибудь или что-нибудь отвлечёт старика, и мне снова повезло. Не иначе, Бесшумный и все силы его были на моей стороне, иначе как объяснить то, что не прошло и пары часов, за которые я успел даже подремать, как пришёл какой-то курьер, и старик занялся новым постояльцем.

Я выглянул в импровизированный коридор и, убедившись в том, что старик занят с новым постояльцем, тенью выскользнул из палатки в уже успевшую осточертеть метель. Быть узнанным я не боялся, так как немногочисленные фигуры, деловито сновавшие по лагерю, были практически одинаковыми: на них были плащи или длинные куртки с глубокими капюшонами, засыпанные снегом.

До подножия гор я добрался часа через два, чуть ли не впервые порадовавшись бушующему снегопаду, который моментально заносил мои следы. Не думаю, конечно, что меня прям бросятся искать, не того уровня я фигура для Тревора, но всё равно – так как-то спокойнее.

Горный склон вырос передо мной неожиданно, словно выступил вперёд из белого снежного тумана.

– И что теперь? – спросил я у себя самого, всматриваясь в сплошную серую стену, кое-где покрытую коркой льда. – Шегрил тогда сказал: просто позови, и он придёт. Может, так и сделать?

Пройдя вдоль скалы, я отыскал небольшую расщелину, но далеко внутрь не полез, так как кто его знает, что тут водится. Спрятавшись от пронизывающего ветра, я, чувствуя себя последним дураком, позвал:

– Хелеш! Мне нужна помощь! Хелеш! Отзовись!

Эхо моего крика стихло, и вокруг снова установилась тишина, нарушаемая лишь воем ветра, который с каждой минутой становился всё сильнее и злобнее, если можно так сказать. В его вое мне слышалась неприкрытая угроза, словно лично я его чем-то сильно рассердил. А может, в лагере обнаружили моё исчезновение, и ветер стал отражением ярости Тревора?

– Кто ты?

Низкий, пробирающий до мурашек голос раздался у меня за спиной, и я резко обернулся, чтобы увидеть неподалёку высокую фигуру, с головы до ног укутанную в свободный тёмный плащ.

– Моё имя Каспер Даргеро, – я старался перекричать ветер, но получалось плохо, – твоё имя назвал мне Шегрил, сказал, что в самом крайнем случае я могу обратиться за помощью.

– Он предупреждал, – после показавшейся мне бесконечной паузы проговорил Хелеш, – ступай за мной.

Рассказывать о том, как я шёл по тайным путям мёртвых, не стану, так как поход был… никаким. То ли, ожидая появления Тревора, они попрятались, то ли у Хелеша в хозяйстве царили более строгие порядки, но за всё время лишь несколько мертвецов попробовали протянуть ко мне свои костистые лапы, но при виде своего Повелителя стремительно исчезали в стенах.

Мне казалось, что подземные коридоры не кончатся никогда, но, к счастью, достаточно скоро Хелеш вывел меня к узкому лазу, в конце которого смутно виднелось размытое серое пятно света.

– Иди и больше не приходи сюда, – негромко, но от этого не менее внушительно сказал Повелитель мёртвых Ирмы, – передай моему брату, что в нужное время я буду готов. Больше тебе знать ни к чему.

– Благодарю тебя за помощь, – я поклонился, на этот раз совершенно искренне, – я всё передам.

Хелеш ничего не ответил, лишь сверкнул багровыми глазами в глубине капюшона и, развернувшись, растворился в переплетении коридоров. А я торопливо пошёл, почти побежал вперёд, чтобы через несколько минут всей грудью вдохнуть восхитительный тёплый воздух утреннего Франгая.

Глава 25

Лиз

Какое-то время я смотрела на демона, который, хоть и выглядел слегка виноватым, но взгляда не отводил.

– Каждый из нас защищает свой дом, Элиж-Бэт, – негромко проговорил он, – твой друг прав, для него важна ты и то место, которое он считает своим. Я на его месте поступил бы точно так же: в первую очередь стал бы защищать Феризеш, а потом уже, если бы остались силы, помог бы остальным. Как я буду выглядеть перед теми, кого поклялся оберегать, принимая титул правителя, если кинусь на помощь другим, забыв о них?

– Я ведь не призываю бросить дом, – я чувствовала, что ещё немного, и я просто разрыдаюсь, потому что они оба одновременно и заблуждались, и были по-своему правы.

– Франгай не остаётся без защиты, Лиз, – Домиан присел передо мной на корточки, и я заглянула в синие глаза, полные любви, понимания и какой-то непонятной обречённости. – Есть Келен, который смог подчинить себе Око Тьмы, а оно – самый сильный артефакт из тех, что я когда-либо создавал. Оно уже дало новому Правителю Франгая многое, а даст ещё больше, и оно сможет поддержать его в нужный момент. Шегрил тоже не останется в стороне, я уверен, более того, он уже поднял своих подданных, даже тех, что лежали в земле давно, с тех пор как встал под небом этого мира лес. Это очень серьёзная сила, поверь мне, Лиз. К тому же я разрешил Картеру, Гарри и Шелли взять с собой всех, кто захочет, и отправиться на помощь Келену. Видишь, всё не так трагично, как тебе могло показаться.

– Мы с мэтром готовы помочь, если в этом есть необходимость, – негромко проговорил Фериз, глядя почему-то не на меня, а на Домиана, – мы хорошие воины, да и магическая поддержка вам не помешает, мне кажется.

– Спасибо, – кивнула я и вздохнула, заметив в красных глазах демонов искренний восторг от возможности подраться, да ещё и в другом мире. – Боюсь, нам понадобятся все силы, какие есть.

– Тогда, быть может, стоит попросить помощи у твоего отца? – спросил Фериз. – Уверен, он будет рад помочь своей дочери… Десяток-другой демонов, особенно тех, для кого война не просто развлечение, а образ жизни, мог бы оказаться весомым аргументом. Каждый из них обладает боевой второй половиной, а это тоже мощная сила.

– Я подумаю, – кивнула я, понимая, что ситуация может повернуться так, что иного выхода у нас просто не останется.

– А может…

Мэтр Шарех хотел что-то сказать, но не успел: Домиан лёгким, неуловимым движением поднялся на ноги и к чему-то прислушался. Затем он недовольно поморщился и сказал:

– Лиз, к периметру подошёл колдун, тот, у которого с тобой общая кровь.

– Каспер? – изумилась я. – Откуда он тут?!

– Вот уж не знаю и, честно говоря, не хочу знать, – недовольно, совсем по-человечески скривился Домиан, – однако я думаю, что нам стоит его пропустить. Он может многое знать, к тому же, как ни крути, он твой брат, Лиз.

– Брат? – мэтр Шарех, который всё это время был на удивление молчаливым, непонимающе посмотрел на меня.

– Правитель Шорфар частенько посещал Джашарию, – я старалась подбирать нейтральные слова для объяснения ситуации и папенькиной любвеобильности, – и результатом одного из них стало появление на свет мальчика по имени Каспер. До недавних пор он даже не предполагал, что является наполовину демоном, так как с детства носил экранирующий амулет. Каспер в целом неплохой парень, но очень уж себе на уме. Впрочем, может быть, за последний год он и изменился, я давно его не видела. Кстати, император Максимилиан, – тут я скривилась почти так же, как Домиан, – тоже результат визитов правителя Эрисхаша в этот мир. Но у нас с Максимилианом одна мать, императрица Элизабет, а у Каспера – другая. В общем, всё сложно.

– Да нормально, – демоны переглянулись, – всего два брата – это совсем немного. Ты же знаешь, что в Эрисхаше у тебя их намного больше.

– И ни один из них не нашёл времени со мной познакомиться, – проворчала я, – за целый год.

– А зачем? – в один голос спросили демоны. – На трон ты претендовать не можешь, а срываться с границ просто чтобы посмотреть на сестру из другого мира… нет никакого смысла. Сестра никуда не денется, а песчаные фризы ждать не станут.

Я кивнула, так как за прошедшее время успела привыкнуть к прагматизму демонов в отношении родственных связей. И то правда: родичем больше, родичем меньше… Они ж как каменные муравьи – никогда полностью не заканчиваются.

– Хантер пропустит его, – прислушавшись к чему-то, сказал Домиан и вышел на улицу, а демоны в очередной раз переглянулись.

– У нас тут всё непросто, – слегка нервно улыбнулась я, – Домиан – это просто одно из воплощений древнего бога, который когда-то построил этот дом и вырастил этот лес, получивший название Франгай. Хантер – это вторая ипостась, отвечающая за безопасность и предпочитающая облик огромной змеи. Хотя когда нужно, то он выглядит как человек.

– А сколько всего воплощений? – с жадным любопытством исследователя спросил мэтр Шарех.

– Я знаю четыре: Домиан, Хантер, Майкл и Освальд. Но не исключаю, что их столько, сколько требуют обстоятельства.

– Как интересно!

– Но я не советовала бы вам, мэтр…

– Просто Шарех, с вашего позволения, шаррита, – улыбнулся придворный маг, – чувствую, нам предстоит непростое время, так стоит ли утруждать себя излишней официальностью. Тем более что с Феризом вы, шаррита, общаетесь без церемоний.

– Хорошо, – легко согласилась я, – тогда я тоже просто Элиж-Бэт или Лиз, как называют меня здесь.

– Лиз, – медленно произнёс маг, словно пробуя имя на вкус, – пожалуй, мне нравится.

– Так вот, – продолжила я, – я бы не советовала пытаться изучить его: характер у него непростой, и то, что он позволяет мне – это, скорее, исключение. И будьте осторожнее с Каспером, потому что, как я уже сказала, он очень непростой парень, да и маг достаточно сильный. Домиан его не любит, причём с самой первой встречи, и не спрашивайте меня – почему. В сложившейся ситуации Каспер может быть как огромной проблемой, так и отличным помощником.

– И от чего зависит, чем он станет? – спросил Фериз, прислушиваясь к приближающимся шагам.

– От того, что будет выгодно в данный момент самому Касперу, потому как магистра Даргеро интересует исключительно его личное благополучие и ничьё больше. И к нему он будет идти по головам и трупам, если понадобится.

Я посмотрела на демонов и по выражению их физиономий поняла, что только что дала Касперу Даргеро лучшую из всех возможных рекомендаций, так как именно такой подход к жизни и был демонам близок и понятен.

– Элизабет…

Я обернулась и на какое-то время перестала дышать, настолько потряс меня вид Каспера. До этого момента я всегда видела его если не элегантным, то во всяком случае, одетым более чем достойно, аккуратно причёсанным, тщательно выбритым, в общем – благополучным. Сейчас же передо мной был самый настоящий бродяга: осунувшееся лицо, щетина, в которой хорошо была заметна седина, запавшие глаза. Явно давно нуждавшаяся в стирке рубашка, потрёпанный плащ с пятнами не то земли, не то плесени. В общем, Каспер совершенно не напоминал того высокомерного и холеного типа, с которым я познакомилась когда-то возле норы корнегрыза. Может, потом там мемориальную доску повесить? Типа «из этой норы выбралась на свет вернувшаяся из странствий по мирам принцесса Элизабет»? Господи, какая же изумительная чушь лезет в голову!

– Здравствуй, Каспер, – придя в себя, ответила я и не удержалась, – что с тобой случилось?!

– Лучше спроси, что со мной не случилось, – кривовато улыбнулся братец, – и я не уверен, что смогу ответить. Непосредственно сейчас я с севера, оттуда, где бодро маршируют войска Владыки Севера, известного нам с тобой под именем Тревора.

– Ты видел его?

Я почувствовала, как внутри зародился и стал стремительно расти ледяной ком дурных предчувствий. А я так надеялась, что принимать решения придётся не сейчас, а хотя бы немного позже.

– Да, даже дважды, – кивнул Каспер и, оглядевшись, неожиданно спросил, – скажи, я могу рассчитывать на то, что меня покормят? Просто я уже не помню, когда нормально ел, если не считать вчерашней миски бесплатной солдатской похлёбки.

Я тряхнула головой, так как магистр Каспер Даргеро в моём сознании очень плохо монтировался с солдатской похлёбкой, тем более бесплатной. Но сомневаться не приходилось: я услышала ровно то, что он сказал.

– Сейчас попрошу Майкла, у него наверняка есть что-нибудь в запасе, – я вышла, оставив Каспера под присмотром демонов, которые таращились на него с жадностью исследователей, нашедших новый вид флоры. Или фауны…

На кухне привычно пахло вишенником, а круглолицый уютный Майкл колдовал у плиты, и не мгновение мне показалось, что я никуда и не уезжала.

– Майкл, – негромко проговорила я, сглатывая непонятно откуда появившийся комок в горле, а потом, поддавшись секундному порыву, подошла и обняла толстячка, прижавшись щекой к такой надёжной и уютной спине.

– Ну-ну, маленькая хозяйка, – в голосе Майкла слышалась улыбка, – ты вернулась, значит, всё будет хорошо, дом снова будет живым, он перестанет ждать и будет просто радоваться. И мы вместе с ним, да?

– Конечно, – я смахнула откуда-то взявшиеся слёзы и попросила, – ты не мог бы покормить нас? Со мной пришли два демона, ты наверняка уже знаешь, а потом явился Каспер, голодный и словно сбежавший из тюрьмы. Ну а я никогда не отказывалась от твоей немыслимо вкусной стряпни! Я так скучала, Майкл!

– Мы тоже, Лиз, – он положил большую ложку и повернулся ко мне, – ох, похудела-то как моя малышка! Не кормили они там тебя, что ли?

– Кормили, но таких булочек, какие печёшь ты, там нет и никогда не будет, – я засмеялась, чувствуя, что наконец-то вернулась домой. – Так что насчёт еды для меня и трёх голодных мужиков?

– Сейчас всё будет, иди, я позову, – засмеялся Майкл, и я, чмокнув его в румяную щёку, вернулась к гостям.

Стоило мне войти, они дружно замолчали, но я не стала обращать на это внимание: ясное дело, что девушки не предназначены для чисто мужских разговоров. За год пребывания в Эрисхаше я привыкла, что там спорное отношение к этому вопросу. С одной стороны, женщины-воины не редкость среди демонов, а с другой – всё-таки лучше, если женщина занимается домом, детьми и так далее.

– Каспер рассказывал нам о севере, – сообщил мне Фериз, – в Эрисхаше снег бывает только на самых высоких вершинах, таких, куда не долетают каташи. Поэтому мы его видим только издали.

– Мне кажется, я насмотрелся на снег и лёд на всю оставшуюся жизнь, – магистр устало прикрыл глаза, – но если мы не придумаем, как остановить Тревора, весь мир превратится в одну большую безжизненную снежную пустыню, лишённую магии.

– Как можно жить в мире, где нет магии? – в голосе Шареха смешались ужас и искреннее недоумение.

– А он и не предполагает, что кто-то станет здесь жить, – не открывая глаз, ответил Каспер, – этот мир умрёт, если его не остановить. Да, он обещает тем, кто следует за ним, то, что они хотят услышать, но на самом деле никто не собирается выполнять никакие обещания. Тревор просто прикроется ими, как щитом, вот и всё.

– Их много?

Мы не заметили, как вернулся Домиан, и теперь они с Хантером замерли возле двери. Я улыбнулась своему домашнему змею и получила в ответ такую же волну тепла.

– Очень, – Каспер выпрямился и теперь пристально смотрел на Домиана, – только та часть войска, которую я видел лично, насчитывает не две и не три сотни воинов, а в разы больше. Я даже не говорю о снежных великанах, гигантских каменных пауках, странных мохнатых существах, ворочающих огромные валуны, словно детские игрушки. Кто ещё идёт за ним, я не знаю. Мне хватило того, что я успел увидеть.

– Но как все эти существа смогут воевать здесь? – нахмурился Фериз. – Тут тепло, нет снега, к которому они привыкли и который им необходим.

– Владыка идёт впереди и вымораживает землю, – каким-то тусклым голосом объяснил Каспер, – там, где он прошёл, начинаются снегопады, метели, ледяные ветры сбивают с ног. И там нет ни капли магии, точнее, она есть, но я так и не смог понять её природу, она слишком… другая.

– Мы будем защищать свою землю, – хмуро проговорил Домиан, – Келен готовит войско, тому, кого ты называешьТревором, не так легко будет подобраться к сердцу Франгая.

– А Максимилиан? – я вдруг подумала, что братец вполне может помочь Тревору, ведь это именно он призвал чужака в этот мир.

– Император ничем не поможет Владыке, – помолчав, ответил Каспер, и его голос прозвучал как-то странно. – Это совершенно точно.

– Почему ты так уверен, что Максимилиан не перейдёт на сторону Тревора? – я действительно не понимала, с чего вдруг у магистра возникла такая уверенность.

– Потому что я его убил, – абсолютно невозмутимо ответил Каспер. – Я убил императора Максимилиана.

Глава 26

Каспер

Я смотрел на остолбеневшую от такого известия сестрицу и чувствовал непонятное удовлетворение: пусть она понимает, что родственные узы для меня не более чем условность, переступить через которую я могу совершенно спокойно. Поэтому Лиз, если она не дура, а она точно не дура, то прекрасно поймёт одну простую вещь: не надо становиться у меня на пути.

– За что? – растерянно спросила она, и я подумал, что, пожалуй, поторопился с оценкой умственных способностей сестрицы.

– Хочешь сказать, что не за что было? – изо всех сил сдерживая рвущееся наружу раздражение, спросил я. – Да одного того, что он призвал в этот мир Тревора, уже более чем достаточно. Или у тебя иное мнение?

– Где ты это сделал?

Голос Домиана был спокоен и холоден, как тот злополучный снег, из плена которого я с таким трудом выбрался.

– А это имеет значение?

– Огромное, – подтвердил Хантер, который, видимо, для разнообразия, пребывал не в змеиной, а в человеческой форме, хотя приятнее от этого не стал. Под взглядом нечеловеческих жёлтых глаз с вертикальным зрачком мне, несмотря на всё пережитое за последний год, становилось не по себе. Казалось, он видит меня насквозь, и это мне категорически не нравилось.

– В разрушенной Ирманской обители, – бросил я и прикрыл глаза, чтобы хоть немного успокоиться. И чего я так взбеленился, не понимаю… наверное, просто устал.

– Это хорошо, – синеглазый кивнул, и мне показалось, что он доволен, – там особое место, оно не даст телу переродиться. Максимилиан был сильным для человека магом, к тому же с демонической кровью. Он стал бы опасным умертвием, а нам сейчас это ни к чему. Жаль, что Ирма пала, но она восстановится. Старшая дочь Безмолвной справится и с этой бедой.

Я скрипнул зубами, вспомнив тот снисходительно-равнодушный тон, которым настоятельница говорила со мной.

– Твой демон рвётся наружу, – негромко проговорил вдруг один из прибывших вместе с сестрицей демонов, внимательно глядя на меня, – я Шарех, придворный маг правителя Эрисхаша Шорфара, твоего отца. Но мы не можем тебе помочь, твой амулет слишком силён, и я узнаю руку правителя, это его работа. Твои приступы гнева имеют объяснение, так прорывается твоя другая кровь.

– Мне, конечно, стало намного легче, – я постарался максимально убрать из голоса язвительность, потому как ссориться с могущественными демонами – идея, мягко говоря, такая себе. – Извини, я просто очень устал, мне нужно поесть и хотя бы немного поспать.

– Не извиняйся, – неожиданно доброжелательно кивнул мне второй демон, – мы понимаем. Человеку трудно принять нашу кровь, особенно если он не был в Орзон-Шате и не обрёл себя до конца. Ты брат Элиж-Бэт, поэтому мы поможем тебе по мере сил, я покажу тебе несколько упражнений для смягчения внутреннего давления.

– Спасибо, – поблагодарил я, – это будет очень здорово.

Бесшумный и все силы его! Как же меня бесит то, что я то и дело слышу:

– Я впустил тебя только потому что ты брат Лиз…

– Мы поможем тебе, потому что ты брат…

– Если бы ты не был братом Лиз, я давно убил бы тебя…

– Ты можешь пройти здесь, потому что ты брат Элизабет…

Как же мне это надоело, кто бы знал! Ненавижу! Ненавижу сестрицу! Кто вообще просил её возвращаться?! Продолжала бы шастать по другим мирам, глядишь, и свернула бы где-нибудь шею. Это было бы просто замечательно!

– Как ты думаешь, как скоро он сможет дойти до северных границ леса?

Новая волна раздражения затопила сознание: ну что она лезет в мужские дела? Нечего женщине вообще вникать в подобные вопросы, будь она хоть сто раз дочерью демона. Нигде от неё нет спасения, всюду лезет, проныра! Неужели так хочет показать всем, насколько она смелая и решительная? Так это никому не надо! Хотя… судя по довольным физиономиям, рогатым воякам такое её отношение вполне даже нравится. Ладно, рядом с Максимилианом продержался столько лет, значит, и сестрицу выдержу. Вариантов всё равно нет: от Тревора необходимо избавляться.

– Думаю, что достаточно скоро, – взяв себя в руки, спокойно ответил я, – армия движется достаточно быстро. Когда я сбежал, войско уже удалилось от места, где стоял Ирманский монастырь, на несколько часов пешего пути. Полагаю, что у нас есть в лучшем случае пара дней, а то и меньше.

Повисло тяжёлое молчание: каждый думал о чём-то своём, лишь демоны хмуро переглядывались.

– Элиж-Бэт, – обратился один из них к сестрице, – мне кажется, сейчас не время для гордости или чего-то такого. Я настоятельно советую тебе попросить помощи у твоего отца. Мы не можем напрямую вмешиваться в конфликты других миров, но с десяток воинов можно перебросить, скажем так, в качестве охраны. Я позвал бы своих солдат, но я не могу, так как нас с тобой ничто не связывает. Если бы я официально был твоим женихом, то у меня были бы основание перебросить сюда пару десятков воинов из Феризеша.

– Может быть, тебе имеет смысл принять предложение Фериза, Лиз? – негромко проговорил второй демон, тот, который Шарех. А этого, значит, зовут Фериз, и он хочет жениться на сестрице? Ну а что: как по мне, так просто прекрасный вариант. Лиз выходит замуж за демона и благополучно отправляется с ним в этот его Феризеш, где бы он ни находился. Впрочем, чем дальше отсюда, тем лучше. Трон займёт бывшая императрица, которой я всячески помогу, ну а Лиз будет иногда приезжать в гости. Нечасто, конечно… Раз в несколько лет будет вполне достаточно. Ну а я на правах родственника смогу в случае необходимости прибегнуть к военной помощи демонов. Что-то подсказывает мне, что должность командора Ла-Тредина не такая уж простая и безобидная, как иногда кажется. К тому же… Есть ещё условие, поставленное нынешним командором. Кого же он имел в виду? Вариантов-то не так чтобы много… Есть у меня версия, но она требует проверки.

– Давайте поговорим об этом потом, – как-то невесело улыбнулась сестрица, – а сейчас нужно думать о защите границ. В конце-концов сказать «да» я всегда успею, не так ли?

– Я обещал на тебя не давить, и я не стану этого делать, – демон склонил рогатую голову и внимательно посмотрел на сестрицу, – но просто помни: это неплохой выход.

– Спасибо, – в голубых глазах сверкнули слёзы, а может, мне просто показалось. Женщины – существа очень странные, их никому не дано понять до конца. А может, и не надо – целее будешь.

– Мы можем как-то узнать, что творится на границе? – демоны повернулись к Домиану, и тот кивнул.

– Гарри, – негромко позвал он, – ты мне нужен.

Не успел он произнести фразу, как рядом с ним материализовался полупрозрачный молодой красавчик, одетый по старинной моде. Во всяком случае, такой фасон рубашек я видел только на древних фамильных портретах.

– Вы приняли решение? – Древний пристально смотрел на него, явно имея в виду что-то, понятное только им двоим. Не слишком вежливо, конечно, но бог может себе и не такое позволить. Я тоже хочу стать тем, кому будет действительно наплевать на то, что подумают о нём обычные смертные!

– Да, – склонил голову призрачный Гарри, – мы почти все отправимся к Повелителю Келену. Здесь останутся только те, кто уже не может и не хочет ничего.

Повелитель Келен? Как интересно… Не его ли имел в виду командор Ла-Тредина? Кто он такой и откуда вообще взялся? Чувствую, что за то время, что я провёл вдали от Франгая, в нём очень многое изменилось. Осталось понять, как грамотнее использовать эти изменения.

– Ты знаешь, как его найти?

– Конечно, у него же ключ, – призрак удивлённо посмотрел на Домиана, а я с каждым словом всё отчётливее понимал, как много пропустил. И если Гарри я узнал: он был среди призраков, свидетельствовавших против Ференца ле Ньера, моего шпиона-неудачника, то кто такой Повелитель Келен, я не мог вспомнить, как ни старался. Теперь ещё и какой-то ключ, наверняка являющийся артефактом немалой силы.

– Тогда попроси его навестить нас, скажи, что вернулась Лиз. И если вдруг там же окажется Повелитель Шегрил, то мы будем рады и ему.

Я хмыкнул про себя: Повелителей развелось во Франгае, как корнегрызов. Куда ни плюнь – попадёшь или в бога, или в демона, или в Повелителя.

– Слушаюсь, – кивнул Гарри и растворился в воздухе, оставив после себя едва уловимый запах сырости и холодного погреба.

Мы как раз успели поесть, когда Домиан, не принимавший участия в трапезе и чем-то занимавшийся во дворе, заглянул на кухню и сказал, что через несколько минут появится Келен. Мне было очень интересно взглянуть на новое действующее лицо, поэтому я поблагодарил толстячка, бывшего, как я понял, очередным воплощением Древнего бога, и вышел из дома.

Я ожидал, что Хантер, как обычно, превратится в гигантского змея, чтобы гость смог перебраться через болото, но на этот раз посетитель справился сам. В кроне деревьев, росших вдоль периметра, что-то мелькнуло, а затем на дорожку, посыпанную песком, легко приземлилось существо, подобного которому я никогда раньше не видел.

Высокий, с ног до головы покрытый плотной тёмно-зелёной чешуёй, под которой перекатывались жгуты мощных мышц, обладающий хищной мордой с алыми пятнами, напоминающими кровь, невысоким костяным гребнем и неожиданными для такого чудища человеческими глазами.

– Келен, – Домиан подошёл к чудищу и дружески похлопал его по чешуйчатому плечу. – Спасибо, что так быстро пришёл. У нас новости, и не самые приятные, как ты можешь догадаться.

Сестрица не осталась в стороне – кто бы сомневался! – и тоже подошла к монстру, тепло улыбнулась ему и без малейшего опасения погладила по спине.

– Здравствуй, Келен, – проговорила она, – я рада, что с тобой всё в порядке, и ты по-прежнему защищаешь Франгай.

А она-то его откуда знает? Вроде бы ведь всё это время сестрица провела у демонов, если я правильно сопоставил всю полученную сегодня информацию. Вернулась она не намного раньше меня, значит, знакомство с чешуйчатым Келеном состоялось давно, почти сразу после моего ухода на север путями мёртвых. Надо же, как интересно всё складывается…

И вот тут случилось то, чего я не мог предположить ни при каких раскладах: чешуйчатое страшилище на мгновение согнулось и словно расплылось, чтобы тут же выпрямиться уже в человеческом облике. Знаете, что чувствует человек, когда его с размаху бьют прямо в область чуть ниже и правее сердца? А вот я теперь знаю…

– Не ожидали увидеть меня, магистр? – спросил изрядно изменившийся, но всё равно вполне узнаваемый Реджинальд фон Рествуд, глядя на меня с насмешкой, которую даже и не пытался скрыть.

– Ты?! Но… как?!

– Вы знакомы? – изумилась неугомонная сестрица, переводя растерянный взгляд с меня на Реджинальда и обратно.

– Оказывается, да, – я постарался взять себя в руки, и мне даже отчасти это удалось.

– Дело в том, – любезно пояснил ей тот, кого здесь знали под именем Келен, – что именно магистр Даргеро когда-то отправил меня сюда. Тогда меня звали иначе, я был молод, азартен и потому согласился.

– Ну, предположим, согласился ты потому что не хотел сдохнуть в каменном мешке, – мне тоже было что сказать, – поэтому не стоит выгораживать себя, Реджинальд.

– Реджинальд?! – Элизабет моргнула и прижала к губам ладонь.

– Да, Реджинальд фон Рествуд, дядя нашей малышки Эллы, – подтвердил я, – он, как и покойный Ференц, должен был присматривать за домом, ну и заодно постараться отыскать знаменитое Око Тьмы. Кстати, а где она? Я имею в виду Эллу. Ты оставила её там, у демонов?

– Да, она осталась с правителем Шорфаром, здесь сейчас слишком опасно, – не отрывая взгляда от Реджинальда, проговорила сестрица. – Но как ты стал… Келеном?

Мне вот тоже очень интересно, как, судя по всему, и всем присутствующим. Демоны, так те просто превратились в два больших уха, страясь не пропустить ни крошки информации и делая при этом вид, что их тут вообще нет.

– Вы ведь хотели, чтобы я отыскал загадочный артефакт, который то ли был, то ли нет, – Реджинальд не сводил с меня горящего взгляда, в котором смешалось столько различных чувств, что я не взялся бы их перечислять, – и знаете, магистр, я ведь его нашёл. Каким был мой путь к нему, я рассказывать не стану, потому что это не только моя тайна. Но таких мучений, через которые прошёл я, не пожелаю никому, даже вам, магистр Даргеро. В итоге Око Тьмы приняло меня и сделало тем, кем я стал. Повелитель мёртвых Франгая отдал мне свою тайную резиденцию, и теперь Повелитель Франгая – я, тот, кто когда-то был бароном Реджинальдом фон Рествудом.

Глава 27

Келен

Когда я увидел магистра Даргеро, то где-то внутри возникло и оформилось понимание одной простой вещи: началось.

То, к чему мы готовились все эти месяцы, подобралось уже совсем близко, оно практически дышит нам в затылок.

Красавчик Даргеро изменился за то время, что я его не видел: он стал не просто старше, он пережил глобальные внутренние изменения. Теперь-то я мог легко видеть такие вещи, особенно если от меня не старались закрыться. А магистр был потрясён настолько, что и не подумал выставить даже минимальные щиты, прячущие эмоции. Удивление, растерянность, страх, недоумение, зависть – этот коктейль обрушился на меня и заставил поморщиться. Захотелось даже перекинуться обратно в драконью форму, но я пришёл говорить, а произносить слова не предназначенной для этого пастью очень неудобно.

– Лиз, когда-нибудь, когда всё закончится, я расскажу тебе эту историю, и, поверь, это будет не хуже тех сказок, что так любят рассказывать менестрели, – пообещал я, понимая, что если мы сейчас начнём разбираться, кто есть кто, как всё это получилось и кто кому что должен, то враг успеет не только подобраться вплотную, но и уничтожить всё, до чего дотянется.

– Что на границах, Келен? – кивнув, спросила Лиз, давая понять, что поняла и приняла мою позицию.

– Плохо на границах, – я не собирался скрывать правду: а смысл? – Север постепенно выстывает, начинает промерзать. Мы, конечно, отлавливаем гольцов, которые зарывают ледяные артефакты, но разведчики выбиваются из сил, особенно живые, которым хотя бы иногда нужно есть и спать. Однако мы держимся, и скажу честно: без подданных Шегрила я не справился бы.

– Гольцов? – нахмурился Даргеро. – Я имел сомнительное удовольствие встречаться с этими существами. Насколько я понял, они боятся только огня и магии дочерей Безмолвной. Те знают какие-то наговоры, которые не совсем понятным мне образом вплетают в заклятья. Дико, порой примитивно, непрофессионально, но очень эффективно, я имел возможность в этом убедиться лично.

– Каспер, а где Минни? – неожиданно тихо спросила Лиз, и во взгляде магистра промелькнуло явное желание прибить разговорчивую родственницу. Интересно, что такого в очередной раз натворил Даргеро, что его так рассердил простой, казалось бы, вопрос?

– Это долгая история, – неохотно ответил он, глядя куда-то в сторону, – нас разделили в тот день, когда мы попали в плен к людям Владыки Севера. Но потом, совсем недавно, я узнал, что она и ещё один наш спутник смогли бежать. Надеюсь, им повезло больше, чем мне, и они смогли избежать сомнительного удовольствия полгода болтаться в глуши, а потом и вовсе путешествовать по самым дальним окраинам мира. Не исключаю, что она нашла приют у своей подруги, настоятельницы Ирманской обители. В любом случае, я не располагаю сведениями о ней, Элизабет.

Я смотрел на магистра и понимал, что в данном конкретном случае он не лжёт, он действительно не знает. Догадывается, предполагает, но не может утверждать наверняка. Он о многом умалчивает, но угрозы я от него не ощущаю. Помогать он будет, но не потому что считает это единственно верным решением, а потому что сейчас ему так выгодно. В этом плане магистр Каспер Даргеро совершенно не изменился.

– Послушай, Реджинальд… или тебя теперь правильнее называть Келеном? – он оценивающе посмотрел на меня, словно мы снова находились в комнате, куда меня привели из камеры. – Армия движется с севера в сторону Франгая. Тревор не собирается идти на империю, его в первую очередь интересует именно Франгай с его источниками силы. Он прекрасно понимает, что среди людей слишком мало магов, чтобы оказать ему достойное сопротивление. Если падёт Франгай, то империя сама свалится ему в руки как переспевшее яблоко. Маги разобщены, Совет будет месяц решать, кого и куда послать, а простых горожан и крестьян он сметёт, даже не заметив. Поэтому он идёт сюда, здесь всё решится. Скажи, у вас достаточно большая армия?

Повисло тяжёлое молчание, которое мне пришлось нарушить, заставив себя говорить исключительно о деле. Но как же мне хотелось выпустить хотя бы капельку своей силы и показать зарвавшемуся аристократу, кто сейчас представляет собой реальную силу. Но я понимал, что буду выглядеть глупо, по-детски, да и какая мне, в сущности, разница, что думает и говорит Каспер Даргеро?

– У нас нет армии в её традиционном понимании, – спокойно сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно, – нам просто неоткуда её взять в лесу. Странно, что ты этого не понимаешь.

Услышав такое обращение магистр явно хотел что-то сказать, но, к моему удивлению, промолчал. Наверное, решил, что сейчас не это главное, и я не мог с ним не согласиться.

– Мы уже достаточно давно строим ловушки, ликвидируем закопанные гольцами артефакты, используем все ресурсы, чтобы создать на границе Франгая хоть какой-то щит, который позволит нам задержать врага на дальних подступах.

– У Тревора сотни бойцов, который идут за ним не из страха, а потому что он пообещал им исполнение заветных желаний, – заговорил Даргеро, – да, они не профессиональные воины, но их много. Их очень много…

– Сколько среди них магов? – неожиданно вступил в разговор один из демонов. – Каспер сказал, что они боятся огня. Большинство демонов – маги огня, и если Элиж-Бэт попросит своего отца, уверен, что он даст ей десяток воинов, который значительно усилят ваши… наши позиции.

– Думаю, оставим это на крайний случай, – сказал я, – у нас есть те, кто уже не боится смерти, просто потому что они уже мертвы, но Франгай – их дом, поэтому они станут сражаться за него до последнего.

– Чисто психологически это хорошее оружие, – подумав, признал магистр, – в армии Владыки много бывших крестьян, которые пошли за лучшей долей. Эти плебеи суеверны, и против живых мертвецов не пойдут, просто побоятся.

– Наше основное преимущество в том, что враг не ждёт сопротивления, – снова заговорил я, – северная граница леса сейчас представляет собой сплошную череду ловушек. Мне удалось договориться с кайросами, они признали меня и оказывают помощь, переоценить которую почти невозможно.

– На сколько человек может повлиять один кайрос? – быстро спросил магистр.

– Не меньше двух десятков, – ответил я, вспомнив, сколько сил и времени мы убили на то, чтобы понять, на каком предельном расстоянии действует ментальное воздействие кайросов и сколько человек под него подпадает. Но выяснили же!

И тут я почувствовал, что меня зовут: голос того самого молодого кайроса пробивался словно откуда-то издалека, но он смог до меня докричаться. Этому мы тоже учились, и хочу сказать, что решение привлечь этих страшных хищников на свою сторону было, наверное, лучшим стратегическим ходом, который только можно было придумать. Постепенно мы наладили ментальную связь, и теперь почти любой из сильных кайросов мог связаться со мной даже на большом расстоянии. Большой текст передать было всё-таки сложно, но общий эмоциональный посыл – вполне. И сейчас телепатический крик кайроса был полон тревоги.

– Мне нужно идти, – сказал я, даже не пытаясь скрыть происходящее, – меня зовут, там что-то происходит. И вряд ли к нам направляются гости с подарками. Думаю, тебе пора активировать защиту, Древний, – я посмотрел на хмурого Домиана, – время пришло.

– Я с тобой, – неожиданно для меня и, кажется, даже для себя быстро сказал Даргеро, – во-первых, я сильный огненный маг, во-вторых, я единственный из вас, кто реально видел войско Владыки и его самого. Так что, думаю, моя помощь лишней не будет.

– И мы пойдём, – переглянувшись, заявили демоны, – глянем, что там и как, а потом решим, сколько бойцов Элиж-Бэт может попросить у Правителя Шорфара.

– Сами вы будете добираться долго, – я покачал головой, – я спрошу у своих, может, кто и согласится взять на спину чужаков.

Магистр слегка поморщился, но я не собирался его щадить: Каспер Даргеро никогда мне не нравился, так что могу себе позволить маленькую эмоциональную месть. К тому же это правда: он здесь чужой не меньше, чем демоны, Франгай никогда его не примет даже просто в качестве жителя. Откуда-то я знал это очень чётко. Впрочем, вряд ли магистр планирует провести остаток жизни здесь, в глуши: ему гораздо больше подходят интерьеры императорского замка. Но если от него может быть реальная помощь, я готов потерпеть его в нашем лесу. Чувствую, нам понадобится любая помощь.

– Скоро вернусь, – сказал я, обращаясь к Древнему, который стоял, погружённый в какие-то свои мысли, – не поднимай пока защиту, хорошо?

Он ничего не ответил, только кивнул и молча ушёл в дом, провожаемый встревоженным взглядом Лиз. Что происходило дальше, я не видел, так как сосредоточился на том, чтобы максимально быстро добраться до нашего лагеря, обустроенного вокруг Невидимой Горы. Договорившись с несколькими крупными лесными волками, я взлетел на дерево и помчался в сторону дома Древнего. С каждой минутой крепло ощущение, что времени остаётся всё меньше: оно утекало, словно вода из прохудившегося ведра, медленно и неумолимо.

– Вы уверены, что хотите пойти? – на всякий случай уточнил я у демонов, ненадолго приняв человеческую форму и ощутив нечто вроде злорадства: магистр явно не понимал, как я при обороте умудряюсь сохранить одежду и не щеголяю с голым задом. А вот больше книжек читать надо, а не козни строить!

– Разумеется, – решительно сказал тот демон, что выглядел более серьёзным, да и был покрупнее своего соплеменника, – у себя в Эрисхаше я выиграл не один десяток сражений, и уверен, что мой опыт военачальника вам пригодится. А Шарех – маг. К тому же…

Тут демон прикрыл глаза, и я на какое-то время забыл, как дышать: за спиной того, кого Лиз называла Феризом, выросла фигура, которая, распахнула огромные крылья, уплотнилась и встала рядом с демоном.

– Это моя вторая ипостась, – пояснил Фериз, – боевая, как и у всех мужчин нашего племени. Как думаешь, такой боец тебе не помешает?

И он хищно улыбнулся, сверкнув клыками, а в глазах вспыхнуло предвкушение битвы. Демоны… что с них взять! Хотя такой здоровенный, пусть и наполовину призрачный демон, пожалуй, справится даже со снежным великаном.

– Спасибо, – я склонил голову, – ты не обязан, это не твоя война, но тем ценнее твоя помощь. Тогда перебираемся через периметр, – я взглянул на Хантера, который молча кивнул и, подойдя к болоту, скользнул в него, чтобы почти сразу вынырнуть уже в облике огромной змеи.

Магистр и демоны легко перебежали по лоснящейся спине, и Хантер снова погрузился в болото. К счастью, Лиз не стала рваться с нами, потому что брать её я не собирался, а спорить с упрямой девушкой было просто некогда. Но, видимо, пребывание в мире демонов чему-то её научило, потому как сестра Каспера даже не заикнулась о том, чтобы отправиться с нами. И я был ей за это искренне благодарен.

Как ни странно, волки достаточно спокойно восприняли то, что им придётся везти демонов, а те, в свою очередь, были, как мне показалось, в полном восторге. Хороший народ: главное – подраться, а остальное вторично.

Обратный путь мы преодолели быстро, а потом я, не тратя времени, познакомил ошалевших демонов с Лиамом, Борником и остальными. Кайросы попытались залезть Феризу в голову, но наткнулись на мощный щит и довольно оскалились.

– Рассказывай, – велел я, усаживаясь в кресло, которое предусмотрительный Лиам вытащил на улицу, прекрасно понимая, что всё будет происходить именно здесь, а не внутри Горы.

– Вся северная часть леса покрыта инеем, хотя мы вытащили большинство ледяных пирамидок, – начал докладывать Борник со свойственной ему обстоятельностью, – а в последние пару часов там царит странная тишина, словно это затишье перед бурей.

– Куда-то ушли все гольцы, – присоединился к нему Нидэйл, – а ветры становятся всё холоднее. Враг близко, Повелитель, думаю, нам пора выступать.

Слово было сказано, и над поляной повисла такая тишина, что, казалось, можно услышать, как ползёт между травинок муравей.

– Всё готово?

Я решительно поднялся на ноги и оглядел своё такое разномастное воинство: сам я, хищники, мертвецы разной степени свежести, магистр Даргеро и два демона. И целая армия против нас.

– Да, Повелитель, – кивнул Лиам с какой-то даже торжественностью, – мы готовы. Все.

– Мне нужен гонец, – я оглядел зверей и остановил свой взгляд на одном из корнегрызов, – ты сможешь передать мысли древнему богу, что живёт в чаще?

Зверёк кивнул, и я пояснил:

– Скажешь, что война началась, что пора закрывать дом и поднимать защиту. Мы продержимся столько, сколько сможем, но он должен быть готов защищаться. Иди вашими путями и возвращайся.

Глава 28

Каспер

То, что происходило вокруг меня и участником чего я невольно стал, больше всего напоминало мне затянувшийся дурной сон.

Реджинальд фон Рествуд, каким-то непонятным образом не только отыскавший легендарное Око Тьмы, но и сумевший его подчинить. Демоны, пришедшие вместе с сестрицей из Эрисхаша и ввязавшиеся в конфликт, который их вообще никак не касается. Ну и как апофеоз этого безумия – армия, нелепее которой я ещё никогда ничего не видел. Неорганизованная толпа, состоящая из зверей, полуразложившихся мертвецов и двух демонов. Тревора даже не придётся убивать, потому что он помрёт сам – от смеха при виде столь грозного противника! Мне было непонятно одно: почему никто кроме меня не видит, насколько бессмысленны все эти разговоры об обороне и сопротивлении приближающейся армии Владыки Севера? Может, они тут всем коллективом едят какие-нибудь специфические грибы или дышат какими-то вредными для психики испарениями?!

Не приходится сомневаться в том, что первое же сражение покажет всю несостоятельность даже мысли о войне. Какая война может быть, когда противники настолько разные по силе?

И самое паршивое то, что я оказался, судя по всему, не на той стороне. При этом героическая гибель от лап какого-нибудь снежного великана или в жвалах каменного паука не входит в мои планы, ни в ближайшие, ни в отдалённые.

Шансов уцелеть в предстоящей заварушке у меня нет ни малейших: как маг я просто обязан буду идти впереди, стараясь огненной плетью остановить продвижение войска хотя бы ненадолго. Вот угораздило же меня вляпаться! Впрочем, польза от визита в дом Древнего всё же есть: теперь я практически не сомневаюсь в том, кого имел в виду командор. Именно Реджинальд фон Рествуд присвоил себе силу, которая, по словам того же командора, предназначалась не ему. Осталось понять, как переправить его на остров, если шансы на то, что он уцелеет, не то что минимальны, их вообще нет.

Получается, что моё дальнейшее благополучие зависит от этого заштатного барона, которому по какому-то странному капризу богов досталась сила, заключённая в Оке Тьмы. Какая злая ирония…

Мои невесёлые размышления были прерваны порывом ветра, холодного настолько, что у меня моментально покрылись инеем волосы, а теплолюбивые демоны завернулись в некое подобие крыльев, как в плащи.

Значит, передовые отряды войска Владыки Севера уже совсем близко. Соответственно, и сам Тревор находится где-то неподалёку, потому что именно он является непрерывным источником этого жуткого холода.

Келен – буду называть его этим коротким именем, хотя как по мне, так оно больше похоже на собачью кличку – поднялся на холм, и я неожиданно замер. Он снова был в своей драконьей ипостаси, и я невольно залюбовался идеальными пропорциями этого тела, представляющего собой образец какой-то чуждой гармонии. Словно почувствовав мой взгляд, новоявленный Правитель Франгая принял свой человеческий облик, что было разумно: в образе монстра много не накомандуешь. Но как он научился так легко менять форму?! Кто научил его? Кто подсказал? Где и как он получил доступ к столь тайным знаниям?

Решив, что правильнее всего будет находиться рядом с бывшим бароном, чтобы при случае помочь ему уцелеть, я последовал за ним и тоже взобрался на небольшую горку, откуда открывался прекрасный вид на равнину, граничащую с северным рубежом Франгая.

– Идут…

Я обернулся и с трудом поборол рефлекторное желание ударить огнём: рядом со мной стоял самый настоящий мертвец, с серой кожей, лысым черепом, непропорционально длинными руками и красными горящими глазами. Он не смотрел на меня: его взгляд был прикован к едва заметному белому облаку, постепенно скрывающему горизонт.

– Как думаешь, Лиам, как скоро они будут здесь?

Келен обращался к мертвецу по имени, но я уже не удивлялся ничему, даже этому, хотя то, что у ходячих трупов имён нет и быть не может, общеизвестный факт. Они теряют имя вместе с жизнью, по-другому просто не бывает.

– Полагаю, самое большее через полчаса, Повелитель, – спокойно ответил мертвец, – мне кажется, пора активировать первую полосы ловушек. Так мы выгадаем время.

– Действуй, – кивнул Келен, – и скажи кайросам, чтобы занимали свои места. Для начала пустите молодняк, остальных придержим пока. Фериз! Шарех!

Бывший барон фон Рествуд повернулся к пристально изучавшим приближающееся снежное облако демонам. И они почему-то спокойно реагировали как на ситуацию в целом, так и на присутствие ожившего покойника. Впрочем, откуда мне знать, что там творится в их рогатых головах?

Между тем подступающее войско, которое из облака постепенно превращалось в ряды идущих по трое воинов, решительно шагающих прямо на нас, приближалось.

– Они не ждут сопротивления, – проговорил один из демонов, – иначе они озаботились бы выслать вперёд разведчиков.

– Обычно здесь никого нет кроме зверей, – по-прежнему не отрывая взгляда от наступающих, ответил Келен, – Франгай, как ты можешь догадаться, не слишком густо населён людьми. Давай!

Последнее слово он почти выкрикнул, понимая, что войско пока ещё слишком далеко для того, чтобы его кто-нибудь услышал.

Сначала я не понял, к кому он обращается, а потом заметил, как со стороны холма к лесу шустро припустил какой-то мелкий зверёк, чуть крупнее корнегрыза. Он что, решил атаковать людей с помощью крыс и белок?!

Я уже прикидывал пути отступления, когда с равнины раздались первые крики, в которых в равной степени смешались удивление, страх и ярость. Взглянув вниз, я с изумлением увидел, как то здесь, то там в земле появлялись ямы, в которые проваливались воины, никак не ожидавшие подобного коварства от выглядящей прочной земли. Уж не знаю, что там было на дне этих ям, но из них почему-то никто не выбирался, хотя сделать это, как мне казалось, было достаточно просто.

– Почему они не выбираются наверх? – не выдержав, спросил я у Келена, который как раз находился в своей человеческий форме и внимательно наблюдал за происходящим на равнине.

Он хмуро посмотрел на меня, криво усмехнулся, но всё же соизволил ответить:

– Поверь, тебе лучше не знать, магистр. Я ничего не имею лично против них, и не я начал эту войну. Но я не могу допустить, чтобы они прошли.

И он тут же забыл обо мне, так как в ямы провалились далеко не все, и часть воинов благополучно преодолела первую полосу препятствий. Я хотел было прокомментировать происходящее, но все мысли вылетели у меня из головы: я неверяще смотрел на то, как наступающие на мгновение застывали, а потом часть из них с необъяснимой яростью бросалась на своих же соратников, а часть просто разворачивалась и уходила. «Кайросы», – сообразил я, вспомнив тот день, когда нас с Минни и Эллой встретил кайрос, прикинувшийся Домианом. Я ведь тогда готов был отправиться туда, куда он меня звал и даже не думал сопротивляться. Но как Келену удалось с ними договорится? Что он им пообещал?

– Никому не двигаться, – резко приказал Келен, стиснув кулаки так, что побелели пальцы. – Стоять и ни шагу с места, иначе я за вашу жизнь не дам и ломаного медного гроша.

Демоны, которые, оказывается, всё это время стояли неподалёку, переглянулись и недоверчиво кивнули. Они вообще выглядели абсолютно дезориентированными, видимо, подобные методы ведения войны были им в диковинку.

От леса отделились высокие фигуры, одетые в сверкающие белые плащи и напоминающие высеченные из льда статуи. Подойдя к первым ямам, они синхронно вытянули руки в сторону наступающих, и те медленно опустились на колени, склоняясь перед теми, кто обладал властью.

– Это кайросы, – тихо пояснил я демонам, понимая, что Келену сейчас не до разговоров, – они могут менять внешность и умеют внушать мысли. Полагаю, они приняли облик каких-то вождей и приказали воинам остановиться.

– Это невероятно, но никто не может долго удерживать такие мощные чары, тем более направленные на такое количество людей, – встревоженно проговорил тот демон, которого, кажется, звали Шарехом.

– Тихо, – рявкнул на него второй и медленно потянул из ножен меч. Этот шелестящий звук словно выдернул меня из того заторможенного состояния, в котором я находился последние минуты.

Взглянув на свой плащ, я увидел, как на тёмную ткань опустилось несколько снежинок, а потом их стало много: значит, сам Владыка уже рядом, а с ним и основные силы его войска. Совсем чуть-чуть, и его мощь обрушится на нас. Сколько удалось нейтрализовать? Сотню? Полторы? Вряд ли больше… И при всём этом мне нужно попытаться сохранить жизнь злосчастному Реджинальду, так как именно он – мой пропуск в Ла-Тредин. Следовательно, нужно быть рядом и не дать ему героически сложить голову.

Не успел я об этом подумать, как сквозь приблизившуюся метель проступили очертания высоких фигур: снежные великаны никуда не делись. Чуть дальше были видны уродливые панцири каменных пауков, которые в снегу были похожи на движущиеся валуны.

– Великаны боятся огня, – быстро сказал я, поворачиваясь к демонам, которые, оценивающе прищурившись, рассматривали приближающихся монстров. – У пауков уязвима только голова, но они почти ничего не видят, ориентируются по слуху.

– Спасибо, я тебя услышал, – кивнул старший демон, тот, который Фериз и военачальник чего-то там, – мы готовы.

Когда он говорил, из его рта вырывались облачка пара, что, судя по всему, чрезвычайно его забавляло. Я же натянул поглубже капюшон плаща и замотал лицо платком, который предусмотрительно прихватил из дома сестрицы. Не то чтобы я опасался быть узнанным, хотя и это тоже, но в основном хотел защитить лицо от колючего снега.

Внезапно прямо передо мной из снега вынырнул человек, который явно собирался проткнуть меня мечом, но не успел: я оказался проворнее. И закрутилось… Следующий час, а может, два или три, а то и все пять слились для меня в какое-то непрерывное смазанное движение. Я отбивал атаки, нападал сам, используя как меч, так и огненную плеть, которая постепенно становилась всё слабее и слабее по мере того, как Владыка вытягивал магию из окружающего пространства.

Рядом со мной мерно и уверенно, как на тренировочном поединке, махали мечами демоны, превратившиеся в две машины для убийства. Но когда я в секундном перерыве взглянул в их сторону, то заметил, что их движения стали медленнее, значит, и у них запас сил не бесконечен.

Оба гостя из Эрисхаша давно выпустили своих призрачных двойников, и те с энтузиазмом уничтожали всё, до чего могли дотянуться, но и они потихоньку слабели, что было, в общем-то, неизбежно.

Неподалёку мертвецы крошили в капусту воинов, лица которых были искажены ужасом: полагаю, о том, что сражаться придётся с мёртвыми, их никто не предупредил.

Перепрыгнув через очередное валяющееся на снегу тело, я забрался на камень, чтобы посмотреть, что творится вокруг, и увидел, как часто войска, не обращая внимания на кипящую вокруг битву, целенаправленно движется в сторону леса. И именно с этой частью войска шёл сам Тревор: я чувствовал его присутствие, хотя и не видел его самого.

– Они пробиваются к Оку Тьмы, – крикнул мне вынырнувший откуда-то Келен, залитый своей и чужой кровью, – иди туда! Не дай ему пройти, Каспер! Если он доберётся до Ока, Франгай станет беззащитен! Возьми их и останови его!

И, не дождавшись моего ответа, он снова исчез, оставив мне десятка два потрёпанных мертвецов, некоторые из которых восседали на волках. Стараясь не смотреть на окровавленные пасти хищников, я махнул рукой неожиданным помощникам и быстро зашагал по засыпанному снегом следу.

– Садись, – неожиданно послышалось сзади, и меня посадили на волка, просто схватив за плащ и легко подняв в воздух, словно я ничего не весил. – Мы их догоним.

Если бы меня попросили описать путь через лес, я ничего не смог бы сказать кроме того, что вокруг мелькали ветки, стволы деревьев, в кронах гудел ветер, а под мощными лапами зверя пружинила замерзающая земля. Я не знаю, откуда волк знал дорогу, но он бежал целенаправленно, не сомневаясь и не сворачивая. Судя по тому, что вокруг стали появляться лужи и даже листья, мы существенно опередили Тревора.

Я, правда, до сих пор не понимал, как мы сможем противостоять Владыке, так как пара десятков мертвецов и один уставший до потери сознания огненный маг – это не та преграда, которая сможет его остановить. И вообще, я никогда раньше не ощущал так остро собственную ничтожность по сравнению с теми силами, которые я имел возможность наблюдать. И в сотый раз подумал о том, что могущество человеческих магов – это иллюзия, которую мы сами себе создали и в которую с удовольствием поверили. На самом же деле никакого могущества у нас нет и в помине. А я так не хочу, и поэтому пойду на всё, чтобы использовать шанс, о котором сказал мне странный невысокий человек с не запоминающимся лицом.

Глава 29

Келен

Я смотрел вслед волкам, уносящим магистра Даргеро, и думал о том, что мы всё же были слишком самонадеянны, когда считали, будто сможем своими силами остановить армию Владыки Севера или Тревора, как называли его Лиз и Каспер. Да, значительная часть войска ушла вслед за ним в сторону Ока Тьмы, но и здесь осталось немало. А наши силы были уже практически на исходе: цена того, что мы смогли заставить Владыку разделить армию и отправиться к месту силы лишь с половиной войска, оказалась высока. На ногах остались демоны, несколько кайросов, гехрум, неожиданно выбравшийся из чащи и проложивший в рядах наступающих настоящую просеку, с десяток мертвецов и я. Прямо скажем, маловато для того, чтобы противостоять трём сотням, если не больше, хорошо вооружённых людей.

Внезапно я почувствовал резкий всплеск магии и хотел уже было, не глядя, ударить, но, к счастью, сообразил обернуться. За моей спиной, возле леса, от которого, сколько хватало глаз, остались лишь покорёженные деревья, вывороченные валуны и засыпанные снегом трупы, медленно разворачивалось здоровенное окно портала.

Я смотрел на него и чувствовал, как кулаки сжимаются в бессильной ярости: ждать помощи нам было неоткуда, значит, кто-то из врагов зашёл нам в тыл, и теперь исход сражения не вызывал никакого сомнения. Единственное, что мне останется – это попытаться подороже продать свою жизнь, чтобы никто не смог сказать, что Реджинальд фон Рествуд зря потратил данный ему судьбой шанс.

Противник закончил перегруппировку, и я, поудобнее перехватив меч, принял боевую стойку, но почти сразу сделал шаг назад, а Шарех с Феризом заметно расслабились и даже попытались обрадоваться, но сил на бурное проявление эмоций не хватило. На покрытых своей и чужой кровью физиономиях оскал, изображающий улыбку, выглядел жутковато, прямо скажем.

Тем временем из портала шагнул крупный даже для демонов воин, с ног до головы закованный в чёрную с алыми вставками броню. Голову венчал рогатый шлем, хотя, возможно, рога были не от шлема, а, так сказать, свои, родные. За ним на снежную равнину выбралось десятка два демонов, все как один в броне, вооружённые до зубов и явно настроенные хорошо подраться.

– Правитель!

– Шорфар!

Возгласы «наших» демонов раздались одновременно, и тот, который вышел из уже закрывшегося портала первым, стащил с головы шлем. Моя догадка насчёт рогов оказалась верной: они были самые что ни на есть настоящие, а в шлеме просто были проделаны соответствующие отверстия.

– Меня позвала дочь, – низким голосом, в котором отчётливо слышались чуть ли не громовые раскаты, сообщил нам демон, который, насколько я понял, был отцом Лиз. Ну что, если бывшая императрица влюбилась в него в этом облике, то вкус у неё явно своеобразный.

– Это она очень правильно сделала, – Фериз оперся на отломанную от какого-то дерева ветку, так как левый бок демона был в крови: ему явно досталось. – Вы как нельзя более кстати.

– Рассказывай, – повернулся к нему Шорфар, – Элиж-Бэт была очень встревожена, а я не люблю, когда моя дочь волнуется. Шарех, по идее, ты мог разметать этих людишек одним взмахом руки, так почему же ты этого не сделал?

– Здесь почти нет магии, – устало ответил Шарех, стирая с лица кровь и не глядя на нахмурившегося Шорфара, – тот, кто пришёл с севера, вытягивает её всю, до последней капли. Я успел уничтожить двух каменных пауков и одного снежного великана, а потом уже рассчитывал только на свой воинский опыт и на свой меч.

– Рекомендую потом прихватить пару таких пауков и отправить их в пустыню, а то там становится скучновато, – Фериз оценивающе смотрел на двинувшиеся в нашу сторону ряды бойцов. Нельзя сказать, что они прямо вот рвались в бой, видимо, горы трупов действовали на них отрезвляюще, но всё равно схватки было не избежать.

– И верно, – Шорфар шумно втянул воздух, словно принюхиваясь, – магии нет, эта часть мира практически уже умерла. Но я обещал Элиж-Бэт, что помогу, к тому же моя Орхон-Эния почему-то очень привязана к этому миру, а её я хочу огорчить ещё меньше, чем дочь.

– Это Келен, – наконец-то повернулся в мою сторону Шарех, – он защищает этот мир, особенно этот лес. Он друг твоей дочери, Правитель, и он достойный маг и воин. Только он тоже не может пользоваться даром, как и мы все.

– Друзья моей дочери – мои друзья, – кивнул мне Правитель и, судя по всему, тут же обо мне забыл, – эх, давненько я не развлекался! Убивать можно всех?

Демоны дружно уставились на меня, мол, ты тут главный, тебе и решать.

– Да, кроме тех, кто добровольно сложит оружие и сдастся в плен, – решил я и спросил, – вы справитесь без меня? Я нужен там, где сейчас решается судьба этого мира.

– Иди, – отмахнулся от меня Шорфар, – мы потом к тебе присоединимся, оставь нам только того, кто покажет дорогу.

– Хорошо, – я сделал знак одному из кайросов, который старательно зализывал глубокие раны на лапах и боках, – потом отведёшь их к Оку, договорились?

– Иди, Повелитель, – кивнул хищник, с трудом поднимаясь на лапы, – мы справимся. Или умрём.

– Я бы предпочёл, чтобы вы справились, – я кивнул кайросу и, с некоторым трудом перекинувшись в дракона, понёсся туда, куда направлялся Владыка. Что бы ни происходило здесь, кто бы ни победил в итоге, судьба этого мира решится там, возле глубокого лесного озера, в бездонных глубинах которого древний бог когда-то спрятал невероятно мощный артефакт. Надеюсь, рядом с ним магия вернётся, и я смогу сражаться в полную силу.

Кто сказал, что самые важные сражения происходят на огромных плацдармах, когда ряды воинов уходят куда-то за горизонт… Ничего подобного. Настоящие, истинные, решающие битвы могут происходить и на небольших полянах, затерянных в лесу.

Я спрыгнул с высокой ели и с немалым удивлением обнаружил, что на берегу озера достаточно оживлённо. Пожалуй, таким количеством могущественных сущностей, собравшихся в одном месте, не мог похвастаться ни один другой мир.

Такое знакомое мне озеро растеклось сверкающим на солнце зеркалом, и казалось, что оно с интересном наблюдало за теми событиями, которые разворачивались неподалёку.

Я увидел Каспера Даргеро, который стоял рядом с Шегрилом, скинувшим, против обыкновения, капюшон плаща и подставившим лицо порывам холодного ветра. На лице моего друга – а я считал Повелителя мёртвых именно другом – застыло выражение спокойной решимости. Он что-то говорил магистру, а тот внимательно слушал, глядя в землю и спрятав руки в карманы потрёпанного плаща.

Не сразу заметил я две фигуры, стоящие чуть поодаль: совершенно незнакомого мне мужчину и немолодую, но всё ещё удивительно красивую женщину, которая кого-то неуловимо напоминала мне. Потом я вспомнил, что именно она ушла тогда вместе с Даргеро и Шегрилом по пути мёртвых.

– Келен?

Пока я рассматривал незнакомцев, ко мне подошёл магистр и остановился рядом.

– Он скоро будет здесь, – для чего-то проговорил я, хотя это и так было понятно, – с ним войско, но небольшое. Сюда дойдут немногие, Франгай позаботится об этом. С самими Владыкой ему не справиться, а вот простых воинов он сможет остановить. Лесные тропы – они ведь такие непредсказуемые и порой такие опасные…

– Думаешь, он будет сражаться сам?

– Не с нами, – тихо подошедший Шегрил уже снова накинул капюшон плаща, – он будет беречь силы для последней схватки, а сюда отправит своих верных слуг. Их задача – уничтожить всех нас, без страха и сомнений. После Франгая он собирается захватить империю, поэтому ему не нужны те, кто может представлять хоть какую-то опасность. Он не станет оставлять врагов за спиной.

Я ничего не мог с собой поделать и постоянно оглядывался, надеясь, что вот сейчас из-за елей выйдет Древний и лёгким движением божественной длани решит проблему раз и навсегда. Но никто не появлялся…

– Он не придёт, – глядя куда-то на быстро бегущие облака, сказал, ни к кому не обращаясь, магистр Даргеро, – он будет охранять свой дом и Элизабет. А мы можем сдохнуть здесь всем дружным магическим коллективом. Что мы, скорее всего, и сделаем, потому как, несмотря на то, что магия вокруг пока есть, сил у меня лично практически не осталось. Кстати, ты не знаешь, кто…

Он хотел что-то спросить, но не успел: на берегу резко похолодало, и из-за деревьев медленно вышли пять белоснежных фигур. Они были точными копиями того, кто в своё время экспериментировал с ледяными пирамидками на границе Франгая. Они шли неспешно, уверенные в своих силах, распространяя вокруг себя холод и ощущение какой-то безнадёжности.

И я вдруг подумал о том, что наше могущество является очень относительным и кажется невероятным лишь в рамках нашего небольшого мира. А по сравнению с магами других миров, возможно, гораздо более развитых и сильных, наши способности не стоят внимания, они ничтожны. И – да простит меня Древний – не исключено, что вся его божественная сила, запредельная для нас, для обитателя иной ветки Мирового Дерева смешна. Как для небольшой деревушки обычный грамотный человек – объект восхищения и уважения, а отправь его в любую магическую академию или университет – и его знания станут предметом насмешек и всеобщего недоумения.

Откуда пришли эти мысли, я не знал, но они липкими щупальцами опутывали моё сознание, пока я усилием воли не стряхнул их. И оказалось, что пока я боролся с сомнениями, внушёнными мне извне, белоснежные фигуры подобрались очень близко, так, что исходящий от них холод обжигал кожу.

– Твой тот, что слева, – коротко бросил мне магистр Даргеро, – мы должны их уничтожить, Келен. Иначе они уничтожат нас, а у меня несколько иные планы, знаешь ли.

Я ничего не ответил, просто молча кивнул, понимая, что меч против этого соперника – как зубочистка против волка. Только магия, только сила, данная мне Оком. Надеяться стоило только на то, что и этим ледяным фигурам тоже нужна магия, потому как даже посланцы иных миров не могут колдовать в пустом пространстве.

Оглядевшись, я увидел, что каждому из нас досталось по одному противнику, словно всё шло по заранее продуманному плану. Хотя, может быть, так и было, кто теперь разберёт.

Быстрее всех управился, естественно, Шегрил, призвавший себе на помощь силу смерти, но даже могильный тлен, перед которым бессильно любое живое существо, не сразу смогло свалить ледяного монстра.

Избавившись от врага, Шегрил быстро оглядел нас, убедился, что всё идёт нормально, и сосредоточился на тропе, по которой, как было всем понятно, скоро явится Тревор.

Вторым был неизвестный мне седой мужчина, который сначала спеленал своего противника ветром – уж как он это сделал, я не знал, но факт оставался фактом – а потом просто разорвал его на куски, превратившиеся в ледяные осколки. Затем он поднял их воздушной лапой и зашвырнул в озеро.

Женщина же творила странную, никогда мною не виданную магию, которая, пожалуй, была ближе всего к природному колдовству, но в какой-то момент мне показалось, что её лицо изменилось, и я узнал ту, которую несколько раз видел в старых рукописях под именем Безмолвной. Но, скорее всего, это была просто иллюзия…

Не знаю, как я успевал всё это подмечать, потому как мой противник не давал мне ни минуты передышки. Он поочерёдно швырялся в меня самыми разными заклинаниями холода, относительно слабыми, но болезненными. На мощные, видимо, даже ему сил в окружающем пространстве не хватало.

В какой-то момент мне показалось, что мой враг выдохся, ослаб, и я на мгновение замедлился, надеясь хотя бы перевести дыхание. Жгучая боль в груди заставила меня споткнуться на ровном месте, и я с удивлением увидел рукоять ледяного кинжала, торчащую чуть правее сердца. От отчаяния и злости на самого себя я собрал все силы, которые ещё, как ни странно, у меня оставались, и швырнул в противника заклятьем пустоты, которое как-то прочитал в одной из книг. Я всё никак не мог собраться его проверить, но сейчас почему-то вспомнил именно его, и теперь с каким-то тупым удивлением смотрел, как помощник Тревора медленно испаряется, такт в воздухе. Последним исчезло холодное ледяное лицо, искажённое недоумением и какой-то даже обидой.

Чувствуя, что ноги меня не держат, а для того, чтобы перекинуться в драконью форму, по-прежнему нет ни сил, ни магии вокруг, я медленно опустился на покрытый инеем берег. Подполз Даргеро, правая нога которого представляла собой просто какую-то мешанину из костей, мяса и крови. Женщина, похожая на Безмолвную, что-то говорила ему, не пытаясь вытирать слёзы. А напротив тропы стоял Шегрил, снявший капюшон и ожидающий того, кто пришёл разрушить наш мир.

Тревор появился из-за деревьев неожиданно, хотя все ждали его появления. Он шёл спокойно, неторопливо, уверенной походкой победителя. Остановившись напротив Шегрила, он окинул его взглядом и негромко сказал:

– Тебе не остановить меня, и ты это понимаешь.

Его голос был холоден, казалось, в нём слышится завывание метели и свист ледяного ветра.

– Я попробую…

Отзвук сошедшей каменной лавины прозвучал в его словах, но Тревора совершенно не впечатлил.

– Ну и погибнешь понапрасну, – он пожал плечами, – да и не стану я с тобой драться, мне это не интересно, знаешь ли.

– Зато со мной станешь, не так ли, Тарвион?

Я, скрипнув зубами от боли, пронзившей всё тело, повернулся и не поверил своим глазам: возле самой воды, широко расставив ноги и заложив руки за спину, стоял Домиан.

– Ты ведь нацелился на этот мир давно, просто потому что это – мой мир, не так ли, старый… друг? И все твои шаги были направлены на то, чтобы причинить мне боль. И тебе даже иногда это удавалось. Но сегодня мы закончим нашу старую вражду.

– То есть ты знал, что это я? – казалось, Тревор был удивлён, а я услышал, как Даргеро прошептал непонятную фразу, что-то типа: «Не получилось сюрприза? Так тебе и надо».

– Я не был уверен, но предполагал, – спокойно ответил Домиан, не трогаясь с места.

– О, малышка Лиз! – Тревор посмотрел за спину Домиана, и его губы искривила мерзкая ухмылка. – Ты была такой забавной, детка. И такой глупой… Знаешь, мне даже не будет никого из вас жаль, потому что вы – пыль под моими ногами. Жалкие существа, застрявшие в жалком мире.

– С чего ты взял, что я отдам тебе этот мир?

– С того, что у тебя не хватит силы противостоять мне, вот и всё…

Вокруг Тревора взметнулись снежные вихри, окутав его почти непроницаемой пеленой, сквозь которую он попытался ударить в Домиана каким-то достаточно сильным проклятьем.

– Ты побоишься мне ответить, – расхохотался он, и от этого голоса, звучавшего, казалось одновременно отовсюду, стало промерзать всё, включая нас. – Ты ведь знаешь, что если что – откат размажет этот мир по Мировому Дереву, не оставив даже следа.

– Моей сильной стороной всегда было построение защитного купола, – Домиан решительно зашагал навстречу старому врагу, – и я развил этот навык до высочайшего уровня.

На мгновение он остановился, обернулся к Лиз, светло улыбнулся ей, подмигнул и неожиданно накрыл себя и Тревора большим прозрачным куполом. А потом началось страшное…

Что-то кричал седой, но его никто не слышал: все, перестав дышать, смотрели на то, что происходило за прозрачной сферой, где творилось что-то невообразимое. Вспыхивали молнии, закручивались вихри чёрного тумана, рассыпавшиеся в пыль под ударами снежных плетей. Два существа с какой-то запредельной ненавистью крушили друг друга, пространство, саму ткань мироздания. И всем, кто был сейчас на берегу и видел это, было абсолютно ясно, что если сила Тревора вырвется на свободу, от нашего мира не останется ничего. Но я знал: Домиана не волнует мир, его не интересует, что станет со всеми нами, для него важно одно – чтобы была жива его обожаемая Лиз. Та, ради которой он нарушил своё добровольное отшельничество. Та, ради которой он дышал и жил.

Внезапно внутри купола всё остановилось, и Домиан выкрикнул какую-то фразу, услышав которую Тревор изменился в лице, и я готов был поклясться, что он испугался. А Древний сделал шаг вперёд и неожиданно крепко обнял врага, прижав к себе, не давая вырваться. Я видел только его спину, бугрящиеся от немыслимого напряжения мышцы.

Моё сознание уплывало, боль в груди становилась невыносимой, но я смотрел, не в силах отвести взгляд. И я увидел, как фигура Тревора, того, кто называл себя Владыкой Севера, буквально взорвалась, рассыпавшись на миллионы снежинок, которые, в свою очередь медленно растаяли в воздухе.

С громким щелчком лопнул купол, и последним, что я увидел, прежде чем рухнуть в чёрное небытие, была рыдающая Лиз, упавшая на колени рядом с горкой сапфировых углей, неровно вспыхивающих всеми оттенками синего.

Глава 30

Лиз

– Но почему ты приняла такое решение? Мы так не договаривались!

– Лиз, мы с тобой вообще на этот счёт никак не договаривались, если вспомнишь.

Этот разговор с различными вариациями повторялся уже не первый день, начиная с того вечера, как папенька силой уволок меня в Эрисхаш, чтобы я пришла в себя и не мешала мужчинам разбираться с остатками войска Тревора, которое после гибели вождя превратилось в отдельные горстки растерянных людей, не знающих, что им дальше делать.

Пользы от меня не было никакой, так как я могла либо рыдать, поливая слезами магически запечатанный сосуд, в который Шегрил собрал сияющие пронзительной синевой угли, категорически не желающие гаснуть, либо ругаться с Каспером, требующим, чтобы я убедила Эллу перенестись сюда, рассказать о своей истинной сути и, соответственно, заявить о правах на трон империи.

В Эрисхаше меня загрузили на каташа, и он отвёз меня в Орзон-Шат, где я и провела в каком-то полуобморочном состоянии несколько дней. Верная Уршана сначала терпеливо выслушивала мои причитания по поводу того, какой я была неблагодарной, потому что не ценила любви Домиана, а потом ей это надоело, и она спросила:

– Как ты думаешь, Элиж, есть ли в каком-нибудь из миров большее счастье для мужчины, для воина, чем умереть ради той, кого он любит?

– Есть, – я совершенно некультурно шмыгнула распухшим носом, – жить ради той, кого любишь…

– И знать, что она никогда не будет твоей? – демоница грустно покачала головой, закутывая меня в мягкий мрак своих крыльев. – Ты думаешь, это легко? А вот уйти ярко и смело, как подобает великому воину и настоящему мужчине – это совершенно иное, поверь мне, Элиж.

И мне постепенно стало легче. Я, как самое дорогое сокровище, хранила фиал с синими искрами и жутко боялась, что однажды они погаснут. Но нет – синий цвет не становился бледнее или слабее, он горел ровно и ярко, и со временем мне стало казаться, что искорок становится больше.

И вот, когда я успокоилась, в полный рост встал вопрос о том, кому надлежит занять трон империи. Как ни странно, известие о смерти Максимилиана не вызвало никаких особых волнений, наоборот, казалось, все вздохнули с облегчением.

Мне, правда, пришлось пройти процедуру подтверждения родства, но это оказалось достаточно просто и быстро. Магический артефакт вспыхнул, показывая, что во мне течёт та же кровь, что и в Максимилиане, и Совет магов, хоть и не слишком охотно, согласился признать меня законным претендентом на трон. Но дело было в том, что я туда совершенно не стремилась. Более того, я была уверена, что свои права заявит Каспер, но он лишь загадочно улыбался и ничего не предпринимал.

И вот недавно Элла сообщила мне о том, что она приняла решение остаться в Эрисхаше с Шорфаром, потому что хочет просто быть счастливой. Надо сказать, что Шорфар после всего, что произошло в Джашарии – я всё больше привыкала называть свой мир именно так – решил, что всякие недоговорённости порой бывают чреваты совершенно непредсказуемыми последствиями. Поэтому, вернувшись в Эрисхаш, он срочно собрал приближённых и представил им Эллу, кратко обрисовав ситуацию. Демоны оказались достаточно прогрессивными и полностью одобрили выбор своего правителя, пообещав тому придумать что-нибудь для ускорения окончательного слияния энергетической сущности бывшей императрицы Элизабет с её носителем. Как объяснил мне Шарех, с которым мы теперь находились в очень дружеских отношениях, так как энергетическая сущность была подселена, когда носитель был только что рождённым младенцем, то от Эллы там практически ничего нет кроме материальной оболочки, так что по сути дела внучкой Шорфара она не является. Следовательно, для заключения брака нет ни юридических, ни моральных препятствий. Хотя про моральные – это он больше для меня сказал: демоны такой ерундой вообще не заморачиваются. Так что было решено, что Элла благополучно живёт в Эрисхаше в качестве невесты Шорфара до достижения положенного возраста, а потом спокойно выходит замуж. Я была искренне рада за них, но вот Совет магов всё чаще напоминал мне о том, что империя без правителя – это как-то не совсем правильно. И мои отговорки их совершенно не впечатляли.

Минни стала новой настоятельницей обители в Ирманской пустоши, так как матушка Неллина переехала в Эрисхаш, чтобы быть рядом с Эллой. Недавно я разговаривала с матерью Каспера и узнала, что Ушедшие тоже решили восстановить свой монастырь. Настоятелем новой обители, которая расположится неподалёку от Ирмы, станет Сеол, тот самый, который помог нам во время недавней войны.

Как-то один за другим распутывались узлы, возникшие за время попыток Тревора уничтожить этот мир. Все потихоньку находили своё место в новом миропорядке, начинали активно заниматься своей жизнью. И только мне было неспокойно, и поэтому, когда однажды поздно вечером ко мне к комнату, которую я занимала во дворце, зашёл Каспер, я почти не удивилась и даже, наверное, обрадовалась.

– Лиз, – братец, сильно хромая, прошёл в комнату и, поморщившись, опустился в кресло, – ты можешь сказать, что это не моё дело, но мне почему-то кажется по-другому.

– Что ты имеешь в виду?

Сердце заныло от дурного предчувствия, дышать стало тяжело, пальцы задрожали.

– Шегрил, – коротко сказал Каспер, взглянув на меня из под длинной чёлки, в которой появилось много седых прядей, – он собирается уйти.

– Куда?

Неужели этот хриплый каркающий голос принадлежит мне? Быть такого не может…

– В другой мир, – пожал плечами братец, – забирает с собой своих мёртвых приятелей и уходит. Но я решил, что ты должна об этом знать, Элизабет. Каждый имеет право проститься с тем, кто ему дорог.

– Ты ли это говоришь? – несмотря на тот оглушающий эффект, который произвела новость об уходе Шегрила, я не понимала, почему именно Каспер сообщил мне об этом. – Разве тебе не всё равно?

– Как ни странно – нет, – казалось, он сам не понимает, почему поступает таким образом, – по большому счёту, мне наплевать и на него, и на тебя, но отчего-то я решил, что будет неправильно, если твой беловолосый дружок свалит вот так, не попрощавшись. К тому же это будет неплохая месть за то, что он когда-то провёл меня через самый жуткий кошмар в моей жизни. Как ты считаешь, а?

– Когда… – я не договорила, он Каспер меня понял.

– Сейчас, – он внимательно посмотрел на меня, – если хочешь, я провожу тебя.

– Да.

Из портальной колонны мы вышли, взявшись за руки, словно действительно стали братом и сестрой, хотя я прекрасно понимала, что душа Каспера – это как озеро в центре Франгая. Никто не знает, что происходит в глубине, порой даже он сам… Но сейчас он был тем, за кого я могла уцепиться, причём в самом прямом смысле этого слова.

– Ты привёл её?

Из-за деревьев вышел Келен, которого у меня так и не получалось звать Реджинальдом, но он и не настаивал, так как и сам ощущал себя не бароном фон Рествудом, а Келеном, Повелителем Франгая.

– Да, – Каспер подтолкнул меня вперёд, а сам отступил в тень, – теперь твоя очередь нарушать слово, данное нашему приятелю.

Я не успела уточнить, что он имеет в виду, потому что Келен обернулся чешуйчатым существом и, подхватив меня, легко взлетел на ближайшее дерево. Короткий путь по вершинам, и я уже стою на поляне возле непонятно откуда взявшейся посреди леса горы. Возле неё темнели какие-то размытые фигуры, но я смотрела не на них, а на того, кто когда-то вошёл в моё сердце и так в нём и остался.

– Лиз?

Мне показалось, или высокая, закутанная в плащ фигура, пошатнулась.

– Что ты здесь делаешь? Откуда…

– Ты хотел уйти, не попрощавшись? Почему?

Мой голос прерывался, но я не обращала ни на что внимания, всматриваясь в прекрасное лицо, которое неожиданно исказилось от боли. Шегрил жестом велел всем уйти с поляны, и мы остались вдвоём.

– Я не могу, Лиз, – оказывается, его громоподобный голос может быть мягким и даже нежным, – ты значишь для меня так много, что я просто не могу тебе сказать. Но я не смогу быть с тобой, потому что ты – это жизнь, а я… Смотри…

Тут он снял перчатку с правой руки и взял с ветки опрометчиво примостившуюся там ночную бабочку, которая тут же почернела и рассыпалась пеплом. Потом он сорвал несколько листьев, и с ними произошло то же самое.

– Понимаешь, Лиз? Я – концентрированная сила смерти, мне подчиняются мёртвые. Я даже в войне с Тревором не мог нормально помочь, потому что моя сила – она не выбирает, уничтожая всё, к чему я прикасаюсь.

– Но…

– Выслушай меня, Лиз. Я знаю, что ты хочешь сказать, но это было бы ошибкой и мучением. Быть рядом с тобой и не иметь возможности коснуться тебя? Обнимать тебя и до обморока бояться, что где-то сдвинулась перчатка, и ты рассыплешься в прах? Не подходить к тебе и смотреть, как идут годы, а ты ждёшь того, что я не могу и не смогу тебе дать? Я не справлюсь с этим, Лиз. И не стану обрекать на это бесконечное мучение тебя. Постоянно находиться рядом со мной невыносимо, и никакая любовь тут не поможет. Только в сказках или легендах случается подобное. Наверное, действительно правы те, кто говорит, будто бы… Не важно… Я люблю тебя, Лиз, настолько, насколько может любить такое существо, как я. И именно поэтому я ухожу. Сейчас тебе будет больно, так же, как мне, но потом жизнь возьмёт своё.

– Вы оба бросили меня! – неожиданно даже для себя самой крикнула я. – И Домиан, и ты!

– Прости, Лиз, – Шегрил опустил голову, но я успела заметить, как закаменело его лицо, – смертные должны любить смертных. И жизнь никогда не будет счастлива рядом со смертью. О боги, все, какие есть! Я даже поцеловать тебя не могу на прощание, понимаешь?! Не надо было тебе приходить, Лиз.

Он накинул на голову капюшон и коротко свистнул, после чего от деревьев отделились несколько теней, а в центре поляны открылся портал, но не серебристый, как обычно, а матово-чёрный. В него по очереди скользнули тени, а Шегрил замер на пороге. Я видела, как он борется с собой, но чуда не случилось, и он шагнул в чёрное окно портала, тут же закрывшегося за ним.

Сколько я просидела на траве, глядя в никуда, я не сказать не могла, но через какое-то время обнаружила рядом с собой Фериза. Сначала я решила, что у меня от горя начались галлюцинации, но потом убедилась в том, что демон вполне себе настоящий.

– Что ты тут делаешь? – голос от слёз был хриплым и каким-то гнусавым, но демона это, судя по всему, совершенно не смущало.

– Меня принёс Келен, – спокойно сообщил он и протянул мне носовой платок, – сказал, что тебе сейчас не стоит быть одной.

– А сам он где?

– Они с Каспером отправились куда-то вдвоём, – ответил Фериз, рассматривая бегущие по рассветному небу облака, – магистр просил тебе передать, что они с Келеном отлучатся на неопределённое время по какому-то делу. Он сказал странную фразу. «В некоторые игры можно играть и втроём». Как-то так…

– А ты? – мной постепенно овладевало странное безразличие. Значит, со мной не осталось никого: все меня бросили. Родители, Домиан, Шегрил и даже Каспер с Келеном…

– А я буду рядом, – просто сказал демон и пожал широкими плечами, – тебе надо учиться управлять государством, а у меня есть необходимый опыт. Я смогу многое тебе объяснить, помочь на первых порах. И да, я не скрываю, что надеюсь на то, что однажды ты решишь, что я – далеко не худшая партия.

– Хитрый… – я невольно улыбнулась сквозь слёзы.

– Я же демон, что с меня взять?

Он легко поднялся на ноги и протянул мне руку:

– Идём домой, Лиз.. Начинается новый день и новая жизнь.

Эпилог

Маленький детёныш кайроса, появившийся на свет всего несколько дней назад, осторожно выглянул из норы, с интересом всматриваясь в окружающие его заросли. Родители ушли на охоту, рассчитывая, что малыш проспит до их возвращения. Но маленького кайроса разбудил поток силы, слегка задевший такую тёплую и уютную нору и сумевший пробиться сквозь сладкую пелену сна.

Он пока мало знал об окружающем мире, но любопытство и желание показать родителям, что он уже совсем взрослый, заставили его перебраться через высокий порог, образованный корнями старой ели, и, переваливаясь, направиться туда, откуда пришёл отголосок силы. А вдруг там что-то интересное или, ещё лучше, съедобное? Малыш не был голоден, но кто же откажется лишний раз перекусить?

Выглянув на тропинку, протоптанную какими-то крупными хищниками, названия которых маленький кайрос пока не знал, он увидел человека. То, что существа, передвигающиеся на двух ногах и лишённые шерсти или чешуи, называются людьми, родители ему уже рассказали. Они же предупредили его, что лучше на всякий случай держаться от них подальше, потому что среди них встречаются сильные маги. А порой человеческий облик принимают существа, которые в состоянии противостоять ментальному воздействию даже группы кайросов. К тому же он пока плохо умеет внушать мысли, так что лучше сначала потренироваться с папой. Прежде чем выходить на самостоятельную охоту.

Детёныш притаился за здоровенным корнем, выпирающим из земли, и стал внимательно наблюдать за человеком, непонятно откуда взявшимся здесь, в самом сердце Франгая. Маленький кайрос родился уже после событий, чуть не уничтоживших не только могучий древний лес, но и сам этот мир. Папа рассказывал, что в битве участвовали старейшины племени, самые сильные из самцов, в том числе и он. Говоря это, папа с гордостью демонстрировал шрамы на хвосте и спине. А мама потом негромко рассказала малышу, что папу похвалил даже сам Повелитель Келен, который правил тогда Франгаем.

Сейчас, правда, Повелитель находился в отлучке: он ушёл искать способ как можно скорее возродить пострадавшие части леса, и пока всем управляет Совет Пяти, в который входит и его папа. Также в этом Совете Лиам, Борник и те, у которых какие-то сложные имена, запомнить которые детёныш пока не смог.

Сам малыш кайрос жил в той части Франгая, которая сохранилась лучше всего, и вокруг всегда было много зелени. Теперь всё было хорошо, однако память предков, которая досталась ему, как и всем представителям его племени, подсказывала, что всё балансировало на грани, и он мог вообще не появиться на свет. Эта мысль казалась малышу донельзя странной и глупой: ну как так могло быть, что бы он не родился?!

Между тем человек скинул с головы капюшон плаща, и оказалось, что в лес пришла женщина: маленький кайрос внимательно слушал папины рассказы и потому знал, что люди с длинными волосами называются именно так.

Светлые волосы незнакомки золотой волной упали ей на спину, но она, казалось, этого даже не заметила. Женщина шла, совершенно точно зная, куда направляется: в её движениях не было сомнения или неуверенности. Это было ужасно интересно, поэтому малыш последовал за ней, старательно запоминая дорогу. Нет, папа с мамой в любом случае его найдут, даже если он заблудится, но лучше будет вернуться самому.

К счастью, идти пришлось совсем недалеко: до развалин дома, о которых папа тоже рассказывал. Когда-то здесь жил могущественный маг, самый настоящий древний бог, который пожертвовал собой, защищая Франгай и императрицу Элизабет. Маленький кайрос ужасно гордился тем, что смог правильно запомнить имя той, что сейчас правила людьми.

Тем временем женщина вытащила из-под плаща небольшой стеклянный сосуд, в котором трепетала, словно живая, частичка невероятно чистого синего пламени. Малыш никогда раньше не видел такой синевы. Даже чистое летнее небо было не таким ярким…

Женщина подошла к развалинам дома и опустилась на колени перед обломками крыльца. Затем она осторожно разгребла доски и осколки камней и, выкопав прямо руками небольшую ямку, положила в неё сверкающий синим сосуд. Затем она присыпала его землёй и положила сверху небольшой камень.

– Однажды я приду сюда, – негромко заговорила она, но малыш хорошо слышал её, – и приведу маленькую девочку. У неё будут светлые волосы и голубые, как весеннее небо, глаза… Её непременно будут звать Элизабет… И ты встретишь её, чтобы отдать всю ту любовь, которую так щедро дарил мне. Ты возродишься, я это знаю, чувствую… И я просто подожду, Домиан…

Она сидела, глядя на что-то, что видела только она, и малыш кайрос понимал, что стал свидетелем чего-то очень тайного и очень личного. Он обязательно расскажет папе, но когда-нибудь потом, а пока просто будет прибегать сюда и проверять, всё ли в порядке. И однажды он обязательно увидит, как из маленького огонька вырастет что-то огромное и прекрасное.

А сейчас он отполз подальше в кусты, чтобы женщина, которая прошла мимо, не заметила его и не узнала, что у её тайны есть свидетель. Но он никогда не позволит себе выдать её секрет, просто будет молча помогать. А старый дом…

Дом будет стоять и хранить доверенный ему грустной женщиной ярко-синий огонёк.

Дом сделает всё, чтобы он не погас и выдержал самые трудные первые годы.

Дом справится.

Дом будет ждать…