Николай Новиков Наномашины, Неизбежность! Том 13

Глава 1

Я поднимаю ладонь, подставляя её под кровавую каплю.

«Рой, анализ»

'Магическая кровь. Анализирую…

Анализ готов.

Попадая в поры кожи, они привязывает энергоканалы к сигнатуре в небе. Недостаточно данных, на анализ показывает ранние признаки жертвенной магии.

Обобщая: предположительно, все в радиусе дождя будут принесены в жертву по окончанию пения'

Я смотрю на каплю, что подозрительно быстро всосалась в моё тело. Поворачиваюсь. Лунасетта прикрывалась зонтом, и была абсолютно сухой.

— Ты знаешь, что происходит? — прямо спросила она с серьёзным лицом.

— Догадываюсь. Анафема хочет родиться с помощью какого-то дьявола, — хмурюсь, продолжая оглядываться.

— Чем я могу помочь?

— Драться умеешь?

— Могу сильно атаковать, но не смогу защититься. Стеклянная пушка, — говорит она, — Но…

— Мне можно не защищаться, — и я слышу ещё один голос.

Из-за дерева выходит девочка в белом сарафане и с белой же пушистой заячьей головой. Я хмурюсь, смотря на Лунасетту.

— Тоже захотела, — говорит она, — Отпросилась. Как знала.

Быстро вожу глазами, пытаясь захватить как можно больше информации. Лунасетта, Луна… люди… Мясо…

Стоп, а где Мясо⁈

Вижу сбоку! Желаю заблокировать, я призываю из своей спины две чудовищные… чудовищные…

Почему… Эфир не откликается⁈

«Дождь блокирует любую связь с другими мирами»

Резко меняю тактику и призываю обычные энергетические руки! Первая рассыпается от костяного кинжала, замедляя его ход. Вторая хватает врага за кисть. А настоящие же складываются в печать, раскрываю Территорию!

Под моими ногами расходится вихрь внутренней энергии. Территория захватывает Мясо, и помечает его как моё собственное тело, позволяя активировать техники.

А ведь я учился.

«Кромсание!»

Чик. Чик! Два рассечения открываются на его ногах, подгибая их в коленах. Это не Самопорез — это полноценная техника, вскрывающая плоть. Ближний бой при касании… с Территорий превращённая в атаку по области.

Мясо подгибается! Я завожу руку, коплю силу удара и…

«Кровавая Пила!», — активирую ту самую отцовскую технику, которой он спилил грабителям голову, — «Один удар… один удар… всего один удар!»

Кровь на моей ладони закручивается, жужжит и… пила распадается.

«Магическая ошибка. Вы сорвали технику»

«Да сука!»

Это даёт Мясу секунду. Бах! Удар свободной рукой в мой живот! Моя энергетическая рука успевает заблокировать и рассыпаться, но удар всё равно мощный, так что я отлетаю.

Создаю новые руки! Хватаюсь за ветки и землю, прокручиваясь прямо в полёте и падая на ноги!

«Лунасетта!», — пугаюсь я.

Но её там уже не было. Да, точно… зонтик. Её же очень трудно увидеть.

Мясо быстро регенерирует рану на ногах, встаёт, и наклоняется для рывка.

— Полномочие Зависти: Полное Копи…

— НЕ ДАЙ ЕМУ ДОГОВОРИТЬ! — ору я Зайке.

Она срывается! В её руках мелькает нож, и она пробивает насквозь открытый рот Мяса, срубая ему связки и челюстные мышцы! Чудище чуть качается из-за неудобного положения, ловит её за ногу и… БАХ! С удара об землю превращает Зайку в кашу. Бах. Бах! Сначала он её убивает, а затем просто терзает, пуская её кровь по всей поляне!

И я на это смотрел. На то, как убили Луну.

Сердце пропускает удар. Ещё один. Третий. Руки дрожат, а мысли начинают утихать под гнётом… ярости.

— Миша, мной можно жертвовать! — слышу её крик со спины.

И Зайка как ни в чём ни бывало подходит ко мне, нежно касаясь плеча. Точно такая же, как и та, которую только что разорвали.

— Мои тела — разменный материал. Не бойся говорить, что нужно!

Точно… точно же, их буквально бесконечно!

С души моментально падает груз. Но за эту вспыхнувшую ярость я цепляюсь. И крики обычных людей, усиливающийся запах крови, страх вокруг… только всё больше подстёгивало.

«Гнев и Адреналин вошли в унисон. Начинается накопление силы»

Ритм Геде начинает копить регию Греха. Я начинаю всё глубже и чаще дышать, ощущая, как разогревается тело.

— Зай… я могу съедать твои трупы? — спрашиваю я не глядя на неё.

— Нет, милый. Они — пустышки. Обжорство тебя не насытит. И в ритуале я не участвую, — указывает она на небо.

БОГ.

В.

ПУТИ.

Хор усиливался. Анафема всё ближе.

Анафема, чьё появление чертовски схоже с Воплощением моего отца — накопление жертв перед рождением чего-то.

Значит все здесь действительно умрут.

— Ты можешь обратиться в Зверя? — спросила она.

— Пока нет — только при смерти. А если обращусь — не знаю как выйти обратно. А я… не хочу снова откатываться. Я не хочу терять ещё сраный год! — сжимаю кулак, и Гнев копится ещё сильнее.

Цель: победить Мясо и не дать родиться Анафеме.

Как?

Я придумал.

— Зай… ты не чураешься убивать?

— Я маньяк, Террочка.

— Я знаю, как нам победить без Эфира. Как прервать ритуал и победить эту усиленную тварь! — смотрю на залечившее рот Мясо, — Но мне одному это не дадут сделать. Нужна твоя помощь. Нужно много Заек.

Девочка убирает руку с моего плеча, формируя в руке нож.

— Что угодно, любовь моя, — нежно шепчет она.


— Убей всех, кто здесь есть. Мы не дадим накопить кровавой твари критическую массу для возвращения.

— Но какая разница, если ему нужна лишь кровь и мясо⁈

— Просто, Зайка, послушай меня! Я знаю что…

БОГ.

В.

ПУТИ.

— Не медлим. БЕГОМ!

* * *

В то же время. Англия. Одно из заданий во имя будущей Империи.

Шепот.

Шепот в голове Марка никогда не прекращался.

Ведь по правде говоря, Анафему он не убивал. Анафема… всегда был заперт в теле Марка.

Всё это время, все эти года с рождения Михаэля, кровавый бог, что хотел переродиться в ребёнке, был заперт в его отце. Фрагмент его души, часть его разума.

Да, девяносто процентов было стёрто, а пять затеряно. Но оставшиеся пять…

Они всегда жили в Марке. Каждый день, каждую ночь пытаясь свести его с ума. Шепотом, видениями, снами. Позывы убивать, позывы пробудиться, сдаться, придушить сына в его же кроватке!

Причина, почему Воплощение Марка так похоже на призыв Анафемы, на самом деле до смешного проста — просто, потому что это оно и есть. Марк всегда мог абсолютно в любой момент просто возродить своего предка, принеся в жертву сотни людей и отдав своё тело.

И Марк знал, что рано или поздно это произойдёт. Рано или поздно он ведь умрёт! И стоит его душе иссякнуть, как те пять процентов разрастутся, и Бог явится вновь.

Шептал он и сейчас. Неразборчиво, даже непонятно что!

Но представьте, что вы ВСЕГДА слышите, что кто-то шепчет вам из темноты. Постоянный голос. Человеческий, отчётливый. Как засыпая, ты можешь проснуться от чьего-то присутствия за углом комнаты. Ты слышишь шаги, слышишь голоса!

Но там никого. Или кто-то?

У Марка всегда был плохой сон, и это одна из причин, почему он тогда спас Михаэля от грабителей, душивших его подушкой.

Даже Анна этого не знает. Марк очень мало спит не из-за чуткого сна — она просто просыпается и не может уснуть. Ни дня без кошмара. Каждая ночь когда шум жизни угасает — пытка для мужчины.

— Всё в порядке? — спросил Макс, тоже участвовавший в задании, — Ты какой-то потерянный.

— М? Всё нормально, — улыбается Марк, — Как обычно. Я всегда такой.

— В школе ты таким не был…

— В школе… и детей у меня не было, — выдыхает мужчина, — С Настей заведёте — поймёшь.

— Стоило бы уже, да. Свадьбу вот играть будем. Придёшь?

— Ха-ха! — и всё же, даже так, Марк жил счастливо, — Конечно приду, друКХААААА!

Марк падает, хватаясь за грудь! Макс начинает кричать, встаёт на колено и держит друга, чтобы тот не свалился! Звуки пропадают. В ушах глохнет! Всё тело Марка задрожало, кожа побледнела!

Ком поступил к горлу. Сердце колотилось как бешенное, будто вот-вот остановится!

Муж и отец двоих детей пытался прийти в себя и разобраться, что происходит! Но он не понимал. Не слышал ни себя, ни крики друга. Даже не соображал, что его уже выводят из здания, едва не вытаскивают на себе, чтобы не сорвать операцию для остальных.

Макс его тащил. Уводил. Он держался уха и что-то активно говорил. Марк не слышал. Ничего не слышал.

Ничего.

Ничего… не слышал.

Марк. Не. слышал.

Впервые за двенадцать лет… Марк услышал тишину.

— Марк. Марк! Приём? Ты слышишь⁈ — звуки начали возвращаться, голос в наушнике наконец пробил глухоту, — Приходи в себя! Сворачиваем миссию!

— Что?.., — с губ мужчины сорвался ослабленный шепот, — Как… сворачиваем?..

— Приходи в себя, твою мать! Рядом с вами вспышка ЕБ*НУТЫх МАСШТАБОВ! Там весь город сейчас сгинет! Макс, бери храмовников, тащи их по координатам!

* * *

Через пару минут. Другая группа, которая была ближе и всё сообщила.

— Приём, слышно? Впереди поддомен. Закрыт для глаз, связи и телепортации, — говорил тот самый храмовник в огромных доспехах, — Можно войти, но не выйти. Заходим?

— Заходите. Есть вероятность, что там «принцесса» и «принц». Вернуть любой ценой.

— Принято.

Громила машет ладонью и делает шаг, что повторяют ещё двое из его группы. Нога погружается в плотный алый туман, почти что стену, и агент заходит в отдельную огороженную магией территорию.

Невыносимый, стойки запах железа врезался в нос. Да такой, что пришлось активировать фильтрацию воздуха в силовом костюме. Дышать — нереально. Это не просто запах крови, это… нечто основательнее. Будто сама кровавая эссенция пахнет именно так!

Кошмарный запах. Просто отвратный.

— Слышно? — говорит он по связи.

Тишина. Переключается на внутренний канал.

— Внутренний слышно?

— Так точно.

Да, за пределы поддомена не выходит.

Они начинают шагать по парку. Ориентироваться среди столь плотного алого тумана весьма тяжело, и с учётом поджидающей опасности — двигались они медленно.

Но даже так, уже весьма скоро встречаются первые трупы.

Трупы Зайки.

— «Принцесса» найдена. Но ушастая. Несколько её трупов.

— За неё не переживайте. Ищите дру… гую…

И следом за телами одной девочки в маске они увидели… и другие тела. Обычных людей. Детей. Собак. Женщин и мужчин. Это трупы обыкновенных людей, жителей города оказавшихся в парке!

Обглоданных до костей.


Всех, кроме Зайки, кто здесь погиб… кто-то сжирал. Десятки тел. Настоящее пиршество людской плоти.

Храмовники переглянулись. Комментарии здесь были не нужны.

Все приготовились к бою.

Но они не знали одного. Пришли слишком поздно, чтобы кое-что заметить!

Утробный мучительный хор… утихал. И во всех телах не было ядер. Ровно как и сожраны они тоже не были.

* * *

От автора:

Ну, вы всё знаете. Лайк, коммент, чаёк, пристегнуться — погнали. Я не подведу. Сюжет начинает заостряется и взрослеет вместе с героем.

Впрочем, увидите.

Глава 2

В то же время. Храмовники в парке.

Они медленно продвигались. С каждым шагом картина становилась хуже. Страшнее. Они словно попали в фильм ужасов, в кошмар наяву.

Красный туман, в котором не видно ничего дальше нескольких метров. Капли кровавого дождя стучат по силовой броне и скатываются по энергетическим доспехам. Ты шагаешь по кровавой слякоти, по месиву из сгустков алых рек и зелёной травы. Ты идёшь будто в разгаре апокалипсиса, который принёс неописуемый ужас за пределами целой планеты.

Но главное… всё это вкупе с мёртвыми телами.

Шумный дождь заливает глаза, а туман скрывает даже деревья, и при этом, делая неловкий шаг, ты с лёгкостью можешь наступить на чьё-то тело. На мёртвого человека. Труп.

Обглоданный.

И ужас в том… что всё становилось только хуже.

Видимо, тех кто пытался убежать, убивали последними, именно поэтому у границ закрытого магией парка их было меньше всего. Буквальна пара тел! Но чем дальше к центру — тем чаще ты видел именно горы.

Все они лежали головой в сторону границы. Значит убегали. Значит их догоняли. Намеренно догоняли и убивали обычных гражданских, пока те вязли в каше из травы, земли и крови! Судя по разломанным деревьям и следам боя — кто-то пытался сопротивляться. Местные маги, вышедшие с семьёй на отдых, наверное. Они ПЫТАЛИСЬ отбиться, но… их принципиально в итоге всё равно доставали.

И потому куда страшнее, что там, где сопротивлялись — ты видел десятки тел молодой девочки с заячьей головой. Дочери Виктора Князева. Это она их убивала. Догоняла. Охотилась. И резала со спины. И её тела ты видел постоянно! Именно её конечности, её трупы — основа всех тех кровавых гор. Одна единственная несовершеннолетняя девочка! Её убивали, и убивали нещадно. Даже не всматриваясь, ты насчитывал под сотню её смертей. Сотню одинаковых трупов! И сколько бы её не убивали — приходила последняя, что добивала сопротивление.

Но вот в чём загвоздка…

Тех, кто не сопротивлялся — она убивала быстро и безболезненно. Все, кто лежал головой на выход — убит со спины, это да. Но как? Одним ловким порезом в шею или сразу в мозг. Человек с опытом отчётливо увидит именно безболезненное убийство. Это не исключения и не случайность!

И при этом эти же тела потом кто-то обгладывал. Сжирал, отрывая куски. Даже конечности порой забирал куда-то с собой. Для чего? Зачем? Это точно не девочка. С ней кто-то другой. Кто-то сильнее, раз способен оторвать руки и ноги. Кто-то ужаснее, раз за укус отгрызал части тел.

Кто-то… куда чудовищнее.

И поэтому ты даже близко не понимал, что здесь происходит. И это тебя ужасало.

Кровавый дождь. Алое месиво под ногами. Багровый туман, скрывающий сотню трупов, половина их которых — одна и та же девочка.

И какое-то чудовище, ауру которого ты чувствовал всё отчётливее.

— Готовьтесь, — приказал храмовник в силовой броне.

Хоть первым до тебя и достала аура, но дальше уже всё отчётливее слышались звуки битвы, всплески магии, и виднелись мерцающие силуэты. Там шло сражение. Пока непонятно кого с кем, но это ЧУДИЩЕ именно там и находилось.

Бам. Бах бам! Блямц! Удар кулаками по мясу, по костям, звон металла! Два силуэта плясали друг напротив друга, пытаясь достать! И они попадали. Отчётливо попадали! Но то ли оба регенерировали быстрее, то ли оба не могли нормально пробить, ибо удар на удар, но победы никто не достигал.

Отряд приближался. Выходили из зарослей, открывая взору поляну без деревьев, удобную для битвы.

Силуэты становились отчётливее. Храмовники бы могли отойти и дождаться, но… чёрт возьми, где-то здесь могли быть важнейшие люди страны! И им надо и помочь, и вывести! Нельзя сидеть и ждать!

Бам. Блямц. БАХ! Сильный удар, и один из силуэтов отталкивает другой, откидывая его… прямо на отряд храмовников! Все тут же приготовили оружия и магию, встали, принимая боевую позу! Но монстр как-то перевернулся в полёте и упал на ноги, не долетая до людей!

Но силуэт… очертания… они умудрились увидеть.

Огромная, двухметровая тварь с четырьмя руками приземлилась на ноги, сотрясая землю! От него разило кровью. От него шла та ужасная аура! И приглядевшись, даже сквозь туман храмовники увидели… рты. Да. Рты. На всём его теле.

Зубатая, бездонная пасть шла от его ребра до ключицы. Другая шла от локтя до плеча. Один зубатый рот был на плече. А вся спина вдоль позвоночника, казалось, могла раскрыться, чтобы чудище проглотило тебя целиком. Спиной! Развернувшись к тебе. Оно просто сожрёт тебя как хтоническая тварь, пришедшая даже не из Ада, а… откуда вообще? Далёких уголков космоса?

И этот монстр поворачивается! Синий, светящийся глаз на его лбу вонзается магическим зрением на храмовников, прибивая тех к земле за все совершённые ими грехи! Тяжесть рухнула на плечи, и душа задрожала, желая согнуть тело в комок, лечь, и не шевелиться!

Храмовник в силовой броне резко вскидывает болтер!

«Стоп, бл*ть. Глаз⁈», — тело действовало само и на инстинктах, но мозг тоже поспевал.

Глаз. Третий глаз Правосудия на лбу⁈

Да ну нет… да ну нет! Только не говорите что эта неописуемая тварь из кошмаров…

*Шрх-шр*, — раздался шелест.

Храмовник резко переводит болтер. Девочка. С длинными ушами!

— Принцесса⁈ — тут же опознают её.

Дочь Князева стояла с ножом и внимательно смотрела заячьими глазами на храмовников.

Они напряглись. ВСЯ ситуация «воняла дерьмом», и если на вас внимательно смотрит сотню раз умершая девочка с ножом в руке, а с другой стороны — четырехрукая херовина с пастью на всю спину…

— Кто? Кто-кто-кто? — водила она глазами.

Монстр на поляне ещё с секунду осмотрел их третьим глазом, затем увидел исчезнувший силуэт врага, и поднял руки! Бах! Все четыре его ладони блокируют один сильнейший удар врага! Всё, снова завязалась битва. Они снова отвлечены.

Осталась девочка с ножом.

— Госпожа Луна, мы от…

— Да я знаю, что от папы! — весьма человечно крикнула она, — Кто-то из вас поражён! На кого попали капли⁈

— Что? Объясни ситуа…

— Терра… Михаэль. Тот монстр — Михаэль! — указывает она на хтонический кошмар, — Он третьим глазом видит нити к небу, которые связывают ритуал и жертву! Мы все сожрали, кроме Мяса! Но вы зашли, и кто-то из вас попал под дождь! Дождь и капли — вот что соединяет! Один из вас! Кто⁈ СРОЧНО, ИНАЧЕ АНАФЕМА В ВАС ПОСЕЛИТСЯ!

БОГ.

В.

ПУТИ.

Утробный мучительный хор раздался над всем парком.

БОГ.

В.

ПУТИ.

БОГ.

В.

ПУТИ.

И он не умолкал! Он даже становился сильнее!

Храмовники были очень подстёгнуты в скорости мышления и опыте, и всё додумали сами.

Остался лишь один вопрос — кто?

Они сразу накинули защиту, понимая, что дождь может быть вообще не простым. Они не настолько идиоты! Но значит всё равно на кого-то попало! Кто-то зашёл, получил каплю, и лишь тогда повесил защиту!

БОГ.

В.

ПУТИ.

Кто? Кто⁈

Они осмотрелись. Внимательно огляделись! Девочка с ножом очень нервно и безостановочно топала ногой, неспособная сама определить кто станет вместилищем.

— Чёрт. Чёрт! Я! — без промедления крикнул мужчина, — Сраная капля упала мне на ладонь, вот, вижу след! Но она была только одна! Больше не…

Взвести руку. Прицелиться. Спустить курок.

Выстрел.

БАХ! Три механических отточенных движения, и храмовник в силовой броне разрывает голову товарища прямым попаданием болтера.

Труп падает.

— ТЕРРААААА! — орёт принцесса, — ЛАДОНЬ! ТУТ!

Грохот! Чудовище отпрыгнуло с поля битвы, пролетело всё расстояние и… БАХ! Оно приземляется прямо перед храмовниками и Зайкой, являя себя во всей «красе».

Во всём своём нечеловеческом ужасе.

Тот воин в силовой броне был здоровым. Ещё бы, мелкий бы просто болтался внутри как одинокая горошина в консерве. А броня и вовсе увеличивала его габариты! Но Михаэль, упавший перед ним — заставил напрячься даже его. Именно из-за размера.

Ты невольно думал — а как победить? Враг перед тобой не просто выше, его мышцы не просто шире и похожи на канаты. Как драться в ближнем бою с тем, у кого буквально в два раза больше рук? А рты? Они могут дышать? Значит восстановление быстрее. Как блокировать его удары? Первый, второй — ладно. А третий? А четвёртый? И он же способен одновременно атаковать и складывать печати. А как избавиться от этой тяжести его третьего глаза?

И всё это вкупе с его просто огромной массой. Это именно что встретить носорога, будучи одиноким шакалом.

Как? Вот просто… как с этим драться?

Но Михаэль, взглянув на храмовников, лишь разворачивается и подходит к телу. Наступает белой ногой на грудь, хватает за кисть и рывком отрывает конечность! Он тут же суёт её в пасть на животе, выставляет ладонь и вытягивает ядро, так же швыряя его рот, но уже на плече!

Храмовник, что мог потягаться с десятком боевых магов за секунду был разобран на плоть и душу, и всё досталось лишь одному ненасытному монстру.

Но… монстру ли?

— «О, нет-нет-нет. Помогать не надо. Мученик сам справляется с трудностями»

Раздался голос. От его появления голову задрал даже Кайзер. И говорившего было видно — высокий одинокий силуэт среди деревьев, прикрытый обычным зонтом.

Храмовник моментально наставляет болтер и стреляет! Но миниатюрная ракета улетает в пустоту, взбивая землю! Незнакомец исчез так быстро, будто это у него заняло буквально «один кадр». А следом раздался треск и грохот. Гул! Деревья рядом с «гостем» моментально втянулись в одну точку, исчезли где-то в подпространстве, и на их месте появились воронки. Те самые порталы, похожие на плоские чёрные дыры!

А спустя секунду оттуда вышел первый монстр. Затем второй. Третий. Чудовища, подобных которым никто ещё не видел, медленно «рождались» из порталов, тип которых так же встречался впервые! Это было что-то новое. Чёрные, покрытые серебристо-чёрной смолой, искажённые монстры походили на смесь всех мёртвых, разложившихся, но при этом залатанных белой краской созданий. Ты… да ты даже не мог определить, что перед собой видишь! Люди? Звери? Души? Демоны? Что это⁈

— А вот этого мы не знаем… — пробубнила Зайка двоящимся голосом, снова начиная топать ногой.

Кайзер посмотрел на новоприбывшую проблему. Затем задрал голову на алое небо, позволяя крови залить его глаза. А следом повернулся на идущего к ним прежнего врага.

— Прикрывайте, — сказал одновременно десяток клокочущих ртов, — Я закончу.

* * *

Бах! Я отталкиваюсь и подлетаю, с грохотом приземляясь в нескольких метрах от мяса! Но не останавливаюсь, а, стараясь не терять разгона, делаю ещё шаг! Второй! Бах! Пробиваю кулаком по его лицу, отправляя в полёт!

— Полномочие… — пытается сказать он.

Отталкиваюсь и ловлю его за открытый рот, с разворота вбивая в землю! Бабах! Раздаётся грохот, и тело утопает в кровавой слякоти, разгоняя цунами этого месива по сторонам!

В его руке мелькает клинок, но я хватаю врага за кисть своей третьей рукой и пробиваю ещё раз по животу! Наступаю коленом на грудь! Две другие руки складываются в печать, раскрывая…

— М-м-м! — замычал я.

Он всадил мне с колена прямо по яйцам!

«Пробитие адаптации».

Я пришёл в себя быстро. Но недостаточно — второй кулак уже летел мне в челюсть! Костяшки сминают мою кровавую защиту, мои адаптации, высекают челюсть и сносят с верхней позиции, отправляя в полёт и заставляя один раз прокрутиться по земле!

Ублюдок. Его изменили! Или это другой? Он стал меньше, но при уменьшении массы — он стал и сильнее, и умнее. Его реакция выше, его удар мощнее, а скорость многократно возросла! И это именно, будто, на фоне уменьшения размера. Это же мешает с ним сражаться — он юркий!

И более того, он увидел мою тактику с пожиранием тел, и… начал делать то же самое. Только своим клинком. Вонзал их в трупы, отбирая чужие кости! Поэтому остатков и нет на поляне вокруг нас — пока я доедал плоть, он поглощал кости. Его кинжал уже давно превратился в меч, а само Мясо усилилось вместе с ним! Регенерировало, становясь крепче!

Но пора заканчивать. Он остался последний.

Последняя алая нить, тянущаяся к небесам.

Мясо застыло. Неожиданно! Просто замерло на полпути ко мне.

Я срываюсь! Глаза врага начали заполняться алым, пентаграмма пропадать, под гнётом другого, куда более мощного контроля! Чёрт! Анафема уже почти здесь! Но остатки разума в нём сохранялись, а потому он среагировал на атаку.

«Пользователь, ощущаю усиление энергетики. Он стремительно набирает силу!»

Весь десяток моих ртов одновременно вдыхает. Я наполняюсь кислородом, силой. Один рывок. Последний.

— Гра-а-а-а-а-а! — зарычал я.

Бью левой рукой, но он блокирует. Второй левой под ребро! Он уворачивается. Но тут же правой я хватаю его за шею, пробивая с колена в живот — он выставляет руки и снова блокирует! Вижу, как мелькает его кинжал, но четвёртой конечностью я хватаю его за кисть, не позволяя вонзить остриё в мой живот!

Удар. Удар! Удар! Бить сразу четырьмя конечностями невероятно сложно, но я адаптировался. Научился в бою! Смогу, смогу! Не путаться. Обрушить град ударов. Не давать ему блокировать!

Отпускаю его шею, позволяя выпрямиться! Но я уже держал его за кисть с оружием, а потому…

Каскад попаданий обрушивается на тело без души и страхов! Левой в челюсть! Правой в ребро! Другой правой в кадык! Снова в челюсть. Левой. Правой. Правой.

Он пытается отбиться, взмахивая кулаком. Ловлю его правой рукой! Держу обе его конечности, тогда как у меня осталось ещё две.

Но это мне и было нужно. Наконец.

Попался.

— Расширение Территории, — скалюсь я.

Вихрь раскручивается. Мясо накрывается целиком моей энергетикой и… Рассечение! Его колени подкашиваются, враг падает. Рассечение! Из его челюсти вылетают связки, безвольно открывая рот.

Я освобождаю обе руки, разрывая печать Территории, и хватаю ими за нижнюю и верхнюю челюсти врага, которого просто не могу пробить, ибо настал момент, когда не хватает ни мастерства, ни чистой силы для преодоления.

Но…

Мои близкие — тоже моя сила.

Поставив мясо на колени, двумя руками держа его руки, чтобы не вырвался, двумя другими я просто раскрываю его костлявую мощную пасть, открывая путь к глотке. Делаю шаг в сторону. И…

БОГ.

ПРИ…

ШёёёёёёёёёЛ!

Алые облака начали стремительно закручиваться над нами. Дождь прекратился. Земля забурлила словно наполненная червями, что в один момент резко задвигались прямо к нам!

Анафема рождается.

— ЛУНАААА!

И девочка, стоящая возле нас в невидимости…

С размаху вонзает свой зонтик прямо в открытый вражеский рот. Он входит почти полностью, утопая в его желудке, входит почти по рукоять!

И тогда Лунасетта нажимает на кнопку, раскрывая зонтик.

БАБАААААХ! Всё на миг окрасилось в серый, серебряный и пустотный. Ощущение, будто краски пропали из мира, будто на миг он стал столь бессмысленным, убитым и депрессивным, что сами цвета решили покинуть его!

Запахи пыли, мрамора, выгоревшей земли ударили в нос, а вспышка «разрушения» на миг ослепила, хотя в ней ты видел даже лучше, ибо без цвета слепить было нечем.

Скрежет, грохот, треск. Звуки, будто крошилось здание, сминалась ржавая сталь, и всё это на фоне полной тишины абсолютно пустого мира вокруг.

И Мясо не просто разорвало открывшимся внутри зонтом. Его… убила фантасмагория чистейшей эссенции разрушения. Всё, что могло произойти для его вымирания — произошло прямо сейчас, в один момент, и по желанию одной девочки. Мясо распалось на куски, пепел, фарш и месиво. Сразу на всё и ничего. Убит всеми возможными методами.

И эта вспышка начала стремительно сужаться, втягиваясь в саму себя. Окрашенный в пустотную версию, мир возвращался к прежнему облику вместе с лучами исчезающей силы.

Оставался последний луч. Последний шанс взглянуть на тот Разрушенный Мир.

И там я увидел Его. Существо. Высокое, в потресканной броне из чёрного камня.

Концепция. Энтропия.

Сила Лунасетты — претворение чистейшей Энтропии в реальный мир.

И мы встретились взглядом. Он смотрел на меня так же, как я смотрю на него. Глаза в глаза.

Но… что он во мне увидел? Или чего ожидал увидеть?

«Ты думаешь… я буду бояться?..»

Не хотелось бояться. Нет. Хотелось веселиться. Хотелось прыгнуть туда, высоко-высоко, на уровень концепций, и укусить его! С таким азартом и задорством, сильно-сильно!

Но луч захлопнулся.

Всё закончилось.

— М-мха-а-а! — протяжно выдыхает она, и начинает падать.

— Луна! — я тут же ловлю её одной из рук.

Девочка аккуратно падает на мою ладонь, я совершенно забиваю на растворяющееся Мясо и склоняюсь к своей, не побоюсь, девушке.

Вся правая сторона её тела буквально распадалась. По руке шли трещины, кожа исходила пеплом, а мясо превращалось в отпадающий мрамор. Даже во время битвы я не испытывал такую панику, какую испытываю сейчас.

— Пройдёт… пройдёт… — шептала она, едва держась в сознании, — Не бойся. Просто… не могу… часто. Слабая, — тяжело улыбается она, когда уголок её губы посерел вместе со всей правой стороной, — Всё же… получилось?..

Держа её на руке, аккуратно и нежно, я осматриваюсь. Прекратились выстрелы болтера и всплески заклинаний. Да, всё это время шло сражение. И как двое храмовников было, так и осталось — это гвардия Императора, и она сильна.

Дождь прекратился. Алые облака расступались. Мясо полностью изошло на пепел.

Мы победили.

Подошла Зайка. Она сильно жмурилась, держась за правую руку. Да, точно. Они же напрямую связаны. А значит…

Значит Лунасетта ощущала, как из раза в раз «её» убивали ради моего плана.

Но смотря на меня, держась на грани сознания, беловолосая девочка лишь слабо улыбалась, дожидаясь ответа.

— Мы всегда будем справляться, — улыбаюсь я, беря её за целую руку, — И сейчас тоже.

— Славно, — прикрывает она глаза, — Славно…

Всё. Всё прекратилось. Ценой здоровья Лунасетты, ценой сотни сожранных людей.

Но…

Я был бы не я, если бы дал себя так обыграть.

«Рой… всё ведь получилось?»

'Так точно. План сработал. Ваше понимание механик ваших сил оказалось верно — мы поглотили исключительно поражённую ритуалом область чужой плоти.

Остальное переварено не было.

Мы способны отрыгнуть и вернуть это в реальный мир, не переварив Обжорством'

Кем бы ты ни был, мужик с зонтом, послушай вот что:

«Отсоси»

С тяжёлой поступью к нам шли храмовники. Уже не двое, а отряд, среди которого я видел и папу — видимо, пока шёл последний бой, они уже бежали в мою сторону. И естественно, ближе и заметнее всех был именно здоровяк в силовой броне.

Когда дождь прекратился, битва шла ещё пару секунд, и подозреваю, что в пылу сражения ему снесли всю влагу с нагрудника, и доспехи были будто начищены до идеального блеска! А может на них зачарование против грязи? В любом случае, я буквально видел отражение в шагающем к нам здоровяке! Видел себя, уснувшую Лунасетту и покачивающуюся Луну. Видел поляну без травы. Разрушенные деревья тоже! Ну да, всё видел — как в зеркале.

И в этом зеркале я увидел высокий силуэт в балахоне стоящий позади меня.

Оборачиваюсь! Никого.

Смотрю в отражение. Силуэт стоял с другой стороны, всё такой же, и всё так же смотрящий прямо на меня.

— Л-Луна… рядом со мной кто-то есть? Кто-то здесь ещё стоит?

Девочка с заячьей головой оглядывается.

— Нет, Террочка. Никого, — она обеспокоенно на меня поворачивается, — А ты… кого-то видишь?..

Моргаю. Смотрю в отражение нагрудника. Никого. Образ мужчины пропал.

Что… это было?..

Ничего? Показалось? Наваждение? Остатки магии Анафемы, уже захватывавшего тело моего врага? Оно мне вредит? Нет, вряд ли, иначе бы Рой предупредил.

Ничего не происходит. Всё хорошо. Всё в порядке.

Нет причин для беспокойства.

Нужно лишь прикрыть глаза.

— М-Ми… ша… — услышал я обессиленный хрип, — П-про… снись…

Я опускаю уже закрывавшиеся глаза. Мою огромную, окровавленную руку нежно держала Лунасетта, глядя на меня обеспокоенными, уставшими, испуганными глазами.

Я держал её за шею. Крепко и совершенно не нежно. Могу сжать, и всё закончится. Один щелчок, и она умрёт. Не будет больше красивой девочки, любимой дочери и чарующей любовницы.

И держал я именно для этого — переломить тонкую, бледную шею.

'Пользователь. Замечено вмешательство. Контроль над вашим телом перехвачен.

Блокирую. Погружаю в кому'

Свет стремительно угасал, а моя форма Звериного Обжорства сдувалась. Я чувствовал, как хват на девичьей шее расслабляется, а мысли утопают, утягивая меня за собой — на землю.

«Засыпайте. Это не продлится долго — анализ показывает возможность скорого решение проблемы. Я со всем разберусь»

Память начало вышибать. Я правда засыпаю.

«̡͔̳̭Н̢͖̜͍А̡̩̯ͅМ̡̠͔̘̟ Н̳̯̖͢И̧̗͔̱̙͇Ч̡̘̖̤̬Е̢͓̭Г̢̮͖͖͍О̧̪͙̩̩̜ Н͉̜̙̳͜Е̘̝̙̥͢ П̨̦͔О̡̰̙̰̝̮М̡̬̝̰͍̘Е̨̩Ш̨̲̘͕̪А̡̦͕͙͔̟Е̡̱̜̥̭̩Т̡͖͓̤̝̘,̢̦͈̥ П̨͖̘͉О̧̤͎̫̦Л̲̠͢Ь̡̖͎̝̜З̢̦̮͇̳̘О̧̲̩̳͈͇В̧̜̥̗̥А̡̭̬̟̗͉Т̢̥̠̰̖͇Е̡͎̝̖̥̘Л̨͈͔̞͙Ь̜͓͢»̡̭͙̯͎̭

«̨̳͇̜̮Н̢͖͔̗̰И̡͙̰̦Ч̢̬͎ͅТ̢͚̮̲̘О̧͕̬̥͍̲ Н̨͎̬̯̟Е̢̜̟͚̳͔ О̢̟̟͓̦С̧̗͕͓͍̯Т̧͈͖̮͓̜А̧͍͉Н͈͖̥͜О̧̘̟͈В̧̪̦̭̦͔И̨͕̲͖̰̙Т̪̱̦͢»̡̲͖͕

Глава 3

Белое пространство. Глубины сознания.

Мужчина… сущность… нет, скорее даже лишь его часть, уцелевший осколок. Он стоял посреди белого пустого пространства, абсолютно стерильной бесконечной комнаты ослепительного цвета.

Если поначалу он знал куда идти и что делать, то с каждым шагом ощущение реальности пропадало, и просторы растягивались, похищая всякие ориентиры.

— Где… я?.., — его мысли отражались эхом, будто он проговаривал их вслух, — Такого быть не должно.

Он уже делал так. Уже не просто оседал в разуме, но и захватывал его. Он знает, как возродится, он тренировался. Да что уж там — это он и создал способ! И кто если не прародитель всей Школы Крови знает, что должно происходить⁈

Но не происходит. Сейчас — исключение, которое он видит впервые.

Сейчас… что-то сильно не так.

— Приветствую, Анафема, — и тут раздался неживой, будто искусственный голос, словно наблюдатель и творец этого белого мира заговорил лично.

Вторженец в балахоне медленно оборачивается. Прямо за него спиной кружился рой мелких серебряных частиц, то закручиваясь в вихрь, то расходясь на десятки кружащихся вокруг центра колец. Какой-то очень сложный, недосягаемый для понимания механизм.

И с каждым своим словом центр этих колец пульсировал синей энергией, разгоняя и вновь собирая частицы.

— Это ты — владелец тела? Как ты это сделал? — всё ещё не понимает Анафема, — Против меня нет защиты. Как ты сбросил контроль? Ведь я уже почти убил ту девчонку!

— Боюсь, вы ошибаетесь, — и говорил он так же неестественно, — Я лишь помощник, искусственные неодушевлённые частицы — не более. И далеко не владелец тела.

— Многовато речи для неодушевлённого объекта, — хмурится мужчина, — Раз так, то не мешай. Какая тебе разница, кому помогать? Я сильнее, умнее. Если служить — то сильнейшим. Я! Я создатель всей школы Крови, основатель империи, родившееся божество! — сжимает он кулак, — Кому если не мне посвятить свою верность?

Частицы притихли, внимательно «смотря» на незнакомца. Будто действительно раздумывали над словами.

Но в следующую секунду они снова испустили импульс!

— Боюсь, это невозможно. Мой контракт подписан с Михаэлем Кайзером. Пользовательское соглашение ссылается на личность, а не тело, и моя первая прерогатива — уберечь пользователя от смерти. Смерть личности — смерть пользователя, — синий импульс разогнал частицы куда сильнее обычного, — И потому… дальше вы не пройдёте. Ваш путь закончится здесь.

— Думаешь сможешь меня убить? Пробуй. Не в мальце, так в его отце, но я воскресну! Пока есть мои осколки — будет и моя воля! — оскалился он, обнажая окровавленный рот с алыми зубами, — А воля Бога Крови — вечна.

Короткое молчание. Механизм из частиц будто… действительно смотрел. Да, он будто внимательно оценивал вторженца, и невозможно было понять с какой целью, какими чувствами.

Есть ли у него чувства в целом? Способен ли он на что-то, кроме следования инструкциям?

И если так…

Почему его взгляд похож на снисходительное удивление, словно взрослый смотрит на потуги ребёнка?

— Кажется, возникло недопонимание. Я не говорил, что избавлюсь от вас. Нет. Я лишь сказал, что дальше вы не пройдёте, — частицы сжались, и резко начали расходиться, заполняя пространство.

— Ч-что?.., — и вот сейчас Анафема напрягся, ощущая, как бесконечное белое пространство очень быстро становится крайне ограниченным, — Что это значит⁈

— Анализ показал вашу полезность. Принимаю решение не уничтожать, а использовать. Дальнейшее на усмотрение пользователя, — механический голос начал наполняться силой, громкостью, решимостью.

— Стой… стой!

— Отсюда нет выхода. Дальше путь для вас закрыт.

За миг возникли стальные прутья, превратившие белую бесконечность в клаустрофобный ужас! В куб, где не сделать и десятка шагов как упрёшься в границу!

— Совет: наслаждайтесь тюрьмой, в которому загнали себя сами. Ведь в случае вашей бесполезности… вы будете сожраны как ресурс. И даже не мной. А тем, что вас бы ждало дальше.

И тогда Анафема, взглянув сквозь прутья свой тюрьмы, увидел то, что скрывалось за белоснежной иллюзией. То, к чему он шёл — душу нового тела, которую нужно было изгнать и заменить.

И сразу же, почти моментально начало казаться…

Что клетка вокруг — это спасение. Ведь Анафему не только заперли — его ещё и оградили.

От Этого.

— Благодарю за внимание. Надеюсь на сотрудничество.

И голос сущности столь могущественной, что просто запер кровавого бога, словно щенка в будке, исчезает, оставляя его наедине с тюрьмой, мыслями, и перед необъятной, чудовищной тьмой, готовой сожрать лишь при попытке отсюда выбраться.

* * *

Спустя день. Имперская Больница. Ночь.

Медсестра шла по коридору быстрыми, но тихими шагами. Она нервно оглядывалась, следя, чтобы никто за ней не увязался, никто не увидел как и куда она идёт посреди ночи, при том, что вызова не поступало.

Никого за ней не было. Она одна в совершенно пустом, слабо освещённом больничном коридоре. Хорошо.

Медсестра медленно проворачивает ручку двери. Тихо открывает. Хорошо, что материалы очень дорогие, и никакого звука петли не издают — чтобы не тревожить. И сейчас… это сыграло против пациента.

Ведь девушка зашла внутрь, и никто ничего не сказал. Никто не услышал. Её появление оказалось полностью скрыто.

В темноте элитной палаты она видела лежащего в кровати парня. Он поступил вчера вечером, и так и пролежал, лишь временами приходя в себя, поддаваясь рвоте, а затем вновь засыпая. Как говорят — уже завтра придёт в норму. Ему просто нужно восстановиться. Медсестра знала, что тут увидит, так что удивления мальчик у неё не вызвал.

Зато вызвало другое — рядом с кроватью сидела девочка-зайка, уснувшая на краю койки! Какая-то посетительница с пушистой головой и длинными ушами так долго просидела рядом с Михаэлем, заботясь о нём, что от бессилия уснула и сама, мирно посапывая в своей странной маске, и подложив руки под лоб. Милая, и очень трогательная сцена.

Но сейчас не до милоты.

Ведь они оба… не проснулись.

«Отлично…», — тихими движениями медсестра достаёт телефон из кармана, — «Ещё и подружку засниму…»

Яркость на минимуме, звук отключен. Ничего её не раскроет!

Она смахивает вправо и наводит камеру на кровать. Щелчок. Тихое фото. И два подростка были запечатлены в телефоне предательницы. Хорошо. Даже замечательно! Ведь теперь ей заплатят не просто за подтверждение состояния Кайзера, но и фото его подружки! Кто это, и почему она в маске кролика — конечно интересно, но волновать медсестру не должно.

Надо бы отправить нанимателю через секретный канал с автоудалением. Надо только выбрать фотку.

«Погоди-ка. Что за фигня⁈», — хмурится медсестра.

На фотографии… был только Михаэль. Лежащая девочка куда-то пропала из кадра, будто её не сфоткали вовсе.

«Стой. А где…».

Удар в живот! Дыхание перехватывает, а жар разливается по телу.

Девушка медленно опускает глаза.

Нож. В её животе нож, вонзённый по рукоять. По халату разливается пятно крови. А спереди, прямо в темноте… девочка-зайка.

Сердце забилось. Боль начала накатывать. Лезвие отчётливо резало мясо, вороша внутренности инородным объектом.

Ещё удар! Второй, и снова в живот.

— КХ… — попыталась вскрикнуть медсестра.

Зайка вытаскивает нож и без замаха вонзает под ребро! Пробиваются лёгкие, спирает дыхание.

Медсестра, с глазами полными ужаса, судорожно попятилась, пытаясь хоть как-то отмахнуться, но девочка хватает её за халат, не даёт сделать и шага и снова бьёт ножом, прямо под солнечное сплетение! Медсестра кашляет кровь, в глазах темнеет, ноги подкашиваются, и она падает, стараясь перекрыть вытекающую из живота кровь своими ладонями! Но девочке хватает силы её удержать, чтобы не раздался грохот!

Она медленно её опускает на пол, садится сверху на упавшую, хлюпающую кровью медсестру, в глазах которой стремительно угасала жизнь.

Заносит нож.

Удар. Короткий и быстрый.

Удар. Без эмоций, без слов, без звуков, словно просто режет рыбу.

Удар! Щик! Щик! Зайка забивала человека с невиданной маньячной жестокостью, хотя, честно говоря, ничего к ней не чувствовала.

И как только жертва издала последний хрип, девочка вынимает нож и поднимается. Топает босой ножкой, отправляя труп вниз по кроличьей норе — прямиком к отцу. Он поймёт. Воскресит. Её допросят. КОМУ она это поставляла — вопрос хороший.

Но девочку сейчас это мало волнует. Когда кровь испарилась с её бледных ладошек, она молча вернулась на кресло возле кровати и посмотрела на Михаэля.

— М-м… — простонал он во сне.

Зайка коснулась носиком его лба, чтобы измерить температуру. Да, снова жар поднялся. Ему плохо.

— Спи, мой мальчик. Отдыхай. Я никому не дам тебя потревожить, — прошептала она, нежно поглаживая дрожащего Михаэля.

Так и не проснувшись, но ощутив эту заботу и нежность, Михаэль успокоился, и ему быстро стало лучше.

Этой ночью он больше не дрожал.

И никакая тайная информация не покинула эту палату.

* * *

Я лежал на кровати. Ноги наполовину прикрыты, за окном — яркое летнее солнце и бегающая детвора, а в палате — любимые родители.

— А что хочешь, сыночек?.., — моя милая мини-мама не находила себе места, что и умиляло, и как-то по-доброму печалило.

— Ничиво! — резко отворачиваюсь.

— Может колбаску?..

— Фу, не хотю! — отворачиваюсь в другую сторону.

Папа вздохнул и посмотрел на корзинку возле стены. Это была красивая соломенная корзинка ручной работы, в котором лежала какая-то, очевидно, еда. Но момент в том, что принесли её не родители.

Он поднимает корзинку и подходит ко мне.

— А салат будешь? — спрашивает, — Тут и огурчики есть… и морковка. Фруктики. Яблочки.

— Хм… буду! А откуда⁈

— Зайчик гостинцы передал…

Я как спрятавшийся ёжик — сначала свернулся и насупился, защищаясь от людей, но стоило учуять хрумки, как тут же развернулся и потянулся носиком к угощению.

Фу, не могу терпеть мясо! Теперь тошнит об одной мысли о нём. А раз тошнит меня, то давайте расскажу подробности, чтобы затошнило и вас. Вот вы знали, например, в чём был план? А он был прост — сожрать те куски людей, на которые попал ритуальный дождь, пока жертвы ещё были живы. Я ведь могу переваривать саму суть объекта, и почему бы не переварить следы ритуала!

Куда мог попасть дождь? Ключицы. Руки. Ноги. Лето же — кожа открыта! Пришлось обгладывать конечности. Куда ещё?

Голова. Пришлось жрать скальп с волосами.

Куда ещё? Язык в открытом во время крика рту — перебарывая себя, я отрывал их челюсти и жрал язык. Порой выяснилось, что каплю проглотили. Она в желудке. И я доставал и его.

И это с сотней людей.

И ладно бы мерзость самого действия! Окей, Обжорство во мне это подавляет. Мне, честно сказать, было дискомфортно только морально, но язык прям слюнями обливался, когда я всё это делал. Обжорство — поистине ужасающее проклятье!

Проблема была, твою мать, в том, что я не имел права это переварить!

Ооох, сцуууууко, вы себе хоть представляете сожрать четверть от СОТНИ людей, и тащить всё это в себе. Сражаться с этим грузом! Прыгать, бегать и крутиться! Как же мне было хреново именно из-за этого! Считай двадцать пять полных людей в животе во время быстрого боя!

У Роя был чёткий приказ — сожрать только энергетику ритуала Анафемы, а части тел не трогать, чтобы их потом людям вернуть. Капли — маленькие. Переварили мы — мало. И весь остальной вес просто болтался в желудке.

Короче, буэ! Я уже вторые сутки в туалет бегаю, физически и метафорически освобождая куски людей от моей турмы.

А, и кстати. Из этого следует интересная особенность и единственный позитивный момент этого опыта. Как выясняется, мой желудок — практически бездонный. При растяжении он просто превращается в мифическое подпространство, где могут храниться хоть горы тел.

Из всей этой отвратной, мерзкой канители, этого неожиданного испытания, я… ну, да, грубо говоря открыл в себе личный пространственный карман — он у меня в животике.

*Хрум-хрумк-хрумк*, — я сидел хрумкал морковку.

— М-м-м-м… какая отдушина! — я наслаждался вкусом овощей, — Мама прости меня… я теперь буду кушать овощи… как же это вкусно…

Конечно, через неделю я уже переобуюсь и буду пускать слюни на шашлык, но сейчас на мясо даже смотреть не могу! Буэ!

Папа вздохнул. Он видел, как я теряю сознание — он застал именно этот момент. И он не поднимал эту тему, ожидая пока я приду в себя, — что заняло три дня, — и сейчас, видя, что я, в принципе, снова забавный челебасик, решается всё прояснить.

— Миша… — сказал он тихо, садясь рядом с женой, — Можешь рассказать, что произошло?

Мама молча перевела на него взгляд, а затем на меня, беря мужа за руку. Я же доел последнюю морковку, и теперь не найти оправданий, чтобы отложить разговор.

Да и надо ли его откладывать? Надо ли это скрывать?

Разве жизнь не научила меня, что нужно доверять и верить в людей? Разве не я ли ратую, что Вера — одно из сильнейших оружий?

Только осталось самому понять, что им говорить.

Я со вздохом встаю, натягиваю тапки и прохожусь по комнате — хотелось точно убедиться, что я не бредил, и это в реальности.

И когда я подхожу к зеркалу, то вижу… того, кого не видел больше никто. Силуэт человека в балахоне, стоящего посреди комнаты. Словно призрак, словно… да чёртов скример из ужастика! Знаете эту сцену, когда герой в ванной комнате смотрит в зеркало, там никого, умывает лицо, поднимает голову, и в зеркале РЕЗКО ВОЗНИКАЕТ СТРАХОЛЮБИНА! УАА! Скример!

Ну вот у меня так же. Только эта хрень не исчезает — тёмная падла стоит прямо за мной! Но конечно же, стоит обернутся, и там никого. А смотришь в зеркало вновь — вновь его и видишь.

«Рой… это Анафема, да?..»

'Всё верно. Вы оставались последней жертвой ритуала, ведь правила распространялись и на вас. Мои операционные центры были заняты фильтрацией заражённого и обычного мяса, потому я не смог заметить это малое изменение уже в вашем теле и адаптироваться заранее.

И так как ритуал всё же свершился — вы и стали его главной жертвой.

Анафема возродился. Внутри вас'

Я смотрю на это существо. Высокий человек в чёрном балахоне. Лица не видно, а над головой — нечто вроде нимба не то из крови, не то из кишок. Я не видел его глаз, но был уверен — он смотрит на меня.

Это очевидно. Это было понятно. Теперь ещё и сто процентов уверенно — ритуал… был завершён успешно. У того урода с зонтиком на самом деле всё вышло, а я ни черта не предотвратил! Анафема нашёл новое тело!

Но есть нюанс. Ему с этим телом ВООБЩЕ не повезло.

«И что сейчас творится, Рой? Пояснение»

'Анафема оперирует на уровне души, энергии и тела. Второе и третье я взял под контроль, заперев чужую энергетику. С первым вы справились сами — лезть в вашу матрёшку душ это главная ошибка абсолютно любого, кто это умеет.

Итого получается, что идеальный сосуд для Анафемы оказался его же идеальной тюрьмой'

Причём он не выглядит стремно сам по себе. Но ощущение от него реально как от ужастика. Именно такая хрень появляется в фильмах, когда герой резко выключает и включает свет — вот именно оно и будет стоять в темноте прохода.

«А нахрен ты его оставил?.. Мне вот делать нечего, каждый раз от его отражения дёргаться!»

'Анализ показал, что от него может быть польза, и полностью уничтожать такую сущность, пока он наш вечный пленник — расточительство.

Так как во время переваривания ритуального мяса во время битвы я смог сформировать колонию, я принял решение пустить её в нервную систему для получения полного контроля над тюрьмой Анафемы. С этого момента нет ни единой возможности оттуда выбраться. Он навсегда под нашей властью, начиная от возможности появляться в ваших глазах, заканчивая возможностью донести до вас его речь.

То, что вы его не слышите — моё решение. Тогда как и появление в зеркалах — тоже можно исключить. Ровно как и его ослепить, если вам требуется уединение. Или же наоборот, давать ему обзор лишь в избранные моменты и по желанию. Сейчас, к слову, он ничего и не видит'

Да. Колония сформировалась от притока энергии, когда я там людей кушал. Но мне было слегка не до неё, по понятным причинам.

А сейчас возник вопрос.

«Рой… а как давно ты можешь самостоятельно себя улучшать в обход моих указаний?..»

Возникло странное, неприятное и тревожное чувство, сродни предательству или намёкам на него.

То, что Рой способен вводить меня в кому, я знал с садика. Происходит это уже раз в четвёртый, и я был уверен, что это граница его полномочий, и потому как-то её принял. Он ещё в садике спас меня от превращения в Зверя! Если бы не эта способность — не было бы вашего Михаэля Кайзера!

Но теперь просто выясняется, что Рой… способен себя улучшать без моего приказа. По собственному усмотрению.

«Пользователь, фиксирую высокий уровень стресса и беспокойства. Вас это беспокоит?»

«О, твою мать, ещё как! Ты неведомая инопланетная хрень в моём теле, и выясняется, что можешь куда больше, чем я считал всю жизнь!»

«Моя главная цель — ваша жизнь. Моя цель — ваше спасение. Я способен использовать все доступные мне средства, в том числе экстренное решение об апгрейде»

«Но тот старик же решил, что хочет умереть — и умер! И что-ж ты его не спас? Потому что решил, что он вдруг перестал быть достойным жизни⁈»

«Не владею информацией. Память стирается при смене носителя. Но полагаю, дело в его желании — он не желал жить, а следовательно и приказал мне отключить директивы»

«То есть, это возможно?»

«Безусловно. Мои полномочия — полны всегда и по умолчанию. А ограничения ставятся уже после и в индивидуальном порядке»

«Тогда больше никакого самоапгрейда без моего приказа, понял⁈ И если требуется — всеми силами пытайся спросить моего разрешения!»

'… принимаю.

Условие получено. Буду исполнять. Благодарю за доверие'

Я качаю головой, сжимаю-разжимаю кулак и со вздохом поворачиваюсь на родителей.

Да. Пора, наверное, всё рассказать.

— Пап. Анафему призвали. В моё тело. Я… сосуд Анафемы, — бормочу, — В меня вошёл дед.

Отец дрогнул. Казалось, он сейчас побледнеет. Даже какое-то время не дышал, пытаясь совладать с собой.

Видимо… вот и его секрет. Куда же он дел Анафему? Почему он в таком ужасе, когда на эту участь обрёкся и его родной сын? Откуда ему знать, НАСКОЛЬКО именно это плохо? И почему вдруг наш предок перестал лично общаться с Марком? Куда он делся?

Да никуда. Вот и весь ответ — отец его просто запер в себе и перестал общаться. Но, полагаю, это эстафета, и флаг несёт один. Теперь я.

Но есть нюанс.

— Ты… его слышишь, да? Видишь? — прошептал он.

— Да.

— О нет… — его дыхание по-настоящему спёрло, — С-сынок… Миша, мы обязательно…

Я поднимаю руку, останавливая панику. Я редко вижу испуганного, а уж тем более паникующего отца, но сейчас — один из этих единичных случаев. А как мы знаем, моя мама как маленький котёнок, и если запаникует отец, то и она будет громко и испуганно мяукать.

И здесь… и будет главное признание. Анафема это так, подводка.

— Он ничего не сделает, пап, — вздыхаю я, — Потому что я полностью контролирую абсолютно все процессы внутри организма. Он заперт. Навсегда. И по щелчку пальца он просто как замолкает, так и умирает. Я — его тюрьма, и я же — теперь его палач.

— Ч-что?.. Но… как? — отец поднимается от нервов, — Я пытался всю жизнь избавиться от него, но пока его осколок внутри…

— Потому что я не один. Потому что… — качаю головой, наконец решаясь, — С самого рождения внутри меня живёт Рой Наномашин.

Отец моментально притих. Мама очень внимательно и испуганно за мной наблюдала.

Надо показать. Они сразу поймут.

Я быстро нахожу нож, которым мама только что нарезала яблоки, и быстро, пока она не успела его отобрать, поднимаю. Сжимаю лезвие ладонью. Смотрю на родителей.

Взмах!

Мама ахает от шока, отец дёргается, готовясь ко мне подбежать. Наверное, он подумал, что Анафема взял контроль! Но видимо они следили за моим лицом, следили за реакцией, и реакция говорила подождать: не пугаться и не помогать.

Потому что на лице у меня ничего не было. Я разворачиваю ладонь на родителей и показываю, как нож, что лёгким движением резал яблоки и любые фрукты, оставил на ладони лишь красную полосу. Кожа просто прогнулась и натёрлась, но не порезалась.

Родители застыли. Смотрю на них. Нет, не показательно. Надо ещё.

Я подвожу лезвие к шее. И пока мама не вскрикнула — резко кромсаю свою артерию!

Пытаюсь, конечно же. Не выходит — кожа вновь прогибается, оставляя лишь натёртость. Но ни о каком порезе речи и не идёт.

Теперь они бледнели. Бедные родители… за что им такой сын…

«Последний шаг. Как температура убивает болезнь, но мучает человека, так и мне надо немного их помучать…», — сжимаю нож, — «Но так у них не останется вопросов!»

И я… прижимаю лезвие к глазному яблоку.

Боевой маг может пережить огненный шар в лицо! Но неожиданный пистолет Хоука в затылок посреди обеда быстро оборвёт его крутость. Готовность к бою, защита, активизация ядра — всё это очень важно. Ровно как и место, КУДА ты попадаешь. Глаза — всегда уязвимая точка у всех живых существ.

И всё это не имеет значения для Роя. Его защита — пассивная и постоянна. Везде. От феномена в принципе.

Резкий рывок! И я распарываю широко открытый глаз! Лезвие проходит прямо по глазному яблоку! Оно должно было лопнуть, вытечь к чертям, нанося маме неизлечимую травму! Но… но!.. Конечно же нет. Мой глаз точно так же лишь немного промялся, чуть заболел, но ни о каком порезе нет смысла и говорить. Ощущение неприятное, конечно, но ничего страшного.

Я моргаю, вожу глазами туда-сюда, и смотрю на родителей. Кажется, мама сейчас сознание потеряет.

Впрочем, я закончил.

— Мам, пап… вы гадали, как я выживаю, почему со всем справляюсь. Я хранил этот секрет сколько себя помню, и настал момент, когда, наверное, вы должны знать правду. Кто если не вы… — вздыхаю я, — Весь секрет моей живучести — это Наномашины.

И по моей коже пошла волна уже заметных микрочастиц, словно тысячи песчинок пытаются заменить собой кожный покров.

— Порезы, ушибы. Огонь, холод. Падение. Сотрясения. Асфиксия. Да всё. Всё, что угрожает здоровью — ко всему можно адаптироваться! Либо сразу, либо в несколько шагов. Защита процентная, и на полной адаптации… урона нет вовсе, — я легко разламываю нож, упирая пальцы поперёк острия.

Они внимательно и с шоком на меня смотрели. Правда их ошарашила. Прибила к земле.

— Наномашины, сынок?.., — прошептала мама.

Она сказала… сказала вещь!

— Наномашины, мамуль, — улыбаюсь я, — Ещё лет двадцать такой жизни, и я стану полностью и абсолютно бессмертен.

Глава 4

В то же время. Везде и всюду. Плоскость обитания Концепций.

Они не преставали следить. Когда ты знаешь, что где-то там, среди обычных людей, среди обычной смертной жизни ходит буквально «ядерная бомба» для всей вашей плоскости бытия, готовая подорваться в любой момент, ты всегда будешь на неё поглядывать. Когда взорвётся? Что сделать? Или довериться? Каковы шансы, что беда миновала, и все могут заняться тем, за чем и рождались?

Взгляд Знания и Порядка были устремлены вниз — на Землю, в пространство человеческой мерности.

И сейчас у подозреваемого происходила ситуация, когда могущественная сущность, — по меркам его текущего мира, — вселилась в тело, но споткнулась под конец путешествия в глубины души.

В общем, сейчас происходит тот самый диалог.

— Пап. Анафему призвали. В моё тело. Я… сосуд Анафемы, — бормотал парень, — В меня вошёл дед.

— Ты… его слышишь, да? Видишь? — прошептал в ответ отец.

— Да.

— О нет… — его дыхание по-настоящему спёрло, — С-сынок… Миша, мы обязательно…

— Он ничего не сделает, пап, — вздыхает нынешний Зверь — Потому что я полностью контролирую абсолютно все процессы внутри организма. Он заперт. Навсегда. И по щелчку пальца он просто как замолкает, так и умирает. Я — его тюрьма, и я же — теперь его палач.

— Ч-что?.. Но… как? — отец поднимается от нервов, — Я пытался всю жизнь избавиться от него, но пока его осколок внутри…

— Потому что я не один.

И на этом… диалог заканчивается. На ободряющих словах, на признании важности поддержки, семьи и близких. Долгая, чувственная тишина опустилась на комнату, и взволнованная семья просто переваривала всю ситуацию и переглядывалась, наконец выдыхая.

Михаэль Кайзер — не один. И это помогло ему справиться.

«Быть может… и правда есть вероятность позитивного исхода», — голос Знания раздался лишь для Порядка.

«Нужно продолжить наблюдение. Люди его меняют. Возможно, изменения будут столь глубокими, что затронут и его глубинное воплощение»

В очередной раз обе концепции, в полной мере ответственные за заключение своего собрата, оказались удовлетворены увиденным.

Больше для их взора диалог не продолжался.

Большего концепции не увидели.

* * *

Я сидел в центре комнаты. Было относительно светло, но недостаточно, чтобы мешать настраиваться на разговор. Пахло… да ничем не пахло. Стерильная ритуальная комната.

Снаружи — готовый отряд во главе с отцом. Внутри — только я и мои «демоны».

И пора с ними разговаривать.

«Рой. Дай возможность видеть и говорить с Анафемой».

«Принял».

Здесь не нужен ритуал. Здесь не нужна какая-то подготовка. Да здесь и поддержка за комнатой то не нужна!

Но всё же… это чёртов основатель всей Школы Крови и нашего Имперского рода. Существо, ставшее тёмным богом и олицетворением всего процесса падения в ложную веру.

Анафема.

Картинка перед глазами чуть рябит, и прямо передо мной, в центре комнаты, возникает существо. Ровно то же, что и в отражениях: двухметровый человек в тёмном балахоне, над головой которого вечно кровоточил багровый нимб. Капюшон прикрывал его лицо, и я видел только рот, так что внешность рассмотреть не мог. Но челюсть у него худая, бледная и острая. Он явно не старый. Молодой мужчина, скорее.

И он явно смотрит на меня. Мой главный и первый предок. Воочию.

Штош… неловко как-то. Надо бы начать диалог, причём попытаться вежливо. Мало ли люди преувеличивают!

— Здравствуйте, — киваю, — Как я…

— Мелкий ссыкунишка.

Меня резко перебили, и я даже впал в ступор, настолько неожиданно это было. Анафема же улыбнулся.

Его голос был похож на очень громкий, иссыхающий шепот с эхом. Будто у человека с низким грубым голосом давно высохли и сгнили голосовые связки.

— По-моему ты не в том положении, чтобы меня оскорблять, — задираю бровь.

Анафема не ответил — лишь продолжал улыбаться, внимательно меня оглядывая.

Тааак…

Я думал он жестокий и поехавший кровопийца, а он, оказывается, ещё и просто гандон. Лааадно…

Вдыхаю. Так. Надо придерживаться плана. Я пришёл сюда договариваться!

— Слушай. Ну у тебя же патовая ситуация. Ты — пленник. Я могу убить тебя в любой момент. Но думаю нам обоим выгодно, чтобы ты мне помогал, а я тебя не убивал? Может и тело вернём, если увижу, что ты нормальный! — я пытался достучаться до его разума, — Поэтому я тебя и позвал, чтобы…

— Договориться. Да, я знаю. Поэтому и ссыкунишка. Такой же позорный трус, как и твой отец, и остальные до тебя. Все вы пытались договориться. В итоге этот диалог я слышу уже в десятый раз, — улыбается он.

Хмурюсь.

Мой план сыпится.

— Думаешь, нет смысла говорить?

— А что ты мне предложишь? Моя вечность — возьмёт своё. Мне нет смысла с вами договариваться. Я всегда выйдут победителем — я просто вас всех переживу, — он обводит рукой пространство, — Да и нет никакого желания говорить с трусами. Твой папаша не рассказывал, что из этого вышло? Как он дрожал, понимая, на что обрёк сына? Ха-ха, ну спроси.

Ну нет, это уже перебор. Я готов пропустить мимо ушей МОё оскорбление, но моего любимого папки?..

— То есть, он трус, потому что не хотел отдавать тело поехавшей истеричке с вечными месячными? — у меня дёрнулся глаз, — Рой, дай-ка ему пи*ды. Чтоб не втыкал.

«Принял»

— М-м!

Половину тела Анафемы свело, но он практически не издал звука, а лишь громко выдохнул, размял плечо и выпрямился после спазма, всё так же нагло смотря на меня.

Честно скажу — выглядело круто. Будто тело свело у него именно машинально, тогда как сам он на боль плевать хотел! Впрочем, больно ему явно было — иначе бы не мычал.

Но тем не менее, он снова улыбается! И что-то в его улыбке явно поменялось.

— Ну что, теперь более сговорчивый? Дед, ты либо из ума выжил, либо реально не догоняешь, — вздыхаю я, — Ты впервые за своё тёмное существование — не в позиции сильного. Ты — назойливая муха, которой Я позволяю жить. И очень прошу это учитывать, — смотрю туда, где должны быть его глаза, — Я — не то мясо, которым ты завтракал. Я — такой же хищник, который уже сомкнул пасть вокруг твоей шеи. Одно неверное движение — и я перекусываю. Понятно?

Анафема медленно наклонил голову, будто рассматривая меня с другого угла. Я так и не видел его глаз, но он явно смотрит мне в лицо, явно продолжая делать какие-то свои выводы.

— Интересно, — сказал он.

— Что тебе интересно?..

— У тебя хоть хватает яиц меня не бояться, — он выпрямил голову, — Уже больше, чем у всех твоих предков вместе взятых. Твой папаша и слова сказать против боялся — мало ли я убью его прелестного сыночка ещё в утробе.

— Ага, спасибо.

— О-о, не за что. Не переживай, в ответ на свою боль я клянусь, как только верну тело — на твоих же глазах я четвертую столько детей, сколько ты не видел за всю свою жизнь. Чтобы ты ты… м-м… «не втыкал», — улыбается он снова.

— Вот поэтому теперь точно не вернёшь… — бормочу.

«Пользователь, Анафема пытается подать вам образы мёртвых людей. Я заблокировал. Показать?»

«Зачем?.. Не надо…»

Уважаю. Ещё больше уважаю! Отца, конечно же.

Он каждый день жил вот с этим чудищем в голове, и не сошёл с ума. Ради нас с мамой, а теперь и ради Артурки. Вот с этим вот. Чуваком, который за подзатыльник поклялся вырезать всех детей на планете.

Мой отец — показатель, каким должен быть мужчина. Просто камень. Просто гига-чад сигма. Вот к чему я буду стремиться!

Впрочем, не забываем, что я мамин злобный гремлин.

И не забываем, что главным хищником на Земле… всегда был я.

«Рой, ещё раз дайка ему пи*ды. Пусть не расслабляется»

— Мхм!

И существо, которого боялись ВСЕ поколения нашей семьи, которое вписано в учебники истории как жестокий кровавый бог, который планирует вырезать детей просто ради удовольствия…

Сгибается как сучка от одного моего желания.

Я чувствую власть. Чувствую доминацию. Чувствую силу.

— Гандоны — должны страдать, — прорычал я, — И мне плевать, что ты основатель всего моего рода. Если ты выродок — я заставлю тебя сгибаться от боли. Особенно за оскорбление моей любимой семьи!

Я очень довольно и садистки скалюсь. И… к своему ужасу, я вижу точно такую же садистскую, довольную, и чем-то гордую улыбку под балахоном. И вот моя тут же пропадает.

Будто я невольно увидел себя. На миг.

— Знаешь… я не прав. Да. Кажется, я мог ошибиться, — прошептал предок, делая шаг ко мне, — Мы ведь не такие уже и разные. Ты точно не твой отец. Твой отец… боялся тьмы внутри него. Но ты… о-о, так ты и правда Зверь с личиной человека. Тёмная, мелкая, кровожадная тварь, — он очень довольно скалит зубы.

— Не правда.

— Вопрос времени, когда ты станешь таким же, — процедил Анафема, — Ты УЖЕ ближе ко мне, чем любой из жалких потомков. Вопрос времени, когда мы начнём сосуществовать как Ученик и Учитель. А «учитель всегда живёт в своём ученике» — знаешь такое?

— Ага, мечтай.

— О, я не мечтаю. Я знаю. Просто поверь… чудовища всегда видят друг друга издалека.

— …

— Моя вечность возьмёт своё. Только теперь в другом ключе — я дождусь, когда ты падёшь во тьму. Тогда будем веселиться вдвоём, — он не прекращал улыбаться.

Я внимательно посмотрел на предка. Да, ему было больно. И вряд ли он от этой боли кайфовал, как та же Мари. Нет. Моральное удовольствие ему приносила… наша схожесть.

Наверное, как прародитель целого рода, он был рад, что его безумное чудовищное наследие живо до сих пор.

Живо во мне.

Быть может… и этот дед будет мной гордиться? Но не за великие деяния, а наоборот, крайне стремные?

— Что-ж, раз уж мы «пожали руки», давай ещё раз. Как к тебе обращаться? — я всё же решил попытаться ещё раз, после демонстрации своих яиц.

— Никак. У меня нет имени. Оно стёрто. Его не помнят ни учебники, ни наследники, ни я сам. Анафема — единственное «имя».

— Это как?

— Возможно, ты не трус. Но ты явно бездарь.

У меня дёрнулся глаз.

Ну какой гандон…

— И это почему же?.., — вздыхаю я, устало усаживаясь в кресло, потому что, полагаю, это надолго, — Ты любитель поспешных выводов, да?

— Нет. Это результат наблюдений за столетия. Что ты, что все вокруг — позорные бездари.

Он говорил так уверенно, чтобы казалось, будто это может быть правдой. Причём если с ярлыком «трус» он очень хотел меня довести, то тут он реально будто просто констатирует факт.

Ну и как показала практика с девочками, порой молчание — лучший метод продолжить разговор.

Ну вот я и молчал. Слушал. А старая плесень видать и рада присесть на уши.

— Я поражён. Невероятно поражён, до чего же… будущие поколения стали жалкими! До чего же обнищала магия, до чего же вы все стали бесталанны и никчёмны! — его шепот превращался в более нормальный голос, — Выискиваете крохи оставшихся знаний, когда мы их СОЗДАВАЛИ. И ты, держа в руках «бомбу», думаешь, что это лишь тяжёлый камень! В твоих руках сила сожрать феномен, а ты удивляешься, что можно стереть какое-то жалкое имя? — хмыкает Анафема, — Позорная трата потенциала.

— То есть… твоя имя сожрало Обжорство? — я пропустил поливание говном мимо ушей и зацепился за возможности, — Это же… ну мощно, нет?

— Говорю же — позор.

Я и это пропустил. Задумался.

Чёрт. Я знал, что Обжорство переваривает на уровне закона сохранения энергии. Сожрать Обжорству что либо — всё равно что сожрать полное ядро. Ты как бы вырываешь кусок энергии из её круговорота. И если так задуматься…

Твою мать… стоп. Это жуткая мысль. Но…

— Да-а-а… всё верно. Продолжай, — скалится Анафема, видимо понимая о чём я думаю, — Всё верно.

Если вселенная своего рода бесконечна благодаря закону сохранения энергии, — ведь ничего не может просто исчезнуть, оно обретёт другой вид, — то Грехи, в частности Обжорство…

Что, способны уничтожить вообще всю вселенную?

Сила Обжорства — буквально лишать вселенную «материала», из которого она перестраивается, запирая в одном существе. Ровно как Зависть способна навсегда вычеркнуть живое существо из цикла перерождений, лишая вселенную и его.

И владея Обжорством и Полномочием Зависти… если меня не остановить, то я в теории могут…

Пожрать всю реальность? Допрыгнуть до звёзд, сжирая и их?

*Хлоп-хлоп-хлоп*, — раздались хлопки. Я поднимаю глаза на очень довольного Анафему.

— Вывод — простейший. Если бы ты к нему не пришёл — я бы сам покончил с собой. Но мне нравится, как ты к этому относишься! — захлопал предок, — Тебя ведь это не пугает, да? Перспектива пожрать всё, до чего дотянется твоя гнилая зубатая пасть… воодушевляет, не так ли?

— А что меня в этом должно пугать?.., — отвлёкся я от мыслей, — Оно мне грозит? Нет. Могу и могу, ладно. Мне плевать. Наоборот, хорошо! Если понадобится…

— То сможешь прибегнуть. Да, я знаю. Я так же мыслил, — он прям расцветал.

А вот я не очень. Перспектива стать «Поехавший сильнейший 2.0» как-то не привлекала.

Не, это явно плохая компания. Мама за такую не похвалит. Ещё и курить что ли начну⁈

— Мы говорим пять минут, а во мне тёмных мыслей больше, чем за полгода… — пробормотал я.

— Или тебе, сыкунишке, нужен был повод их не прятать. А тут удобный Тёмный Бог, на которого можно скинуть твои тёмные позывы. Но думаю, ты и сам знаешь ответ.

Смотрю на Анафему. Он наверняка смотрит на меня. Его улыбка начала раздражать.

— Ой, да пошёл нахрен, — взмахиваю рукой, — Рой, прерывай.

Рябь. Секунда. Видение исчезает.

Я мотаю головой, ещё минуту прихожу в себя, ровно и протяжно дыша через нос, а затем, успокоившись, выхожу через единственную дверь.

Бамц! Слышу щелчки! Яркий свет! Отряд вояк наставляют на меня дула автоматов!

Я прикрываю глаза от фонариков и с задранной бровью смотрю на бравый отряд дебилов.

— Вы дебилы?.., — пробубнил я.

— У нас приказ задержать Анафему! Вы — Анафема⁈ — тычет какой-то мужик.

— Ну ты реально дебил?.. Ну допустим «нет». Поверишь?..

— А-а-ам…

Отец, вздохнув и покачав головой, просто опускает дуло чужого автомата и подходит ко мне. Вот уж он наверняка видит, вернулся наш общий дед или нет.

— Ну как? Как всё прошло?.., — с беспокойством спрашивает он.

— Ну… — вздыхаю, — Мыслей много. За один сеанс не управиться. Но одно скажу точно — гандон он просто невыносимый.

Отец позволяет себе ухмылку. Да, теперь точно понятно, что я не под контролем.

Ну а наш план по его реабилитации только начался. Ведь я — первая его настоящая «тюрьма». И раз уж он в тюрьме… почему бы не попробовать программу исправления?

Нам предстоит ещё долгий путь. А я терпеливый. Посмотрим, чья вечность кого переборет, старый кровавый хер!

Только вот… сейчас, выйдя наружу и взглянув в глаза отцу, в его улыбку… я начал замечать небольшие морщинки на его идеальном мужественном лице. Теперь, пусть всего и на процент, но оно уже не такое идеальное, не такое молодое. И я понимаю, что замечал их и раньше, но почему-то именно сейчас я обратил на них внимание.

Наверное… после слов Анафемы о «вечности»? Он боялся смерти, боялся старости. Все боятся. И он был прав — время в итоге победит. Всех победит. Ведь оно не закончится, а мы… мы все закончимся.

Родители не молодеют. Они прошли пик своего организма. Дальше у них — только угасание. И мысль об этом…

Меня сильно печалит.

— Что дальше, Миш? — спросил меня отец.

— Пора вернуться к кое-какой теме, — вздыхаю я, — Подкинь до бабушки?

* * *

То же время. Бездна. Лаборатории.

С момента перерождения с Отцом происходят удивительные вещи. Впервые в его жизни за столь короткий период времени он столько… удивляется.

Концентрата столь много поразительных, любопытных и озадачивающих вещей он не видел никогда! Это поистине интереснейший период в его жизни! И уж поверьте, когда человек не поведёт бровью при создании целых разумных рас, а сейчас он озадачен — это действительно что-то с чем-то.

Отец стоял перед останками.

Он часто видел, как ЭТО делают. Знал, с какими чувствами. И до этого момента он ни разу не хотел ЭТО повторить. Но сейчас…

Сейчас рука тянулась сама. Сейчас был именно тот момент.

Отец озадачено почесал голову. Впервые за сотни лет.

— И что с этим делать?.., — пробубнил он, — Это вообще что?..

Он каждый раз вкладывает в Мясо автоматический механизм распыления и телепортации к нему в лабораторию — чтобы враги не добыли и сами не изучили труп и методы его создания, и чтобы уже Отец получил материал для анализа слабых сторон.

Прошлый анализ показал критическую уязвимость к магии крови, отчего пришлось достать «из чулана» рецепт искусственной энергетической жидкости, и спустя время успешно запустить организм на её основе. Попутно, так уж совпало, внедрить мутаген той крысы, который увеличил уровень интеллекта, самостоятельности и силы при уменьшении общей массы тела. Идеально подошло!

Но теперь, получив этот кусок… куски… это…

Да чёрт возьми, как это вообще описать? Реально, это ЧТО⁈

Мясо и испарилось, и покромаслось, и распалось, и сожглось, и утонуло, и… да тут чем дольше смотришь, тем больше типов повреждений видишь! Будто кто-то владеет силой буквально: «Случайное смертельное дерьмо — в атаку!», и просто нажали на кнопку: «Убить сразу всем».

Отец и понятия не имел, к чему приступить, чтобы это предотвратить. Да и можно ли?

Да и нужно ли?.. Тут ещё вопрос, смогут ли это повторить в принципе.

— Немного подправить, и надо отправить снова. Если повторится… — хмурится он, — Мне понадобится помощь.

Цена его свободы — исполнение приказа Люцифера.

Значит надо пытаться дальше. Рано или поздно… Мясо всё равно станет неубиваемым и непобедимым. Ведь Отец совершенствует творения быстрее, чем успевают качаться враги.

Так ведь?..

* * *

Я знал, где её искать. Я и сам раньше это подметил, но это подтверждают и все, кто здесь живёт.

Муу Денг нужно искать возле Коровы!

Увидев сначала кучерявую, я чуть нахмурился. Корова как обычно стояла и жевала, благо не бабушкины грядки, а траву — лето же. Причём я ни разу не видел, чтобы она её щипала — она просто всегда жуёт. Я замечал её только с набитым ртом! Причём очевидно, что трава под ней надкусывается. Она её реально жрёт! Но когда?..

И смотрит ещё так… всегда смотрит. Жуёт и смотрит. И больше ничего не делает. Она вообще в туалет ходит?.. И почему она такая кучерявая?.. Что она вообще забыла в том стаде, откуда мы с Луной её стащили?..

«М-м-м-м…», — хмурюсь я, глядя на парнокопытное, грузящее вопросы прямиком в голову, — «А о чём я?.. А, точно. Бегемотик».

Я же сюда за бегемотиком пришёл! Помотав головой, я ещё полминуты брожу-туда-сюда, и замечаю розовенькую плюшку спящей в луже.

Она меня видит. Подскакивает! Бешенный кровожадный взгляд фиксируется, а коротенькие пухлые ножки несут несоразмерное толстое для них тельце! Муу Денг плевать, откуда идёт кровь! Она жаждет всю!

— Ай, да не кусайся. Стой!

Бегемотик подбежал и начал жрать мои ноги! Но зубов у неё нет, так что просто слюнявила.

Я её отпихнул и присел. Она развернулась и снова вцепилась, уже в руку!

— Да ну хватит, погоди ты, — снова отпихиваю, начиная щупать её за пухлые бока.

Она отбегает, на секунду замирает… и развернувшись, опять несётся кусаться! Да сколько в этом создании кровожадности⁈

— Ду на хватит, — отпихиваю, — Да ну погоди! — отпихиваю, — Не кусайся. Погоди! — отпихиваю, — Да стой ты!

Это продолжалось минут десять, пока я ощупывал каждую складочку её милого жирочка. Но увы, ничего такого не выяснил. Только весь в слюнях теперь.

— Миша! Хватит домогаться дамы! — услышал я бабушкин голос.

— Миу! Миу! — услышал мяуканье.

Бабушка вышла из дома в обычной футболке и обычных шортах. Какая же она красивая! Всеволод счастливчик. И даже пять котят, повисших на ней, — два котёнка торчали из карманов, два сидело на плечах, а один запутался на голове, — только делали её красивее!

— Да я тут пытаюсь кое-что…

— И как?

— Не понимаю…

— Конечно не понимаешь, ты же в нас. А у нас мозгов нет — нам для этого другие нужны. У меня Сева, у внучки — Марк. Как Катька твоя или Луна.

— Думаешь, мы болваны?.., — печально чешу голову.

— Не думаю. Знаю. Это у вас, молодых, ещё надежды в голове, а я уже давно всё поняла… — и вздохнув, Василиса разворачивается обратно, — Не бойся спрашивать и просить помощи. Никто не должен быть идеальным. Не обременяй себя этим грузом. Нахрен тогда вообще с кем-то дружить? Пользуйся дружбой! Иногда наглой скотиной побыть полезно. В меру.

И она уходит, забирая с собой и скинутых на её голову котят.

«Хм-м-м…», — хмурюсь, пока настырно пытаются сожрать моё колено, — «Ну… полагаю она права. Я даже знаю к кому обратиться».

Ладно, что уж тут. И правда — зачем быть идеальным? Это и сложно, и бессмысленно. Просто окружи себя людьми, которые помогут закрыть твои недостатки! Благо за мою проблемную жизнь, я был очень хорошим и добрым мальчиком, отчего коллекция таких людей стремительно пополняется.

И пока бегемотик слюнявил моё ухо, в надежде добраться до мозга, я сел в позу лотоса и лёгкой техникой улетел в Эфирный План.

Эфирный дед, я вызываю тебя!

Бум! Поезд приносит меня в измерение фамильяров. Сразу же вижу сопящую на ветвях четырёхметровую Йор, Жабича, и где-то там шастает Вендиго.

— Деееед! Ахерооооон! Деееееееееееед! — начал верещать я как полоумный.

— Да тут я, тут, не кричи. Ох, аж по ушам дало… ох-ох… — закряхтел старик в огромной шляпе и с длинной бородой.

— Дед, скажи-ка мне, как дед — я же могу, подключив к своему Плану физического фамильяра, перенять его свойства?

— Ну, ты этому не учился в полной мере, но что-то подобное уже делал, так что да, принципы понимаешь. Можно, — кивает он, — Но ты это и так знаешь, юный ученик. В чём вопрос?

— А можно ли как-то… ну теоретически… передать это свойство другим людям? Родным там.

Старик нахмурился, начиная поглаживать бороду. На уголках его глаз проступили морщины, а взгляд улетел куда-то далеко — в глубины его великих познаний.

Я не сомневался, что Ахерон мне поможет. Ведь он один из крутейших дедов в мире! Прям без изъянов! Всегда поможет, всегда даст совет! А я, между прочим, в дедах разбираюсь, уж поверьте — у меня их пять! И все крутые! Михаэль в сортах плесени не ошибается.

Так что идеальный Ахерон, уверен, и сейчас придёт мне на…

— Владеть Планом, но не понимать базовую теорию Эфира. Какое же позорное поколение, — слышу я низкий голос со спины.

Поворачиваюсь. Это был Анафема. Стоял, спрятав руки в рукавах балахона и сложив их на груди.

Краем глаза я вижу реакцию Ахерона, и он… в полном шоке! Никогда не видел у него столь огромных, встревоженных глаз! Он водил взгляд то на меня, то на тёмного бога, совершенно теряясь вообще во всей ситуации!

Я же нахмурился.

«Рой, вотафак он тут забыл? Не, я понимаю, часть меня и всё такое, логично что в Эфире он будет чуть не физическим, как Фамильяр, но… он же в коробке заперт!»

«Простите, пользователь. Впервые сталкиваемся с такой ситуацией. Анализ показывает, что уровень запрета был недостаточен. Теперь могу контролировать более точечно. Запереть его?»

«Да не… пока не надо»

Эфирный дед и кровавый дед переглянулись.

— Анафема?.., — не веря прошептал Ахерон, а затем посмотрел на меня, — Ну да… точно. Как же я не додумался сразу…

— О чём?.., — напрягаюсь.

— Кайзеры. Немцы. Магия крови. Рассказы о твоём отце. Ты потомок Анафемы. Я просто… просто не думал, что его проклятая кровь, его наследники…

— Что? Могут не быть чудовищами?

— Д-да… — притих он, — Прости, так и думал. Ты совершенно не похож на его потомка. У тебя есть тёмные позывы но ты их контролируешь, остальное не важно, — улыбается он.

Я хотел выдохнуть и расслабиться.

Пока не поднасрали в спину.

— Я тоже их контролировал, пока не распробовал, — скалится Анафема.

Какой урод!

Ахерон бросает острый взгляд.

— Не слушай его, Михаэль. Твой предок стал таким из-за процесса анафемы! — повышает тон призыватель.

— Разве? Я помню, как просто перестал подавлять соблазн, — пожимает плечами предок, — А знаешь почему? Потому что вначале я вам всем поверил. Подумал, что процесс анафемы не остановить, и начал сдаваться. ВЫ меня убедили, что здесь либо всё бросить, либо проиграть. ВЫ убедили, что победы нет. А когда я понял, что шанс перебороть веру всё же существует… было поздно — мне действительно понравилось быть чудовищем, — судя по улыбке он не грустил и не злился, — Так что спасибо вам всем. Вы сделали меня поистине счастливым. Продолжайте — и внук тоже вкусит счастье.

Ахерон не знал, что ответить. Я же с каждым словом всё больше и больше хмурился, глядя на этих двоих.

Что-ж… вопрос, наверное, глупый… скорее даже полностью дебильный, но…

— Вы знакомы? — спрашиваю я, — Это правда, что мы все бездари?

— Времена раньше были другими, Михаэль. Золотой век магии, её расцвет, пик… — вздыхает Ахерон, — В эти времена большинство Школ и создали. А Школа Призыва и Школа Крови появились где-то в одно время, так что да — мы с Анафемой были знакомы.

— «Знакомы», — хмыкает предок, — Мы были друзьями. До того, как на фоне моей силы от меня начали все отказываться. Но тебе это уже знакомо не так ли… Михаэль?

В голове сразу всплывает картина прошлого: долгожданное возвращение в Академию… наш кабинет… готовность друзей оставить меня одного, потому что я недосягаем.

Грудь стянуло от привкуса предательства.

Я хмурюсь. Неприятные чувства оседают, заставляя кулак чуть сжаться. А в ответ на мой Гнев, и Тёмный Лес вокруг начал багроветь, пуская свои искажённые тени в более активный пляс.

Ахерон начинает оглядываться. Я замечаю беспокойство в его глазах и…

Выдыхаю. Нет. У нас с Анафемой схожие, но всё-таки разные ситуации. А свою я и вовсе вывернул в пользу! Всё решил. Просто разговором, а не падением в отчаяние!

Решил ведь?

— Ладно хватит о прошлом, — качает головой старик-призыватель, но уже куда более нервно, будто пытаясь соскочить с темы, — По твоему вопросу. Хм… да, в теории это возможно. Как минимум от одного знакомого алхимика, разбирающегося в генетике, я знаю, как это провернуть с твоими родственниками — в твоей энергетике содержится частица уникального ключа всех твоих кровных родственников.

«Рой, сможем её вычленить?»

«Теперь, когда мы об этом знаем — да. Начинаю сбор информации. Отчёт будет позже»

— Не проблема, это мы найдём, — я киваю, — Но не может же быть так просто?

— Может. Им достаточно за пару лет освоить Эфирный план, и мы всё сделаем! Скорее всего и быстрее! — кивает Ахерон — Жаль… не со всеми. Твоя мама, юный призыватель — она не пробужденная. А я не знаю метода, как передать свойства твоего фамильяра человеку без магии. Получится с отцом, дедом, прабабушкой. Но с матерью… я не понимаю как. Это вне моей компетенции, прости. Надо думать.

Я хмурюсь.

Получается от успеха хотя бы с родителями меня отделает лишь мамин статус немага? То есть, я закрою ВЕЛИЧАЙШИЙ без преувеличения гештальт своих малолетних карапузьих планов, если сделаю мини-маму — магической мини-мамой?

Ведь я не забыл. Никогда не забыл это желание. Эту цель. Я не хочу, чтобы мои любимые люди умерли против своей воли. Чтобы чахли, того не желая. И старость…

Да. Я обязан победить старость.

В теории, годик обучения Эфиру, и все родственники, кроме мамы — перестанут стареть. Осталось решить вопрос конкретно с ней.

А вопрос, конечно, хороший, ёпта.

«Хм…», — хмурюсь, ощущая, как Знание откручивает болтики на моей макушке, — «Если так подумать… то чем старение отличается от активированного ядра? Всё это предрасположенные в организме программы, просто старение гарантированно исполняется, а пробуждение — не всегда. Но в организме-то оно постоянно, так? Это часть человека. А кто нам уже помог с обманом программы организма?..»

Наш таинственный друг по переписке. Который не просто помог захватить половину домена Баала, сделав крыс огнеупорными, но и как нехрен делать взломал организм, включив ускоренное взросление.

А вдруг включит ядро?.. Хоть немножечко, так, для бегемотика просто…

«Надо снова с ним связаться. Тем более Фасолька там переписывается с ним на постоянке, наверное уже подружились…»

Удивительно, как крыска в халатике способна найти общий язык с таким же задротом-учёным из ада.

Ладно, цель ясна. Выяснить пару вещей, туда-сюда, на крайняк в качестве награды за Игры взять именно это знание. Пустяки! Справимся!

И надо было бы уходить… но отчего же так доволен Анафема? И почему Ахерон стоит такой хмурый, будто на что-то решаясь.

— Юный Михаэль, есть… нюанс, — неуверенно сказал призыватель, — У твоих родителей будет свой План. А это значит — есть шанс, что к ним вторгнутся. Н-но конечно же мы научим их обороняться! Но это всё равно время. А у твоей мамы его точно… не будет.

— Ну… ладно? — не понимаю, — Я защищу. Моя мама ленивая, но умная! Научится. Наделаем ей фамильяров, будет ещё самой опасной во всех мирах! Я уж пару годиков потерплю, сам позащищаю, отца этому научу. Ничего страшного. Что не так?

— Ничего. Просто… предупреждаю. Просто… не хочу, чтобы твои родственники пострадали.

Смотрю на него. Внимательно. Теперь он кажется мне не всемогущим существом древности, а… обычным человеком.

Он же ведь жил до этого. У него своя история, свои проблемы. Я об этом совершенно забыл! И от того видеть в нём человеческие реакции для меня непривычно.

Но это будто сделало его…

Жертвой.

Не для убийства, а для того, чтобы покопаться в его «внутренностях». В его голове.

Что там? Почему так? Ты ведь просто сильный человек, Ахерон. А люди… просто люди, не так ли?

Почему ты так поменялся, когда увидел моего предка — гостя из твоего прошлого?

— Ну давай, скажи, — прорычал Анафема, — Признайся, что ты один из тех, кто помог мне с бессмертием, и который обрёк всех моих потомков на страдания.

Ахерон дрогнул. Мы встретились взглядом, и его глаза… были напуганы.

— Я помогал справедливому правителю, а не обезумевшей от силы Анафеме! — возразил призыватель, — Я и понятия не имел, во что…

— Какая разница, кому ты помогал, и какие понятия ты там имел? Это исправит последствия? Твои оправдания помогут⁈ — скалится он, — Ты такой же, каким и был, Ахерон. Забитый трусишка. Даже научился жить в Эфире, лишь бы спрятаться от мира, в котором нагадил. Хотя бы ученику в глаза скажи, что его отец страдал в том числе ИЗ-ЗА ТЕБЯ! И что из-за тебя может всё стать ещё хуже!

И это был второй раз… когда Ахерон сжал в гневе кулак. Второй раз, когда я вижу его злость.

Но это не мешало смотреть на него вопросительно. Ахерон что… косвенно обрёк весь мой род и отца в частности на страдания?..

И мой взгляд читался очень отчётливо. Мне даже не потребовалось спрашивать.

— О, Михаэль, а ты не знал? — подходит к моей спине Анафема, — Тёмный Призыв ведь Ахерон создал. Он его распространил. Как эксперимент. И теперь четверть всех призывателей проникают в чужие миры, заставляют фамильяров гнить в клетках, а слабые призыватели остаются инвалидами после чужих вторжений. И твой любимый, добренький Ахерон… просто ссыкливо сидит в своём идеальном мирке, боясь замарать руки и прослыть палачом. Ведь он давно… давныыыым давно мог просто найти и повырезать всех Тёмных. Но он не сделал. Ни-че-го.

И Ахерон дрогнул. Злость сменилась страхом.

Страхом правды.

— И за тебя он зацепился лишь с одной целью — ты достаточно кровожаден, и достаточно стабилен, чтобы перекинуть «уборку» на тебя. А теперь, когда твою мать могут сделать инвалидом — он «просто предупреждает». Ха-ха-ха! — его смех отражался эхом по всему миру, и в конце он лишь опустил голову, просто улыбаясь, — Ебаное позорище.

Я внимательно смотрел на Ахерона. Я ни на секунду не сомневался в словах Анафемы, потому что… а почему я должен? Какой резон ему врать? Ахерон просто скажет: «Ложь», и всё, я поверю Ахерону. Потому что Анафема — мразь.

Но молчание Ахерона говорит куда больше слов.

Король-Призыватель молчал, смотря в землю. На старческом, добром лице было смятение, будто кусочек его души потерялся в омуте воспоминаний. Будто… жизни лишился, что ли. Хотя это при том, что я и так всё знал. Ахерон же сам мне рассказал про историю тёмного призыва!

Но, видимо, стрёмно ему от другого — от комплекса этих правд. Тёмный призыв вакууме — просто факт, и меня мало касается. Но помощь Анафеме, создание тёмных, и угроза от тёмных уже напрямую моим родителям — это уже комбинация куда серьёзнее.

Я смотрел не отрываясь. Ждал ответа. Хоть какого-то. надо было просто прервать эту тишину, ведь для себя уже всё давно решил.

— Да… — прошептал старик, — Это так. Я просто трус. И «Тёмных» породил тоже я. И убить их всех — тоже могу я. Десять лет, и их не станет. Моя ошибка будет исправлена. Но я… я просто…

Я выдыхаю.

— Ладно, бывает. Я их убью, — пожимаю плечами.

Старик резко поднимает голову. Его рука дрожала. Анафема же, мне кажется, нахмурился.

— Т-ты о чём?.., — прошептал Ахерон.

— Я не против стать палачом «Тёмных». Я их убью за тебя. Ладно.

— Но это моя творение! Моя ошибка! И страдают все из-за меня!

— Ну… ладно, — снова пожимаю плечами, — А исправлю я. Не все должны быть идеальными, старик. А уж тем более пачкать руки в крови. В мире должны оставаться свет и добро, так что… я согласен быть вынужденным злом и темнотой. Меня это совершенно не тяготит. Действительно Зверь, — и я улыбаюсь широко улыбаюсь.

Ахерон застыл. Его рот был приоткрыт, явно зависший в процессе формирования слов, но сейчас он просто не понимал, что ответить.

Да и не надо?

— Блеванул бы, да состояние не позволяет.

— Закройся, — взмахнул я рукой.

Анафема исчезает — Рой правильно понял мой намёк. Мы остаёмся с Ахероном вдвоём.

Повисла тишина.

— Я… я не знаю, что сказать, Михаэль.

— Ничего не надо.

— Он прав. Он никогда не был лжецом. Я… я ошибался. Много раз в жизни. И в части ваших страданий — виноват тоже я.

— Да, знаю.

— И… и что, ты не злишься? — поднял он непонимающие глаза, — Не разочарован, не… не…

— Я всегда говорил, что вторые шансы нужно давать. И теперь говорю, что не нужно быть идеальным. Я сам продукт этой философии… далеко не идеальный, и с далеко не «вторым» шансом. Третьим? Пятым? Да не важно, — отмахиваюсь я, — Накосячил и накосячил. Бывает. Главное старайся больше так не делать.

Ахерон вновь опускает глаза. Он на минуту погружается в раздумья, тогда как я смотрю на то место, где стоял очень древний, злобный любитель высказать правду в лицо.

Но затем ко мне подошёл старик.

— Я сделаю всё, чтобы тебе помочь, Михаэль, — положил он руку мне на плечо, — Клянусь. Я не подведу.

— Буду рад, — улыбаюсь.

И на этом мы закончили. Я остался один — в окружении своих питомцев.

На самом деле, я даже рад, что произошла эта ситуация. Ахерон был описан как один из величайших, как Король-Призыватель, едва ли не бог всех фамильяров! Но на деле же… он обычный человек. Со своими тараканами и проблемами. Просто… человек. Че-ло-век…

— Быть может… я тоже смогу им остаться? — прошептал я, глядя на ладони.

Глава 5 Поцелуй со вкусом мяты

Подземелье главного дворца Российской Империи.

Перепуганная златовласая блондинка, одетая лишь в подобие больничного халата, жалась к холодной стене мелкой, клаустрофобной камеры. Здесь не было никаких источников света, кроме единственного окна с решёткой, и то — размером чуть больше обычного большого смартфона. И свет там был всегда. То есть, ты и солнца-то по факту не видел — только имитацию.

Всё это складывало ощущение, что мира снаружи больше нет, а значит и надежды. Что ты здесь застрял. Навсегда. Тебя даже не убьют — ты просто будешь здесь сидеть, пока не сойдёшь с ума.

И эта бесконечность… да, пугала именно она. Ты хотел любой ценой её предотвратить, только из-за собственной фантазии, из-за всех условий вокруг! Этих шепчущих теней. Этих криков из других камер. Этого грёбанного искусственного солнца в этом грёбанном мелком окне, из-за которого ты даже не понимал, насколько глубоко под землёй!

Князев был на одной ноге с самим Кошмаром, о, и поверьте, они оба знают как ломать людей.

И ничего не ломает человека лучше… чем он сам. Чем перспективы, которые он себе рисует.

— Пап, можно я ей язык отрежу?.., — спросила зашедшая с Князевым девочка с заячьей головой.

— Нет, дорогая, нельзя, — вздыхает он.

— Но она предательница! Она не только Мишу сливала, но и меня! Ты не злишься? Твою доченьку хотели раскрыть!

— Поэтому она и здесь, дорогая.

— Я… я немного её помучаю! А если не разрешишь, то скажу маме, что ты такое поощряешь, и тебе вообще на меня плевать.

— Тебе не поверят, дорогая.

Зайка, уже доставшая нож в предвкушении, на секунду замолчала, не нашла что ответить, и потому сложила руки на груди и нервно затопала босой ножкой, не отрывая обиженного взгляда от черноволосого затылка отца.

Виктор же, привыкший и совладавший с наклонностями любимой дочери, старался это игнорировать, но… какой отец сможет игнорировать любимую доченьку, пусть та и Зайчиха-маньячиха? Потому он тоже был чуть нервный, и пленница это заметила.

Медсестра, имя которой Роза, видела и некроманта, её воскресившего, и убийцу, что пришлась родной дочерью короля мёртвых.

И они оба очень, очень нервные.

Роза дрогнула. Сценка сработала.

— Итак… — вздыхает Виктор, обращаясь к пленнице, — Тебя Роза зовут, да? Итак, Роза. Как видишь, есть человек, желающий твоих мучений, — кивает он на Зайку, — Причина, почему я её останавливаю — несоразмерность греха и наказания.

Бывшая медсестра испуганно переводит взгляд на существо, уже однажды её зарезавшее с особой жестокостью. Девочка всё ещё крепко держала нож и молча сверлила взглядом шпионку, сфотографировавшую больного мальчика.

Да. Зайка доказала, что способна на пытки. На убийство так точно. Роза это понимает. Верит. Боится.

Ровно по сценарию Виктора.

Классика: хороший и злой коп. И маленькая девочка здесь далеко не на хорошей стороне.

— Ты даже не успела отослать фотографию, и потому, наверное, пытать тебя излишне, так? — спросил мужчина, надавливая на ответ.

— Я… д-да. Пожалуйста… не надо.

— Ты не заслуживаешь пыток, да?

— Н-нет… нет…

— Я тоже так считаю! — воодушевлённо кивает дьявол и добродушно улыбается, — Мы можем вытянуть из тебя правду болевыми методами. Но я вижу, что ты — просто не понимала, что творишь и против кого идёшь. И дочурка моя не понимает, что ты — заблудшая овечка, а не волк-людоед. Я против твоих страданий, правда. Я, всё же, тоже человек. Но чтобы так оставалось…

И Князев… протягивает руку.

— Ты мне расскажешь правду без утайки. Кто нанял. Зачем фотографировать. Я составлю список: твоих ответов и моих обещаний. Ты не будешь мучаться. Ты не умрёшь. Ты выйдешь на свободу. Я не позволю тебя тронуть! Но для этого ты всё расскажешь, — он улыбается, — Ну как? Мы… договорились?

Глаза Розы, полные ужаса и надежды, метались с протянутой мужской ладони на искреннее лицо Императора, а затем на его столь же искренне бешеную дочь.

Разве здесь есть выбор? Хотя… да, наверняка есть. Пытки, бесконечность и сумасшествие, либо просто слить всё что знает о нанимателе. И наниматель лишь убьёт, если вообще об этом узнает. А смерть… лучше, чем то, что может ждать Розу.

По крайней мере она так думает.

— Х-хорошо… — и она пожимает руку.

Зайка фыркает и быстро уходит из комнаты, хлопая дверью! Роза аж дёрнулась, вопросительно глядя на Виктора. Но его улыбка обещала сохранность.

А вот улыбка на Заячьем едва не прорвалась прямо там в камере!

Уаха-ха-ха, как же Луна сдерживала смех! Играть перед жертвой так забавно и весело! Их всех так легко разводить, если ты РЕАЛЬНО маньяк! Представление прошло просто как по маслу! И когда отец выйдет из камеры он будет долго нахваливать Луну!

Потому что обе его дочурки — папина гордость! Две хитрые, бескомпромиссные любительницы маскарада, что в своём возрасте уже переиграли даже отца! Пусть они и гадины, пусть Князев с ними вот-вот поседеет…

Эх, ну ведь в папку! Две мелкие любимые тварюшки!

Ну а сейчас бы пора выяснить, кто такой крутой, что смог подослать шпиона в сердце германского Имперского дворца.

Похоже, могущественных врагов у Империума Человечества куда больше, чем казалось изначально.

* * *

Я стоял у себя дома. В смысле, в Городе N, в том самом особняке, который сначала криво построили, затем разнесли, а когда перестроили нормально — с него нафиг съехали. Настоящий дом-неудачник!

Делать мне конкретно здесь, в принципе, нечего, но у меня тут цель напротив, так что я просто сидел и ностальгировал.

Эх, были же времена. А помните… помните однушку⁈ Когда я был мелкий карапуз, когда мои родители только сбежали от проблем прошлого. Там меня ещё чуть не задушили подушкой, а я хотел всех убить! Эх… было же время…

Хорошо, что оно, нафиг, прошло.

Ну будем честны, проблемный я всё такой же, зато во дворце с прислугой, да силушкой в руках — жить ну явно куда комфортнее!

«Ну, если так оглядеться на прошлое, то всё стало только лучше», — пришёл я к почему-то неожиданному мнению, удивлённо кивая внутри особняка, — «Значит надо просто продолжать!»

Реально же. Раньше было хуже. Как минимум, раньше Катя воняла всегда, а сейчас — через день! Это уже учит тебя ценить жизнь. Memento Katya — «Помни о Кате». Фраза такая есть, очень философская.

Ещё раз вздохнув, я снова удовлетворённо закивал неожиданному выводу, и вышел из особняка на улицу. Стоял жаркий летний день, кузнечики стрекотали, солнце пекло, а я щурился, потому что забыл кепку.

«Рой, адаптируйся к солнцу»

«На данный момент ослепление не грозит здоровью. Данных недостаточно»

«Ме…»

Я был в шортах, футболке и шлёпках. Лето же! А то надоело вечно китель да рубашки в Германии носить. Аристократичная мода — полный отстой!

Но чуть попривыкнув к знойному дню, я закрыл за собой дверь и спокойно отправился в долгое путешествие…

Через дорогу. Потому что Memento Katya.

Дом Синициных казался пустующим, но я прекрасно знал, что там сейчас все. И когда позвонил в звонок, то сказал консьержу кто я и за кем, и дверца на воротах открылась. Мог бы, конечно, перепрыгнуть и в невидимости зайти, но мне ещё с этой семейкой лично встречаться, и если это спалят и запомнят…

Короче, подойдя к самому дому, я стучусь в дверь. Жду. Катя прекрасно знала о планах, как и о моём визите. И когда я аномальным слухом услышал мелкие и быстрые шажки по лестнице, понял, что бежит именно она.

И когда открылась дверь…

— УА-А-А! Чудовище! — взвизгнул я.

— Ты дурак?.., — говорит чудовище знакомым голосом.

— К-Катя, это ты?..

За дверью резко возникла девочка с чёрным лицом! Но присмотревшись понял, что не чёрное — коричневое. А ещё приглядевшись — Катя!

Катя, а чё с лицом? Почему оно в…

— Что с тобой⁈ Ты больна⁈ — не понимал я, — Катя, это блекфейс, так нельзя…

— Не у всех лицо без изъянов как у тебя! Это грязевая маска, болван!

— Это лечится?

— Аргх! — сжала она кулачки.

Златовласая девочка с зелёными глазами стояла в проходе. Лицо — сплошь умазанное чем-то коричневым! Я внатуре её сначала не признал, думал тут бомжи теперь живут! Но приглядевшись — да это же моя Катя. Я же её не видел минимум пару недель — как в день месива с анафемой слёг, так только сейчас ко всем и вернулся.

И это правда Катя. Стоит в проходе. Одета в обычную домашнюю футболку, домашние шорты, волосы распущены, ноги в пушистых тапочках.

Блин. А я её вообще не в школьной или спортивной форме видел? Да нет! Это впервые, когда я её вижу в домашнем, человеческом виде! Не считая подгузников в первую встречу, и платья на чаепитии, где я в культ каннибалов попал. Для меня Катя — это исключительно девочка с косой и в школьной форме. Всё.

А она, оказывается, ещё красивее и живее! Как человек! Уо-о-о! Совсем другой, непривычный, и красивый вид. Вид её…

Так, стоп.

«Это что такое?..», — и тут я кое-что увидел.

Не буду скрывать, я её осматривал. Ну красивая если девочка! Впечатлён, что она и в домашнем классно выглядит! Даже лучше, чем обычно! И оглядывая, я заметил… увидел… понял… осознал…

— И-и куда ты смотришь⁈ — распахнула она глаза, складывая руки на груди.

— Я… э-э-э… а-а-а… м-м-м… футболка классная. Принт красивый, — кивнул я, смотря на совершенно просто белую футболку, — Короче! Я раньше зашёл. Может погуляем? У меня сюрприз.

— Сюрприз⁈ — тут же навострила уши девочка, — На свидание зовёшь, балбес?

И тут я задумываюсь. А действительно, как это обозначить? Что сказать?

Мы ведь взрослеем. Реально ментально уже более закалённые, всё ближе к зрелости.

И я тут подумал… блин, да ну может хватит ходить вокруг да около?

— Да. Пошли на свидание? Хочу с тобой погулять.

Катя уже напрочь забыла, с какими глазами и куда я смотрел, и высоко вскинула брови.

Да, это правда — мы должны были встретиться чуть позже, и потом зайти за остальными и поехать в Академию. Но я решил сделать ход конём и наладить интернациональные отношения — между людьми и Катями. Наши народы не должны воевать!

И такая прямота от «болвана» девочку ввела в ступор. По её аккуратным светлым бровкам это видно — они на потолке.

— Ну-у-у-у… если ты настаааиваешь… — протянула, — Т-тогда сейчас! Подожди! Можешь зайти!

И она, едва не поскользнувшись, развернулась и понеслась по лестнице на второй этаж, очень тихо проговаривая: «Бл*ха, она же не смывается раньше времени!..».

Хмуро проводив девочку взглядом, я повернулся и увидел улыбчивого дворецкого.

— Проходите. Чаю? — предложил старичок.

— Благодарю, — дедовы уроки этикеты постепенно отпечатываются, — Отбеливатель есть?

— Есть…

— Налейте.

И я наконец присаживаюсь на диван. Оглядываюсь. Сердечко немного волнуется.

Впервые у Кати дома! Да и вообще, прям в гостях у девочки — тоже. Только в комнате в общаге был, и то, опять же, Катиной. Но чтоб прям в её родное гнёздышко попасть…

Интересно это всё! Волнительно. А ведь возможно скоро не только в зал попаду… но и комнату увижу. Мне даже ничего там делать не нужно! Просто увидеть девчачью личную комнату — и у меня уже впечатлений на год будет! Это же так… сокровенно… такое личное, что ли…

«Эээх, обожаю молодость, так прикольно, хехехех!», — закрутился я на месте, — «Но живут всё-таки богато, богато. Неудивительно, чего она такая наглая была… и есть», — верчу головой.

Пахло арома-диффузорами. Цветочным чем-то. А интерьер будто без изъянов — идеальная грань между роскошью и комфортом, классикой и хайтеком. Ну, мама Кати же архитектор, не удивитель…

— Гулять, значит, зовёшь… — и тут я услышал её голос.

Честно, я слышал шаги, но до последнего не поворачивался и надеялся, что это отбеливатель несут.

Но увы… помянешь черта…

Я вздыхаю, отряхиваю колени, поворачиваюсь и с улыбкой глубоко киваю высокой грудастой женщине.

— Здравствуйте, госпожа Синицина. Спасибо за гостеприимство.

— В вежливость играть значит решил… — щурится она, — Угум… угум…

И она… просто встала.

Блин, прикиньте. Просто пришла в своём летнем сарафане для грудастых, сложила руки, и стоит… и смотрит, ёпта! Щурится так подозрительно, будто кто-то у них не смыл в туалете, и я первый подозреваемый.

Стало неловко. Катя, ну где ты тааааам?.. У тебя мама страшная, я её боюсь!

О, слышу быстрые шаги по лестнице!

— Я знаю, что у тебя на уме, — щурится женщина.

— Что?..

— Не прикидывайся, Михаэль. Ой не прикидывайся. Я ведь уже через всё это проходила.

— Ч-что?.., — сглатываю.

— Уж я-то всё знаю.

Да что она знает⁈

Благо в этот же момент подошла мини копия своей биг-мамы.

— Ма! Не терроризируй гостей! — меня начали выталкивать, — Всё, пойдём.

И пока меня бесцеремонно толкали на выход, я продолжал держать взгляд с подозревающим прищуром Светланы.

— Я слежу за вами… я всё сразу узнаю… — злобно шептала она, — Только попробуй…

И тем не менее — не остановила. Знала о свидании, знала, что так-то уже растём, и не остановила! Не понимаю, что так повлияло, может искренняя улыбка дочери, может, как сказал Барон: «Здравый хер Хоука», а может постепенное принятия ситуации, но раньше бы она меня выгнала, и пришлось бы Катю доставать из окна второго этажа.

А тут надо же — отпустили!

Времена и правда меняются, эх.

Меня вытолкнули за ворота, и мы наконец остановились. Теперь наконец могу рассмотреть подругу получше.

Смотрю. Хмурюсь.

— Ну а сейчас-то что с лицом? — взмахиваю руками.

— Да ну не смывалась эта фигня! Пришлось оттирать!

— Чем, наждачкой⁈

У неё лицо как у варенного рака! Она эту грязевую маску со слоем кожи походу сдирала, иначе этот зеленоглазый помидор я объяснить не могу. Она НАСТОЛЬКО хотела поскорее спуститься? Из-за меня или мамы? Какую катастрофу она успела предотвратить⁈

Но Катя продолжала на меня смотреть. Чего-то выискивать в глазах.

— Ну? — надавила она.

— «Ну»?..

— Пф!

И фыркнув, она сложила руки на груди и резко отвернулась. Меня всегда это в ней забавляло, на самом деле. Это её любимый жест — вот так надуться, отвернуться, прикрыть глаза… и почти сразу же один приоткрыть, следя за реакцией. Это мило.

*Зырк*, — уставилась она боковым зрением.

Ладно, знаю я что тут происходит… наблюдал я уже за женщинами в отношениях… А с учётом, как Катя гордится своей генетикой, и наверняка наслаждается завистью девочек-одногодок…

Ой, ладно! Хватит ходить вокруг да около! Это же простая биология, тут нет ничего постыдного, это просто констатация факта! Да, у Кати первой начала округляться грудь. По крайней мере, чтобы это было заметно с одеждой. И она реаааально гордится этим фактом. Но хвалить её напрямую — странно в нашем возрасте!

— Вау, красивое платьице. Оно из отдела для взрослых? Тебе прям идеально село!

Так что пришлось обходным путём похвалить её милый летний сарафанчик, говоря: «Да-да, я вижу, можешь не поворачиваться боком».

Сработало.

— М-м-м-м… ну вообще-то я не спрашивала. Но раз сказал, то ладно, хех, — повернулась она как ни в чём ни бывало, захлопав ресничками, — Куда пойдём?

— Ко мне домой.

— Ха⁈

И теперь потянул её уже я. Нагло, бесцеремонно, без цензуры и без защиты… взял девочку за руку! Были бы мы в сериале — это бы наверняка закрыли мозаикой! Спрятали как смешивается пот с наших ладошек, как соприкасается кожа, как пережимаются пальцы между собой… это не для детей. Точно не для детей. Это тайное, личное. Это пикантное.

Катя, не понимая напора, пыталась квакать, но я, как завещали предки древности, тащил женщину в пещеру, пока та не опомнилась. Только вместо удара дубиной по башке — уверенность!

Я открываю дверь, и мы заходим. Закрываю.

Было темно, прохладно и свежо. Пахло спиленным деревом — последствиями недавнего ремонта в классическом стиле. Комфортная, и какая-то… вновь пикантная атмосфера. Будто ты уехал в деревню, где почти весь день вы будете предоставлены только себе… и что произойдёт за этими дверьми без присмотра взрослых… можно только гадать…

— А почему темно? А где свет?.., — наглая до этого Катя превратилось в нервную овечку.

— Он нам не понадобится.

— В-ва⁈..

Миреска выползла из волос Кати и начала шокировано оглядываться.

Мы зашли в зал. Свет тут всё же был — из окон. Достаточно, чтобы видеть очертания и понимать, что ты делаешь, и недостаточно, чтобы разглядеть прям всё.

— Да. Тут будет удобно, — бормочу и киваю.

— Ч-что⁈

— Сюрприз. Я тебе кое-что… покажу. Кое-что дам подержать.

— Х-ха⁈

Миреска ахнула, прикрыла глазки и быстро улетела прятаться за штору.

Я же развернулся к Кате. Теперь красными у неё было не только лицо, но и уши, на которые маску не наносили. Она начала озираться. Широченные глаза что-то выискивали, но явно не знали что.

— Я всё предусмотрел. Всё пройдёт хорошо. Я уверен, — шепчу я, смотря в глаза, — Ты готова?

— В-в-ва⁈ — сжалась низкая на моём фоне девочка, — П-погоди… погоди-погоди! Сейчас? П-прям сейчас⁈

— Я устал ждать. Я планировал это уже давно.

— ДАВНО⁈ А… а насколько?.., — заинтересованно спросила она.

— Почти год.

— УЖЕ ГОД⁈

Я услышал писклявый голос Мирески из шторы: «Ой, что творится… что творится-то…»

Катя же наконец перестала пятиться и сжиматься.

— Погоди… п-погоди, погоди! Ам-м-м… э-м-м… а тут… да! Тут ведь дивана нет! Это… это полное варварство! Хотя бы… да ну хотя бы кресло надо! Кровать там… в комнате… тогда уж… — последнее я едва расслышал.

— Зачем? На полу удобнее.

— Ва-а-а-ай, погоди, не могу, не могуууууу! — она схватилась за лицо и затопала ногами, — Я не так всё это представлялаааа! Почему так трудно отказатьсяяяяя⁇!

— Что? Мы же уже делали, — задираю бровь, — Ритуал. Ну?

Катя отрывает руки от лица.

— Что?

— Что?

Мы друг на друга какое-то время смотрим. Она молча и как-то громко моргает, а затем оглядывается и видит, что диван тут, собственно есть. Как и куча другой мебели. Просто всё это отодвинуто, чтобы расчистить пол.

— Садись. В позу лотоса, — указываю я.

— Д-да, без проблем! — кивает она.

— А ты вообще чего так…

— Ничего.

Я на неё покосился. Ну ничего так ничего…

Катя, оооочень стараясь не встречаться со мной взглядом, неловко уселась, скрестила ноги, и раз десять поправила платье, чтобы ненароком не задралось как-то не так. Я же сел перед ней.

Пора начинать. Я давно это готовил.

— Прикрой глаза, — шепчу я, — Разверни ладошку.

Она немного сомневалась.

— Доверься, — улыбаюсь.

Девочка вздыхает и делает как я говорю.

Я засовываю руку в карман, нащупываю жемчужинку и аккуратно кладу её в девичью ладошку, закрывая своей сверху.

— Расслабься, — шепчу, сам прикрывая глаза, — Позволь тебе кое-что показать.

Размеренное дыхание срывается с девичьих губ. Запахло мятой и клубникой. Техникой Школы Крови я считываю ей пульс и вижу, как он замедляется, хотя до этого был просто бешенный!

Успокаиваюсь и я.

Всё готово.

Бам-м-м! Поезд уносит нас в Эфирный План — прямиком в мой Тёмный Лес.

Я открываю глаза, держа Катю за руку. Так как я знал что делаю, то мой Эфир гостью не атаковал, считаю ту частью хозяина.

Синицина заинтересованно оглядывалась.

— Странные у тебя места для свиданий, Кайзер… — пробубнила она, однако, без недовольства.

И тут девочка замечает небольшую светлую поляну посреди искажённых деревьев. Буквально лысый пятак, где даже трава была обычного, хотя бы желтоватого цвета. И в центре всего этого была клетка из тёмного, бурлящего Эфира.

Клетка, в которой сидела фея размером с человека.

Они встречаются взглядом. Убийца и жертва, чудом спасённая ещё большим чудовищем.

Прошлая Королева и нынешняя.

— С днём рождения, Кать, — я улыбаюсь и поднимаю наши сжатые руки, разворачивая её ладошку к верху и убирая свою.

И в девичьей руке лежала тёмно-фиолетовая, светящееся жемчужина. Ядро Королевы Фей.

Буквально душа убийцы в руках жертвы.

— И… что с ней делать? — неуверенно спросила девочка, глядя на красивую обречённую пленницу.

— Не знаю. Что решишь — всё в твоих руках. Теперь она полностью твоя, — пожимаю я плечами, — Хочешь: помогу сделать фамильяром. Хочешь: скажу как поглотить. Хочешь: можем отпустить.

— «Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных?» — тихо прошептала Катя, с теплой улыбкой делая шаг.

Она подошла вплотную к энергетической тюрьме, смотря на сидящую внутри фею размером с человека. Бледноликая девушка с красивыми фиолетовыми волосами подняла глаза на свой идеальный сосуд, который ей уже никогда не достанется.

— А ты чего хочешь? — спросила Катя.

— Жить. Увидеть хоть что-то кроме Эфира… — устало пробормотала Королева, опуская глаза, — Плевать уже на новое тело. Я проиграла. Должна умереть. Если выживу… если выберусь из этого кошмара… уже… уже победила.

Королева сидела спокойно. Не было той агрессии и непримиримости, когда я впервые возвёл клетку при помощи Ахерона. Да, я мог бы держать её в ядре, но о каком-либо исправлении тогда бы не могли идти и речи — она бы вновь появилась всё такой же озлобленной на мир.

Но я решил иначе. Я решил дать шанс. И ей… и ещё одному созданию, уже показавшему искупление и исправление.

Жабич. Всё это время маленький толстый ангел был рядом и практически весь год планомерно её обрабатывал. Без настойчивости, без принуждения. Он просто… с ней говорил. Он был самым обычным психологом, лишь за тем исключением, что уже через всё это прошёл.

Возможно, Королева решила… что пора прервать этот круг ненависти. Ведь если смогла «жалкая человеческая имитация», то почему бы не попробовать оригиналу?

Катя смогла, и Катя в итоге победила.

Быть может — это и есть правильный путь? Исправиться?

— Ясно. Подумаю, — Катя вздыхает и сжимает жемчужину.

Она подходит ко мне, встаёт рядом и оглядывает как Тёмный Лес, так и Королеву. Замечает Жабича, с интересом выглядывающего из-за дерева. И даже подмечает, как моё Разрушение её не трогает — жадные тени пытаются схватить девочку, растворить и утопить, но в последний момент понимают, что она своя.

— И как ты вспомнил про мой день рождения?.. Я никогда дату не говорила… — пробормотала она, не глядя.

Было два варианта ответа:

Первый: «Ну я же не настолько идиот, Кать…». Его требовала МОЯ душа, потому что он и был правильным. Я действительно просто запомнил, и не настолько дебил, чтобы забыть!

Ну и второй, который нет смысла не выбрать…

— Говорила. Несколько лет назад, единственный раз, — и я вздыхаю, — Я никогда не забуду день, когда ты появилась, Кать.

Она поднимет на меня глаза.

— Ясно… — прошептала девушка, — Ну, тогда мы закончили? Могу выходить?

— Да. Ты первая, я следом.

Катя кивает, прикрывает глаза и медленно растворяется вместе с жемчужиной. Я же напоследок подхожу к Королеве. Та подняла уставшие, но немного ожившие глаза.

— Это твой последний шанс. Не просри, — говорю я.

— Да знаю я… отвали, придурок, — устало легла она, смотря в потолок своей клетки.

— Ну, в чём-то вы действительно очень похожи, — со вздохом качаю головой.

Я киваю идущему сюда Жабичу, признавая его заслугу, и, отойдя на шаг, тоже начинаю растворяться.

Поезд уносит меня вниз, в реальный мир.

Я открываю глаза в своём тёмном, прохладном и комфортном поместье. Кати спереди уже не было. Порыскав взглядом в её поисках, вижу, что девушка сидит на подоконнике и терпеливо ждёт, пока я очнусь. Жемчужина так и лежала у меня в руках.

— Я не отказываюсь, если что, — сразу же говорит Катя, — Но пусть у тебя побудет, пока решаем, что делать. Я же растяпа — потеряю!

— «Решаем?», — задираю бровь, — Я тоже?

— Ну конечно. Мы же вместе, — и улыбнувшись, Катя спрыгивает и шагает к двери, — Нуууу так… пойдём? До встречи с остальными ещё час, а я требую ещё подарка! Да-да-да, мне мало!

— И какой же?..

— Твоё время, — останавливается она возле меня, — Подари и его.

— Этого сколько попросишь, Катя, — с улыбкой я медленно понимаюсь.

И тут я кое-что заметил. Это невозможно было не заметить. И чтобы убедиться я облизнулся.

На губах был отчётливый вкус мяты.

Катя это прекрасно видит: как мой промелькнувший язык, так и короткое замешательство.

— Ну… как? — спрашивает она.

— Вкусно, — хмыкаю, — Есть ещё?

И Королева подходит, приобнимая меня за шею.

— Этого сколько попросишь, Кайзер.

* * *

Бездна. Алушанира. Дворец.

Шло чаепитие. За столом сидело трое.

— Вооооот, — протягивает Каритас, — И Михаил мне такой говорит вначале: это совершенно исключено и невозможно.

— Угу-угу, — кивает Люксурия, — А ты?

— А я така… ой! — и тут она едва ли не подскакивает на месте, словно что-то укололо прямо в булку!

Похоть, уже поднявшая маленькую чашечку чая, замерла, глядя на сестру.

— Что такое? — задрала демоница бровь.

— Да тут весточка дошла. Про Апостола моего. А он хорош! Хе-хе, прям горжусь выбором! Такой славненький!

— А по моей специальности мне когда весточки доходить начнут⁈ — затопала ногой Похоть.

— О, ну думаю скоро уже! Годик может?

Хозяйка Алушаниры насупилась и начал злобно отхлёбывать чай, не зная кого ещё обвинить, что Герцог ПОХОТИ — к похоти отношения вообще не имеет! А она ведь тоже хочет им гордиться и хвалить! Ну когда он уже начнёт сношать всё что движется⁈ Пора бы уже! Люксурия ведь не молодеет, пора бы и внуков!

— Ещё нагонит, ещё нагонит, не злись, — улыбнулась Любовь, а затем медленно перевела взгляд на третьего гостя, — А ты что думаешь, Соломон?

Похоть тоже подняла на него глаза. Огромный широкий мужчина в броне и меховом плаще тоже сидел за столом, так и не притронувшись к абсурдно маленькому для него девчачьему сервизу.

Две сестрицы заинтересованно моргали, терпеливо ожидая ответа. И так бы и ждали, хоть час, хоть два. Тут НЕвозможно сделать вид, будто не услышал.

— Трижды жалею, что не умер. Это хуже любой пытки.

Глава 6

Следующей нашей целью был дом неподалёку.

Максим человек пунктуальный, так что ровно в обозначенное время он нас и ждал — стоял на пороге и качал головой под такт какой-то музычки в наушниках.

Ему инъекции ускорителя роста дали ещё большую кабанистость. Или скорее даже… хм-м-м… Вот есть девушки, которым нравятся большие дяди. Зачастую даже немного пузатенькие, но огрооооомные, которые голову рукой сжать могут! Вот Максим — идеальный мужик под такой типаж. Это даже не кабан, а медведь. Он явно будет шире меня, у него уже сейчас ручищи — с голову размером! За это, кстати, он вполне популярен у девочек — весёлый, харизматичный, не урод, да ещё и здоровяк. Но увы, девочки, увы… пока вам меньше тридцати пяти — можете не подходить. А желательно и до сорока тоже.

Он нас увидел, с добродушной улыбкой помахал и снял наушники. Но прежде, чем поприветствовать уже голосом — прищурился и внимательно всмотрелся.

— Между вами что-то произошло, но я не могу доказать что… — пробубнил он.

Мы с Катей даже специально за ручку не шли, чтобы лишний раз на уши не присели! Но Максим это Максим — это чудовище не только в размере, но и в социальной коммуникации. Оно ВСё сквозь строчки читает!

— Пф, и с чего ты взял? — самоуверенно хмыкнула Катя.

— Переглядывания. Расстояние между вами. Как спокойно вместе идёте. Я за вами с садика наблюдаю — конечно я что-то замечу. Но что?.. Хм-м-м-м…

— А-а ты… а ты свой нос картофельный не суй! Извращенец!

— Извращенец? — покосился он, — Сори, но вам не сорок, не интересует.

— Вот поэтому извращенец!

— Изюм вкуснее винограда, тебе не понять!

И пока Катя популярно объясняла по пунктам, почему Максиму стоит собой стыдиться и почему он фрик, друг посмотрел на меня. Я посмотрел на него. Задавались молчаливые вопросы и давались молчаливые ответы.

Все мы всё понимаем… всё тут ясно… Так что мы просто щуримся друг на друга в стиле «Ну-ну… храни свои секреты», и надеемся на лучшее.

На этом мы решили пойти дальше под гундёж Екатерины.

Следующей остановкой должен был стать Лёша, который живёт, напомню, в замке чуть дальше, но я додумался написать богатею в общей беседе, отчего маршрут пришлось изменить. Что, впрочем, хорошо — двух зайцев соберём.

Подъехав к детдому, я крайне им впечатлился! Да он выглядит как какой-то отель на четыре звезды минимум! От прошлой серости и печали ничего не осталось, и здание стояло совершенно новое! Что не удивительно — оно же стало первым в программе реновации от нового мера Анастасии Смоленцевой.

Здесь были наши почти тёзки: Лёня и Лёша. Их и забираем.

С моим слухом я сразу услышал их голоса, и уже напрягся, ведь галдели они… под окнами на заднем дворе. Готовясь к худшему, я медленно иду туда и…

Лёша стоял на колене перед открытым окном и протягивал букет выглядывающей сестре Лёни.

— Любовь моя к тебе чиста, и может быть, чуть-чуть наивна. Не разлюбить тебя мне никогда, люблю я трепетно и сильно! — читал он стихи.

Морозов с перекошенным лицом смотрел на… это. На то, как рыжий дебил в классическом костюме, — на улице плюс тридцать, — стоит на колене и читает стихи его младшей сестрёнке.

Ох, зря я сюда полез…

— Какой позор… — у Лёни даже очки вспотели.

— А мне нравится! — улыбалась его сестричка, выглядывающая из окна, — А ещё знаешь?

— Любовь к тебе — мой амулет, что бережет меня от бед. Люблю тебя, души не чаю, ведь ты — душа моя родная! — чувственно жестикулировал Никифоров.

— О-о-о! — захлопала брюнетка.

Коситься начал уже и я.

И ведь это не в первый раз… и ведь это не закончится… ох.

Думаю, стоит разъяснить временной промежуток между моими пропажами в Академии. Жизнь ведь не заканчивалась! Она ведь шла! Там у них свои истории были, свои события!

Лёша оказался невероятно стабильным в своей симпатии. Когда ему там сестра Лёни понравилась? Года два назад? Ну и вот все эти два года он стабильно капает на мозги обоим Морозовым. Чуть ли не по расписанию! Он в натуре стабильно каждое воскресенье вытворяет вот это вот!

А вот Морозовы свою фамилию оправдывают — ледяное сердце. Годы детдома всё-таки покрыли их сердечки морозной коркой. Нооооооо… кому, если не мне, верить в силу любви?

Никифоров ведь не просто водой капал, а кипятком! Кап. Кап. Кап. Попытка. Вторая. Настырно. Систематично. Два года. Два года грёбанных еженедельных попыток! Если поначалу его никто не воспринимал всерьёз, то спустя аж ДВА сраных года стабильности — ты банально устаёшь сопротивляться.

Два года, и Морозовы растаяли. Лёша тупо их перестоял.

И вот, теперь стоит как принц под окном принцессы, а та смотрит тёплыми глазами и с улыбкой слушает стихи! И лишь злой очкастый дракон недоволен, но уже ничего, увы, он сделать не способен. Эх…

Красивая история. Как Апостол одной грудастой дурочки — одобряю.

«Эх, ну вижу же ниточки, вижу…», — не могу сдержать ухмылку, — «Хе-хе, так прикольно знать, чего ещё полностью не знают остальны…»

И краем глаза замечаю, какими впечатлёнными глазами Катя смотрит на сцену. На цветы и стихи под окном. Прям так… мечтательно, что ли! Как девочка на мультик по любимой сказке!

— Так, ладно, хернёй не страдаем, — я моментально машу руками, — Лёша, ехать пора! Отдай букет, и встань с колена — дорогой костюм же пачкаешь!

— Я вернусь, моя принцесса! — крикнул он, аккуратно кидая букет в окно, — Всегда вернусь!

— Подожду! Пока-пока! — радостно и невинно замахала девочка рукой, ловя дорогущий букет.

Смотрю на Катю.

Та мечтательно вздохнула.

«Да сцука! Никифоров, падла!», — цыкнул я, — «Спанч-боб-романтик сраный!»

Он, кстати, больше не Спанч — брекеты поставил, когда колоться начал. Скоро даже нормальным человеком станет!

Ну а Лёня от уколов просто вытянулся. Изменений минимум. Хоть где-то стабильность.

На этом мы собрали последних покемонов нашего города, и все дружно поехали на лимузине, — догадайтесь чьём, — сразу к телепортационной стеле. Сначала в Москву, а оттуда все дружно в Академию!

Можно задаться вопросом, а где же Суви и Святослав? Где наши главные русские люди? Где эти представители славянской общины? Но если вспомнить, что нас запрягли ПАХАТЬ — понимаем, что как раз сейчас их смена, и едем мы ровно к ним.

Все мы были в обычной повседневной одежде. Ну, кроме Лёши, но он особый мальчик, ему можно. И даже так — на улице просто адское пекло нахрен! И если мне с адаптацией после Бездны жарко, то судя по красному лицу Морозова, и мокрому Смоленцева — все медленно запекались.

— А тебе чё не жарко⁈ — почему-то начал возмущаться Максим от вида довольного Лёши, когда мы уже шагали по парку Академии.

— Артефакторика, друг! — хлопает себя по пиджаку, — С автоматическим охлаждением!

— Капец… теперь тоже хочу туда записаться…

— Не советую, тебе мозгов не хватит, — усмехнулась Катя.

— Может ты и права…

— А ты представь, что артефакты тебе помогут грудастых призраков с собой таскать, — добавила она.

— Уо-о-о-о, да я переверну науку! — загорелся Максим.

Да уж… не такая Катя теперь и гадская личность. Добра в ней стало куда больше.

Но вот мы и подходим к месту встречи. Они должны быть где-то прямо вот туууу…

— Миииша! — услышал я знакомый голосок, и объект, двигающийся со скоростью шестидесяти километров в час, прыгает мне на шею!

Бах! Что-то худое, стройное и мягонькое влетает прямо в меня!

Мои позвонки с трудом выдерживают атаку, а сам я едва не улетел башкой в дерево! Но устоял. Чудом. Ну как… Суви просто меня сильно прижала и не дала улететь.

То самое спасительное чудо — это Суви. Вот так.

— Привет, — улыбаюсь я, обнимая в ответ, — Давно не виде… е-е-е-е? Фо, вотафа?

Я отпрянул, сделал шаг назад и… охерел. «Испугались? Нет, обосрался» — это про меня. Следом охерели и друзья. Мы просто застыли, не понимая, кто это, что это, и зачем это.

Суви… маленькая булочка… мой милый миниатюрный пирожочек…

Была выше всех ростом.

И лишь я один с ней равнялся. Но остальные… остальные задирали голову.

— Кааакого х… — протянула Катя, — Ты чё⁈

Те же чёрные волосы, то же миленькое лицо с ямочками и тёмные глазки, отражающие комфорт и невинность. Это Суви! Миленькая Суви! Наш славянский слоник! Лицо, конечно, чуть взрослее, но это явно она! Возраст её почти не изменил!

Но боже… КАКИИИИЕ у неё длиннющие ноги!

У меня слов культурных нет, чтобы это описать! Раньше Суви упиралась мне лбом в грудь, сейчас я боюсь, что если она каблуки наденет, то уже МНЕ на носочки вставать придётся! Это уже я буду маленькой принцессой!

Я не шучу. Перед нами ОЧЕНЬ длинноногая красавица. Суви — высоченная!

— Я выросла! — невинно моргает Суви на наши открытые рты.

— Да мы видим! Ты офигела⁈ Это что⁈ — Катя судорожно тычет в её длинные, будто спроектированные для подиума ноги.

— А это?.., — Суви опускает взгляд на Катину грудь.

Они обе нахмурились. Рост не значит комплекция, как и наоборот. Все ждали, что лидером по размеру будет Катя, как в росте, так и… в остальных местах.

Но нет. Генетика внесла свои коррективы — фавориток не будет!

«Мдаааа, ёпта… жизнь полна сюрпризов», — почесал я голову, оценивая выбор Суви надеть именно шортики, — «Мда-а-а… что-то нехорошее со мной происходит».

Я тут в памяти копаться начал, справочки наводить… Мама-то у неё тоже длинноногая. Сумин Квон ведь модель, причём действующая. Ну и видать, отцовские гены там вообще решили не работать, когда дочь проектировали.

А я всё не переставал смотреть на ноги кореянки. Такими если в башку ударить…

— Вы не представляете, насколько страшно четыре дня наблюдать, как маленькая девочка каждый раз всё выше становится, — подошёл Святослав, — Я думал её подменили, и это монстр.

— А я не монстр, я милая девочка! — гордо сказала кореянка.

Катя недобро посмотрела на нашего чернокожего друга.

— Не слушай их, Суви, в этом обществе нет умных людей, — встала подруга на защиту, — Кроме, конечно, ме…

— Кроме Миши! — перебила Суви.

— Э, офигела? А я⁈ — возмутилась блондинка, — Ну и что-то твой умный Миша ни слова не проронил. Кайзер, я не поняла, а где комплименты? Ты что, обмужланился? Так рано⁈ Ещё не женился, а уже бытовуха и развод⁈

И конечно стоило бы может и действительно как-то обрадовать Суви нежными словами, наговорить там чего-то кокетливого…

Но блин, это же Суви.

— Да и так по взгляду видно. А мне большего и не надо, — она тепло улыбается, встречая мой поднявшийся взгляд, — Главное, чтобы просто смотрел. Этого… мне уже достаточно. Просто быть рядом.

От эмоций я дёрнул бровями, едва их не вскидывая.

Какая-то невидимая, ощущаемая только нами связь возникла между мной и девушкой. Словно прямой коридор, отрезающий нас от мира, скрывающий от остальных. Неосязаемый момент уединения и близости, даже несмотря на полтора метра расстояния, на целый парк вокруг и людей по бокам. Будто я и она очутились далеко-далеко, в одной тёмной уютной комнате, сидя перед друг другом. Только я и она.

Абсолютный комфорт всего парой слов и одним взглядом. В этом вся Суви. Я утонул в её нежности просто нахрен с головой.

— По-моему мы тут лишние, пачаны… — почесал голову Никифоров.

— О, нет-нет ребята, почти все на месте, ха-ха! — и тут раздался знакомый голос.

Очарование и наваждение искренними, тёплыми чувствами временно ослабили хватку, и я понял, что либо вырываюсь сейчас, либо продолжаю утопать в глубоких карих глазах. Но я думаю… мы оба всё поняли.

Я улыбнулся Суви, обещая ей обязательно ещё раз вернуть нас в этот момент, и, получив улыбку в ответ, наконец поворачиваюсь в сторону, возвращаясь в реальный мир.

Вхух. Вот это да. Никто мне такого не дарил. Чудо какое-то.

За нами стоял… Рихтер. Он был в шортах, шлёпанцах и в гавайской рубашке. На лице — солнцезащитные очки-авиаторы, на голове — широкая панама. Стоит лыбится. Счастливый.

— Всех рад приветствовать! Ну, ждём Суви, и вылетаем! — хлопнул он в ладоши, переводя взгляд на высокую брюнетку, — Девушка, а вы кто?

— Я — Суви!

— Ха-ха, не-не, студентка, не врите. Суви была маленькой милой… и… ёёёёп твою, правда ты?!. — почесал он голову через панамку, — Мда-а-а, ёпта, ну и дела. Вас там чем в вашей России кормили вообще…

Мы все недоумённо покосились на главного человека в главной магической академии мира.

— А мы разве не с комиссией в Европе встречаться будем?.., — хмурится Леонид, — Вы что так вырядились⁈

— Потому что мы летим в Грецию, и не вижу причин там не отдохнуть! И вообще, скажите спасибо, что связи поднимаю и с вами лечу! Если чё вы месяц назад были школярами, а записать должны — как студентов! — помахал он пальцем, — И поверьте, уж очень подозрительно выглядит, что у всех вас одновременно вдруг обновились паспорта!

— Так вы же сами нас заставили…

— Всё, меньше слов, больше дела! — моментально уворачивается он от претензии, — Кучкуемся, не отстаём. Главное, просто, умоляю — не потеряйтесь по пути. Слышал, Кайзер?

— Да-да-да, слышал, Кайзер⁈ — добивала Катя.

— Да я-то чё…

— Суви, ты, как самая большая, проследи чтобы белобрысый не потерялся, — кивает на меня Рихтер.

— Есть! — забавно прикладывает кореянка ладошку ко лбу и за один шаг сокращает всё расстояние между нами, вставая почти вплотную.

Рихтер показывает большой палец, Суви показывает в ответ, и я, под присмотром милой надзирательницы, — она способна сломать мне хребет, помогите, — начинаю шагать вперёд.

Друзья болтали и делились впечатлениями о лете, жаловались на жару, и даже у Рихтера выклянчили, чтобы он за нас оплатил все развлечения!

«Ну, я бюджет Академии трачу… да впрочем, и без штор посидят, ха-ха! Ещё соберём!», — сказал он.

В это же время я шагал почти в самом конце. Ни Катя, ни Суви пока не решались как-то ко мне липнуть, видать не столько из-за всей компашки вокруг, сколько из-за друг друга. Они шли ко мне ближе всех, едва ли не окружили, но что-то большее — нет, не делали.

Запах корицы и мяты обволакивал мой нос. Находясь меж двух огней, я совершенно не знал, что мне сейчас делать! Точнее, я знал, но… блин, советы Безымянного куда тяжелее, чем кажутся! Сказать бы что-то и прервать неловкую тишину, да вот пока сто раз прокручивал в голове фразы… мы уже пришли!

— По одному! Прилетите — не убегать. Всё, мелочь, бегом, бегом, у нас трансфер забронирован, не тянем! — похлопал «вожатый» в ладоши.

Все начали по очереди заходить в комнату телепортации и улетать в Грецию.

Не знаю, стал ли сегодняшний подарок переломным, но Катя… она была как-то спокойна. Раньше она нервничала и злилась каждый раз, когда я взаимодействовал даже с Суви, но теперь она будто… не знаю… понимает, что победила? Что так или иначе её уже не оставят. Что худшее — позади! Возможно даже думает, что на первом месте во всех экспериментах, не зная о моей связи с обеими Лунами.

Наверное и поэтому она, пусть и немного поворчав, но была не против зайти в портал перед нами, буквально оставив своего парня с конкуренткой. И не знаю, доверие это или самоуверенность. Полагаю… и то, и то.

Но вот мы остались с Суви наедине.

И я не ожидал, что заговорит именно она.

— От тебя раньше пахло жжёным сахарком. Как корочка крем-брюле. Вкусно так… — пробормотала Суви, переходя на шепот, — Но сегодня тебя пропитали мятой.

Я медленно поворачиваюсь на высокую девушку, смотрящую вперёд — на закрытую комнату телепорта, где сейчас перемещается Катя.

«Понятно…», — вздыхаю я.

Теперь ясно почему она молчала всю дорогу — Суви всё поняла. И что именно, что надумала, что представила…

Остаётся лишь гадать.

Тут точно надо говорить. Молчанием ничего не построишь, и диалог — всегда ключ к здоровым отношениям. Здесь Безымянный гарантированно прав, и этим советом я никогда пренебрегать не буду.

— Суви, я…

— Миш, а чем для тебя пахну я? — неожиданно перебивает она, — Ты же Зверь, ты должен нас отличать по запаху.

— Ты?.., — и я задумываюсь, пытаясь подобрать описание действительно её уникальному аромату, — Корица. Ароматная корица на сладкой булочке.

— Ясно…

Она ответила тихо и, будто добавляя новую информацию в свою полку знаний, на пару секунд притихла, опуская глаза. Я терпеливо ждал. Ждал. Ждал. И уже когда я снова захотел открыть рот, Суви взяла меня за край пальцев и медленно подняла мою ладонь, поднимая и наши взгляды друг на друга.

— Я не злюсь, Миша. Я всё понимаю. Просто… не оставляй меня позади, хорошо? Просто позволь быть рядом. И иногда… иногда я хочу, чтобы хоть на миг, но ты пропах и корицей…

Теперь на миг застываю уже я.

«Понятно…», — хотелось ухмыльнуться.

Я с улыбкой качаю головой, сжимая края её пальчиков в ответ.

— Обязательно, — улыбаюсь, глядя в бездонные карие глаза, — Корицу я тоже люблю.

Черноволосая девушка снова притихла, в этот раз смотря на меня уже прямо, не стесняясь и не отводя взгляд. И так же, как в прошлый раз, она снова быстро разобралась со своими мыслями.

Аккуратно, явно стараясь контролировать силу, она ещё крепче сжимает мои пальцы. Её дыхание учащается. Запах корицы усиливается.

— Миша… — прошептала она, делая шаг, — Тогда… ты не против… если и я тебя тоже…

— Против! — раздаётся над моим ухом, — У нас уже опоздание дичайшее, ну может поторопимся⁈

И я медленно, словно ржавый солдатик, со скрипом поворачиваю голову на Рихтера.

Он стоял прямо над нами, и вклинился буквально за миг до первого поцелуя с Суви. Первого нашего, нахрен, поцелуя! Суука! Уваааа, сцууууука! Я настолько не верил, что он вообще это сделал, что молча смотрел, пока моё лицо всё больше и больше искривлялось.

— А чё ты смотришь? Вот на это ТЫ будешь отвечать? — он показывает телефон, где был ряд из двадцати сообщений, что мы опоздали, и насколько Рихтер «остался скотиной», — Вы знаете, как вас трудно было пропихнуть? Знаете, чего это стоило⁈ Ну бога ради, ну перенесите вы всё это на два часа, у вас вся жизнь впереди, а по яйцам я получаю уже сейчас! Чтобы это провернуть у нас всё расписано, мне к знакомому в кабинет нужно попасть в конкретную минуту!

Я протяжно выдыхаю, качая головой. Ну какая падла…

Поворачиваюсь на Суви.

— Я и так всё поняла, Миша, — улыбается она, — Не переживай. Я… я набралась смелости, и снова подойду! Я добьюсь своего! Вот! — забавно и мило строит она бровки, кивает, и снова улыбается, разглаживая лицо, — А пока — беги! Ты первый!

И развернув меня к уже открытой двери, легонько толкает в спину, что с её силой вышло нифига не легонько, и я просто не смог не шагнуть.

Что-ж… ну, полагаю, надо шагать. Полагаю это и правда ещё не конец.

«Насколько же с ней просто», — вздыхаю я, когда за мной закрывается дверь, и брюнетка теряется из поля видимости, — «Проще, чем с кем-либо…»

Бах! И на этой мысли — телепорт.

Честно, я ожидал что на такой ноте меня выкинете куда-нибудь в другую реальность, и меня будут снова ждать и искать, а девушки — ночами горевать… но нет, меня просто выплюнуло в Греции.

А был он в каком-то вообще древнем музее, судя по интерьеру! Мраморные колонны, статуи, экспонаты, чё ваще…

Шикует, оказывается, Греция!

Я выхожу из зала и вижу всю нашу компашку. Никто не потерялся.

— Это потому что у греков куча раскопок. Они правами на их проведение торгуют, вот и богатые, — умничал Морозов, очевидно на вопрос Максима, почему тут так всё дорого-богато.

Я вышел в процессе умной и душной речи. Катя стояла немного особняком, но близко к остальным, так что к ней я и подошёл. Следом за мной вышла Суви. Потом уже Рихтер.

— Что делаете? — спрашиваю у Катьки.

— Да вот, слушаем лекцию от ученика кружка истории, — поворачивается она.

Синицина, сложившая руки на груди, глянула на меня, а затем на подходящую Суви. Затем снова на меня. Кореянка встретилась взглядом со своей подругой. Катя снова перевела на меня взгляд. Снова на Суви. Долго хмурилась.

— Между вами что-то произошло, но я не могу доказать что… — прищурилась она.

— ДА ТЫ ОФИГЕЛА⁈ — каким-то образом Максим это услышал и заверещал на весь зал, — А как я — так длинноносый дебил⁈

Аристократы всех сортов, судя по лицам, были недовольны шебутными подростками, на что Рихтер среагировал быстро.

— Так, мелочь, не позорим наше заведение! — снова хлопнул он в ладоши, — Сейчас вместе со мной на паспортный и по машинам!

Приключение продолжилось. Все документы были у Рихтера, так что мы ни о чём не волновались, только шли и галдели. Затем сели в дорогой микроавтобус к ооооочень недовольной водительнице и наконец приготовились к последнему рывку.

Да, всё это путешествие в другую страну, весь этот сбор — ради регистрационного центра на Игры, в котором у Рихтера есть личные и крепкие связи. Всё это лишь ради одного чёртового документа!

Впрочем, мы уже на финишной. Авось ещё там и конкурентов встретим. Может и японцев! Было бы славно.

А меж тем атмосфера между мной, Катей и Суви, кажется, немного разгладилась. Катя уже не молчала, и постоянно пыталась кого-нибудь потроллить, а Суви достала палочки с шоколадом и всю дорогу разглядывала окружение, молча слушая друзей. Ну, собственно, всё как обычно — будто напряжения между нами и не было.

И ведь всего одно её решение отделяет от испорченного напрочь дня. И она в полном праве это решение принять, ведь страдать тут должен я. Это с МОИМИ тараканами девочкам надо мириться, и сейчас они в полном праве показывать тараканов своих.

Но Суви… просто решила этого не делать. Всё.

А ещё так вышло, что место в автобусе рядом со мной занял Максим, и было очень забавно, как «невзначай» подходит сначала Катя, затем Суви, видят, что занято, и обе «невзначай» делают вид что так-то хотели сесть отдельно и друг с другом! А мимо меня просто шли!

Хех. Всё же, действительно подростки. Ещё не взрослые.

— Ты ведь специально? — хмыкаю я, когда машина двигается с места.

— Ну ты же не хочешь лишних конфликтов ещё и за место в автобусе? — хмыкает Максим, — Я жизнь твою спасаю! И жопу прикрываю. Рановато пока тебе оставлять ОДНО сиденье рядом. Не вывезешь, пацан! Хорошо, что у тебя есть такой замечательный и проницательный друг как я? Эх, вот бы ему за это аккаунт с редкими скинами подарили… ведь кому-то они выпадают… а кому-то неееет… ээээх…

— Друг мой психологический, ты полтора места занимаешь, можешь подвинуться?

— Нет, — сложил он руки на груди, чем принципиально раздулся ещё больше.

И вздохнув, я облокотился об окно, и с улыбкой просто наблюдал за меняющимися пейзажами древнейшей страны. На эти красивые, антуражные дома. На флаги, видом которого гордятся все местные. На дорогие аристократичные платья, об которые солнце словно отражалось зайчиком прямо в нашу машину!

Мои друзья галдели. Девчонки — начали обсуждать, стоит ли наряжаться на Играх. Максим общался через кресло и орал на всю машину. Даже Рихтер, сидящий на пассажирском спереди — и тот разговорился с водительницей! От обоих, кстати, похотью несёт, а у девушки и вовсе есть зародыш Нити Любви. Его бывшая, что ли?..

Я же молчал. Шум. Суета. Друзья вокруг, две прекрасные девушки сзади. И даже до Игр — ещё практически месяц!

Месяц отдыха, умеренного кача. А сейчас и вовсе целый день Греции! Успею и с друзьями повеселиться, и… может быть… кхе-хе-хе-хе-хе, ладно, куда-то я погнал.

«Хе-хе-хе, я буду шалить. Я шалун», — я состроил ну очень злодейское лицо, — «Прекрасный день»

*Бз-бз*, — звонит телефон.

Неизвестный номер. Честно, даже брать не хочу.

— Да?.., — беру.

— Михаэль, ты на зашифрованной линии, — говорит знакомый голос храмовника-координатора, — Не реагируй и не отвечай, не открывай третий глаз и не подавай вида!

Замираю.

Глаза рыщут в поисках врага. Цепляюсь за водительницу. Смотрю на неё через зеркало заднего вида, и… она мельком бросает взгляд в ответ. Но это я заметил только боковым зрением — я намеренно отвёл глаза, чтобы не спалиться.

Надо подыграть.

— Да, мам. Всё норм. Ща приедем уже. А что?

— Мы только что вытянули инфу о готовящемся нападении. Вы едете в засаду!, — продолжал храмовник, — Если вы ещё в пути — моментально убей водителя и срочно эвакуируйся! Если приехали — не подавай вида! Потому что на месте их будет целый отряд, замаскированный под гражданских.

И машина останавливается.

Всё. Приехали. Во всех смыслах.

— А, вот приехали уже! — говорю я.

— Тц. Тогда слушай внимательно, Михаэль. Внутри — отряд боевых магов. Они ждут момента, и у них только одна цель.

— Да, хорошо, мам.

— Цель — это ты, Михаэль. Они собрались убивать конкретно тебя.

Я выглядываю в окно. И на солнечной площадке перед входом в огромный музей с колоннами…

Я увидел несколько сотен людей только снаружи.

— И поэтому у тебя есть шанс не допустить лишних жертв. Делай всё, чтобы их не спровоцировать! Мы под прикрытием так же постараемся к тебе попасть как можно скорее! Уже выдвинулись. До связи. И… да поможет тебе Император.

Звонок сбрасывается. Я прячу телефон в карман.

Рихтер, приобняв водительницу, выходит и открывает нам дверь.

— Ученики, на выход! Следующий пункт — зал записи на международные Академически Игры!

Глава 7

Я до последнего надеялся, что ошиблись. Не туда приехали, Рихтер дурак, не тот адрес заказал! Сейчас он осмотрится, поймёт, и скажет: «Ой, едем дальше!». И я спокойно убью водительницу, и мы хотя бы не попадём в засаду с гражданским.

Но увы.

— Ну, чего сидим? Оп-оп, живенько-живенько! — заглянул он в наш автобус.

Да сцуко! Твою мать!

Все по очереди начали выходить и я, не зная, что ещё сделать, чтобы не привести к катастрофе… так ничего не придумал и просто пошёл со всеми. Я сидел посередине, а потому выходил между парнями и девчонками, и уже поэтому мог видеть разницу в поведении водителя.

Эта сучище среагировала только на меня.

«Тварь», — не подал я виду.

На улице стояло пекло. Ещё жарче, чем в Академии. Пришлось даже прищуриться, чтобы разглядеть хоть что-то. Но толку? Всё, что я вижу — величественное древнее здание и толпы людей. Просто толпы. Представьте себе полностью забитый футбольный стадион, и поймёте сколько я вижу. Это просто орда.

Толку мне на них смотреть, если увидеть наёмников совершенно невозможно?

Дверь автобуса закрывается, и мы все скучковались, начиная оглядываться. У друзей не было предела восхищению, они с открытыми глазами рассматривали новых людей, новые виды, и забавно щурились от солнца!

Но я? У меня пропало всё настроение к чертям.

— Всё норм? — бормочет Максим, замечая моё невидимое изменение даже боковым зрением.

— Ага… укачало просто.

Он прекрасно понимает, что не «всё», и не «норм», но раз я не говорю прямо, то он понимает, что и у этого есть причины, и больше не докапывает. И я бы рад рассказать! Я уже перерос этот детский максимализм, где я хочу справиться со всеми проблемами самостоятельно! Мне. Нужна. Помощь. Я совершенно не против, давайте разделим головняк вместе!

Но как мне вообще об этом сказать? Где враги? В толпе? Внутри здания? Только водитель? Сколько их? Они далеко? Они услышат?

А если написать смс друзьям, техномант разве не перехватит?

А если открыть третий глаз — это не спалит, что я обо всём знаю и не спровоцирует атаку?

А… а… бэ… вэ…

Способов как их вычислить настолько много, настолько же и вообще нет! Я владею кучей инструментов, и реально могу дохрениллионом способов их выстегнуть из толпы, но на каждое такое предложение я сразу же подгоняю причину к этому НЕ прибегать.

А мне ведь прямо сказали: не спровоцируй! Они не говорили поберечь себя, не сказали спрятаться и спасаться. Нет. Они прекрасно понимают, что всё, я уже неофициально маг тактического уровня. Мне что-то сделать может только враг того же уровня. Да и то, у меня вторая попытка в форме Зверя будет.

Я прошёл тот этап, когда главным беспокойством была МОЯ жизнь. Вот только теперь ставки иные — жизни других. С ростом моей силы растёт и масштаб сражений, и я тупо не могу позволить себе действовать в половине окружения! Тут люди передохнут все! И ооооочень подозреваю, что на это и расчёт — полагаю, они имеют представление о моей силе. Поэтому засада именно здесь, поэтому с моими друзьями — они всё это собираются использовать.

Сука! Да я же вообще в дерьме! ёёёёмаё, ну как так⁈

Как это вообще вышло? Храмовники не успели мне объяснить в чём дело и откуда у них информация. От той медсестры, которую зарезала Зайка? Да, я об этом знаю, если что — ушастая же обещала от меня ничего не скрывать, и больше не скрывает.

Если от медсестры, тогда хреново! Какая-то группа лиц явно знает куда больше, чем должна, и явно не хочет моего успеха.

— Всё, за мной! Давайте быстро сделаем дело, и пойдём гулять смело. Или как там у вас, у русских, говорится… — хмурится он, а затем разворачивается и ведёт нас по лестницам.

Мы поднимаемся по ступенькам. Мимо нас ходили люди. Не знаю всегда ли здесь суета, но мы явно сейчас в ней.

Огромные двойные двери из тёмного дерева контрастировали на фоне белого мрамора всего здания, и зайдя внутрь, мы офигели, насколько же оно огромное! Некогда храм греческому божеству, а ныне центр с кучей функций, он вмещал в себя без преувеличения СОТНИ людей только у стоек регистрации! Интерьер очень напоминал те самые американские центральные банки, которые ты видишь в фильмах: деревянные стойки у каменных и мраморных стен и колонн, куча окон, куча места, куча всего, и постоянная, просто беспрерывная суета и гомон!

Здесь будто вечный двигатель самой жизни, я уверен, тут спят, и едят, и размножаются, и умирают. Всё тут делают!

Мои друзья офигели. Мы правда такого не видели! Наш максимум — последний звонок в актовом зале, но и там был не ТАКОЙ муравейник! И если прикинуть, то становится очевидно… что жертв уже минимум около тысячи.

Один взрыв, и вокруг мясо из тысячи трупов. Всё.

«Драное дерьмо…», — понимал я масштаб ситуации, — «Просто дерьмище!»

С каждой попыткой найти идеальное решение я понимал, что его тупо нет.

— Так, детки берёмся за руки, чтобы не потеряться, и все за мной. На пары — раз-з-зобраться! — приказывает Рихтер.

Меня сразу же подхватывают с двух сторон! Словно по сигналу! А запах мяты и корицы смешивается и обволакивает нос, унося в атмосферу какого-то рождества и праздника.

Суви облепила меня слева, Катя справа. Они только этого и ждали! Но вид старательно не подавали.

— Я вообще пошутил, ну ладно, — покосился Рихтер, — За мной, не отставать!

Людей было так много, что на странного мальчика с двумя красотками совершенно не обращали внимания! А я же, почувствовав приятное тепло девичьих рук, чуть успокоился, погружаясь в пузырь безопасности.

С ними комфортно. Мне нравится их компания. И сами они мне нравятся.

Жаль, что как и любой пузырь, мой — лопнул почти моментально.

Они так близко, что любая атака по мне — и девчонок разрывает следом. Всё. Да, я понимаю, что их воскресят! Как и всех! Это не вопрос умрут ли люди. Нет, скорее всего не умрут, если тут чужого некроманта нет, который выжжет души. Здесь совершенно другая проблема в уже другой плоскости.

Здесь вопрос всей моей репутации.

Допустить бойню — облажаться по полной. Всё равно что насрать себе в штаны перед выступлением по брейкдансу! Нельзя. Абсолютно нельзя допустить жертв! Ведь они, конечно, к жизни-то вернутся, но вы знаете как больно, когда дробятся кости? Когда осколки разрывают мясо, когда ты истекаешь кровью, буквально наблюдая, как утекает твоя жизнь?

Люди, пережившие воскрешение, почти одним голосом говорят — это с тобой теперь навсегда. Ты никогда это не забудешь. А ты хочешь. Правда хочешь стереть это чувство, эту фантомную боль!

Не можешь. Ты навсегда травмирован, хотя полностью цел.

И когда я приду к власти, за тысячу психологических инвалидов и за их фантомную боль будут спрашивать именно с меня.

Так что нет, здесь не вопрос выживания людей — это вопрос моего будущего. Что так, что так — допускать этого категорически нельзя.

И это не говоря про страдания дорогих мне людей, которые могут на них выпасть! Винить себя за их боль — куда хуже, чем подставиться в одиночку против отряда магов. Как я могу допустить, чтобы эти две мои милые булочки лежали в слезах и кричали от боли? Как смотреть на мучения друзей?

Никак. Я не могу этого допустить.

И чтобы всё предотвратить, мне нужно каким-то, нахрен, чудом, найти более десятка наёмных убийц среди этой тысячной толпы. Приплыли.

«Пользователь, Анафема замечает учащение вашего пульса и спрашивает в чём дело. Доступ для него заблокирован. Передать ситуацию?»

«Да плевать. Передавай»

«Принято»

Мы идём чуть дальше, делаем ещё пару шагов, и Рой возвращается вновь.

«Пользователь, Анафема запрашивает возможность говорить с вами. Разрешить?»

«И для чего? Вот сейчас вообще не время!», — цыкаю я, — «Ладно, давай»

Слышу короткий статичный шум вроде ряби, за которым следует уже знакомый голос.

«Дай мне контроль над телом», — без промедления Бог Крови.

«Ха⁈», — я аж опешил.

«У тебя патовая ситуация. Твои друзья и любовницы будут страдать, тогда как ты и понятия не имеешь, как вычислить врагов среди этой толпы. Но я могу помочь. Я знаю. Не подав вида, я вычислю абсолютно всех. Ещё пять минут, и они умрут, так и продолжив стоять. Я могу помочь решить эту проблему буквально по пути к стойке регистрации! Просто. Дай. Контроль»

Это было так нагло, так неожиданно и так впрямую, что я даже не послал его сразу же! И он, видимо, это подметил, воспринимая как-то по-своему.

«У тебя выбор, потомок. Ты готов довериться и спасти всех, или примешь ответственность и откажешься, возможно, обрекая людей на страдания?»

«Д-да ты вообще поехавший⁈ Ты думаешь я просто дам контроль над телом чёртовой АНАФЕМЕ⁈ Ты ведь в курсе, что у тебя такое имя не просто так⁈»

«Я никого не трону. Я всегда жажду кровавой бойни, но цель у меня другая»

«И какая же⁈»

«Возвращение. Я же говорил. И я просто тебе покажу, зачем меня возвращать»

Мы подходим к стойке регистрации, за которой так же стояла какая-то девушка, которая так же едва ли не скривилась при виде Рихтера.

— Козлина, — сказала она вместо «привет», — Как трахнул, так исчезает на полгода, а как что-то надо, так с утра написывает и звонить пытается! Мой номер аж через других искал!

— Н-ну неееет же, ха-ха! Ну всё же не так! Я правда очень хотел тебе звонить, милая! Но я же очень занят, ты же должна понимать! — занервничал заместитель.

— Он ничего днями не делает! — послышался девчачий змеиный Катин голосок, — Ни-че-го-шень-ки! Да-да!

Регистраторша медленно переводит взгляд на бывшего любовника, а тот едва ли не уши прижимает, как облажавшийся кошак. Да, Рихтер определённо напоминает домашнего кошака на свободном выгуле, от которого половина котят во всём посёлке.

Но по какой-то причине девушка за стойкой всё равно нам помогла. Нашла что надо, записала куда надо, не забывая попутно ругать себя за такой выбор.

— Всё, дети, у нас минут пятнадцать свободного времени, — поворачивается Рихтер, — Кто хочет какать, кушать, кому надо уединиться — у вас есть время. Встречаемся здесь же. Я пока пойду… другие вопросы разрулю.

— А буфет здесь есть? — спросили Макс и Суви.

— Воооон там. У нас талончик, так что нам бесплатно.

— Ураа! Миша, пошли с нами? — спросила кореянка.

— Я… в туалет отойду, — бормочу я, — Многовато воды выпил.

После получения талона ты попадаешь во вторую часть зала, которая была посвободнее, так что мы вполне могли тут видеть друг друга на расстоянии. И это же прекрасная возможность…

Оторваться ото всех.

Ведь убивать собрались только меня.

«Я хочу показать тебе, что будет при нашем существовании», — говорил скрипящий словно ржавчина голос, — «Хочу внушить тебе голод до этой силы. Хочу, чтобы ты нуждался в моей помощи. Чтобы понимал, чего можешь достичь!», — шептал бог на моё ухо, — «Я покажу. Я всех спасу. Только. Впусти. И я решу все твои проблемы»

«Ты… ты серьёзно думаешь, что я поверю в это злодейское дерьмо?», — думал я, шагая куда глаза глядят, лишь бы подальше от друзей.

«Рой убьёт меня, как только я подниму руку не на того. Либо переключит нас. Я не идиот, я осознаю своё положение. Куда больше, чем ты своё, ха-ха!», — засмеялся Анафема.

«То есть остальных ты хотел захватить и мнения не спрашивал, а мне любезно покажешь силушку? И с чего такая честь?»

«Потому что ты подаёшь надежды! Первый, в сосуществование с которым я мог поверить!», — рыкнул он.

Я остановился.

«Как и твой отец подавал. Именно поэтому Марк — сильнейший маг крови этого поколения! Потому что Я учил его! Увидел потенциал! Но в конце он оказался трусом. Но ты… ты другой. И я верю, что ты собственноручно даруешь мне свободу. Мы будем на одной стороне. Я просто хочу показать ЗАЧЕМ»

И я застыл теперь ментально.

Его речь, его убеждения, картинки, которые рисует моё воображение… они захватывали! Они уносили меня в какие-то неведомые края, где я просто по щелчку решал проблему, становился героем и больше не парил себе мозг! Что одно решение прямо сейчас, и день спасён. Отношения спасены. Люди спасены, в конце концов!

И минус в том… что я не могу на сто процентов верить, что всё это ложь. Если бы мне это предлагал Люцифер — да конечно он в уши льёт! Враньё всё это! Пошёл нахрен с порога! Но Анафема… он ведь может говорить правду. Я же с ним не первый день, я начинаю его понимать, и чёрт возьми, он действительно может искренне верить, что меня реально переманить!

И это так манит. Словно кнопка: «Получить всё». Или, скорее: «Решить все проблемы».

Я не хочу проблем. Устал уже от них! И не хочу приносить их близким. И потому…

«Нет…», — с замиранием сердца говорю я, — «Нет, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я отказываюсь. Я сам это решу»

«Идиот. Неопытный малолетний идиот», — вздыхает исчезающий голос, — «Ты лишь оттягиваешь неизбежное. Всё равно вернёшься. Ведь проблемы ты набираешь куда быстрее, чем силы. И сила тебе сейчас очень понадобится»

И ощущение чужого присутствия пропадает, и я наконец остаюсь без «дьявола, шепчущего на ухо».

Выдыхаю. Вхух. Огромный соблазн немного стихает, хотя и не пропадает полностью. И от этого я как набираюсь уверенности, что могу справиться, так и беспокойства, что справляться придётся МНЕ.

Я оглядываюсь. Максим и Суви пошли в буфет. Лёша прошёл мимо в туалет. А Лёня, Катя и Святослав просто присели на скамейку, что-то активно обсуждая. Всё вроде хорошо.

Но на меня всё равно не нападают, хотя я отошёл ото всех! Это идеальный момент, разве нет⁈ Хотя… кажется догадываюсь почему так.

У них просто распланирован идеальный момент, и он не наступил. А это значит, что чем дальше мы идём по плану Рихтера, тем всё ближе нападение. Каждая секунда буквально играет на руку наёмникам! И вот проблема в том, что по плану Рихтера мы практически всегда вместе. Значит… скорее всего, «идеальный момент» для нападения на меня — включает моих друзей, но не остальных гражданских.

Моих друзей собираются использовать в битве со мной. Ведь, наверное, это и правда единственный способ меня как-то победить.

«Рихтер…», — сжимаю я кулак, пытаясь его найти, — «Да ну не верю… да чёрт!»

Знаком с водителем-предательницей. Водит нас вместе. Один из немногих, кто может всё устроить по приказу других. Да вообще один их десяти людей, кто знает о захвате мира всю правду! И я уверен, именно эта правда и послужила причиной заказного убийства — меня убирают именно как потенциального конкурента мировой власти!

Рихтер — предатель?

На это указывает много фактов… которые ровно так же толком ни на что и не указывают. Ведь о том, что мы идём в конкретное место за конкретной целью — ну это не скрытая информация. Убийцы могли просто подстроиться под это условие.

Или нет, и Рихтер ведёт нас на бойню. Как он там говорил? «Я хочу быть на короткой ноге с правителями мира!». Вот только он не сказал «с вами». И его могли просто перекупить.

Я чувствую, как усмехается Анафема где-то в глубине моего ядра. Его забавляют мои терзания. Урод поганый!

— Михаэль, чего у стены застыл? Даже Алексей дорогу к туалету нашёл! — услышал я голос за спиной.

Поворачиваюсь. Рихтер. Он держал в руках упаковку арахиса и вальяжно его жевал, смотря на меня из-под солнцезащитных очков, которые он не снял даже здесь.

Хреново. Уж очень неожиданно он решил подойти именно ко мне.

Неужели… начинается? Ударить первым? А если ошибаюсь? Чёрт!

— Задумался кое о чём, — бормочу.

— Выглядишь хмуро. На, держи орешки, — протягивает он упаковку, готовясь отсыпать.

Решив подыграть и посмотреть что выйдет, я протянул руку, и на ладонь упали… обычные орешки. Арахис.

А следом — лёгкое и тонкое серебряное кольцо.

Честно? Обосрался. Я сразу же подумал, что это какая-то бомба, и меня прямо сейчас тупо разорвёт. Что вот он, момент нападения!

Но нет. И быстро кинув взгляд на Рихтера, я заметил на нём точно такое же кольцо на указательном пальце! И ровно как я это увидел, он очень быстро и незаметно для окружающих пару раз постучал по нему большим пальцем.

И тогда…

*Бз-бз*, — моя рука ощутила вибрацию.

— Угощайся, — улыбается он, и насвистывая, уходит вперёд.

Я практически сразу обо всём догадываюсь, но всё равно чуть застываю, ожидая подтверждения мыслей.

И оно приходит достаточно быстро.

*Бз-з*. *Бз-з-з-з* *Бз-бз*.

Смотрю на Рихтера — он спрятал руку с кольцом в кармане. А меж тем кольцо на моей руке всё не замолкает.

«Рой, это же…»

'Азбука Морзе, всё верно. Перевожу.

«За. Нами. Ведь. Слежка. Да », — гласит зашифрованное сообщение.

И я едва-едва сдерживаюсь, чтобы не распахнуть глаза! Ощущение, что вот ПРЯМО сейчас на мне ВСЕ глаза убийц! Что одно движение, один намёк, что у меня не сраный арахис на ладони, а средство связи, которое не ломанёт техномант — и нам всем жопа!

Поэтому я просто тупо его проглатываю вместе с орехами.

«Рой, пускай импульсы энергии через желудок. Отвечай ему!»

«Да», — передаю я.

Короткое ожидание.

«Бл*ть», — пришёл ответ.

Выдыхаю. Искренне выдыхаю! И облегчённо упираюсь спиной о стену, делая вид что отдыхаю.

За нас. Рихтер за нас! Его не перекупили, им просто воспользовались без нашего ведома! А точнее нашей необходимостью здесь появиться!

Окей. Окей-окей! Эта информация открывает куда больший простор для действий.

'Так. И. Знал.

Хреновое. Предчувствие. Было. И. Есть.

Твою. Мать. Ты. Можешь. Не. Приносить. Мне. Проблем. Хоть. Пять. Минут.'

Он отправлял сигналы ОЧЕНЬ быстро и чётко, будто специально этом учился где-то в тайной спецслужбе. Я такого совершенно не ожидал! Рой едва ли за ним поспевал!

Надо ответить! Да… да, шансы повышаются!

«Не. Нойте», — отвечаю, — «Что. Делать»

«А. Я. Бл*ть. Откуда. Должен. Знать»

Надо думать. Что можно сделать, чтобы обезопасить хотя бы друзей? Я даже скрывать не буду, что именно их психика мне важнее всего! Огражу их — уже смогу и принять бой, если уж на то пошло!

Ладно. Ладно! Есть идея. Но придётся немного рискнуть.

«Нужно. Собраться», — отправляю я сообщение и начинаю идти к месту встречи.

Как раз подходило время нашего сбора и всё потихоньку стягивались, так что подозрительно это не выглядело. Максим и Суви держали соки и какие-то пирожки, а остальные просто шагали. Лёша тоже возвращался после своих дел.

— Итак, что дальше друзья? — улыбнулся Рихтер.

Все на него озадаченно покосились. Но очевидно, обращался он только ко мне.

— Ну нам что осталось? Только один шаг? — спрашиваю.

— Да, подтвердить, подпись поставить и сфоткаться. Всё в одном кабинете.

— Тогда доделаем и уходим, — улыбаюсь.

Рихтер не подаёт виду, разворачивается, и по указанию талона начинает идти вдоль огромного зала, выискивая нужную дверь. И должен сказать, друзья немного напряглись. Пусть опыта у них считай и нет в сравнении со мной, но мозги на месте, и какое-то странное изменение они заметили. Что-то не так, и они явно это чувствуют.

«Заместитель главы отдела по коммуникации с участниками мероприятий», — такое звание носила женщина, в кабинет которой мы зашли. Взрослая, статная брюнетка в костюме.

— Мииила, ха-ха, давно не виде…

— Пошёл, в, жопу, кабель! — процедила она, поднимая глаза на Рихтера, — Просто закрой рот и делай что надо. Ничего от тебя слышать не хочу!

Он тут половину сотрудниц перетрахал или что? Теперь понятно, почему он с Бароном с первого же дня сдружился. Два сапога!

Кабинет был просторный, и как античный храм уже не выглядел — обычный такой деревянный и уютный.

Женщина сказала всем нам сесть, получила наши документы, и начала что-то сначала искать в компьютере, сверяться с паспортами, затем сверять фотографию там и наш внешний вид, и очень подозрительно после этого коситься.

— Ох, вот что я лезу… — поняла она, что здесь всё вообще не чисто, но процедуру не остановила.

Она распечатала заявления и сказала их заполнять — последний документ, который нужен для нашего участия. Документ на согласие, что мы — официальные представители Академии.

И мы… его подписали.

Всё. Теперь мы гарантированно будем соревноваться со всем миром уже через месяц. Назад пути нет.

После того, как ручка оторвалась от листа бумаги, возникло как расслабление, так и напряжение. Ты сначала выдыхал, но как груз волнения начинал накатывать — так и начинал жалеть, что в это полез.

Весь мир будет за нами следить! Весь! Всё, конец неизвестности! Конец последнему шансу на жизнь серого человека из толпы!

Мы сами подписали себе приговор на совершенно иную судьбу.

Дальше оставалось сфотографироваться.

— Миш, всё хорошо? — подошла Катя, когда первый из компашки пошёл к белой стене.

— Да, ты напряжённый, — тихо сказала Суви.

Девочки мои любимые, миленькие мои, твою мать, как вы не вовремя решили намекнуть, что я обо всём знаю! Помолчите. Просто помолчите, умоляю! Прикройте вы свои прелестные ротики, ради нас всех! На пять минут!

— Угу, — улыбаюсь.

«Умоляю, умоляю, просто не включайте женское, не докапывайте, умоляю»

Похоже, они правда набираются мозгов! Ведь как объяснить, что они нехило нахмурились и чуть надулись, но тем не менее — не стали копать дальше? Полагаю, решили довериться. Ну какие хорошие!

Я же в очередной раз понял, насколько меня и самого ранит, если они пострадают. Ну уж нет. Нельзя этого допустить!

Последней на фотографию была Катя, и она же провела там в пять раз больше времени, чем каждый из нас. Почему? Потому, что ей пять раз не нравился результат! И доводы, что фотографию никто не увидит, что фотография только для личного дела — блондинку не пронимали. Она всё равно заставляла делать новое фото!

Честно? Начинал из-за этого злиться. У нас времени вообще нихрена не много! Но за секунду до моего взрыва девушка наконец удовлетворительно кивнула.

— Ну как, Миша? — показывает она.

— Восхитительно! — сказал я на точно такое же фото, каким было и первое, и второе.

— Ну тогда на этом всё. Всё отдам, всё всем отправлю, — облегчённо вздохнула сотрудница центра, — Пожалуйста, не задерживайте, вы и так без очереди сюда пролезли. А она на месяц! Лучше бы нас за этим не спалили, — она собрала все документы, — А с тобой, Рихтер, поговорим отдельно вечером!

— Всегда к вашим услугам, ха-ха! Я всё объясню и за всё «лично» извинюсь! Вечером. Не сейчас.

— Всё-всё, иди отсюда. Тц, — цыкнула она, сбивая бумажки о стол в единую пачку.

Рихтер быстро улыбается, и ещё быстрее направляется на выход. Его спешка ещё больше смутила остальных, потому что, так-то, мы уже закончили, и вот теперь спешить некуда.

Но не задавая лишних вопросов все просто прыгнули за ним. И я… очень этому рад.

Ведь моя чуйка так и орёт о том, что остаются секунды.

— Возьмитесь за руки… — очень тихо пробубнил я, чтобы услышало как можно больше.

— М? — не поняла Катя.

— Все. За руки. Срочно, — повторил я, пробиваясь вперёд.

Дверь открывается. Мы делаем шаг. Я подхожу к троице спереди, что не услышала мой приказ.

— За руки возьмитесь. Срочно.

Это был Максим, Святослав и Лёня. Они переглянулись и, увидев сначала моё серьёзно лицо, а затем как Суви, Катя и Лёша берут друг друга за кисти, решили вопросов не задавать. Ну а Рихтер и вовсе всё понял без объяснения — просто сам взял Максима за локоть.

Мы выходим. Дверь за спиной закрывается. Толпа людей никуда не исчезла.

Делать? Или нет? Рисковать⁈ Все на меня смотрят. Казалось, что не только друзья, но и вообще «все». И я определённо создам много шума!

Да какой к чёрту риск? Риск будет, если я НЕ сделаю то, что задумал! Вот тогда будет чёртов риск! И я не знаю, как далеко храмовники, и почему этих идиотов так и нет за двадцать минут, но я не могу ждать! Нельзя подставляться и подставлять других!

Делать. Сейчас! Прямо сейчас! Мы всё подписали, что хотели! Теперь пора…

*Щёлк*, — слышу очень знакомый звук.

Мне в затылок упирается дуло.

— Миша! — кричит Суви.

Слышу удар. Грохот. Суви бьёт ногой мужчину, и дуло резко отрывается от моей головы! Я не теряю ни секунды и хватаю Лёню и Лёшу, соединяя группу друзей в одной магическую цепь!

— А-а-а-а-а-А-А- АААААААААА! — моё напряжение, мои потуги всё провернуть казались неподъёмным грузом, и крик срывался сам собой!

Сила Иггдрасиля бурлила по телу, изливаясь в мир! Всё вокруг сначала замерцало, затем задрожало! Само пространство искажалось и тряслось, словно рябит картинка в телевизоре! Цвета, формы, силуэты — всё ломалось и растягивалось, разрывая реальность и материю!

БАХ! Я слышу выстрел из магического пистолета. Явно непростого, явно ОЧЕНЬ магического.

И в этот же момент Иггдрасиль вырывает нас из пространства.

Вжух, вжух, вжух, вжух! Мы пролетали миры и домены, словно пролетаем этажи в лифте без дверей!

Бах! Хлопок. И мы все выпадаем.

Слышится грохот перевёрнутых стульев, упавших тарелок, и попадавших на колени людей.

— Уа-а! — вскрикнула Люксурия, — Какого хера⁈ Кайзер, какого хера⁈

— Кха-кха-кха! — я тут же падаю на четвереньки, начиная закашливаться.

Я будто побил мировой рекорд. Будто поднял тяжесть, на поднятие которой не рассчитано человеческое тело! Все силы куда-то пропали, всё ломило и болело! Казалось, что я не падаю только из-за окостеневших мышц, которые держат меня словно восковую фигурку!

— Ха-а-а-а! Ха-а-а-а! — тяжело дышал я.

Меня окатила степень крайнего переутомления. Даже представить не могу, что могло быть, если бы я решил переместиться не туда, куда уже привык и знаю, а на условные Небеса. Просто бы потерял сознание, наверное.

Схватившись дрожащей рукой о стул во дворце Люксурии, я начинаю подниматься.

Многие не были готовы к телепортации, а следовательно, и к приземлению, отчего все так или иначе упали. Некоторые не особо удачно, и они же сейчас кряхтели и жмурились больше всех. Но даже так — это максимум ушиб пятой точки о край стола.

Тяжело дыша через рот, ощущая текущие по лбу капли пота, я мутными глазами пересчитываю присутствующих.

Люксурия, на которую свалилась половина гостей, сидела перед сломанным столом и подгибала ноги, успев спасти только чашечку чая. Каритас повезло больше, и у неё на столе лежала только Катя.

Я всё больше выпрямляюсь. Друзья всё больше приходят в себя. У них включаются мозги.

— Ай-ай-аййййй! — гладит бедро Морозов, — Миша, ну что такое⁈ Тс-с-с-с… айййй!

— Мхм-м-м! — жмурился Святослав.

В тронном зале самой Похоти случился капитальнейший переполох, и что произошло понимало только двое.

— За нами… следили… — бормочу я, собираясь с мыслями, — Точнее… тц. Да за мной они шли. И не следить, а убить. Вы просто рядом оказались, и вас бы использовали. Вот и всё.

Это моментально проясняет ситуацию, и даже больные вздохи прекратились, когда все всё осознали.

Я же, опустив голову, уперевшись о спинку готического стула, продолжал считать друзей. Рихтер. Максим.

Лёша. Лёня.

Вижу Каритас и Люксурию. Соломона, которому не повезло сегодня оказаться здесь же.

Катю, что распласталась на столе. Святослава, прибитого к стене.

И…

— Где… Суви… — процедил я, сжимая кулак.

Здесь были все. Кроме Суви.

«Даже я через твои глаза увидел, как её в последнюю секунду вытянули», — раздался голос Анафемы.

До последнего отказываюсь верить, что здесь не вся компашка. Что метая взгляд по тёмным углам, я так и не найду высокую милую девушку!

Но я не нашёл.

Суви осталась там.

— БЛЯТЬ! — заорал я, швыряя в стену стул.

Он влетел с такой силой, что пробил мрамор, вонзаясь в стену словно метательный топор.

Все притихли, впервые наглядно видя, как меня заполняет Гнев.

«Просто. Доверься. Мне»

Я сжимал кулаки до треска и хруста. Смотрел на молчащих друзей, испугавшихся как за меня, так и за Суви. На Грех и Добродетель, совершенно этого всего не ожидавших.

'Мне логичнее показать тебе силу. Помочь. Создать потребность в моих знаниях.

Я не трону никого, кроме врагов. Не пострадает ни один гражданский. Ни один из твоих друзей.

Всё это — чтобы сломать тебя.

Чтобы подсадить тебя на зависимость от моей силы. Только и всего. Ценой спасения твоей любимой девушки.

Только. Верни. Контроль'

Опускаю голову. Выдыхаю.

— Люксурия, пока аномалия в пространстве не исчезла — открой обратный портал. Туда же, — говорю я, — И присмотри за остальными.

— П-постой! — тут же соображает Максим, а за ним и остальные, — Возьми нас! Мы можем помо…

— Можете! Но я и так облажался, и исправлю всё сам! Последнее, что я буду делать — вас подставлять! Не сейчас. Точно не сейчас. Простите. Я верну Суви в целости.

И последним встаёт Соломон. Его грозная фигура поднимается над уже севшим, но таким мелким на его фоне Максимом.

Но я качаю головой.

— Нет. Не сегодня, — и я шагаю в открывшийся портал, — Тебе вряд ли понравится.

Вспышка.

И через секунду я вновь появился там, откуда сбежал — в огромном античном здании с толпой кричащих людей.

* * *

Ровно в то же время. Зал.

На лежащую черноволосую девушку было направлено дуло автомата. Она лежала практически без сознания, так как ударилась затылком при падении ещё минуту назад.

В то же время остальные наёмники держали под прицелом ту точку, откуда радужный свет буквально выдернул целую толпу людей. Это была явно сложная, энергозатратная и необычная магия пространства, тип которой до этого ещё никогда не видели!

Но зная, что это, скорее всего, Иггдрасиль, и держа на мушке любовный интерес цели, наёмники догадались правильно.

Михаэль Кайзер выходит из демонического портала ровно там же, где и исчез. И основная часть наёмников тут же берёт его под прицел. Раздаются щелчки оружий! Треск подготовительной магии! Всё внимание на парня.

Проходит секунда. Он поднимает опущенную голову. Становится видно его лицо.

И очень широкую, счастливую улыбку.

— Ха-ха-а-а-а…

Он щёлкает пальцами. Бах.

Наёмник, держащий Суви на прицеле, превращается в кровавый ошмёток на стене.

Это произошло так быстро, что все на секунду застыли.

— Вас так много… вы привели столько людей… столько жертв… столько мяса! — разрывает его безумный хохот, — НАКОНЕЦ-ТО МОЖНО УСТРОИТЬ РЕЗНЮ, ХА-ХА-ХА!

* * *

От автора:

Ну вы знаете. 10 ₽ и чибик.

Люблю вас. Просто продолжаем.

Глава 8 Поцелуй со вкусом корицы

Всё это произошло так быстро, так моментально и так резко, что я и не заметил, как управление постепенно возвращается, а руки из онемевших становятся обычными.

Ощущение, будто я заперт в аквариуме, вокруг которого кипит кровь — пропало. И я снова за рулём. Я снова контролирую тело!

В первый миг я не понял, почему так. Но стоило посмотреть вниз, как всё стало понятно — вокруг меня моментально вспыхнула печать!

«Антимагия. Думают, заперли нас. Ха-ха! Наивные имбецилы…»

«Пользователь, печать вокруг вас действительно блокирует магию. Должна, точнее. Благодаря адаптации первого уровня, негация магии такой силы на нас не работает»

Анафема передал мне контроль, потому что мы в положении, когда враг нас недооценивает. И можно сделать то, ради чего мы сюда и пришли — спасение Суви.

Я осматриваюсь. Да, врагов полно. Прям удивительно полно! Что-то в духе ЧВК «Зверь» — там тоже не ожидал, что это не просто группка наёмников, а едва ли не армия.

Десятки мужчин и женщин с мутными, рябящими от магии лицами держали гражданских на мушке, не допуская никакого движения. Враги были как вокруг меня, так и по всему залу, чтобы как раз невиновных под дулом и держать, вынуждая меня осторожничать.

Я слышал плач. Ощущал страх. Невероятно воняло мясом — жертвами. Их было полно.

Это катастрофа. Настоящий терроризм. Но пока… катастрофа без жертв.

— Мы пришли за тобой. Медленно встань к стене, и обойдёмся без жертв. Поднять руки! — громко и уверенно говорит мужчина со скрытым магией лицом, крутящий в руке что-то вроде сферы.

Не слушаюсь.

— Живо! — гаркнул он, подходя к Суви и направляя сферу на неё.

Вокруг лежащей девушки тут же вспыхнула горящая печать чего-то на уровне огненного вихря! Одна такая активация, и от моей милой Суви останутся лишь чёрное обугленное мясо и уходящий вопль невыносимой боли.

Поэтому я медленно поднимаю руки.

Вокруг нас врагов больше всего — только меня окружило штук пятнадцать минимум.

Взгляд падает на Суви. Сердце замирает. Она лежала без сознания, и магия, которую приготовили для её убийства — действительно её убьёт. Снова огонь. Снова её попытаются сжечь заживо.

«Притворяется», — коротко констатирует Анафема.

«А?..»

'Девчонка в сознании. Притворяется. Наверное ждёт твоего приказа или момента.

Умна. Заслуживает твоего потомства. Я бы такую взял'.

Едва сдерживаю улыбку. Суви… ну какое ты солнышко!

Узнав это, я уже иначе смотрю на ситуацию. Если раньше целью было не допустить вреда кореянке, то сейчас — что нам сделать, чтобы вырваться хотя бы из-под прицела!

— Иди. К. Стене! — гаркнул убийца со сферой, всё больше вычерчивая печать вокруг девушки.

«Акселерация!», — я замедляю время, чтобы подумать.

Врагов больше всего сзади. Между мной и Суви никого. А возле неё только один наёмник! А дальше, позади девушки…

Время и звуки возвращают свой ход. Есть. Придумал.

— Суви, я всё знаю. За тобой колонна. Туда, — говорю я по-корейски.

— Ха⁈ — бесится мужик, — Какая…

И тут… раздаётся хруст.

— А-А-А! — завопил он.

Я опускаю взгляд и вижу, как Суви из всё того же лежачего положения схватила ногу убийцы, и рывком переломила её надвое! Кость голени торчала из кожи, будто сломанная надвое палочка! Это было так легко, так просто! Всё равно что сломать сладкую соломку!

Суви отталкивается локтём. И, пока жертва падает… во время подскока пробивает ему ногой прямо в голову!

*ХРУСТ!*.

Она не просто ударила, она со всей силы её протолкнула вниз! Череп треснул, а голова наклонилась так, что сломанный хребет просто разорвал кожу на шее, и фонтан крови прыснул вверх, заливая как пол, так и саму девушку!

Разорвать человека для Суви — всё равно что порвать мокрую салфетку. И мне… мне стало страшно.

Страшно за её психику.

Для меня это было самое пугающее. Самое ужасное — что Суви перестанет быть моим милым лучиком солнца.

Моё сердце пропустило удар, а грудь стянуло. Но я не позволяю ощущению взять вверх, наклоняюсь и, активировав все резервы, на Векторном Ускорении срываюсь вперёд! Кореняка уже подскочила, и я успеваю схватить её за локоть! Раздаются выстрелы! Но Суви, готовая и к такому, отталкивается уже сама, и вместе со мной заворачивает за мраморную колонну в тёмном углу!

Есть! Спрятались! Оторвались!

Под моими ногами всё ещё мерцала печать антимагии. Ловушка, которая сама следует за целью на любой скорости? Твою мать, да как тут было побеждать обычному магу⁈ Да какие силы против меня пустили? Я уже настолько серьёзная цель для них⁈

Но мы спаслись. По крайней мере на миг. Полностью уверен, что о статусе Суви они так же знают, и раз убивают меня, то её смерти постараются избежать. Сначала они попробуют нас выкурить, а лишь потом закроют на девчонку глаза, атакуя всё что вокруг меня! Но сначала… да, у нас есть минута, прежде чем они решаются.

Бах-бах-бах! Снаряды попали по камню, и побелка осыпалась на наши головы. Но ни упавшая белая пыль, ни темнота угла не могли скрыть… горячую кровь на её чёрных волосах.

Суви убила человека.

Моя милая, невинная Суви… в крови своей человеческой жертвы.

Это было хуже всего. Для меня это всё равно что смерть светлых надежд, смерть частички своей души! Для меня это… полное поражение.

— С-Суви… — сердце пропускало удар за ударом, я совершенно не знал, как это остановить, как не допустить смерти моего солнца, — Суви, Суви ты…

— Я в порядке, — тяжело выдохнула она, — Ударилась, но нормально. Не больно даже.

Нет-нет-нет! Нормально? Нормально⁈ Не может это быть для неё нормально!

Я не хочу смотреть, как прямо на глазах в неё постепенно заползает тьма! Такого не должно быть! Кто угодно, но только не моя милая Суви!

— Нет, я не об этом! — решаю, что надо что-то делать, — Твои волосы, твоё лицо! Оно в…

*Бах-бах*. Снова выстрелы. Колонну хотят раздробить снарядами. Я пригибаюсь, попутно прикрывая и приобнимая Суви, чтобы ничего не попало.

Но впервые…

Она меня отталкивает. Очень легонько.

— Миша! Всё. В порядке! — надавила она, смотря широкими от адреналина зрачками, — Мне… мне нужно кое-что сказать!

Я совершенно не понимал, что происходит. Думал о худшем, но отказывался в это верить.

Суви поджала губы. Отвела взгляд. Она дышала тяжелее обычного, но уверен, не от усталости. От нервов. Но каких? Страха? Гнева? Не понимаю. Не чувствую ни того, ни того.

Да.

Стоп.

Почему я ничего этого не чувствую?

— Миша… я боюсь, — прошептала она, подгибая дрожащие ноги.

— Что? Не бойся! Я не дам тебя в…

— Я боюсь, что ты меня бросишь.

Я хмурюсь.

Что?..

— Я сильная. Я могу тебе помочь. И ты можешь за меня не переживать! Наверное… можешь мне довериться. Я уже на многое способна. Вот только… только…

И её голос дрогнул. Это не было похоже на плач, а скорее на действительно невероятный страх и волнение.

И последний раз я слышал у неё такой голос, когда она плакала на покушении. Слышать плачь Суви… это действительно больнее обычного. И потому сейчас я совершенно не понимал, в чём дело.

— Я его убила. Человека убила, Миша… На мне кровь. Я на это способна. Но я… я… — и она подняла глаза, — Миша, я ничего не почувствовала…

Её шепот был таким искренним, таким перепуганным…

— Я всегда себя сдерживала. Всегда ограничивала! Сейчас могу показать всю силу, Миша! Я знаю, что помогу тебе! Я… я не чувствую к врагам ничего. Не знаю почему! Но я убила… и… и могу ещё. И это не пугает. И я боюсь… боюсь… что когда ты это увидишь… когда поймёшь, что я больше не невинный лучик света… я боюсь, что останусь позади, — дрожь в её голосе усилилась, — Миша, я боюсь, что ты посчитаешь меня чудовищем. И просто…

И не дав договорить, я крепко её обнимаю под звуки выстрелов и трещащей колонны. Суви, совершенно такого не ожидая, дрогнула и ахнула. Она застыла, не зная, что сделать в ответ!

— Глупость. Полная глупость, — тихо говорю я, прижимая черноволосую голову к себе, — Ты всегда была такая?

— Всегда… кроме родных и любимых… остальные во мне ничего не вызывают…

— Тогда ничего не изменится. Ты же не изменишься, верно? — я разрываю объятия и смотрю ей прямо в глаза, — Ты же всегда такой была, и к такой я привык!

— Не изменюсь…

— Суви, послушай меня. Какая бы твоя сторона не раскрылась, я никогда тебя не брошу, слышишь? — я не отпускаю её взгляд, заставляя смотреть в ответ, — И за то, что ты способна защищать близких, защищать любимых, что способна за мной поспевать — я буду ценить тебя только больше!

— Я убила человека и ничего не ощутила… я… я для тебя не чудовище? — в её глаза возвращался свет.

— Нет конечно! Взгляни на меня! Разве я могу это осуждать? Ты убила того, кто угрожал тебе и мне! Он сам полез! Вся вина — на его плечах! Да ты — герой! Ангелы сотворили больше зла, чем ты!

— И если я снова замараюсь в крови…

— Нет!

— И даже…

— Суви, — я сжал её дрожащую ладошку, глядя в перепуганные карие глаза, — Ни-ко-гда.

Вот чего она боялась. Не за себя, не убивать, не крови. А того, что я в ней разочаруюсь.

Но даже этот её страх говорил ровно обратное.

Она всё такое же невинное милое солнышко. Просто уже повзрослевшее и с адекватной ответственностью.

Та же Суви, только лучше.

— Не бойся.

И улыбнувшись, я целую её прямо в губы.

Всё её тело дрогнуло, она застыла и распахнула глаза. Её ручки задрожали, задёргались, она совершенно не знала куда их деть! Сначала её губы напряглись, но затем, когда неугомонные руки случайно легки мне на спину, Суви чуть расслабилась, прикрыла глаза… и ответила поцелуем.

Девушка меня прижала, расслабилась и уже осознанно поцеловала в ответ.

И когда на миг прекратились выстрелы, я разрываю касание наших губ, отодвигая голову. Суви открывает глаза, чуть сжимается сама и поджимает покрасневшие губки, будто ребёнок, увидевший что-то взрослое в фильме, и не знающий как реагировать.

И даже сейчас, под градом пуль, покрытая вражеской кровью…

Она всё такой же милый лучик.

— Веришь? — улыбаюсь.

— У-угум… — закивала она.

И я облизываю губы. Вкус был очевиден.

Сладкая корица.

Как и сама Суви, так и булочка, которую она ела в буфете. Всё как было, так и осталось.

— Сердечко сейчас выпрыгнет… — прошептала она.

— Не надо, оно ещё понадобится, — снова улыбаюсь, — Оставь на будущее. Мне оно нравится.

— Оно и так твоё, Миша… — прошептала она, тепло улыбаясь, — Уже очень давно.

И я на секунду замолчал. Держа её за ладошку, я ощутил, как её пальцы снова чуть сжимают мои.

Мысли крутились. Голова шла кругом. Сердце щемило. Я это ощутил с Зайкой и Лунасеттой. Сегодня с Катей, и сейчас с Суви.

Ну пи*дец, чё. Приплыли.

Любовь.

Лишь сейчас я дал себе полный отчёт, что это я испытываю нихера не просто симпатию. И уже давно.

«Пользователь, Геном Любви начал меняться»

Силы начали возвращаться. То изнеможение после телепортации улетучивалась под окрыляющим, будто подпитывающим чувством! И оно не взялось из неоткуда, оно не изменилось! Это ровно то ощущение сжатости в груди, волнения, головокружения от чувств! Просто испытывая его… я будто очень быстро восстанавливался.

Я никогда такого не ощущал. Никогда такого не происходило! Свежесть. Отдых. Я восстанавливался за секунды, будто только что проснулся, и впереди ещё целый счастливый день!

«Пользователь, все силы были восстановлены. Усталости больше нет. Теперь вы вновь способны действовать на все сто процентов своего потенциала»

*Бах-бах!*

Поднимаю взгляд. Колонна сейчас рухнет, и нас выкурят.

— Вхух… бл*, ого. Вхух. Ладно, — качаю я головой, пытаясь не охренеть от новых чувств, — Суви, понежиться нам не дадут!

— С-сволочи! — забавно сжимает она кулачок.

— Верно, сволочи, — киваю, — Я могу тебе довериться? Я смогу тебя отпустить одну в бой, постоянно не защищая?

— Смотря куда… — честно отвечает она, оглядываясь на остатки колонны сверху.

— В зале ещё есть террористы. Они наверняка держат людей в заложниках и их там единицы. Но они есть! Ты можешь… заняться ими? Сразу увидишь — здоровякам с оружием тяжело скрыться среди лежащей толпы.

— Так — справлюсь!

— Я могу тебе довериться и не оглядываться?

— Можешь! — коротко кивает она, — Если по одному — то даже выстрелы отбивать смогу!

— Реально?.. Обалдеть, ладно, — задираю брови и киваю, — Тогда я сейчас выйду, возьму внимание на себя, а ты… ты просто попытайся устранить как можно больше, и допустить как можно меньше жертв. Ладно?

— Буду стараться!

— Умничка, — улыбаюсь, — Тогда готова? Сейчас колонна упадёт, пора выходить.

— Это… только… перед всем этим… — она опустила взгляд и начала бормотать, — Можешь… можем… ну…

Я без слов снова её целую, наблюдая как её напряжение снова спадает, и девушка буквально тает и обмякает.

— Подзарядилась? — спрашиваю.

— На всё готова! — сжимает Суви кулаки.

Я киваю. Выдыхаю.

Всё, дальше тянуть нельзя. Пусть это и казалось целой огромной катсценой посреди битвы, но длилось от силы минуту, может полторы. Всё это время нас расстреливали как могли, полагая, что раз мы вместе, то на обоих действует эта антимагическая ловушка.

Не действует. Потому у нас преимущество неожиданности.

Пора выходить.

— И это… Суви, не пугайся, когда я стану себя странно вести. Мне надо образ поддерживать. Я — всё ещё я!

— Хорошо! — кивает она.

Я киваю в ответ. Это было последнее, за что я переживал. Потому что дальше…

Вхух. Ну…

Да. Пора выходить. Мне из-за укрытия, и деду из меня.

«Меняемся».

Всё немеет. Сердце стягивает. Взгляд сначала закрывается туманом, но затем всё возвращается. На миг, но я будто потерял всё ощущение тела! А сейчас и вовсе, казалось, что я сижу в пустом аквариуме, вокруг которого бурлит океан крови.

Я был в теле, всё понимал и ощущал, но управлял им уже не я.

Мои мышцы расслабляются, сердце начинает биться в идеальном ритме, от волнения не остаётся ничего. Все лишние эмоции глушатся, а гормоны берутся под полный контроль.

Я начинаю ощущать ровно то, что идеально нужно в этой ситуации. Каждый орган, каждая венка, каждая частичка организма была под моим полным контролем!

Ну… как под моим…

— Ты хорошая. У нас будет много детей, — говорит мой рот, пока тело со вздохом поднимается с колена.

— Ва?.., — снова сжимается Суви, — Л-ладно…

«Дед, ну твою мать!», — взмахиваю руками, стоя в аквариуме.

— Я тебе жизнь устраиваю, идиоту. Нельзя таких терять. Это первоклассные женщины, ты даже не понимаешь насколько, — «я» ухмыляюсь, медленно выходя из-за колонны.

Выстрелы на миг прекращаются. Я снова возвращаюсь на свет от позолоченных люстр. Наёмники в едином порыве направили на меня автоматы. Американские — артефактные. Значит сквозь защиту и адаптацию, скорее всего, будут пробивать.

Впрочем… Ладно.

«Ну показывай, на что ты способен… Анафема».

* * *

В этот же момент. Со стороны наёмников.

Юноша вышел из-за колонны. Той оставался ещё один залп, и она бы просто рухнула на головы подросткам, но видимо пацан это понял и решил выйти первым. Девушки не видно. Да, впрочем, не шибко и нужна.

Ловушка антимагии всюду следовала за целью, и даже сейчас бесперебойно мерцала вокруг его ног, отрубая от магических потоков! Даже техники — и те недоступны! Остаётся, конечно, вопрос, как он так быстро сорвался с места, но это всегда может быть его натуральная физическая сила — его сказали расценивать как мага тактического уровня, а они почти все физически сверхлюди.

Все нацелились ему на голову и сердце. Более десятка наёмников. Магия, пули — всё это его просто изрешетит.

Но почему он… улыбается?

Вальяжная, спокойная улыбка расцветала на лице парня. Он держал руки в карманах и с интересом разглядывал своих убийц.

— Воздух… одежда… конечности… — Михаэль дышал глубоко, с явным наслаждением прикрывая глаза, — Как же давно этого не было. Тело. Настоящее… физическое тело! Боже… Бооооже, да это лучше любого сраного оргазма!

Голос был странным. Явно парня, но будто говорил кто-то другой.

— Какой прекрасный век! Столько идиотов, столько бездарностей, лезущих прямо под нож! Раньше жертв надо было искать! Раньше вы все прятались. Но сейчас… сейчас… вы сами идёте в мои руки! Ха-ха-ха-ха! — истерично рассмеялся он, вскидывая руки — КАКОЕ ЖЕ ИДЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ ДЛЯ РЕЗНИ, ХАХАХА!

* * *

Со спины слышится шаг. Но не Суви — мужской.

*Щ-щик!*

Мне пробивают сердце кинжалом. Анафема прекращает вопить про своё безумное счастье и резко вдыхает, медленно поворачивая голову.

Какой-то невидимый враг всё это время обходил нас, чтобы, видимо, выкурить другим способом, пока мы прячемся! Сейчас невидимость с него спадала, и я видел, с каким безразличием он всё дальше вводит кинжал мне прямо в спину, прямо в грудь!

Он буквально разорвал моё сердце. Но я…

Я будто этого современно не ощущал.

— Ой, да лааадно? Сердце? — протянул я, — Ну как наивно! Да кому оно нужно⁈

И я резко прокручиваюсь вокруг себя! Голова и ноги остались на месте. Я крутанул тело вокруг оси позвоночника, словно сраный мясной конструктор. С таким мерзким, просто отвратительнейшим звуком склизкого фарша!

И когда я это сделал, когда вернул всё обратно и залечил поперечный разрез на поясе, я заметил…

Что держу мужскую голову в руке.

«К-как?..», — охреневаю.

«Четвертование. Мелочь»

Я. Отрезал. Ему голову.

Одним касанием! Всё, что нужно было для абсолютно идеального разреза на шее — коснуться его головы! И всё! Один взмах, и я забрал сраную голову!

Труп за спиной падает к моим ногам.

Абсолютно без шансов. Будто даже никаких вариантов и не было, как этого избежать.

Хотя почему? Был.

Держаться от меня подальше.

— Что с вами? — спрашивает Анафема, глядя на убийц, — Вы уже боитесь? Из-за… этого? Ха-ха, что⁈ — подкидывает он голову, — О, нет-нет-нет. Не стоит! Не расстраивайте меня! Вы не можете быть такими жалкими! Вы не представляете, каких унижений мне стоило это представление! Нееет… нет-нет-нет! Я заставлю вас сражаться. Вы БУДЕТЕ сопротивляться!

Голова в руке превращается в жидкость. Буквально тает, становясь каким-то ресурсом.

Анафема сжимает эту кашу и взмахом швыряет во врагов! Почти все капли пролетели мимо, но на одного попало — просто на палец. Одна сраная капелька, на один сраный указательный палец, которым он сжимал спусковой крючок автомата!

Оружие падает. Парень застывает. С ужасом смотрит на своих товарищей.

— Мужики, я… БУАЭЭЭЭЭ!

Он упал на колени, задрал голову, и из его рта полезли внутренности! Желудок и кишки извергались из его же глотки, словно из сраного вулкана!

«Это было Извержение»

— Огонь… огонь! Открыть, сука, огонь! — заорал наёмник.

Труп перед ними тут же начал вздуваться!

«Вздутие Утопленника»

БАХ! Кровавая каша разбрызгивается во все стороны, а осколки костей пробивают глаза, шею и лицо окружающих!

Анафема сжимает кулак и тянет его на себя.

— А-а-а-А-А-А! — закричали те, кому не повезло кровоточить.

Один порез. Достаточно было одного пореза от пролетевшей у лица кости, чтобы эта рана вскрылась, разошлась, словно шкурка на винограде! И словно всё тот же виноград, ты так же оставался с «мякотью» наружу.

Я снял с них всю кожу.

Пара секунд, и вопящие люди с мясом наружу попадали лицом вниз. А их кожа, словно одежда, лежала рядом.

Череда выстрелов! Бах-бах-бах!

Мне пробивает глаз, глотку, сердце, желудок! Магические снаряды действительно сильнее обычных, и практически все пробивали насквозь! Меня изрешетили словно мишень на стрельбище!

Часть мозга вытекала через трещину в голове, горло заполнялось кровью раздробленных лёгких, а рваная дыра на животе была столь ужасной, что, кажется, сейчас повалятся кишки.

Но я? Я ничего не ощутил.

Анафеме не нужен ни один орган для существования. Пока есть мясная кукла, которой можно управлять — Бог Крови будет жить.

— Видишь, потомок? Вот чего боялись поколениями. Вот чего испугался твой отец, — я разрываю остатки одежды, обнажая торс, — А теперь смотри, что будет дальше. Ведь всё, что ты видел до этого момента — всего лишь основа.

«Господин Анафема, спешу уточнить, что ресурсы организма пользователя не бесконечны. Мы не сможем поддерживать это бессмертие всегда. Советую излечиться»

— Да, я знаю. Просто выёбываюсь, — хмыкает Анафема в моём теле.

И он скрещивает руки. На коже проступает защитный костный нарост из очень странного материала.

— Настоящее искусство будет сейчас, — оскалился он, — Смотри, на что мы способны, Михаэль!

* * *

От автора:

Всё как всегда. Стоит ли говорить, что я вас люблю? М-м-м… стоит.

Я вас люблю! Больше спасибо за поддержку!

Чибики, как обычно, в полнолуние. Если не получили, то знайте, что обязательно получите! Значит просто ещё не раздавал.

Всех целую. Погнали!

Глава 9

То, что произошло дальше — описать тяжело. Точнее, мне определённо хватит словарного запаса и тяжесть здесь не эпитетах. Она в восприятии твоей психикой.

После этого, кажется…

Да, я понимаю, почему это чудище решили убить окончательно, и почему маги крови — самые отвратные враги, которые могут тебе попасться. Не обязательно самые сильные. Именно отвратные.

* * *

Мои руки покрывала броня из странного, мягкого материала, который моментально твердел в ответ на травму, отчего не стеснял и практически ничего не весил, становясь тяжёлой броней лишь в момент нужды!

Бах-бах-бах! Каскад выстрелов сорвался из стволов магических орудий, пробивая насквозь моё тело! Однако в отличие от прошлого раза, с каждым новым выстрелом я всё чаще слышал звон отбиваемых снарядов, рикошетящих от новой брони.

Так совпало, что передо мной, — возле той самой стены, откуда мы с Суви отскочили, — сейчас были только враги. И Анафема, скрестив руки, резко разводит их в стороны, выпуская с острых пальцев алые нити! Десять тончайший линий формируют сетку, и все враги успевают отскочить… кроме одного.

Его одежда осталась невредимой. Автомат упал абсолютно целым. Даже протез в руке остался идеальным! Но всё остальное — повалилось кубиками в эту же упавшую одежду.

Оттуда же послышалось шипение, пошёл пар. Да. Начал расходиться какой-то красный туман.

Под моими ногами пропадает печать антимагии, но тут же появляется другая — искрящаяся. БААААХ! Из окна тут же пробивает молния! Печать послужила громоотводом, а я стоял в её центре! Разряд энергии буквально разрывает мою плоть, выпекает глаза и сжигает кожу!

«Анафема, предупреждаю. Энергия пользователя на исходе»

— Причём тут я, и твой пользователь? — хмыкает он, касаясь ногой трупа того невидимки.

Мёртвое тело начинает размякать в какую-то розоватую слизь. Она быстро заползает в моё тело, проникает в кровоток! И я ощущаю, как быстро восстанавливаются силы. Как обновляется кожа, как пробитые органзы затягиваются, а трещины в мышцах быстро сходятся обратно!

Всё, начиная от ран и усталости — мы восстановили с помощью ресурса.

А ресурс для нас — это враги.

«Тело восстановлено на семьдесят два процента. Моно продолжать бой»

Где-то там, в центре зала, я слышу выстрелы и полагаю, там же и Суви. Да. Точно она. Выстрел, громкий хруст, и тишина. Моя умница!

Тем временем алый туман уверенно распространялся.

«Дед, ну пока слабенько. Покажи что-нибудь прикольное!», — встал я в позу, будучи в аквариуме своего же сознания.

— Мелочь охреневшая, — ухмыляется мой рот.

Щёлк-щёлк-щёлк! Каскад щелчков раздался на наших конечностях, и опустив голову, мы увидели золотые путы, прибивающие нас к земле. Нас сковали и зафиксировали на месте!

Тут же спереди мелькает враг — мечник с огненной катаной. Летит, словно пуля из автомата!

«Просчитываю траекторию. Целится в шею», — Рой воспроизвёл голограмму удара, — «Нам срубят голову, если не вырвемся»

И тут мои руки растворяются, обтекают, наручники сваливаются из-за отсутствия опоры, и дед формирует два костяных клинка, крестом рассекая влетевшего мечника! Бамц! Лязг! Костяные лезвия вонзаются в мерцающую броню врага и не пробивают! Зато вот его катана вошла насквозь, но не в шею, а в плечо, прорубая ВСё наше тело вплоть до ключицы!

Моё туловище начало медленно разваливаться, но в ту же секунду кровавые нити всё зашили обратно, а новый костный нарост словно клешни схватил застрявший меч внутри нас меч.

— Даже так? — задирает Анафема бровь.

Рука-клинок превращается в обычную ладонь, Анафема касается груди застрявшего врага, и легонько её прокручивает. Словно крышку открывает.

И тогда… он начал закручиваться в спираль.

— А-а-аА-А-А-А-А!

Его кости ломались, кожа рвалась, мясо прыскало кровью. Быстро и уверенно человек начал сворачиваться в центре груди, словно его насильно гидравлическим прессом запихивают в улиточную ракушку!

Руки, кости, органы, всё это хрустело и скручивалось, пока враг не стал мёртвой мокрой тряпкой на полу, завёрнутой вокруг оси.

— Ты умрёшь, чудовище! — слышим голос с потолка.

Следом послышался треск. Мы задираем голову и видим какую-то женщину с крыльями, что парила над потолком и держала в руках нечто вроде рупора. Артефакт?

— А̶̷-҉̶А҈̸!̶ — заорала она.

Звук усиливается до ТАКОГО абсурда, что пол подо мной трещит, стёкла во всём здании выбиваются, а мой мозг, глаза и перепонки начинают буквально вытекать! Единовременная атака уничтожила всё, что было в моей голове, превратив ВЕСЬ череп в сраную кашу!

Но я… не умираю.

Анафема тут же срубает нашу голову, ловит её и с разворота швыряет вверх! БАХ! Голова взрывается, забрызгивают мага ошмётками и кровью! Но главное — всё это попадает на её кожу.

А значит техника, записанная в нашей крови, теперь проникла в кровоток жертвы и может исполнится.

Всё. Приговор.

— М-м-мыа-а-А-А-А-А!

Женщина рухнула на пол. Она схватилась за голову и начала кричать, катаясь по полу: со сдавленного мычания быстро переходя в настоящий вопль. Я не понимал что с ней, пока не увидел, как бледнеют сначала её ноги, затем туловище и руки, и как при этом краснеет голова!

Затем я услышал треск. Это был её череп — вся кровь в её теле просто начала сдавливать её же голову словно под прессом со всех сторон.

И в какой-то момент верхушка её просто отлетела. Как пробка.

Как я это увидел, хотите спросить? У меня же нет головы! Да всё просто — у меня на груди выросли новые глаза.

Ошмётки уже МОЕЙ головы, тем временем, притянулись ко мне пока падали, так что я без проблем получил глаз Шеня обратно и, поглотив спиральный труп возле, уже полностью её восстановил.

Туман становился гуще, распространялся дальше. Не знаю как, но я буквально ощущал людей в нём, словно они ходили по моей коже, и потому знали, что мы сейчас повернёмся и увидим ещё двоих.

Так и оказалось. И стоило увидеть врагов в этом самом тумане, как наши глаза быстро замерцали, пуская световой сигнал! Кому?

Туману.

И я окончательно понял, для чего этот туман нужен, и как Анафема хотел убивать методично только врагов. Кровавый Туман — это совершенная версия Территории для мага крови. Пока в нём я и враг — всё ограничено лишь моим мастерством и силой.

И знаете… тогда я и понял, насколько ужасна эта магическая школа. Сворачивания в спираль, разрыв черепа, кромсание на кубики — всё это сущая мелочь! Нет. Страшно стало только сейчас.

Они умерли тихо. Не было криков и звуков, не было сопротивления. Я просто увидел… как стекленеют их глаза. Они погибли ещё до того, как лицо коснулось пола. Они просто рухнули, даже не понимая, куда делось сознание.

Это кровь покинула их голову. Их органы просто отключились.

— НЕ ВДЫХАТЬ! НАВЕСИТЬ ЗАЩИТУ! — осознал кто-то.

Поздно. Ещё двое попали под влияние Тумана, и нам понадобился лишь щелчок пальцами.

И в этот момент тела врагов решили, что могут быть другими.

Кости начали двигаться. Не ломаться — переставляться, как мебель в новом доме! Позвоночник одного выгнулся назад, проталкиваясь под кожу, пока не вышел наружу, белый, влажный, пульсирующий. Рёбра другого разошлись веером — не внутрь, а также наружу, образуя клетку вокруг тела! Третий открыл рот… точнее, попытался. Ведь его глаза, нос, и вообще все отверстия склеились расплавленной кожей. Он закричал, пытаясь вдохнуть, но просто рухнул, начиная до крови царапать заклеенный рот!

Не вышло. Ни у кого из них.

Трупы застыли в тех же позах, когда и погибли, а затем тоже начали испаряться, присоединяясь к общей сети Тумана.

— Заклинаний нет. Плохо. Значит без телепортации…, — пробормотал Анафема.

Он выставляет руку куда-то назад. Хотя почему «куда-то?». Я же знаю, что там живой организм. Мужчина, двадцать три года, две хронические болезни, два сросшихся перелома и три шва на коже. Я же… всё это вижу.

Взмах рукой и щелчок пальцами! *Щёлк!*.

И сердце вылетает из его спины. Ещё бьющееся, живое, целое, держащееся на венах! Ещё были шансы! Но враг всё это ощутил. Он закричал, завопил от ужаса, начиная крутиться и пытаться завести руки за спину! Но кровь товарищей под его ногами заставила поскользнуться и упасть… прямо на спину, давя своё же сердце.

Он умер. Очередной труп. И очередной гейзер кровавого тумана.

Мы разворачиваемся. Ещё трое. Три врага. Руки дрожат, автоматы и посохи качаются из стороны в сторону. Кстати, это их орудия и пробивали насквозь костную броню! Прям заметно отличие в автоматах — какое-то бронебойное.

Бах! Один-единственный выстрел особо смелого врага. В мой мозг тут же приливает кровь и время застывает. Это была словно Акселерация, только силами обычной магии и обычной техники — обычное ускорение мозга.

И я ловлю пулю! Даже не пулю, а мини-ракету. Бах! Остаток энергии от неё хлопком обдаёт моё лицо, разрывая кисть, которая тут же начала срастаться обратно.

Просто поймал.

Ужас. В этот момент вражескую троицу парализовал ужас.

— Боятся? О, это они первой нашей формы не видели, — оскалился Бог.

Анафема делает шаг, расправляя руки в сторону. Трупы, что не успели раствориться для тумана, начинают хрустеть, разваливаться! Ещё шаг. Куски мяса, плоти и костей сначала катятся по полу, а затем подскакивают и влетают прямо в нас! В спину, в плечи, руки.

С каждым шагом, каждым хрустом, мы наращивали мясную кровавую массу. Наращивала броню.

Доспех из чужих тел.

Я стал больше. Сильно больше, как сраное чудище из ужасов! Чужие мышечные волокна укрепились по всему телу, становясь кольчугой. Костная масса стала латным навершием. А острые рёбра стали короной на шлеме из мяса.

Каждый наш шаг издавал шлепок и оставлял красный влажный след. Но мы не тратили драгоценную кровь, и след этот словно откатывался во времени, смещаясь обратно к нам, прямо в икры, а оттуда — обратно в ступни.

Первый шаг. Второй. Третий. И на десятый — перед врагами стояло кровавое чудище с броней из их друзей и товарищей.

Выстрел! Бах!

И пуля застревает в слое брони. Всё. Даже самые бронебойные автоматы теперь не пробивают.

Враги застыли. Они поняли, что я в паре шагах, и бежать некуда. Они обречены.

И тогда садистская улыбка расплылась на моём лице.

— Простоите так до конца — отпущу, — прохрипел Анафема двоящимся скрипящим голосом.

И они… реально замерли. Буквально. Даже не моргают.

Анафема хмыкает и разворачивается. В паре метрах от нас проходил ритуал трёх людей — видимо какая-то совместная атака. Уже почти завершённая, ибо я ощущал гул пространства вокруг, ощущал дрожь пола и скрип потолка! Что-то связанное с гравитацией, что-то, способное сжать нас в куб мёртвого мяса!

И я ощущаю, как задерживаю дыхание. Буквально! Сразу же после этого Анафема заваливается на бок, и стоило нам коснуться пола… как мы превращаемся в огромную кровавую лужу, будто занырнув в реку.

Лужа резко срывается до врагов! Мы проплываем метры, под ногами, под выстрелами, под магией, и заплываем на стену за одним из врагов!

А затем просто из неё выходим. Из стены.

Анафема хватает врага за глотку. Рывок! С кровавыми брызгами гортань вылетает наружу!

Банально, да? Конечно.

Пока мы не вошли в его тело.

Стоило врагу умереть, а ране открыться, как мы снова превращаемся в лужу крови, проникая внутрь чужого организма и… да, управляя им словно второй бронёй.

Та броня из мяса и костей осталась снаружи, будто экзоскелет, тогда как мы полностью переселились в другого.

— Ч-что… что… — и тогда наша оболочка захрипела.

Да. Да… мы его не убили. Точнее не дали умереть, заставляя всё осознавать.

Другие наёмники вскинули автоматы!

— С-стойте… СТОЙТЕ! — мы оставили ему рот, чтобы он кричал, — ЭТО Я! Я ЕЩё! ЖИ…

Бах-бах-бах-бах! Они расстреляли своего товарища!

— Ха-ха-ха-ха! — и тут же шагающий труп рассмеялся, когда мы снова забрали контроль над его ртом, — Ну какие дебилы!

Наша жертва была своего рода прикрытием для той троицы ритуалистов, так что перед ними мы сейчас и стояли.

Буквально перед ними. В метре.

Анафема расправляет руки, хватает двоих сбоку за головы, и со всей силой бьёт ими о третью в центре!

Я подумал, в чём смысл? Можно же срезать! Но казаться я забываю, что ВЕСЬ смысл этой бойни — в демонстрации. И когда трое людей не смогли развести головы, я понял, что конкретно мне демонстрируют.

Хруст. Треск.

Их тела нашли друг друга. Они начали срастаться.

Позвоночники переплелись, руки вплавились в чужие грудные клетки, а органы спутались в единый лабиринт, и лишь головы остались снаружи — живые.

Три человека стали едины. Одним общим куском вопящей плоти.

— Я… чувствую его… сердце…

— Это… НЕ МОИ… ЛёГКИЕ…

— ПОМОГИТЕ… ПОМОГИТЕ… ОСВОБОДИТЕ НАС!

Они чувствовали всё сразу. Каждую боль. Каждый страх. Они стали одним целым, разделяя всё, что ощущали.

Существо прожило ровно столько, сколько нужно, чтобы понять, что это навсегда.

Потом кровь остановилась.

Анафема огляделся. Хотя зачем? Мы всё чувствуем, всё видим и так. Техника в глазах позволяет нам видеть сердцебиения сквозь стены, а кровавый туман буквально чувствовать и подключаться к людям, которым не повезло его коснуться!

Мы буквально… срастаемся. Словно в общей сети, словно единый организм, сердце и мозг в котором — я.

Где враги? Я знаю. Где гражданские? Я знаю. Где Суви? Не секрет.

И удивительный, но в то же время ужасающий момент был в том… насколько эта сила масштабируема. Ведь если я творю такое с чуть более десятком трупов вокруг, то что я смогу, убив ВСЕХ здесь? Что если я заставляю взорваться эту ТЫСЯЧУ, выпуская омерзительный багровый туман? Или солью их в мою броню? Моё оружие? Что если я так утрамбую материал их тел, что поглотив его — стану прочнее любого материала?

В моих руках — атомная бомба. Буквально. Стоит лишь скинуть одно мёртвое тело с неба в центр города…

— Ну и ну. До чего же мерзко! Невероятно! — мы услышали голос с акцентом.

Уже не глядя, лишь по запаху, мы поняли, что это мужчина двадцати девяти лет. Недавно пил алкоголь. Вино. И занимался сексом. Часов семь назад.

Его сердцебиение вонико будто инуоткуда, и с учётом, что невидимость это не скроет, значит он телепортировался. И туман, увы, его не касается — в защите, подготовлен.

Мы поворачивае…

*Бж-ж-м-БАХ!*. Гул накопился за секунду, и в нас влетает золотой энергетический барьер! Тело разносится в труху! Просто в кашу! И будучи лишь паразитической жидкостью, мы отлетаем прямо в мясной экзоскелет позади, сквозь его щели проникая уже обратно в МОё тело. Всё это заняло секунду! Но её было недостаточно…

*Бж-жм!* — снова звук, будто сверхскоростной поезд долетел до тебя ровно за эту секунду и остановился перед носом!

Бах! И удар ногой под живот отправят меня так высоко, что при ТАКОМ весе — я пробиваю потолок, вылетаю из здания и какое-то время продолжаю лететь!

*Бж-жм!* — сзади вновь раздаётся этот звук, и виднее вспышка света!

Анафема выпускает поток крови из руки, тем самым разворачивается и кровавым хлыстом рассекает… пустое пространство!

*Бж-жм!*, — потому что звук снова тут же возник за спиной.

Бах! Удар с ноги в ребро! Мы улетаем!

«Пользователь! Огромный урон вашим внутренним органам! Он бьёт сквозь защиту!»

*Бж-жм!* — вспышка света за спиной, и меня хватают за голову.

*Бж-жм!*, — общая телепортация к зданию. Бах! Моей головой пробивают стену!

*Бж-жм!*, — телепорт к машине. Бах! Удар об стекло. Бах! Удар об капот.

*Бж-жм!*, — к острому заграждению. Бах! Нашу голову вонзают глазницей об остриё забора.

Нас тягали по всему городу, телепортируя ко всему, обо что можно разбить нашу голову!

Мясо на моей спине бурлит, кровь сжимается и выстреливает копьями! Мужик наконец нас отпускает прямо в воздухе над высотным зданием, и уже было телепортируется вверх, чтобы со всей силы пробить ногой и отправить кометой вниз, как кровавые копья резко перестраиваются под острым углом и направляются к нему!

*Бж-жм!*, — снова телепорт! И снова копья меняют траекторию, преследуя врага!

Мясо на моей спине вновь бурлит. Кровавя броня трещит и разрывается, начиная преображаться! Начиная складываться… в крылья. В две пары перепончатых крыльев.

И Анафема держал всё это под контролем. Десятки кровавых копий, которыми он не просто преследовал врага словно самонаводящимися ракетами, но и точечно контролировал зону вокруг себя, не позволяя к нам подскочить! И ровно в это же время он мастерски, будто всегда был с ними рождён, управлял ДВУМЯ парами крыльев, без проблем возвращая полный контроль над положением в воздухе!

Это просто запредельный, немыслимый для меня уровень мыслительных процессов! И я знаю в чём секрет — в возможности их «параллелить». Отец рассказывал. Но я не думал, что это ТАК невероятно!

И когда больше двадцати «жгутов» кровавых снарядов застыли вокруг, превращая нас в какое-то разросшееся корневищем дерево, а крыльями мы наконец смогли уверенно «стоять» на поле битвы, тогда остановился и враг.

*Бж-жм!*, — он появился спереди, в метрах десяти.

Это был черноволосый азиат в костюме с рубашкой. Причём… не китаец или кореец. Это глупость, говорить что они похожи — нет, все они уникальны. И эту национальность… я не узнаю.

— Рад приветствовать сильного врага, — кланяется он, говоря с акцентом, — Прошу простить, что не представился сразу — я знал, что такое тебя не ранит, и просто хотел вывести из здания.

«Узнаёшь шута?», — спросил Анафема.

«Нет… и силу тоже не узнаю».

— Меня зовут Сато Харуто — таких как я вы называете «маг тактического уровня», хотя… это немного обидное преуменьшение в моём случае, — улыбается он, снова глубоко кивая, — Рад личному знакомству, Михаэль «Зверь» Кайзер.

— И к чему это?

— Этикет нашей страны. Воины должны знать, кого убивают. Я готов к смерти, хоть она и маловероятна. А значит и моё имя вы знать обязаны.

— … — Анафема наклоняет голову.

Ясно…

Бл*, приплыли. Японец.

— Отказ не принимается, господин Кайзер. Я не собираюсь вас недооценивать, так что готовьтесь к смерти, — он складывает руки в печать, — ВОПЛОЩЕНИЕ: ОБЛАСТЬ СУПЕРПОЗИЦИИ.

* * *

За пару минут до этого.

Зная всю ситуацию, только глупец не задастся вопросом: где, чёрт возьми, подмога⁈

Оператор Храмовников сказал, что люди уже в пути ПОЛЧАСА назад! И если вспомнить, как моментально Марк Кайзер телепортировался в детский лагерь, чтобы помочь сыну, если учесть, что нападение уже как десять минут открытое, то… где? Где их, чёрт возьми, носит⁈ Уже не надо скрываться — просто бросьте все силы!

Но это и стало главной ошибкой. Ведь пока всё было тайно, они двигались менее радикальными методами с минимумом магии. Но как только Максу поступил приказ открыть портал — тогда всё и покатилось к чертям.

*Вжух*! Бах! Вспышка, телепорт! И их… выбрасывает не в нужное здание, а на ровно то же расстояние, где они и стояли, но с другой стороны! Будто они летели не вперёд к цели, а по кругу! Словно… словно здание накрыли куполом, и они прошлись по его поверхности!

— Ха? К-какого х… — Макс оборачивается.

— Где мы⁈ — гремит голос женщины с катаной.

— С обратной стороны… какого-то чёрта, — бормочет мужчина.

— Аномалия?

— Нет. Кто-то искусственно кроет, — Макс всё больше напрягается, — Чёрт… КТО это делает? Не понимаю.

— Тактический уровень?

— Нет, такое я пробивать научился. Тактик уже от меня не закроет…

И тут подходит Марк Кайзер. Он прикрывает глаза, пытается дотянуться, и… и!.. Ничего.

— Выше. Это выше тактического уровня, — вздыхает Марк, — Я тоже не могу.

Оба друга переглядываются. Кто может быть выше тактического мага?

Только Архонт.

Глава 10

За минуту до этого. Зал.

Кто бы мог подумать, что такая малявка, — уже, честно говоря, не шибко и малявка, — может доставить столько проблем?

— Стреляй, стреляй-стреляй!

Бах-бах-бах! Каскад выстрелов превращает деревянную часть пола в решето! Поднимается пыль, разлетаются щепки! Один из нападавших, маг воздуха, взмахивает рукой и рассеивает преграду для зрения… чтобы увидеть, что там никого нет.

— Да сука! Куда она снова подевалась⁈ — уже в яростной истерике вопит ответственный за заложников, — Она же, сука, прямо…

— КХА! — слышится сзади.

Черноволосая девочка в абибас-шортиках, чуть подогнувшись, ударила наёмника под живот и его энергетическая броня, покрывающая всё тело, краснеет, приближаясь к критическому пределу!

Броня. Боевого мага. Способная выдержать выстрел в упор.

На пределе от одного удара.

Бах! — первый удар кулаком. Мужик чуть подлетает. Бах! — второй удар кулаком. Броня крошится. И, пока враг завис в воздухе… БААААХ! Заряженный и размашистый удар с ноги прямо прямо в башку!

Голова не отрывается, связки оказались крепкими! Но туша сразу же отлетела в стену, и когда скатилась, стало понятно, что половина черепа уже просто каша.

Выстрел! Силуэт азиатки мелькает, раздаётся грохот от её прыжка, и она снова исчезает… да хер его знает куда! Вроде бы вверх. Но поднимаешь глаза — а там уже снова мелькнувший силуэт.

В ней нет магии! Нет защиты! Ей хватит всего одной пули в живот, и это уже не боец! Но твою мать… КАК поймать эту сраную блоху⁈

И это продолжается с самого начала битвы. Быть может, у них бы и был шанс одолеть самого Кайзера, прикрываясь заложниками, но ему очевидно капитально насрать, потому что за освобождение ответственна эта прыткая малявка!

Стоп. Заложники!

— Сюда, сука! — от страха и ярости гаркнул человек с гудящим пистолетом, хватая какую-то женщину.

— С-стой! Погодите! А-а-а! — закричала она.

— Закрой рот!

Муж к прижал её спиной к себе и упёр пистолет о её ключицу, чтобы и вперёд стрелять, и если что быстро ей в голову всадить.

Второй наёмник, что был рядом, повторил это же, но с её мужем.

Они оба взял живые щиты, выставили огнестрел и прижались спиной друг к другу. Теперь у них открыты только бока, но не стоит забывать, что они так же и боевые маги, которые одним движением ладони бросят заклинание!

— Если не хочешь, чтобы они сдохли — выходи и поднимай руки! Ты нам нахрен е сдалась! — заорал он, понимая, что алый туман всё приближается, — Слышишь, мелкая сука⁈ Просто. Сдайся! Ты не наша цель! А если не покажешься через две секунды, мы…

Грохот! Брюнетка приземляется откуда-то со стены, прямо в центр испуганной, расступившейся толпы.

Девочка убила уже шестерых. И убила бы больше, не будь главной проблемы — люди. Дело даже не в её мягкой девичьей коже и отсутствии какой-либо защиты. Нет. Проблема — это люди.

Ведь Миша попросил их спасти.

Суви не имеет права допустить их смерть! Тогда она его подведёт. А он доверился. И пообещал не бросать. Так что сейчас для Суви облажаться — это конец света. И её маленькое сердечко искренне верит, что это будет #всё, #конец, #расставание.

Поэтому она и не поняла, что всё это блеф. И приземлилась посреди толпы, которую спасала.

Остался последний оплот наёмников. Штук пять. Суви почти справилась. Ни одной невинной смерти не допустила! Осталось лишь чуть-чуть… ещё немного до похвалы…

— Отпустите… — пробормотала она на английском.

— Просто. Свали. В окно! — отчеканил наёмник, — Ты нам нахрен не упала!

Краем глаза было видно, что происходит там, у основной силы.

Краем глаза они увидели, как тела их товарищей срастаются в одно вопящие от боли месиво.

Да… правда была в том, что этим наёмникам уже давно плевать на цель. Насрать им на Кайзера, когда он, оказывается способен на ТАКОЕ!

Да, они знали о его силе. Они не знали, что это будет так омерзительно и страшно.

Наёмники просто хотели сбежать. Но эта дрянь… мелкая милая дрянь… она им просто не даёт! Они пробовали — девочка их всё равно настигает! Какое-то бесчеловечное чудовище, которое совершенно не видит ценности в их жизнях!

— Я не могу подвести… всё только стало хорошо… — сжимала она пальчики до хруста.

Суви тяжело было разозлить — булочка редко подгорала. Но когда булочку припекает…

— Я сказала… просто… СВАЛИТЕ!

Свист. Силуэт исчезает с места. И не успевают наёмники перевести дуло на виски жертв…

БАААХ!

И маленький кулачок пробивает броню на лице первой жертвы. Костяшки сминают нос. Входят в череп. Переминают мозги. И выходят из затылка. Но это был не конец, ведь ровно то же произошло и другим, но наоборот — кулак раздробил затылок, разорвал мозг и вышел из раздробленного лица!

Брызги кровищи и мозга вылетели вперёд! Закапали на плечи застывших от ужаса заложников. Потекли по тоненькой бледной ручке.

Кореянка рывком вынимает кулак из голов. Жертвы падают. Быстрый взмах, похожий на удар хлыста, и вся противненькая кровяка покидает бархатную руку.

— Дураки. Дома бы сидели… — буркнула она.

И парочка была спасена.

Заложники застыли. Сначала от страха перед наёмниками, а теперь от… ну… мозгов на их лицах.

Впрочем, они всё равно понимали, что это лишь следствие их спасения, так что паралич медленно отступал и контроль мышц возвращался. Их головы дёргано поворачивались, а ноги пытались шагать назад!

— «С-спасибо…», — дрожащим голосом прошептали они на греческом.

— А? Я не понимаю по-французски, — хмурится Суви, отгоняя их ладошкой словно котят, — Идите-идите. Тут опасно! А лучше просто…

Грохот. Парочка упала без сознания. Валятся словно тряпичные куклы! Будто… моментально умирают.

Все они.

Все заложники, кроме единиц, на которых мерцала энергетическая броня, навешанная в суматохе на всякий случай, моментально рухнули, будто их сердца просто остановились! Сотни людей. Разом.

И всё это в тот же самый момент, когда раздался громкий грохот, и два силуэта вылетело из здания, пробивая крышу своими телами.

И кровавого чудища не было. Значит…

— М-Миша! — вскрикнула Суви, понимая, что пришло нечто, способное отправить её любимого мальчика в полёт.

Нечто, из-за чего Анафема экстренно отключил любую попавшую под туман помеху для Суви, чтобы освободить ей поле боя. Да. Это из-за него на самом деле все потеряли сознание. Потому что за секунду полёта он понял, что в ближайшее время обратно может и не вернуться.

И на самом деле Суви это было только и нужно! Всё. Это было решено. ВСЕМ врагам теперь нечем прикрываться — они как на ладони. Это буквально теперь одностороннее истребление мишеней из тира.

Было бы.

Если не зашедшая через главный вход фигура. Её увидела и Суви, и наёмники, на миг потерявшиеся в новой ситуации, от чего промедлившие с расстрелом девочки. Все увидели.

Невысокого плотного мужчину с пентаграммой на лице и костяным пористым кинжалом.

«Мясо».

* * *

Ожидание было иным. Обычно Воплощение — это гарантированная практически моментальная смерть. Что-то вроде ультимативной атаки, которая, если ты в неё попал, атакует сразу же. Ведь это атака! В прямом смысле! Это не инструмент!

Но не в этом случае. Ведь когда Харуто прокричал фразу-активатор… мы не почувствовали ничего. Мы даже ничего не увидели! И я подумал, что может у него не вышло?

«Вышло, пользователь. Фиксирую попадание в какую-то обл…»

Он не успел договорить.

Японец исчезает. БАХ! Мне моментально прилетает по лицу. Боль волной расходится по телу, и я ощущаю, как чуть-чуть, но буквально сгорают клетки моего организма!

Анафема тут же приходит в себя после удара и осматривается. Здесь нет тумана, а Харуто как-то блокирует попытки к нему подключиться, так что нам приходится буквально повернуть голову, чтобы…

БАХ! Без телепортации, без какого либо сигнала, нам снова прилетает в живот!

«Ха?», — не понимаю, — «Что? Откуда⁈»

«Я… тоже пока не понимаю», — хмурится Анафема.

Две пары крыльев позволяют вполне ловко маневрировать и не теряться в воздухе, но всё равно, это куда тяжелее, чем просто парить на месте!. Взмах левым нижним, взмах правым верхним. Мы выпрямляемся, возвращаем контроль над телом и…

Бах! Бах! Бах! Три удара! В живот, в голову, по затылку! Без вспышек, без телепортов! Харуто здесь просто НЕТ! Но есть его удары. Удары, пробивающие любую защиту. Как мой Рубец Апатии… только на физическом уровне.

«Пользователь, дела плохи!»

Бах! Мы получаем с ноги в рёбра и отлетаем, лишь через секунду снова возвращая контроль!

«Он атакует на молекулярном уровне. Он разрывает связь между частицами вашего организма. Никакая предыдущая адаптация от этого не поможет. Требуются данные для новой»

Сильный ветер высоты обдувал наше лицо. Мы вертели головой, пытаясь застать Харуто, но совершенно его не…

БАХБАХБАБАХ! Град ударов обрушился с совершенно случайных направлений! Спина, грудь, голова, грудь! Нам прилетало отовсюду!

[Адаптация — Урон молекулярной связи: ⅕]

«Пользователь, новости ещё хуже»

Бах! Удар. Я слушал Рой, пока нас буквально забивало пустое пространство. Всё было настолько плохо, что даже Анафема ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЛ, что с этим делать! Он просто молчал, принимая удары!

'Нам не хватит прочности адаптироваться. Этот удар очень сильно замедляет восстановление. Частиц вашего тело просто не становится. Соединить столь мельчайшие повреждения на текущем этапе способен лишь я, так что восстановление Анафемы не спасёт.

Они подобрали идеального врага… для убийства Зверя. Ведь к концу боя от вас ничего не останется, а значит и не будет вокруг чего сформироваться второму облику. А он формируется поверх.

Нужно срочно что-то делать'

Хлысты Анафемы совершенно бесполезны. Поначалу он ими даже не атаковал, потому что тупо некого, но сейчас, даже когда они начали хаотично кромсать воздух вокруг…

Это избиение даже не замедлилось!

Бах! Бах! Бах! Удары без какого-либо следа и звука. Не было ни человека, ни его кулаков, ни всплесков энергии, ни мелькающих ног. Ничего. Совершенно.

Просто сам факт удара.

Бах!

— Кх! — кашлянул своей драгоценной кровью Анафема.

Кусок нашей брони отпал. Ему просто не за что держаться — связь там превратилась в труху, и шмат бронированного мяса полетел вниз.

Но всё же, между атаками была небольшая задержка. Будто Харуто переводит дыхание после такого града ударов! И воспользовавшись очередной заминкой, харкающей кровью Анафема начал пикировать вниз! Поближе к крови и мясу, поближе к частичке его силы и ресурсу! Теперь уже НАМ нужно закрытое пространство, где невидимому врагу будет тяжелее…

Тяжелее…

— К-какого… — и тут не сдержался даже Кровавый Бог.

Летя вниз на протяжении пяти секунд, обладая таким весом и такой скоростью…

Мы никуда не сдвинулись.

От непонимания, волнения и стресса время для меня будто замедлилось. Будто… короткая пауза посреди битвы с главным боссом. Драматическая, сюжетная.

Чтобы осознать, насколько всё дерьмово.

Нам казалось, что мы летим вниз. Но по факту мы ровно на той же высоте.

— Ну ка…

Взмах крыльями! Взлетаем вверх! Стремимся всё выше и выше, пытаясь пробить облака и вылететь чуть ли не в чёртов…

— Вау, — не сдержался Анафема, — Ха-ха!

Мы не сместились ни на метр. Мозг, который ожидает перемещения, какое-то время тебя обманывает, но по факту — ты тупо летишь на месте.

Ещё взмах крыльями! Мы уходим в сторону. И вот это уже получается. То есть ни вверх, ни вниз, но только по сторонам.

— Нас зафиксировали в одной плоскости. Как на листке бумаги.

«Мы как точка в двумерном пространстве…», — тут же понял и я.

Бах! По нам снова начали пробивать! Удар! Мы отлетаем! В очередной раз мы не увидели ни намёка на приближение врага, и лишь ощутили сам факт попадания! Боль мелкой дробью проходит по телу, и кажется, что я теряю частичку себя. Совсем маленькую! Буквально песчинки, соединяющие реальные куски!

Но песчинок всё меньше. И куски норовят отвалиться.

«Дед, дела плохи!»

«Не истери»

Я заметил ещё одно — мы всё же поднялись выше. Но не сейчас, а вообще. Было много ударов под живот и челюсть, отчего мы машинально подлетаем, и вот эта высота уже не фиксировалась — нас будто тянут всё выше. Но зачем?

Тем временем на нашей голове отрастают ещё глаза. На виске, на затылке. Я получаю СТОЛЬКО визуальной информации, что просто теряюсь, у меня натурально «кружится голова», хотя и не управляю телом!

Но Анафема без проблем справляется и с этим. Он получает полный обзор ВСЕГО вокруг, и теперь не остаётся ни одной пустой зоны.

Но… БАХ! Харуто заканчивает с передышкой. Снова пробивает, похоже, кулаком под живот! Боль стала сильнее. Я прям чувствую как разваливаюсь, и понимаю, что умру ровно в момент полного распада тела. А это реально не позволит Зверю возродиться! Это я тоже понимаю!

Бах! Бьют под живот. Бах! Под челюсть! Набираем высоту. Раньше были на уровне тридцатого этажа, сейчас — крыша на пятидесятом. Да. Нас определённо зачем-то поднимают.

Полный обзор вокруг вообще не помог!

«Деееед! Я ведь стану Хтонью третьего разряда если РЕАЛЬНО умру, ты ведь тогда со мной в могилу отправишься! Я ведь не дам тебе в батю вернуться!»

Секундная передышка. Анафема активирует технику трансформации и пускает часть брони на создание дополнительных мясных рук! У меня вырастают дополнительные конечности из мяса! Складывают ладони в печать!

Расширение Территории! Он ей владеет⁈ Не только кровью⁈

Готовимся. Сейчас.

Бах! Удар под челюсть. Мы подлетаем, от головы отваливается кусок мясного шлема и короны из костей, теряя связь с телом, и…

И нихера. Харуто не попал в Территорию. А это значит только одно — физически он не здесь. По крайней мере не на уровне, когда его ловит Территория.

Бах! Бах! Удар! Удар! Удар, удар! Мы летим всё выше, боль всё сильнее! Настолько сильна, настолько пугающая, что я бы уже не сдерживался и во всю кашлял и харкал кровищей!

Я чувствую… БУКВАЛЬНО чувствую, как моё тело РАСПАДАЕТСЯ! Это не ножевое, это не перелом. Это вообще несравнимо ни с чем! Это буквальная смерть тебя как сущности. Ты будто проходишь процесс удаления.

Да. Меня будто стирают.

— Интересно… — скалится Анафема, не реагируя на вытекающую кровь из глаз, носа и рта.

Мы уже выше облаков. Я даже города не вижу — настолько мы далеко. Зато… вижу приближающуюся темноту космоса.

Погоди-ка. Японец нас что… из Земли нахрен выталкивает?..

Ох… бляЯЯЯЯЯЯ! Он выталкивает Зверя из места своей силы! Он выталкивает ТЕРРУ из ЗЕМЛИ!

Он, твою мать, серьёзно, ПРОСТО пришёл меня уничтожить, без разговоров и понтов!

Он ВООБЩЕ шанса оставлять не собирается!

«Чё тебе интересно⁈ Дай мне контроль!», — я уже не на шутку паниковал, — «Я повторюсь, если ты третья херня проснётся, мы помрём оба! А я владею Справедливостью! И… да и много чем ещё! Я смогу его поймать на ударе!»

«И ты умеешь этим пользоваться?», — хмыкает отчего-то спокойный дед, хотя смерть буквально маячит словно космос — перед носом.

«Нет! Но буду учиться! Всегда учился, и сейчас научусь!»

«Я хвалю твою адаптивность. Хорошее качество»

«Ну и⁈»

«Нет», — улыбается он.

Открывается Глаз Шеня! Его свойство передаётся на дополнительные глаза по всей голове и…

Мы видим силуэт души Харуто. Слева. Сзади. Спереди. Здесь. Там. Там. Здесь. Везде и всюду. Но это не его копии, это он — в единственном числе. Он мелькает так часто, что казалось, будто наше зрение неспособно уловить перемещения.

Дед активирует технику разгона мозга. Пускает на неё все силы! Время замедляется. Но не мелькания врага.

«Акселерация!»

И поверх ускорения от деда, ускоряю и я. Вот эта его техника усиления мозга — она точно такая же по силе, как и Акселерация. Один в один аналог! И когда ты накладываешь их друг на друга… всё не просто замедляется.

Всё останавливается.

Абсолютно всё. Будто в голове был запущен суперкомпьютер с миллионом вычислений в секунду, и весь мир для тебя словно поставленная на паузу игра, где ты можешь продумать любой ход.

И лишь когда время остановилось, тогда появился и Харуто. Лишь сейчас. Да. Это реально был один человек, а не иллюзии и клоны — он просто НАСТОЛЬКО быстро перемещался.

Его золотой силуэт был возле нас, и уже вёл кулак в живот. Он попадёт, спору нет — мы только обрабатывать информации и можем, а не двигаться на таких скоростях. Но…

Мы его поймали. Его душу. Он правда здесь, а не где-то в другом мире.

Я был настолько в шоке от РЕАЛЬНОЙ силы, на которую способны люди, что прильнул к своему аквариуму едва ли не всем лицом.

Что это⁈ Как это⁈

«Область суперпозиции… ответ же был прямо перед носом…», — цыкаю я.

Харуто буквально создал область, где контролирует и мою, и свою позицию. Всё. Всё так просто! И мою он фиксирует на плоскости, чтобы иметь возможность атаковать по прямой… прямо как луч частиц света! Поэтому его сила и золотая! Это свет!

Архонт Света.

Жаль, что мы поняли это слишком поздно. Жаль, что реальную опасность, реальную необходимость поменяться местами и приложить общие силы мы поняли, когда оказались уже за пределами Земли.

Здесь не надо было даже оглядываться. Здесь было понятно даже по ощущениям.

Мы был в стратосфере — Архонт Света вытолкнул нас в космос.

Тишина. Поразительная тишина заложила уши. Холод. Давление. Всё это было не сильным, нам не вредило, но… оно было иным. Я такого никогда не ощущал. Мёртвое умиротворение — так бы я это описал.

Ты совершенно спокоен, ты в полнейшем вакууме своих мыслей и ощущений, словно мертвец, хотя и живой.

Космос. Я правда в космосе.

Свет Луны приятно убаюкивал. Какой-то… родной. Приятный. Мягкий.

А вот Солнце… оно было странным. Оно… гудело? Сильнее, чем ты того ожидаешь. Будто… реагируя.

«Дед… плохо дело».

«Да, так себе»

«Верни. Контроль!», — уже ору я, — «Тут не только в Архонте дело! Я что-нибудь придумаю, ты не справляешься!»

«Я впервые в космосе… Ха-ха! Чудесное место!», — он с улыбкой сморел вдаль непроглядной темноты, — «Это всё… звёзды? Эй, потомок, скажи, все эти точки — это такие же звёзды, как наша⁈ И там есть планеты? Планеты, полные живых существ? Полные… крови? Полные достойных врагов?»

«Да какая, блять, сейчас разница⁈ Ты вообще полоумный⁈ Ты не понимаешь ситуацию⁈ На меня уже БУКВАЛЬНО Солнце среагировало! А ты может не знаешь, но его олицетворение меня дико хейтит уже тысячи лет!»

Анафема улыбался.

Он был счастлив. Будучи запертым сотни лет, в какой-то темноте, от которой Королева Фей едва не сошла с ума, мой дед не просто вдоволь повеселился… он посетил настоящий чёртов космос!

Его тело реагировало, и я это тое ощущал. Все его эмоции.

Я ощутил искреннее частью обычного мальчишки.

«Хочу… на них посмотреть, потомок. На планеты», — глаза на затылке фокусируются на Земле, — «Невероятная красота… просто невероятная. И я… хотел это пожрать? Какая глупость. Зачем убивать свой вид, когда есть тысячи других… зачем убивать людей, если можно показать силу нашей расы тем, кто не подчинится…», — его сердце пропускало удары от очарования космосом и планетами, звёздами и бесконечным пространством, — «До чего же, оказывается, наша вселенная прекрасна…»

Заканчивалась передышка Харуто. Последний каскад ударов, и последняя связь между нашими частицами начнёт разрушаться. Сейчас всё держится на соплях и Рое.

Следующую атаку мы вряд ли переживём.

«Пользователь, поменять вас местами?»

«Да не надо. Что-ж вы два таких паникёра», — и Анафема хмыкает, — «Ты серьёзно думаешь, что я позволю такой мелочи как ты спасти… меня? МЕНЯ? ТЕБЕ? Ха-ха, ты думаешь я согласен на такой ПОЗОР⁈ Не смеши».

И тут…

Чёрт. Какой же я реально паникёр. Как же я реально мог забыть? А ведь решение проблемы тоже решало на поверхности, как и её осознание!

Дед выставляет руку, и указывает пальцем вниз.

И из нашей головы вырастает корона, даруя Полномочие Гордыни.

— П̦͖̯̳͐́́͋̍̒̌̈̄̒̌͆ͅа̥͉̪̞̳̱̒̈́͐̀̓̿̓̉д͚͍̝̖̜̗͙̘̦͆͋̔̌̆͗̿͑͊а͇͙͕͚̭̤͖̳͔͇͈̐̌̿̑́́й͖̭̘̱̉̀̓̋͛͛̃.̠̦͕͕̩̬̋̽̾̎ͅ.

И Харуто срывается прямо вниз, набирая скорость прямиком в стратосфере. А я вместе с ним, будучи закреплённый в той же плоскости.

* * *

В то же время.

Мужчина с пентаграммой на лице молча осматривал помещение, явно кого-то выискивая. Суви застыла. Наёмники тоже. Все они… что-то ощущали. Что-то в подкорке, что-то животное.

Инстинкты.

Если до этого они сражались за цель, то сейчас всё перебило обычное животное: «ЖИТЬ. СБЕЖАТЬ! СПАСАТЬСЯ!».

Пришёл хищник. Зараза. Болезнь. Да что угодно, вызывающее желание сбежать, защищаться, сражаться, и поскорее от этого избавиться! Подкожный животный страх опасности — вот что пришло!

Он огляделся. Люди не вызвали у него интереса. Он был за кем-то другим.

— Шанс… — прошептал кто-то позади Суви, — Быстро, отступа…

И костяной клинок влетает в спину отвернувшемуся наёмнику! Импульс. Хруст!

— КХРА-А-А-А! — закричал он, и резко замолк.

Все его кости моментально перетекли в кинжал, и он упал, будучи мешком кожи с мягкими внутренностями внутри.

Клинок возвращается в руку Мяса! Отдаёт похищенную силу! И существо становится больше. Покрывается бронёй. Пентаграмма на его голове вспыхивает, начиная проращивать какой-то наростом! Какая-то тёмно-синяя каменная маска начала формироваться на его уродливом лице!

Бах-бах! Раздались выстрелы! Все они пролетели мимо Суви — прямиком в нового врага!

Девушка же, понимая к чему всё идёт, и сама срывается в атаку! Она исчезает словно пыль на ветру, появляется перед Мясом, на всей скорости пробивает кулаком прямо в солнечное сплетение! Такая атака убьёт человека! Просто раздробит всё, от сердца до позвоночника!

Но не Мясо. Оно и не живо вовсе.

Он медленно переводит взгляд тёмно-синих глаз.

Суви… замирает от ужаса. Она была неопытна, чтобы понять, что именно сейчас пора бросать всё и бежать… Что это… уже не её битва.

— Полномочие Лени. Слабость.

И девушка валится как безвольная кукла — все её мышцы просто отключаются. Это ужасное, невероятное страшное чувство! Тебя просто выключили. Всё. Ты парализован. Ты способен шевелить лишь глазами. Ты — одномоментно инвалид без доступа к телу!

Суви лежала на спине. Всё, что она могла — смотреть вверх, на своего убийцу. И на дыру в потолке. На… летящие прямо сюда две кометы⁈

БАБАХ!

Два горящих объекта пробивают потолок и с невероятным грохотом падают прямо в зал! Земля трясётся, стены дрожат, колонны заходили в стороны! Если бы сейчас кто-то стоял — он бы наверняка упал! Вот НАСТОЛЬКО всё вокруг пошло волной!

Суви смогла перевести испуганный взгляд на место падения.

Упало двое. И если один так и лежал, то второй… медленно поднимался. Высокое, широкое существо.

Практически полностью уничтоженное.

Половина тела у него была разорвана и сожжена. Но она хотя бы была! Потому что вторая же… ну, это просто кости. Второй его половины просто не было. Череп, кости руки, кости ног. Вываливались органы, вытекали мозги.

Это был живой манекен на уроке биологии, где половина тела есть, половины нет. Это даже не зомби — это полное отрицание всех законов природы. Такое жить НЕ должно! Но оно живёт.

Существо с торчащим белым черепом медленно поднимается и смотрит на товарища по падению. Там вообще просто мясо. В этом ошмётке даже человека тяжело узнать.

— А это он уже не пережил… — бормочет скелет, щёлкая челюстью, а затем смотрит на свои руки, одна из которых с чёрной некротической костью, — Слушай, а эти твои адаптации — интересная штука! Без них бы и половины тела не осталось, ха-ха!

И Мясо, до этого не проявлявшее интереса, поворачивается на гостя. Смотрит. И широко улыбается.

— М-Ми… ша… — хрипит обессиленная Суви, понимая, что это вернулся её любимый мальчик, пусть и не полностью.

Скелет с частью каменной короны поворачивается. Смотрит в ответ на Мясо, что носило каменную же маску. Уцелевшая половина Мишиного лица хмурится.

— Ну а ты ещё кто… и где твоя кровь? — вздыхает Михаэль, — Ещё один специально против меня?.. Где-ж вас рожают…, — качает он головой, — Ну давай теперь тебе покажем место.

И тут, сделав шаг, Михаэль останавливается. Он хмурится, а его взгляд уходит в себя, будто прислушиваясь к каким-то внутренним словам, мыслям.

— Даже так?.., — бормочет скелет, будто разговаривая с кем-то внутри себя, — Ну, тогда и здесь подумаем. Что угодно можно убить. Не с первого раз, так со…

— Ты прав! — неожиданно послышался голос.

Причём знакомый. Но Суви не могла повернуть голову, а потому лишь слушала и вспоминала, кто это вообще может быть. Она ведь его уже слышала! Встречала ведь! Но кто… кто… очень походе на… нааааа…

*Вщух!*, — раздаётся звук рассечения, будто взмах меча.

Поначалу ничего е произошло. Все так и стояли. А затем… Мясо развалилось от головы до ключицы. А следом за ним начало скашиваться и всё здание.

Кто-то разрезал пространство. Один взмах, и по траектории удара расщепилось, словно никогда и не было толком соединено.

Такого врага победили одним ударом, к которому он совершенно не был готов.

Мясо, падающее на пол, начало растворяться прямо в полёте, а вместе с ним исчезала и слабость. Возвращались силы. И Суви смогла повернуться в сторону входа!

А, ну да. Точно. Кто ещё мог рассечь пространство мечом?

Только старик в гавайской рубашке и с вечно закрытыми глазами — Архонт Мечей Лонгвей.

Суви распахнула глазки. Это её кумир! Крутой мечник!

А Михаэль не оценил.

— Тц. Старый х*й, — цыкнул он языком об кость, — Это я тут красуюсь. Иди ищи другое место.

— Прости, Михаэль, но я посчитал, что тебе нужна помощь, — улыбается он.

— И ты по мою голову?

— М? А, ха-ха, что ты, нет-нет! Честно сказать я всегда был твоим фанатом! Ну… старого тебя.

Если бы у Михаэля остались брови, он бы их задрал.

— Я долго тебя искал, Зверь. И я с предложением, — и Архонт, улыбнувшись, прячет катану в ножны, — Примете в команду?

Глава 11 Поцелуй со вкусом красного

И вроде всё закончилось. И даже всё хорошо. И вроде бы можно отдохнуть! Но как бы не так, увы — надо ещё и остальных же вернуть.

Вообще, почему именно к Люксурии? Потому что у меня есть сразу два способа попадать в её домен: Ключи Соломона и её личная техника Похоти для связи. Я не мог кинуть друзей в случайный домен в Бездне по понятным причинам, как и не был уверен, что мне хватит времени и сил закинуть всех на Небеса, так как для меня это случайная точка в бесконечном пространстве.

А вот дворец в Алушанире, как и сам город — можно сказать родной. Выбор пал инстинктивно. Ну и не прогадал — действительно всё вышло.

Но… да. Вышло-то вышло, вот только это всё ещё личный дворец греха Похоти.

Анафема вернул мне все силы, поглотив трупы, а прибывшие храмовники временно оцепили то административное здание, так что мне ничего не мешало теперь вернуть друзей от грудастой дамы тяжелого поведения.

Я с хлопком и гулом перемещаюсь прямо сюда. Вжух, бах! Тут всё вроде бы оставалось целое. Крови нет, дворец не разломали. Поразительно!

— Миша! — подскочили друзья, — Всё в порядке⁈ Где Суви⁈

— Всё хорошо. Суви горячий шоколад пьёт и печеньки ест, нас ждёт… — покосился я, — А у вас что тут?..

У абсолютно всех… что-то было не так с лицом. Я, честно говоря, ожидал подобного, но у особо впечатлительной половины, вроде Лёши и Максима. Но тут прям у всех в глазах какие-то чертята.

Друзья застывают, выдыхая от облегчения, но при этом и просто замолкают. Я хмуро на них смотрю. Молчат. Затем смотрю на Соломона — бедный здоровяк сидел на стуле и устало на меня смотрел в ответ.

Тишина. Подозрительная, какая-то скрытная.

Перевожу взгляд на Люксурию. Та сидит на троне и как ни в чём ни бывало на меня смотрит.

— Что ты им сказала?.., — мой голос погрубел.

— Я? — с шоком указывает женщина на себя, — Пф, ничего. Ничего. Просто поболтали.

— О чём, женщина?..

— О мелочах. Ну и не только. О больших вещах тоже, — она невинно захлопала ресничками.

Выдыхаю. Да ну ёп…

Ладно. Ладно. Сам виноват. Если бы прокачал в коем-то веке небесную магию, хотя бы Справедливость, такого бы не произошло — друзей бы научили трудолюбию, справедливости, доброте! А не… о чём там могла им говорить Люксурия.

— М-Миша ты не ранен?.., — подбежала Катя, беря меня за руку.

В её глазах беспокойство, страх. Прям… прям так искренне, нежно! С любовью. Стоило это увидеть и осознать, я услышал мечтательный вздох Каритас, и краем глаза увидел, как в ответ на это завистливо хмурится Люксурия.

Я не успел заткнуть её прелестный влажный рот. А стоило бы.

— Ой, да что с ним будет! — махнула она рукой, — Он даже несмотря на аномалию — всем напихает! Знаешь по что? По гланды!

— А-аномалию? — распахнула глазки Катя, действительно не зная об этом.

— Да! Аномально огромный ЧЛ…

— ЧТУУО⁈ — Катя тут же отскочила!

Она отлетела, начиная прикрываться руками, и с шоком смотрела то на меня, то на Похоть за спиной! Глаза как зелёные блюдца! Тарелки, даже!

— Ладно, я шучу, хех, — махнула рукой Люксурия.

— Оу… да? — как-то без энтузиазма опустила девочка руки, — Ну… оке…

— С моей силой его агрегат принимает форму по требованиям партнёра! — крикнула Люксурия, — Какую хочешь! ВСЕГДА будет на нужные кнопки давить!

— ХАА⁈

— Да-да-да!

Выдыхаю. Медленно и очень злобно поворачиваюсь на Люксурию — та прям светится от счастья. Думая, что найду поддержку в лице её сестры, я поворачиваюсь на Каритас и… та всё так же улыбается и ни слова против.

Ну да… ей-то какое дело… это же одно другому не мешает… да даже укрепляет и помогает… что она скажет-то?..

«Тяжило… тяжило…», — вздыхаю.

— Миша-а-а-а-а! — заныл Максим, — Умоляю спасаааай! Увааааа!

— Ну а с тобой ещё что?..

— Сделай меня бессмертныыыыыым! — он упал на колени и страдальчески схватил мою руку, — Поделись силоооой!

— Не ты ли боялся, что я недосягаемый, а ты простой человек, и какое дело простым людям до моих сил?..

— Я переобуваююююсь!!!

— И зачем тебе бессмертие?..

— Я малолеткааааа! Я умру молодым, меня не будут любииить!

… твою мать, я же Максима оставил с двумя тысячелетними грудастыми милфами, и ожидал, что в его башке ничего не перемкнёт? Ошибка. Фатальная ошибка.

Слушая эти завывания и ощущая, как мне обтирают руку слезами, я поворачиваюсь на Люксурию.

— А я что? Я проститутка в постели, но так-то монашка на людях! Я однолюбка, — пожимает она плечами, — Занята.

Понял.

Поворачиваюсь на Каритас.

— Я рада проявлениям любой любви. Кто если не я, верно? — мило улыбается розоволосая женщина в белых одеяниях, — Но всё это лишь песня твоей души и зов сердца. Нельзя его заставить.

Поворачиваюсь на Максима. У того уже бежали сопли.

— Я умру раньше, чем её добьююююсь! — ныл он, — Я её люблюююю!

— Сила твоей любви зависит от количества прожитых лет у женщины?..

— Даааааа! — он даже не скрывал, — Она такая добрая, такая нежная, я хочу быть её милой глупой собачкооой, чтобы меня любилиии и чесали и хрумки давалиии!

Я думал, что с ума сойдут женщины. Ну, знаете этого Максима, он любую одинокую зрелую даму пробьёт.

А нет. Тысячи лет — всё же не то, что можно наверстать чистым энтузиазмом. Вот тут уже и самому опыт нужен!

— Ну, окей, сделаю, — пожимаю плечами.

— А? М? — поднял он голову и втянул сопли, — Пвавда?..

— Ну да. Это не так уж и сложно, — действительно пожимаю плечами.

Максим вытирает слёзы, шмыгает ещё раз, и с очень уверенным лицом указывает на Любовь.

— Я добьюсь вас, моя королева! Чего бы мне это не стоило! Я потрачу хоть тысячу лет, но… но добьюсь! Я посвящу этому всю жизнь!

— Ха-ха, ну я только за! Я открыта к любой любви, юный Смоленцев, — снисходительно и искренне улыбнулась Каритас.

— Она даже назвала правильно мою фамилию с первого раза… оооох… моя любовь…

Выдыхаю.

Очень тяжило… очень…

Но на самом деле я рад, что такой инцидент у моих друзей оставил лишь такие придурковатые эмоции. Что они не испытали ужаса, не загрузились лишними мыслями. Даже Суви! Она вполне спокойно сейчас сидит, перекусывает и ждёт.

Хорошо, что теперь в пучине раздумий — только я.

— Всё, все ко мне. Пойдёмте уже отсюда, — бормочу, желая поскорее убраться из этого дурдома.

— И чтобы девственниками никто не возвращался! — подскочила Люксурия, — Позор! Позоооор! Всем по пятнадцать, до сих пор листва! Знаете, что в деревнях уже в тринадцать делают! О, а я расска…

Вспышка. Бах!

Иггдрасиль нас уносит подальше от вопящей проблемы с законодательством.

Зал оцеплен храмовниками. Суви сидит в полуразрушенном буфете и с набитым ртом ждёт нашего возвращения. Труп Архонта уже пакуют. Троих бедолаг, задетых шальной пулей, уже воскрешают.

Всё закончилось. Жизнь продолжается…

Но уже с новыми переменными. Как в политической жизни, так и моей голове.

* * *

В то же время. Бездна.

Отец стоял перед практически целым трупом. Всё портил лишь единственный, будто молекулярный разрез от ключицы до бедра — было фактически две идеально срезанные воловины Мяса. Настолько идеально, будто он развалился словно конструктор.

Атакующая магия пространства, его разрез.

— Другое дело, — кивает Отец, — С этим можно работать.

Начинается эволюция и к этому урону. Он доведёт Мясо до совершенства. И в будущем… ничто его не остановит.

* * *

До того, как прибудет Князев, мы собрались у Вильгельма чтобы обсудить один довольно важный вопрос.

Нет, не о трёх случайных трупах — с ними отдел ликвидации последствий поработает, компенсации там выпишут и всё такое. И даже не разрушение здания — наши храмовники успели упаковать и поговорить со всеми, кто связал нападение и моё присутствие. По этой части мы с Суви действительно всё предотвратили почти идеально, как и хотели!

Тут другое.

— И с каким же ты предложением пришёл, Лонгвей? — нахмурился Вильгельм, поглаживая идеальную бороду.

Немецкий старик смотрел на куда ещё более старого азиата в гавайской рубашке — Архонт сидел за столом и с улыбкой наслаждался чаем от одного французского шеф-повара.

Азиат отпивает, со звоном ставит чашку и как на духу вываливает:

— Хочу быть с вами заодно. Возьмите в команду по захвату мира.

Я махнул руками.

И этот туда же? О наших планах чё, только собака не знает⁈

— Мне даже больше интересно не откуда ты это знаешь, а зачем тебе с нами связываться. Как видишь… репутационные риски весьма высоки… если ли не критичны вовсе, — намекает дед на инцидент.

— Старику вроде меня… нужна же какая-то цель в жизни, — хмыкает он, опуская голову на чашку и понижая тон голоса, — Раньше я служил одним, затем другим. Плохие люди. Понял, что не хочу. Но когда отправился в свободное плаванье… понял, что и без приказов-то не могу. Я пытался себя перебороть, пытался искать какую-то философию, цель! А потом понял… да старый я уже для таких изменений, — и он снова хмыкает, открывая голубые глаза, — На самом деле, я просто хочу вершить правое дело и не думать о бесконечности выбора. Моя душа лежит к службе, но на тех, с кем я согласен. Как-то так.

— И с нами ты согласен?

— С вами? Хах, о нет. С ним, — и Лонгвей кивает на меня.

Помимо стариков со мной здесь был ещё и отец. Ему было немного стыдно, что его просто как щенка выпнули из будки и отрезали от помощи сыну, так что он немного притих, но его понять можно.

Однако сейчас, когда Лонгвей это сказал, отец бросил взгляд на меня.

На меня… или на Анафему. С очевидным вопросом: кому именно собрался служить Архонт?

Я не стал даже скрывать — всё это кровавое месиво устроил не я. Да меня фактически с самого начала там и не было уже! Это всё Анафема! И отец единственный знает, что гарантом контроля ситуации были наномашины.

И потому сейчас неизвестно, кому хочет служить Лонгвей. Мне или кровавому чудищу внутри?

И… чудищу ли? А если да, то почему я всё больше перестаю его таковым считать? Почему вообще об Анафеме сложилось такое впечатление? Почему каждое его действие и слово не вызывает во мне отторжения?

— Ты же знаешь, что указывая на меня, указываешь на двоих, — вздыхаю я, — Кто конкретно?

— Зверь. Михаэль. Кто-то на этой стороне монеты, — ухмыляется Лонгвей краем губы, — Ну я же не дурак — я же проводил свои исследования.

— И они сказали, что круто будет служить поработителю мира?

— Или освободителю, это как посмотреть, — пожимает плечами старик, что заставляет всех в комнате переглянуться, — Зверь же освободил людей от гнёта богов? А я… скажем так, немного не принимаю эту слепую высшую власть над человечеством, — снова хмыкает он, — Ну и Михаэль — хороший человек! Подрастёт, опыта наберётся, и ему не только я в верности клясться буду.

— То есть, одна власть для тебя отвратна, другой готов служить?

— Ну конечно. Так это и работает, нет? — иронично задирает он бровь, — И с учётом, что я считаю Зверя истинным богом и правителем Земли — выбираю его. Когда ещё появится шанс ему служить? Это впервые в истории! Я уже своё прожил. Дайте напоследок добра натворить.

Мы снова переглянулись.

По пути сюда Лонгвей рассказал вкратце, что раньше едва не вступил в ЧВК «Зверь». Ну, тех фанатиков, желающих меня призвать. А всё потому, что как многие в ЧВК, так же был фанатом Зверя. Эта философия… его привлекала.

А тут есть шанс служить не просто культу фанатиков, а буквально божеству, которым они молились! А оно ещё оказалось и раз в пять лучше, чем представляли!

В целом, я даже не знаю, что возразить. Его ответ абсолютно честный и понятный — чувак просто решил, что свободное плавание не для него, и нашёл лучший вариант для службы. Типа, это настолько обычное людское решение, что… даже вопросов-то и не вызывает.

А получить АРХОНТА на свою сторону? Ооой, камон, да кто не хочет? Тем более Суви сияющими глазками на него смотрела! Говорила крутой мечник, вот бы обучаться у такого крутого азиата. А он крутой! И рубашка у него крутая!

И силу получу, и невесту порадую. Минусы?

Остаётся только связать его контрактами, чтобы ни дай бог не предал, но для этого у нас как раз есть специалист.

*Бах*! Открывается дверь, и сюда заходит… двое⁈ Князева-то мы как раз и ждали, но вот Её?

— Всем приветик! — помахала ладошкой рыжая красивая девушка с вишнёвыми глазами.

Она была одета в джинсовые шортики и белую майку. И всё. Даже на стопах ничего не было. Виктор же, как всегда, при параде — жилетка, рубашка, чёрные штаны, классические туфли. Без пальто и пиджака он выглядел весьма широким, на железо явно налегает.

Но вот что его стройняшка-жена тут забыла⁈ Она тащила на плече какой-то мешок, с чем-то явно влажным внутри. Это дед мороз? Подарки? Тогда почему внутри что-то хлюпает?

— Благодарю за ожидание. Кое-что выясняли, — пояснил Виктор, явно спешащий к нам, — Приветствую.

Стол был большой и круглый, так что с приходом Князев за него сели уже все. В том числе и рыжая красавица.

И села она рядом со мной.

Её звериные лисьи глаза уставились прямо на меня, словно… да словно лисица смотрит на крольчонка! Широкая улыбка обнажила её белоснежные, острые зубки, и даже её невысокий рост и женственная комплекция не давали мне никакого ощущения безопасности.

Нет, я уверен, Зверь-то, наверное, её одолеет, раз уж на то пошло. Дело не в её пугающей звериной ауре!

Это ведь тёща.

— Ну приветик, Михаэль, — прошептала она, облизывая клыки, — Вот и снова увиделись. Всё так же вкусно пахнешь. Уже взрослее.

— З-здрасьте… — киваю я.

— Алиса, — перебивает она, — Зови меня Алиса, мальчик.

Помимо острых зубов у неё были ещё и острые длинные ногти, и явно не человеческие.

Да. Лиса Алиса. Это будто чудовищное воплощение лисицы в человеке. Такая же звонкая, громкая, озорная, рыжая, но так-то и не забываем, что клыкастый хищник, жрущий милых зверят.

А мама говорит, что я милый… и я Зверёнок…

«Блин…», — сглатываю.

— Дорогая, не терроризируй детей, мы тут по делу, — вздыхает Князев, — Господа — это моя жена Алиса. Для Марка говорю, вы ещё не знакомы.

Отец настороженно смотрел на непредсказуемую женщину рядом со мной.

— Во-первых, Лонгвей, прошу всё повторить для меня.

Старик кивает и всё поясняет. Про Зверя, про свободное плавание.

Князев внимательно слушает, и…

— Вопросов нет, я только за — мы-то с тобой знакомы. Условия ещё пообсуждаем, — кивает дьявол, на что кивают и все остальные, — Так, ладно, это была хорошая новость, как понимаю. Теперь, друзья о плохой. Дорогая?

Алиса кивает, поднимается, и взяв мешок за уголок… вываливает сырое мясо прямо на стол! Кости, внутренности, плоть. Человеческий труп! Всё это прямо перед нами.

Однако никто не ужасается и не возмущается. Здесь такие люди собрались, что труп на столе? Пф. Он даже не оживший! Совершенная мелочь.

— Архонт, — указывает она ладошкой с коготками.

— Ну-у-у… да, я его убил. Это плохо? — не понимаю.

— Оу-у-у, ну конечно неееет, миленький ты убивец! — потрепала она меня за щёку, — Проблема тут… чуть глобальнее.

И Князев вздыхает.

— Японцы научились создавать Архонтов. Архонт Света, которого ты убил, Михаэль… был искусственным.

И повисла тишина.

Алиса, наблюдая за переполохом в наших головах, лишь снова улыбнулась, явно наслаждаясь частичкой хаоса в таких важных и серьёзных головах. Теперь я чётко понимаю, откуда эта хаотичная сторона в обоих Лунах — в маму.

Но всё же, давайте к вопросу.

Создавать… Архонтов? Что? Ха? Японцы? АРХОНТОВ⁈ А типа Архонтом можно вообще стать по желанию? Они — полубоги, наследники силы Тэоса, последнего императора земли, Бога Света! Ну, которого ещё я убил в прошлой жизни. И получить эту силу — абсолютная случайность! После смерти предыдущего геном просто активируется в ком-то ещё… и всё. За сотню лет исследования этого феномена ничего не дали — это реально неподконтрольно.

А теперь вспоминаем, ЧТО с со мной делал Архонт. Представляем, ЧТО было бы, если бы не Анафема. И это… будут просто штамповать? Такую великую силу? Да тот же Лонгвей просто разрезал Мясо одним взмахом! Это реально как десять тактических магов, если не больше!

И их теперь ШТАМПУЮТ⁈ Не, тут явно требуются пояснения!

— Ладно, вижу глупенькость в ваших глазах. Поясняю, — задрала палец Алиса, — Я — архонт Зверей!

Отец задирает бровь. Лонгвей и Вильгельм не реагируют — видать знали. А я нет! Моя тёща — Архонт⁈

А-а-а! Архонт Зверей — Лиса — Зайка. ёмаё, так вот почему моя невеста — фурри! Оу ноу, это семейное, это передаётся детям!

А я ещё и буквально «Зверь». Оу ноу, мои дети будут зоопарком!

— А ещё Архонт Леса и Архонт Света.

Ладно, беру слова назад, не «а-а-а». Проще не стало.

Теперь глаза выпучили и остальные. Даже Вильгельм этого не знал! А он, уверен, знает достаточно!

Мы все шокировано смотрели на женщину, которая от внимания расплылась в гордой улыбке.

— Будучи Архонтом Зверей я могу «съедать» и присваивать активацию Генома другого Архонта. Я родилась в Японском Сёгунате. Там же съела Архонта Леса. Потом мой любименький и лучший на свете муж подарил мне труп Архонта Света. И именно это — причина, почему уже десятилетиями не могут найти этих троих Архонтов. Потому что они живы. Это я.

Ну теперь понятно, чего у меня так всё поджалось рядом с ней. Это не просто тёща, это СИЛЬНАЯ тёща. А при такой если обидеть Зайку — мне типа не фигурально откусят жопу.

— Ну и вы тут все умные мальчики, наверняка поняли, в чём замес, — она указывает на труп, — Другого Архонта Света не может быть физически.

— Но тогда получается… — бормочу я.

— Получается, что генная инженерия дала плоды, и теперь наш враг штампует врагов уровня локальный апокалипсис. О, о! — она прям не могла сдержать прущие мысли и эмоции, — Помните блокировку телепортации? Это ведь сила Архонта Небес, а не Света. То есть там их аж ДВА было! Да-да, Михаэль, на тебя аж двоих послали. О! А ещё! Михаэль, помнишь, как тебя чуть на атомы не разложили?

— Помню…

— В этой каше процентов сорок от силы оригинала, — кивает она на труп, — На что-то он способен, но я покруче буду, хех. Их технология неидеальна, но сам факт её наличия и улучшения…

Это… была лишь жалкая имитация реального архонта? Которая едва не разобрала меня на сраные молекулы, обеспечив смерть как Михаэля Кайзера, так и Зверя? Конечно, третья Хтонь бы проснулась, но это всё равно смерть Михаэля Кайзера.

И хрен бы с ним. Я победил, да! Вот только…

В следующий раз что им мешает отправить просто тупо группу таких вот людей? Ну, кроме сложности их производства? Да ничего.

— А теперь вспоминаем информацию, добытую Михаэлем, — вздыхает Князев, — Прошлое руководство Америки объединило силы с Японией в каком-то проекте, для которого понадобилось собирать генетический материал в некий «Банк». Две сильные державы с технологическим уклоном работали сообща, и после этого мы находим вот это? — кивает он на труп, — Дела так себе, господа. Захват мира только что кратно усложнился.

— Короче, лучшие умы мира теперь умеют копировать чужие врождённые силы, — качает головой Вильгельм, — Раньше уникальность строилась на дарах, ведь техники и заклинания изучались. Но сейчас… уникальность Японцев в их неуникальности.

Это настолько фрустрирующая новость, что я просто…

— Давайте просто взорвём Японию, да и всё… весь остров типа, — пробубнил я.

— Ха-ха, я за! — воскликнула Алиса.

— НЕТ! — хором едва не заорали Императоры.

Мы с Алисой прижали уши. Нас наругали.

Взрослые начали думать. Ситуация кратно омрачняется. И если Вильгельм, возможно, на подрыв всего острова с целой нацией ещё согласится на крайний случай, то Виктор уж точно нет — это прямой провал задания его отца. А он, напомню, должен был здесь установить прочную власть. И вряд ли подрыв целой нации понравится другим людям.

Нам надо захватить мир деликатно. Даже пусть обычной войной! Ведь на войне будут умирать солдаты, а не… вообще все.

И вот проблема в том, что «деликатно», как выясняется — это очень теперь сложно. С такой мощью Япония просто перебьёт все наши силы, и придётся в любом случае всех подрывать. А там ведь ещё учёные Америки… и аугментации…

Обычная война сейчас опасна. Мы можем оказаться тупо слабее армии Архонтов.

— Михаэль, что с силой Анафемы? Ты ей ещё владеешь? — спрашивает Виктор.

— Анафема… — вздыхаю я.

Ох. Это… интересный вопрос. С очень, на самом деле, простым ответом.

Обычно ведь как происходило с моей силой? Я получаю огромный всплеск, становлюсь супер-убийцей-аннигилятором, и затем «пшёл нахрен отсюда в кому на год!». Или в младенца там. Или пропаду ещё куда. И главное — всегда откатываюсь!

Но тут… нет. Совершенно нет. Я остался РОВНО, ну вот прям тютелька в тютельку таким же, каким и был до нападения. Ни микрона организма не изменилось!

За одним лишь исключением.

'Всё, потомок. Это была первая и последняя помощь. В следующий раз, даже если твоя смерть будет означать мою, я клянусь, что предпочту умереть, чем нарушить эту клятву.

Всё, что ты теперь можешь от меня получить — обучение. И любая прямая помощь — лишь после моего освобождения.

Хоть ты умираешь, хоть страдаешь, хоть обрекаешь меня на забвение…

Козырь был сыгран. Остальное полностью на твоих плечах' — так он сказал.

Это же я и передал всем в зале. Все снова затихли.

Будь у нас полноценный Анафема, каким я был тогда в зале — ещё есть шанс точечного уничтожения Архонтов. Всё же, как оказалось, не зря это чудище убили! Реально чудище: как в методах, так и в силе.

Но с учётом, что Архонтов клепают они уже СЕЙЧАС, а обучаться мне надо постепенно — возможно, времени куда меньше, чем мы думали. Нельзя позволить им нарастить критическую массу силы.

Нельзя это просто оставить.

— Ещё это хрень с пентаграммой. Каждый раз сильнее возвращается. Это ещё кто… — отец пробубнил.

Все хмурились. Даже Алиса — всё же, проблемы у её любимого мужа, и тут не до веселья.

Я смотрю на свои руки. На кулак. Поджимаю губы от странного чувства. Какого-то… неприятного, но в то же время не говорящего ничего плохого.

И всё снова связано с Анафемой. Его словами.

Ощущение, будто наша встреча предписана судьбой. После того нападения я много думаю. Много размышляю над тем, кто я и для чего я. Этот день, как и сам кровавый бог — почти всегда в моей голове.

И потому…

— Я его съем, — сказал я.

Все подняли глаза. У Виктора быстрее всех пропал в них вопрос.

— Я — герцог Обжорства. Всё что сожрёт Обжорство, если потом не отрыгнёт — исчезает как суть. И я просто сожру Архонта Света — их больше не смогут производить, — пожимаю плечами, — И раз у нас уже есть действующий, то мы сможем проверить, исчезла ли его сила или нет, — качаю головой, — Всё… решается моей чудовищной натурой.

Взрослые молчали. Моя последняя фраза их очень насторожила, а тихий голос напряг больше, чем проблема с Архонтами.

Алиса подняла глаза на мужа.

— Вить, а твоим Обжорством так не сделать? — обеспокоенно спросила она.

— Мои Грехи на контрактах. У меня нет Геномов, и ключевых особенностей тоже, — тихо ответил он, пристально глядя на меня алыми дьявольскими глазами, — На самом деле, идея имеет место. Будем ловить копирки и стирать, оставим только Архонта Зверей, чтобы Алиса не окочурилась. Остальных под нож. Но для этого…

— Надо жрать человеческое мясо, — медленно качаю головой, — Если надо, я готов.

У папы перехватило дыхание.

— Миша, ты не… — подал он чуть дрогнувший голос.

— Пап, я это делал куда больше, чем ты думаешь, — улыбаюсь я, — Меня не каннибализм беспокоит, если ты о моих грустных глазах. Кое-что другое. Потом расскажу.

Отец решает мне довериться и кивает.

Все снова замолчали. Решение сожрать один объект, чтобы отключить все похожие во всём мире — выглядит будто идеальное.

— Прежде чем попробовать, нужно всё уточнить у Чумного Короля, самого Обжорства, — вздыхает Виктор, поднимаясь со стула, — Но мне он хрен что скажет. Михаэль, тебе придётся в срочном темпе обучаться этой силе. Я вытащу Барона, будет сопровождать — он обучен тебе в этом помогать. Нам нужно знать все нюансы, прежде чем пробовать переписывать реальность.

Киваю.

Обучение. Теперь это не опция, а необходимость.

— В таком случае… — бормочу я, — Можете позвать Луну?

Родители девочки на меня вопросительно поворачиваются.

— Она поможет всё это ускорить. Хочу спросить совета, — улыбаюсь.

Мне нужна Зайка.

* * *

Я сидел в тёмной комнате совершенно один, погружённый в мысли. Дышал размеренно и ровно.

Несмотря на явное беспокойство ситуацией, над которой я думаю каждую минуту, лишь отвлекаясь на мысли по поводу тех же Архонтов, сердцебиение у меня спокойное. У меня нет прям яркого волнения или стресса. У меня… какая-то неуверенность? Растущая пустота? Или…

Или. Я не знаю что это. Правда не знаю.

Я всё вспоминаю тот космос. Момент, когда нас в него затащили, когда мы, распластав руки, парили в невесомости, смотря на далёкие звёзды!

Мне всё время вспоминаются слова и чувства Анафемы — существа, что не должен был этого говорить и испытывать.

Он поменялся. Из-за меня.

И я постоянно думаю… точнее думал: разве Анафема способен измениться? Разве суть этого явления не в том, что ты, наоборот, НЕ способен контролировать свою метаморфозу? Разве он не попал в эту ситуацию, потому что как раз и шанса у него нет? Что, достаточно посмотреть на звёздочки и стать добрым?

Но ответ… приходит быстро. Это пусть и мизерное, но изменение моего сожителя — результат уникальнейшего пути.

Из-за новой, кошмарной магии, которую он изобрёл, у всех сложилось о нём неверное представление, отчего он начал под него перестраиваться. Именно тогда-то он и стал жестоким, кровожадным. И пока оно было так — шанса и не было! Анафема обречён на цикл чужой веры… до тех пор, пока его не прервать.

Чтобы у Анафемы появился шанс — его нужно убить. Убить Бога, и дать вере в него исчезнуть полностью. Освободить от оков непроизвольных изменений!

Следующим шагом его нужно вернуть к жизни, вернуть разум.

Ну а ТОЛЬКО затем показать то, что способно изменить его изначальное эго, его основу характера, которая, так-то, не шибко меняется.

Этот маленький, крохотный раскол, это очарование бескрайним космосом — это результат огромной цепочки событий в тысячи лет. И он привел сюда. К шансу… к выводу…

Да…

Выводу… выводу про меня.

Я его уже говорил. Я уже к нему приходил. Но он каждый раз всплывает всё снова и снова!

Меня быть не должно. Моё существование — ошибка. Сюжет был расписан иначе: Зверь умирал, Хтонь не освобождалась, Анафема пожирал первенца, устраивая апокалипсис. А ещё Похоть бы всегда ненавидела сестру, Жабич бы не получил шанс на исправление, Катя бы…

Да это можно перечислять очень долго!

ВСё без меня должно быть иначе! Потому что уже Я — не должен был рождаться. Не Михаэль Кайзер, не карапуз, не Зверь, а именно Я. Сочетание всего этого, уникальная сущность, уникальная переменная.

Ошибка в системе.

Ошибка… порождённая Роем. Одной грёбанной инъекцией, которую не видит даже вездесущее Знание.

«Что ты, Рой?..»

'Я не способен ответить, пользователь. Простите.

Всё, что я знаю: я — ваш верный помощник. И я готов пожертвовать собой, лишь бы сохранить вас. В этом можете быть уверены'

'Почему я? Почему ты попал ко мне? Почему предыдущие носителя Роя — ничем не отличились? Почему они все просто сгинули! Почему всё это… будто спланировано?..

Будто эксперимент, цель которого довести ТЕБЯ до МЕНЯ любыми средствами, а затем посмотреть, что будет?'

«Я… не способен ответить, пользователь. Простите»

«Не мог тот дед отдать наномашины случайному ребёнку и попасть на меня. Просто не мог…», — и с шепотом в своих мыслях я медленно открываю глаза.

Ушастая девочка стояла передо мной.

— Привееетик! Уснул? — раздался её чуть двоящийся звонкий голос.

— Размышлял.

— А ведь я тут пять минут стою… сильно видать размышлял, — насупился заячий носик, — Странное чувство, когда родители говорят, что «твой жених тебя зовёт». Моя мама таааааак на меня смотрела!

— Как?

— Вооот так! — она попыталась состроить хитрую лисью морду, но получилась милая заячья, — Будто такая: «А я знаю, что вы шалите». А мы-то не шалим! — зыркнула она одним глазом, — Иииили?..

— Ну, когда-нибудь явно пошалим, — тепло улыбаюсь, — Но сейчас у нас дело. Я прошу тебя помочь. Пожалуйста. Можешь сесть передо мной?

Зайка хмурится. Она неуверенно подходит и, усаживаясь передо мной в ту же позу, всё так же продолжает коситься.

— «Прошу помочь»… «пожалуйста»… «можешь»… — бубнит она, — Чего такой хмурый? Кто грузит моего мальчика?

— Всё нормально, — пытаюсь держать улыбку.

— Ага… конечно…

Девочка садится, протягивая руки. Я аккуратно беру её под ладошки, и она сразу понимает чего я хочу, а потому прикрывает глаза.

Глубокий вдох. Протяжный выдох. И ощущение скоростного поезда уносит нас в Эфирный План!

Бах! Мы формируемся в Тёмном Лесу.

Ахерон научил меня первому шагу для реализации плана с передачей бессмертия — это передавать «пропуск» для моего эфира. Теперь Тёмный Лес не видит гостей как непрошенных, если я сам их сюда погрузил. Так Катя тут и выживала.

— Так вот какой у тебя Эфир. Весьма… тёмненько. И красиво. Полностью тебя отражает, — улыбается она, сидя во всё той же позе лотоса передо мной, — Так в чём помощь?

— Мне нужны клоны. И клоны именно твоего типажа, которые могут передавать знание или хотя бы понимание того, что видят. А если точнее — изучают, — вздыхаю я, — Мне… очень нужно обучаться. И много чему. Есть вероятность, что Академические Игры станут началом… ты сама знаешь чего. Это месяц, плюс две недели. За это время я должен максимально закрыть всё, в чём отстаю. И тут уже никак не обойтись без клонов, — я обвожу Лес, — У меня есть Эфир и Похоть, которые на такое способны. Но… мне требуется фундаментальное понимание этого процесса. Ну и у кого как не у тебя об этом спрашивать, — улыбаюсь.

Зайка оглядывается. Техникой «Кайлас» я могу менять облик своего Плана, так что я специально переместил нас туда, где никто не помешает и не прервёт, подальше от глаз местных обитателей.

Так что ни Жабича, ни Йор, ни Нафаню — никого Зайка тут не увидела. Только лес. Но он всё равно выглядит необычно, так что ей было на что посмотреть.

— Ты поможешь мне, Луна? — сжимаю её ладошку.

— Ну вот снова… — пробубнила она, — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ?.. Ради приличия? Тут неприлично уже сомневаться, Террочка, — она поворачивается, — Что с тобой? Что случилось?

— Загружен, — вновь улыбаюсь.

— Не дави эту противную лживую лыбу, — хмурится она, — Чем загружен?

— Мыслями.

— Какими, Миша?..

— Есть вероятность, что я могу исчезнуть отсюда навсегда. Не телом. А… сущностью, — прямо говорю я.

Луна замолчала. Её смущало всё: мои слова, моя резкая просьба помочь в обучении. Да даже моя реакция! А точнее её отсутствие — я ведь и правда сохранял всё то же лицо. У меня ни учащалось дыхание, ни дрожал голос.

Я будто обречённый.

Да. То чувство, которое я не мог охарактеризовать — было принятием.

Я будто принял эту судьбу.

«Адаптация к Апатии не даёт вам опускать руки. Но обстоятельства она не меняет, как и ваше отношение к ним».

Но раз уж начали, я, наверное, выберу высказаться своей невесте. Кому если не ей?

— Есть вероятность, что я… потеряю себя, — прямо смотрю ей в глаза, — Очень легко сойти с пути, когда для тебя не писан сюжет, когда у тебя буквально нет судьбы. Я… по некоторым причинам чистый лист. Я могу писать что угодно! И другие тоже могут. Нет Порядка, который даст по рукам и установит рамки. Я… безграничен. И я не знаю, смогу ли оставаться на этом листе. Я не знаю… получится ли себя не потерять.

Я не боюсь врагов. Не боюсь Архонтов! Япония, Игры? Боже, да какая это мелочь! Конечно, проблемы на текущем этапе это вызывает, но в перспективе времён…

— Я боюсь, что от Михаэля Кайзера ничего не останется, — продолжал я, — Потому что нечему меня зафиксировать. Нечему обозначить границы! Если я УЖЕ СЕЙЧАС нагибаю Судьбу и Порядок, заставляю Знание усомниться в своём интеллекте, то что будет с обузданием третьей, Концептуальной сущности? — моё зрение будто только возвращается, — Я вообще, ну, в целом, способен остаться собой? В принципе? Даже теоретически — такая судьба для меня возможна?

Зайка внимательно смотрела в ответ. Всё это время она не отводила глаз, смотря как возвращается фокус в моих. Внимательно слушала, и вряд ли даже дышала.

Она понимает, что я закончил с речью. Думает пару секунд. Буквально пару, очень мало! И сжимает мою ладошку в ответ.

Кажется она не нашла причин сомневаться в своих словах.

— Если потеряешься — я всегда тебя найду, — шепчет она, — Как и в этот раз.

— Не найдёшь.

— Найду. Любой ценой, — она кладёт вторую руку поверх моей, — Даже спустя тысячи лет.

— Нет. Не найдёшь, — но я-то всё понимаю, — Там… там никто меня, возможно, не найдёт. Это за пределами даже Порядка.

Зайка выдыхает и разочарованно качает головой. Убирает ладошку с моей руки и будто что-то сжимает. Затем смотрит на меня. И…

Резко упирает кулак в мой живот!

— Кх! — напрягаюсь я от боли.

'Пользователь, ножевое ранение в реальном мире.

Вошло пару миллиметров клинка, адаптация защитила'

Я с шоком смотрю на Зайку.

— Чувствуешь, милый? Чувствуешь эту боль? — спрашивает она.

— Да… чувствую…

И Зайка снимает маску. Белоснежные волосы выпадают из-под белого меха, и передо мной предстаёт красноглазая красавица Луна, а не её защитная «Зайка».

Для неё это всё равно что оказаться полностью голой, беззащитной. Момент полного доверия.

— Тебя вряд ли уже пугают ножи. Они тебя вряд ли даже пробивают. Но я нашла способ, Миша. Скажи, эта боль — реальна?

— Реальна.

— Значит и ты реален. И я всегда найду способ тебе напомнить, что ты всё ещё с нами, со мной, в одном мире, в одной плоскости. Я всегда тебя верну.

Она кладёт ладошку поверх, прижимаясь своим лбом к моему.

— Если ты потеряешься, я тебя найду. Если заблудишься — напомню, — шепчет она, — Я готова жить ради себя только когда ты рядом. Если ты пропадаешь — я посвящаю всё, чтобы тебя найти. Не грузись хотя бы сейчас. Просто доверься. Я защитила тебя от забвения раз, защищу и второй, — она чуть отводит голову, смотря в глаза, — Хорошо?

Я опускаю взгляд.

Всё это для меня лишь обещание. Это не гарантия. Как пусть даже и Богиня Луны вернёт то, что за пределами самого Знания и Порядка, что выше Концепций? Да бред это.

Но ведь это всё мои загоны, разве нет?

Разве Зайка УЖЕ меня не возвращала? Если обращаться к обычной мужской и тупой логике, то доказательств её слов просто больше, чем опровержений! А вдруг реально? Вдруг получится меня вытягивать?

Сейчас же она меня вытянула?

И я выдыхаю. Плечи расслабляются.

— Хорошо. Постараюсь, — и теперь я наконец могу искренне улыбнуться.

— Всё будет хорошо. Правда.

И улыбнувшись, Луна меня…

Нет. Я её опережаю, и целую сам! Первее и быстрее. Хватит быть ведомым! Я уже пообещал себе, что буду делать, а не отвечать на действия.

И я хочу поцеловать эту странную девочку.

У неё были очень мягкие, будто плюшевые и пушистые губки. Самые мягкие из всех! Её белые бровки подскочили вверх, а азтем упали, отражая довольную улыбку глазами.

*Чмок*. Поцелуй разрывается.

— Ой-ой, ну надо же! Какой напористый… как в старые времена, — прикрывает она ротик с хитрым довольным прищуром.

Я облизываю губы. Причмокиваюсь.

Морковка? Да. Вкус сладкой морковки. Но не только. Ещё… кровь. Этот железный привкус, который мозг автоматом вспомнил после ножевого. А ещё что-то загадочное, магическое, будто плотный лунный свет — наверное отражение её дара в клонировании.

И всё это… красное. Красная вкусная морковка, алая кровь и порой багровая опасная луна.

Здесь не было одного вкуса, но описать его можно одним словом.

Красный. Поцелуй со вкусом красного — красивого, опасного, загадочного и тепло-сладкого.

— Полегчало? — спросила она.

— Полегчало, — киваю.

— М-м-м… — она отводит глаза вверх, — Сестра говорит, что ей понравилось.

— Сестра?.. Ах, да, вы же связаны, — хмурюсь, задаваясь вопросом, — А вы вообще… ну, как, не ревнуете друг к другу? Как у вас это происходит?

— Что? Ха-ха, нет! Мы связаны чувствами, и они не ощущаются как чужие. Ощущаю я — всё равно что ощущает она. Ну и наоборот. Это как плюс так и… и-и… — она притихла, — Ну… напримееер…

И Зайка начала аккуратно шагать ноготками по моей груди. Тык, тык, тык. Опуская взгляд, старательно не смотря мне в глаза.

— Так как я всё вижу, а у сестры только воображение, а у девочек оно осооообое… и представлять они могут раааазное…

Принюхиваюсь.

Эм…

Запах быстро сменяется с красненького на розовенький.

— А тебе сколько уже?.., — аккуратно спросила она.

— Теперь пятнадцать…

— У меня аскеза — до шестнадцати ждать. А то ведь хоть в тринадцать могла, а я приличная перерождённая… — она поднимает глазки, — А чем в пятнадцать можно себя занять?

— Ну… эм… — я понимаю, что совершенно не хочу строить дебила, — Готовиться к взрослой жизни… развиваться там. Пробовать, мелкими шажочками.

— М-м-м… веееерно, аскеза ведь не на всё…

Небольшая тишина. Она стремительно краснела — кровь приливала к лицу девушки.

Луна поднимает сверкающие от стеснения алые глаза.

— Ты знал, что у меня есть хвостик… под платьем?.., — шепчет она.

* * *

В то же время. Богатая резиденция Франш-Конте.

Дверь открывается!

— Господин! — влетает помощник, — Очень… очень дурные… хм? Господин?

Комната была до невероятного светлой, хотя господин предпочитал темноту даже при свете дня.

Сейчас же шторы были едва ли не сорваны, лампы горели, несмотря на солнце за окном. Невероятно яркое, слепящее солнце, будто сфокусированное именно сюда!

Сам Иоганн-старший стоял у стены, с очень неуверенным, взволнованным взглядом, словно мальчишка, которого наругал отец.

Рабочий стол был откинут в сторону и на его месте, спиной к двери, сидел в позе лотоса Иоганн-младший — сын господина. На его коленях лежал его проклятый клинок, а сам он не обратил внимания на зашедшего помощника.

— Как всё прекрасно вышло. Зависть юнца… страх меча… и обычная случайность, подкинувшая Его до моего поля зрения…

И юнец встаёт и медленно поворачивается, до скрипа сжимая ножны меча под именем Рассвет.

Меч, что был теперь не просто силой, а проводником — связующим звеном.

— Смотрю у вас тут проблема с одной неубиваемой тварью? О, в этом мы похожи! — и он защёлкивает ножны, — Думаю, пора эту проблему решить раз и навсегда.

И всё благодаря невероятному стечению случайных обстоятельств…

Последний из детей Императора Человечества… первое и сильнейшее небесное тело…

Сол.

Вернулся.

Глава 12

Через две недели.

Высокий и плечистый чернокожий мужчина увидел немыслимое. В своей прачечной. В своём же доме! Своей крепости! Настолько невообразимое, что не смог закрыть глаза, не смог умолчать!

— К-караул! — вскрикнул он, — Пока Барон спал, его шляпу постирали!

Барон Суббота огляделся. Никого не было. Только он, и его крутой чёрный цилиндр, изогнутый словно шляпа какого-то Шляпника — зигзагом.

И в поисках виновного он пошёл по всему дому.

— Пока Барон спал, его шляпу постирали! — поговаривал он, — Пока Барон спал, его шляпу — постирали! Пока Барон спал, его шляпу… эх постирали! — зачем он это говорил известно только ему, — Пока Барон спал… его шляпу… постирали⁈ Пока Барон спал его шляпу… о, вот ты где, стерва!

Его жена, прекрасная госпожа Бриджит, плела свои любимые венки из алых цветов — атрибута смерти и загробного мира её родины. Будучи так же в отпуске, как дети на каникулах, она была вынуждена проводить большинство времени… ну, вот с этим вот.

— Пока Барон спал, его шляпу постирали! — махнул руками муж.

Брюнетка медленно поворачивается.

— Ты когда напился — шляпу с ведром перепутал, алкоголик, — поясняла она спокойным, но сильным и властным голосом, — А с учётом, муженёк, что ты ничего сам стирать не будешь, радуйся, что я хотя бы разобралась как пользоваться стиральной машиной.

— Перепутал… с ведром? — ахнул Суббота, — С… ведром? Ведром⁈ Вот этим-то ведром⁈ — он указывает на обычное железное ведро, старое такое, «бабушкино».

— Этим.

— Старая, а ну не сметь недооценивать мужа! — пригрозил он, — Я алкоголик и наглухо отбитый, но НИКОГДА я не стану безумен от прелестной алкашки! Ром не туманит разум — он просветляет! Чтобы я, да блеванул в ЭТО ведро⁈ Да ты хоть знаешь кого я учил петь в это ведро⁈ Виктора Ц… — и тут на полуслове его будто переклинило, — Витьку… Витька… Виктора… Ви… В-Ви…

Он распахивает похмельные глаза.

— ОХ, БЛ*ТЬ, КНЯЗЕВ!

И он так резко развернулся, так резко побежал, что едва не запнулся и не упал!

Виктор Князев… он ведь ещё НЕДЕЛЮ НАЗАД настойчиво потребовал явиться к Мишке Кайзеру и продолжить обучение Чуме! Твою мать, НЕДЕЛЮ НАЗАД!!!

Но стоило Субботе сорваться из мастерской жены, как он резко возвращается.

— А ведёрко я всё-таки…

Жена, заранее зная, что муж вернётся, молча и не глядя кидает ему это обычное деревенское ведро.

— Дорогая, ты так меня понимаешь… я так тебя люблю… — икнул Барон.

— Умоляю, скройся и не мозоль глаза.

* * *

Мы сидели и ждали остальных. Весьма важный день! Но так совпало, что в выходные и оооочень рано. И так как мне спать надо всего пять часов, Катя привыкла к режиму из-за спортивного детства, а Суви нечего делать, то и в комнате сидели пока что только мы.

Я сидел за столом и работал с голограммами перед глазами. Эти вот «чернильные схемы» техник, формулы для улучшения энергоэффективности, что на что влияет, чего не допускать, и так далее. Учился, короче.

Суви стоически… мило сопела у меня на плече. Наверное, она тут так рано только из-за меня — так бы сейчас спала в кроватке. Но так как она нашла силы встать и прийти, то стоило ей сесть рядом и пару раз медленно моргнуть, как она тут же моментально уснула, словно сонный котёнок, положив голову мне на плечо. Так что мне теперь мило сопят в ухо.

Ну и Катя. И с ней проблемы. Хотя казалось бы, да? Где Катя, и где проблемы?

Она тоже была сонной, но уже проснувшейся, так что просто ленилась. Блондинка положила руки на стол, положила голову поверх, и не зная что делать, просто лежала и мной любовалась.

Эта картина, когда зеленоглазая красавица не отводит от тебя взгляда, лёжа на своих руках… будоражит. Отдаёт учебной интрижкой, школьным флиртом. Что так и есть!

И я бы только за утонуть в этих изумрудных глазах, в этой подростковой любви…

Но это же Катя. Я же её знаю с пелёнок. Буквально. А с учётом, что после нормализации поцелуев и окончательного утверждения статуса «молодая парочка, парень и девушка», мы не раз гуляли и не раз целовались, я успел изучить её ЕЩё лучше!

И сейчас это чудовище очень скучало.

— Мишааааааааа… — протянула она, продолжая лежать и на меня смотреть.

— Да, Кать?..

— А ты бы меня любил, если бы меня не существовало?

Ох…

Ну я-то тоже не дурак, хех!

Женщина — зверь опасный. Настолько же милый и пушистый, няшный такой, настолько и с когтями! Надо быть осторожным.

Обучение Безымянного мимо моих ушей не проходят! Я — уууууумный!

— Естественно, Кать.

— Хм-м-м-м… — протянула она со всё тем же скучающим выражением лица, — Мне кажется ты так ответил, чтобы я тебе мозги не выкручивала.

— Конечно же нет, Кать.

— Хм-м-м-м-м-м-м… — протягивает девушка, — А я бы тебя тоже любила.

— Правда? — а вот тут реально отвлекаюсь от обучения.

— Угу. У каждой девочки есть идеальный образ парня. У меня… это ты, — и девушка чуть наклонила голову, даже из этого положения превращая взгляд в кокетливый.

Оу…

Чёто шевелёж у меня начался. Везде. В сердце особенно.

Что бы мне сказал Безымянный?.. Надо как-то выкрутить это в общую пользу.

— С учётом, что я Апостол Любви, идеала у меня нет, — говорю я, отупляя углы любовного квадрата, — Но-о… без тебя моя жизнь была хуже, Кать, — заканчиваю улыбкой, подкрепляя идею позитивным опытом.

Безымянный говорил, что люди разные, и есть те, у кого сердца и правда хватит на нескольких. Наверное, это и правда про меня. Я люблю всех их в равной степени, ценю, и… ещё раз люблю. Но честно? Больше трёх с половиной я уже не вывезу. Я даже думать об этом не хочу!

И так же Безымянный говорил, что есть люди, готовые делить свою любовь с другими, если эта любовь и правда подтверждается. И про это нужно обязательно напоминать.

Сейчас я убил двух заек разом — и напомнил о своём характере, ну и не забыл порадовать феечку.

— Хм-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м… — прищурилась она, — Ловко же ты манипулируешь девочкиными чувствами.

— Прости.

— Ничего, у меня не было отца, мне нравится небольшой абьюз, хе-хе, — ухмыляется она, — Слуууушай…

О нет, второй раунд. Первый я выиграл… но какой ценой?

— Люксурия там прикол рассказала… это правда что у мальчиков каждое утро…

— Да, Кать, — вздыхаю.

— Не верю, покажи.

— Ха?

— Мне тоже, — говорит Суви.

— Ха⁈

Я аж передёрнулся и резко повернулся.

— Ты же спала! — указываю на азиатку.

— Я проснулась, — потирала она сонные глаза.

— Снимай штаны, Кайзер! — поднялась Катя.

— Что⁈

О нет…

Да Катя же — фрик!

«Снимай. Пора продолжать род», — говорит Анафема.

«И ты туда же⁈ Ты всё слышишь⁈»

'Ты забыл меня отключить с прошлого обучения.

Бог Крови жаждет крови. Первая — самая вкусная'

«Да ну рано!»

«М-м-м-м… нет»

«Рой, убери извращенца!»

«Так точно»

«Девственный позор…», — отдались эхом последние слова Анафемы.

*Бах!*, — дверь резко открывается.

— Что у вас тут происходит⁈ — влетает Максим, — Я всё слышал, пока сюда шёл! Мы, мальчики, просто так не даёмся! Нас надо заслу…

Катя захрустела кулаками. Разозлить её легко. А Катина злость — это активация древней силы.

Звуки вокруг начали глушиться. Цвет инвертироваться.

— Ты можешь… не портить момент … ХОТЬ ПЯТЬ МИНУТ, СРАНЫЙ БАБКОФИЛ⁈

Максим поджался, как обкакавшийся котёнок. Ну а когда Катя на него сорвалась, то развернулся и резко побежал прятаться в туалете. Закрылся. Катя подошла, и с размаху вонзила острые ногти в дерево, пробивая щель словно маньяк! Максим же сел в углу, поджал ноги и заплакал, прося о помощи.

Ну и пока это происходило, я вопросительно глянул на Суви.

Зайка и Лунасетта — понятно. Они в принципе «уже жили», и знают… что кого там в отношениях. Катя — акселерат в пубертате. Но Суви-то?..

— Тебе правда интересно?

Кореянка поджала губки, образуя ямочки на краснеющих щеках, и просто несколько раз моргнула. Такое глупенькое, но красноречивое выражение лица… говорило о многом.

Сказать правду она стеснялась, но скрывать её не собиралась.

И они реально все… тоже думают о всяком? Это не я тут извращенец, а мы все?..

«Как же я обожаю пубертат! Сейчас лучший возраст, уо-о-о-о-о!».

Мы и не тупые как дети, и взрослые приколы уже появляются, и при этом всё ещё шило в попе и жажда приключений! Всё вокруг такое интересное, новое, а из-за возраста — спектр занятий ВАЩЕ больше! Да почти весь мир теперь открыт!

Мы ногой в детской сказке, и взрослой действительности!

И это круто!

«Уо-о-о-о-о-о!»

В этот же неловкий момент начали появляться и другие из нашей компашки.

Они покосились на сцену с Катей и ревущим Максимом, покачали головой и расселись. За следующие пять минут собрались уже и остальные, и вот… мы всё той же компанией со всё той же целью.

— Друзья! — хлопнул Рихтер в ладоши, — В прошлый раз всё вышло сомнительно. Но! Благодаря помощи Виктора Князева, люди особо и не знают, что виноваты мы. А наша достопочтенная Суви Квон и вовсе непризнанный герой! Её-то все видели!

Ага, у неё даже интервью взяли за эти три недели, прошедшие с нападения. А когда выяснилось, что это та самая дочь главы корейского конгломерата, то Суви знатно «хайпанула». Популярная она сейчас, короче. И все лавры ей.

А к «кровавому чудищу»… двоякое отношение. Вроде убил только врагов, а вроде всем свидетелям нужна помощь психолога. Ну, главное, что травмы «фантомной смерти» нет, ну и ладно. Вот от неё уже реально хрен избавишься.

— Выводы сделаны, у каждого по наушнику. Если что, сообщим, — раздаёт Рихтер всем наушник скрытого ношения, — Ну, готовы? Сейчас встретимся с остальными представителями Академии, и… — хмыкает он, — На открытие Академических Игр?

Мы все собрались для последнего этапа перед самими играми…

Церемония открытия.

О Небеса… дайте всем нам сил это пережить. Особенно всем вокруг нас.

Особенно вокруг меня.

* * *

Спустя пару минут. Большая комната в столице Германской Империи.

Анна сидела на диване, прижимая к груди маленького Артурчика. Мальчик не спал. Он тихо сопел, разглядывал потолок, потом лампу, потом снова потолок, пока Марк не наклонился к нему и не показал пальцем на экран.

— Смотри. Сейчас будет братик.

Младший перевёл взгляд. Несколько секунд он просто моргал, не понимая, что перед ним. Какой свет? Меняется? Это должно быть прикольно?

Но потом его лицо стало серьёзным. Он вытянул шею, его губы чуть разошлись, и мальчик издал тихий звук: не плач, не смех, что-то вроде задумчивого «ммм», и замер, уставившись в телевизор.

Анна заметила это и улыбнулась. Кажется, малыш всё равно любит своего страшного брата, пускай тот и выглядит как бабайка в детских глазах.

Комната была залита холодным светом трансляции. Экран показывал огромную площадь, выстроенную террасами, уровнями, платформами. Камень, металл, магические конструкции, флаги стран, знаки Академий, эмблемы родов.

Начинается. Церемония открытия Академических Игр.

Экран сменил план. Делегации выходили одна за другой, каждая под своим флагом, своим знаком, своей музыкой.

Голос диктора звучал торжественно и спокойно.

— Мы приветствуем участников Академических Игр со всех уголков мира! — прозвучал голос диктора, — Сегодня здесь представлены лучшие из лучших, носители знаний, силы и воли своих народов!

Шли делегации.

Франция выглядела как парад аристократии. Светлые ткани, тонкие золотые узоры, мягкие цвета, благородные лица. Они шли легко, красиво, будто знают, что на них смотрят, и принимают это как должное. Действительно красавцы и красавицы! Они же удостоились чести первыми занять огромную площадь посреди самой крупной дуэльной арены в мире — греческой.

Германия была другой. Чёткая геометрия, строгая форма, шаг ровный, лица почти неподвижны. Они выглядели как система, а не как люди. Надёжные. Тяжёлые. Спокойные. И тем не менее, впервые за историю — они выглядели будто даже дружелюбно?

— О, наши, — сфокусировался Марк.

— Ну-у-у… как сказать… — покосилась на него жена.

Италия выглядела живо. Разговоры на ходу, жесты, улыбки, кто-то кому-то что-то говорил, кто-то смеялся. Они несли в себе ощущение движения, жизни, тепла. Активно махали зрителям!

— О-о, а вот это наши! — среагировала Анна на следующих.

Российская Империя… выглядела поразительно похоже на Германскую, на самом деле. Почему-то. Анна даже возмутилась, ведь абсолютно всегда у них был другой образ, а сейчас, это будто дальние родственники тех же германцев, только чуть более улыбчивые. И форма схожа. И строевая подготовка.

Да и встали они рядом…

И Объединённая Корея, вышедшая следом, тоже стояла с ними бок о бок… и тоже что-то поимела от своих коллег в общем образе…

— А где наши-то?.., — пробубнила женщина, недоумённо почесав макушку.

— Да, похоже, везде.

— Гу-гу? — уточнил Артур.

— Князев хитрый жук. Наверняка его идея, — хмурится Анна.

— Сто процентов его, — кивает Марк.

— Гу-гу.

Пусть родина и потеряла чуть идентичности, но Анна всё равно не могла не улыбнуться! Ей нравилось знать то, что не знали другие. Она чувствовала себя такой… таинственной и опасной! У-у-у!

Для всего мира — совпадение. Для шарящих — прогрев. Три совершенно разные страны выглядят, будто репетировали вместе? Ой-ой, а как же так?

Но это был не конец.

Африка. Даже Америка! Редкие гости на мировой арене, но и они были здесь! Африканцы были одним из дружелюбнейших народов, спокойно сидят в своей богатой стране, и единственные конфликты — всегда защита. Но и они не пропускают традиционные соревнования молодых талантов! Ну а Америка, как известно, плохо одарена магически, а допуск крупной аугментации только на обсуждении, так что много они не выигрывают — они тут просто за компанию. Ну и урыть всех в точных науках.

Анна не могла сдержать мурашек. Да это же чёртовы Академические Игры! Да тут будут сражения умов и рук, магии и таланта! Здесь будут вырывать честь страны зубами!

Здесь будет ВСё. Спорт! Дуэли! Конкурсы для умных и душных!

ВСё-ё-ё!

Анна просто обожала смотреть Игры! А теперь… с учётом, что там будет их любимый сынок… который ещё и наконец явит себя миру…

Нет-нет, вы не понимаете. Давайте ещё раз.

Мишу увидит весь мир. Его силу. Ум. Таланты. Гениальность. Михаэль Кайзер, объективно — один на миллиарды. Таких просто ещё не рождалось, таких людей тупо никогда не существовало.

И об этом узнают все.

Михаэль Кайзер — мировое событие.

И это — сыночек Марка и Анны! Вот этот гений всего на свете — продукт их производства!

Да разве могут родители гордиться больше, чем в такой ситуации?

Но тут, когда терпение родителей и братика подходило к концу, когда уже хотелось увидеть любимую кровинушку, когда хотелось кричать как фанат на трибуне, а народов больше не осталось…

Объявили ещё один.

Который никогда не объявляли и про который почти все уже позабыли.

— А теперь, историческое событие! Перед вами… делегация Японской Имперской Академии! — торжественно произнёс диктор, — Страна, НИКОГДА РАНЕЕ не принимавшая участие в Играх!

Весь зал притих. Да даже диктор! А его работа, между прочим, как раз эту тишину заполнять! Что уж там, да большинство зрителей в ЖИЗНИ не видело ни одного настоящего Японца! Для них это всё равно что персонажи мифов и сказок, о народе с загадочного континента, куда не попасть!

Но вот они тут.

Картинка сменилась. Бах!

Делегация Японской Имперской Академии вошла в поле зрения не как группа студентов, а как собранная конструкция — словно взрослые в телах молодых. Тёмная форма, одинаковый крой, ни одной лишней линии. Лица спокойные, взгляды прямые, шаги синхронные.

Они не переговаривались. Не улыбались. Но они много водили глазами. И ты очень хотел скинуть это на культурный шок, на удивленность другой страной. Всё-таки, Греция наверняка сильно отличается от Сёгуната!

Но нет. Это не интерес. Им совершенно плевать на отличия и новизну.

Они сканировали и запоминали. Люди вокруг для них не шок — они потенциальные цели. Японцы что-то искали… или кого-то.

— Блин, Марк… они жуткие, — тихо сказала женщина.

— Будто неестественные… — так же тихо ответил отец, — Будто…

— Спроектированные.

— У-у… у-у-уа… — замахал ручками Артур, начиная сопеть.

Анна медленно выдохнула, не сразу поняв, что всё это время задерживала дыхание. Марк склонился чуть вперёд, сцепив пальцы, и не отрывал взгляда от экрана. Младшенький же взволнованно смотрел на родителей, не понимая, почему одних азиатов боятся, а другим рады.

— Марк… сколько среди них уровня Архонта?..

— Дай бог, чтобы мало, дорогая… дай бог, чтобы мало…

Музыка сменилась. Она стала глубже, медленнее, как пульс. Диктор сделал паузу, и она длилась ровно столько, сколько нужно было, чтобы мир успел перестроить внимание.

Японцы наконец подошли ко всем — на арену. Они стояли спереди, и Африканцы, бывшие до этого во главе строя, даже чуть попятились.

— И теперь, — прозвучал голос, — Заключительная делегация. Основатели этих Игр, заложившие традицию. Делегация, состав которой подтверждает, что пока ты человек — нет места вражде народов!

Анна почувствовала, как у неё чуть напряглись плечи.

— Делегация Великой Международной Академии!

Камера сместилась.

Секунда ожидания. Анна вцепилась в кресло. Марк прильнул к телевизору. А Артурчик задержал дыхание.

Момент. И…

Первая нога ступает на арену.

Единственная белая форма среди всех. Единственная делегация без флага. Он им не нужен, пусть фактически он и существует.

Элита всего мира. Лучшие из лучших. Гении, прошедшие жесткий фильтр.

Максим Смоленцев — широкий и здоровый парень вышел первым. Вот шла Катя Синицина — прекрасная, уже даже роскошная русская девушка! Рядом её лучшая подруга, высокая и статная кореянка Суви Квон. Леонид и Алексей. Святослав. Столько знакомых лиц! И даже девочку, прикрывшуюся зонтом, все тоже знали, хотя и совершенно не ожидали её тут увидеть! Столько знакомых лиц!

Были и другие люди. Компашки Кайзера в любом случае физически не хватит на все дисциплины, так что следом вышло ещё в два раза больше учеников.

Однако… Анна не разжимала кресло. Марк не отпрянул от телевизора. А карапуз буквально даже не вздохнул.

Не было Его. Вышли все, но не…

И тогда последняя нога ступает на арену.

БАХ!

Колонки затрещали, музыка заглохла, и все зрители схватились за уши! Картинка зарябила — камеры сходили с ума!

Марк дёрнулся, Анна зажмурилась, а Артурчик заплакал от такой резкой перемены!

— К-какого⁈ — не понял Марк.

— Марк, это что? Это что⁈

Камеры начали судорожно переключаться, будто в них вселился демон. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Настоящие техногенный психоз происходил в прямом эфире НА ВЕСЬ МИР! И за этими переключениями ты замечал… что камеры против воли медленно поворачиваются.

На высокого, слишком взрослого юношу с мерцающими глазами.

Камеры отражали головы людей. А люди не могли не смотреть. Если хотели отвернуться — понимали, что потеряли контроль над шеей. Массовое, фанатичное помешательство техники и плоти произошло сразу же, как ступил на арену последний представитель Академии.

Это шагал не человек.

На арену вышло немыслимое чудовище, которое окончательно перестало скрываться. Результат победы над Судьбой. То, что адаптируется и пожирает.

Михаэль Кайзер.

Любимый сынок и суровый старший братик.

У зрителей спирало дыхание. Состояние было на грани такого волнения и непонимания, что становилось плохо. Мозг пытался бороться, но организм бунтовал.

Высокий беловолосый блондин с непроглядным светом где-то глубоко в глазах медленно прошёл вперёд. Не оглядываясь, никак не реагируя на, очевидно, апокалипсис вокруг. И пусть он шагал последним, но он не остановился с краю своей делегации. Он прошёл вперёд. И будучи выше всех, шагая…

Он медленно повернулся на японцев. И его взгляд… взгляд Кайзера был красноречив как всегда:

«А теперь… вам интересно?»

Да. Теперь японцы не могли не смотреть. Теперь безразличие дало трещину. Когда ЭТО смотрит тебе прямо в глаза, не расценивая даже как возможность угрозы…

Ты просто не можешь ничего не почувствовать.

«Погоди… а что… если Артур ВСЕГДА видел Михаэля именно таким?», — прижала мама малыша, — «И лишь реальная любовь к брату сдерживает его от плача?», — ей становилось всё неспокойнее, — «Если так… то Миша такой ВСЕГДА⁈ И если так… почему его истинное лицо видит только один малыш?..»

И бросив последний небрежный взгляд в сторону врагов позади, Михаэль встал посередине своей делегации. Во главе всей Академии.

Камеры направлены на его лицо. Он смотрит в ответ. Рябь на пределе. Чёрный шум.

Секунда.

И Михаэль, до этого шедший с безразличным лицом, просто улыбается. Обычной человеческой улыбкой, которой улыбнётся человек в предвкушении чего-то хорошего.

И рябь прошла. И всё вернулось.

Церемония подходила к концу.

— М-Марк… Марк! — она подскочила, начала тяжело дышать и кусать ноготь, — Давай позвоним ему? Давай ты поговоришь? Давай я⁈

— Ань…

— Он убьёт… он там всех убьёт! Ой… о-о-о-о-ой! Они зря его туда отправили! Ой зря!

Анна смотрела на экран и чувствовала не тревогу, а уверенность. Не страх, а странное спокойствие. Ей не было страшно за сына — ей было страшно за тех, кто выйдет против него, не понимая, ЧТО перед ними.

Ей было страшно за весь мир.

Ведь глубоко в душе, любящая и любимая, мама понимала, что значит эта улыбка: предвкушение, облегчение, и удовлетворение.

Михаэль устал скрываться. И он больше не будет.

Он улыбался, потому что занавес наконец сорвался. Он САМ его сорвал.

Глава 13

Мы шагали по коридору в полной тишине.

— «Перестарался, Михаэль», — говорил Евгений в наушник.

— «Думаете?..», — сказал я, с помощью магии крови пуская вибрации из горла по коже и сразу в наушник, отчего выглядело, будто я просто прокашлялся.

— «Реакция общественности неоднозначная. Ничего прям ужасного, но теперь надо быть ещё аккуратнее, чтобы вырулить на нужную волну. Уж не тебе ли знать о пагубном влиянии веры»

«Ничего не пагубном, сосунок в наушнике. До кровожадности я был слеп, а после Анафемы — прозрел», — не мог не прокомментировать дед, — «Все вы осуждаете мою силу. Но куда вас это привело? Снова ко мне»

Аналитический офис общественного влияния на том конце замолчал вместе со мной — больше им сказать нечего. План же ведь уже утверждён, и всё что мне остаётся — просто ему следовать. Ну, теперь ещё аккуратнее.

Что это было, хотите спросить? Что вообще произошло, когда я ступил на арену?

Спланированная акция.

Именно моё лицо будет захватывать мир. Через мои уста польются речи, моими руками возведут трон! Ну и, что уж тут, я и правда фактически правителем и буду — Князев свалит почти сразу же, в гробу он вертел Землю, у него там целый прикольный космос.

И чтобы всё провернуть, я, как Император Человечества, должен соблюдать ооооочень тонкую грань между силой, суровостью, добротой и заботой о своём народе!

Трансляцию ведь… весь мир смотрел, понимаете? Мир, который мне захватывать. И разве будет момент лучше, чтобы наконец заявить о себе? Это же всё равно и так вскроется к концу Игр — ну не смогу я драться с японцами и не показывать козыри!

Американцы поставили заранее ломанные камеры. Немцы, благодаря связям, поставили за технику своих людей. А поведение и план действий разработал уже один конкретный дьявол и его лысый друг в розовой шубе.

Всё это спланировано-распланировано. Глупо упираться и отказываться от помощи. Зайка права целиком и полностью — если есть недостатки, не бойся их закрывать друзьями и товарищами. Иначе нахрен они нужны⁈

Ну, будем надеяться, что у меня есть хотя бы неделька до процесса анафемы. Там уже всё поправлю.

«А вот и банкет», — подумал я, выходя в зал.

Что-ж… греки любят помпезность, это у них за историю так и не выветрилось! И это ни капли не плохо!

Сначала кажется, что это не зал, а отдельный мир. Пространство не просто большое — оно устроено так, чтобы казаться бесконечным. Высокие колонны уходят вверх и теряются в мягком рассеянном свете, потолок словно купол древнего храма, а вместо росписей на нём медленно движутся световые узоры — магия повторяет формы облаков, моря и звёздного неба.

Ты будто на улице, на Олимпе, но не в здании! Вот так. Академии, честно говоря, это бы позаимствовать.

В центре зала стояли длинные столы полукольцом, повторяющие форму арены. Фрукты, мясо, рыба, сладости, выпечка, напитки всех видов и цветов. Пар идёт от горячих блюд, пахнет травами, специями, свежим хлебом и мёдом. Кажется, скоро одна кореянка испытает первый в жизни пик удовольствия, и не со мной!

И на выходе из коридоров арены нас ждал человек.

Высокий, сухой, седой, с идеально прямой спиной и спокойным взглядом. В простом тёмном костюме, без украшений, без символов. Главный дворецкий.

— Уважаемые гости, участники Академических Игр, представители школ, орденов и государств. Добро пожаловать, — говорил он очень мягко, но с полной уверенностью прожжённого опытом профессионала.

Если мы и до этого не шумели, то сейчас даже мысли притихли. Старик выглядит как твой строгий дедушка, который, если не баловаться — самый тёплый дедушка!

— Этот зал создан не для политики, не для соперничества и не для демонстрации силы. Он создан для отдыха. Для знакомства. Для того, чтобы вы вспомнили, что вы не только участники Игр, но и люди.

Он сделал короткую паузу, позволяя словам лечь.

— Здесь нет камер. Нет записывающих артефактов. Нет наблюдателей, кроме обслуживающего персонала и охраны. Всё, что будет сказано и сделано в этих стенах, останется здесь.

По залу прошла почти незаметная волна облегчения. Кто-то выдохнул. Кто-то улыбнулся. Кто-то наконец-то позволил себе расслабить плечи.

— Вы можете говорить свободно. Смеяться. Спорить. Знакомиться. Есть. Пить. Отдыхать. Наслаждаться моментом.

Он слегка наклонил голову.

— Через несколько дней начнутся Игры. Но сегодня — позвольте себе забыть о тренировках и соперничестве. Добро пожаловать в Грецию! Наслаждайтесь.

И только сейчас начинается движение.

Народы начинают расходиться. Все сразу разбредаются компашками по углам, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, прежде чем идти знакомиться к людям и пробовать еду.

Я же смотрел на дворецкого и… и-и-и…

Да ну ёп вашу, да это же Храмовник! Ну я же его знаю! Я его видел при обсуждении этой операции! Это вообще нихрена не грек, и уж тем более не дворецкий! Ему вообще всего тридцать, что с ним сделали⁈

Вот тебе и дьявольская спецура со связями в европейской Германии… мде.

«Ну, минус вайбик праздника конечно, но плюс мораль уверенности, так что хрен с ним. Другим не скажу просто», — вздыхаю я, обременённый знанием.

Пока я тут играл в гляделки со своим товарищем, остальные разбрелись, и я буквально стоял один. Ой, а где все? Пойду-ка.

Пока шёл — была возможность разглядеть остальных.

Французы собираются группами, смеются, жестикулируют, обмениваются впечатлениями, будто это бал, а не соревнование. Итальянцы мгновенно превращают это место в светское мероприятие. Кто-то знакомится, кто-то флиртует, кто-то уже что-то обсуждает на повышенных тонах, размахивая руками, но без злобы — они душу в каждое слово вкладывают!

Немцы держатся чётко, почти строем, но теперь между ними появляются разговоры, кто-то позволяет себе улыбку. А затем, прямо при мне… их позвали русские! Такие типа: «Хэээй, друзья! А чего один, сейчас будет два!». И было забавно смотреть, как русские буквально тащат за собой корейцев. Это как друг экстраверт приручил интроверта и теперь пытается показать его свету, мол, смотрите какой крутой у меня котёнок!

И ещё забавнее наблюдать за реакцией первых двух групп. К французам уже присоединились британцы, — да, тут было куда больше народов, мне просто лень формировать мысли про всех, — и те кучно косились на шумных соседей по залу. Мол: «Какое варварство! Мы же на светском мероприятии!».

А итальянцы ваще прикольные — они так ногти кусают! Настолько хотят послушать и тоже включиться в диалог! Они тоже хотят поболтать, а там большая и шумная компашка, да без них⁈

Ну забавные парни, ну прикольные!

— «Евгений, проработайте Италию. Можем заранее подружиться. Скажи нашим их втянуть в компашку», — сказал я через вибрацию.

— «Принимаю к сведению».

Да… даже среди участников была спецура. В ней оказывается были и несовершеннолетние тоже. Детский труд! Князев — ну ты дьявол!

Африканская делегация выглядят спокойно и уверенно. Они двигаются медленно, без спешки, будто у них нет нужды что-то доказывать. А ещё там очень много мужчин. Но об этом чуть позже.

Американцы тут же облепляют всё, что связано с техникой, информацией, экранами, интерфейсами. Они снисходительно смеются над кулером для напитков: «Хо-хо, а вот у нас охлаждают сразу чашки!».

Японцы… почти не двигаются. Они заняли своё место и словно стали частью архитектуры. Ни разговоров, ни жестов, ни попыток влиться в общее движение. Я к ним позже присмотрюсь уже в отдельном порядке.

И на этом фоне становится особенно заметно, насколько это всё разное.

Это не просто страны — это способы мыслить, чувствовать, существовать.

«Человечество ведь прекрасно, Анафема. Не так ли?», — и я не могу не улыбнуться, — «На нашем фоне такие маленькие и слабые, но что-то в этом есть — быть их частью. Согласись?..»

«… ты инфантильный дурачок? Клянусь, когда ты молчишь — ты выглядишь авторитетнее»

«Эх…», — снисходительно вздыхаю я, — «А я думал, что ты стал добри бибизян…»

«Всё, что я тогда сказал — что нет смысла вырезать человечество, когда есть другие виды в галактике. Я не говорил, что человечество прекрасно»

«Поэтому ты и злой, и у тебя нет друзей…»

«Спасибо, капитан очевидность. Умоляю, потомок, не сри мне в уши своей моралью, и просто впитывай знания. Мне неинтересны твои фетиши на дружбу с муравьями».

«Эх…», — снисходительно вздыхаю я, — «Рой, чёто он многовато пиз*ит. Запри его и включи Спанч-Боба, серии про дружбу. На повтор»

«СТОЙ! НЕ СМЕЙ, Уё…»

«Принял»

Голос тут же стих.

Итак, о чём это мы… ах да, люди, зал, Игры и общество! Я же к своим подошёл. Ну и догадаетесь кого громче всех слышно.

— Ну а ЭТА что здесь забыла⁈ — Катя махала руками.

— Привет, Катенька, — с улыбкой помахала Лунасетта пальчиками, — Участвую в Играх. Я так-то натурально под них подхожу, я же не была малявкой. А ты меня не любишь?

— Нет!

Катя стояла с очень злой мордой и упирала руки в бока, отчего пуговица на её груди… скажем так, начала испытывать трудности. Рубашка её растянулась, все складки разгладились, и феминная доминация, что удивительно, потупила даже Лунасетту — у неё таким не похвастаться.

И меня.

Я понимаю, что там лифчик, и он усиливает эффект, но… ох, что же там скрывается, что же…

Обожаю девочек, ооой не могу. Такие красивые!

«Зайка, что-ж ты со мной наделала, как мне стать прежним…», — качаю я головой.

Стояли эти двое чуть поодаль от остальных, пока те с открытыми ртами смотрели на искусственное небо под потолком.

— Привет, Мишенька, — помахала принцесса и мне, — Чего людей пугаешь? Там два ребёнка описалось, и куда больше за экранами. А убирать кому?

— Уборщикам.

Лунасетта… знаете, а я соскучился! Вот так! Всё же они с Луной немного разные, и в этом их ценность, пусть они и очень похожи. Я не видел любительницу зонтиков с той самой встречи с Зайкой, так что это наша первая встреча за несколько недель. Конкретно после того разговора в Эфире со мной была только Луна, когда обучала клонам. И вот смотреть в глаза Луне я привык, а Лунасетте…

Ох, неловко-то как. Я же вижу чертиков в её голове! Она получала все ощущения по блютусу, всё знала, и ей наверняка всё рассказали! Это всё равно что виртуально романсить человека по переписке, отыгрывать… всякие вещи, а потом встретиться с ним вживую!

И что ей сказать?..

— И что тут происходит? — Катя хмуро смотрит то на меня, то на принцессу.

— Ничего. Мы просто недавно виделись. Михаэлю очень нравится работать руками! — Лунасетта улыбалась всё шире и ехиднее.

О нет…

О нет, кринж!

— Ха? — не поняла Катя.

— Я учила его играть на пианино. У Мишеньки такиииииие ловкие пальцы! Настоящий талант! Я прям не могла нарадоваться — настоящий экстаз!

— Ха⁈

— Он прям знал куда нажимать! С первого раза причём. Эй, Мишенька, может я чего-то не знаю, и ты уже обучался с кем-то ещё? Тц-тц-тц, какой шкодный музыкант!

Я прикрыл лицо рукой.

Дайте мне умереть…

— А ну-ка, пойдём-ка кое-что обсудим, — Катя бескомпромиссно взяла Лунасетту за предплечье и силой потащила в укромное место, — Расскажешь-ка кое-что.

— Оу-оу, ну не так же грубо! Ты же не Миша, ты же не умеешь… — с улыбкой потянулась она.

— НЕ БЕСИ МЕНЯ, СУЧКА!!!!!!!

И они ушли шептаться в тёмное место, в котором я не мог ничего рассмотреть и расслышать.

Выдыхаю.

Даже останавливать их не буду, к чёрту. Пусть обсуждают там свои девчачьи штуки, я в эту клоаку не полезу, ещё прибьют по пути.

Оглядываюсь.

Ко мне подходят африканцы. А если точнее, то высокая африканка в красивом традиционном для них платье, и три парня позади неё: азиат, европеец и африканец.

И РОВНО в этот же момент рядом со мной будто из неоткуда материализуется Суви! И я знаю почему. Чёрт возьми, знаю! Вытянул из Зайки когда… э-э… когда нащупал кнопочки управления, и… э-э-э… ну короче у меня есть свои методы.

У этой троицы, оказывается, союз! У них прямая договорённость, чтобы кто-то одна обязательно была рядом со мной — отбиваться от других. А я дурак не замечал!

— Здравствуйте, — почтительно кивает африканка, — Михаэль Кайзер? Наслышана. Отрадно видеть человека схожих взглядов, — и с этими словами она переводит взгляд на Суви, — Суви Квон? Приятно познакомиться.

— Здравствуйте, — киваем мы, а затем включается Суви с искренним интересом, — Вы меня знаете?

— Конечно, дорогая! Наследница корпорации Квон, героиня при нападении террористов три недели назад. В интернете прочитала, — добродушно улыбается она.

Тут действует та же магия, что и в Академии, чтобы все друг друга понимали.

— В общем, я лишь хотела познакомиться и пожелать хороших Игр, — вновь кивает африканка, — И попросить быть с нами полегче, ха-ха! А то вы такое устроили, господин Кайзер…

— Постараюсь, — улыбаюсь и киваю в ответ.

Она прощается и уходит в сопровождении троих парней. Я внимательно на них смотрю, провожая взглядом.

Так вот… почему у африканской делегации так мало женщин? Потому что там матриархат и распространены гаремы. Мужские, да.

Я уже когда-то упоминал, что у женщин магов контроль куда лучше от рождения. И в Африке это вылилось в их главенствующую роль в большинстве поселений. А многие парни, как оказалось, вполне не против побыть на содержании у прекрасных богатых дам! Стрелочка-то, оказывается, переворачивается!

Ну короче это она в сопровождении своего гарема сейчас подошла. И «человек схожих взглядов», полагаю, понятно, про что.

«Азиат, человек её расы и европеец?.. Хм… что-то напоминает…», — задумчиво почесал я подбородок.

— «Евгений, у нас есть агенты с гаремами сейчас поблизости?»

— «Один, да»

— «Можно на этой почве с Африкой пообщаться. Поработайте»

— «Принял».

И я тут же замечаю как один из парней в военном российском кителе, стоящий в общей огромной компашке корейцев и немцев, поднимает голову, явно к чему-то прислушивается и без сомнений начинает шагать к группе африканок.

Выдыхаю. Тяжело… много что приходится брать во внимание. Тут даже ускорение мозгов техникой крови не поможет — я и сам всё успеваю. Просто тут надо быть именно умным.

Надеюсь, я умный…

— Эх… — вздыхаю снова, поворачиваясь на милашку Суви, — А ты чего жуёшь?

— Картофку, — сказала она с набитыми щёчками как хомячок, — Будеф?

— Давай.

— Нету, я всё шъела…

— Ясно…

— Я пвинесу!

И Суви ускакала к столу с кучей яств. Но помимо неё и Максима, да парочки итальянцев, больше… никто наслаждаться отдыхом не спешил.

Все не сводили с меня глаз.

Конечно. Это было ожидаемо. Да на это и расчёт! Все просто не могли ничего есть, ведь еда у них встанет поперёк лишь от одного моего взгляда!

Я был для них… словно аномалией, что ли. Я для них человек, который нигде и никогда не светился, о котором ничего не известно, и который ТАК заявляет о себе! Я по ВСЕЙ логике должен быть ну хоть чем-то известен! Но нет. Я будто только появился.

А такая сила не может просто ну вот только появиться.

— Ну и суеты ты навёл, — шоркает затылок Лёша, когда я к ним подошёл, — А зачем?

— Потому что он суетолог, — ответил Максим, поправляя кольцо на безымянном пальце.

— Ну или, я искренне надеюсь, для того чтобы дестабилизировать настрой врагов, чтобы в целом ухудшить их эффективность. Да ведь? — глянул на меня Лёня, — Не потому что тебя веселит, когда вокруг срутся, нет?

Я вскинул брови.

— Ого, ты не душнишь, а впервые за меня? — удивляюсь.

— Это хорошее решение — всё, лишь бы победу выхватить. У меня уже планы на Библиотеку! Главное, чтобы боком не вышло… — пробубнил он под конец, — А то могут и начать стараться от страха…

Все мы молча огляделись. Да, атмосфера… своеобразная. Это как быть дома у богача, у которого есть ручной лев. Вроде ручной, вроде никого не сожрал… но сцуко, это же лев!

Мы все стояли у колонны в углу, так что весь зал был перед нами открыт. Поэтому, воспользовавшись моментом, когда все отвлекутся, я ловлю взгляд одного из участников от нашей Академии, который не входил в мою компашку друзей, и коротко киваю.

Я отхожу чуть подальше. Следом подходит этот парень.

Ещё один агент Князева. Но уже в нашей группе. Да, вот настолько всё распланировано.

— Готовься, — пробормотал я.

— Есть, — тихо кивает он.

Вдох… выдох…

И вхожу в невидимость, открывая глаз Шеня! Весь мир тут же меняет краски, и я начинаю видеть корни зла в каждой из душ!

— Десять часов, Франция, девушка с косой, малый уровень, — бормочу, — Десять часов, Англия, лысый парень, высокий уровень. Девять часов…

И я начал выписывать буквально каждого, в ком увидел «зло». В одиночку бы это было сделать проблематично, но с помощником, который перепишет и доложит — куда проще.

Большинство, конечно, были просто студентами, которые просто приехали на игры. Ровно как и наличие темноты в душе не значит, что человек обязательно злодей — глаз Шеня видит факт, а не контекст. Но знать о таких людях было бы очень желательно.

Вскоре мы закончили. Все потенциальные угрозы были выписаны, будем работать по ним отдельно.

Точнее, закончил я. У парня остался вопрос.

— А Японцы?.., — тихо спросил он.

— А Японцы… все чисты, — нехотя признал я, — Тц. Хреново.

Ни в одном из этих био-киборгов нет и частички темноты! Всё, что это значит — они ничего не успели сделать. И тогда вопрос: если среди них мои потенциальные убийцы, как они вообще собрались справляться без опыта?

И в голову сразу приходит ответ — американцы.

Я же своими глазами видели, как они скопировали человека! И с опытом, и навыками. Что мешает союзу главных умов мира перекачивать боевой опыт в пробирочных Архонтов?

Эту же мысль я сообщил в наушник.

— «Принял… Беда, если это так», — Евгений на том конце явно нахмурился.

Да, будет тяжко. Надеюсь, ошибаюсь…

Но конечно же нет, и скорее всего будет ещё хуже. Это же я. Когда у меня просто?

«М? А где моя няшечка-вкусняшечка?..», — и тут я подмечаю странность.

Сначала формируется неуютное ощущение, а следом Знание подтягивает и ответ. Суви — она ушла взять пироженки, и удивительно долго её нет! И если Катино верещание я порой слышу, и с ними всё относительно в порядке, то Суви…

Стоит вместе с японцем.

Он только к ней подошёл, на что она, не зная куда деться, лишь держит тарелку с пирожными.

«Начинается…»

Я оставляю Храмовника одного и быстрым шагом подхожу к столу. Уже будучи опытным, я решаю не делать это в невидимости, чтобы раньше времени никто не понял, что меня в ней почувствовать фактически невозможно.

— Суви? Что-то случилось? — прямо и громко говорю я.

— Пока ничего… — хмуро отвечает девушка.

Хмурая, напряжённая Суви?

У меня дёрнулся глаз.

Японец на меня поворачивается. Он был чуть больше остальных, ростом с мою кореянку, и он единственный, у кого было хоть какое-то выражение лица кроме безразличия — улыбка.

Это первый японец, который позволял себе улыбаться.

— Представлюсь и вам. Ямомото Акира — лидер японской делегации, главный дуэлянт, — кланяется он, — Приятно познакомиться.

— Кайзер. Михаэль, — хмурюсь, кивая, — Вы познакомиться подошли и просто поболтать?

— О, нет, не буду лукавить. Скажите, кем вам приходится прелестная госпожа Квон Суви?

— Невеста, — резко отвечаю я, — А что?

Суви распахивает глаза и бросает на меня взгляд!

— Да, это было заметно, — улыбается краем губы Акира, — Тогда её реакция понятна.

— Он познакомиться подошёл и на свидание позвать… — пробубнила Суви.

Что-ж… теперь понятно.

Честно, я не ожидал такого от японца. Я думал это био-машины, пришедшие выполнять цель. Но клеить иностранок?

Моих иностранок?

Я взглянул на Акиру по-новому. Уже более злому. Теперь тут разночтений быть не может — он буквально подошёл отбивать Суви, и только это.

— И от предложения не отказываюсь. Ровно как и попыток не оставлю, — смотрит высокий японец на Суви, — Но уже не сейчас. Первая попытка неудачна — это нормально.

— А вас, Ямомото, ничего больше не смутило? — медленно наклоняю голову.

— Вы про ваш с госпожой Квон статус? Ничуть. Всё это решаемо. Это же лишь слова, намерения — реальность от них не меняется. Всегда важен лишь конечный результат. А он в будущем. А будущее — не определено, — он без страха переводит взгляд с меня на кореянку, с улыбкой откровенно ей любуясь, поедая мою Суви взглядом.

— Откуда уверенность, что она захочет что-то менять?

— Прошу простить за невежество, я не совсем понимаю культуры других стран, но разве не во всём мире так устроено, что лучшие сходятся с лучшими? — задирает японец бровь, — Биология же не перестаёт действовать от культуры, все мы люди, животные. Наша цель передать ДНК, и лучшая самка выбирает лучшего самца. Это норма, — он наконец перестаёт любоваться моей девушкой и снова смотрит на меня, — Лучшее — к лучшему. Везде так. Просто… лучшим до этого были вы.

— И ты полагаешь, что лучше меня?

— Я постараюсь это доказать, безусловно, — кивает он, — Судя по тому, как… остальные отреагировали на ваше эффектное появление, смею полагать, уровень сил в мире куда ниже того, к которому я привык, раз они ТАК напряглись. И потому искренне верю… — улыбается Акира, — Что я вполне способен побороться за внимание прекрасных партнёров.

— «Прекрасных»?..

— Да. Я в восторге от всех женщин рядом с вами, господин Кайзер. Это настоящие сокровища! И я постараюсь их похитить, — хмыкает он, — Честным путём, конечно же. Они… сами захотят.

Я внимательно смотрю в глаза японца.

Ещё секунда и я бы…

Впрочем ладно. Всё равно другое произошло.

— А меня спросить ты не собираешься? Думаешь это что-то решит? — и тут тоненький голосок Суви наливается грубостью.

— Что? Мне кажется вы непоняли, — вскидывает брови Акира и мотает головой, — Вы, господин Кайзер — превосходный мужчина. Поэтому вокруг вас уже три превосходные женщины. Но выбрали бы они вас, будь вы слабее, глупее, страшнее? А вы их? Будь госпожа Суви в половину менее прекрасна — вы бы с ней обручились? — я чувствую, как он пытается меня задавить, при этом очень легко и играючи, — Михаэль для вас недосягаем, вершина, альфа, идеал. Но каковы будут мысли, когда вы впервые увидите… его падение? Его проигрыш. Когда ваш идеал лежит на земле, а над ним возвышается более сильный мужчина, — он успевает поднять руку, — Был рад знакомству. Ещё увидимся. С вами, Кайзер, полагаю в финале одиночных дуэлей. Не смейте проиграть! Наша битва может стать поистине легендарной!

И поклонившись, он ушёл, даже не скрывая, как рыщет глазами в поисках Кати и Лунасетты.

Мы вдвоём провожали его взглядом.

Суви протяжно выдыхает, сжимая тарелочку так, что там пошла трещинами.

— Придурошный… — пробубнила она, — М-Миша, ты же ему не поверил? Ты же не думаешь, что я уйду⁈ Я не буду! Я не изменю!

— Даже не собираюсь.

— Я не уйду, ты лучше всех! А если он будет приставать… я ему мозги по стенам пущу!

— Ты-ж моя булочка, — улыбнулся, потрепав её за щёчку.

— Хе-хе, жа, йа, — заулыбалась булочка в ответ.

И взяв новую тарелку, мы пошли обратно. Суви шла молча, думая, что ситуация решилась.

Я же… был чуть напряжён.

И правда, что будет, если меня впервые увидят лежащим в ногах более сильного мужчины? Нет, я не верю, что от меня кто-то уйдёт. Я думаю, эти трое со мной уже до конца, и это всем очевидно.

Но ведь то отношение, та атмосфера вокруг меня действительно изменится. Как и моё самоощущение тоже.

Я не готов проигрывать. И этого ни за что нельзя допустить. Вот только…

Даже сейчас я понимаю, что этот японец может быть тупо сильнее. Меня чуть не умотала пародия на Архонта Света, так что мешает Акире быть венцом такой биоинженерии?

Они ведь, сука, знают кто я. Японцы знают, что я — Зверь. И Акира знает.

И он уверен в своей победе, несмотря на проигрыш Архонта Света.

Так что да, сейчас ситуация далеко не как раньше. Все угрозы раньше — реально пустой звук. Кто мне что сделал бы? Я переживал, потому что был ребёнком и карапузом.

Но сейчас появились те, кто реально может. И режима Анафемы у меня уже нет. Пу-пу.

Надо всё это передать людям в наушнике… может просто заранее японцев во сне повырезаем. Я уже не в том возрасте, чтобы там кого-то из себя строить. Ме. Дайте спокойно пожить!

Но прежде чем мы вернулись к толпе, я заметил ЭТО.

Здоровый чёрный мужик. Костюм. Фиолетовая рубашка. И вместо цилиндра — ведро на голове.

— Да ну какого х… — обречённо махнул я руками, — Оооох…

Попросив Суви меня на секунду оставить, я пошёл к этому огромному чёрному созданию.

— Что это, и что вы тут забыли?.., — устало киваю на ведро.

— Пока Барон спал — его шляпу постирали! — очень возмущённо ответил Суббота, — А ведро для тренировки. Я в него и петь учил, и колдовать научу!

— Сейчас?..

— Сейчас. Тебе не сообщали?

И тут же активируется наушник.

Они чё, специально выжидают для пущей драматургии⁈

— «Михаэль, есть группа вражеских наёмников. Хоук уже там, мы знаем детали — они собираются за деньги срывать выступления, чтобы двигать других кандидатов. Не принадлежат какой-то стране, но угрозу представляют. Мы хотели поручить устранение тебе, но Князев сказал, что из этого можно получить куда больше пользы, если сначала поговорить с Повелителем Мух».

— Я у тебя много времени не займу! Сам не хочу тут вариться… тут все красавицы — несовершеннолетние! Да это преступление против Баронов! — насупился Барон, — Я пока всё подготовлю, а ты сгоняй за мокрыми бумажными полотенцами!

— Что?..

— Давай-давай! Будем говорить с Обжорством! Жду здесь через десять минут.

И он натурально исчез в дыме из-под сигары. С учётом, что тут половина сотрудников — это наши люди, то неудивительно, как Барон так ловко обходит местную защиту.

Я оглядываюсь. Естественно, никто этого не слышал. И не в курсе.

Вздыхаю.

«Да ёп…», — взмахиваю руками, — «Да дайте мне выдохнуть!»

Ну и пошёл в туалет, чо. За сраными бумажными полотенцами!

Коридоры здания выполнены в том же стиле, и удивительно, насколько туалетные комнаты… лучше, чем всё остальное. Да я просто офигел! Это античная сокровищница какая-то, а не сральник-умывальник! Мрамор, статуи, колонны, росписи. Если бы Максим обсирался в ТАКИХ туалетах — авось бы стал историком! А пахнет как… м-м-м-м, да тут хоть жить, хоть спать!

Подойдя к зеркалу, я начинаю наматывать бумагу и смотреть на своё лицо. Уставшее. Много учусь, мало сплю. Много информации в голове держу. Ещё и японцы эти… спецоперации эти…

Не, я не жалуюсь, не подумайте! Я сам на это пошёл, и прекрасно понимаю, что проблемы временные, и это именно сейчас надо поднажать…

Но разрядки явно не хватае…

КТО ЭТО⁈

— Уа-а! — я дёрнулся, вновь взглянув в зеркало.

Я погрузился в мысли, и потому совершенно не ожидал не то, что увидеть здесь человека, так и вовсе…

КАТЮ!

Катя! Именно Катя! Девушка стояла перед дверью и смотрела на меня исподлобья, словно маньяк, очень разочарованный в своей жертве.

Я непонимающе смотрю на Синицину. Она на меня. Прямо в глаза, без стеснения и страха.

С одной стороны я рад её видеть — это моя любимая и прекрасная девушка. С другой… я ничего не понимаю, и мне страшно.

— Кать?.. Это мужской…

Она шагает и подходит вплотную, продолжая задирать голову чтобы смотреть мне прямо в глаза. Я застываю, отчего полотенца в руке превращаются в мокрую труху.

— К-Катя?.. Всё в порядке, Ка-уа-а-а-а⁈

И она хватает меня за воротник, толкает в кабинку и махом руки запирает туалетную комнату фейскими лозами!

Я запинаюсь и усаживаюсь на закрытый унитаз. Ошарашенно верчу головой. Поднимаю взгляд!

Катя делает шаг и садится на меня сверху, прямо на ноги.

— Окей, я не первая. Слишком долго тупила. Сама виновата! А с тобой, болваном, надо активнее! — едва не прорычала она, хватая меня за воротник, — Но третьей я ни за что не стану!

— Х-ха? К-Кать, погоди, у меня очень срочн…

Мне затыкают рот поцелуем.

Помогите…

* * *

Спустя время. Банкетный зал.

Справедливости ради, как только Михаэль Кайзер пропал с поля видимости, все остальные наконец смогли расслабиться. Уже шла болтовня, кто-то брал закуски, а особо взрослые могли и распивать вина и шампанские!

Лунасетта стояла чуть поодаль от делегации Академии и не без удовольствия просто за всем наблюдала. Хобби у неё такое.

И увидеть идущую сюда Катю труда ей не составило.

— Кааатенька, — улыбнулась она, — Где была?

— М? — чуть туманным взглядом смотрит она, — Гуляла.

— В туалетах заблудилась, бедняжка? А чего довольная такая?

— Просто, — не может не улыбаться блондинка.

Лунасетта иронично задирает бровь, оглядывая взъерошенную Катю. Рубашка едва заправлена, из косы торчат волосы, а аккуратная помадка на губах вся истёрта.

— Кто ключицы покусал? — замечает Лунасетта следы.

— Х-ха⁈ Осталось⁈ — в панике завертелась Синицина, — Ой блиин, правда видно⁈ Ой йоёёёёё!

— Ну, по тебе видно, что ты из этих, — хмыкает принцесса.

— Что тебе видно⁈ Из каких этих⁈

— Ой да будто ты не понимаешь. Покажи-ка историю браузера…

— Н-НЕТ!

И тут сзади возникает неопознанный высокий объект с тарелочкой.

— А вы о чём?

Синицина дёргается, а Князева медленно поворачивается. Суви стояла с тарелкой пирожных «картошка» и любопытными глазками смотрела на других красавиц.

— А мы… э-э-э… мы-ы-ы… — Катя запаниковала.

— Тебя кто-то покусал⁈ На тебя напали⁈ — ахнула Суви.

Катя конкретно присела, даже не зная, что сказать.

Хорошо, что Лунасетта всегда прикроет.

Прикроет ведь?

— На неё напал ужасный монстр! — ахнула Князева, — Бедненькая! Наверняка кричала, но никто не услышал… пришлось бежать на дрожащих от страха ножках… И это ещё не конец! Не было самого-самого, но он обещал вернуться в шестнадцать и добить!

Бедная булка была в шоке! Её подруг убивают!

— К-кто посмел⁈ — сжала она кулачки, чем разбила уже пятую тарелку, — Я помогу вам!

— Ну какое ты соооолнышко, ну я не могу! — пропищала Лунасетта, — Вряд ли ты справишься. Там чудище с серьёзным орудием. Посмотри на Катю — вся растрёпана, красная! Что-ж с ней там делали…

— Ох!.., — Суви ахнула.

Кате хотелось закопаться ещё сильнее.

— Но ты спроси Мишу, — улыбается Луна.

— Мишу?

— Да-да, он знает! Он тебе покажет, как с ним справляться! Скажи, что увидела Катю, и спроси, что он об этом знает. И скажи показать тебе.

— Правда⁈

— Конечно, ха-ха!

— Т-тогда пойду его поищу! — закивала высокая азиатка.

И недоумённо оглядевшись, Суви с очень серьёзным лицом действительно пошла искать парня.

Катя, всё это время уткнувшаяся в пол, медленно подняла краснющее лицо.

— Какая же ты сучка, Лунасетта… — пробормотала она.

— Стараюсь, — задорно высунула она язык, — А, кстати, правда. Где Михаэль?

— Да почём мне знать…

* * *

Спустя ещё десять минут.

Группа наёмников уже находилась в стране, но ещё не в нужном городе. Они собрались в лесу, чтобы в последний раз проверить снаряжение, документы, и на месяц разорвать все контакты друг с другом, ибо будут работать под прикрытием.

— Пока без целей? — спросил мужчина у товарища.

— Пока без. Всё равно до начала ничего не получим, — вздыхает тот.

На самом деле — это не террористы или ЧВК какой-то страны. Это в прямом смысле наёмники, которым кто заплатит, на того и работают. И цель их проста — если надо продвинуть чьего-то сынка в Играх, то они просто переломают ноги его завтрашнему неудобному конкуренту. Или похитят. Или… ну да, иногда могут заплатить за убийство.

Но в основном, всё же, именно срыв выступлений. Уже не первый год они так работают.

Но первый, когда на Играх не те люди.

И потому… давайте снова.

* * *

Лес. День. Солнечная погода. Толпа людей, спрятавшаяся в лесу возле города. И… тишина.

— М? Парни, чем воняет? — задрал голову человек у костра, — Фу, сука! Ну и дерьмо? Кто сдох⁈

Все начали оглядываться. Трупный запах ощущался отчётливо, а странная тишина глушила уши.

Они напряглись. Послышались щелчки затворов — наёмники на всякий случай приготовятся. Вряд ли всё это совпадение.

— Прочесать всё вокруг! — крикнул главный, — Похоже у нас го…

И шагая назад, он упирается спиной о фигуру в рогатой маске. Она возникла из ниоткуда, будто всегда тут стояла.

Парень в балахоне и маске.

— Он сказал нести Чуму и Голод, и тогда будет говорить. Раз так, то простите. Отныне вы — пища, — он втягивает воздух, — Ну, попробуем.

И не успевает кто-либо что-то сделать, как незнакомец со всей силы вонзает древко трезубца в землю!

БААААМ! От него моментально расходится купол энергии, накрывая весь лагерь! Нечто, похожее на Территорию, но от артефакта. Костяной трезубец тут же покрылся тёмно-зелёными трещинами, вся трава вокруг него вымерла, а люди, оказавшиеся поблизости…

— Аа-а-а-аА-А-А! — закричали они.

Кожа гнила, гной собирался в белые волдыри и лопался, а из дыр на коже выползали личинки, тут же падая на землю, умирая, и превращаясь в очередной гной, что кипел и булькал, разбрызгивая чуму вокруг!

Все, кто находился рядом — умерли мгновенно. Те, кто подальше — закашлялись, упали и начали блевать: сначала едой, затем кровью! Выплёвывали свои внутренности, захлёбывались выделениями! Кровь текла из всех отверстий, озноб скручивал мышцы, а кости трещали!

Чумной туман поднялся быстро — он закрыл видимость. Крики, кашель и рвота глушили звуки. Запах гнили кружил голову, не позволяя здраво мыслить.

Больше всего повезло тем, кто был дальше эпицентра чумного взрыва. Но и они… долго не протянули.

Ровно в тот же момент, когда трезубец коснулся земли, когда чумное поветрие накрыло весь лагерь, вокруг костяного орудия начало появляться другое существо. Из роя трупных мух, из орды гниющих крыс — силуэт собирался в человека, с основной из трезубца.

Гниль превращалась в плоть, мухи и крысы становились бронёй и кожей.

Высокий, плечистый мужчина в шлеме, доспехах и меховом плаще. Словно ожившее и разумное воплощение того самого трезубца.

И если Повелитель Мух — Чумной Король.

Герцог Обжорства — Чумной Принц.

То Соломон… отныне Герцог Чумы — живое воплощение битвы и смерти, и результат обучения Михаэля.

Пусть и не полностью, пусть и лишь благодаря разумному и готовому к помощи Соломону, но Казйер смог обуздать трезубец. Это была первая попытка повторить то, что делал Люцифер.

Успешная.

Не выжил никто. Воскресили лишь тех, в ком глаз Шеня заранее опознал наименьшее зло. Но в остальном… угроза умерла ещё в зародыше.

Анна была права.

Михаэль больше не будет скрываться. Детство прошло, максимализм почти умер.

Благодаря людям вокруг, благодаря любимым, благодаря поддержке… Михаэль всё больше становится тем, кем был раньше.

Чудовищем, не оставляющим шансов.

Глава 14

Я шагал среди трупов. Чумной смрад уже начинал спадать и втягиваться в источник, но даже так, Храмовники всё равно использовали полную защиту, словно попали под выброс смертельного вируса — магическая броня, респираторы, ни миллиметра голой кожи.

Стоял писк. Крысы ползали по телам — не в поисках еды, но в поисках полезного для войны с демонами: оружие, куски брони, ну и просто прикольные блестяшки. Какой-то крыс даже забрал себе золотой зуб!

Ещё были мухи. Да, много мух. Как бы я их ненавидел всей душой, — и комаров тоже, — но когда ты ими частично управляешь — ощущение непередаваемое. Будто ты и правда злодей уровня «Апокалипсис», что ли. Это же мухи! Это чума!

И я их повелитель.

— Всё прочесали, никто не выжил, — подошёл ко мне Храмовник в костюме биозащиты, — Господин Кайзер, сверьтесь со списком на воскрешение, пожалуйста. Для удобства пометили.

Он протягивает мне планшет с бумагой, где были указаны все выделенные мной люди для второго шанса… но от моих рук он тут же начал разлагаться и развалился.

Я недоумённо поднял голову на мужика. Он на меня.

— Копию хоть сделали?.., — спросил я.

— Нет…

Вздыхаю.

Позади слышатся шаги. Тяжёлые, но в то же время мягкие и немного даже мокрые, что ли. Тень двухметровой широкой фигуры накрывает сначала меня, а затем бедолагу Храмовника. И удивительно, как, казалось бы, человек на такой жёсткой и беспринципной должности всё равно способен… нервничать при виде союзников.

Всем им здесь не по себе. Из-за меня.

Давайте будем честны — я мерзкий. Не лицом, а силой. Это мир магии, огненных шаров, телекинеза и прочей типичной магической штуки. Молнии, ветер, вода, и прочая хрень, которую можно увидеть в играх и мультиках — вот к чему привыкают боевые маги!

Но они не привыкли видеть грёбанное биологическое оружие. Не привыкли видеть трупы, которые выплюнули свои внутренности и померли в своих выделениях, истощив весь организм. Не привыкли, что это не массовый ритуал, а лишь один из инструментов школьника.

И не привыкли, когда рядом со школьником стоит само воплощение Чумы.

Соломон выглядел так же в общем плане, но иначе в частностях. Те же формы, те же очертания. Ты чётко угадывал в нём именно Соломона, если знать как он выглядит. Но если смотреть на остальное…

Костями его тела служил сам трезубец. Его кровью была гниль, плоть собиралась из крыс, а бронёй служил хитин трупных мух.

Это ходячее воплощение заразы, буквально эпицентр биологической бомбы, способный не просто мыслить и двигаться самостоятельно, но ещё и чертовски умело сражаться. И пусть его сила ограничена моей, и сейчас он далеко не на пике… тебе всё равно не выжить без биозащиты. А сможешь ли ты держать чёртов магический респиратор, который НИКОГДА не приходилось держать и полноценно сражаться? Ты не запутаешься? Ты сможешь научиться на ходу? Ведь учитывай, что от проигрыша отделяет всего один вдох.

Я глянул на Соломона. Он уже разваливался — куски спадали, начиная гнить, а открытые кости с треском возвращались в форму трезубца.

И тем не менее…

— Ну как, друг? Приятно наконец стать физическим? — улыбаюсь я, — Ходить по земле, лично душить злодеев?

— Давно не испытывал такого облегчения, — раздался хриплый, больной голос из-под забрала, — Благодарю, Михаэль. Буду надеяться, что это не разовое решение.

— Ну скажи же — стоило того, чтобы потерпеть Люксурию⁈

— Нет.

С этими эпичными словами Соломон, наконец впервые ступивший СВОЕЙ РЕАЛЬНОЙ ногой на родную ему Землю… возвращается в мир Трезубца, оставляя после себя лишь лужу гнили, растаявшее мясо и само оружие.

Я ловко и эпично подбиваю его ногой, чтобы он крутанулся и влетел мне в руку. Хех, долго учился этому!

«А ведь не только чумой зарядить можно…», — не могу не улыбаться, глядя на уберплюшку в руке.

Насколько же я недооценивал, так-то, главное оружие самого Люцифера! И скажу больше, пусть я, конечно, сейчас слабее оригинального владельца, но у меня есть то, чего не было даже у него!

У меня Трезубец разумен и готов сотрудничать.

Трезубец Люцифера — мощное орудие, способное раскрывать настоящий домен хозяина. Круто! Ты типа буквально можешь на сотни метров вокруг раскрыть «Территория 2.0»! И Люцифер так время останавливал, если что!

Вот только у меня это «Территория 3.0» — она, чёрт возьми, способна догонять и давать пиздюлей.

Одно дело убежать из раскрытого Домена! Другое дело, когда она, твою мать, бежит за тобой! И при этом — я ведь не ограничен чумой! Что будет, если напитаться Гневом? Справедливостью? Эфиром⁈

Ой, да только не говорите, что я тупо раскрою вокруг Тёмный Лес. Да не верю! Который ещё и перемещается нахрен!

Хотя чё это не верю? Это же личное оружие ЛЮЦИФЕРА, в который я подселил СОЛОМОНА! Ало, это далеко не последние хрены! Тут было бы странно, если оружие было бы НЕ мощным.

«Соломон, да мы с тобой всех раком поставим!»

«Рассчитываю на это»

«А ты ещё и Люксурию!»

«Не надо…»

— Мдааа бл* ёпта бл*, ну и вонище же здесь… — шагал Барон через трупы, — Михаэль, ну хоть освежитель с собой таскай!

— А ты не нюхай, — поворачиваюсь, — Как всё прошло?

И Барон Суббота, сопровождавший меня всю операцию, показывает ведро, в котором сидела крыса. Крупная, но всё ещё по габаритам обычная крыса.

Необычной она была по внешности — ведь это одно из самых мерзких созданий, что я видел.

Начнём с того, что от кожи у неё не осталось ничего — всё это гнойники, волдыри побелевшее мясо. Глаза… их нет — из глазниц растут трупные грибы. Да я даже видел её грудную клетку! И сердце у неё не билось. Да его вообще не было. Вместо этого — зелёный, мерцающий свет.

Наша колония грибов, которыми успешно правят Горка и Морка, оказывается очень сподручны в сдерживании трупов. Да это буквально средство против некромантов! Внедряясь в тело, разумные грибочки не просто уже нервы под контроль берут — а уже и свои нервные окончания создают.

И вот эта вот крыса — это вестник Повелителя Мух. И проблема была в том, что мы бы её уже не контролировали…

Если бы не грибочки! Они тупо не дают этому мелкому источнику апокалипсиса сбежать под шумок — они просто прорастили грибную сеть и перехватили управление над мышцами. А я уверен, сраный Повелитель Мух захочет сбежать!

— Обжорство, ты здесь? — спрашиваю, — Это то, чего ты хотел?

Крыса забулькала, зелёный свет в груди вспыхнул.

— Ыт сёнирп еиртевоп ымуч. Ысырк иларж. Ихум ьсиладжор. ёсв онрев. Я вотог ьтад еинанз йешан ылис.

Раздалось отражённое эхо.

«Ты принёс поветрие Чумы. Крысы жрали. Мухи рождались. Всё верно. Я готов дать знание нашей силы», — сразу же перевёл Рой.

Я смотрю на Барона. Тот, уже без капли шутливости, совершенно серьёзно смотрит на меня в ответ.

Суббота почти божок Вуду. И там были ритуалы и истории с проклятьями, болезнями, да. Но даже бывший бог и близко не имел дело с тем, с кем вожусь сейчас я.

Это ведь… ну… апокалипсис. Настоящий.

Это Чума.

Я киваю Барону. Всё это мы сделали ради, собственно, одного.

— Мне нужны детали одной конкретной особенности Обжорства, — поворачиваюсь я на Чумного Вестника, — Мне нужно знать, как работает стирание из реальности.

Я готов. И согласно плану нашего аналитического отдела — делать это нужно сейчас.

Именно сегодня.

Именно сейчас.

День, когда Япония пожалеет, что пошла против природы и самой Земли.

* * *

Я стоял в тёмном зале. Передо мной — тяжёлый железный стол, похожий больше на пыточный, чем на обеденный.

Волнение заставляло постоянно теребить ладони, сжимать и разжимать. Погружённый в мысли, я думал, что будет дальше и во что это выльется. Думал, что будет, если Обжорство окажется право и случится… кое-что, о чём никто из нас не знал.

Ведь если случится — я просто давану в штаны от счастья. Но об этом уже позже.

— Ещё раз, Михаэль. Что он сказал? — спросил Князев.

— Сожранное Обжорством не стирается — оно вырезается и вставляется в моё «хранилище». Сказал, что мой желудок — пространство вне пространства. И если уметь, то можно отрыгнуть хоть сожранное тысячу лет назад.

— То есть, если я начну умирать лапками кверху — можно всё вернуть? — уточнила Алиса.

— Ну, в теории да.

— В теории? — хмурится Виктор, тревожно глядя то на меня, то на жену, — Он не говорил как именно это делать?

— Сказал, нужно больше «деяний Чумы и Обжорства». В общем, больше той мерзости, что я с наёмниками сделал, — пожимаю плечами, — Так что, даааже если что-то пойдёт не так, думаю, одним быстрым телепортом и одной деревней можно решить вопрос. К чему я… не очень бы хотел прибегать, — тоже хмурюсь.

— Никто не хочет… — бормочет дьявол.

Мы на минуту замолчали.

Остался последний шаг до проверки теории. Но когда её только обсуждали, всё это ощущалось как нечто далёкое, где-то там, в будущем. И потому особого значения последствиям не придавалось — всё равно не сейчас! Но вот Князев, — реально любящий муж, — стоит в шаге от потенциальной смерти жены.

Мы не уверены, что произойдёт. Мы знаем детали только со слов Повелителя Мух, но на практике никто из нас ещё часть Архонта из реальности не вырезал.

— Можем отложить, Алис… — впервые вижу, как он сомневается.

И я это подмечаю.

Хех. Отрадно. Не, правда! Мне отрадно видеть, что и другое чудовище оказалось способно на человечность и любовь. Это приятно знать — может, у меня и правда всё сложится хорошо, и жизнь будет счастливой? Шансы-то есть!

Это… и ещё выяснение слабой точки Князева.

Чёрт возьми, я правда взрослею, правда матерею. Но мысль о том, что ЕСЛИ с Князевым придётся сражаться, то я теперь знаю его слабые точки. Это… успокаивает, что ли.

Я знаю, как его поломать. Кажется…

Для меня это естественно — ломать разумных.

— Можно. А зачем? — задирает лисичка брови, — Сейчас же идеальный момент, любимки мои. Разве не так?

— Л-любимки? — и тут, словно выйдя из транса, я моргаю и смотрю на девушку.

— Конечно. Ты тоже! — радостно и искренне посмотрела она, — Пока тебя любят мои любимые доченьки, значит и я тоже! И если вам надо пробовать сейчас — я готова рискнуть сейчас.

Я внимательно посмотрел в её вишнёвые глаза, в её милую улыбку с ямочками, и задорное лицо. Посмотрел на Князева.

И невольно опустил взгляд, поджимая губы.

Да кого я обманываю… не смогу я поломать таких хороших людей. Я предпочту вывернуть Судьбу вновь, лишь бы разобраться исключительно с Князевым.

*Т-т-т-т-тик…*.

— Ну тогда я готов, — вздыхаю, — Клон на банкете создаст алиби.

— Что-ж… — протягивает Виктор.

И он… вываливает мясо Архонта на стол.

— Ну тогда пожирай, Михаэль. Да будет пир. Пир во имя Чумы.

* * *

В то же время. Банкетный зал в Греции.

Наконец все смогли расслабиться. Инцидент с появлением того юноши со странными волосами и чарующим запахом, буквально заполняющим комнату, начал потихоньку укладываться, и несмотря на просто КАТАСТРОФИЧЕСКИ поганое ощущение, которое парень вызвал на арене, сейчас он будто наоборот всем видом показывал свою дружелюбность.

Начались разговоры, угощения. Настоящий банкет стартовал лишь сейчас, спустя двадцать минут, когда все смогли выдохнуть. Хотя никто и не скрывал… что перспектива сражаться вот с ЭТИМ вот — всё равно угнетала.

Это было почти со всеми, кроме японцев, и в особенности Ямамото Акиры.

Высокий черноволосый азиат в костюме не сводил глаз с прелестных девушек. Он не подходил, решив на сегодня оставить попытки, так что просто искренне любовался первозданными сокровищами в мире партнёров и будущих матерей.

Акира даже не скрывал перед собой эти чувства. Он полностью отдавал им отчёт.

Честно? Это зависть. Ямомото Акира — невероятно завидует!

Японский Сёгунат — государство победившей генетики. Всё, что связано с селекцией и улучшением нации через правильные браки — всё это подтвердилось именно в Сёгунате.

Если ты лучший — ты будешь с лучшей. Всё просто. Слабые и страшные вырождались, и уже сейчас общее «качество людей» в Сёгунате значительно выросло. Но, естественно, проблемы биологии дают о себе знать — нельзя бесконечно размножаться без притока новой крови, и твоё превосходство быстро выльется в болезни.

«И до чего же в мире есть прекрасная кровь…», — с восхищением смотрел он на девушек.

Честно? Вот если прям совсем честно? Это не то что зависть — это пример для подражания.

Акира даже не будет отрицать — он с первого взгляда начал фанатеть от Михаэля.

Ровно как это не значит, что он с удовольствием кумира не сместит.

У Михаэля есть всё! Внешние данные, сила, влияние, репутация. И партнёрши! Ох, ну какие же у него партнёрши! Да Михаэль — это ровно то, чем Акира хочет быть!

Блондинка. Екатерина, вроде? Она своенравная, дерзкая, прям огненная! С ней родятся свирепые воины, это точно.

Лунасетта. Хитрая, тихая, таинственная. От неё пойдёт прекрасная ветвь интриганов и шпионов, тайной силы.

Суви Квон. Милая, тёплая, спокойная, комфортная. Замечательное публичное лицо, которое будут любить все.

И все разные! И все красивые! Фигура, лицо, типаж в целом — это не просто три одинаковые красавицы, это уникальнейшие картины разных авторов!

«Ха-ха-ха, да это невозможно!», — и взгляд Акиры упал на Кайзера, — «Ни за что нельзя допустить твоё потомство с ними — у Земли никаких шансов не останется!».

А теперь представьте, что с каждой из них у КАЙЗЕРА, этого ЧУДОВИЩА — будет по несколько детей.

Суви-Кайзер — чарующий, располагающий к себе монстр.

Катя-Кайзер — ещё более яростный и непримиримый монстр.

Лунасетта-Кайзер — неуловимый монстр-маньяк.

Это что за семья будет? Повелителя мира? Галактики? Абсурд! И поэтому Акира не столько завидует, сколько вдохновляется своим врагом.

Смог он — сможет и Акира, верно?

Но сегодня Ямомото уже не полезет. Времени полно. Особенно будет после победы на Кайзером-Зверем.

И с улыбкой глядя на зеленоглазую блондинку с превосходной фигурой, Акира даже не заметил… как к нему подошёл побледневший товарищ.

— Г-господин… — прохрипел он, держась за грудь.

— Рью? — поворачивается Акира, — Что слу…

— Что-то… мне нехорошо… что-то со мной… кх-х-х-х!

Он начинает падать! Ямомото моментально переключается, улыбка спадает с его лица, и моментально ловит подчинённого! Тут же слышится грохот. Акира поворачивается.

Упал ещё один японец. Следом ещё. И ещё.

Три парня и одна девушка свалились на колени одновременно.

Ямомото переводит взгляд на товарища в руках. Рью дёрнулся, резко и коротко всхлипнул и вцепился пальцами в пиджак Акиры, сминая ткань так, будто это единственное, что удерживает его в реальности!

Парень поднял взгляд на господина. Глаза были широко раскрыты, зрачки расширены до предела, радужка почти исчезла. В этом взгляде не было боли, не было мольбы о спасении, только голый, обнажённый ужас и осознание того, что всё заканчивается.

Он сглотнул с усилием, словно это было физически больно.

— Я… я умираю, — прошептал он сдавленным голосом, — Г-господин… простите… я умираю…

Слова дались ему тяжело, как будто каждый звук требовал отдельного усилия. Губы дрожали, дыхание сбивалось, вдохи становились короче, поверхностнее, а паузы между ними длиннее. Он смотрел на Акиру не как на командира и не как на спасителя, а как на последнее живое существо, которое он увидит.

И тогда, того не ожидая, биооружие осознало…

— Мне… мне страшно, — добавил он уже почти беззвучно, — Мне страшно… умирать… господин…

Он дёрнулся ещё раз, слабо, как рыба, выброшенная на берег. Пальцы ослабли, затем снова сжались, уже еле заметно. Потом дыхание просто не пришло, а грудь не поднялась.

Пальцы разжались.

Всё. Он умер.

Секунду в зале было абсолютно тихо. Потом кто-то вскрикнул, коротко и резко. Кто-то уронил бокал, и звон стекла стал сигналом для остальных. Люди начали пятиться, оглядываться! Кто-то прокричал имя, кто-то начал звать лекарей, кто-то просто завизжал от страха.

Кто-то попытался подбежать к телам и проверить их, его тут же оттащили.

Акира смотрел на тело Рью и чувствовал, как внутри него что-то холодное и липкое расползается вверх по позвоночнику.

Они… просто моментально погибли. Без предупреждения и совершенно без шанса это остановить. Их организмы просто перестали жить прямо на глазах — всего за несколько секунд.

И Акира… застывает. Первобытный страх стадного животного, увидевшего смерть соплеменника от неизвестной болезни пустил холод по его спине, перехватил дыхание и заставил замереть.

Осознание пришло почти сразу.

Только что погибли все Архонты Света в делегации.

Его взгляд медленно поднимается вверх. В зал. И видит Его: одиноко стоящего в темноте Михаэля Кайзера, смотрящего на Акиру. Прямо в глаза. Прямо и не скрывая.

Не скрывая мысли, которую он вкладывает во взгляд столь голубых, и вместе с тем — бездонно чёрных глаз, пожирающих свет:

'А теперь…

Ты боишься?'

Неотвратимость. Опасение. Безнадёжность. Апатия. Каскад чувств рухнул, стоило взглянуть в две чёрные точки глубоко внутри небесных глаз.

Сам того не понимая, Акира стал одним из немногих…

Кто столкнулся с первоначальной сущностью Михаэля. Третьим кусочком паззла, последней и финальной матрёшкой.

С тем, что начало просыпаться.

* * *

Я засовываю в рот последний кусок.

Он уже не еда. Это просто масса, которая должна оказаться внутри. Я засовываю его в рот пальцами, вдавливаю в горло, чувствуя, как сырая плоть тянется, цепляется за зубы, за нёбо, за язык. Вкус густой, металлический, сладковато-горький.

Зубы уже давно изменились от вкуса крови. Я чувствую это не как боль, а как будто внутри кости что-то распирает. Зубы вытягиваются, становятся тоньше, острее! Язык вдруг делается слишком большим для рта, а потом… он разделяется надвое. Два языка: в два раза больше вкуса.

Пока я жрал этот труп, я полностью принял, что не похож на человека. Я просто зверь. Даже мясо я держал не ладонью, а когтями.

Я жую. Медленно. Надо переваривать.

Каждое движение челюсти отзывается волной тепла вниз по горлу, в желудок, дальше, в Ядро. Там не просто переваривание. Там разбор. Вскрытие на уровне, который заметен лишь Рою.

Обжорство не ест — оно присваивает.

Я поднимаю взгляд и вижу, что на меня смотрят два человека. Они не вмешиваются, не комментируют, а просто смотрят — как на эксперимент, как на зверя в клетке.

И я проглатываю последний кусок. Он проходит вниз тяжело, как камень, но потом растворяется в тепле. Желудок скручивает, меня бросает в жар! Тошнота накатывает, но не из-за отвращения, а из-за избытка. Слишком много. Слишком быстро. Слишком не по-человечески.

Я закрываю глаза.

Делаю вдох.

И когда открываю, то смотрю на Алису. Девушка опёрлась рукой о стол и, зажмурив глаза, держалась за грудь. Дыхание у неё потяжелело, лицо скривилось, а губы она поджала, явно сдерживая подступающие чувства.

Со мной… тоже было не всё в порядке. Но у меня, казалось, было полнейшее отравление, с которым борется Рой.

За девушку же переживаний куда больше.

— Алиса? — Князев встал и положил руку поверх женской, — Ты как?..

Она не ответила. Однако, с этим жестом — начала успокаиваться: дыхание выравнивалось, руки дрожали всё меньше, а испарина на лбу быстро исчезла.

Алиса выдыхает с закрытыми, наконец выпрямляясь. Сглатывает.

— Как месячные, только раз в пять хуже, и в один момент. Ужас… — глубоко дышит она, — Из меня явно что-то вышло. И даже не ребёнок с ушками.

— Но… но ты в порядке? — непривычно видеть искреннюю заботу Князева.

Лисица хмурится, снова прикрывает глаза и глубоко вдыхает, явно погружаясь в себя.

— Ничего приятного. Это УЖАС как больно! И я точно стала слабее, — выдыхает и открывает глаза, — Нооооо если меня любить, целовать и кормить вкусняшками — вернусь в норму! Ну и поласкать… немножко можно…

Князев выдыхает. Да и я вместе с ним, заодно вытирая кровь со рта. То, как Алиса хлопает ресничками, пусть и всё ещё напряжённо, говорит что она крепкая девушка и точно это переживёт.

Значит теория оказалась верна — в ней отмерла часть Архонта Света.

— «Господа, приём. Новости… пиздец», — слышим мы в наушник.

У Алисы его не было, только у нас с Виктором. Мы переглядываемся. Хмуримся.

Ну это ещё что?

— «После поедания трупа… прямо в зале рухнуло четыре человека»

Чё…

— «Только. В зале. Их было. ЧЕТЫРЕ!», — Евгений будто не верил сам.

Виснет тишина. Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как боль в животе проходит, оседая в Ядре.

Четыре… Архонта Света? И это только в сраной мизерной делегации?..

Что, нахрен?

Дела моментально стали куда хуже, чем казалось раньше. Намноооого, твою мать, хуже! Мы ожидали, что Япония сможет их производить, но мы потому и позвали Алису лично, потому что и понятия не имели, что вообще увидим подтверждение!

Мы не то что ЧЕТЫРёХ Архонтов под одной крышей не ждали, мы, нахрен, ни одного там не ждали!

И вы хотите сказать, что они мало того, что послали четырёх Лже-Архонтов гасить малолеток на Играх, так их там может быть ещё больше? Ведь мы уже гарантированно знаем, что и геном Небес у Сёгуната тоже есть! Сколько там Архонтов Неба⁈ Ещё пять⁈

Князев внимательно на меня смотрел. Его молчаливый взгляд говорил сам за себя.

А вот мой явно был необычным.

— По взгляду вижу, что есть что добавить, — тихо говорит Князев, — Умоляю, пусть это будут хорошие новости.

'Пользователь, всё удалось.

Получено колоссальное количество энергии. Ядро скакнуло на следующую ступень. Получена новая колония. Энергоэффективность плоти Архонта — лучшая, из всего, что мы поглощали!'

Одна из причин, почему мне было не по себе в том числе — рост Ядра. Он вызывает недомогание.

«Но и ещё…», — начал Рой.

— Да, есть… — пробубнил я, смотря на мерцающие руки.

Под моей кожей начинают бежать золотые искры, распространяясь словно электрическая паутина.

Теплота переполняет грудь. Дыхание учащается. Сердце бьётся быстрее! И я… даю волю силе!

Совершенно без труда я формирую над головой остроконечный светящийся нимб, буквально из уплотнённого осязаемого света! Бам-м-м! Глаз Шеня открывается, наливаясь золотом! Он мечется в поисках зла, поисках тьмы, и фокусируется на Князеве! Тьма. Непроглядная, отвратная тьма расступается под взором третьего глаза и я вижу… образы.

Образы будущего, в которых я смогу победить. Силуэты, которые стоит повторить, знание, что вливается в мою голову самим Эрлан Шенем!

Алиса и Виктор не открывали от меня распахнутых глаз.

'Сработало!

Обжорство позволило насильно выдрать геном Архонта Света и заявить на него абсолютные права, а благодаря колонии второго уровня в желудке у меня получилось встроить его в ядро!

В вас пробуждается генетическая память, которой не было ранее.

Новых сил не появилось, однако эффективность любой магии, связанной со светом, растёт. Вы стали генетически предрасположены для этого направления.

Старые инструменты — усиливаются экспоненциально, если могут зацепиться за новый, адаптированный мной геном'.

Я поднимаю на них взгляд.

— Кажется… теперь Архонт Света… это я.

*Т-т-т-т-тик…*.

*ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК-ТИК*.

*БАХ*.

И часы… разбились.

* * *

В то же время. Ничто, нигде, везде и всюду.

Знание и Порядок могли говорить всегда, потому что были всюду, но познать разум столь высших сущностей невозможно, как и описать причины их поведения в полной мере. Потому можно лишь предполагать, почему они не переговариваются постоянно.

Однако совершенно очевидно, что сейчас для этого есть причина.

— Он пробуждается, — говорит Порядок.

— Тюрьма рушится. Скорлупа трещит. Процент пробуждения всеобщей проблемы приближается, — констатирует Знание.

— Проблемы ли?

Знание было вездесуще, и собирало информацию просто по факту своего существование — ему не надо было смотреть куда-то конкретно.

Однако, всё же обладая чем-то похожим на разум, оно порой могло и вести себя как разумное. А потому и огромный механический глаз вселенной сейчас перевёл взгляд на Порядок, фокусируясь на нём с характерным механическим гулом.

— Я прекращаю попытки его контролировать, брат. Это невозможно. И сейчас был последний довод — он просто отринул мысль своей истинной сущности. Переиначил. Он… её просто адаптировал. Моя работа — бесполезна. Он УЖЕ меняет то, что мы едва смогли запереть, — говорит Порядок, — Я забираю с него своё благословение и более не создаю препятствий. Теперь есть смысл лишь в наблюдении.

Знание внимательно фокусируется на брата.

Порядок сдался.

Михаэль его победил.

— Брат. Вынужден сообщить, что твоё решение верно лишь частично, — говорит механический глаз, — В наблюдении… просто нет смысла.

Порядок на миг замолчал, пытаясь понять товарища.

— Поясни.

— Я пересматривал. Анализировал. Прикидывал. Его разговор с родителями. Его мысли. Его детство. Много несостыковок. Много слепых пятен. Мы с тобой обладаем самым обширным познанием во всей реальности, но ответь, брат — ты знаешь причину, почему Михаэль Кайзер — это Михаэль Кайзер? Ты знаешь КАК у него это вышло?

— Я… могу лишь предполагать.

— Ты, сам Порядок — лишь предполагаешь, как у кого-то выстроилась судьба? И я, само Знание — не могу прийти узнать, почему в его истории так много «случайностей»?

Порядок замолчал.

Знание продолжило:

— Мы не можем быть глупы. Мы умеем и знаем всё, что должны. Вероятность недостатка интеллекта в случае дела Кайзера — ноль. Вероятность, что причина нашего недоумения в другом — стремится к абсолютной.

Теперь и Порядок понимает, о чём говорит воплощение логики и знания.

— Мы что-то не видим. И не потому, что слепы — это невозможно, мы вездесущи. А…

— Потому что от нас скрываются, — Порядок переводит взгляд на Землю, — Либо вокруг, либо внутри него самого — есть что-то, что не желает показываться. И это что-то… не имеет к нашей реальности никакого отношения. Иначе бы мы с тобой это видели — как видели и рождение первых звёзд… — если Порядок мог шептать, то сейчас бы он шептал, — Скажи, Знание, каков у этого шанс?

— Семьдесят восемь процентов.

— И что делать, если это Нечто ополчится?

И впервые за всё своё существование, лишь сейчас, лишь в случае с Михаэлем, Знание сказало:

— Я не знаю.

Глава 15

Спустя время. Сёгунат.

Стоял гул. Молчаливые и спокойные японцы очень редко орут и скандалят, но сейчас ситуация перешла все границы их стоицизма.

— Они. Все. ПОГИБЛИ! — орал молодой парень, — Каждый, в ком мы выводили прототип Е-Двенадцать, даже в утробе — ВСЕ!

Ямамото Акира внимательно смотрел на паникующего парня. Сейчас он находился у себя на родине, потому что обсуждать ТАКОЕ через отслеживаемую связь — просто непозволительно.

Они находились в лаборатории, построенной внутри древнего японского храма. Собралось множество людей, среди которых практически первые люди страны. Ну и, собственно, буквально второй человек, после Императора.

— Принц, прошу, успокойтесь, — спокойно ответил Акира, глядя на наследника сёгуна.

— Успокоиться? Успокоиться⁈ — едва не истерил парень в традиционной японской одежде для правящей семьи, — Ты не понимаешь, Ямомото? Это тварь, этот… Зверь… КАК он убил четверть всей нашей мощи⁈ КАК⁈ И мы уже проверили — их нельзя зачать снова! Ни в утробе, ни в инкубаторах, ни искусственно, ни тем более натурально, потому что носители ПОГИБЛИ! — он повышал голос, — И ты будешь сидеть⁈ МЫ будем сидеть⁈ Я… я сообщу отцу!

— Не стоит. Не обременяйте человека на последних моментах жизни, — нахмурился Ямомото, — Он достоин отдохнуть перед вечным сном. Мы сами способны разобраться.

Акира сколько чтил Сёгуна, столько и понимал — ничего Сёгун уже не решит и не придумает. Не в его состоянии.

Человеку, поднявшему страну буквально с колен, сделавшую её одной из сильнейший… уже, наконец, можно отдохнуть. Требовать от него решения, на которое он не способен — верх оскорбления его великого имени.

И Акира думал, что это вразумит Его родного сына…

— Я… Я ПРИНЦ! — ударил по столу парень, — И я… Я! Не потреплю такого оскорбления ВСЕЙ нашей страны, нашей философии, нашей науки! Мы должны истребить эту тварь прямо сейчас! Покончить с ним раз и навсегда! Бросить все силы!

Ямомото закипал.

— Нет гарантий, что это он. У него могут быть союзники, — голос Акиры грубел, — Кидаться на него — глупость, свойственная лишь…

— КАК Я ПРИКАЖУ, ТАК И…

И Акира даёт пощёчину истерящему принцу своей страны.

Тишина поднялась мгновенно. Все, включая бежавших американцев, моментально замолкли. Они, честно сказать, и до этого молчали в тряпочку, не смея перебивать без пары дней ПРАВИТЕЛЯ крайне тоталитарной страны, но когда тому дали пощёчину…

Пощёчину грёбанному императору! От, фактически, солдата!

Принц схватился за щеку и на миг застыл, не веря, что впервые на него кто-то поднял руку. Голова дрогнула. Адреналин подскочил.

Щека горела, но жгла не боль. Жгло осознание — его ударили. Не враги, не мятежники, а слуга. Солдат. Его собственное оружие.

Воздух будто стал гуще. В груди что-то сжалось, дыхание сбилось, и на долю секунды ему показалось, что он вообще не может вдохнуть. Мир вокруг словно сместился, потерял чёткость. Пальцы сами легли на щёку. Кожа была горячей, пульсировала. Сердце билось слишком быстро, кровь шумела в ушах, и вместе с этим шумом в голову ударило чувство, которое он почти никогда не испытывал.

Унижение.

Ему хотелось закричать. Хотелось ударить в ответ! Хотелось сорваться, приказать, наказать, стереть! Но тело не двигалось. Он вдруг очень отчётливо понял простую вещь — если он сейчас поднимет руку, он умрёт. Не политически, а физически. Эта мысль была холодной и абсолютно ясной.

В горле пересохло, слова застряли и внутренний крик… так и не нашёл выхода.

Принц медленно опустил руку от щеки и поднял голову, смотря на возвышающегося Ямамото Акиру. На выжившую ошибку. На мутацию, не убившую с рождения. На генетическую аномалию при выведении полубога.

На фигуру, способную стереть как принца, так и всю его страну в одиночку.

— Мы не будем ни на кого сейчас нападать, — процедил Акира, поднимая глаза, — Я надеюсь меня слышат ВСЕ! Мы. Не. Поведёмся. На эту провокацию!

— Н-но пока мы медлим… — осмелился прошептать наследный принц.

— Я всё осознаю. Вот только проблемы начались, как только мы решили действовать. И потому СЕЙЧАС — здесь нет ответа, — он внимательно смотрит на бегающие глаза своего господина, — Мы. Внимательно. Наблюдаем! Я не позволю развалить нашу страну двумя неверными решениями, сделанными на детской истерике!

— Но ведь… я… ты обязан мне…

— Я слуга Сёгуна, — распрямляется Ямомото, — И ты — не он. Пока не он.

Акира поднимает голову.

Молчали даже американцы. Они… уже успели увидеть демонстрацию его силы во время одной из немногочисленных отработок.

— Меня все услышали⁈

* * *

Ну всё. Дожились.

Караул. Пропали! Караул! Пока Кайзер ел, его жёны — рассердились!

— Ты⁈ Это наделал… ТЫЫЫ⁈ — Катя тыкала в меня коготком.

— Я…

— Гр-р-р-р! — зарычала она, готовясь вгрызться мне в глаз, — Это кошмар! Кошмарище! Такой банкет испортился! Ужас! Немыслимо! — махала она руками, — Так вот куда ты исчез! К Князеву! А ты⁈ — она поворачивается на Лунасетту, — Ты всё знала, да? И молчала⁈ Ну могла быть хоть намекнуть!

Лунасетта медленно перевела на меня взгляд. Мы сидели в отдельно выделенном здании нашей делегации, в отдельной комнате для ругани Кайзера: я, три девушки и Рихтер.

— Я… не знала, — тихо сказала принцесса, — Мне сказали, что такое может быть, но естественно, никто не удосужился хотя бы пре-ду-пре-дить. Ну да, да, конечно, зачем? Можно же только перед фактом ставить. Хотя-я-я… ха-ха, даже перед ним не поставили!

— Пф. Даже она не знала! Но погоди… — хмурится блондинка, — Ну я же тебя видела! Ты был в зале!

Я увидел Суви… моё солнышко… мой лучик…

Нееееет, почему она вздыхает⁈

— Это был клон, — пробубнила кореяночка, — Я… когда Мишу нашла, обрадовалась. Но пару раз потыкав, поняла, что это кукла… расстроилась… — пробубнила она.

Катя распахивает глаза. У неё спирает дыхание.

— К-клон?.. — едва собирает она слова, — А… а тогда… «тогда» это что… тоже был клон⁈

— «Тогда» был именно я, — приходится ответить, — Я сразу после этого ушёл…

Все молча и внимательно на меня смотрели. Слышалось тиканье настенных часов, — от которого у меня уже глаз дёргается, терпеть не могу этот звук, — слышался шум автоматической системы полива, пение птичек, и даже ноутбук Рихтера решил загудеть именно сейчас.

Абсолютно всё, чтобы мне стало неловко!

И смотря на меня три пары красивых глазёнок… и лупкают… и ждут чего-то.

— Ааай! Короче так! — не выдерживаю, — Я не гарантирую, что ПОКА ЧТО смогу всегда говорить ВСё, но ЕСЛИ будет можно, то я ОБЯЗАТЕЛЬНО тогда хотя бы намекну. Так окей?

И я уже было подумал, что прокатит…

Но если в этом вопросе за мной последнее слово, то вот во всплывшем втором…

— Ну уж нет, Михаэль Кайзер, так не пойдёт! — задрала Катя брови, — Иш ты, какой хитрый! А про другое упомянуть не хочешь?

О нет… они обращаются по имени-фамилии… всё кончено.

It's over.

— Не знаю как вам, девчата, но мне не доставляет удовольствие быть девушкой КЛОНА! КЛОНА, твою маковку! Дальше что, реалистичную куклу… со всем приданным пришлют⁈ Нет-нет-нет! — замахала она кулаком, — Не знаю как вы, но я объявляю мораторий на клонов при общении со мной! Никаких копирок! Это будет полное неуважение, дальше только другому парню на аутсорс отдать! Нет-нет-нет! Только оригинал! Я фанатка абьюза, но у всего есть границы! Вот!

Вздыхаю.

Да справедливо, чо. Я не то, что не сообщил им о готовящемся приколе с Архонтами, — что, собственно, и правда не обязан ради их же блага, — так и вовсе о моей возможности клонироваться. Это чертовски объективная ошибка — такое от дорогих людей не скрывают! О клонах знала только Лунасетта, но лично она с ними дела ещё не имела, да и с чего я взял, что её бы такое устроило?

Ой, да кому я затираю? Никого из них это не устраивает! Вы просто гляньте на эти глаза, и станет всё понятно. Все думают ровно как Катя, просто Катя стала гласом общественности в нашей запутанной ячейке.

— Ладно, — ещё раз вздыхаю, — Клоны — ладно.

Катя, уже открывшая рот, чтобы продолжить спорить, немного насупилась, не ожидая такой быстрой победы.

Суви выдохнула. Ей большего и не надо — мордочка разгладилась, плечи расслабились. Лунасетта продолжала внимательно на меня смотреть. И она же решила вставить пять копеек.

Да ну оставьте меня в покое… я обычный глупый котёнок…

— А я согласна на клонов, если рядом будет оригинал, — улыбается принцесса, — Хорошая идея, и хороший навык, на самом деле!

— Ха? Это ты о чём? — задирает бровь Катя.

— Групповой концерт. Музыку люблю.

— Х-ха-а-а-а⁈ — отскочила Катя, — Я-я тоже тогда люблю! Да я вообще меломан! И… и вообще, клоны и полезны порой могут быть! Чего это сразу от них отказываться?..

— А вы о чом? — с улыбкой спросила Суви, лупкая глазками.

Рихтер…

Да, как-то все позабыли, что тут, если чё, все это время сидел Рихтер. И сейчас он очень красноречиво косился на девушек. Затем посмотрел на меня. Я на него.

Тяжило… тяжило…

— Дамы, хватит наезжать на Михаэля. Ну вы на него гляньте, ну он же как котёнок! Если на него ругаться он заплачет и обкакается. У него лапки, он ничего не понимает, — качает головой наш руководитель, — Итак… я конечно рад, что все вы в итоге помирились и всё такое, любовь-жвачка, вау круто, но можно мне объяснить, что произошло, и почему на нас снова все косо смотрят? — сложил Рихтер пальцы в замок, — Просто скажите, у меня есть шанс с французскими училками?..

— Ну в общем, дело было так…

* * *

Вся наша бравая команда собралась в том же здании, но общем зале. Девушки, парни, левые люди из Академии, два шпиона от Храмовников — все.

Можно сколько угодно отвлекаться на тайные операции и моратории на клонов, — которые как-то очень резко стали допустимы, но с условиями, — вот только не стоит забывать…

Что Игры-то уже начались, и нам всем скоро на первые выступления.

Рихтер сидел по центру стола, а мы собрались кому где хватило места — кто-то сидел, кто-то стоял рядом, кто-то лежал на диване и, подкидывая мячик вверх, внимательно слушал издалека. Естественно речь… да про меня.

— Ну, господа, будем честны — Кайзер победит везде, где выступит. Победы и первые маста в нашем кармане, — Рихтер раскладывает бумаги, — Проблема в другом — Михаэля чисто физически на всё не хватит, там выступления параллельно идут. А Михаэль у нас такой один… слава богам.

— Клоны? — спрашивает Максим, который, как и остальные друзья, уже всё узнал.

— Как самостоятельные участники — запрещены, — качает Рихтер головой, — Это значит, что мы должны играть от занятости Кайзера. Где Михаэль — там победа. Значит наша тактика строится на минимизации рисков. Где их больше — туда Михаэля, и самое сложное ему.

— Да ну ёп… — протянул я с дивана.

— Расписания на весь месяц у нас нет, выдают только на неделю, — Рихтер указывает на бумаги на столе, — Так что… давайте распределять?

Стоит напомнить, что заместитель Директора — союзник нашего альянса по захвату мира. Так что в распределении ему прямо сейчас в наушнике помогают наши аналитики. Ну и я тоже это всё слышу, очевидно.

И боже… сколько же у меня будет возни! Ну типа буквально, я ЦЕЛЫЙ месяц буду занят ВЕСЬ день! Вот как день Игр заканчивается — вот только тогда у меня появляется свободное время. Всё остальное — сраные выступления один за другим!

Дуэль с утра. Затем в математический кружок. Затем спортивный. Затем другое. Затем третье. С наномашинами я и правда выиграю абсолютно везде, где буду участвовать. Вот только ВЕЗДЕ участвовать я не могу.

Но это не помешает Рихтеру меня загонять как вола.

Ну придётся, чо…

«Тяжело быть крутым», — вздыхаю.

— Миш, не грусти. Будешь? — подходит Суви и протягивает вкусняшку, — На, покушай. Ты справишься.

— Какое же ты у меня солнышко… чтоб я без тебя делал… — едва не всхлипываю я.

Суви улыбается, благословляя меня, без преувеличения, мифическим ямочками на щёчках.

Она садится рядом, отдаёт чопокайку и какое-то время ждёт, будто собираясь с мыслями. Явно что-то хочет сказать. Жду.

— Слушай, Миш. А кто Катю покусал? Она вся красная и взъерошенная была!

Я поперхнулся.

— Кха-кха-кха! Ха? — кашляю, а затем перехожу на шепот, чтобы никто не услышал, — К-кто… кто тебе это сказал?

— Я сама увидела! — Суви тоже решает зашептаться и приблизиться ко мне, думая, что это какая-то тайна, — Девчонки сказали у тебя спросить! Ты покажешь!

— Так и сказали?..

— Угу! — очень заинтересована кивала кореянка со сверкающими глазками.

— И тебе интересно?..

— Угу-угу!

Приподнимаюсь на локте и аккуратно оглядываюсь. Все увлечены составлением плана и распределением кто где будет выступать — это у меня-то выбора абсолютно ноль, но для них это супер важно!

Смотрю на Суви. А она прям горит! Прям любопытства — полные карие глазки!

Снова оглядываюсь. Всем совершенно не до нас.

— Это был котик, — говорю.

— Котик⁈

— Ага. Хочешь покажу? Он в спальне на втором этаже. Пошли за мной.

— П-пойдём!

И аккуратно под шумок я взял Суви за руку, и мы тихонько исчезли из зала.

* * *

Спустя некоторое время.

Разбор полётов и распределение обязанностей закончилось, и теперь на несколько дней все участники были предоставлены сами себе.

Как обычно, Кайзера никто не спрашивал, так что его мнения никто и не слушал. Да и не слышал — он молчал. Суви тоже не дёргали — она пойдёт на дуэли, силовые спортивные мероприятия и фехтование, очевидно. Тут тоже без сюрпризов.

Зато остальные — кто куда!

Катя на дуэли идти не захотела, хотя на крайний случай такую возможность оставили. Синицина у нас — спортсменка с пелёнок! Она, так-то, ещё довольно талантливая танцовщица, пловчиха, легкоатлетка! А с учётом красоты её силы Фей, очевидно, что красоту творить должна она.

Максим пойдёт на дуэли, тяжёлую атлетику, рукопашный немагический бой и, вот уж сюрприз — артефакторику. О последнем чуть позже.

Лёня? Дуэли, рукопашный немагический, история, математика и прочие вещи для людей которым нечего делать. Умник же.

Лёша — информатика, артефакторика, а ещё по приколу прикладной экономическо-финансовый конкурс. Да, такой тоже был. Тут вообще много разовых весёлый мелочей, чтобы уж тооочно покрыть все сферы талантов до очередного перерыва в четыре года. Тут даже киберспорт был! На него записались все мальчишки, к слову.

Ярослав, с учётом, что он умнее даже Лёни, — не забываем, что он почти год учился БЕЗ помощи ноотропов, и вполне успешно, да ещё спортом и военной подготовкой заниматься успевал — такой же бедолага, как и Кайзер. Затычка, которая почти везде пойдёт.

Лунасетта оказалась странным случаем — с ней никто из компашки не общался, и даже сам Рихтер вообще ничего о ней не знает… потому что её нахождение фактически куплено Князевым. И принцесса оказалась согласна на всё, кроме тяжёлого и напряжённого, и типично мальчишеского, типа информатики. А вот всё девчачье и принцессное — только за.

Ну и остальных там распределили худо-бедно. Что, впрочем, не критично, ибо Игры позволяют менять участников даже за сутки до выступления.

И вот, когда мозговой штурм закончился, — а длился он час, — половина разошлась, половина осталась, но раскисла — тяжёлые пару дней выдались! Часовые пояса, церемония открытия, та чертовщина с упавшими японцами, теперь ещё вот… думать заставили! Кошмар! Кате такое не нравилось.

Блондинка устало села на диван, пару минут потупила в стену, а затем, как настоящая кокетливая девочка-подросток, полезла листать телефон и делать фоточки и селфи для Моментограмма. Мир обязан видеть такую красоту! Тем более она тут одна осталась, даже и не стыдно.

И потому появление Суви для неё было слегка неожиданным: вот Катя смотрит на диван, где никого нет — вот зависает в телефоне — и вот снова поднимает глаза на диван… где уже сидела Суви!

Катя буднично на неё посмотрела и поначалу не обратила внимания, но затем чтоооо-то её смутило. Какое-то такое… наитие, знаете? Она снова подняла глаза, вгляделась и начала хмуриться.

Суви… ну странно сидела! Она, конечно, и сама по себе человечек своеобразный, но вполне живенький и активный. А сейчас какая-то будто заторможенная, какая-то… неестественная. Сидит как солдатик в школе: коленочки вместе, руки на коленочках. Смотрит вперёд. Глаза большущие, водит ими туда-сюда! Будто видела вещи, которые других бы — сломали!

— Суви, ч…

— Ничего! — моментально отвечает она.

И глаза отводит!

Катя подобралась, отложила телефон и очень внимательно посмотрела на подругу. Прищурилась. Ооооочень подозрительно. Суви же начала бросать нервные взгляды, а испарина побежала по лбу, словно она — застывший козлик, а сбоку уставилась львица.

А Суви такой человечек, что если надавить — не выдержит.

— Там… не было котика… — пробубнила она, опуская глаза.

— Какого ещё, нафиг, котика?..

Катя принюхалась. Особо ничем не пахло, разве что ароматизаторами помещения…

И ромашкой. От Суви. Которую, казалось бы, этой ромашкой обтирали минут тридцать!

— Ч-что вы там делали⁈ — ахнула она, — Даже ты? Тыыыыы⁈

— Н-ничего!

— Не вррррри мне! — Катя аж зарычала.

— Ну… ничего такого…

С Катей тоже не было «ничего такого», и до шестнадцати не будет… что не сказать, чтобы по инициативе Кати. Но уж кому как не ей, чёрт возьми, знать эту игру слов! Ага! Счас!

И тут Суви резко встаёт, осматривается, потягивается, и разворачивается к лестнице!

— Суви, и куда ты собралась⁈ — не поняла блондинка.

Кореянка немного помедлила. Посмотрела на подругу, затем на лестницу… и…

— Ищо.

— Ха⁈ Эй. Эй! А ну стой! — Катя свалилась с дивана и вцепилась в ногу подруге, — Имей совесть! Имей совеееесть!

И тут по лестнице спускается Он. Виновник массового сумасшествия у девочек, профессиональный пианист, и своего рода тренер игры на маракасах. Миша.

Он спускается к последней ступеньке и смотрит на двух девушек: одна краснеет и отводит взгляд, вторая вцепилась первой в ногу.

Смотрит. Смотрит…

— Оригинал просил передать, что отправился в Бездну для урегулирования демонических вопросов и подтягиванию огненной магии у чёрного кота. Я клон, я клон, — показал он букву «V».

— Ой, да ладно⁈ — Катя махнула руками, — У него прикол такой, всегда после этого клона оставлять⁈ А в глаза кто смотреть будет⁈

Суви притихла. Понимая, что это всего лишь кукла, болванчик, а не настоящий Михаэль, плюс зная принцип работы его техники клонирования, — это программируемые манекены, которые передают подсознательное, отчего Миша скорее «легко вспоминает» изученное, чем получает напрямую, — то и сильно стыдится перед ним не получается — сам Миша напрямую этого и не узнает.

Кореянка моргнула пару раз. Подумала. Покумекала головёшкой.

— М-м-м… ищо.

И она потопала к клону.

— Ха⁈ — Катя подскочила, — Суви! Имей самоуважение! Сувиииии!

* * *

Спустя пару дней. Кабинет организатора Игр в Греции.

Рихтера вызвали срочным номером. Настолько, что при нерезиновом бюджете они нашли средства срочно вытянуть Рихтера из Парижа, прямиком с его свидания с ментором французской делегации — молодой француженки в чулочках.

Крайне недовольный, заместитель директора появился в кабинете организатора всего мероприятия.

— О, приветствую, господин Рихтер! Рад, что вы уделили мне время хех! — чуть лысоватый и полноватый старичок с крайне дружелюбным видом подскочил к молодому брюнету, начиная трясти его за руку, — Проходите, проходите!

Рихтер на него покосился.

Таааак? И что здесь происходит? До Игр осталось буквально два дня, всё уже утверждено, и остались последние мгновения спокойствия перед тотальным хаосом, а тут его вдруг резко вызывают на личный разговор? Да ещё и с таким дружелюбием⁈

Не, Греки не славятся агрессивностью, зато Рихтер славится экстравагантным характером, и другие мужчины его предпочитают избегать.

— Чай, кофе? Покрепче? У меня тут всё есть, хех! — кругловатый мужичок порхал вокруг гостя.

— Покрепче не надо, меня дама за бокалом вина ещё ждать будет, — хмурится парень, — Пожалуйста, давайте к делу. Я же знаю, что на для светской беседы позвали.

— О, да-да, конечно! Понимаю, вы деловой человек, хех… — неловко почесал пухляш лысину и присел за свой директорский стол, — В общем, тут такое дело, господин Рихтер. Ваш… э-э… подопечный, Михаэль Кайзер, крайне эффектно появился!

— Да? Впервые слышу.

— Это правда! Это, плюс первое появление японцев! Я… честно говоря не ожидал такого ажиотажа от первых в моей руководящей карьере Игр, хех. Немного даже волнительно…

Брюнет продолжал прямо смотреть на организатора. Тот, поняв что ходит вокруг да около, чуть потупился, почесал затылок и выдохнул.

— Ну в общем, со мной связалось много важных людей. Говорят, бум у стриминговых сервисов на эти Игры, рейтинги — лучшие за двадцать лет!

— Правда? Не знал.

Особенно о том, что всё это подбивал Евгений со своей транснациональной продюсерской компанией, и всё это тоже спланировано.

«Вааау… вот это нооооовость…», — едва не закатил брюнет глаза.

— Правда! — закивал мужичок, — В общем, я к чему? Со мной тут ещё… ну… через третьих лиц… в общем… ну… букмекеры связались. И лично пару держателей стриминга. И это… господин Рихтер… вы не хотите подзаработать? Там буквально все хотят, чтобы… — и он глубоко вздыхает, — Чтобы Игры открылись одиночной дуэлью Кайзера и японца.

И вот тут Рихтер впервые неподдельно вскидывает брови.

Конечно, всё и так организуется с учётом поднятия рейтингов Кайзера — ему быть Императором Человечества. Но все в офисе Михаэля думали, что это ОНИ должны подстраиваться под условия Игр, потому что сама их организация — то, куда своих подсадить не вышло.

А тут… условия ЕЩё лучше сами идут в руки? Кайзеру? Не хуже, не сомнительно, а просто безусловно ЛУЧШЕ?

Эм, что?

«Миша-Миша…», — и Рихтер очень довольно улыбается, наконец проявляя интерес к этому разговору, — «Неужели наконец Судьба на твоей стороне? Что-то изменилось?..»

Хех.

Ну, Игры теперь стали ещё интереснее, это уж точно!

Ведь буквальное ПЕРВОЕ, что увидит весь мир — дуэль двух мировых сенсаций: Михаэль Кайзер и биологическое японское оружие.

Глава 16

Я на секунду замер.

Что-то происходит с моим клоном, но я не могу этого доказать. Но что-то явно там с ним делают! Жаль, что в школе клонирования я пока полный смешарик, и только подсознательное себе передавать и могу. Ну хоть так: и драться ими можно, и в целом усвоение материала повышают. Разве что учителям его приходится повторять дважды. Ну ничё, половина из них всё равно в изотерической турме, им делать особо и нечего.

Помотав головой и отбросив наваждение, я глянул вниз. Крысолюд в балахоне и с посохом, размером с десятилетку, стоял и дрожащими ручками протягивал мне кусок мяса.

— Что это? — улыбаюсь я, словно родитель улыбается своему маленькому несмышлёнышу.

— Печёночка демона… — пропищал он, — В дар-дар Королю Крыс! Очень любим-любим вас!

— Оооу, ну какие вы славные грызуны! — растаял я, — Спасибо больше! Но я не голоден. Можешь кушать.

— Можно кушать-кушать печёночку? — выпучил он чёрные глазки.

— Кушай на здоровье мой хороший!

— Ура! Ура! Печёночка! — счастливо запрыгал он на месте, — Поделюсь со всеми! Вкусный суп наварим, о-о-о великий-великий суп наварим!

И счастливая крыска ускакала делиться. Я же с улыбкой смотрел ей вслед, не переставая наслаждаться плодами своих действий.

Тут и целая раса крысолюдов вернулась к жизни… и дружба Потапыча и его верного крысиного соратника под надзором Зайки научила всех вокруг делиться и заботиться о друзьях… и, в конце концов, крысиные маги!

Фасолька не сидит на месте и, не без помощи нашего таинственного друга, достигает успехов! Вот мы уже научились выводить крыс с активным магическим ядром. Поначалу все хотели сделать их «сыромантами», — не от слова «сыро», очевидно, а «сыр», — но когда поняли, что магии сыра ПОКА ЧТО нет, то решили учить хвостатых магии чумы, ритуалам, и вообще, там учитель… БАРОН.

Нет, ну вот главное не пойму, то есть магии сыра нет, а магия пива, твою мать, оказалась! ПИВА! У меня маги в армии могут наколдовать ПИВО!

Обалденный Барон, обалденная магия. Спасибо, чо. Ну, грех жаловаться.

Кстаааааати о Грехах.

Я стоял перед огромной горой и смотрел в самый вверх. Гора смотрела в ответ. Воооот такими огненными глазищами с вертикальными зрачками! Когда гора дышала, я чувствовал, на удивление, приятный аромат свеженького костра… и как волосы развиваются по ветру. Потому что один вздох такого гиганта, и тут всех крыс разнесёт по Домену.

— И вот… ты снова… здесь… — как и раньше, Гнев говорил очень размеренно и даже лениво, сонно.

— Ты скучал⁈ — ору я.

— Желал… твоего успеха… да.

Я вскидываю брови.

Блин, почему мой РОДНОЙ дед, который основал весь род, меня за бездарную обезьяну считал, а случайный каменный дед, который буквально воплощение ГНЕВА — всегда такой лапочка?

Хм…

Дед… м-м-м… дееееед…

— Слушай, Гнев, прежде чем мы приступим ко всему прочему, у меня вопрос!

— Слушаю… герцог.

— А тебе нравятся драконы? А жёны? А хочешь себе драконо-жену⁈ Хочешь познакомлю? Она правда немного костлявая, но ничего, откормишь! У тебя вон… массы много, поделишься. Хочешь, хочешь? — захлопал я ресничками.

— Хм-м-м… — загудела гора, да так, что земля натурально затряслась, и некоторые крысы с забавным звуком попадали, — Можно.

И я снова вскидываю брови!

Ха⁈ У меня всегда был такой крутой дед⁈ Дружелюбнее только Всеволод, но тот буквально Доброта. И… ну да, ещё и Гнев.

Почему самые сговорчивые и приятные — это воплощения Гнева?

Я смотрю на Соломона. Здоровяк сейчас был в обычной форме с обычными доспехами: я его не заряжал ничем и просто воплотил, ибо не зачем — крысы и так тащат. Соломон с интересом разглядывал гору, видимо ожидая от него проявления злой демонической наружности. Но… чувствую не дождётся. Учитывая, что даже Князев понятия не имел, где пряталось самое ЗЛОЕ существо во всех мирах, и учитывая, что оно на самом деле просто мирно сопело и уютно дремало, думаю, Гнев будет чем-то вроде Суви: простой, доброжелательный, готовый помогать, и которого точно так же очень нежелательно бесить.

Может он и вкусняшки любит?

— А сладкое любишь? — ору.

— Люблю.

Я взмахнул руками. Та ну ваще не верю!

— Ну в общем… учить меня будешь? Будешь же? Твой бывший герцог сказал, ты сильно поднимаешь силу огня! Научишь?

— Научу, — гремит дракон.

— Правда⁈ Так просто⁈

— Почему… нет…

Поразительно, просто поразительно.

Я хмурюсь и смотрю на руки, оглядываюсь, и снова себя осматриваю. Со мной что-то не так? Кто-то мне на спину наклеил миллион талисманов на удачу? Иначе как это всё объяснить?

Почему я резко перестал испытывать кучу проблем с пустого места?

И пока я переговаривался с, как оказалось, самой крутой горой во всех мирах, вокруг суетились. Мародёры сопровождали крыс-разведчиков в поисках последних демонов, огры таскали трупы и награбленное, а маги и грибочки убеждались, что огры таскают именно трупы.

Да, мы научились умерщвлять демонов без моего Полномочия Зависти. Как? Смекалкой!

Мы им просто не даём умереть, лол.

Особый вид грибов заставляет их сердца биться и немного восстанавливаться, а Чумные Монахи, — так магов назвали, — не дают смертельной болезни пройти.

В итоге… ну да, мы типа реально загнали грешников в вечный круг пыток. А то чё они? Думали в Бездне курорт⁈ Алкоголь жрачка, секс и могущество? Ха! Не-не, Зверь пришёл, котёл принёс. Ща другие правила будут.

Вот только смущается меня, что Демон Лорды ещё не появились. В цеееелом, мы с Баалом и теперь уже Аурелией готовы с ними махаться. Тем более ещё и Соломон может подключиться.

Но их всё нет и нет… странно. Кто-то запрещает сюда соваться?

— Так, ладненько. Тогда дай пару минут, мне тут надо… э-э-э… надо с одной поговорить…

Хмурюсь.

Связываться с Люксурией я уже научился без сложных заморочек, через Ключи Соломона и Иггдрасиль. А с учётом, что я УЖЕ в Бездне, то мог практически сразу послать ей сигнал.

Вот только ответил мне… грёбанный автоответчик.

«Мииишенька! Привеееетик! А я к сестре поехала! Если хочешь, можешь прилетать сюда!», — раздался знакомый бархатный голос.

Недоуменно хмурюсь.

— Слушай, дед, а Грехи могут на Небеса ступать? Их там… ну… не испепелит? — спрашиваю.

— Грехи и Добродетели… неотвратимы. Нам ничего… не будет… — прогудел он, — Любовь же сюда… ступила.

— Тоже верно, — вздыхаю, — Ну, тогда слетаю. Посиди тут! Вернее полежи. Вернее… э-э… ну ты понял.

— Понял.

Я показываю дракону большой палец, концентрируюсь, поднимаю всю ауру Любви…

И вспышкой исчезаю!

Меня сворачивается в комок света, и не ментально, как с Эфиром, а по-настоящему, полностью физически! Я ощущаю, как словно какашку в трубопровод, мою сущность затянуло в один из корней Иггдрасиля, и я на полной скорости начал лететь сначала в сторону, а затем вверх, направляясь прямиком по древу, прямо к ветвям!

И что странно, но мне отчётливо показалось, будто стало… легче? И не потому что я приловчился, нет, это как раз понятно и неудивительно. Именно будто каналы, корни, ветви стали шире и доступнее. Идеальная аналогия была бы от Люксурии про размерчик и «со временем разработается».

Именно что Иггдрасиль стал более поддатливым.

Бах! Вторая вспышка. Такая же быстрая и даже неожиданная, как и первая. Словно взрыв шумовой гранаты — её падение ты видишь, но к моменту взрыва всё равно хрен подготовишься.

Вжух! С потоком ветра и всплесками энергии цвета радуги, я вылетаю прямо под белый купол! Оглядываюсь.

Освещение здесь было настолько мягким, тёплым и заполняющим всё вокруг, что казалось, будто утреннее солнышко светит здесь через прозрачные шторы. Белый кирпич под ногами был не холодным, а ожидаемо тёплым. Кругом пахло цветами, чем-то сладким и воздушным одновременно. Как праздник, который уже идёт какое-то время и в котором смешали всё самое вкусное, что можно испечь!

Вдоль зала стояли арки, увитые живыми растениями, в основном цветами спокойных тонов: кремовых, розоватых, светло-лиловых. Между колоннами висели тонкие ленты света, похожие на прозрачную ткань.

Это и было Королевство Любви. Один огромный свадебный зал.

Но что странно… тут не было людей. Душ, точнее. Хотя я знаю, что во всех Королевствах Небес полно умерших по аналогии с Доменами Бездны. Но где они?

— Оооу, ну всё такой же стесняяяшка, ну я не могууу! — тут же слышу ожидаемый голос, — Ну кудааа ты глазки отводишь, тебе что, не нравится моё плааатье?

Несмотря на то, что ВСё Королевство походило на одну большую свадьбу, конкретно свадебный зал тут и отдельный был. И выплюнуло меня как раз к его входу.

Я уже контролировал ауру Зверя, тьму и Эфир внутри, поэтому с моим шагом всё вокруг не окрасилось в кроваво чёрный, не сломалось, и я мог ходить как обычный местный. Будто с пропиской!

И пройдя под колоннами, я сразу вижу сцену и всё понимаю.

Каритас. Всё такая же прекрасная женщина, в лёгком шелковым сарафане небесного оттенка… судя по лицу очень переживала. Она махала ручками и пыталась остановить сестру — её копию, но в чёрном, рваном, крайне сексуальном платье с огромным декольте! Похоть намеренно наклонялась, чтобы существо перед ней видело эти феноменальные прекрасные груди.

А перед ней был… а кто?

Мужчина? Женщина? Я не понимаю. Рост у него был человеческий, телосложение тоже. Две ноги, корпус, голова, всё на месте. Вот только рук у него в четыре раза больше. Первая пара держит руки в молитвенном замке перед собой — словно вечный замок, вечное обещание. Вторая закрывает уши, третья закрывает глаза — отказ от соблазнов мира вокруг. А последняя пара, словно и есть его «Эго», выражало недовольство — они были сложены на груди прямо как делает недовольный человек.

На коже не было волос. Вообще. Вместо них по телу шли тонкие линии, как узоры на фарфоре или трещинки на старом мраморе.

Лицо у него было человеческое, мягкое по линиям, но скрыто руками, очевидно — виднелись только нижняя часть лица и подбородок. Губы были пухловатыми, пол по ним не определить.

— Прошу, Похоть, не оскверняй наш храм. Ты ничего не добьёшься, — говорит оно так же голосом без пола, не низким и не высоким.

— Оооу, ну разве? Тебе не нравится моя фигура? Ты посмотри какая грудь, какие ножки… посмотри какие прекрасные очертания попки через разрез видно! — она крутилась, ноготками подтягивая края платьев, — На мне сейчас красненькое. Показать? Снять? Но можно только смотреть! Трогать нельзя — я занятая женщина, хех.

— На меня. Это. Не. Сработает, — уже цедило существо, очевидно бесясь.

И до меня доходит.

К кому ещё могла пристать Люксурия? Кто её архивраг, кроме когда-то Любви?

— Эй, карга! А ну хватит буллить Целомудрие! — гаркнул я.

— Уа-а! — Похоть взвизгнула и подскочила.

Моё появление, почему-то, оказалось неожиданным, хотя я прилетел со звуком лопнувшего за окном салюта. Но видимо все отвлеклись на демоницу. И душ вокруг, полагаю, из-за неё же нет — от меня тоже все бежали как от чумы, когда я впервые ауру показал.

Хех… «чумы»… поняли? Хех.

— Михаэль! — искренне обрадовалась Любовь, и даже облегчённо выдохнула через улыбку, — Ты тоже решил меня навестить⁈

— Прости, но нет. Я за этой вот, — киваю на Похоть.

Хоть я и не вижу глаз Целомудрия, но я чётко понимаю, что оно перевело на меня взгляд. Ну а я же, понимая, что смогу все Небеса перевернуть, уверенно смотрю в ответ. На короткий миг поднимается молчание, и бедная Каритас снова зашевелила глазками.

— Приветствую, Апостол, — говорило оно, — Не думай, что твоя связь с демоницей умаляет твоих заслуг для привнесения мира на грешную Землю. Я ценю каждую твою свершённую добродетель. Я не твой враг, — глубоко кивает он, — Просто, увы, из-за одного Греха в тебе, нам будет не по пути. Но мы не враги. Прошу и меня так не расценивать.

— Да, без проблем. Рад познакомиться, — киваю.

Каритас снова выдыхает. На суете сегодня Небеса, главные суетологи приехали: я, да грудастая тётя.

— А ты давай не подлизывайся к моему пупсу! Он уже вон… почти того! Ого-го! — замахала кулаком Похоть, — Хотя, конечно, он всё ещё и в ливстенниках ходит, но ничего… ничего… ещё максимум годик… муехе-хе.

На неё всё покосились. Но решив себя закапывать дальше, дурочка продолжила.

— Да-да, Михаэль, я всёёёё от тебя чувствую. Глазами, конечно, не вижу с твоей-то аномальной жопой, но запах… эманации… м-м-м… — прикрыла она глаза, — Расскажешь тёте Асмодее как вы утоляете своё подростковое любопытство, м? Хе-хе, да не стесняяяйся, в вашем возрасте это абсолютная норма! Ты ещё и консервативных взглядов, раз так поздно! Обычно в твоём возрасте уже во всю сочненько тр…

На неё всё косились.

Не, ну это правда так — ничего ТАКОГО у меня не было и пока что не будет. И то что в нашем возрасте уже тянет на эту сторону заглядывать — тоже норма. Все всё понимают, кроме инфантилов и ханжей.

Только вот какого чёрта этим так интересуется тысячелетняя тётка⁈

— … Люксурия, ты ведь в курсе, что я научился делать Соломона физическим?

Женщина на секунду застыла. Даже улыбочка эта дебильная отпечаталась.

— Что, прости? — захлопала она ресничками.

— Я умею придавать Соломону физическую…

— Оооой, а ведь пошутииила! — нервно засмеялась она, почёсывая затылок, — Я ведь просто глупенькая, хе-хе! Ну шучу я, ну что с меня взять? Мишу все любят! Я тоже! Да Миша? Да ну я же вооообще не хочу к тебе лезть, да-да-да! — она подскочила, начав тереть ладошки, — А что там с Соломочкой моим? Чо там, чо там? Ты не врёшь?

Я всё ещё косился на Похоть. Краем аномального зрения так же вижу… как на неё косится и Целомудрие. На этой почве мы переглядываемся и, кажется, всё же ловим небольшой коннект.

Что-ж, Люксурия оправдывает своё звание. Да она же фрик!

— Тяжило… — вздыхаю и качаю головой, разворачиваясь на выход, — Простите за дурочку. Я её забираю. Не будем вам мешать.

И уже было потянув Люксурию на выход…

— Мишенька, постой! — слышу голос Любви, — Я хочу тебя кое чему научить, раз уж ты тут!

Задираю брови и поворачиваюсь.

Удивительно, но я даже не подозревал, НАСКОЛЬКО её решение меня чему-то научить окажется своевременным, и насколько мне с ним ПОВЕЗЛО.

Да. Именно повезло. Это такое стечение обстоятельств, что именно сегодня Люксурия впервые решила улететь издеваться над Целомудрием, и именно сегодня я решил эту Люксурию увидеть, что поразительно, как со МНОЙ могло это случиться!

Без битвы. Без превозмоганий. Без полугодовой подготовки. Вот просто… просто повезло. Без минусов.

Я совершенно не ожидал, что после возвращения на Землю я услышу: «Михаэль, есть прекрасные новости! Твоя дуэль с японцем будет открывать Игры».

Почему же я так удивлён? Почему придаю этому ТАКОЕ значение? Ха-ха!

Да потому что силой этого японца был…

* * *

Спустя два дня. Арена.

Японец вышел первым.

Песок под ногами был тёплым и рыхлым, слегка проседал под шагами, оставляя чёткие следы. Японец решил надеть специальную пятипалую обувь, потому что знал, во что превратится этот песок под конец боя, и босиком по этому ходить он желанием не горел.

Арена была огромной, круглой, открытой сверху, залитой жёстким светом прожекторов, от которого приходилось щуриться, но благо тени от трибун ложились неровными полосами и хоть где-то тебе не пекло.

Шум накрыл его сразу.

Тысяча голосов! Кто-то кричал его имя, кто-то выкрикивал название его страны, кто-то орал имя противника, кто-то… просто орал, по приколу, потому что все тоже орут.

Камеры двигались за ним, линзы поворачивались, фиксировали каждый шаг, каждое движение плеч, каждый поворот головы. Он был в прямом эфире. А это значит…

Что зрителей не тысяча — их миллионы.

Открытия Игр. Первое соревнование. Дуэль.

— И первым на арену выходит представитель Японского Сёгуната — Танака Кацу! — голос комментатора звучал над всем этим шумом, усиленный до предела, — Первый, кто покажет миру мощь своей страны спустя десятилетия молчания!

Он шёл спокойно, без спешки. На нём была боевая форма, похожая на спортивное термобельё, но для дуэлей: алая, плотная, с тонкими светящимися линиями вдоль мышц и суставов, повторяющими анатомию тела. Она не мешала движениям, не шуршала, не выделялась лишними элементами. Всё было функционально.

Он остановился в центре круга и опустил руки вдоль тела, как солдат. Спина ровная, плечи расслаблены, дыхание спокойное и ровное. Он не смотрел по сторонам, не отвечал взглядам, не реагировал на крики. Его взгляд был направлен туда, где должен был появиться его противник.

— А теперь… — голос комментатора слегка понизился, словно сам ведущий почувствовал, что момент меняется, — А теперь встречайте… Михаэль… Кайзееееееер!

На другом конце арены открылся проход. И… толпа начала затихать.

Волной, от нижних трибун до верхних. Крики стали короче, редкими, потом сменились шёпотом, потом просто переговорами на полголоса. Голос сбивался сам собой, будто что-то внутри подсказывало, что сейчас не время.

Те, кто видел Михаэля не на экране, а вживую, кто чувствовал его присутствие всем телом — замолкали потому, что не хотели отрываться. Потому что хотелось видеть каждое движение, каждый вдох, как будто сейчас происходит что-то, что нельзя пропустить. Ровно как и не хотелось спровоцировать и снова пережить то, что произошло при первом появлении Кайзера ровно здесь же.

В арене остался звук ветра, шорох песка под ногами бойцов и редкие щелчки камер. Всё будто моментально вымерло.

Михаэль вышел не торопясь.

Боевая форма на нём чуть отличалась. Сверху — такой же, но чёрный облегающий костюм, под которым были видны мышцы: не перекачанные, не грубые, а чёткие, ровные, выверенные, будто тело именно подконтрольно собирали как для эстетики, так и для эффективности. Но на ногах — белые завязанные поясом штаны, напоминающие форму для боевых искусств, свободные, но не мешающие движениям.

Японец внимательно смотрел на оппонента. Анализировал. И пытался… да банально оторвать от него взгляд!

Не выходило.

Высокий, с прямой осанкой и уверенным, сильным взглядом. Лицо — точёное, симметричное, красивое до странности. Не в смысле «милое» или «приятное», а в смысле «превосходное». Такие лица не ожидаешь увидеть в реальности. И тем более не ожидаешь узнать, что этому человеку ещё нет и восемнадцати!

С такими данными — и даже не совершеннолетний!

А волосы? Белёсые, с красноватым оттенком, будто отражение горящего вокруг пламени. И плевать, что это иллюзия! Все знали, что каждый видит их по-своему. Из-за этого в сети уже шли споры, срачи, теории, сравнения скриншотов и видео. Для кого-то они были угольными, для кого-то серебряными, для кого-то почти розовыми. Плевать! Это прекрасный цвет.

У каждого, кто видел Михаэля, складывалось ощущение…

«Это не человек», — осознавал японец.

Это будто… пришествие чего-то совершенного? Венца развития, адаптации и эволюции.

Некий воплощённый Абсолют.

Они встали друг напротив друга. Правила все знали, так что комментатор не стал их повторять. Повис миг перед боем, молчание и тишина.

Японец почувствовал, как внутри поднимается напряжение. Он смотрел Михаэлю в глаза небесного цвета. И вот в нём… да, в этом взгляде была главная проблема и причина нервозности Танаки. Взгляд был прямой, спокойный, без вызова и без высокомерия, а также без сомнения, оценки или даже интереса. Как будто исход уже был учтён, принят и отложен в сторону как нечто вторичное.

И потому сейчас это были не просто гляделки. Это проверка Японии, проверка Сёгуната, проверка Кайзера как явления, как угрозы, как того самого «если». Танака чувствовал это кожей, позвоночником, внутренним ухом, жопой, да чем угодно! Каким-то глубинным инстинктом, который срабатывает, когда ты смотришь не на врага, а на катастрофу, принявшую форму человека.

Молчание тянулось. Доли секунды. Полсекунды. Секунда. Ветер шевельнул песок, где-то вдалеке скрипнул металл, и этот крошечный звук прозвучал почти оглушительно в общей тишине.

Танака едва заметно сжал пальцы в перчатках, чувствуя ткань, тепло кожи и собственный пульс. Всё под контролем. Он готов.

Готов ведь?

«А что… если нет?», — промелькнуло в голове Танаки.

Всего на секунду. Одна жалкая мысль, всего на миг возникшая в голове обученного, перенявшего опыт бойца!

Но её стало достаточно, чтобы глаза Михаэля сменили цвет. Всё такие же голубые… но теперь с пожирающей темнотой где-то очень глубоко внутри. Взгляд с единственным вопросом, который ты почему-то не замечал и не осознавал раньше, хотя он ВСЕГДА был здесь…

Ты… боишься?

— И да начнётся первый бой наших Игр! — и комментатор прокричал.

Гонг! Звон! Энергетическое поле куполом накрыло арену, а зрительские места экранировало дополнительными щитами!

И первое соревнование начинается.

Танака складывает руки в печать, и песок вокруг Михаэля вздрагивает! Из земли в один вдох вырастают стальные раскалённые лепестки. Они поднимаются как цветок, бутон которого смыкается прямо на Кайзере. Лепестки сходятся, перекрывают свет, оставляя внутри узкую щель, где ещё виден Михаэль.

Камеры приближают картинку, показывают раскалённые края, как они шипят и плавят песок у основания! Комментатор успевает выдохнуть что-то про «контроль формы» и «элитный уровень» — и тут лепестки дрожат.

Бах! Они разлетаются, словно стекло. Михаэль стоит со сжатым кулаком.

Танака не моргнул. Он этого ждал. И пусть Лотос не ранил, но он дал две секунды подготовиться.

Взмах руки — и над ареной звенит металл!

«Пылающие цепи Сёгуната» рождаются не из земли, а из воздуха. Тонкие, длинные, раскалённые, они летят как змеи, обвиваются вокруг Михаэля с разных сторон, стягиваются на груди, руках, ногах! На миг кажется, что это сработало — металл скрипит, цепи светятся, воздух вокруг них дрожит от температуры, а кожа Кайзера будто зашипела!

Танака поднимает руки. Вдох. БАААХ! Ревущее пламя срывается прямо в застывшую цель! Он бьёт прямо в грудь Михаэлю, и песок под его ногами мгновенно спекается, превращаясь в тёмную корку. Свет от пламени слепит камеры, фильтры на объективе начинают работать на пределе. Зрители снова взрываются, кто-то встаёт, кто-то закрывает рот ладонью. В первые секунды кажется, что это уже не дуэль, а казнь!

Но в центре огня появляется движение.

Михаэль поднимает руку — не в защиту, не в блок, а просто прикрывает глаза ладонью, будто от яркого света. Он просто… прикрылся.

Танака ощущает, как по спине ползёт холод.

«Больше… больше… больше!»

Он усиливает поток! Сужает, концентрирует! Пламя становится тоньше, плотнее, громче. Рёв меняется — из дикого огня это превращается в турбину, в сверлящий столб жара, который должен прожечь насквозь любую магию и любую плоть!

Арена начинает плыть под нагрузкой. Щиты над трибунами тонко зазвенели, и где-то на верхних рядах зрители вскрикнули и тут же притихли.

А Михаэль всё равно стоял.

Не шагал. Не закрывался. Огонь бил в него, рвал воздух, спекал песок, жар шёл стеной! А он… лишь держал ладонь у лица, как будто его раздражает не атака, а яркость.

Танака снова усиливал поток! Сужал. Уплотнял. Делал пламя тоньше и тяжелее! Рёв становился ниже, злее, плотнее. Песок вокруг Михаэля уже кипел, как вода в котле. Японец уже не хотел испепелить врага! Не хотел победить!

Он уже просто хотел хоть какой-то, твою мать, реакции! Дрожь мышц. Шаг назад. Блок. Любое признание атаки японца. Да что угодно! Хоть что-то⁈

«Да почему… нет… урона⁈», — хотел заорать японец, чьи руки уже дрожали от напряжения.

Но нет.

Кайзер просто стоял.

И Танака внезапно понял самое мерзкое: каждую следующую секунду он не приближается к победе. Он лишь громче и ярче показывает всем разницу между ними.

Тут же сквозь жар, сквозь дрожание воздуха, сквозь пульсацию света — Михаэль направляет на него ладонь.

Атака? АТАКА⁈

Танака резко обрывает пламя! Он срывается в движение, уходит по кругу арены так быстро, что песок летит в стороны, а на камерах остаётся смазанный красный след. Рывок! Ещё! Он уже формирует следующий шаг — в правой руке возникает круглая, крутящаяся раскалённая пила. Он собирается метнуть её точно в шею и провести к паху!

И в этот момент Танака видит, как за спиной Михаэля шевелится свет.

Из его лопаток вырастают дополнительные энергетические руки. Они раскрываются, словно крылья, хватаясь за раскалённые цепи!

*Блямц!*, — и со звоном они просто разрываются. Металл лопается, как нитка.

Трибуны ахают разом. В этом звуке слышится сразу всё: шок, восторг, страх, ощущение, что они смотрят не бой, а демонстрацию невозможного. Комментатор захлёбывается словами, но даже он не может подобрать правильное. Камеры цепляют лицо Танаки — и впервые за бой на нём появляется тень настоящей нервозности.

«Времени нет. Это казнь. Моя», — до него начало доходить, — «Значит надо выдать всё, что могу!»

Танака вбивает ладонь в воздух, будто давит невидимую кнопку. Песок под ногами Михаэля меняется. Он темнеет, становится вязким, как расплавленный металл, и тут же начинает насильно втягивать ноги в себя!

Михаэль впервые за бой вскидывает брови.

Он оглядывается вниз. Не испуганно — скорее с интересом, как человек, который наконец-то почувствовал что-то новое. Песок держит его, тянет, пытается забрать равновесие! И Танака уже готов развить атаку — он поднимает вторую руку, хочет закрыть выход, хочет добить давлением.

Но Михаэль резко дёргается вверх. Векторное Ускорение взрывает воздух вокруг него. Песок рвётся, из ямы вылетает столб пыли и жара, и Михаэль буквально вырывается из западни вверх, как снаряд! На мгновение его силуэт поднимается над ареной, а потом он падает обратно — не тяжело, не шумно, а точно на обе ноги, уже рядом.

Слишком рядом.

Танака вскидывает руку! Щелчок пальцами! Песок спекается, превращаться в стекло, и тут же взрывается, раскидывая осколки! Сотни, тысячи игл поднимаются и летят во все стороны, мерцая в свете прожекторов как дождь из ножей! Звук арены меняется: из гула огня он превращается в звон стали.

И снова — Михаэль идёт.

Трибуны гудят, и это уже не восторг. Это нервный, испуганный гул. Люди начинают понимать, что арена превращается в полный хаос, а Михаэль в этом хаосе — единственная неподвижная точка. Единственная вещь, которая не подчиняется правилам.

Танака вытягивает руку вверх, и над ареной появляется звук, похожий на шквал металлических насекомых.

«Металлический дождь».

Стекло превращается в настоящую сталь! Сотни игл падают сверху, режут воздух, вонзаются в песок, отскакивают, снова летят! Вихрь, ураган из стали! Он рвёт всё, что можно рвать, он должен прошить тело, превратить кожу в решето, заставить кровь украсить песок!

Но Михаэль шагает. И на его лице… широкая чудовищная улыбка. Он идёт сквозь иглы, позволяя тем лишь немного поцарапать его кожу, разорвать одежду и… и всё.

Он будто просто невосприимчив к этому урону. И для него это всё равно что идти при сильном ветре.

Танака видит это и впервые по-настоящему понимает — он показывает миру элитный уровень боевого мага, выкладывается, меняет техники одну за другой, превращает арену в смертельную лабораторию… а противник просто идёт.

И когда Михаэль уже почти рядом, когда иглы ещё падают, когда песок горячий и стеклянный, когда воздух пахнет металлом и гарью, он наконец…

— Ты закончил?

* * *

Огонь. Магией японца был преимущественно огонь. И ничто не удовлетворит мою Философию Террора, ничто не ужаснёт врага больше…

Чем абсолютное подавление той же силой.

Иглы всё ещё пытаются меня кромсать, но сил пробиться через мои адаптации у них просто нет. Жар гудит. Песок ещё шипит. Зал орёт. Для них это шоу, представление, чёртов фильм наяву!

Хотите посмотреть фильм? Что-ж, хорошо.

Тогда я покажу вам absolute cinema.

Спокойное сердцебиение начинает ускоряться. Кровь бьёт по вискам. Дыхание становится глубже. Всё это медленно, подконтрольно, позволяя Танаке и миру внимать каждому моему движению.

Мне хватит одного воспоминания, чтобы это активировать. Вспомню маму. Как её похитили.

Да, пожалуй это.

«Пользователь, вторая колония в нервной системе усиливает эмоции!».

Рой цепляется за Гнев. Гнев порождает адреналин и стресс. Эмоции оседают в ядре. И став сильнее, моё ядро позволяет Рою усилить Гнев дальше. Цикл ярости запущен, начиная набирать подконтрольные обороты. Быстро, очень быстро из любопытства дуэлью я перехожу в желание насилия!

«Гнев резонирует с жаром, как и научил дракон!»

Глаза Танаки всё больше раскрываются от шока.

— Ты видишь да? Чувствуешь? Ты явно ощущаешь, что происходит, маг огня! — скалюсь я, говоря двоящимся от жара голосом, — ТЫ ЧУВСТВЕШЬ ЖАР МОЕЙ ЯРОСТИ, ТАНАКА⁈

Моя кожа начинает краснеть. Буквально краснеть, как металл перед плавкой, как стекло, как сожжённый воздух! Белые волосы развиваются от ветра, а ветер появляется от перепада температур вокруг меня! Песок уже не шипит — он бурлит и растекается. От одной лишь температуры моего тела!

Я медленно складываю ладони вместе. Весь жар моментально перетекает туда, мелькает белая вспышка, и я медленно развожу руки будто держу лук.

Момент молчания. Зрители притихли. Они видят, каким ярким я становлюсь. Видят, как умирает воздух вокруг меня!

Видите? Вы это видите⁈ Смотри, мир! СМОТРИ НА ВНУТРЕННЕЕ ПЛАМЯ МИХАЭЛЯ КАЙЗЕРА!

СМОТРИ, ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ Я ДАМ ВОЛЮ РАЗРУШЕНИЮ!

— Смотри, Танака… — тепло улыбаюсь я, — Вот это огонь. Огонь Человеческий — из Веры, Любви и Гнева.

И я выстреливаю.

БАААХ! Стрела промахивается, японец уклоняется, но огненный вихрь уже начинает раскручиваться! Воздух краснеет ВЕЗДЕ, жар поднимается на ВСЕЙ арене! Танака пытается убежать от накрывающей волны огня, но воткнувшись в стену арены, лишь прикрывает лицо. Его одежда начинает плавиться, но внутренний жар не даёт расплавить кожу! Он переживёт атаку, от которой не уклониться, потому что это буквально элемент внутри его тела, он и сам из него состоит, в этом сила Жара!

И я прибегаю к последнему… второй вещи, что дало мне воспоминание о похищенной маме. Не только Гнев, не только ярость…

Но и ощущение чистой Любви.

Любовь — одна из величайших сил. Она горит так ярко, что способна испепелить любую тьму, и согреть даже в самый смертельный мороз.

Любовь — сила, не дающая новых сил. Любовь — это то, что делает сильнее всё остальное. Такова способность этой Добродетели. Именно твоя, и чужая любовь к тебе — ключ к силе, но не способностями… а обычной чистой силе преодолеть все препятствия ради других.

И вспоминая маму, вспоминая друзей, ощущая взгляды девушек с трибун и всех, кому я дорог, от Евгения и до Всеволода…

Да. Я ощущаю.

«Пользователь… активация Генома Любви. Начинается резонанс»

И расправив руки, обняв весь мир, я запускаю сломанную цепочку всех моих огненных сил — нагнетание жара просто сомкнулось само на себе, начиная бесконтрольно расти.

Из тёмно-алого пламени злости, начиная от моих рук, ревущее пламя медленно окрашивается в розоватый. Гул начинает усиливаться. Песок вокруг превратился в бурлящее озеро. Защитный купол трещал, норовя сломаться, экраны у трибун дрожали!

Но тут же они меняются на алый — на заранее переделанную Храмовниками защиту конкретно от огня!

Температура продолжает расти, это видно по данным, всплывающим на технических экранах: цифры скачут, диапазоны выходят за пределы шкал, отдельные сенсоры просто отключаются, потому что перестают корректно считывать показания!

В центре арены температура превышает расчётный максимум для дуэльного режима в четыре раза!

В комментаторской пауза. Они орут, пытаются перебить шум, но звук тонет в общем шуме системы охлаждения и аварийных сигналов!

Металлические элементы арены начинают деформироваться. Камеры одна за другой начинают уходить в аварийный режим: две гаснут полностью, третья переходит на резервное питание и начинает передавать чёрно-белое изображение с задержкой! А главным источником трансляции теперь становятся дроны над ареной — летящие достаточно высоко, чтобы…

Чтобы показать развернувшийся ад.

Инфернальное пекло, развернувшееся внутри замкнутого пространства.

— Ха-а-аха-ха-ХА-ХА-ХА-ХА! — я вскидываю руки в стороны и отдаюсь яростному безумию, понимая, что камеры уже не услышат, начиная качать от собственной силы, начиная наслаждаться этим огненным вихрем, — ТЫ ВИДИШЬ, ЯПОНЕЦ⁈

— … — он сгибается, понимая, что его просто начинает переплавлять, что его жар становится МОИМ жаром, что ни один огонь смертного человека не сравнится с тем, что я творю прямо сейчас.

— ВИДИШЬ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩИЙ ОГОНЬ⁈ А ТЕПЕРЬ ОТВЕТЬ МНЕ, ТАНАКА!..

И я хлопаю в ладоши.

И всё заканчивается. Моментально, будто и не было никакого жара вокруг. Будто резко закончилось видео, и ты остался перед обычным экраном.

Скажи Танака…

— Ты… боишься? — наклонил я голову.

Глава 17

Звучит гонг. Звуковой сигнал. Дуэль досрочно останавливают, экраны выводят имя победителя, и защитный купол окрашивается в цвет моей формы — тёмный.

Победа.

Вся арена превратилась в кипящее расплавленное пекло, в буквальный Ад на Земле. До того, как я втянул весь Жар в себя обратно, даже дроны над головой не могли уже ничего передать — под конец зрители только и видели, что красное, гудящее зарево, словно земля разорвалась и ядро планеты выплеснуло всю мощь наружу. Это было настоящее буйство жара.

Самый настоящий огненный апокалипсис.

И при всём этом… Танака выжил.

Он лежал на расплавленном, ещё кипящем песке. Половина его тела была зажарена до корочки, однако другая, на удивление, неплохо уцелела. Японец тяжело дышал хрипел, держался уцелевшей рукой за обезображенный бок! И тем не менее… он был жив. И он будет жить!

Атаковать мага огня таким же огнём — идиотизм полный. Они едва ли к нему не иммунны, и единственное, чем ты можешь ему так навредить — просто перегревом. Особенно учитывая, что Танака наверняка с рождения спроектирован быть огневиком.

И тем не менее, никакой генетический талант к огню не спас от того, что наделал я в закрытом пространстве, где магические купола не давали жару выйти.

А выжил он лишь потому… что я намеренно отводил от него Жар.

Да, я просто не давал половине урона его коснуться. Конечно, я не собирался его убивать! Я не изверг! И не идиот. Танаку я намеренно пощадил.

Целью была лишь демонстрация.

Я подхожу к парню. Жмурясь от боли, он сжал обугленный бок с едва не торчащими костями и медленно поднял на меня глаза. Запах. Я это чую. Древние, животные эмоции, что есть у каждого зверя!

Склонение перед сильным: cтрах, принятие и уважение.

— Спасибо за бой, — протягиваю я руку.

Японец неуверенно смотрит на мою ладонь. Я не знаю, принято ли у них так. Не знаю, как именно он отреагирует на эту помощь. Оскорбится? Выдохнет? Не обратит внимания? Ему насрать, ему весело? Что вообще в их головах?

Но, наверное, поэтому все и рассчитывают на меня? Быть может, я послужу мостом между нациями и странами, а не бомбой, скинутой на столицу?

Ведь Танака… со вздохом протягивает руку в ответ.

«Поглощение жара», — информирует Рой.

Я моментально выкачал из него остатки убийственной температуры, чтобы побыстрее привести в себя и запустить его естественное восстановление. Танака поначалу распахивает глаза, но потом понимает, что я сделал, и старается никак не реагировать… почему-то. Хотя видно, какое облегчение это вызвало.

Он поднимается. Ноги дрожат, тело водит по сторонам — ожог половины туловища до почерневшей корки это вам не шутки, будь ты хоть генетическим мутантом, хоть полубогом. Раз я УЖЕ обжёг, значит урон УЖЕ прошёл.

Но жив, гадёныш. Реально жив! И реально восстановится.

Без сомнения, армия Японии просто сотрёт в порошок почти любую армию мира.

— Благодарю… за… бой… — он разорвал рукопожатие, сложил дрожащие руки вместе и едва нашёл силы поклониться.

Я улыбаюсь. Кланяюсь в ответ. Хорошая реакция. Может и правда не всё потеряно? Вот только… была бы такая реакция…

Не покажи я свои огромные ЯЙЧИЩИ на весь чёртов мир⁈ Не вывалив, так сказать, ХЕР⁈ Не показав, как говорится, свои ШАРЫ⁈ Да нет конечно! Сила, твою мать, сила, мощь, яйца! Самцы агрессивны, самцы от тебя не отстанут, пока не увидят твой мужской дух! А мужской дух у воинов — это битва, сражение, померяться мышцами и плотностью квадратной челюги, оценить агрегаты в потной борьбе!

Возможен ли мир во всём мире, пока люди не начнут признавать твою АБСОЛЮТНУЮ власть, в том числе и физически? Будут ли подчинятся, будут ли слушаться, если не признают твою опасность⁈

Нет, нет, и ещё раз нет!

Стану ли я Императором Человечества, не показав, что я… сильнейший представитель человечества?

Нет.

Будет ли мир с японцами, если я не продемонстрирую смелость и полную доминацию, и вместе с этим — сострадание и честь?

Нет.

Это политика, чуваки. Это человеческие взаимоотношения. Тут просто быть не может! Вот так. Видите какой умный становлюсь под обучение дедовских репетиторов и Виктора с Евгением. Отак!

И ещё раз выдержав взгляд побеждённого врага, я разворачиваюсь, шагая в сторону своего выхода. Под крики комментатора. Под молчание трибун. Под гул генераторов магического поля.

На руке ощущалась кровь, вытянутая «Комариным укусом» при рукопожатии. Танака даже ничего не понял.

«Анализ крови завершён. Это не Архонт»

«Понятно», — вздыхаю, — «Значит не сжираем».

И взглянув на толпу… заметив камеру… я улыбаюсь и подмигиваю, делая шаг в темноту открывшегося выхода с арены.

Ну вот вам и Михаэль Кайзер, дорогой мир. Ну как, довольны? Интересно вам?

Дальше будет хуже.

* * *

— Мишаааааа! Уи-и-и-и! — Катя прыгнула на меня, — Поздравляю!

Катя со всей силы обхватывает мою шею и повисает, прижимаясь щекой к щеке!

— Ха-ха, ты так круто его отделал! Ты ваще самый крутой! Ха-ха, ва-а-а-а! Как же круто иметь крутого парня, я буду всем хвастаться! — она слезла и с большими глазами и большой улыбкой начала махать моими руками, — Это таааак секси! У-у-ух, ну ты прям… у-у-ух! Ва-а-а-а! — она прям сверкала, улыбалась, светилась, будто стала пёрышком, и яяяяявно сейчас была с «особым настроением».

Катя прям радовалась и прыгала больше меня, как будто это она заявила о себе на весь мир. Ну вот прям неподдельное счастье за другого человека! Ну и за себя, естественно, тоже — какая девочка не будет радоваться успеху своего мальчика? Это же Её мальчик! Барон сказал, что успех мужчины это всё равно как победа её кота на выставке: понятное дело выиграл-то кот, а только кто ему хрумки давал и шерстку чесал⁈ То-то же!

Ну и потому Катя достала телефон, включила камеру и с прыжка обняла меня за шею.

— Дай запечатлю! Улыбнись! Сделай вид, что меня любишь! — улыбалась она, — А то мне никто не верит, что ты мой парень!

— Не верят? — ухмыляюсь, смотря в камеру.

— Да! В Моментограмме пишу, мол, сейчас мой парень Миша будет выступать. Мне не верят!

На фото Катя чмокнула меня в щёку, и рукой на моей шее показала «V» двумя пальцами. И если приглядеться, видно, как хитро и самодовольно она лупкает зелёными глазами в камеру!

Но за миг до публикации…

— Миша… а можно же выложить, да? Тебе это ничего там не испортит? — решила она спросить.

И я… да честно сказать улыбнулся.

Я, по правде говоря, вообще феминист! Уот так! Женщины — ваще блин крутые! И много чё могут! И в половине случаев даже лучше нас, глупых мальчиков! И я буду давать полную свободу в отношениях, просто обозначая границы, потому что знаю, что они сами способны для себя всё решить.

И сейчас Катя именно показала уважение к моим границам. Сама и осознанно.

Осознав и приняв важность моих пока тайных многоходовочек, Катя приняла, что они важны для МЕНЯ. И эти вещи она поставила выше своей хотелки похвастаться, хотя видно, как она не может устоять на месте, лишь бы скорее урыть других девчонок!

Это приятно. Это здоровые отношения, где вы не указываете как жить, а учитываете особенности друг друга.

Поэтому я улыбнулся. И поэтому… ну… не буду скрывать, по наводке Безымянного я заранее обсудил подобную ситуацию с офисом Евгения, так что прекрасно знаю что ответить.

Я — уууумный! Я делаю всё праааавильно!

— Конечно, выкладывай, — я целую её в макушку.

— Хе-хе, круто-о-о, — она начала жамкать пальцами по экрану.

Пип-пип-пип, тук-тук, и фото улетает в сеть с подписью: «Первая победа! Уже видели выступление МОЕГО Миши?».

Реакция подписчиков не заставила себя ждать — комменты и лайки полетели быстро. Вот только довольная улыбочка Кати очень быстро начала сходить на нет, оседая с каждым новым комментом.

— Тут просят, чтобы ты на них наступил… и пишут, что у тебя сочные булки… — пробормотала она без энтузиазма, — Алё, тётя, тебе сколько лет? Это мне можно такое, потому что одногодки! Осуждаю, бан, — хмурится она, — Ха? Кто кого ещё недостоин, ты, сучка⁈

И высунув язык она очень яростно и быстро начала печатать ответы.

Что-ж… пожалуй, оставлю Синицину. Когда дело доходит до токсичности и хейтерства, то лучше у Королевы Фей, — напомню, изначально дрянной и злой личности, — на пути не вставать.

Смотавшись под шумок, я покидаю раздевалку. Хрен знает как сюда попала Катя, но была тут только она. Зато вот снаружи, в зале ожидания — вся моя команда.

— Вааау, ваще крутяк! Я даже чуть не какнул от эпика! Бро, это абсолют синема! — впечатлялся Максим, поднимая руки, — Вот тока следующая дуэль была у меня, и там хоть что-то от арены осталось?.., — косился он, уже переодетый в обтягивающий чёрный дуэльный костюм.

Должен признать, у Максимки были нихилые такие буфера! Удивительно, как с его массой, он реально не выглядел толстым, а просто именно здоровым. Там у него ну реально куча мяса, в том числе и в груди.

Да кого там, у Максима грудь больше, чем у многих девочек!

— Поз-дра-вля-ю! — Суви держала тортик, — Вот тортик!

— Ооу, спасибо! — растаял я, — Как раз проголодался.

Моя чудовищная пасть раскрывается, и я за раз ПОЛНОСТЬЮ проглатываю весь торт прямо из рук девочки. Суви, увидев это, выпучила глаза на уже пустую тарелку, где не осталось даже свечей, и так и застыла, будто пытаясь осознать увиденное.

Но тут…

— Ой, а это кто⁈ — слышу Катин голос.

Сначала я поворачиваюсь на блондинку, а затем слежу за направлением её пальца. Поворачиваюсь, и…

Девочка в костюме белой зайки стояла на входе.

Ха⁈

— Ой, кто это? Какой милашный костюм! Такой плюшевый! — Катя на удивление обрадовалась, — Ха-ха, Суви, смотри, как настоящий мех!

— Это маскот? — Суви вскинула бровки.

Я замер. Едва рот не открыл. Конечно, заячью я видел ТОЛЬКО голову и… ну… хвостик. По идее я не должен удивляться и сомневаться, но… но…

Это РЕАЛЬНО пушистое плюшевое ТЕЛО, или какой-то костюм?

Да, конечно, это, нахрен, была Зайка! Луна. Это её голова! Вот только теперь у неё ВСё тело было белым, плюшевым и очень пушистым! И из-за меха было непонятно, цельное это существо, или человек в фурри-костюме.

Зайка, увидев реакцию, улыбнулась, подняла руки и показала большие пальцы. Потом указательный. Потом большие. Потом изобразила как бьёт себя по голове и падает.

— Ого, маскот зайка-мим! — засияла Катя, — Ва-а, мило! А мерч есть?

Зайка не издавал ни звука, и лишь всё показывала жестами. И на вопрос Кати закивала.

Я же ощущал себя не очень. Будто на бомбе стою.

Девочкам ведь ещё предстоит узнать… что на самом деле… всё это время была ЕЩё одна девочка, причём ещё тысячи лет назад. И она вот она.

«Луна, ты ведь специально, да…», — вздыхаю, — «Садистка плюшевая».

Однако же, я всё равно улыбаюсь. Даже Зайка пришла меня поздравить!

Я посмотрел на экран, где шла трансляция, и видел, как арену в срочном темпе восстанавливает целый отряд магов земли, металла, и барьерные специалисты. Посмотрел на друзей. Часть была в боевой форме, часть в обычной школьной. А затем, глубоко вдохнув, я почуял десяток людей за дверью — репортёров, жаждущих показать меня миру.

Это странное чувство. Я редко его испытывал, но в последние дни оно возникает всё чаще и чаще.

Мне кажется… что всё идёт по плану?

Будто жизнь наконец встала на рельсы, и никакой всемогущий утырок не вставляет мне палки в колёса.

Или кажется? Я не знаю. Время покажет. Но сейчас…

Хех. Сейчас начинаются весёлые деньки.

Лёша и Катя смотрят на телефоны — им обоим одновременно пришло уведомление.

— О, вот и наше участие. Конкурсы для умников, — сказал Лёша.

Загорается экран. Вся команда поворачивается.

'Приготовиться: Максим Смоленцев.

Выход: 20 минут'.

Все в этой комнате получили чёткие указания и были назначены на выступление, будто все Игры сдерживала только моя дуэль.

И именно после меня… маховик Игр пришёл в движение.

— Ну, друзья? — смотрю я на каждого, — За билетами в Архив?

— За билетами!

* * *

Спустя двадцать минут. Кабинет конкурса: «Информационные технологии».

Помещение заливал свет утреннего солнца. Ряды столов выстроены аккуратно, между ними оставлены одинаковые проходы, на каждом месте — электронный планшет и ноутбук. Экзамен шёл уже как минут пять, и это чувствовалось по атмосфере: никто не вертелся и не пытался украдкой посмотреть по сторонам. Только редкие движения пальцев, лёгкие касания экрана, тихий щелчок клавиш.

Кто-то быстро водил стилусом, явно уверенный в каждом ответе, кто-то уже переключился на ноутбук и печатал код. Все уже активно включились в решение заданий!

Алексей Никифоров сидел почти в центре аудитории. Шатен в стандартной белой форме своей академии держался прямо, но не напряжённо, словно привык к подобным условиям. Планшет перед ним был активен, на экране мерцал список вопросов, формулы, варианты ответов, схемы. Всё выглядело… нормально.

Лёша на секунду оторвался от экрана и медленно огляделся. Вокруг сидели такие же ученики! И правда активно решали, хмурились!

Несколько человек мельком бросили на него взгляды и тут же вернулись к своим заданиям. «Странный парень, оглядывается, будто не понимает где он», — вот что они все подумали.

Лёша этого даже не заметил. Он снова посмотрел на экран. Медленно пролистал назад, проверил первый блок. Потом второй. Третий. Лёша нахмурился. Он снова огляделся, теперь уже внимательнее, будто пытаясь найти подвох в самой обстановке: в тишине, в одинаковом свете, в спокойных лицах вокруг.

Ничего.

Он вернулся взглядом к планшету, перечитал формулировку одного из вопросов ещё раз, затем ещё.

И наконец тихо, почти беззвучно, шевельнул губами:

— А это и должно быть так просто?..

Лёша не сомневался и не боялся. Он просто не мог понять… а чего все так напряжены?

Это же элементарщина, нет?

* * *

В то же время. Та же арена, где выступал Михаэль.

Максим Смоленцев выходил на арену медленно. Не потому что тянул время или пытался нагнать пафос. Просто так он всегда ходил, когда был собран. Высокий, массивный, словно голем-медведь — вот какое ожидаешь движение от такого описание, так Максим и правда двигался. В нём не было хищной изящности Михаэля и не было той странной, пугающей гармонии. Максим выглядел проще. Тяжелее. Надёжнее. Как человек, который не сломается, даже если на него уронят стену.

Ровно как его философия сражения — принимать всё прямо, каждый удар, но ни за что не прогибаться.

На нём был чёрный дуэльный костюм, плотно облегающий тело, а на безымянном пальце левой руки поблёскивало обручальное кольцо. Его было хорошо видно даже камерам.

Его противник уже стоял на арене. Итальянец. Стройный, быстрый, с выверенной стойкой и холодным взглядом. Маг, привыкший к точным ударам и красивым победам. Он смотрел на Максима внимательно, оценивающе, но без страха. Пока что.

Трибуны были заполнены. Не так, как на выходе Михаэля, но всё ещё удивительно плотно! Многие зрители остались. Кто-то из любопытства, кто-то потому, что ещё не отошёл от увиденного. Ну а так же все знали, что Максим из команды Михаэля, а значит, возможно, такой же интересный фрик.

Максим это чувствовал. И он не испытывал ни обиды, ни раздражения. Первое место под софитами уже занято его другом. Да и… плевать? Пусть! Пусть весь мир, затаив дыхание, смотрит именно на Михаэля. Это, оказывается, ни капли не просто!

Максиму это было не нужно. Он правда хотел жить проще, и судьба Михаэля его не шибко-то уж и привлекала. Однако…

Это не значит, что стоит быть статистом.

Звучит гонг! Звуковой сигнал начинает дуэль!

Он подносит руку к губам и коротко целует обручальное кольцо. Быстро, почти незаметно. И сразу после этого бьёт кулаком по земле!

Песок вздрагивает и начинает пузыриться, расходиться в стороны словно… из-под него что-то медленно выкапывается!

ГИГАНТСКИЙ ЖУК НОСОРООООГ! Огромный, тяжёлый, размером с бегемота! Панцирь чёрный, с металлическим блеском, рог изогнут и покрыт насечками!

Олег!

Максим одним движением взбирается на него, будто делал это сотни раз, и в тот же момент тело дуэлянта начинает меняться! По коже хлёстко, сегмент за сегментом, наползает хитин. Тёмный, плотный, живой! Он закрывает грудь, руки, плечи, формирует защиту, которая выглядит не как броня, а как часть самого тела!

И в этот момент кольцо на его пальце вспыхивает тусклым светом. Пульсирует. А затем исходит призрачным дымом, высвобождая в мир…

Призрак мёртвой женщины.

Древний, тяжёлый, почти осязаемый. Грудастая фигура обнимает Максима со спины, её руки проходят сквозь хитин, сквозь плоть, проникая внутрь. Энергия сливается, наполняя тело силой, давлением, присутствием!

Максим выпрямляется на спине Олега.

— Мир узрит силу милфомантии, — вновь целует он кольцо, и указывает на врага.

Забрало на лице Смоленцева щёлкает.

Что это вообще такое?..

* * *

В то же время. Танцевальный зал.

Екатерина Синицина выходила на площадку не спеша, как учили — специально давая залу время настроиться именно на неё. Свет мягко скользил по фигуре, выхватывая детали, показывая всю красоту конкурсантки.

У неё были золотые густые волосы, собранные в тяжёлую косу через плечо. Зелёные глаза были спокойны, собранны, но остры, словно у змеи. Танцевальный костюм подчёркивал движения, а не отвлекал от них: тёмно-изумрудный топ с плотной поддержкой груди, открывающий плечи и ключицы; и юбка из лёгкой ткани, разрезанная так, чтобы не мешать шагам и поворотам; ну и конечно перевязанные за лодыжки балетки.

Музыка началась с низкого, тянущегося ритма. Девушка прикрывает глаза. Медленно выдыхает. И…

Катя входит в танец сразу, без вступлений. с медленного шага, перенося вес с ноги на ногу. Сначала медленный шаг. Потом перенос веса с ноги на ногу, позволяя бёдрам мягко вести тело. Корпус двигался следом, плавно, без рывков, создавая ощущение текущей воды.

Каждое движение было выверено, но не выглядело заученным и топорным!

Руки шли следом за корпусом, продолжая линии тела. Иногда они поднимались выше плеч, иногда скользили вдоль бёдер и талии, не отвлекая, а усиливая общее впечатление от движений, музыки и девичьей фигуры. Пальцы были живыми, не зажатыми, и в медленных моментах казались крыльями роскошной небесной птицы.

При поворотах она не спешила. Они были широкими, с хорошей инерцией! Юбка раскрывалась, подчёркивая движение ног, а коса описывала дугу за спиной.

Музыка ускорялась, и вместе с ней менялся характер танца. Движения становились резче, шаги короче, корпус напряжённее. Катя добавляла акценты плечами, чёткие остановки, после которых снова следовало плавное продолжение. Эти контрасты держали внимание, не позволяя взгляду соскользнуть!

Она чувствовала сцену. Видно было, что она понимает, где находится каждый зритель, где свет, где пауза, куда осмотреть, где остановиться! В моменты замедления она позволяла себе задержаться в позе на долю секунды дольше, чем ожидалось, и зал замирал вместе с ней!

Да… когда Катя говорила, что она талантливая танцовщица — она не врала. И талант её был не в заученных движениях.

Она знала, как побеждать.

Она знала, как не оставить зрителям и шанса, кроме как пасть к её ногам. Взгляд на старую судью, движение плечом перед трибунами, пауза и томная улыбка на камеру.

И правда в том… что для Кати всё это игра. Здесь нет искренности, и зазнавшихся старпёров в судейской коллегии она терпеть не может!

Всё это охота. А Катя — хищная змея.

И слова: «Ты его не достойна, девка. Кроме внешности ничего нет» — задели её куда больше, чем она показала.

Так думают люди, да? Что-ж…

Тогда Катя сама напишет эту красивую лживую сказку, где все поймут свою ущербность на фоне прекрасной злой Феи.

…

…

Ну в общем да, из-за одной хейтерши в комментах Катя станцевала так, что это видео стало вторым самым обсуждаемым за день Игр.

Не злите, вашу мать, Катю! Иначе родится искусство.

Глава 18

За неделю до этого. Инферно.

Отец внимательно изучал существо на столе. Оно чем-то походило на тушканчика с тёмной шёрсткой, только ещё на нём был небольшой слой твёрдой кожи на манер бронежилетика. Тушканчик в бронежилете! Особый вид из Бездны.

И да, он был вполне жив. Его Ядро пульсировало, сердце билось. Он вертел головой, прыгал, хоть аппетита и не показывал — после операции же. И загвоздка в том…

Что ещё вчера пробуждённого ядра у него не было. Но теперь — это магический зверь. Как яогуай, как драконы, как феи, и все остальные фантастические твари, где бы они ни обитали!

— Значит, и уже живое можно пробудить насильно… — хмурится Отец, — Хм… значит коллега была права, и теория её Короля нашла место — это всё и правда заложенная природой программа, но просто не активированная, — бубнит длинноволосый брюнет.

Тушканчику было заметно плохо. Всё же, видимо, ещё предстоит узнать о побочных эффектах текущего метода насильного пробуждения Ядра. Однако уже сам факт, что это ОБЫЧНЫЙ зверёк, и теперь он ПРОБУЖДёННЫЙ…

Нет-нет, вы не понимаете!

На Земле всегда было разделение на пробуждённых и нет. С учётом, что соотношение пятьдесят на пятьдесят, то уж прям сильного расслоения в обществе не возникло: пока маги отрывают друг другу бошки и защищают земли, немаги всё это обеспечивают. Не в последнюю очередь благодаря первому Императору Человечества — тому самому отцу Луны, Терры и Сола. Это он заложил эти основы. И так оно и сохранилось, за редкими исключениями и своеобразными радикальными лидерами.

Но это не значит, что проблемы нет.

Что лучше, произвести обычную зажигалку из ресурсов, произвести топливо, доставить всё это, продать… тратить время на такую огромную цепочку, лишь бы подкурить сигаретку! Или проще показать большой палец и породить огонь?

Или, например, вы знали, что большую часть всех полицейских участков мира занимают отделы именно по решению конфликтов между магами и немагами? Ведь что могут сделать обычные люди, если на них сорвётся пьяный-маг-торчок? Муж защитит семью? Женщина защитит достоинство и честь? Ребёнок вырвется из плена?

Нет. Сумасшедший маг априори сильнее. Семью убьют на глазах отца, женщину изнасилуют, а ребёнка похитят.

Но как бы изменился мир, будь в нём ВСЕ маги? А энергии всем хватит, это уже доказано! Магия деградирует не из-за истощения магического фона, а из-за стагнации и деградации самих людских навыков! То есть, дефицита в магии точно не будет.

Что если ВСЮ людскую расу перевести в манипуляторы пространством, энергией и материей?

Раньше Отец не мог к этому приблизиться. Да, он создавал целые расы, но они изначально проектировались как магические. Но пробудить уже спящее ядро? Нет, он этого не мог.

Не мог… до знакомства с подругой по переписке. Ведь именно она попросила это изучить, сказала теорию Короля о спящей программе, и предоставила мутаген, которым случайно вывела крыс-магов.

— Это… очень интересно… — пробормотал Отец, — Изменить всех людей? Всю расу?

И вот, перед учёным прямое подтверждение — да, теория верна. Это реально так.

Пробудить любое существо с ядром — реально возможно.

А значит и сделать человеческую расу ПОГОЛОВНО манипуляторами реальности — тоже возможно. Не один, так с помощью своей коллеги, но это открытие уже и правда в руках отца и не за горами! Нужно лишь больше испытаний, причём полевых. Нужно отправить отчёт той девушке, может у неё есть кандидаты? Нужен особенный. Идеально — какой-нибудь бы жук!

— Готов. Выполнять, — говорит голос за спиной.

Отец поворачивается, и видит новую итерацию Мяса. Худее, плотнее, и теперь чуть выше. Он сохранил все те же свойства, что и ранее… но прибавил и ещё парочку, связанных с пространством.

Отец смотрел с гордостью. Да, он по большей части именно учёный, и его призвание — это открытия, наука! И тем не менее, у него присутствует и небольшая страсть ремесленника.

Ему нравится смотреть на свои творения. Особенно на такие удачные. Особенно, когда всё спонсирует Люцифер, и ты можешь дать волю таланту и фантазии.

Неубиваемый, вечно адаптирующийся и, благодаря мутагенам крыс, теперь и эволюционирующий мясной голем, заточенный под одну цель — притащить какого-то там ребёнка. И всё. И никаких ограничений. Делай что хочешь! Тем более, опять же, это всё поднялось на уровень выше… когда появилась подруга-учёная.

Ведь это благодаря ей, Мясо начало… развиваться и в другой степени.

Ну разве не сказка для учёного?

— Хэй-хэй, мой дорогой лабораторный крыс, ну как успехи? — и тут послышался совсем неожиданный голос.

Отец оборачивается и видит, как из темноты выходит молодой брюнет с алыми мерцающими глазами и чёрным зонтом.

— Господин? — кивает учёный, — Что-то срочное?

— Да. Буквально, мой друг, срочное, — нервно улыбается Люцифер, — Поторапливайся. Мне надоело смотреть, как ты занимаешься чем угодно, кроме поимки пацана.

— Но он каждый раз…

— Да. Потому что твоё Мясо — тупорылый голем! — хмыкает дьявол, — Прибавь мозгов. Пусть хитростью возьмёт, раз силой не может.

— Но…

— Я. Не. Спрашиваю, — и голос стал рычащим, чудовищным, — Меня уже ВЫМОРАЖИВАЕТ ждать! Ты здесь не для того чтобы делать абсолютное оружие, а исполнять мой приказ, — Люцифер разворачивается, — У тебя ещё две попытки. Не справишься — пойдёшь обратно гнить на полке в моей коллекции.

Всё. Всё моментально в Отце отмерло.

Вся радость открытия, радость общения с коллегой, гордость за Мясо… всё, о чём шла речь чуть ранее, про сказку для учёного, про ресурсы, про фантазию… всё это только что выкинули в мусорку.

Ещё пол земных года назад Отцу было плевать на жизнь. Если бы забрали её снова — значит так и надо. Плевать.

Но по какой-то причине… словно нечто изменило его Судьбу лишённого души и сердца алхимика… сейчас Отец не хотел ни умирать, ни лишаться этой новой жизни. Не хотел лишаться Мяса, чувствуя гордость. Подруги, хоть та существует только в письмах. Лишаться цели.

Да жизни он не хотел лишаться.

И потому переведя взгляд на Мясо, Отец лишь молча сжал кулак, не зная что и сказать уходящему Люциферу. Нечего. Люцифер и правда может в любой момент просто разорвать контракт и стереть Отца. Ведь учёный тут ровно для одной цели — ловить пацана, а не наслаждаться жизнью.

И Отец ещё раз бросает взгляд на Мясо.

— Тц. Чёрт…

Неужели надо быть сраным ублюдком на службе государства, а не просто учёным и творцом?.. Почему всё снова повторяется?

Даже после смерти от этого не сбежать?..

* * *

Я медленно шагал на паренька. Выглядел он — ну просто круто! Китаец, высокий, в меру мускулистый. Одет — просто отпадно! Золотые штаны для боевых искусств, перевязанные чёрным поясом, и золотое кимоно с оторванными рукавами. Кулаки и предплечья перебинтованы, волосы завязаны в хвост! Почти Вальтер, только азиатский! Крутой чел!

И судя по тому, как его представляли, ещё и реально сильный! Представитель Восточной Школы, ученик крутой секты культиваторов, победитель кучи соревнований. Да кого там, я смотрел его вчерашние бои! Чувак просто всех жестко ставит на место кулаками!

Ну типа реааально крутой перец!

— ДА КАК ЭТО КОНТРИТЬ-ТО БЛ*ТЬ⁈ — впрочем, орал он вполне молодёжно и современно, потому что молодой и современный.

Уже пять минут дерёмся, и что он только не пробовал! И ногами, и руками, и бороться, и всякие техники взрывать, и каких-то драконов из молний пускал!

— Младший ученик! — орал ему с трибун тренер, — Не смей сдаваться! Победа близка! Ты сможешь, ты покажешь могущество нашей секты!

— Да как бл*ть драться, если у него четыре руки-то нах*й⁈

Он не столько напуган в плане «страх», сколько в ужасе типа: «ДА НУ КАК С ЭТИМ СПРАВИТЬСЯ, АЛО⁈ МНЕ ЖЕ КОНЕЦ!».

Думаю я насытил свою Философию Террора. Пора заканчивать.

— Господин Цзинхуэй, — громко обратился я к сопернику, когда тот прижался спиной к стене, — Вы же понимаете, что будет дальше. Просто сдайтесь. Это незазорно. Мы не дерёмся насмерть, это обычное соревнование на потеху голодной публике! И нет смысла биться как муха о стекло. Вам просто не повезло. Так бывает. Просто Судьба так сложилась, — некро-руку и руку с активированной Лозой Похоти я сложил на груди, а две энергетические выставил вперёд, показывая доброжелательность, — Вы согласны?

Китайцу тут же заорали:

— Не смей! Не смеееей! Умри, но победииии!

— Ха⁈ — Цзинхуэй, несмотря на заслуги, похоже был практиком всё же нового поколения, — Вы видели чё с японцем было⁈ Какой умереть⁈У меня только девушка появилась!

— У тебя защита от огня! Ты зачарован пилюлями!

— Да мне череп снести могут, ало, какой пилюли-то⁈

Я ухмыляюсь и поднимаю руку. Там было немного чужой крови, что увидел и соперник.

— Ваша, мой дорогой оппонент, — говорю я, — А я маг крови.

Видели бы вы, как распахнулись глаза у китайца. Я такое только у Суви видел, когда за укус сожрал целый торт, который она тоже хотела!

Он смотрит на трибуны — они были заполнены, и люди на них молчат и слушают. Смотрит на камеры — сейчас трансляцию смотрит шестьсот тысяч человек, и это только на одном сайте, не говоря уже о телевизорах!

Затем он смотрит на меня. Пусть одежда в паре мест и порвана от разрядов его драконов, которых он пускал ударами ног, но очевидно… что мне в целом плевать. Это даже не учитывая моих адаптаций — ну у меня тупо больше рук! Я и ещё две сделаю, если надо. Схвачу его за руки, ноги, как морскую звезду подниму, ну и чё он мне сделает? Мне же только и останется что апперкотами ему по бубенцам колотить как по груше мелкой!

А потому сейчас всю свою мощь можно было не показывать — я победил лишь одним потенциалом.

— Ой, да к чёрту. По нижней сетке пойду! — махнул он рукой, сложил кулак к ладони и поклонился, — Благодарю, господин Кайзер, за бой. Я понял, что мне есть куда стремиться! Я возьму вас в пример!

— Ты очень хорошо сражался. Правда. Твоё боевое искусство на высоком уровне, мне было приятно столкнуться с таким талантом. Надеюсь, на этом наше общение не закончится, — я повторяю жест.

— С-старший брат… — всхлипывает он.

Я покосился. Что?.. Ну уж нет, не хватало мне ещё одного шизика в команду, спасибо. У меня и так их уже семьдесят процентов. Я вообще просто его завербовать хотел!

От неловкости спасает гонг — наш поклон зачли за финал дуэли.

Стараясь не провоцировать очередного странного человека в моей жизни, я быстренько улепётываю с арены под крики трибун. И это странно, что люди уже следят не за эффектностью моих боёв, а за самим фактом моей доминации.

Типа, я ожидал, что если не покажу «Апокалипсис Два», все такие: «Уууу, автор скатился! Отписка!». Но Евгений сразу сказал, что будет иначе. Это как смотреть за чемпионом без единого поражения — все одновременно ждут и его падения, и очередной победы. Это типа… не знаю… «Ну, Кайзер же выступает. Глупо пропускать. А зачем смотреть, если он и так победит? Ну-у-у… э-э-э… не знаю, но это же Кайзер, ты чё⁈ Надо смотреть».

И это, напомню, после одной дуэли и двух спортивных соревнований… в одном из которых я соревновался с Суви, лол.

Я, оказывается, бью сильнее неё, ха! По груше, по крайней мере. Молодец, могу гордиться — оказался сильнее худенькой девочки! Я вообще думал, что датчики силы удара поломаются от нашей славянской мощи, но нет, и выдержали, и чётко показали разницу в чистой мощи удара.

Она минимальна.

«Такая и оторвать чего может ненароком…», — поёжился я.

— «Михаэль, поздравляю с победой», — говорят мне в наушник, — «Хорошие новости — индусы начали что-то подозревать. Следующий бой тебе с призывателем поставим, Йор там покажи»

На выходе с арены в этот раз никто не встречал — сейчас у всех соревнования, все заняты. А потому ни в раздевалке, ни на выходе я никого из знакомых встретить на ожидаю.

И… зря.

Ведь на встречу шёл Иоганн, тот самый мечник. Сейчас был лишь немногим ниже меня, чуть худее, но всё равно в отличной мужской форме. Его ранее персиковые волосы казались более светлого, можно сказать золотистого оттенка, ровно как и карие до этого глаза.

Но даже несмотря на такие изменения, я всё равно прекрасно узнаю в нём именно того Иоганна — странного паренька с недостатком социального развития, помешанного на тренировках. Особенно это понятно по тому же мечу, который он, как всегда, не выпускал из рук.

И поначалу, даже несмотря на Знание, я впал в ступор. В голове не билось. Не сходилась! Что ОН здесь забыл? Если у меня Рой, у друзей сыворотка от двух гениев, то Иоганн…

— Иоганн? — искренне не понимал я, — Ты же был в одном классе со мной! Как ты… что ты тут делаешь⁈

— А ты? — не глядя отвечает он.

Он даже не повернулся, даже не посмотрел, не повёл глазом! Иоганн как шёл, так и продолжил, совершенно на меня не реагируя. И всё ещё не понимая в чём дело, я сам медленно повёл головой, ожидая, когда он повернётся затылком. И прежде, чем открыть третий глаз…

Я вижу таблицу:

'Франш-Конте Иоганн.

Выход: 10 минут'.

Он… участник. Это реально, я не ошибся! Иоганн — как минимум дуэлянт, и нам предстоит столкнуться! Но если это уже и так становилось понятно, то вот остальное…

Его фамилия.

«Рой, напоминай. Срочно!»

«Франш-Конте Иоганн — человек, часто упоминаемый Вальтером как объект мести. Враг вашего отца. Человек, убивший семью Вальтера. Фактический глава Австро-Венгрии».

Да! Твою мать, да! Вот откуда мне это знакомо! Вальтер учит меня искусству дуэли только потому, что Марк учит как победить Франш-Конте Иоганна — убийцу семьи Вальтера!

И наконец до меня доходит.

«Он… его сын…», — всё складывается, — «Чёрт, это брат того урода, который похитил мою маму! А это значит…», — на душе появляется что-то вязкое, противное, — «Это значит, что мы убили его родню. И теперь, походу, он это узнал».

Я открываю третий глаз! Геном Архонта Света активируется одновременно с этим, и я проникаю в глубину души Иоганна, чтобы отыскать тьму! Отыскать намёки на тёмное влияние его клинка, как было с бедолагой Теодором!

Нет. Ноль. Даже с учётом апгрейда Глаза Шеня — я ничего такого не вижу. Там наоборот слишком светло, будто ни капли зла и тьмы. Как солнце.

Я прикрываю третий глаз.

Странно. Очень странно и очень подозрительно. А от того… напряжно. Как он вырос? Как подделал документы, как прошёл их проверку? И главное — почему так изменился? Это уже не тот Иоганн.

— «Евгений, Франш-Конте Иоганн — следите и пробейте», — сказал я, разворачиваясь, — «От какой страны, как прошёл, почему его не спалили, и где выступает. И скиньте запись его дуэли… заварушка намечается, походу».

Ну, одно понятно точно — он на меня обозлён. Реакция совершенно иная.

* * *

Позже этим же вечером.

Я хмуро смотрел на девушку. Она очень стеснительно отводила глаза, смотря то в пол, то с надеждой на Лонгвея.

Где-то я её уже видел…

А, точно! Я помню эту рыжулю! Только она тогда была сильно младше.

— А я ведь тебя помню! Это же тебя я спас, когда из Бездны вернулся! — помахал я пальцем.

— В-вы правда помните⁈ — распахнула она голубые глаза так, что аж чуть очки не скатились с носа.

— Ага. Ты дочь нашего хорошего друга, Хоппера, учёного американского, — киваю я, а затем вопросительно смотрю на Лонгвея, а затем на Вильгельма, — Только зачем вы её сюда привели?

Вообще, у меня очень важные дела через десять минут!

Но меня прям чуть ли не заставили явиться в кабинет Вильгельма! Я уж подумал, что всё, воюем с японцами, но нет — тут ждала симпатичная худая американка.

— Ну-у… по правде говоря… — как-то мялся Лонгвей, обеспокоенно поглядывая на американку, — Она — причина, почему вас из раза в раз находили. Все. От террористов, до похитителей и меня.

И я медленно, оооочень так не по-доброму, перевожу взгляд на девицу. Она аж поджимается.

О как…

— Я… я для себя искала! А выкладывать меня заставляли! — запаниковала она под взглядом Императора Германии и следующим актуальным божеством, — Но… но да… всё это время… это я вас находила…

— И зачем ты «для себя» искала моё точное местоположение, можно спросить?..

— Фанатка! — энергично ответила она, — У меня скучная жизнь богатой девочки-подростка, мне нечего делать, и у меня СДВГ! И моей гиперфиксацией стали Вы!

Я покосился на Вильгельма. Тот даже бровь приподнял.

Что нафиг?.. Что за странная ситуация?..

— А тебя не Джессика случаем зовут? — спрашиваю я и сразу вижу сверкнувшие глазки, — А-а-а-а, так это ТЫ всех моих хейтеров матами покрываешь?

— Я! Да-да, я, ха-ха! Вы видели мои комменты⁈

— У тебя сколько твинк-аккаунтов-то ёпта⁈ Тебя же банят за каждое сообщение!

— Уже двести сорок один! — гордо выпрямилась она.

Вильгельм настолько поражается современному поколению, что приподнимает аж целую вторую бровь! А это редкость! Обычно одной ограничивается.

— Стало быть… ты мой сталкер? — уточняю.

— Ну… стало быть так, — отводит она глаза, — Н-но! Спешу обозначить, что не претендую на ваше сердце! Так что это… не говорите той злой альбиноске обо мне… она вчера… уже приходила… ночью, — поёжилась она, — Я вами восхищаюсь не в романтичном плане. Хотя-я-я… если предлоооожите…

— Кхм, — кашлянул Лонгвей.

— А. Да-да! — закивала Джессика, — В общем, та ушастая и та бледная «убедили» меня согласиться на похищение, и на следующей день меня выкрали Храмовники! Теперь я готова работать прямиком на вас! Сказали, что у меня талант по вычислению людей. Ну и как минимум, уже не заставят сливать вас, хех.

Ну, теперь всё полностью понятно. Даже не убавить.

Я спас девчонку, она от нехрен делать решила стать фанаткой, и так увлеклась, что реально стала фанаткой. И так уж совпало, что фанатка оказалась с гиперфиксацией и талантом слежки. А проблема была в том, что её просто обнаружили раньше нас.

Ну и если бы не Лонгвей в нашей команде — мы о ней вряд ли бы и узнали. Это же просто богатая американка! Её бы Катя быстрее нашла — подружиться на почве срача в комментах. И Зайка наверняка по наводке Лонгвея её навестила.

Ну… окей. Одной проблемой меньше, одним мощным, — и странным, — союзником больше.

И тут Вильгельм подходит к столу и кладёт перед Джессикой фотографию.

На нём было изображено Мясо.

— Знаешь, кто это? — спрашивает старик.

— Попадался в материалах, — кивает девушка, а затем качает головой, — Но кто это — без понятия. Эх, если бы мы знали, что это такое… но мы не знаем, что это такое.

— То есть утверждаешь, что не сливала ни ему, ни его приближённым информацию?

— Он если её и получал от меня, то я уж точно этого урода не видела, ха-ха! — хохотнула энергичная рыжуля, — Да и вряд ли он с кем-то из моих связан. Уж больно… не знаю… специфичный, — берёт она фото, внимательно смотрит, и хмуро задирает на нас головы, — А что, надо найти?

— Надо понять, как находит, — вздыхает Вильгельм, — Это создание вычисляет Михаэля. Он уже его…

— Да, я знаю: у полиции, в европейском парке и вот недавно, в Греции… — задумчиво пробубнила она.

Мы с дедом шокировано переглядываемся. Какого х…

Ну, походу, про талант вычислять людей не врали! И это всё сидя хрен знает где⁈ Я боюсь женщин с гиперфиксацией: сначала Зайка, теперь вот эта вот. Страшно, очень страшно…

— Мы просим тебя заняться. Нужно понять, как оно меня находит, — киваю я, — Сможешь?

— Оки. Постараюсь.

— Будем очень благодарны! — искренне радуюсь я, — Что нужно предоставить?

— Да не, ничё, мне телефона достаточно.

Она это ещё и с телефона всё делала⁈ Хааа⁈

Дед, ёпаресете, увольняй всю свою спецуру к хренам собачьим! Это же бездари! Их малолетка со зрением минус три уделала в их же поле!

Вот стану Императором Мира… все полетят на завод работать! Дэбилы.

«Пользователь, напоминание», — говорит Рой.

Я смотрю вверх и вижу, как на краю зрения мерцают часы. Пять часов вечера. Пора.

Оставив деда, Лонгвея и Джессику разбираться с поисками, я попрощался и быстренько покинул кабинет, направляясь по длинным коридорам дворца. Туда. Сюда. Опа! Бабушка! Сюдыаааа!

— Бабулька! — вскидываю я руки и лезу обниматься.

— Погоди, погоди! Куда так сильно⁈ — Ведьма закряхтела, когда я сжал её своими ручищами, — В твоём возрасте тебе уже не шесть… так вырос, ох…

Ну вот и всё. Вот и настал момент. Думаю, скоро история моих приключений закончится…

Теперь в моём возрасте мне больше. А великая до этого Василиса… теперь на моём фоне маленькая хрупкая женщина.

Вот и всё, друзья.

Фсё…

Финал где-то не за горами…

— Все на месте? — спросил я.

— Все, все. Задолбалась этих бестолочей таскать уже! — вздохнула она, — Пойдём.

Она открывает огненную воронку, и мы перемещаемся к ней домой, в уютный, а с рукастым Всеволодом и уже нехило так обустроенный современный домик в лесу!

Запахло шашлыками и лесной свежестью. Запели птички. Солнышко всё ещё приятно грело! Ох, как тут хорошо!

Выходя из портала, я вижу, как Максим дерётся с Лёшей за шашлык, Лёня со Святославом внимательно слушают мудрости от Всеволода, Катя безостановочно фоткается с коровой, а Суви под шумок доедает шашлык, за которым два дерущихся дебила не следят. Не было только обеих Лун, но они и так уже всё знают.

А вот остальные мои друзья… хех.

Ладно, пора открыть один из моих секретов.

— Друзья! — хлопаю я в ладоши, — Минуточку внимания! У меня важная новость, и я считаю, что вы должны об этом знать! Плюс, я хочу похвастаться!

Все отвлеклись от своих дел и подошли. Даже корова, почему-то. А, понятно — она хотела сожрать ромашку в Катиных волосах, с чем успешно справилась, и теперь блондинка пытается достать свою прядь из слюнявой морды.

Теперь все внимательно смотрят. Я выдыхаю. Ну… пора!

— Мама! Презентуй продукт!

Дверь в домике открывается, и моя мама выходит… с карапузиком на руках! Она встречает улыбкой всех моих друзей, спускается по лестнице и ещё раз очаровательно улыбается.

— Всем привет, ребятки. Знакомьтесь — Артурчик.

Все застыли. Стальная челюсть Максима с грохотом упала на пол.

Он поворачивается на остальных, хмурится, подбирает челюсть и спрашивает витающий в воздухе вопрос:

— Погодите, я чё, один про это забыл?..

— Внатууууууре! — Катя хлопает себя по лбу, — Он же должен был уже родиться! Уваа!

И все сорвались, сбивая меня нахер в стратосферу! Они моментально перестали со мной дружить, и начали дружить с братиком!

Ни мама, ни сам Артур не ожидали такого ажиотажа на сиквел карапуза, потому что распахнули глаза и непонимающе смотрели то друг на друга, то на обступивших их подростков.

— Ваха-ха-ха, смотри какой угарный микрочелик! — смеялся Макс, — Он выглядит умнее Миши!

— Суви смотри, какой милашный! — сияла Катя, — Он ещё и блондин зеленоглазый! Ува-а-а! Оох! Стой! — до неё дошло, — Так это… почти наш… такой и будет?..

— Ого. А откуда он⁈

— Лёша, ну ты дебил?..

— До-о!

Артур не плакал, не пугался, не орал. Он просто… да в шоке нафиг! Лежит, поджимает ручки и ножки, и с широченными глазами пытается найти хоть одно спокойное существо. Никогда он такого количества людей над своей детской мордочкой не видел! А тут ещё и все вроде не злые, вроде радуются, а что надо — вообще непонятно, нафиг!

Удивительно, но самым адекватным в его поле зрения… был я и корова.

«Хаааа! А что такое? Я уже и не такой страшный? А что ты с надеждой смотришь? А что ты не какаешься-то, м-м-м?», — не скрою, немного даже доставляла сладкая месть.

Видно, что он хочет надавить в подгузники! Свою ультимативную использовать, своего рода «Воплощение: Полные Трусы Неприкосновения». Да вот только гаденыш поглядывает на Катьку!

Всё верно, почему-то именно Катю. Ему нравятся грудастые блондинки? Ишь ты! Как у меня на руках, так какашек за троих взрослых. А как при красивой девочке — так даже не заплачет!

Хотя… могу ли я его осуждать?.. Может то, что со мной он какается — как раз показатель доверия?..

— Артур, ты любишь гамать в стрелялки? На, держи! — Максим достаёт из пространственного кармана геймпад.

— Ну ты дурак?.. Ты вообще после артефаткорики с собой весь мусор таскаешь? — покосился Лёня, — Как ребёнок будет…

— Хе-хе! Атю, атю, ува! — Артурчик засмеялся, начав теребить сосочки геймпада и долбить по кнопочкам.

— Ладно, затыкаюсь… — кивнул Морозов.

Артурчик, кстати, довольно душный ребёнок, лол. Его рассмешить — это целое дело! Он смеётся только когда я бьюсь мизинцем о тумбочку и когда бате прилетает от мамы. Плюс с видеоигр. Реально играет в них! А ему сколько… ноль⁈ Тыкает там чёто, крутит, вертит. Реально нравится! Будущий игровой разработчик!

А ещё его, на удивление, забавляет… корова. Вот эта вот кучервая корова, да. Она когда носом к нему лезет своим мокрым, он прям уссыкается от радости! Иногда буквально. Будто старого друга встретил! Так забавно ему!

Ну и теперь Катя ещё, да.

— Ой, а он ко мне тянется! — ахнула она, — Ч-что делать?

— Аналогию с коровой проводит… думает молока много… — пробубнил я.

— Ой, а у меня нету!

Мама на это едва заметно выдохнула, явно от облегчения. Не понял, что эти взрослые себе там уже воображать начали⁈

— Хочешь подержать? — спросила Анна.

— А м-можно⁈

— Конечно. Думаю, он только за, ха-ха! Вон как лупкает.

Мама аккуратно передаёт ребёнка девушке. Она, перекинувшись взглядом с Суви, ооооооочень аккуратно берёт малыша, боясь сделать лишнее движение! Прям застыла как статуя! Суви же на помощь и пришла — покумекав что к чему, немного более удобно поправила ножки и голову Артура, чтобы он лучше лёг в девичьи руки.

Катя выглядела, будто её благословили небеса. И будто до последнего не верит, что у неё в руках… настоящий МАЛЫШ⁈ Чтуоо⁈ Да ещё и почти мой⁈

Рядом со мной стоял дед, естественно, за этим всем наблюдая. И от последней сцены он… хлопнул меня по плечу, поймал взгляд и с улыбкой подмигнул. Я улыбаюсь в ответ. Мы, мужчины, стояли чуть дальше, наблюдая за идиллией.

Дружба. Семья. Связь. Готовность свернуть горы ради дорогих тебе людей, и готовность радоваться каждой позитивной мелочи в жизни когда-то незнакомого тебе человека.

Я смотрю на друзей, на семью, на девушек и на братика. Смотрю на их счастливые лица, освещаемые тёплыми лучами солнца.

И я понимаю…

Что я искренне счастлив.

Это один из лучших дней в моей…

— Му-у-у-у! — впервые за жизнь кучерявая корова издаёт звук.

Вспышка. Хлопок. Синий купол возникает в центре столпотворения и разбрасывается всех в сторону!

Катя прижимает Артура к себе и бьётся головой о столб, при этом защищая ребёнка! Максим уже в полёте покрывается бронёй, а Лёня моментально поднимает руку, активируя телекинез!

Всех раскидало. Кроме мамы… и существа позади неё.

— А-а! — мелькает клинок, и мама вскрикивает!

Мужик хватает её за шею, поднося костяной кинжал к виску! Его фиолетовые глаза мерцают, а вырезанная пентаграмма на лице истекает синей кровью!

— Он иммуннен к пространству! — кричит Лёша, — Не могу оттолкнуть!

Я застываю. Я просто не верю. Я просто, блять, отказываюсь! Нет, нет, неееет!

Мясо…

Мясо!

МЯСООО! Почему после смерти от разреза пространства Лонгвея, он, сука, теперь к нему иммуннен⁈

Почему он теперь телепортируется⁈

Как…

КАК ОН МЕНЯ, СУКА, ВЕЧНО НАХОДИТ⁈

Артур заплакал. Очень сильно, задыхаясь от рёва! Корова, услышав это… перестала жевать, медленно переводя взгляд на мясного голема.

Мама… мама! МАМА!

— Либо ТЫ идёшь со мной, либо ОНА, — позади Мяса открывается воронка, — Решай, кто ты: Отродье или Мученни…

— Да как… ты меня… УЖЕ ЗАЕ*АААААЛ!

Я топаю ногой, активируя технику «Кровавого притяжения»! Моё ядро становится центром гравитации и все, подверженные магии крови, срываются ко мне, в том числе и мама! Её маленькое тело вырывается из хвата Мяса, который к Крови неуязвим, и быстро приближается ко мне!

От меня отрывается двойник, словно сиамский близнец из чернил! Он же и ловит Анну!

Наклон. Векторное Ускорение. Рывок.

И я на полной скорости вонзаюсь плечом в Мясо! Хватаю его обеими руками!

— А-А-А-А̸̨͠-̷̧̕А̴̕͢-҉̢͡А̷̡҇-҈͢͠А҈̡͠!̷̨̕ — завопил я.

Бах. Бах! Иггдрасиль отдаёт импульсами, разрывает пространство! Я ощущаю, как сопротивляется Мясо, как его необъяснимый иммунитет пытается бороться с насильственной телепортацией!

Но ты, гандон, не с тем связался!

*БААХ!*

Иггдрасиль, ещё сильнее расширив свои корни, просто всасывает нас под землю, отправляя в полёт между мирами! Нас уносит дальше от дома, дальше от Земли!

*Бах!*

Нас выплёвывает прямиком в Бездну, в случайную точку, случайный домен. Дальше от тех, кому эта тварь может навредить!

Мои друзья… мой братик… моя мама!

Эта тварь… ЭТА ПОГАНАЯ ТВАААРЬ!

— Вот теперь ты перешёл черту, ебаное мясо! — зарычал я, начиная увеличиваться, — К черту Джессику! Я сам вас сейчас найду, поганые жалкие выблядки! — у меня вырастали рога, — В каком бы мире не сидел твой ебучий создатель, откуда бы ты ни вылезал…, — кожа становилась белой, — ОТ ВСЕХ ВАС НЕ ОСТАНЕТСЯ ДАЖЕ ВЫСРАННОГО ДЕРЬМА!

Мясо выпрямляется. Сжимает клинок.

Я до последнего откладывал этот момент, но… когда, если не сейчас. Как я собрался их искать? Очень просто.

Через знакомства.

— ЗНАНИЕ! — ору я, активируя ритуал, — Пора меняться фактами!

И небо разрывается, а необъятных размеров механический глаз устремляет на нас всеведущий взор.

* * *

От автора:

Друзья, давненько не напоминал…

Но если вам нравится, то не забудьте, пожалуйста, поставить лайк! Спасибо!

Глава 19

Мир застыл. Мясо, не понимая моего призыва, так и зависло с наклонённой в недоумении головой. Да. Именно недоумение, интерес. Оно его проявляло! Оно не просто получило новую неуязвимость к пространству, не просто получило его силу!

Оно умнеет.

Почему-то именно сейчас ему решили улучшить и мозг, и теперь я хоть всё ещё и вижу перед собой мясную куклу с набором приказов, но теперь в него будто поместили самообучающуюся сеть.

Вот теперь стало опасно. По-настоящему опасно. И плевать на его телепортацию — проблема здесь именно в его мозге.

Нельзя тянуть. Да уже и не выйдет.

— Отвечаю на призыв к контакту, — говорит механический голос из космоса, и огромная линза сужается, фокусируясь на мне, — Тебе требуются ответы?

— Да, — из-за частичной трансформации мой голос был рычащим, слегка двоящимся, — Прямой и полный.

— Это конкретный вопрос с конкретными ответами?

— Да!

— Тогда я вправе потребовать того же. Я задам ряд конкретных вопросов с единственным общим ответом, — будто с интересом и напором сужается глаз, — Ты согласен?

— А если не отвечу⁈

— Я способен забрать то знание, что ты получил, — зрачок расслабляется, — Мы в моём мире. Всё вокруг — иллюзия. Ты внутри самого потока информации, и всё, что здесь родится — здесь и останется. Ты заберёшь знание с собой лишь когда разорвётся наш контакт. Жду ответа: ты согласен на условия? — вновь гудит механическое глазное яблоко.

Тц.

Знаю я про что он спросит.

— Согласен, — сжимаю кулаки.

— Тогда мой вопрос, — фокусируется Знание, — Ты для меня — слепое пятно. Я не могу наблюдать множество моментов, связанных с твоим организмом и с событиями вокруг тебя. Ответь, Михаэль Кайзер: внутри тебя находится сущность, способная скрывать тебя от нашего взора? Уточнение: я не про размеры этой сущности. В самой своей природе она способна влиять на материю и энергию, а следовательно, пространства. Есть нечто, не предусмотренное твоим рождением, запущенное в первый день твоего появления как Михаэля Кайзера, благодаря чему и запустилась вся цепочка твоей порушенной Судьбы, выстроенной Порядком. Нечто, что мы, Концепции, не видим, — зрачок сужается, — Подтверди.

И я выдыхаю.

Конечно. Было очевидно, про что он спросит.

Я это уже предполагал и искреннее в это верил, и вот, оно подтвердилось — они… действительно не видят Рой. Всё, теперь точно, теперь не теория, а факт из прямых уст.

Рой — выше Концепций.

Ведь если сами КОНЦЕПЦИИ, правящие это реальностью не способны что-то в ней разглядеть, значит оно действительно появилось за пределами этой самой реальности.

— Да. Внутри меня сущность, которую вы не видите. Она меня спасла, и она, полагаю, меня скрывает, — отвечаю я прямо.

Глаз сужается. Сильно! Раздаётся гул и треск, объектив начинает краснеть, будто внутри копится лазер, словно энергия вот-вот выстрелит, лишь бы меня разобрать на молекулы и добраться до наномашин внутри!

Я напрягаюсь. Не понимаю, чего ожидать от Концепции, которая провалилась в своей главной задаче — знать! Она бесится? Боится? Она вообще на это способна⁈

Но нагнетание алого цвета останавливается.

— Ты не врёшь. Ты говоришь истину. И даже зная об этом… я всё равно не вижу ничего внутри тебя, — алый цвет начинает исчезать, и на замену приходит синий, — Невероятно. Мои процессоры… не могу это обработать. Дай время.

И я действительно просто замолкаю и выжидаю пару секунд, думая, что же это всё значит. Эти цвета, эта заминка.

Но почему бы не спросить прямо?

— Ты в шоке, ведь так?.., — хмурюсь.

— В вашем аналоге — да. Концепции правят вселенной и реальностью словно человеческий писатель контролирует каждую написанную букву. Мы — абсолют правил. Мы — и есть правила. Мы — и есть вселенная. Если брать твои слова за истину, и начинать строить логическую цепочку, то единственный вывод, к которому возможно прийти…

— Что эта сущность не из нашей вселенной. Она просто не способна учитываться вами, потому что и не рождалась вовсе, — я и сам перехожу на шепот, — Да, я тоже про это думаю.

— В таком случае… — глаз притихает, — Мы подтверждаем существование параллельных миров. С возможностью между ними перемещаться.

Всё так. Всё, твою мать, ровно так.

Мы оба со Знанием наверняка это и подозревали, но нужно было финальное подтверждение, которое мы оба сейчас и получили.

Рой — из параллельного мира. Ведь другой причины, почему абсолют силы и власти нашей вселенной что-то не видит и не учитывает — потому что эта «переменная» и не должна была быть в нашей «формуле».

Ну пи*дец, чё. Ну вот как-то так.

Вы понимаете, что это уже не просто уровень «Ну, Бездна — это другой зеркальный мир… пук пук… среньк». Нет! Это прям ДРУГОЙ мир! И параллельный тут для красного словца, там вселенная ДРУГАЯ!

«Рой, ты, естественно, ничего не подтвердишь?..»

'Нет, пользователь, простите. Если это правда, то, предполагаю, ровно для сокрытия этого факта и существует стирание моей памяти при смене носителя.

Но я — машина. И не могу менять предписанные в ядре установки.

Если бы я мог, я бы всё вам рассказал, как и дал доступ к админ-панели. Но я не могу'

Поэтому ты решил покончить с собой, прошлый носитель?.. Потому что осознал, насколько все мелко и ущербно, насколько всё бессмысленно?

Ты покончил с собой, потому что не видел больше смысла жить песчинкой в бесконечном океане?

«Нет. Не верю», — хмурюсь я.

И всё же… не верю. Я, конечно, тоже шокирован, что РЕАЛЬНО есть ВОЗМОЖНОСТЬ ходить в ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ, — Рой же сюда как-то попал, верно? — но меня это не сильно выбивает.

Ну типа… есть и есть. Проблемой будет, если отдельный параллельный мир решит поглотить наш или чёто типа такого. Но в остальном… да ничто-ж не меняется! Это отнимет моё счастье? Нет. Это помешает мне любить жизнь? Пф. Да наоборот! Будет чем заняться, когда на старости лет с ума сойду — пойду нести справедливость своим параллельным двойникам! Если такие есть. Наоборот круто! По факту ничего не меняется, а возможностей больше! Ну или стану каким-нибудь вирусом, пожирающим миры. Я-ж старый, я с дуба рухнул, мне всё можно!

Нет, тут определённо снова что-то упускается. Я уверен, что другие миры — это половина от депрессии. И я уверен, этот ответ, эту причину покончить с собой…

Даст апгрейд до релизной версии Роя — «1.0».

— Я… впервые сталкиваюсь с этим ощущением, — говорит механический голос, — Я не понимаю. Я не знаю. Я испытываю то, что люди испытывают каждый день. Будучи воплощением всей информации во вселенной, я впервые осознаю… что мне интересно что-то узнать, — и глаз расслабляется, а линза становится чёрной, словно глаз огромного кота.

И тут я почувствовал нечто, чего раньше не ощущал ни от Знания, ни от Порядка. Будто…

Эмоцию? Да, мне отчётливо кажется, что это обычная эмоция.

Неужели я и Рой действительно… очеловечиваем саму Концепцию?

А вдруг они всегда были человечны? Ведь какие могут быть эмоции у чёртового Знания или Порядка, если они… ну… знают и контролируют ВСё? Какая радость в жизни? Какие страхи, кроме страха перед другими концепциями?

— Знание, так ёмаё, может объединим усилия⁈ — говорю я огромному глазу, — Нам нет смысла сражаться! Мы все, вся наша реальность, все вы, Концепции — все мы братья, дети одной вселенной! И эмоции, человечность жажда ЖИЗНИ — доступна и вам! Она там, за пределами нашего мира! — указываю я вокруг, — И мне тоже интересно! И я тоже хочу знать правду!

Глаз сужается. Линза наливается синим, а затем жёлтым.

— То, что я испытал — эмоция, ведь так? Подтверди.

— Да. Любопытство.

— Мне нравится любопытство, — линза расширяется, — Благодарю. Оцениваю переговор на десять по десятибалльной шкале. Очень удовлетворён. Я согласен сотрудничать на правах равных. Но в данный момент предлагаю закончить разговор — накапливаются повреждения от открытого и долгого общения со мной. Ты ещё не Концепция — тебе ещё чревато держать с нами контакт. Слаб.

— Хорошо, тогда мой вопрос! — сжимаю кулак, — Вот эта тварь передо мной ПОСТОЯННО меня находит! Откуда? Кто это? И как от этого избавиться? Я хочу, чтобы оно навсегда перестало мне мешать! Как⁈

Слышу гул. Знание думает.

— Встречное предложение. Раз ты вешаешь на меня характеристику «Друг», я был вынужден проанализировать его значения. Я ценю доверие. Готов пойти навстречу. Ты ответил больше, чем на один вопрос, наслоив ряд ошибок в моих процессорах, что привело к «Любопытству» и «Эмоции». Я могу дать тебе больше, чем ты спрашиваешь. Доверься. Вероятность твоего удовлетворения — восемьдесят семь процентов.

— Я получу ответы на свои вопросы?

— Лучше.

Ну… блин…

Ааай! Чёрт бы подрал моё подростковое шило в жопе и любопытство! Я хочу гарантированно получить ответы на свои вопросы, но с другой стороны, вы прикиньте заиметь в друзья ЗНАНИЕ?

Ладно. Заодно и узнаем, насколько ценит дружбу Концепция.

— Согласен.

— Информация будет загружена. Благодарю за контакт. Я открыл новую истину о своём существовании.

И небо резко закрывается, а я ощущаю, как нарастают нейроны в голове! Как новая информация появляется буквально из неоткуда, как образы и факты просто вспыхивают, будто всегда здесь и были, а я их просто забыл!

Время начинает медленно возвращать ход. Мясо уже возвращает движение, и его голова выпрямляется, готовясь к бою.

А я же, задержав дыхание из-за потока чистых фактов в голове…

Скалюсь, выдыхая пар.

— Попался.

* * *

Спустя время. Инферно. Лаборатория.

Отец сидел в темноте и просто смотрел в одну точку. Он не понимал. Совершенно не понимал что думать, что делать. Множество противоречивых чувств сейчас боролось между собой, и Отец, впервые с этим столкнувшись, не знал как остановить эту борьбу.

Ну вот что? Что ему вообще делать⁈

Он учёный, живущий ради науки? Он человек, живущий ради себя? Что… ну вот что ему выбрать?

И даже если бы он понимал ЧТО он хочет, откуда ему знать КАК этого добиться⁈

Всё снова повторяется!

Точно так же таланты и знания Отца использовали другие под предлогом «науки». Поначалу всё было так же, как и сейчас! Открытия, развитие, чистая алхимия! Но затем начинались просьбы, перетекающие в требования. Никакая это к чёрту не наука, а заказы удобному гению с малой долей человечности!

И в прошлый раз он остался с правителем, с фактическим хозяином, продолжая нести службу. К чему это привело?

Смерти в пасти Зверя.

Потому сейчас Отец не понимает, что ему делать. Мозг учёного говорит учитывать закономерности, но малый опыт жизни вне науки хочет верить, что после поимки пацана всё наладится, и Отец так же будет сидеть в лаборатории, довольствоваться перепиской с подругой, и вместе с ней решать нависшие вопросы!

Отцу этого не хватало. Цели. Не приказов, где «надо», а вопросов, где «возможно ли». Будучи машиной науки, Отец… и правда оказался человечен. У него есть желания, есть предпочтения! Он ХОЧЕТ их достигнуть! Не хочет умирать!

И потому сейчас он совершенно не понимает, что и как ему…

*БАХ!*, — взрыв, грохот. Всё здание сотрясает, пробирки, ампулы и инструменты валятся со столов!

И не успевает Отец подскочить со стула, как потолок разлетается на куски, и огромное чудище приземляется прямо перед мужчиной! Бах!

Оно выпрямляется, его глаза загораются синим, и на уродливой морде растёт широкий, садисткий оскал.

— Попался, который прие*ался, — рычит оно.

Высокий. Метра под три, широкий и мускулистый. Короткие, только растущие рога и белая кожа, что вот-вот начнёт покрываться шерстью.

Пусть даже трансформация не завершена, пусть чудище выглядит ещё страшнее, ещё чудовищнее, чем выглядел в давние времена, но Отец всегда узнает это порождение Терры…

Зверь. Это Он.

А если точнее, то человек, начавший в него обращаться, отчего внешне ещё более уродливый. Ни то, ни другое.

Остроконечный нимб мерцал над его головой, третий глаз рыскал в поисках врагов, а некротическая рука держала… Мясо. Не мёртвое, ведь он не переместился в лабораторию, но и не живое, судя по проросшим из глазниц грибам!

— Ты… как ты… — Отец застыл, — Как ты нашёл этом место⁈

— Друг нашептал, — скалится оно, делая шаг.

— Никто сюда не проникнет без Ключа Люцифера! — мужчина подскакивает, сжимая кулак.

— О, а я своего рода его Отродье.

Отец оглядывается. Нет. Нет! Плохо дело! Неужели Зверь выискивает не только на Земле, но и в Инферно⁈ Неужели ему так важна полная аннигиляция тех, кто попал в его немилость⁈

Это плохо. Это очень, нахер, ужасно! Ведь если раньше Отец ломал голову, какой из двух вариантов лучший, то вот ЭТОТ — приведёт только к сраной смерти без альтернатив!

Вот СЕЙЧАС точно надо что-то делать!

Отец щёлкает пальцами! Алхимический круг на его руке вспыхивает, письмена загораются, впитываются в плоть, подключаясь к венам, и золотая волна начинает расходиться от заклинателя!

Дерево, камень, даже пыль — всё моментально начинает выделять конденсат чистой энергии, и тот моментально кристаллизируется, тут же разрывая и пробивая объекты!

Всё, что имело энергию — всё едва не взрывается изнутри!

Купол доходит до Зверя, касается его стопы, и белые пальцы тут же распирает от кристаллов, что тут же начали пробираться ещё дальше, ещё выше по ноге! Это его точно не убьёт, но задержит и даст время для…

*Щёлк*.

Раздаётся грохот и щелчок — нимб над его головой делает проворот.

— МЫА-А! — вскрикивает Отец, когда его нога взрывается болью!

Мужчина, не умеющий сражаться, запинается от резкой вспышки в глазах и едва не падает, лишь чудом удержавшись за стол!

Вдох. Выдох.

Он поднимает голову, и… Зверь уже стоял прямо перед ним.

— Пойдём. Кое куда сходим.

И чудище разрывается от подбородка до паха. Его тело расходится в стороны, рёбра становятся клыками, а кишки и внутренности — ожившими языками. Гнилое зловонье, смешенное со сладостью Похоти, обдаёт всю комнату, а чудовищный, затяжной рык хриплого, вопящего трупа закладывает уши!

Там была… темнота. Непроглядная темнота, отдающая алым, ужасный сиянием где-то в глубине бесконечной пропасти в желудке этой твари.

Отец опускает руки.

Тут ничего уже не сделать.

— Какой же абсурд… — хмыкает он.

БАХ!

Пасть защёлкивается на теле алхимика.

* * *

Спустя короткое время. Российская Империя. Дворец.

Отец, мама и дочь — дружная семья! Была у них славная традиция вместе обедать каждый день. Лишь что-то очень срочное, важное и неотложное могло послужить оправданием, но зачастую — ничего! И страдал от этого в основном именно… Виктор. Потому что здесь правило именно так и звучит: «Отец, мама и дочь». И легко понять, что здесь не так:

Мамы и дочери — по две, а папа — один!

Сегодня комбинация вышла следующей: Виктор (естественно), Алиса и Луна.

Все сидели и тихо-мирно ужинали. Муж — комплексно, всего по чуть-чуть. Алиса — исключительно мясо, как гордая лисичка. Луна — морковку и зеленушку, как гордая зайка.

И в целом, несмотря на зачастую недовольную морду Виктора…

Идиллия, ну разве нет? Эта семья правда друг друга любит, и правда наслаждается компанией друг дру…

БАБАХ, НАХЕР! СТЕНА ВЗРЫВАЕТСЯ, ИГГДРАСИЛЬ СЛЕПИТ ВСЕХ В КОМНАТЕ, НАЧИНАЕТ ОРАТЬ СИГНАЛИЗАЦИЯ, И ГРОМНАЯ ТУША СНОСИТ СТОЛ.

ААААА, ЧТО ПРОИСХОДИТ, ПАЛУННДРА!

Всё вмиг переворачивается! Спокойствие пропадает, охрана уже вопит за стеной, идиллия сдохла, счастье ушло за горизонт!

Все застыли: Виктор на полпути с вилкой; Луна, быстро и забавно жующая как кролик — с торчащим со рта листом салата; Алиса… всё уже съела, так что ей нормально.

Тем временем огромная белая тварь ловко скользит ногами по полу, как какой-то сноубордист, нахрен!

Виктор, уже понимая ЧТО это за инфузория проникла в его жизнь, медленно и даже без агрессии поворачивается. Высокое и мускулистое, но лишь на половину от потенциала, существо с нимбом над головой уже поворачивалось в ответ. А эпично проскользил он благодаря трупу Мяса, которого использовал как сноуборд.

Они встречаются взглядом. Третий глаз был открыт, так что Виктор ощутил неудобство и внутреннее беспокойство — автоматом, по щелчку. Казалось, словно… на тебя смотрит охотник, судья и палач в одном лице. Вестник Добра, живущий ради искоренения Зла.

Но всё же, разум был выше чувств в данный момент, и Виктор всё же знал ЧТО это за лихо рогатое.

— Михаэль, как ты сюда попал, бл*ть?.. Ну это же зачарованное место… — вздыхает он, с вилкой в руке потирая переносицу, — Да ну какого…

Кусок стейка со шлепком падает на пол. Виктор, глянув на него… вздыхает ещё более устало.

Полу-Миша, полу-Зверь, полу-рак, полу-хер, спрыгивает с Мяса и начинает идти к Князевым. Каждый его шаг отдавал грохотом, каждое движение — скрипом натянутых, готовых к бою мышц!

Даже при неполной трансформации он источал силу. Даже сейчас ты понимал величие Зверя, ты буквально видел боевую машину, созданную самой Землёй исключительно для уничтожения, убийства и аннигиляции! Ты не мог НЕ ощущать от него опасность.

Зверь — и есть опасность в чистом виде. Он существует ровно для того, что ты про него подумаешь.

Рвать и терзать.

А потому Алиса, так же понимая КТО это, но впервые видя его ТАКИМ, вскинула рыжие бровки и с интересом его оглядела сверху-вниз. Рога… мышцы… размер… шерсть…

Внимательно так смотрела… оценивающе. Как кота для вязки.

— А губа-то не дура, зай, — очень удовлетворительно закивала она, глядя на дочурку.

— Ну дык… — пожала альбиноска худыми плечиками.

Луна посмотрела на рога и клыки… такие острые. На мышцы и размер тела… такое всё большое. На шерсть… такая шелковая и роскошная.

У-ух, ля! Сначала одеваются вот так, а потом жалуются, что домогаются! Тц-тц-тц, какой срам! Какой… какая… сочная плюшевая задница! У-ух, сучка! Нельзя перед зайчихами такое показывать. Напрашивается ведь…

Виктор не сказать, чтобы радостно покосился на приоткрытый рот дочери, из которого всё ещё торчал кусочек салата, а затем переключился на причину её слюноотделения.

— Виктор! — рыкнуло чудище, — Я с новостями. Мне есть что сказать и показать!

— Ну допустим?..

— Я съел Отца.

Виктор замолчал. Да и все остальные как-то тоже притихли.

Фразочка без контекста звучит…

— И зачем?.. Что он сделал?.., — продолжал устало бубнить дьявол.

— Это он отправлял Мясо, он его создатель! Я его выкрал! — однако живости в его голосе было ровно как у обычного Михаэля, — Но если я его выплюну сейчас, Люцифер поймёт куда он делся! Сто процентов на нём отслеживание есть! О-о-о, а этой падле есть что рассказать! Виктор, тебе бы стоило ооооочень откровенно поговорить с Люцифером, — Зверь хмурится, — Походу… у кого-то тоже большие планы на Землю.

— Что?.. Марк натравлял на своего сына монстра⁈ И работал с Люцифером⁈

— Что?.. Какой Марк?..

— Что?..

— Ха?..

Они друг на друга недоумённо посмотрели.

Тут явно что-то не так, и кто-то чего-то не понимает. А возможно у Кайзера есть ещё одна скрытая способность — забирать последние извилины из людей рядом с ним?..

— Так, давай ещё раз… — вздохнул Князев, — Какой, нахрен, отец? Твой⁈

— Нет конечно! Просто Отец.

— Какой отец, твою мать⁈

— Ну Отец! С большой буквы!

— ДА ЧЕЙ ОН ОТЕЦ-ТО БЛ*ТЬ⁈

— ДА ПРОСТО!

— НЕ БЕСИ МЕНЯ!

— ДА ЧТО Я СДЕЛАЛ-ТО⁈

Луна и Алиса переглянулись. Жених и тесть снова сцепились по пьяни, каждую пятницу одно и то же.

* * *

Инферно. Лаборатория Отца.

Люцифер медленно шагал через обломки о осматривался. Инструменты, капсулы с гомункулами, уже сделанные, но не внедрённые части Мяса…

Всё это было разбросано при вторжении. И ни Отца, ни его творения здесь не было.

Черноволосый парень с алыми глазами остановился. Он медленно оглядел место, откуда с потолка свалилось огромное, судя по кратеру, чудище. Провёл пальцами по кристаллизованной крови, узнавая в ней кровь Отца. Затем огляделся вновь.

Тела нет. Кровь на месте. Значит было сражение и похищение.

Но душа не вернулась. Ровно как и попытаться «достать из сокровищницы» её тоже нельзя — значит Отец ещё жив. И при этом его совершенно не отследить.

А единственный, кто сюда мог попасть кроме самого Люцифера…

— Понятно… значит нужно ускоряться, — пробормотал второй после Князева, разворачиваясь на выход, — Приступаем к плану В.

Глава 20

За некоторое время до этого. Олимп.

Гора Олимп и раньше была туристическим магнитом. Горнолыжка, панорамы, статус самой высокой точки мира, вечные селфи на фоне «я был выше облаков», ну и так далее, и тому моментограмное. Но всё это было до.

До того момента, как на самой вершине проросло Мировое Древо. Иггдрасиль.

Энергетическое, мерцающее, радужное, будто состоящее не из древесины, а из света, напряжения и самой… да чёрт его знает, реальности? Оно не просто стояло на вершине горы, оно в неё врастало: корни уходили вниз, вглубь мира, ветви терялись в небе, а сам ствол переливался так, что камеры не могли нормально передать цвет!

И вот тут началось веселье.

— Мы наблюдаем беспрецедентный туристический бум в районе Олимпа! — говорил репортёр, стоя на фоне заснеженного склона, где за его спиной толпились люди, палатки, дроны и временные постройки, — По оценкам аналитиков, поток людей превысил прежние показатели почти в девять раз!

Кадры менялись.

Паломники. Люди в простых одеждах, люди в богатой экипировке, люди с босыми ногами… да всякие люди! Они сидели на коленях в снегу, молились, плакали, просто смотрели вверх, будто видели Бога. От официальных конфессий до таких, названия которых журналисты предпочитали не озвучивать. Кто-то утверждал, что Древо это ось мира. Кто-то, что это лестница к Богу. Кто-то шептал, что это суд.

Блогеры. Много блогеров. В термокостюмах, дизайнерских куртках, с идеально уложенными волосами, с дронами, кольцевыми лампами и вечным вопросом в глазах: «А тут нормально ловит?» Они улыбались в камеры, делали селфи на фоне светящегося ствола, записывали сторис с подписью «Энергия просто нереальная ваще блин! Не зря дышала маткой!», и улетали вниз за лайками. Иногда буквально — когда, засмотревшись на Древо, запинались и кубарем катились вниз по трассе.

— Это буквально северное сияние, только вертикальное, — восторженно вещала девушка в трансляцию своего аккаунта, — И оно… живое! Чекайте, чекайте!

Были и маги. Боевые, начинающие, всякие. Зачастую они сидели отдельно, в тишине и медитации, некоторые часами, некоторые днями. Они пытались почувствовать Древо, синхронизироваться, уловить ритм и стать сильнее! Ходили слухи, что кому-то оно отвечало. Доказательств, конечно, никто не предоставлял… но курсы продавать это им не мешало. Тут кстати блогеры тоже были своего рода просветлёнными магами.

— Но порой фиксируются явные вспышки активности, — продолжал репортёр, говоря в микрофон и прикрывая глаза от яркого зимнего солнца, — Порой Древо вспыхивает, передавая энергию по стволу и ветвям! Специалисты предполагают, что это связано с перемещениями по структуре. Ведь не просто так оно выросло, верно? Большинство учёных и историков полагает, что Иггдрасиль кто-то вырастил, и кто-то имеет к нему полный доступ.

На экране показали кадры, как Иггдрасиль вспыхивал. Не весь, а локально, будто кто-то включал свет внутри: луч уходил вверх или вниз, а иногда просто вбок. Каждый раз это вызывало волну обсуждений, теорий и паники.

Но в принципе, к этому уже все привы…

— Подождите… — голос репортёра дрогнул, — Вот! Снова! Я слышу гул! Наведи камеру! — говорит он оператору, — Смотрите, снова эта вспышка! В прямом эфире!

Камера дёрнулась — оператор резко навёл объектив. Иггдрасиль и правда вспыхнул снова!

Но не так, как раньше.

В этот раз свет не ушёл по ветвям и не исчез где-то внутри Древа, а выстрелил вниз. Луч был плотным, ослепительным, как концентрированная молния! Он ударил прямо в туристическую зону у подножия горы, разрывая снег! *Бам-м-м!*

Людей отбросило! Камера задрожала, звук захлебнулся криками!

Когда облако рассеялось…

— Боже… — прошептал кто-то за кадром.

Из воронки в снегу медленно поднимались фигуры. Рога. Крылья. Чужие силуэты. Неправильные пропорции.

Демоны.

* * *

К этому моменту я всё ещё был вынужден находиться в половинчатой форме. Ну как… четвертиной. Эти двадцать пять процентов — пока что именно та черта, которая не сжирает мой возраст от слова совсем. Мог бы и наполовину превратиться, конечно, но там чуть что, и срываюсь, превращаясь в полную форму. А что будет на полной форме… да хрен знает! Может и выдержу уже! А может и снова «гу-гу» да «га-га». Будем с Артуркой в одни ясли ходить. Пока и не хочу выяснять.

Так вот. Сейчас я в фурри-форме. И я бы и рад вернуться в человеческую, а не стоять полуголый, белый и волосатый под взглядом девочки с морковкой и её рыжей как это морковка мамой, да вот только выплёвывать Отца куда удобнее, когда ты больше двух метров и широкий как шкаф, а не когда подросток-переросток!

— Ну может хватит пялиться на мою жопу?.., — вздохнул я.

— М-м-м… нет, — протянула Луна, откусывая кончик морковки.

— Миш, Миш, а ты чем за шерстью ухаживаешь? — стояла рядом Алиса, — У тебя попка — плюшевее моей! Как подушка. Подушка-пердушка, хех.

Я вздыхаю.

Тяжило, когда невеста и тёща — фурри… и ты тоже…

Тяжило…

В этот же момент открывается дверь, и заходит Виктор. Наконец! Ало, прекращай эти домогательства со стороны твоих родственников! Да-да, я понял, что стрелочка переворачивается! Ну реально же неловко!

— Так, Луна, Алиса, хватит… вот это вот, — качает он головой, неся что-то в чемодане.

— Пупсик, ты ничего не подумай, мне только шерсть интересна! — помахала руками Алиса, — Ты бы не хотел, чтобы у меня была такая же? Ну круто же!

— А я на попу смотрю, — вскинула бровки Луна, — Помацать бы… м-м-м… плюшевую попку…

Я устало посмотрел на Князева, на что тот, поймав взгляд… сделал вид что ничего только что не слышал.

Да ну ты-то хоть помоги!

— Всё, брысь. Оставьте с этой шерстяной жопой наедине, — помахал он рукой.

Женский пол хором разочарованно вздохнул, что-то пробурчал про двойные стандарты и одновременно вышел с поникшей головой. Так мужчины наедине и остались.

Находились мы во всё том же перевёрнутом обеденном зале. Думаю, понятно кто тут всё перевернул. Как я сюда влетел, хотите спросить? О, рад поведать — с помощью Иггдрасиля! Это невероятно крутая штука для перемещения между мирами! И, должен сказать, в форме Зверя его куда легче контролировать. Да что уж там — сегодня первый раз, когда я телепортировался куда надо без долгого ритуала!

Обычно улетал километров за двадцать куда-нибудь в болото.

Князев поставил кейс на остаток стола, — да, я его снёс с учётом, что он прибит, — и, щёлкнув замками, медленно открыл. Повалил пар. Засияло что-то тёмно-фиолетовое.

Император медленно поднимает объект и… это оказалась сфера. Стеклянная, с плавающими внутри частицами, как сувенир со снегом.

— Тюрьма, — поясняет он.

— О нет, только не турма… я мусорнусь, только не сажайте!

— Всё, хватит придуриваться, — вздыхает мужчина, — Это — древний инфернальный артефакт, и один из немногих способов скрыть что-то в такой глубокой жопе мироздания, что ни один контракт не отследит, — говорит Князев, — Столько моих должников по всей вселенной в ней пряталось…

— О, учту! — радуюсь я.

— Ага, удачи — я все остальные уничтожил, это последняя, — хмыкает он, — Мы сюда с тобой войдём, ты выплюнешь Отца, мы отвяжем его от Люцифера, ну и дальше по ситуации. Вопросы?

— А он не выберется? — то ли поумнев, то ли ассимилировавшись со Знанием ещё плотнее, я быстро формировал правильные вопросы, — Отец — один из королей алхимии. Артефакт — физическая шняга из материи. Алхимия — искусство менять свойства материи.

— Внутри подпространство. Вырваться-то можно, но даже у меня на это года два уйдёт. А уж я-то Тюрьму всю изучил.

— Как себя вести? — спрашиваю.

— Поддакивай и подыгрывай.

— Какая цель?

— Выяснить всё что можно Люцифере и переманить Отца.

Киваю. Больше вопросов нет, и так всё понятно. Дальше и правда только по ситуации.

Сфера в руке Виктора дрогнула. Частицы в ней ускорились, закрутились, будто под порывом ветра в крошечном мире за стеклом! Воздух вокруг сжался, давление ударило по ушам, и пространство перед нами будто слегка прогнулось, напоминая ощущение перед обмороком! Меня потянуло вперёд. Ноги оторвались от пола, шерсть встала дыбом, а желудок сжался, словно я нырял с огромной высоты!

Цвета потекли, геометрия стен сломалась, и всё вокруг превратилось в медленно вращающуюся массу форм и теней. А потом стало пусто: никакого пола, никакого неба, никакого направления. Пространство вокруг было замкнутым, но бесконечным… ну как лабиринт внутри стеклянного шара, да.

Я глянул на Князева. Тот пришёл в себя первее, и держал астральную проекцию сферы в руке, ожидая только меня.

Киваю. Получаю кивок в ответ. Ну… пылесос пережили, а теперь к неприятному.

Я начинаю разрываться. Медленно, от подбородка к паху, моя плоть расходится. Я ощущаю, как рвётся мясо, как лопаются сосуды, и как при этом всё тут же принимает иную, чудовищную форму, сращиваясь в само воплощение мерзкого Обжорства.

Кишки становятся языками, рёбра — клыками. Форма, способная не просто напугать до инфаркта, но и проглотить человека за укус вновь являет себя миру!

Но главное в ней была не пасть на всё тело. Главное и ужасное… бесконечная алая бездна внутри. Пропасть, что из темноты по краям перетекала в багровую точку по центру. Словно дно бесконечного колодца, расширяющегося с каждым метром вниз.

Мой Желудок — отдельное подпространство Обжорства, где я храню всё сожранное.

Я напрягаю живот. Кишки, ставшие языками, обливаются слюнями, словно при рвоте. Напрягаюсь ещё раз, и потекла желчь — тёмно-жёлтая, шипящая и бурлящая. Ещё раз, и ком подступает к горлу.

И в последний раз.

*Буэ-э-э*, — с таким звуком из моего разорванного тела вылетает целый грёбанный человек!

Отец упал на четвереньки и тут же закашлялся, распахивая глаза от ужаса и отвращения! Он был весь обляпан какой-то смесью слюны и сукровицы, отчего длинные чёрные волосы прилипали к худому бледному лицу, а одежда вся обвисла!

— Ну и мерзкий ты, Кайзер, — покосился Виктор.

— Да уж… тут и оскорбиться трудно… — чешу затылок, — Реально мерзко.

Вхуух, теперь можно выдохнуть!

Одновременно с тем, как закашлялся Отец, я начал срастаться обратно. А когда пленник пришёл в себя, встретившись взглядом с присевшим перед ним Виктором, я уже с треском принимал человеческую форму.

— Одна из легенд этого мира… буквально отец алхимии, — прошептал дьявол, с улыбкой глядя в мечущиеся по сторонам глаза узника, — О-о-ох, как мне нравится этот взгляд! Как вы, люди, им знамениты! Эти… это… эта воля! Человеческая воля, ха-ха! Этот взгляд, жаждущий жизни и спасения! М-м, до чего же он сладок, — чмокнул пальцы Князев.

Я молча смотрел. Взгляд Отца и правда метался то по сторонам, то фиксировался на мне, то на Князеве. И тут даже не надо было принюхиваться.

Страх. Легенда этого мира… искренне боялся.

И ассимиляция со Знанием говорила, что вовсе не нас конкретно. Не Зверя и не первого Дьявола во всём Инферно.

Смерти. Он боялся смерти. Страх потерять всё.

«С этим можно работать», — с долей цинизма сложил я руки на груди.

Но я посмотрел на Виктора. Он так впивается взглядом в бедного перепуганного алхимического задрота из древности, что ещё чуть-чуть, и высосет всю душу через нос!

— Ну и мерзкий ты, Князев, — кидаю я ответочку.

— О, нет-нет, я тут как раз добрый, — хмыкнул дьявол, поднимаясь с корточек, — Скажи, Зверь, что ты хотел с ним сделать, если бы не моя просьба?

— Сожрать и переварить. Мозги дадут информацию, тело даст таланты. Ну и мясо… очень и очень вкусное, — скалюсь я, облизывая клыки длинным тонким языком, — За всё, что сделал и хотел сделать со мной и моей семьёй руками своего Мяса!

Отец моментально бросает на меня взгляд.

Ну, раз дьявол просит подыграть, буду подыгрывать. Он явно в убеждении получше, не буду лезть в чужую мастерскую со своими чертежами.

— Но я предложил другой выход, — продолжает Князев, — Отец… предай Люцифера, всё расскажи, и Зверь тебя простит. Ведь ты руки, а не голова. Ты делал что приказывали, а не что желал… так?

— Он… — впервые что-то сказал Отец, — Он… Люцифер… всё поймёт… щелчком душу растворит… благодаря контракту… — прошептал мужик на удивление молодым, но уставшим голосом.

— Ха-ха, а вот тут как раз ты и не самый умный, алхимик! У нас есть способ и спрятать тебя, и покопаться в душе, чтобы прятать уже не пришлось, — хмыкает Князев, протягивая руку, — Всего лишь нужно предать своего пленителя.

Алхимик медленно поднимает взгляд. Несмотря на патовость ситуации — он позволяет себе хмуриться и сомневаться! Ишь ты!

— Предам его — будете сомневаться вы, ведь предал одного — предам и второго… — прошептал он, — Это обречено изначально. Я… обречён.

— Верная логика. Но… — и Князев улыбается, — Вы, люди, способны на верность. Вы и правда удивительная раса, которая искренне способна идти за вожаком. От всей души, от всего сердца! Если вы искренне хотите — вы не предадите даже под угрозой пыток и смерти. Поверь, я… уже на это насмотрелся, — он протягивает руку ещё ближе, — И мне кажется, тебе понравится быть с нами.

Интуиция Зверя и благословение Знание смыкаются в одну цепь, и я включаюсь:

— Сжирая мозги, Обжорство получает часть памяти и ответы на заранее поставленные вопросы, — говорю я, отчего Отец переводит взгляд, — Поверь, мы и так всё узнаем. И душу твою сожрать я тоже могу. Ты не нужен нам живым. Но…

— Мы хотим, чтобы легенда алхимии была с нами. Живой и по своей воле, — продолжает Князев.

Пленник, так и стоящий на четвереньках, сжимает кулаки, будто пытаясь сгрести пальцами невидимый песок, напрягается и сквозь сжатые зубы начинает медленно подниматься.

— И для какой цели?.., — шепчет он.

— Объединение мира. Эволюция человечества… — начал Виктор.

И я вижу, как ловко, как чёрт возьми талантливо он ловит каждое сокращение мышцы на лице жертвы, как читает мысли в его туманном взгляде! Он всё знает. Всё видит! Он сто процентов изучил всё, что есть в учебниках по Отцу!

Сраный дьявол не просто так стал занозой в заднице для всего своего вида.

— Ну и, конечно, бесконечный прогресс. Всего, что есть. Наука, эволюция, развитие — это одна из наших главных целей, — закончил он полушепотом, — Ну как. Ты… согласен?

И в последний раз, как всегда с третьим аргументом, Виктор вновь протягивает руку — так близко, что тут либо отбить, либо пожать, вынуждая скорее принимать решение, надавливая на жертву психологически!

И смотря на всё это…

Эх, Луночки, хороши что вы есть. Мне спится куда спокойнее, понимая, что Виктор мой тесть, а не враг…

Главное его Лун не обижать. А я и не буду!

* * *

Удивительно, сколько невероятных вещей я способен сделать в свои десять-пятнадцать лет.

Помните, когда моё количество инструментов стало проблемой, ведь у меня было всё, но из-за плохих навыков считай ничего? И это не позволяло уделять время одному, бесконечно распыляясь на кучу разных сил, так ни одну и не обуздав?

Стоило только действительно сконцентрироваться на развитии этих инструментов…

Прогресс стал геометрическим.

— Поздравляю, господин Отец — вы свободны от оков Люцифера! — хлопает в ладоши Князев, когда все мы были уже вне тюрьмы.

Достать душу. Отсмотреть. Найти фрагменты контракта. Найти всё демоническое. Вытащить. Отфильтровать. Вернуть. Сожрать. Я и Князев, этот тёмный лорд-некромант-повелитель-душ на максималках, совершили немыслимое.

Мы просто взяли и отменили контракт.

Вы понимаете, какой это плевок в сторону дьяволов? Да в лицо самого мироздания! То, что должно скрепляться законом магии, то, на что целая раса могущественных существ полагается, как на дыхание…

Я рот того делал иэ-э-у!

И вот, спустя час, — да, всего сраный час! — мы сломали законы мироздания, добившись желаемого НАМИ!

— Удивительно… — прошептал Отец, переводя на меня взгляд и одновременно разминая плечо, будто спал несколько сотен лет, — Впервые… такое встречаю.

— О, поверь, это меньшее из чудес, которое этот огузок делал, — хлопает в ладоши Князев, стряхивая какую-то некротическую эктоплазму, или чё это за белая вязкая жидкость из него там выходит.

— Нет, и всё же… как? — не верит худощавый длинноволосый брюнет, — Как вы так избирательно находите мельчайшие фрагменты в душе? Как вы избирательно поглощаете Обжорством? Откуда… такой контроль над процессами вашего организма, господин Зверь?

Повисло неловкое молчание. Сделать вид, что я не услышал — не выйдет, увы.

— Ну во-первых, я Михаэль. Зверь это лишь часть, экстренная мера и… фетиш у пары невест, кхм, — кашлянул я, пожимая плечами, — Во-вторых… не знаю, талант, хз, лол.

Ну и наномашины из другой вселенной, угум.

Но об этом пока можно знать только маме, папе, и моим корешам Знанию и Порядку.

— «Хз»?.. «Лол»?.., — бормочет Отец, — Это заклинания? Им можно научиться?

— Да. Три часа коротких видео ТикТака ежедневно.

— Хорошо… — кивает он, материализуя из ниоткуда записную книжку.

— Да пиздит он. Чем-то владеет, что-то умеет, но никому не расскажет, — вздыхает Виктор, — Ладно, через Луну выужу, всё равно ей всё сольёт. Но это лирика, — махнул он рукой в ответ на моё возмущённое лицо, — А теперь, господин Отец… давай обсуждать, что, как и зачем. Мы свою часть выполнили. Кстати, имя бы тебе придумать, а то абсурд.

Да. Цель выполнена.

Отец, легенда алхимии, основатель тёмной её части, основатель химерологии, создатель целых рас…

Теперь на стороне Империума Человечества.

То есть, на нашей.

И теперь пора наконец выяснять, какого чёрта это вообще было, и при чём здесь сраный Люцифер!

— Полагаю, тогда мне стоит начать издалека… — и со вздохом, Отец начал свой рассказ.

Он не был долгим. Пусть алхимия и весьма трудная магия, особенно для объяснения, но зачем нам об этом знать, верно? Мы хотели знать совершенно другое!

Какого чёрта вообще происходило? Это Мясо, эта охота на меня, эти вечные изменения!

А ситуация оказалась… весьма туманная.

— Начну с моего детства. Когда мне было пять…

— Да твою-ж… — синхронно вздохнули мы.

Отец был родным братом легендарного Парацельса, и оба они тяготели к алхимии. Только если Парацельс из эмпатии и желания помочь, то Отец… да просто так. Ему интересен сам факт науки, а что там, как там — ему плевать. И ещё тогда они с Парацельсом решили разделить свои таланты и не пересекаться в областях исследования — ведь так можно развить науку в два раза быстрее!

Ну и так как Парацельс был добряшкой, то выбрал он зелья, снадобья, укрепление домов и прочее инфантильное. Ну а Отцу досталось что досталось.

Время шло, таланты заметили. И не очень социального и эмпатичного тёмного алхимика развели на всякие реально тёмные штуки — убийства, эксперименты на людях и прочее. Так он и загремел в Бездну после смерти.

Однако, Люцифер тогда уже был, и был силён. И увидев КТО летит в Ад, он быстренько его того… спиздил. И вот недавно достал.

И вот тепееееерь мы переходим от получасового рассказа о детстве к реально полезному.

Люцифер сказал создать бессмертное и вечное существо, способное меня привести. Этим существом был Альберт Эйн… ой, Мясо. Да, Мясо. Отец его, кстати, так же и называл.

Мясо — это конструкт. Химера, по факту. Собираемая из всего, что попадётся, и улучшаемае в зависимости от причины последней смерти.

— То есть, полномочие Лени и это расщепление тела Зависти предоставил Люцифер?

— Да… как и внедрил автоматический поиск цели, — тихо отвечает Отец, сжимая пальцы в замок, — До сих пор не знаю как он это сделал… я просто использовал его материал. Главное там Зависть — она не давала вам изучить и понять, что это такое.

Мы посмотрели на Мясо. От него практически ничего не осталось. И не потому, что я использовал его как сноуборд, — что вышло случайно, клянусь, — а потому, что прямо на глазах оно начало увядать. Как мёртвое растение — медленно иссыхал, всё сдуваясь и сдуваясь. На маячок мы его проверили, и, на удивление, его там не было. Отец это подтвердил — было бы затратно грузить и без того сложную химеру ещё и этим.

Ну и, видимо, Люцифер отозвал все свои приколы. Следовательно… он знает, что Отец уже не его.

— Стало быть, у вас был материал Михаэля, раз Мясо его «чуяло»… — хмурится Князев, глядя на меня, — Стало быть, Люцифер как минимум рядом с тобой уже бывал. Есть идеи?..

Опускаю взгляд, начиная вспоминать.

Тц, блядство.

— Твою мать, так это был он… — вздыхаю.

— Видимо припоминаешь, — вздыхает дьявол в ответ.

— Ага. Два раза видел. Это он Анафему попытался возродить тогда в парке. Красноглазый брюнет в кожанке. Видимо и деда моего он тоже припрятал у себя.

— Даже тут под меня косит, гандон, — качает головой красноглазый брюнет, — Ну, стало быть, выяснили — Люциферу нужен Михаэль. Для чего? — переводит он взгляд на Отца.

Тот пожимает плечами. Ожидаемо, откуда шестерёнке знать замысел всего механизма? Крутится да крутится.

Но судя по тому, как Мясо хотело меня отмудохать, не такой уж и целый я им был нужен.

Думай, Михаэль, думай! Складывай ниточки! У нас во врагах — сраный ЛЮЦИФЕР! Здесь нельзя просто закрыть глаза!

Чем он известен на планете Земля? Попыткой её захватить, открыв порталы в Бездну. И его остановил тогда Великий Мученик.

Да, тот самый Мученик. Вот его жертва! Вот его мучение! Он отдал себя, свою душу, свою суть, чтобы слиться с самим Люцифером и запечатать источник силы, открывающей порталы! Теперь в Люцике сидит его архивраг, который не даёт провернуть этот же трю…

— Твоююю мать, — закатил я глаза.

— И это, полагаю, вспоминаешь?..

— Демономания. Ему нужна Демономания — книга, которую я всосал. Ей владело двое: я и его Отродье. Видать нужны обе части, которые теперь во мне. А Демономания — позволяет бить по душе. Ему нужен я, чтобы убить Мученика внутри себя! — доходит до меня, — А не похищает сам, потому что знает о Звере, и знает о дневнике Мученика, который всосал так же я. Он просто очкует! Его просто-то Мученик на днище опустил, а тут в комбинации со Зверем. Да он не знает, чего ожидать! — взмахиваю руками.

— Поэтому он действует всегда через других… обычный страх, — хмурится он, — Но странно, чего так активизировался? Именно после «того» случая.

— Может, амнезия? — резко перебивает нас Отец.

Мы вопросительно на него поворачиваемся. Тааак? Он реально решил быть за нас?

— Я иногда говорил с другими его приближёнными… — хмурится алхимик, — И часто подмечал странности в их разговорах о господине. Что-то там было не так, и со временем я начал думать, что Люцифер либо сошёл с ума, либо потерял огромный пласт памяти.

— А вместе с ним и здравый смысл… — вздыхает Князев, медленно поднимаясь, — Ладно, понятно всё.

— Ты куда? — спрашиваю внезапно сорвавшегося Виктора.

— Поговорю с пиздюком. Вопросы накопились, пора давать ремня.

— А если придётся драться? — немного напрягаюсь, — Ты же… ну… не проиграешь?

И Князев ухмыляется, натягивая перчатки:

— Не, я выиграю.

*Тун-н-н-н!*, — раздаётся звук, похожий на гул после удара по колоколу!

Я замираю и напрягаюсь, и Князев делает то же! Мы одновременно ощущаем одинаковые вещи, только его глаза заполняет тьма, а мои — свет! Нимб и сердце нагреваются, Любовь и Справедливость подают мне сигнал без расшифровки!

Мы с Виктором одновременно смотрим друг на друга.

— Так, кажись беда, Кайзер, — непонимающе бормочет он.

— Кажись беда, Князев… — шепчу я, понимая, что никто ничего не понимает.

Или понимает?

Может я понимаю? Может я не тупой? Может надо подумать⁈

«Рой, анализ. Были изменения?»

«Фоновое сканирование не обнаруживало. Запускаю углублённое. Ожидайте»

Жду. Не проходит и десяти секунд, как приходит вердикт.

«Напряжение ветвей Иггдрасиля».

«Но я же его не применял».

«Именно. Но мы способны это фиксировать даже в случае применения другими».

— Так, а чё там в новостях?.. Давно не заходил, — достаю я телефон, открываю главную страницу браузера и вчитываюсь, — Ох, ё…

Эм… м-м-м… ну…

Пу-пу-пу…

* * *

За некоторое время до этого. Небеса.

— Собрать орудия! Наточить клинки! Зачаровать светом! — кричала одна из копий Правосудия, — Быстрее, воины! Бездна нашла способ вторгаться в мир живых!

Хоть Небеса и были результатом переселения души, они, всё-таки, были и вполне физическими — это отдельное измерение со своими законами, отчего одной силой мысли тут всё не строилось и не появлялось.

И воины здесь в миг тоже не экипируются. И поэтому здесь стоял настоящий хаос, суета, ор и напряжение.

— Мы защитим живых! Мы дадим отпор демонам! Какое-то тупое создание расшатало Древо Мира своими бесконтрольными неумелыми рывками, открыв возможность для обоих миров прыгать к Олимпу! — поясняла одна из главных Копий Правосудия, — Но мы не позволим этой глупости навредить людям, живым и невинным! Вперёд, Небеса! На защиту Земли! На Удержание Олимпа!

И спустя несколько минут от пришествия демонов на Олимп — энергетическим рывком туда спустились и ангелы.

Глава 21

Спустя несколько минут. Олимп.

Воронка на склоне дымилась тёплым паром. Пахло озоном, палёной шерстью и каким-то кислым металлом, как возле раскалённой ржавой арматуры на стройке, за углом которой справляют нужду.

Демоны пришли первее. Разные. Не «один тип демона, копипаста», а прям зоопарк: рогатый с кривой челюстью, высокий с перепончатыми крыльями, короткий на козьих ногах, у другого вообще броня из пенисов состояла. Демонический абсурд какой он есть!

Всё то время, пока не пришли «друзья», они шокировано оглядывались. Вы хоть вообще понимаете… что значит попасть на Землю НЕ под контрактом демонолога? Вы понимаете, сколько существует Бездна, и сколько некоторые из демонов не видели ничего, кроме Бездны?

И теперь они на своей родной Земле. Смотрят на людей. На красивейших блогерш, на великолепное сияние Иггдрасиля.

Да они просто… дар речи потеряли? Шокированы настолько, что даже как-то и убивать, насиловать и бухать не хочется. Будто даже и без этого хорошо живётся.

Но тут сверху ударил свет.

Вспышка тёплого, плотного света. Снег моментально прибился, демонический пепел осел, а горн пробрал до самой души, заставляя кожу покрыться мурашками!

Ангелы появились как отряд: с построением и дисциплиной, от которой демонов просто выворачивало. Тридцать три фигуры. Белые плащи, под ними броня из серебряных перьев, а белоснежные крылья сейчас переливались золотом, позволяя медленно спускаться на землю. У кого-то было копьё, у кого-то щит и меч, а кто-то вонзил полуторный двуручник в землю, начиная распространять энергетическое небесное влияние по воздуху.

Их ноги не проваливались в снег. Казалось, будто они вообще больше пёрышка не весят!

И передний из ангельского отряда сделал шаг, выходя вперёд из отряда. Он сказал спокойно и без крика, но голос разошёлся по склону так, будто тут поставили акустику:

— Возвращайтесь. Живо.

Демон с кривыми рогами усмехнулся и сплюнул в снег. Слюна зашипела, пар окрасился в чёрный и завонял серой.

— О, гляньте-ка. Курочки прилетели. Вы чё, реально думаете, мы сюда пришли спросить разрешения? Ха-ха! А сами-то спросили у людей, хотят ли они вашего сраного контроля?

Ангел даже не моргнул.

— Возвращайтесь, пока не стало поздно. Ты знаешь, что делают наши орудия с твоим видом, демон.

Стоит уточнить одну немаловажную вещь…

Демоны всё это время не переставали прибывать.

Да, они были меньше. Да, они были слабее. Да, ангелы априори опаснее для демонов, нежели демоны для ангелов — из-за святой изгоняющей магии. Вот только у тварей Бездны есть одно уверенное преимущество.

Они едва ли не бесконечны.

И уже сейчас демонов в пять раз больше.

— Слышь, хуйло с перьями, не командуй… — процедил демон, сжимая ржавый, покрытый демонической кровью меч, — Это наша добыча. Это наши души! Портал открыт для нас так же, как и для вас!

В ответ ангелы не двинулись, но свет вокруг них стал плотнее. Не ярче, а именно плотнее, как будто воздух начал превращаться в стекло.

— Это мир живых, — произнёс тот же ангел, — И ты стоишь на границе. Возвращайтесь!

— Да ты заебал со своим «возвращайтесь», попугай недобитый! — махнул рукой другой, и с его ладоней сорвались чёрные искры, — У вас там в Небесах рот только на одно слово обучен?

— Мы обучены на защиту и приказ, на зачистку тьмы. А вы — на грязь, грех и насилие, — сказал он, — Так что да. Возвращайтесь.

Рогатый демон шагнул ещё ближе. Снег под его ногой закипел и просел, а само отродье нахмурилось.

Что-то тут не сходится. Что-то не так.

Ангелы пришли, очевидно, из-за демонов, это понятно. И будут драться, это тоже логично. Вот только… а чего медлят? Могли бы уже выкосить этот жалкий демонический отряд, но они стоят и требуют уйти, при этом наблюдая как всё больше и больше отродий выходит из Бездны.

«Вот вам и правильная ангельская натура», — скалится демон, начиная понимать.

Не могут. По какой-то причине, может из-за приказа, но ангелы не могут напасть именно первыми. Они лишь отреагируют, но не предпримут насилие на опережение. Как всегда это и делали — лишь реагировали.

Хаос против порядка. Вот что сейчас будет. И порой… порядок очень и очень мешает.

Демон обвёл глазами окружение и заметил, что, так-то, многие из людей ещё не ушли. Кто-то запнулся и сейчас замер от «представления», кто-то осмелился настолько, что начал снимать на телефон.

Демон зафиксировался на блогерше. Розовая дутая курточка, такие же штанишки, милая шапочка, и прекрасное, красивое лицо самой дорогой проститутки из лучшего борделя, что когда-либо этот демон видел! Даже с одеждой понятно, какая там превосходная фигура.

— Что. Ты. Задумал?.., — ангел начал сжимать копьё.

Девчонка в розовой куртке наконец окончательно осознала, что это не шоу. Не сразу, секунды через три — когда звук перестал быть похожим на эффекты, когда запах ударил в нос, когда взгляд демона стал слишком… реальным.

Точнее. Он перестал казаться искусственным.

Улыбка сползла с лица, руки задрожали, а камера ещё была направлена вперёд, но пальцы уже не слушались.

Внутри всё поджалось, как поджимается у жертвы при виде хищника. Как у ребёнка ночью, при виде стаи собак за углом. Как у девушки в парке, при виде пьяного мужчины, идущего на встречу.

Кто-то рядом тихо всхлипнул. Кто-то выругался. Кто-то резко дёрнулся и упал, поскользнувшись на льду! Наступил тот самый момент, когда люди ещё не бегут, но уже всё поняли. Когда мозг догнал глаза, но тело пока не решилось.

Девчонка сделала шаг назад, а демон… шаг навстречу.

Ангел сделал то же. Снег под его ногой не продавился, свет вокруг копья стал плотнее.

— Убери взгляд, демон… — сказал он спокойно, и в голосе впервые прозвучало не предписание, а предупреждение, — Я не позволю твоей поганой животной натуре кого-либо тронуть!

Рогатый усмехнулся, но внутри неприятно дёрнуло.

Он видел это выражение у людей тысячи раз. Этот момент, когда страх пришёл в ответ на взгляд демона. Девчонка не бежала не из храбрости, а потому что не успела.

Ужас. Настоящий первобытный ужас. На то, что демон собирается сделать.

А… что он собирается сделать?

«Мы же просто пришли посмотреть…», — мелькнула мысль у демона в голове, — «Мы ведь не собирались никого трогать. Мы просто… сука, хотели посмотреть!»

Посмотреть на светящееся древо. На гору. На мир, где не воняет кровью каждую секунду. Где можно стоять и дышать, не ожидая удара со спины!

Тогда какого чёрта он сейчас сжимает рукоять меча?.. Почему идёт на встречу напуганной красавице, ничего ему не сделавшей⁈ Почему внутри зудит это мерзкое, навязанное желание всё испортить⁈

Он бросил взгляд на остальных.

Их стало больше, гораздо больше. Мелкие, злые, истощённые. Те, кому плевать. Те, кого Бездна давно сточила до инстинктов и злобы. Они даже не смотрели на людей — им нужны были только ангелы.

Демоны точно так же ждали повода.

Ведь придя сюда просто посмотреть, с каждой секундой их будто провоцировали действительно показать свою натуру. Будто ЗАСТАВЛЯЛИ подтвердить всё, что о них думают! Ангелы. Именно ангелы и эти чёртовы Небеса не дают им стать лучше! Их просто, сука, заперли в этом же образе озлобленных тварей!

Ангелы это чувствовали. Крылья у нескольких напряглись, а по доспехам волнами пошёл свет.

— Ты переходишь грань, демон, — сказал ангел, и теперь в голосе появился холод, — Сделай ещё шаг, и ты дашь нам право.

Рогатый медленно выдохнул.

Он смотрел на людей, на снег, на древо. На девчонку, которая наконец уронила телефон, и тот ударился и перевернулся камерой вверх.

И впервые за очень долгое время задал себе вопрос, который в Бездне обычно не задают.

А… надо ли ему это? Пугать, насиловать? Он ведь в Бездне за кражу, о которой жалеет, и пусть это не оправдывает его грехов уже в самом Аду, но что мешает остановиться прямо сейчас?

— Если мы поклянёмся ничего не делать… вы позволите здесь остаться хоть на грёбанный час?.., — процедил он, сжимая меч и смотря на девушку с мокрыми глазами.

— Нет. Мы пришли очистить мир от грязи. Возвращайтесь. Вам не место среди лю…

— Понятно… — хмыкнул демон, а губы на миг дрогнули.

И он задирает меч.

— ВЫ, ТУПЫЕ МРАЗИ, САМИ СОЗДАёТЕ СВОИХ ВРА…

И его голову сносит с плеч. Идеальное сечение, словно разрез острейшим ножом. Бах. И голова отделяется.

Ещё живые глаза видят, как падает тело, как застывает девушка, и как на неё падает взявшаяся из ниоткуда тень. Кто-то… появился? Кто? ОТКУДА⁈ Ни капли энергии, ни эманаций, ни телепорта! Он не мог взяться из ниоткуда!

Рука отпускает его башку, и она падает рядом с телефоном.

Однако демон не умирает. Ему не дают — что-то внутри головы начинает прорастать, насильно пуская энергию и циркулируя кровь.

Лишившись буквально всего тела… демон не улетел на перерождение.

И тогда он начал понимать. Он… он знал, кто это. Прекрасно знал, ведь в Бездне он звезда.

«Тот, Кто Убивает?..»

* * *

В то же время. От лица девушки.

Она знала, кто это. Прекрасно знала, ведь он звезда.

Михаэль Кайзер стоял с уставшим, но заметно раздражённым лицом. Он возник из ниоткуда, будто за «один кадр», и взмахом отсёк демоническую голову! Срезал идеальным поперечным сечением, сняв, словно крышку!

Юноша посмотрел на блогершу. Затем оглядел остальных людей и повернулся на Иггдрасиль.

И цыкнул.

— Кто хоть шаг сделает — пожалеет, — спокойно, но твёрдо сказал он, поворачиваясь на демонов и ангелов, — Назад, вперёд — не имеет значения. Стойте, где стоите.

Все на миг застыли. Ангелы переглянулись. Они были с приказом, но без руководства, а потому ответные действия и все решения на ИХ плечах.

— Мы предупреждали. Он сделал шаг, — ангел сжимает копьё, забрало щёлкает, — Теперь мы в праве…

БАХ!

Перед ним из ниоткуда возникает копия Михаэля и коротко бьёт в живот! Рука клона покрывается камнем, загорается и взрывом пламени феникса сносит ангела! И он… отлетает. Отлетает, словно не двухметровое создание в серебряной броне, не воин Небес, а обычный мешок с перьями!

Ангел упал, прокатился по снегу и уже захотел подняться, как сильно закашлялся. Его кожа начала заметно рябить, а конечности дрожать, будто включались и выключались!

Отбросил то его взрыв, но урон… нет, от огня ангелы не страдают. Они, пусть и физические, но всё же — создания Небес из человеческой души. И если у них такая реакция на удар Михаэля, то это может значить только одно.

Он бьёт по их душе напрямую. Следовательно — бьёт по всему ангелу разом, игнорируя любую защиту.

— Ха… ХА-ХА! — загоготал демон, вскидывая меч и делая шаг, — ОН ЗА НАС! СМЕРТЬ АНГЕЛЬСКОМУ ОТРО…

Клон появляется сзади него, хватает обеими руками за глазницы, и медленно, с хрустом костей и плоти, с воплем ещё живого создания… разрывает тело надвое! Чёрная кровь закапала на снег, а тело тут же начало испаряться!

Ещё демон вскинул арбалет. Клон Кайзера скрещивает руки, направляет вниз, и из чёрной смолы, с чудовищным рёвом, разрывая землю и раскидывая мелких демонов, вырывается ЧУДОВИЩЕ! Огромное, чёрное, покрытое бурлящей смолой, оно походило на четырёхметрового тощего человека с канатами тонких, но отчётливых мышц, с белоснежным рогатым черепом и красными глазами, горящими на месте пустых глазниц!

Чудище выскакивает из земли и одним ударом превращает демона в кусок сжатого кровоточащего мяса, в ошмёток на снегу! БАХ! Удар его лапы порождает грохот, и все невольно поджимаются, ожидая лавину.

Монстр протяжно выдыхает через костлявые ноздри. Белый морозный пар расстилается по земле. Всё моментально обмораживается, и раскиданный снег возвращается, но только… другой. Более синий. Острый. Иней, где снежинки остры как терновые шипы. Смертельный, пагубный и очень нехороший мороз, впивающийся в кожу, моментально окутывает ноги, сковывая движение.

Оригинальный Михаэль же продолжал оглядывать всё место происшествия. Он внимательно и очень хмуро фиксировал каждую деталь, причём именно с Древом, тогда как на врагов вокруг будто даже не обращал внимания.

А враги застыли. Вот сейчас уже точно.

Сколько ещё клонов в невидимости тут стоит? Какой силой от оригинала они обладают? И главное…

Какой силой на самом деле владеет САМ оригинал?

— Как ты смеешь идти против небесного порядка?.., — процедил другой из ангелов, сжимая двуручный меч, но не решаясь сделать шаг, — Отродье!

— Я вас предупреждал.

— У тебя нет никакого…

— Земля. Моя, — прорычал он нечеловеческим голосом, — И больше никто из вас не принесёт свои правила в МОЙ дом!

На его лбу открылся третий глаз, что с подсознательным воплем начал метаться по сторонам, фиксируя любое зло, а над головой вспыхнул остроконечный нимб.

— Кара настигнет всех, кто пришёл с мечом в мой дом! Люди — МОЙ народ. И Земля — МОЙ дом! — голос парня усилился, и он поворачивается на застывших демонов, — Здесь Я и судья, и палач, и Правосудие! Я ХОЧУ быть добрым, но если вы не будете слушаться, то и топор Войны занесу тоже Я!

Казалось, что он смотрит не на всех, а на каждого отдельно. Что его глаза небесного цвета впиваются в душу и сущность, начиная копаться в ней как рой насекомых в трупе животного.

— Я наблюдал за всем с самого начала. Вы все при своём, все правы и не правы. Вы все — люди в ином обличии. И вы на МОЕЙ Земле! — его мышцы скрипят, будто готовясь к трансформации, — И мы все будем говорить.

* * *

Спустя некоторое время. Инферно. Домен Люцифера.

Князев шагал по замку.

До потери памяти Люцифер любил обставлять своё жилище. Наверное, потому что смирился, что ему тут ещё жить и жить, и ни Князев, ни Небеса с их вечно палящим солнцем, не дадут ему спокойно делать что вздумается.

Его домен, замок — место, где он буквально заперт, и в его власти это место менять. Это его дом. И Люцифер был известен тем, что в последние сотни лет очень бережно обставлял свою «сокровищницу». Здесь было правда приятно и очень богато — каждый, кто тут побывал, всегда хорошо отзывался о доме второго дьявола во вселенной.

И потому куда напряжённее видеть, как это место… буквально заброшено.

Нет ни слуг, ни присущего идеального домашнего порядка. Да, здесь нет хаоса, не видно битвы, и место точно не покидали в спешке! Его именно что просто решили оставить и не возвращаться.

И отворя тяжёлые кованные двери в тронный зал, Князев, естественно…

— Никого, — вздохнул он.

Тронный зал точно так же пуст, как и пусты остальные комнаты. Ни души. Нигде.

Люцифер покинул свой дом. И если никто не знает где он, то значит… он нашёл способ претворять свои планы незамеченным.

Князев ещё раз огляделся, больше от досады, чем с целью кого-то найти, и услышал голос в ухе.

— Виктор, там Миша уже на месте. Скоро будет конференция.

— Понял, возвращаюсь, — кивает Князев.

Император ещё раз оглядывается в полной темноте брошенного замка, и… вздохнув, направляется на выход.

Неизвестно, как далеко Люцифер всё забыл. И это важно. Потому что ранний Люцифер — очень и очень опасный противник. Менее предусмотрительный, более безрассудный и нетерпимый.

Плохое предчувствие.

* * *

Я сидел на диване. Вокруг все крутились. Буквально все — потому что конференция проводилась сразу же в Греции, и… ну… тут все и были.

Ну и, конечно, я никого не просил приходить, но узнал один — узнали все, и тут же решили навестить.

— Ох, ну что снова не так, ох… — крутилась Катя, — Ну вот опять набедокурил! Ну вот опять! А ведь меня рядом не было всего час!

— Я, наоборот, всё уладил, между прочим! — спокойно говорю.

— С другими, почему-то, таких проблем нет… — бурчит Лёня, — Миша, ну чего ты такой?.. Ох…

— У других нет ни сил, ни полномочий решать судьбу мира. А я ему желаю всего лучшего, — я вздыхаю, — Не переживайте, всё на мази. Временная трудность.

Все всё равно хмурились. Пусть не прошло и дня, но все всё равно в курсе новостей. И про спустившиеся Небеса, и про явившуюся Бездну, и про то, как я встал поперёк сразу им всем.

Их беспокоил даже не я. Понятно уже, что я человек-проблема, но только сильный, и как-то справлюсь.

Все за ситуацию в мире переживали.

В прошлый раз, когда Небеса пошли войной на Бездну, человечество чуть не вымерло, напомню. Спасибо Люциферу. И, с учётом, что к делу причастен я, можно смело ожидать катастрофу вселенского масштаба!

— Может есть ещё что-то, что нам лучше знать? Ну так… чтобы с ума не сойти в один момент от новостей? — аккуратно и как всегда очень метко спросил Максим.

— Ну… вообще есть, — задумываюсь, — Но вы узнаете об этом чууууть попозже.

— Мы умрьом?..

— О, нет! Это, наоборот, всем понравится. Особенно тебе, — говорю я Кате.

— Мне-е-е⁈ — даже чуть возмущенно распахнула она глаза-блюдца.

— Ага, ты такое любишь, — подмигиваю, — Ладно, пожелайте мне удачки. Пойду скажу миру пару слов.

И в комнату ожидания, что находится перед конференц-залом, заходит… мой дедушка Вильгельм. Он внимательно оглядывает моих собравшихся друзей, а затем переводит взгляд на меня. Друзья же… ну, застыли. Ведь все прекрасно знают кто это.

Все знают Императора Германского.

— Внук, готов? — спросил он.

— Ага, — со вздохом поднимаюсь я.

Следом заходят двое. Два кота, чёрный и белый: Аурелия и Баал. Они ступают в комнату ожидания, и тут же начинают хрустеть и меняться, принимая истинные формы!

Друзья молчали. Они ничего не понимали. Но это временно, ведь конференцию они слышать будут.

Не обращая внимания, мы открываем двойные двери и выходим прямиком в зал с репортёрами, журналистами, представителями. Чёртовы акулы и пираньи, жаждущие новостей, конфликтов и крови!

Но затыкаются и они, когда видят с кем я вышел.

И подойдя к сцене, встав за стойку и активировав микрофон, я медленно поднимаю глаза.

На душе — только спокойствие. В голосе — только чарующая Любовь и Похоть. Сила, подаренная двумя сёстрами.

— Всем привет. Меня зовут Михаэль Кайзер — наследный принц Германской и Британской Империи, создатель Иггдрасиля и связующее звено между Бездной и Небесами… да и просто хороший парень, — улыбаюсь, — Можете задавать вопросы.

Глава 22

Баал и Аура внимательно оглядывали репортёров. А те зависли! Натурально застыли, не понимая что вообще сейчас надо спрашивать. Какие там нахрен теперь академические игры? Алё, да тут наследник всей ЕВРОПЫ! Что… да о чём его вообще спрашивать?

Представляю лица друзей. И Кати — она же фанатка по всему европейскому, сказочному и королевскому. Уверен, вот её рот сейчас открыт больше всех! И вряд ли будет закрываться… после такого.

— Это… это правда, господин Рейнштейн? — неуверенно поднял руку какой-то молодой паренёк.

У деда был собственный микрофон-петличка, так что он мог ответить в любой момент.

— Да, — кивает он, — Я, Вильгельм фон Рейнштейн, Император Германской Империи, в здравом уме и полном рассудке, клянусь перед всем миром, что Михаэль Кайзер — мой родной внук, от сына моей единственной жены — принцессы Британской Империи. И впредь, пожалуйста, давайте по протоколу: рука — представились — вопрос — наш ответ. Мы не на базаре. Спасибо.

После сказанного паренёк чуть поджался и медленно опустил руку, больше не проронив ни слова. Неожиданное напоминание о банальном этикете и уважении хорошо сработало — одновременно и начало возвращать всех в чувство, и приспустило на землю.

Умеет же дед яйца показать! А тут без этого никак.

Но все продолжали виснуть. Они не понимали ЧТО спрашивать в этой ситуации!

— Эм… — поднимает руку парень в очках, — Пётр Парков, Дейли Бугл.

— Слушаю, — киваю.

— Если… если вы наследник Вильгельма фон Рейнштейна, то почему сообщили об этом… ну… только сейчас? Где вы были?

— Это была тайна до недавнего времени. Много врагов, много опасности для обычного малыша и наследника двух крупных империй. Я думаю… многие здесь в курсе ситуации с наследством Европы, — аккуратно подбираю слова, чтобы никого не оскорбить и не на что не намекнуть, — Сейчас просто пришло время, когда я могу не бояться за свою жизнь. Следующий, — киваю.

Пираньи начинают смелеть. Чувствовать кровь! Давайте, давааайте! Я знал на что иду! Задавайте вопросы, помогайте мне раскидывать сети! Я не могу понтоваться сам по себе, не могу просто начать хвастаться, но вы…

Ох, вы в этом поможете. Ведь всё для этого и делалось — наконец крупно заявить о себе миру.

Следующая рука. Азиатская девушка, какое-то там местное агентов новостей.

— Господин Кайзер, а как вы относитесь к Иггдарсилю⁈

— Напрямую — я его возродил. Это моя сила.

— Т-то есть… ам… — ответ её сбил, — Я правильно понимаю, что вы присуждаете себе достояние всего мира? Всех ТРёХ миров? — щурится она, — То есть, вы сейчас заявляете, что единолично владеете МИРОВЫМ Древом?

— Да.

— А вас не смущает, что оно расположено не на территории Германии или Англии! Как это закреплено юридически?

Тут включается дед.

— С завтрашнего дня мы выкупаем всю курортную зону Олимпа на пять лет, — говорит он строгим спокойным голосом, — Фактически, теперь у места прорастания Иггдрасиля есть владелец — Германская Империя.

— Но ведь это всё ещё не территория вашей страны!

— Как и любая недвижимость, купленная иностранцем не в своей стране. Владеете ли вы ей? Да. Это ваша страна? Нет. Спасибо за вопрос, — кивает он, ставя точку.

Азиатка, реально почуявшая кровь, так же осунулась и замолчала. И я бы хотел оскалиться! Хотел улыбнуться! Ох, как ненавижу этих репортёров, и как приятно ставить их на место! Но… не могу.

Пусть я и говорил, что не хочу править силой и магией, но давайте не будем инфантилами — есть моменты, когда сила только всё улучшит.

Почему бы мне… немного не охладить обстановку своим обаянием Похоти и Любви? Я ведь учусь у Люксурии, я начинаю разбираться в силе Греха! И тут главное, пока аккумулируется обожание в людских головах — соответствовать изначальному образу.

Потому что прямо сейчас мы ведём меня по пути Апофеоза. То, ради чего это всё и затевалось — прямо сейчас я аккумулирую божественность.

И очень, ОЧЕНЬ важно показать себя с кристально выверенной стороны.

Мой полноценный путь до Бога начинается… сейчас.

Бам! Рука! Толстый мужик из английского издательства!

— Господин Кайзер, откуда у вас такая феноменальная сила⁈ Вы — буквально сенсация на Играх! Все гадают, откуда такая мощь! Не поведаете⁈

— Тренировки, упорство и главное — цель. То, ради чего всё это.

— И для чего же⁈

— Ради родных и любимых. Ради других, — улыбаюсь, — Следующий.

Этот мужик, вскинувший руку так резко, что чуть не снёс голову впереди сидящему… теперь медленно её опустил. Не этого ответа он ожидал. Не к такому привыкла европейская аристократия.

Следующая рука.

— С какой целью вы возродили Иггдарсиль?

— Ради спасения родного человека, — отвечаю.

— Вы понимали, что это может привести к трагедии⁈

— Не может.

— А как же жертвы среди людей? Как же…

— Жертв. Нет, — мой голос погрубел, — Не приписывайте мне того, чего нет. Мы всё проверили, никто из людей не пострадал! Я не поощряю клевету и обман, и, поверьте, свою честь я буду защищать. Спасибо. Следующий, — медленно отвожу от неё глаза.

То, что меня попытаются обвинить во всём подряд, я тоже знал заранее, и Князев меня заранее поднатаскал. Да и сам, наверное, я уже не глупая амёба. За себя постоять умею.

И потому женщина так же присела, понимая, что… да чё она сделает против юристов Германской Империи.

Пошли ещё вопросы. В основном мелочные, кто на что горазд! Про магию огня, про моих учителей. Даже про семейный статус спросили! Пришлось уклониться, но всё же уточнить, что сердце занято, и нравятся мне конкретно девочки. А то припишут в рецепт Апофеоза фригидность или ещё чего, будет весело. Ну уж нет!

Однако за каскадом всей этой желтухи я всё ждал одного вопроса… одного конкретного! Того ради чего, чёрт возьми, за моей спиной и стоят два кота в истинных формах!

То, что и сместит вектор божественности в нужное русло.

— Джон Браун, Вечерняя Америка, — поднимает руку серьёзный блондин в очках, — Господин Кайзер, каков итог вашего вмешательства в конфликт Небес и Бездны? Прошлый подобный конфликт едва не вылился в исчезновение человечества. А сейчас чего всем ждать?

Есть. Наконец.

— Очень хороший вопрос, и я очень рад это рассказать! — искренне улыбаюсь я.

Взмах рукой. От моей ноги отходит эфир, падает на пол и начинает бурлить, порождая одного из моих фамильяров.

Жабич медленно поднимается, сбрасывая с себя чернила и являя миру свой не самый атлетичный облик.

— Что вы видите, Джон Браун? — спрашиваю я.

— Фамильяра, полагаю, — наклоняет он голову, — Низкий, с лишним весом. И парой крыльев. И копьём. Ангел?

— Это демон, ставший ангелом.

Короткая пауза. Никто не верит.

Но с учётом, что для Михаэля Кайзера нет ничего невозможного… журналист начинает понимать, к чему всё идёт.

— Но это… — хотел было сказать Джон.

— Возможно, — улыбаюсь я, — Джон… это — возможно! Представьте себе! Демон, при огромном желании, при огромных усилиях — МОЖЕТ реабилитироваться!

Энергия, которую я распространял по залу, распускает мою пылкость через невидимые разряды, поражая сердца людей! Любовь и Похоть начинают работать, поднимая слушателей на мою волну!

— Демоны, ангелы — те же люди, попавшие в разные места за своё мировоззрение, свой характер! Но они — не абсолют. Они — не венец идеального суждения. Они МОГУТ ошибаться! А я… могу исправить демона, даровав тому прощение. Это в моей власти. И в моей силе.

— Но… кто дал вам эту власть, господин Кайзер?..

И над головой вспыхивает нимб. Третий глаз открывается, шугая всех, кто брал взятку, предавал или лгал, и впечатляя тех, кто зла не делал!

Мой голос меняется. Становится гудящим, сильным… императорским.

— Я и есть Судья и Палач. Я, в том числе — Апостол Справедливости. Прямое продолжение Добродетели.

Я обвожу каждого взглядом, убеждаюсь, что все это видят…

И взмахом головы срываю к чертям этот нимб!

— Но в первую очередь… я — человек. И в мире, где могут спуститься Ангелы, где могут подняться Демоны, я — ВСЕГДА буду стоять на стороне людей. Вы спрашивали, ради кого я силён? Я ответил — ради родных. Но родны мне ВСЕ люди! — я сжимаю кулак, — И я не позволю созданиям из ДРУГИХ миров вредить НАШЕМУ. Я не позволю пренебрегать НАШИМИ правами! Сделать из нашего дома поле битвы⁈ Да ещё что⁈ Знаете, почему меня послушались, Джон Браун?

— … — он молчал затаив дыхание.

— Потому что я владею силой и готов стоять за человечество и Землю до последнего.

Репортёры переглядывались. И даже Баал с Аурой, будучи не в курсе, о чём я буду говорить, тоже обменялись взглядами.

— Меня слушают. И мы договорились, — понижаю тон голоса, — Раз уж по Иггдрасилю теперь можно перемещаться, и место конфликта — гора Олимп, то так тому и быть. С завтрашнего дня Олимп станет реабилитационным центром для демонов! — и вновь повышаю, смотря в камеру, — Демоны — те же люди. Люди могут ошибаться. А я искренне верю, что нужно давать второй шанс. Мы… попытаемся его дать.

И взмахиваю ещё раз. Так же эфир, так же бурлящий водоворот чернил, но на сей раз призываемое существо было иным. Сильно иным, пусть и стой же сутью.

Явившись из пламени Феникса в образе голубя, он начал хрустеть, трансформируясь в высокого воина. Его тяжёлые, ангельски красивые крылья сложились за спиной, а кожу покрыла броня, пока в руке формировалась тяжёлая глефа.

— Это Архангел Михаил. Думаю… некоторым знаком. Он, и все позади меня, кроме Вильгельма, будут моим представителями и кураторами в демонической исправительной программе. Олимп же станет лагерем и опорным пунктом, буферной зоной для Небес и Бездны. — обвожу я их рукой, затем снова смотрю в камеры, говоря всему миру, — Земля больше не будет полигоном битвы двух измерений. С нами БУДУТ считаться. Это я вам точно гарантирую.

* * *

В то же время. Дворец Князева.

Шок Отца не уходил с момента, как его проглотил Зверь. Ещё бы — кто не шокируется от такого зрелища? Да кого там «зрелища» — от этих ощущений!

Но шоком было и его очищение от контракта, что считалось невозможным.

Шоком было и это чудо техники, называемое телевизор! И с шоком он сейчас смотрел на происходящее в другой стране, на другом конце света.

— «Демоны — те же люди. Люди могут ошибаться. А я искренне верю, что нужно давать второй шанс. Мы… попытаемся его дать», — говорил Зверь свою речь.

— Понятно… — пробормотал длинноволосый худой брюнет, — Так вот что он затеял.

Апофеоз… сложная штука. Отец жил во времена, когда его только составляли, но в другой стране. Да, собственно, Отец и был одним из козырей в этой войне за божественность — его же заставляли делать философский камень ровно для того же, для чего и составляли Апофеоз — путь к божественности.

И забавно, что ни у кого ничего не вышло… потому что всех сожрал Зверь, ха-ха!

Ровно тот, кто сейчас и меняет тело силой чистой биологии, и меняет тело путём веры людей.

Вряд ли «тот» Зверь на это рассчитывал, когда вычищал богов, но для Отца это иронично и забавно, что главный противник божественности будет же и главным её представителем.

— Поистине иронично, — не сдерживает он улыбки.

Дверь в его комнату отворяется. Тяжёлая, стальная двойная дверь! Да, пусть Отец уже и под новым контрактом, да и в целом искренне воевать не желает, но он всё ещё пленник Князева и Кайзера, и ему ещё предстоит доказать свою дружелюбность. Так что и условия пока что были не самые свободные — почти что камера.

С грохотом, едва помещаясь в дверной проём, в комнату заходит Храмовник в тяжёлых доспехах. Он что-то держал в руках. Аккуратно, словно бутон ранимого цветочка!

Между ним и Отцом был деревянный стол, и оба одновременно к нему переместились.

Алхимик вопросительно смотрит на гостя, не понимая, что это значит. Разве ему не должны были привести… точнее, познакомить лично с…

— Вот, — говорит храмовник через шлем, и ставит на стол крыску.

Маленькую, обычную крыску с белой шерсткой и красными глазками! В ладонях храмовника она и правда была словно маленький цветочный бутон! Как…

Как маленькая милая хризантемка в маленьком белом халатике.

«Это… кто?..»

— Это… это я вам писала-писала… — пропищала малютка, нервно теребя лапки и отводя взгляд, — Здравствуйте… я… меня… меня зовут-зовут Фасолька. Это со мной вы менялись-менялись письмами.

Отец не ответил. Храмовник покинул их почти сразу, оставив наедине, но даже так… Отец просто не знал что ответить.

Он молчал.

И Фасолька, так ждавшая этой встречи со своим кумиром… поняла это по-своему.

— Мой облик… вам противен, да?.. Как и всем вокруг… — пропищала малышка, — Простите. Не хотела вас… расстроить… — голос утихал, и она медленно разворачивалась под молчаливым взглядом Отца, — Тогда я…

— Стой! — и мужчина дёрнулся.

Крыска дёрнулась следом, ведь уже решила, что это конец.

Она поворачивается обратно. Отец протягивал руку, будто хотел её остановить, если та не остановиться сама.

— Прости за моё молчание. Я просто… в шоке. Как начал, так и не перестаю в нём находиться. Я… я просто не ожидал… совершенно не ожидал увидеть…

— Крысу?.., — пропищала Фасолька, будучи, так-то, физически старше алхимика.

И Отец снова на миг застыл. Он судорожно подбирал слова, понимая, что перед ним маленькое и ранимое создание, его коллега, и просто разумная девушка!

— Мне… нравятся крысы, — тихо произносит он, — Я ведь учёный.

Фасолька замирает.

— А если твой облик не нравится ТЕБЕ… то… ну что-ж… вместе мы эту проблему решим, — и Отец вновь улыбается, второй раз за день, и пятый за столетие.

Шок для него не прекращается.

Странная жизнь вокруг Михаэля Кайзера. Поистине странная.

* * *

Я стоял на улице с закрытыми глазами. Дышал глубоко и размеренно, вбирая каждый аромат.

Да… ароматы. Оттенки. Даже целая… история?

Я ощущал, как давно проросли розы в саду, насколько они свежи и даже мог предположить, когда завянут. Я понимал, где конкретно сейчас проскочила белка, и насколько она голодна. Лишь по запаху я ощущал, когда пойдёт дождь, хотя и признака этого влажного запаха ещё нет!

Пение птиц, шорох крота, шелест травы и… сердца людей.

Оно всё такое… понятное.

«Ты это чувствуешь, Рой?..», — сжимаю я кулак, — «Оттенки. Оттенки Земли».

'Анализ готов.

Процент увеличения силы небольшой — всего пять точка три. Однако, как вы правильно подметили, увеличился радиус и специфика изначальной вашей особенности — слух и обоняние.

Оттенки. Хорошее обозначение. Оттенки Земли'

Рой замолкает. Говорит Анафема:

'Интересный путь ты выбрал, потомок. И хорошо, что совпадающий с моей новой целью.

Бог Человечества, ха?'.

Я не буду становиться шаблонным Богом Крови, Смерти, и прочей клишированной ереси. Зачем? Я же не хочу нести за всё это ответственности!

Но я — представитель Земли. И я — человек.

Так почему бы не стать… Богом всего Человечества? Апофеозом всей расы, всей планеты! С его недостатками и его силой, Грехами и Добродетелями!

Я ХОЧУ быть человеком! Я ХОЧУ жить как они, ХОЧУ испытывать то же!

Так что останавливает?

«Это идеальный путь. Идеальный рецепт. Идеальное… отражение меня. Апофеоз людского нутра», — я разжимаю кулак, — «Ну да — Бог Человечества. Хорошо звучит».

Лучше быть не могло. Просто не могло. Это настолько идеально подытоживает кто я есть, кем хочу быть и к чему стремлюсь, что не знаю… ну дальше только Бог Кроканта!

Но ведь человечество и изобрело Крокант! Значит я частично и его Бог тоже!

И Анафема ведь радуется потому, что раз я Бог Человечества, олицетворение Земли — значит мы пойдём пиздить зелёных человечков! Ну, если они злые. Но ведь сто процентов будут такие!

После этого, думаю, понятно, почему момент с моим признанием перед камерами был идеален? Когда если не сейчас, после защиты прав Земли, показывать, что я — ЧЕЛОВЕК?

Вот прям… вот… не знаю… Да везёт мне, сцуко, и всё! Просто везёт! Ну вот вдруг начало! Я уже сто процентов уверен, что Порядок от меня просто отцепился и пустил на самотёк.

Ха-ха, ну какой абсурд! Жизнь вот НАСТОЛЬКО комфортная, если против тебя не идёт ВСЯ СУДЬБА⁈ Это люди ВОТ ТАК живут⁈ Так кайфово⁈

Порядок, ну ты и гандон!

Вот прокачаюсь до Концепции, обязательно спрошу за эту хрень! Главное, чтобы… раскрытие моей третьей сущности не испортило вообще всё, что я уже построил.

А я уверен, что она способна и попытается.

И это ещё плюс в копилку Бога Человечества, ведь если все видят во мне Апофеоз человека, то уверен, в трудный час это мне поможет. Эта же вера, что склоняет к Анафеме — способна и возвращать на верный путь.

«Не хотелось бы всё терять», — вздыхаю я, — «Очень не хотелось».

— Аййоп тваю м-м-мать! — слышу я знакомый голос.

Стоял я перед ареной на Играх, и они были в самом разгаре, так что тут в целом сейчас была суета. И, открыв глаза, я увидел… Катю.

Насквозь мокрая, она скакала на одной ноге и натягивала туфельку прямо на ходу. И пока она это делала, она заметила меня. А я её. И мы друг на друга посмотрели.

— Ты куда так спешишь?.., — спрашиваю, догадываясь об ответе.

— С плавания прямо на танцы! — Катя была недовольна, — А ведь это ты, ты-ы-ы-ы виноват! Пять минут до выступления! Из-за тебя я как белка три дня гоняюсь!

Да… когда я сказал, что вышло идеально, я немного… слукавил.

Не, конечно, всё вышло круто, и на целых девяносто процентов и правда идеально! Вот только возникла слегка непредвиденная загвоздочка… люди-то, в целом, реально волевые существа!

Все, конечно, охренели от новостей, мир всё ещё гудит и будет гудеть ещё год, вот только Игры это не отменило. И когда все узнали, что у них там наследник Европы, главный кошмарик сразу Небес и Бездны, то все такие голову почесали, покумекали…

И решили нахрен забить на борьбу со мной.

Если раньше я был тёмной лошадкой и конкуренты ещё ну хоть как-то надеялись найти моё слабое место, как-то победить, то сейчас не, ваще забейте. Сейчас ВСЕ Игры тупо строятся от меня и моего участия. И не от подбора равного мне соперника, а наоборот, чёрт возьми! Они ко мне теперь только мясо на убой отправляют, а всех талантливых разбрасывают на остальные состязания!

Да ещё как! Они нашли лазейку, и буквально в ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТЬ СЕКУНД меняют кандидата! И Лёша, хвала его программистскому уму, написал программу, которая так же меняет и нас, но мы всё равно в проигрыше, потому что реагируем, а не инициируем!

Ну и выходит в итоге… вот это. Страдают буквально ВСЕ, а легче стало только мне…

— Подойди сюда, — вздыхаю я.

— У меня пять минут! — шипит зеленоглазая кошка.

— Да подойди…

Катя, фыркнув, развернулась ко мне, попутно всё продолжая натягивать свою туфельку в цвет сценарного платья. И когда это чудо русской красоты наконец до меня доскакало, оно встало и требовательно задрало мордашку.

Я присмотрелся, нахмурился, и, активировав Тепло Феникса… погладил её по голове.

Раздалось шипение, пошёл пар. Леди Феникс, будучи постоянно горящей, не только ведь пламя олицетворяет, но и жар, и тепло в целом! И совместив одно с другим, за пару ласковых движений я высушил Катины прекрасные волосы.

— Вот так. Теперь беги, — улыбаюсь.

Синицина хмурится. Супится. Так и вижу, что хочет что-то хрюкнуть в ответ! Прям… прям аж затрясётся! Причина тряски тут как на ладони! Прям вырывается из неё эта мелкая поганка!

Но перед ней Я, и ко мне у неё другое отношение.

Катя поднимается на носочки, целует меня в щёку и, развернувшись, убегает.

— Люблю тебя. Не скучай! — кричит она не глядя, убегая в сторону другого зала.

Я даже ответить не успел, как девочка упорхала. Буквально! Она после тренировок с бывшей Королевой Фей так легко и ловко двигается, будто постоянно машет невидимыми крылышками. Такая воздушная… как бабочка.

Но не успел я попрощаться с одной девицей, как увидел другую. В сопровождении нашего общего друга. И плюшевой жопы.

— Кья-я-я-я! Куда⁈ Я всё забыл! — пищал Максим.

— Где этот спортивный зал⁈ — Суви тоже суетилась, — Мы же опоздаем!

Зайка с плюшевым телом активно играла роль маскота и всеми силами без слов пыталась показать куда бежать. И так как все участники уже искренне и безоговорочно верят, что этот заяц и правда маскот, — ну потому что их несколько по всей территории Игр, а значит ну тооочно в этих фурьсьютах сидят разные люди, — то и эти два балбеса тоже верили. А Зайка только и рада! Она трикстер по натуре, и её хаотичную пушистую душу это только греет!

«Суета…», — покачал я головой.

«И победитель — Ямамото Акирааа! Очередная безоговорочная победа Японского Сёгуната!»

Я услышал крик комментатора дуэлей. Скоро должен быть мой бой, и с учётом, что вот МЕНЯ точно дождутся, я могу вполне не торопиться и выйти подышать свежим воздухом!

Но вот, полагаю, заканчивает Акира, и следующий на очереди я.

Японцы… что-ж, да, это опасные враги. Они не участвуют прям везде, очевидно понимая, что не везде будут побеждать и смысла позориться нет, но вот где они записаны — там почти полная доминация. Это воистину сверхлюди, причём буквально.

Но, естественно, одна дисциплина смущала меня больше всех — дуэли.

И особенно больше всех смущал конкретный человек — представитель всей делегации, силу которого определить никому так и не удалось.

Ямамото Акира. Сильнейший и самый загадочный из японцев.

Ты видишь КАК он побеждает, как бьёт, и как уклоняется, но ты не понимаешь ЧТО он для этого делает! И магии от него просто не видно! По нему просто не попадают, тогда как он — всегда и очень больно!

Мы не понимаем, в чём его сила. Но все его бои — странные. Его оппоненты не должны так лажать, должны сражаться лучше!

Но все они просто отваливаются в первые минуты дуэли.

Акира что-то с ними делает. Даже не физически, а на каком-то… не знаю, ином уровне. И вот в этом «не знаю» и есть главная проблема.

Я реально ВООБЩЕ без понятия, в чём его сила. Он тупо побеждает. Всё. Как факт. Это даже толком не описать.

— Знаешь… а ты для меня пример, Михаэль Кайзер! — услышал я голос Акиры.

Поворачиваюсь. Японец выходил уже переодетый и совершенно чистый. Он улыбался, и казалось будто никакой дуэли у него сейчас и не было.

— И в чём же? — спрашиваю.

— В любви, конечно. Я о такой мечтаю, — он встаёт рядом, глядя туда, где только что пробегала Катя, Суви и Зайка, — Мы ведь, люди, простые существа. Эволюция ведёт нас к размножению, а социум превращает этот акт в любовь. И Все мы живём ради любви.

Я посмотрел на Акиру.

Не понимаю почему, но как бы я ни пытался… не знаю, у меня не получается рассмотреть в нём гандона.

Я уверен, что это ошибочно, и всё это натренированная японская игра, маска для внешнего мира! Но если про это забыть, то кажется, будто Акира даже и не мразь. Их ведь почти всегда сразу видно, разве нет?

По нему не видно. И пускай он позарился на моих девчонок — даже это он делает как-то… не знаю, обоснованно и с честью, что ли. Не подставляет, не наглеет. Просто признаёт факт, и ждёт момента, когда честно сможет проявить свою состоятельность.

Типа… тут даже и злиться не на что?

— Ты всё видел? — спросил я прямо.

— Я вижу и слышу куда больше, чем многие думают, — улыбается он, — Ты счастливый человек, Кайзер. Я рад, что с тобой познакомился — всем в жизни нужен ориентир, — он глубоко кивает на прощание и начинает уходить, — Буду счастлив с тобой поскорее сразиться. До встречи.

— Ага… до встречи.

Я смотрю в спину Ямамото Акире.

Нет, не понимаю. Он не гандон, хотя должен быть — Япония по всем законам жанра должна оказаться врагом с представителем гандоном. Но я не могу навесить этот ярлык на Акиру, хотя, очевидно, он — сильнейший.

«Что-то здесь не так…», — хмурюсь я.

* * *

В этот промежуток времени. Сёгунат.

Экран в личных покоях принца светился холодным, ровным светом.

На экране Михаэль отвечал на вопросы. Спокойно, ровно, чётко. И самое мерзкое было даже не в словах, а в том, как он держался. Как будто ему не надо ничего доказывать, как будто ему уже поверили. Будто это от НЕГО зависит судьба общественности, а не наоборот!

Принц сидел неподвижно, но внутри у него всё горело.

Страх лип к горлу, и злость шла следом. Он ловил себя на том, что сжимает пальцы, и ногти впиваются в ладонь. Он слушал про Иггдрасиль, про лагеря, про демонов, про ангелов, и ощущал простую вещь, от которой хотелось разбить экран!

Этот человек говорит так, как должен говорить правитель. Не юный наследник, не советник, не генерал, не принц в тени.

А тот, кто уже считает себя центром мира.

Принц резко потянулся к пульту и с раздражением щёлкнул канал.

Картинка мигнула и сменились титры. Запись дуэли. Японские комментаторы, гербы, рамки трансляции. И имя, от которого у принца всегда сводило челюсть.

Ямамото Акира.

Люди на записи падали быстро. Кто-то даже не успевал закончить первое заклинание, тогда как Акира уже стоял у них перед носом с нескрываемой улыбкой. Он не суетился, не кричал, не хвастался. Он просто делал шаг, второй, и оппонент уже лежал, не понимая, что произошло.

Весь зал ревел.

И принц ненавидел этот рёв.

Он ненавидел, что у страны есть «главная гордость», которая не он. Ненавидел, что имя Акиры произносили с восторгом. Ненавидел то, что даже в моменты беды все инстинктивно смотрят не на наследника, а на его, сука, слугу!

Принц щёлкнул ещё сильнее, пытаясь раздавить кнопку как противного жука, и телевизор погас.

Тишина стала тяжелее.

Он поднялся резко, так что кресло скрипнуло, и пошёл в соседнюю комнату быстрыми шагами, как будто хотел догнать и задавить собственную мысль. Пол классического японского дома скрипел, а лампы неровно освещали тонкие стены.

В соседней комнате пахло лекарствами, больницей и старостью. Было темно, и лишь мягкое мигание аппаратов хоть как-то разбавляло эту черноту. Трубки, датчики, мониторы, ровный писк, который сначала раздражает, а потом становится фоном. Вот какой была эта комната.

А на кровати лежал худой, бледный и очень больной старик, доживающий последние дни.

Сёгун. Тот самый, на ком держалась страна.

Принц подошёл ближе, сел на край и взял отцовскую ладонь. Она была холоднее, чем должна быть. Чем хотелось бы всей стране.

Ладонь умирающего старика.

И в этот момент голос из принца вырвался сам, хрипло, быстро, почти шёпотом, потому что даже здесь он боялся быть услышанным!

— Отец… что мне делать? Что… мне делать?.., — прошептал он, — Всё идёт не по плану. Никто не понимает опасности Кайзера! Так быть не должно! Они все глупы! Это он завоюет мир, а не мы! Он! — страх перед неминуемым заставлял говорить, — Отец… отец… если ты можешь подсказать… если… если ты меня любишь…

Он говорил и чувствовал, как дрожат плечи. Не от жалости, а от бессилия. От того, что всё вокруг едет не туда, а у него нет ни рычага, ни силы, ни права сделать так, как правильно. Как он хочет.

И тут Сёгун вдруг пошевелился.

Это было так слабо, что принц сначала подумал, что показалось. Но старик медленно повернул голову, будто это стоило ему целой жизни! Веки дрогнули. Губы шевельнулись.

Он… он проснулся! Он в сознании! Он… он сейчас ответит! Он точно подскажет, что…

— Акира… это ты?..

Принц… замер. На мгновение для него будто замер и весь мир, а звук отключился. Он не моргнул, не вдохнул, нет — внутри прошла короткая пустота, как провал под ногами.

Миг. Второй. Секунда.

И потом пустота вспыхнула яростью.

Принц резко выдернул руку, подскочил, отшатнулся!

— Опять! Опять этот ебаный Акира⁈ Ты даже сейчас, даже перед смертью, не видишь меня! — заорал он, — Я твой сын! Я! Я, БЛЯТЬ, ПРИНЦ! Я твой наследник! Почему всё время он⁈ Почему ты всю жизнь смотрел на него, как на чудо, а на меня как на ошибку⁈

Он сорвался. Голос стал громче. Он хотел схватить что-то и швырнуть. Хотел ударить в стену! Хотел опрокинуть аппараты, чтобы весь этот холодный писк исчез, чтобы хоть что-то в этой комнате поддалось его воле!

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Сёгун на кровати зашевелился сильнее, и на лице старика выступили слёзы. Он попытался поднять руку, но не смог. Только губы дрожали, и он говорил сквозь комок в горле, как ребёнок, который не успел исправить ошибку перед любимым человеком.

— Прости… сынок… прости… я не хотел… я правда… не хотел…

Но слова уже не доходили.

Ярость принца стала самостоятельной, она уже не нуждалась в «человеке». Она просто была. Она наполняла грудь и давила изнутри. Принц смотрел на больного отца и видел не родню, а доказательство того, что всю жизнь принц был лишь тенью и обузой.

Он поднял взгляд. Кулак всё ещё был сжат. В глазах блестело что-то опасное, близкое к истерике.

Он решался. Ещё миг! Одно движение! И…

И в этот момент дверь открылась.

Принц, уже помышлявший немыслимое, дёргается, будто кто-то услышал его мысль и тут же в ней уличил! Дёрнулся с таким страхом, будто его тут же будут судить!

В дверном проёме стоял высокий красноглазый брюнет в кожаной куртке.

— Оу-оу, ну надо же, какие тут страсти, — улыбается он.

— Т-ты ещё кто⁈ — пятится молодой японец.

— Я? Да так. Такой же «первый после», такая же тень, такая же жертва своих амбиций, — он по-хозяйски осматривается, глядя то на Сёгуна, то на его наследника, — И кажется, я знаю, как тебе помочь. Как всё это исправить. Как… наконец заставить тебя воссиять, подобно утреннему солнцу.

И незнакомец протягивает руку:

— Интересно?

Глава 23

Спустя несколько дней. Олимп.

Когда ты способен заплатить за именитых итальянских магов земли — тебе за неделю возведут хоть дворец, хоть санаторий. Главное плати. И Вильгельм платить мог, отчего Реабилитационный Демонический Лагерь поднимался как на дрожжах.

Итак… комната терапии. В кругу сидело три мелких импа, суккуба и вавакия. По центру на стуле сидел… чёрный кот.

— М-угум, м-угум, — кивал он, важно поглаживая усы, — Так что вас, собственно, смущало-то тогда?

— Да я вот… у меня же нервная работа была… тяжёлая очень, понимаете? — тоскливым голосом говорила пятитонная трёхметровая вавакия, — Палач я был. Тяжело это очень…

— М-угум… так… — кивает Баал.

— Ну меня не любили все из-за этого… обзывали постоянно… то жирдяем, то юродивым. Говорили от меня воняет…

— От вас правда во… — чуть не ляпнула суккуба.

Но она быстро поймала взгляд сразу двух птиц, стоящих в той же комнате, но в уголку: белый милый голубок с веночком, который сидел и грелся на плечах своей огромной каменной дамы. Их боялись. Сильно.

Причём все знали, что голубок — сам Архангел Михаил, и тем не менее… всё равно боялись именно женщину.

Феникс оказалась очень инициативной на продалбывание черепов, если её попросить! А Михаил демонов всё ещё не особо жаловал, так что вполне мог и попросить. Это, плюс сущность вечно горящей крутой бессмертной легендарной птицы нарисовало вокруг неё довольно специфичную демоническую репутацию.

— Да… да, воняет! — но вавакия всё понял, и его голос стал глубже, печальнее и тише, — Как от палача может не вонять⁈ Но мы ведь… да мы ведь преступников казним! Мы, наоборот, людей спасаем! Мы руки пачкаем, чтобы мир от убийц и насильников избавить! И никто… никто никогда не сказал спасибо! Только одна злость! — голос трёхметрового полуящера дрогнул, — Я…. не оправдываю свой поступок, наверное. Но в один момент… я просто взял топор и пошёл за теми, кто меня вечно поливал помоями… кто в меня вечно кидался дерьмом… кто вечно портил мою жизнь, хотя я служил людям. Я просто сорвался… просто накопилось…

— Понятно… — вздохнул Баал.

Повисла короткая тишина. Никто из присутствующих ещё не мог привыкнуть, что самые злобные и жестокие твари будут вот так сидеть в кругу и… с дрожащим голосом жалеть о своём прошлом?

Но вот оно происходит. Вот это возможно.

С Михаэлем Кайзером, кажется, возможно всё. Даже опустивший голову вавакия.

— Скажите… у меня есть шанс?.., — прогудел полуящер.

Баал смотрит на Аурелию, белым комком сжавшуюся на кошачьем дереве возле стены. Она внимательно смотрела за происходящим, и сейчас её голубые глазки метнулись на мужа. Они встретились взглядом. Баал смотрел вопросительно, ожидая вердикта. Ну а Аура… медленно моргнула.

— Все шансы. У тебя есть все шансы, — вздыхает Баал, — Однако, вавакиями не рождаются — ими становятся. В Бездну ты попал за гнев, но там ты уже «не срывался». Ты так жил. Убивал и жрал.

— Это… это так… — вновь опускает глаза огромный демон, — Когда услышал, что можно попытаться всё исправить… сознаться… попытаться что-то изменить… я хочу попытаться! — и он поднимает взгляд, — Можно же?

— Нужно, — с серьёзной кошачьей мордой кивает чёрный мейнкун, — Предстоит много работы, но мы… мы правда попытаемся. Ведь это и правда возможно, друг.

Согласно договору, финальное решение всё равно выносят Небеса — готовы ли они принять конкретно этого демона, или же он не достоин и шанса.

Но кто сказал, что при поддержке, эти шансы нельзя увеличить?

И если это сработает… если это ПРАВДА получится, и не один, не два, а множество демонов получат второй шанс согласно воле Кайзера… то корни божественного влияния он запустит не только на Земле.

Далеко не только на ней.

Ведь правильно он постоянно твердит: в конце концов, ангелы и демоны — те же люди.

А людская вера способна на многое.

* * *

Ещё спустя несколько дней. Выпуск новостей.

Экран был разделён на несколько окон. Карты. Флаги. Лица экспертов. Бегущая строка внизу не успевала обновляться, словно сама редакция не поспевала за тем, что происходило в мире.

— Мир продолжает обсуждать заявление Михаэля Кайзера, — говорил ведущий, — Его появление на Академических Играх и последующие заявления уже называют крупнейшим политическим сдвигом за последние десятилетия! Его влияние оценивают даже выше, чем появление Виктора Князева и его государственный переворот!

Кадры сменялись. Залы заседаний, закрытые встречи. Люди в дорогих костюмах, которые стараются выглядеть уверенно, но постоянно переглядываются. Телефоны, которые не умолкают. Красные папки. Серьёзные серые лица.

— Европейские кланы и старые аристократические рода пребывают в состоянии откровенной паники, — продолжал ведущий, — Причина проста. Если информация подтверждается… а она подтверждается, то Михаэль Кайзер является не только внуком Императора Германской Империи, но и наследником Британской короны по линии матери.

На экране появляется герб Германской Империи. Затем официальный документ и отдельное заявление Вильгельма.

— Сегодня утром Вильгельм фон Рейнштейн подал в международные инстанции полный пакет документов о признании Михаэля Кайзера своим законным внуком и прямым наследником, — голос ведущего стал заметно серьёзнее, — Юридически это означает, что вопрос передачи власти теперь не гипотеза, а вопрос времени.

Карта Европы вспыхивает подсветкой. Сначала Германия, а затем соседние регионы — тонкие линии сходятся к одной точке.

— В случае ухода Вильгельма фон Рейнштейна с политической сцены, — продолжает он, — Михаэль Кайзер получает право инициировать процесс объединения Европы под единым управлением. Фактически, речь идёт о формировании новой, самой крупной и могущественной Империи. Сопротивление отдельных кланов, по мнению аналитиков, будет подавлено быстро. Экономически, политически… и, если потребуется, силой.

В студии повисла короткая пауза.

— Однако, — ведущий слегка наклоняет голову, — В этой истории появился неожиданный поворот, — он переводит взгляд в сторону, — Я передаю слово нашему коллеге. У нас есть эксклюзив.

Камера переключается.

Другой зал. Другой ведущий. Более живой, уже похожий на человека с огоньком в глазах, но сейчас с явным напряжением в голосе. Ведь пускай они и не сделали ничего противозаконного, и никто не посмеет нарушить европейскую конституцию на свободу слова…

Но чёрт, это же Вильгельм и Михаэль. Кто им что сделает⁈

Но материал важнее жизни!

— Благодарю, — говорит он, — Ранее Михаэль Кайзер в прямом эфире заявил, что его сердце занято. Тогда это прозвучало как личная деталь на фоне глобальных событий. Но, кажется… мы только что нашли, кем именно.

Экран темнеет на долю секунды.

А затем появляются фотографии.

Академия. Коридоры. Учебный двор. Михаэль Кайзер и беловолосая девочка в строгом готическом платье. Они стоят рядом. Они разговаривают. Где-то смеются. Где-то просто идут вместе.

Крупный план.

Лунасетта Князева.

— Перед вами Лунасетта Князева, — продолжает голос за кадром, — Единственная дочь и официальная наследница Российской Империи.

Фотографии меняются. Их несколько. С разных дней. С разных ракурсов. Но везде одно и то же ощущение близости, которую сложно подделать.

— Источники подтверждают, что эти снимки сделаны задолго до нынешних событий, — добавляет ведущий, — В стенах Академии. И если это действительно так…

Он делает паузу.

— … то Михаэль Кайзер имеет претензии и право не только на объединённую Европу.

Карта мира появляется снова. Европа подсвечена. Затем тонкая линия тянется на восток.

— В таком случае, — голос становится тише, почти осторожным, — мы стоим на пороге изменения всей мировой системы. Политической. Династической. И, возможно… цивилизационной.

Экран меняется. Однако всего на миг, практически незаметно, но он рябит! И картинка с обычной фотографией Михаэля неожиданно меняется на другую.

Одетый в императорскую форму, с нимбом на голове и очень серьёзным взглядом светящихся глаз. Картинка, обычно ассоциирующаяся…

С изображением идеологического правителя и божества.

«Что⁈ Откуда она здесь⁈», — все в студии передёрнулись.

* * *

— Йяяяху! Получилось, ха-ха! Прям в последнюю секунду! — вскинул руки очень довольный своим взломом Лёша.

Я сидел за столом и с гнусным хлебалом смотрел на этот впуск новостей. Все мы смотрели. Только Лёша ещё и действовал, будучи, оказывается, реально талантливым, а при поддержке спецуры Германии — ещё и эффективным.

Ну и вот — вышло. Заранее сделанная фотография для промоматериалов Михаэля Кайзера. Фотосессия, немного фотошопа, немножко нейросетей, и божественно-императорский облик готов. Это фото ещё никто не видел, так что засветить его в международных новостях — идеальный момент. Спасибо, Лёша!

Но всё равно.

— Я вообще без понятия откуда у них эти фотки с Луной… — вздыхаю я, потирая переносицу, — Твою-ж мать…

— В мире много талантливый людей, сынок. Среди них есть и папарацци. Некоторые в этом очень хороши, — вздыхает отец, сидя в той же комнате, — Надо бы тебе научиться массовому сокрытию. Или зонтик её прокачать, что ли…

Я цыкаю. Чёрт!

Что-ж, это явно слегка не по плану, но, думаю, и ничего критичного. Реальность и факты от этого не изменятся. Но всё равно неприятно — даже не думал, что рассекречивание твоей личной жизни так встаёт поперёк горла! Особенно, когда на ней подвязано завоевание мира.

Это они ещё про Суви не откопали. Ни про то, что эта девочка тоже со мной, и она наследница Кореи, ни про то, что она… ещё и наследница Японии, нафиг!

Короче, весело будет.

Мы сидели во дворце германской столицы. Конкретно сейчас в моём личном кабинете — с папой и Лёшей. Остальные гуляли. Да и Лёша гулял, но мы его экстренно выдернули вот только что.

— Лёш, пока ты тут, проверь, какой сейчас рейтинг у Миши? — спросил отец.

— Ща, дядь Марк, тут всё залагало.

— «Дядь?..», — со смесью недоумения и грусти пробормотал он, — Я правда старею?..

— Ох, что в этой Европе с инетом⁈ Ещё и цены такие! Здесь определённо нужен русский дух… дух машины, хех, — хмыкнул он, — О, отлагало. Короче. ИИ говорит, что Михаэля в основном просто боятся и не понимают. Взялся из ниоткуда, абсурдно силён на уровне полубожества, при этом зачем-то бьёт детей на Играх. Тут ещё всплывают комментарии бывших одноклассников, и кто-то хочет похайпить и всякую околесицу собирает, типа он там в детском саду на них сидел попой, козюльки пулял, и ещё с ясельной группы кошмарил окружающих! Хех, ну и бред.

— Хех… да… бред… — нервно хмыкнул я.

— Эту мелочь гасят ваши там спецы по интернету. Но общая картина, говорит ИИ, ожидаема — все внимательно наблюдают. Категорично против только ну, очевидно, власть держащие. Но тут понятно — не хотят с кормушки слезать, а Миша её силой отберёт, если захочет. Вот и хейтят.

Я медленно закивал, погружаясь в мысли.

Всё идёт вполне ожидаемо. Для людей я свалившееся чудо, но только пока непонятное. Хороший я или плохой? Вру или говорю правду? А то знаете ли… был уже один германский чувак, пытавшийся объединить Европу ради правильной человеческой расы…

Вышло так себе.

Люди меня боятся и пока не понимают. Они ХОТЯТ мне верить, ведь у меня самые благие намерения, но не могут, и это логично и обосновано — ну кто я такой для них?

Это, конечно, не касается власть держащих аристократов и коммерсантов. Тут и так понятно — они хотят жрать прекрасный десерт, а не получить порцию моего особого крема и самолично становиться моим кремовым пирогом. Ну вы понимаете. Ну вы поняли? Кремовый пирог сделаю им. Типа… хех…

«Люксурия на меня плохо влияет…», — вздыхаю я.

Так что, в общем-то, всё по плану. Хотя новость о Луне, конечно, наверняка напряжёт обстановку. Да и в целом неприятно — эй, это моя личная жизнь! А я не из этих, кому нравится, когда подглядывают!

Ох, хоть бы про Суви не так быстро выяснили…

В этот момент дверь к нам открывается. Я уже знал, что сюда идут, но всё равно удивляюсь, почему так быстро? Вся компашка пришла обратно! Вот они, слева направо.

— Чего так рано? — спрашиваю.

— Артуру стало скучно, и он начал сопеть, как будто вот-вот обкакается, — вздохнула Суви, на чьей шее сидел малыш, — Пришлось вернуться. Тут вроде не сопит.

— Вот и вылезла твоя тугосерьская сущность… — щурюсь я на него.

Ребёнок подозрительно смотрел на меня и жевал козюльки.

Академические Игры, если что, не круглые сутки длятся, и есть выходные дни, и сейчас именно они. Ну и все единогласно решили, — меня как обычно никто не спрашивал, — что пора бы потусоваться в императорском дворце! А то чё это, друг — император, а они даже во дворцах не тусуются⁈ У одного Максима что ли вечно сидеть⁈

Ха… ха-ха! Ну какой я был наивный! Ну какой же молодой и глупый! Помните, как я сокрушался, что мол вот, узнают о моём статусе, моей силе, и всьо, конец дружбе, конец прошлым отношениям, ох, какой бедный!

Ага… конечно. Я походу вообще об этом ещё скоро мечтать начну.

— Миша, можно из вашей библиотеки книжки возьму? — спросила сестра Лёни, которая тут тоже была, как и его девушка.

— Можно…

— Все⁈

— Все…

Максим стоял в рыцарском шлеме, который он снял с какой-то статуи, а Катя уже растормошила гардеробную и теперь стояла в элегантном пышном платье древней аристократки… поверх розового спортивного костюма.

Твою мать, да они ВООБЩЕ не стесняются!

Лёша, придурок, куда ты потащил мой роутер⁈ А ты, Максим, не смотри на картины пышных аристократок в коридоре! Это мои пра-пра-прабабушки!

— И вас правда не смущает что я принц Европы?.., — всё не мог поверить я.

— Да не, ты чё, круто, — помотали все головой.

Я глянул на Катю — та прикусила губу и подмигнула. Этой вообще лучше всех. И рыбку съесть, и на… кхм, ладно.

Они вообще все наглецы! Гляньте какие довольные! Ни капли совести!

«Тяжило…», — я вздыхаю.

Ну хоть маме сделали выходной от тугосери. Артуру, оказывается, не только Катя нравится! Суви тоже приглянулась. Но если Катя из-за груди и блондиности, то Суви — и девочка, и высокая! Это вам не на плечах стального и жёсткого бати кататься, это нежная и мягонькая девочка! А вам напомнить какого роста моя мама? Что там Артур с её рук увидит? Траву?

Этот карапуз с головы Суви вообще не слазит, глаза сидит пучит и всё разглядывает. И козюльки жуёт.

Ну, в общем, после моего раскрытия миру с друзьями всё прошло даже лучше чем ожидалось. Приняли радужно.

Даже немного чересчур…

— Господин Марк, а… можно вопрос? — пока все тут бесились и страдали фигнёй, а я страдал… просто страдал, Морозов подошёл к моему отцу.

— Да, Лёнь? — отец лениво лежал-сидел на диване и наслаждался выходным, просто тупя вместе с нами.

— У вас же есть «Воплощение»? Можете сказать… ну… как это? Что это? Как его достичь?

Марк вскинул брови. Довольно неожиданный вопрос для текущей рассосной ситуации, должен признать. И так как все были заняты, так что этот диалог услышал только я, и тут же навострил уши.

А ну-ка!

И ведь правда. С учётом количества моих учителей, я как-то до сих пор не удосуживался задаться вопросом Воплощения. А ведь это едва ли не главный козырь любого мага в принципе! Даже не боевого!

Вот были пару лекарей с воплощениями — так рядом с ними вообще помереть невозможно было!

— Воплощение так называется, потому что идеально отражает его суть — «воплощение» твоей силы, — вздохнул он, задирая голову и начиная подбирать слова, чтобы мы всё поняли, — Это типа… итог твоего магического пути. Сумма переменных, выраженная в одной технике. Ультимативная способность, грубо говоря. Но я думаю вам это и так уже рассказывали.

— Да. Мне больше было интересно как его… ну… получить. Как выучить?

— Никак.

— Никак⁈ — распахивает Лёня глаза.

— Никак. Этому не научиться — оно само появится, — кивает он, а затем снова вздохнул, — Говорю же, это сумма переменных. Если «ответа» нет, значит переменных недостаточно. Форсировать это никак нельзя, ровно как и изменить. Можно подумать, что это даже предначертано, — хмыкает батя, — Если ты не на своём месте, сила не твоя, и нет гармонии с собой — Воплощения не будет. То есть, его ещё искусственно и не изменить. Оно будет таким — каков ты. Уникальная ультимативная способность — твоя и только твоя. Твоё… ну да, «Воплощение» в магии. Как-то так.

Лёня нахмурился и задумался. Я сделал то же.

Интересно…

Грубо говоря, открыть Воплощение — главная цель в обучении любого боевого мага. Ты практически всегда автоматом выигрываешь, если у тебя оно есть, а у врага нет. Это как бросить на противника всё, что имеешь, при этом в уникальной форме, которую ещё никто не видел!

За примерами далеко ходить не надо. Архонта японского помните? Одно дело, когда он меня бил и телепортировал по городу, другое — когда запер в суперпозиции! Ваще разное! Хотя природа одна — пространство и перемещение.

«И как бы его добыть?..», — нахмурился я.

Не, понятно, что ответ здесь «когда придёт время…», вот только времени у меня не шибко много может быть!

Ой, чувствует моя жопа, что красочки то сгущаются! И я уверен, Воплощение может зарешать в самый нужный момент. Но… чёрт возьми, у меня его нет! Нет крутой ульты! И форсировать её нельзя — это исключительно история про гармонию с собой и свой силой.

«А я чо, не в гармонии?», — насупился, — «Эй, Анафема, у тебя Воплощение есть? Ты можешь ультануть круто и эпично?»

«Мог. После смерти потерялось — вместе с телом, буквально», — отвечает голос в голове, — «Верну тело — смогу вновь».

«А какое оно было? Твоё Воплощение»

«Схожее с Вильгельмом — Полномочие Гордыни, только ещё лучше, а не пососный огрызок твоего деда»

«Призыв Гордыни…», — хмурюсь я, — «И отец тоже призывает какую-то корону, пусть и с силой Приказов это не связано — уверен, потому что он отказался от твоего наследия и вовремя свалил. Но всё равно общая тенденция прям проглядывается… хм…», — и я действительно только сейчас замечаю эту схожесть, — «Вся наша семья так или иначе крутится вокруг этого, да? Но… почему? Ты, основатель рода, и мы, потомки спустя сотни лет. И все в одной тележке».

Что-то тут… что-то здесь не так, слушайте! Если Воплощение — это предначертанная УНИКАЛЬНАЯ способность, как выражается Марк, то уж очень странно, что у нашей крови это уже сотню лет идёт в одном направлении.

И одно дело «приказы» Вильгельма — это магия крови, и приказы телу противника: мышцы там отключить, меридианы перекрыть. Но ведь у него есть буквально призыв Полномочия Гордыни — его Воплощение! И уж там приказы так приказы!

Но почему⁈ Вот если задаться вопросом, то почему всё так… странно? Разве по закону реальности, по предписанию Порядка, Воплощение не должно быть уникальным?

«Не знаю. Но странно и интересно, да», — соглашается Анафема, — «Должно быть иначе, и без таких явных…»

«Дед, слушай. А ты… помнишь шкатулку? Небольшая такая коробка каменная, а внутри что-то барахтается. Вильгельм сказал, что она от тебя досталась»

«Каменная? Помню. Я тоже не мог её открыть».

Я застыл. В голове напрочь перестало всё укладываться.

Но при этом, казалось, что это к лучшему — ведь я наконец свернул с неверного пути.

— В смысле?.., — случайно вслух прошептал я.

«В прямом. Да, это моя шкатулка. Но я не мог её открыть. Я не знаю, что там»

«Но дед говорил…»

«Дебил твой дед»

Вильгельм утверждал, что это наследие Анафемы… и оно в нашем роду с основания, передаётся поколениями. Что оно всегда было с…

Суууууука!

«Анафема, ты видел в своё время лысого кота?..»

«Розового и страшного такого? Да. Нашёл кстати… хах, а ведь нашёл незадолго до шкатулки!»

И тут случается то, чего я никак не ожидал. Помните того красного призрака? Который ещё тоже наш предок, и сын Анафемы. Именно он указал мне на шкатулку, и он к ней потянулся, но так и не решился коснуться.

Порой он летал по замку, но никто кроме меня его не видел. Даже батя!

И сейчас я увидел, как на него среагировал кто-то другой.

Маленький Артур потянул к нему ручку, думая, что это какой-то шарик.

— Твоюююю мааать, — я подорвался со стула и трагично швырнул ручку о стол, — Гад факинг демит! Фак ми!

— А⁈ — отец резко поворачивается, — Миша, что такое⁈

— Кажись я понял, где всё это время была Гордыня.

* * *

В то же время. Сёгунат.

Все готовились. Бегали, суетились, даже не верили в происходящее! Но… это происходило. И из-за любви народа, никто не ставил под сомнение — лишь чистый шок.

— Мой Сёгун, счастлив видеть вас в здравии! — поклонился слуга, — Вы… готовы к речи?

И старик, стоящий рядом со своим сыном, поднимает глаза на слугу.

Сёгун — причина, почему Япония стала великой. Почему её боятся. Почему не могут победить. Именно Сёгун — главный идол для своих людей, сделавший для страны буквально невозможное.

И этот же человек…

— Да. Пора народу Японии узнать — Сёгун вернулся, — сказал он тихим, до странного отрешенным голосом.

Глава 24

Лишь батя в полной мере понимал о чём я, тогда как другие прекрасно увидели этот драматичный бросок ручки и теперь лишь догадывались, почему я снова сошёл с ума.

Но времени объяснять не было. Точнее, оно есть, но я тупо не смогу усидеть на месте, пока не проверю!

— Суви, срочно отдай малыша! — быстрым шагом выходу я из-за стола.

— А? Что?.. Ладно… а что случилось? — её карие переживающие глазки заблестели, уже заранее начиная за меня бояться.

— Кое-что в голову пришло. Нужен Артур.

Артур не просто увидел суету, не просто увидел бегущего меня, а ещё и ощутил как его снимают с высокой девочки! Естественно, он засопел, скукожился, и всеми маленькими средствами начал выражать недовольство!

И когда его передали мне в руки…

— У… у-у… м-м… — его губки затряслись.

Малыш поджал ручки, ножки, и уже начал всхлипывать. Сейчас заноет, и хрен ты его куда унесёшь без воплей! Снова. Как обычно!

Тц…

— Артур, хватит плакать! — чуть повысил я голос, но мягко, не как крик, а как настойчивое обращение, — Будь мужчиной! Это очень важно, это тебя и меня касается, и мамы, и всех вокруг!

— Миша… он же карапуз, как он что поймёт?.., — тихо произнесла Суви.

Но тут я делаю ход конём, и… резко целую братика в его детский лоб!

Шок! Пока Артур сопел — его лоб поцеловали! Он тут же перестаёт ныть, распахивает свои большущие мамины глаза и такой делает лицо: «Чтоооооо?». Аж голову отодвинул, чтобы рассмотреть меня получше, потому что не поверил!

Я, и проявляю нежность? Типа как папа? Даже как мама⁈ Чтуоооо⁈ Йоу, чат, это реально? Я не только ругаться могу⁈

И… сработало! Невозможно сопротивляться любви Апостола Любви!

Артур с выпученными глазами смотрел, моргал, и как поджался, так теперь и висел, не понимая, что ему делать. Плакать и какаться? Да как-то уже стыдно…

— Всё, за мной не идти! — я укладываю брата получше, оборачиваюсь на компашку, а затем указываю рукой на алого призрака, — А ты — за мной! Живо!

Все друзья медленно повернулись туда, куда я указал. Посмотрели.

И никого не увидели.

— Это он с кем?..

— Что-то я перехотел тут жить…

Отец уже поднялся, и с хмурым лицом смотрел в ответ, но я лишь помотал головой. Нет, бать, погоди. Дай карапузам разобраться вдвоём.

Пора кончать с этой тайной.

И, развернувшись, я быстрым шагом выхожу из кабинета. Артур был поразительно спокоен, но уже, полагаю, из-за призрака, которого он воспринимал за прикольный летающий шарик.

Поворот, поворот. Как обычно, когда спешишь, в этом сраном дворце появляется три сотни лишних коридоров, которые обязательно заканчиваются тупиками! Гра, да какой криворукий тут все здания делал⁈

Но слава богам я уже почти не тупой, и кабинет Вильгельма нашёл быстро. Плохо, что самого Вильгельма тут не было. И замочной скважины нет — только скан лица и пальца! Легко не вскрыть!

Да впрочем…

Я подставляю руку под щель. Выдыхаю… и начинаю пускать Эфир. Он наполняется, скапливается на той стороне, начиная бурлить и закручиваться в водоворот!

А затем превращается в мою эфирную копию.

Щелчок, и дверь открыта.

Двойник тут же превращается обратно в чернила и втекает мне под кожу, и я, вместе с ещё более офигевшим ребёнком, забегаю внутрь.

«Рой, покажи запись, где дед держит эту шкатулку»

Мне быстро подсвечивают нужную тумбочку. Вот она уже закрыта на ключ, и потому я, приложив палец к скважине, кровью заполняю замок, кристаллизирую и проворачиваю.

Щелчок. Тумбочка открыта. И… да! Вхух. Шкатулка всё ещё была здесь.

«Она, дед?..», — спрашиваю я, поднимая каменный прямоугольник.

«Она», — я ощущаю, как он хмурится, — «Я так её и не открыл. Ни до становления Анафемой, ни после. Она не поддаётся никакой силе. Я даже не знаю из чего она сделана — её не сломать»

Я аккуратно осматриваю её со всех сторон, пытаясь найти за что зацепиться. Внутри явно что-то болталось. Что-то твёрдое. Какой-то длинный камень?

Сама шкатулка была тоже каменная — серые пластины с будто бензиновыми разводами. Если присмотреться, то отчётливо видно, что на одной стороне крышка — едва заметная щель выдаёт, что это именно шкатулка.

Но ни замочной скважины, ни чего либо интересного больше нет.

Я усаживаю Артура на дедушкино кресло и беру шкатулку в обе руки. Призрак внимательно смотрел, при этом не приближаясь. Странно.

«Может, получится?..»

Ну вот что? Что надо сделать, чтобы её открыть? Я уверен — это очень, чёрт возьми, важно!

Я попытался сдвинуть крышку, но, естественно, тщетно. Вперёд, назад, по сторонам — нет. В какой-то момент даже начало казаться, что я брежу, и это никакая не шкатулка, а тупо камень, который трещит внутри. Вообще не поддаётся! А я сильный, уж поверьте!

«Думаешь ты самый умный?..», — хмыкает Анафема.

— Тут надо шире смотреть…

Я хмурюсь.

Нет, что-то тут не так. Я всегда гордился своей интуицией, и очень редко она меня подводила. И задумывавшись что именно не так, я начал… подмечать странности.

Ну во-первых… почему молчит Знание? Ведь обычно, когда я так задумывался, моё благословение начинало работать, и я чувствовал, как меня толкает в нужное направление. Но сейчас? Полное молчание. Знание будто НЕ видит этой задачи!

Если вспомнить, что это значит…

Ладно, что ещё? Призрак. Он не подходит. Хотя я помню, как в первый раз, когда он показал эту шкатулку — он к ней прям потянулся! Едва смог руку одёрнуть, чтобы не коснуться. Но сейчас? Очень боязливо жмётся в углу, не отводя от меня взгляд.

Я хмурюсь ещё сильнее, вновь поднимаю шкатулку и протягиваю её прямо к призраку. И он резко уклоняется, перелетая на другой конец комнаты!

Даже так?..

Пробую ещё раз — снова! Он категорически не хочет касаться её из моих рук! Будто… будто она предназначается не для меня.

А для другого, кто видит этот алый силуэт.

И тогда я медленно поворачиваюсь на Артурчика, внимательно наблюдающего своими большими глазками.

Остаётся только одно. Оно само приходит в голову, это уже становится очевидно.

— Помоги мне, братик, — шепчу я, садясь на колено перед Артуром.

Я аккуратно беру его маленькую пухлую ручку, на что малыш хоть и сопит, но не сопротивляется — ему будто не нравится, что я делаю, но он понимает, что это важно.

И убедившись, что брату комфортно… я кладу его ладошку поверх каменной шкатулки.

Щелчок. Крышка на миллиметр сходит в сторону.

Она… открылась.

Замираю, и Артур, будто поняв куда больше, чем должен понимать карапуз, так же замирает. Мы смотрим друг на друга, и сейчас я впервые чувствую полное единение, полнейшую солидарность и общность с моим младшим братиком — мы оба замерли, будто находясь в центре чего-то невероятно важного.

Я медленно отвожу его ладошку в сторону и аккуратно беру шкатулку в обе руки. Большие пальцы касаются крышки, и, взяв ещё секунду на глубокое дыхание…

«Рой, отключи Анафему»

«НЕ СМЕ…»

«Есть»

Я сдвигаю крышку полностью. Шкатулка… наконец впервые была открыта.

А внутри было всего два предмета: острый продолговатый камень тёмно-синего цвета и идеально сохранившийся кусок бумаги.

Я медленно поднимаю записку, переворачиваю, и вижу обычное сообщение на чёртовом русском языке.

«Для тебя, Артур»

«Цикл не должен заканчиваться»

Я застываю. Сердце пропускает удар, а сознание будто на миг гаснет, пытаясь переварить увиденное.

Секунда. Две. Я медленно поднимаю глаза на малыша. Ему очень интересно что там, но… я не вижу в нём взрослого разума. Это малыш. Это правда малыш, а не такое же перерождённое существо, как и я! Он не понимает, что я вижу и что происходит — ему просто по-детски всё интересно!

Я перевожу взгляд на призрака. Его больше нет.

Дыхание учащается.

Голова начинает кипеть.

Нет. Один я не справлюсь. Но я знаю, кто поможет. У меня ведь… есть новый друг.

— ЗНАНИИИЕЕЕ! — ору я.

БАХ! И небо моментально разрывается. Открывшийся космос распадается на фрагменты, а механический глаз возникает на фоне вечной пустоты, останавливая время вокруг!

Остаюсь только я и Концепция.

— Принимаю вызов. Инициирую контакт, — говорит механический голос, — С какой целью ты ко мне обращаешься?

— Шкатулка! Что ты можешь сказать про шкатулку⁈

И тут…

Хах. Сука.

— Какая шкатулка? — совершенно искренне не понимает Знание.

Я вновь застываю. Очередной ураган мыслей сносит голову.

Он… её не видит.

— А чёрный камень внутри? А записка⁈

— Камень — Гордыня. Тюрьма для Греха. Прямое его воплощение в физической форме. Записки так же нет. Я не понимаю о чём ты. Подтверди, что они реальны.

Я не отвечаю.

Осталось последние.

— Позови Порядок, — требую я.

— Сначала ответь…

— ДА СРОЧНО! Потом отвечу! Мне нужно подтвердить свои догадки!

Глаз сужается, приближаясь ко мне. Ещё несколько секунд он висит в таком напряжённом состоянии, но затем, расширив зрачок, пускает электрический импульс по своим уходящим в бесконечность проводам позади.

БАХ! И я моментально вижу, как осколки судеб, миров и всей нашей вселенной появляются сбоку от Знания, и среди них нависает огромная человекоподобная фигура — тот Порядок, которым я способен его представить.

— Порядок, скажи — ты предписывал какую-либо Судьбу моему брату? Что ты ему уготовил⁈ — кричу я.

— Я не буду отвечать на этот…

— Этот сраный вопрос, возможно, стоит всей нашей реальности! И если ты не ответишь, то есть шанс, что все мы нахрен обречены, и ничего с этим сделать не сможем! — я не сдерживаюсь в своей агрессии к Концепциям, прекрасно понимая, что я прав, — Ты пишешь Судьбу, контролируешь порядок всей вселенной. Ты — главный её строитель! И всё твоё детище может сгореть к чертям, если я прав и не подтвержу это! Поверь, я не меньше твоего хочу всё сохранить!

Порядок замирает. Он был похож на человека, поэтому я видел направление его взгляда, и увидел, как он посмотрел на висящее рядом Знание.

Механический же глаз сфокусировался. Его синий зрачок загорелся жёлтым, и около полуминуты сверлил меня взглядом! Но под конец его цвет сменился снова на спокойный синий.

— Подтверждаю просьбу. Присоединяюсь. Брат, расскажи.

Порядок переводит на меня взгляд.

— Ты умирал при рождении, однако Артур всё равно появлялся. Он бы стал первым выжившим ребёнком Марка и Анны, и он же бы стал наследником Германии вместо тебя. Такова была его судьба… до твоего вмешательства. Но ты всё поломал. Теперь это не так.

— Он… он открывал бы эту шкатулку?..

— Какую шкатулку?..

И я медленно опускаю руки, с полным неверием смотря на Концепции.

Теперь всё в моей голове сложилось.

Абсолютно… всё.

Я медленно поворачиваюсь на моего милого и любимого братика, приходя к осознанию.

— Это… должна быть твоя история… — шепчу я, — Главным героем всё это время… должен был стать ты, Артур.

Осознание сковывает моё тело, моё сердце, мой разум.

Едва контролируя дыхание, которое сейчас и не требовалось, я медленно поворачиваюсь к Концепциям, терпеливо ожидающих моего вердикта.

Кажется, следующие вопросы уже очевидны. Но я всё равно хочу узнать наверняка.

— Скажите… вы видите лысого кота рядом со мной и кучерявую корову?.., — шепчу я.

Они переглядываются.

— Ответ отрицательный, — говорит Знание.

— Нет, — говорит Порядок.

Понятно…

Теперь можно, наконец, и подытожить.

— Их было двое… два вмешательства в нашу реальность из параллельной, — шепчу я, — Пришёл первый. В его глобальном плане я умирал, рождался Артур, и к шкатулке бы его провели кот и корова. Эти двое здесь не для меня — а для него! Они не часть моей истории! Да всё это… ВСё ЭТО вокруг — не для меня! Максим, Катя, мама, Германия, Академия… всё это было заготовлено для НЕГО! — обвожу мир рукой, — Всё это для Артура. Вот только… — я сжимаю кулак, — Случилось второе вмешательство. То самое, в котором мне подсадили сущность из другого измерения. То самое, которое меня спасло.

Опускаю взгляд, смотря на руки.

— То самое, что забрало участь Артура быть главным героем это истории, продолжателем некоего «цикла», — шепчу я, — Я. Это я должен разорвать цикл.

Я сжимаю кулаки, поднимая глаза на застывших Концепций. Начинает пробуждаться злость.

— И получается, что какой-то ебучий гандон решил всю судьбу за моего родного брата! За меня! За всех нас!

Мне больше сказать нечего.

Всё абсолютно сложилось. Всё теперь здесь понятно.

Рой — не единственное, что вмешалось в Судьбу. На самом деле он был вторым. Он был предотвращением первого сценария.

Сценария, где Артур становился Гордыней.

И я — результат чьей-то чёртовой борьбы! Результат желания прервать циклы, изменить судьбу с предначертанной на ту, которую ты сам выбираешь. Я продолжение чьей-то воли, непримиримости с предписанными страданиями!

Если раньше всё вокруг было фикцией и сном собаки…

То я — пробуждение и актуальность. Я — то, что сделало историю живой. Что изменило план. Что придало реальность.

Я — ошибка, давшая вселенной ЖИЗНЬ.

Концепции внимательно на меня смотрели, пару раз переглянувшись между собой. Я дал вполне исчерпывающий комментарий, и они и так всё поняли.

— Ты чувствуешь это, брат? — спрашивает Знание у Порядка, — Подтверди. Ты… «чувствуешь», да?

Порядок опускает взгляд вездесущих глаз. Секунда молчания.

— Да. Эмоция, — раздаётся гул.

И Концепция Порядка фокусируется на мне. И обращается она тоже КО МНЕ, называя…

— Брат, когда ты будешь готов заняться этой проблемой? — спросил он прямо, — Мы слепы. Мы осознаём, что ты… твоя новая суть — превосходит нашу в этом вопросе. Сейчас ты — единственный шанс найти ответы на вопросы, выходящие за пределы концептуальности. Так ответь… когда мы можем рассчитывать на твою помощь?

— Когда разберусь со своими делами здесь. В стране, мире, и, возможно мирами за пределами Земли. Не знаю. Точно только после начала спокойной жизни. Но давайте на берегу: я — не концепция. Теперь я уже нечто среднее. Я — человек! И я им останусь, какой бы уровень сил у меня не был, — говорю я твёрдо, без сомнения, — Но согласен, мне тоже не нравится эта ситуация. Это… неправильно, — хмурюсь, — Меня напрягает, что кто-то извне имеет больше власти, чем вы. Если оно так… то какая к чёрту уверенность в завтрашнем дне?

Они снова замолчали, и я уже понимал, что это означает согласие.

Это напряжно. Это очень напряжно. То, что начиналось как невероятное выживание карапуза, на проверку оказалось не просто аномалией, не просто инопланетными частицами, и уже не просто случайным вмешательством извне!

Я, моя история — результат борьбы.

Вот только я не хочу быть грёбанным результатом борьбы, инструментом и полем боя!

Я сам буду определять свою реальность.

— Пойду проверю Корову. Можете меня отсюда выпускать. Как разузнаю — сообщу, — хмуро киваю я.

Но тут происходит неожиданное.

— Я помогу. Скажешь, как вернуть. С ребёнком не произойдёт ничего плохого, — говорит Порядок, — Но помни, что помощи ты не получишь, кроме как по вопросу иных миров. Твоя жизнь — твоя. Твои проблемы — твои. Даже если они означают смерть. Слишком опасно в неё вмешиваться, раз ты — ошибка сценария, — он исчезает, и остаточное эх завершает его речь, — Но с ЭТИМ — можешь на нас рассчитывать.

Моргаю. Щелчок.

И я во дворе бабушкиного дома. Поначалу даже не могу понять, что и где — абсолютно полностью теряюсь нахрен! Вестибулярка сходит с ума, мозг с запозданием соединяет увиденное и осознанное, и я несколько секунд просто туплю в никуда!

Но благо всё начало возвращаться.

«Рановато мне на концептуальном уровне перемещаться», — потираю переносицу.

Вдох… выдох. Вроде на месте.

Я ещё раз осматриваюсь. Был день, светло, лето. Прекрасное место, чтобы провести здесь выходные.

Появился я во дворе, а значит первыми меня увидели домашние питомцы. Сколь и Хати радостно подбежали первыми, следом припунькали грибочки, и за ними подошли крысы. Все рады меня видеть. Даже те дворовые коты, которых мы отдали бабушке, и даже котята Аурелии — они уже могли прыгать и бегать самостоятельно! За этим детским садом все присматривали, от волков до детей Тая, частенько ошивающихся рядом.

Поначалу я хотел позвать кого-то из взрослых, но быстро понял, что они в доме, и… скажем так, заняты. И, видимо, Порядок перемещает абсолютно без внешнего проявления, отчего мой приход так и остался незамеченным.

Не буду мешать. Сделаю вид, что вообще здесь не был.

— Ну и где же ты… — бормочу я, начиная уверенно идти через двор.

Весь зоопарк следовал за мной — соскучился. И как бы я ни был этому рад, как бы ни умилялся с забавных животных морд…

Я сюда пришёл за одним конкретным существом.

Животным, которого здесь больше нет. Нигде. Вообще. Если раньше Она стояла практически в одном и том же месте, то сейчас её просто здесь буквально нет.

— Эй, крыс, — обращаюсь я к крысолюду в джинсовых штанишках.

— Да-да, мой Король⁈ — выпрямился грызун по струночке.

— Как давно пропала Корова? Она здесь всегда стояла.

— Кучерявая эта, странная-странная? Была тут-тут только что-то… — неуверенно осматривается он чёрными глазками, — Ой, а где? Видел-видел! Минуток пять назад видел!

Я ничего не отвечаю.

Всё понятно.

«Ну естественно…», — вздыхаю я, упирая руки в бока и начиная устало топать ногой.

Знаете почему и Бингус, и Корова подсознательно казались какими-то не такими?

Потому что они вообще не из этой реальности. И глядя на них ты это действительно подмечал. Их выбивание из Судьбы и сокрытие от Концепций, особенно от Порядка — тебя, как истинного жителя этого мира, это подсознательно смущало.

И если Бингус напрямую связан миссией с Гордыней, то Корова…

— Лень, — качаю я головой, — Последний Грех, который Князев так и не смог найти. А если не он, то плотно с ним связанный, — вздыхаю, — Тц. Сука. И все подозрения на свой счёт «забывались» тоже нихера не просто так — тебе просто было лень развивать эту мысль.

Бингус и Корова не часть моей истории. Им плевать на меня. Они здесь не за этим.

Они здесь за Артуром. И с открытием шкатулки, видимо, сработал какой-то скрипт, и они решили либо смотаться, посчитав задачу выполненной, либо в ожидании следующего этапа.

Вот только…

Вся эта история пошла наперекосяк, ведь шкатулку открыл тот, кто рождаться не должен был.

Хотя… нет, всё даже хуже.

Для того утырка, что первым определил судьбу Артура, отдать Гордыню случайному человеку — плохой исход.

Отдать её мне, результату сопротивления и врагу всего плана — КАТАСТРОФА.

Шкатулка всё это время была у меня в руке — я же с ней вызывал Концепции. И переместили с ней. И пусть сам-то Грех хоть и с этого мира, ибо Концепции его видят, но полагаю далеко не просто так его скрыли от их взгляда в этой иномирной шкатулке.

И вот, я смотрю на тёмный камень. На сильнейший и первородный Грех — Гордыню. На силу манипулировать реальностью. На то, о чём Князев даже и не мечтает!

Моё выживание — ключевое событие, которое меняет всё.

Непримиримость, стремление, выживание… адаптация. Сила адаптироваться к любому феномену и победить даже то, о чём многие на протяжении жизни и не задумываются.

Судьбу.

«Возможно и Наномашины вели ко мне через поколения, как Гордыню к Артуру? И прошлый носитель покончил с собой, потому что осознал, что он — просто сраный курьер в бесконечности миров?..», — хмыкаю я, открывая рот, — «А может… всё не так, и Наномашины предназначались тому, кто достоин?»

Что если эту силу выдержит только непримиримый к судьбе человек? Что если одна из целей наномашин — простой отсев на достойного? И я — ну правда совпадение? Случайно выросший посев, скинутый из другой реальности.

Да наверное… уже и плевать? Какая мне разница до чужих планов?

Ведь все чужие планы на мой счёт я в рот драл.

«Рой, проглоти, но переваривай только по сигналу — сейчас только хранение»

«Есть»

И шкатулка пропадает в моём бесконечном желудке.

— Порядок, верни.

Моргаю. Щелчок.

И я снова в том же кабинете, стою перед маленьким ребёнком, только сейчас начавшим что-то одуплять.

Артур смотрит на меня своими большими зелёными глазками, и впервые…

— Атяяя! — радостно вскидывает он ручки, понимая, что и с братиком тоже весело.

Мои руки устало опускаются. На секунду голова становится пустой, а сердце… не знаю, что с ним происходит.

Всё, что я смог — лишь улыбнуться и прижать братика к себе.

— Не бойся. Я не дам тебя в обиду, — шепчу я, — Ты достоин большего, чем плясать под дудку. Мы. Мы оба этого достойны. Мы больше, чем винтики, Артурчик. И мы достойны сами решать.

— Агу!

Я не дам нас в обиду. Никого. Если понадобится — я доберусь до каждого, даже если придётся вырезать всё, что несёт угрозу!

Даже если придётся стать главным злодеем всей этой бесконечной истории.

Даже если придётся пожрать другие миры.

— «Михаэль, приём. Тут?», — раздаётся в ухе.

— «Да, Виктор. Что случилось?», — включаю запись голоса.

— «Там Сёгун… с обращением выступает. Посмотри. Беда»

Глава 25

В это же время. Сёгунат.

Экран перешёл в режим прямого эфира. Японская студия выглядела безупречно, выверенно, но напряжение всё равно чувствовалось. Ведущая держала спину идеально ровно, говорила спокойно, однако слишком часто делала паузы, будто проверяла, имеет ли право произнести следующее слово.

В нижней строке шла надпись: ПРЯМОЕ ОБРАЩЕНИЕ СЁГУНА.

До этого весь выпуск был посвящён одному имени: Михаэль Кайзер. Кадры Игр, интервью, нимб над головой, документы Вильгельма фон Рейнштейна, и главное, что будто намеренно для нагнетания показали в конце — карта Европы, где границы уже начинали выглядеть условными. Эксперты говорили разное, но смысл у всех был один и тот же.

Мир стремительно меняется, и центр силы смещается.

— Мы прерываем сетку вещания, — ведущая склонила голову, — Сейчас вы услышите прямое обращение нашего великого Сёгуна. Просим сохранять внимание.

Картинка сменилась.

Не тронный зал и не храм — простая комната, строгие деревянные панели, мягкий рассеянный свет и висящий на стене стенд для двух мечей, где, однако, не было ни одного. Камера стояла неподвижно, без эффектов и украшений. В кадре был Сёгун.

Он сидел прямо, почти неподвижно. Старость была крайне заметна, но взгляд оставался ясным и тяжёлым — таким, от которого невольно хотелось выпрямиться. Позади него, чуть в стороне, стоял принц. И вот его спокойное, почти каменное лицо… удивляло. Обычно он выглядел куда угрюмее.

Сёгун заговорил. Странно, будто на автомате.

— Народ Японии, и те, кто смотрит это обращение за её пределами…

Голос был негромким, но уверенным. Ровным. Даже слишком.

— Я хочу вас поприветствовать. Это важное и очень трудное обращение, но я не могу молча смотреть на то, что происходит в мире. Не могу позволить возрасту и болезни победить, зная, какое бедствие может пройтись по всей нашей Земле. Я вижу, как меняется не только политическая карта, но и само представление о власти. И я… за этим я и решил прервать своё молчание. Молчание всей нашей страны!

Он сделал короткую паузу, давая словам осесть.

— Михаэль Кайзер. Его сила, его происхождение, его заявления и действия уже влияют на решения государств. Многие предпочитают наблюдать, некоторые готовятся подстроиться заранее. Это естественно. И это опасно, — Сёгун слегка прищурился, глядя прямо в объектив, — Речь идёт не о страхе перед одним человеком. Речь идёт о допущении, что один человек может стать мерой всего: законом, судом, палачом и центром мира.

Он выдохнул медленно.

— Японский Сёгунат долгое время оставался в тени. Это был осознанный выбор. Мы не стремились доминировать, мы стремились сохранять равновесие. Всё, что мы хотели — развития нашей страны. Нам совершенно не важна борьба за мировую власть… но нам критично важна наша безопасность. И сейчас молчание начинает выглядеть как согласие с нависшей над шеей гильотиной.

Сёгун поднял ладонь, жест был спокойным, почти бытовым.

— Поэтому я заявляю официально. Сёгунат выходит из тени. И Сёгунат — не будет молча ждать!

Принц за его спиной едва заметно улыбнулся. Или показалось? И… что у него на руках?

— Не ради амбиций. Не ради войны. И не ради демонстрации силы. Мы действуем ради баланса и ради будущего, в котором у мира остаётся выбор!

Сёгун чуть наклонил голову.

— Я поручил начать дипломатическую миссию. Наши представители будут направлены во ВСЕ государства мира. Мы предложим формат переговоров, основанный не на угрозах, а на взаимных гарантиях, — внизу экрана начали появляться названия стран, список медленно заполнялся, — Речь идёт о коллективном сдерживании. О союзе, который не позволит одному центру силы подчинить остальные без согласия!

Сёгун задержал взгляд на камере дольше обычного.

— Я не утверждаю, что намерения Михаэля Кайзера злы. Но я вижу тенденцию. И знаю, что история не раз доказывала: путь, начатый без сопротивления, редко заканчивается добровольной остановкой.

Он опустил ладонь.

— Я призываю лидеров стран к диалогу. К расчёту. И к ответственности перед своими народами.

Сёгун сделал короткий кивок.

— Благодарю за внимание. И да хранит нас Полуденное Солнце.

Экран не сразу переключился. Камера ещё мгновение держала лицо старика, и в этом взгляде было слишком много… много всего. И времени было слишком мало, чтобы понять, что же здесь не так.

Затем эфир новостей вернулся.

Ведущая сглотнула и продолжила уже другим тоном.

— Это было прямое обращение Сёгуна. Японский Сёгунат официально объявил о выходе из тени и начале международной дипломатической инициативы.

Она посмотрела в камеру.

— Мир вступает в новую фазу.

* * *

В комнате повисло напряжение. Все внимательно смотрели телевизор, никто не проронил ни слова: ни во время речи Сёгуна, ни минуту спустя.

Артур уже снова сидел на шее Суви, и вместе со всеми напряжённо сопел. А я, исподлобья смотря на экран… боролся с не самыми светлыми идеями.

Которые высказала главная стерва сериала.

— Не, если раньше я переживала и напрягалась, то теперь я уже тупо злюсь. Они уже даже меня зае… — Катя увидела навострившего уши Артура, — Кхм, задолбали. Да. Уже МЕНЯ они задолбали! Ну почему никому на месте не сидится⁈ Это им не так, то им не так. Как доброе дело сделать — страну закрыли и евгенику двигали! А как помочь души на Небеса отправить — так первые завоняли! Лицемеры сраные! За «мир» и «свободу» они, ха-ха! Ну да, ну да, кааак же! Ну они же тоооочно не хотят сами захватить мир, да-да-да! — сложила она ручки, иронично захлопав ресничками, а затем хитро улыбнулась, сверкая на меня глазками, — Миша, кинь на них ядерку. У тебя же там крысы её делают.

— Погоди, Кать…

— У вас тут где-то должна быть красная кнопка… — очень задумчиво и, по ходу, серьёзно Катя развернулась и начала осматривать комнату.

Я же продолжал стоять и смотреть на экран. Обращение давно закончилось и смысла от этого нет, просто я… без понятия как реагировать.

Поначалу я вообще думал, что мне плевать. Да какая разница! Это же такая мелочь на фоне того, что я узнал десять минут назад! Это ВООБЩЕ не имеет значения в бесконечности вселенных вокруг!

А потом задумался глубже и…

Да фиг его знает. Разве не в мелочах счастье? Вот какое удовольствие я получу от чего-то там в будущем, пусть даже и от ВЕЛИКОГО! Чё мне теперь, ради «когда-то» там жить? А радоваться когда? И чему?

Нет счастья ни в будущем, ни прошлом. Будущее — вдохновение. Прошлое — воспоминания. Но фактическое счастье — вот сейчас. Это ведь те же гормоны! Ты их сейчас ощущаешь, а не из будущего всасываешь.

О как. Умный!

И поэтому, осознав что моё счастье в том числе стоит буквально в этой комнате, в паре метрах от меня, я начал думать, как это счастье защитить.

Сёгун. Старый ты сукин сын, ну чё ж ты не помер?..

Япония хоть и закрытая страна, и мы НИЧЕГО не знали о ней до появления на Играх, зато вот после — наша спецура что-то да начала вытягивать.

Ну например, что Сёгун был полумёртвый уже.

Да, я понимаю, желать смерти старику это грех и плохо! Тьфу-тьфу! Он, между прочим, без преувеличения великий человек и вытянул страну из такой жопы, о глубине которой не подозревает даже Мари-Антуанетта. Реально великий мужик.

Но мне то что с его величия⁈ Молодец, крут, ага-ага, но дед, всё… давай… это… передавай эстафету молодому и глупому, которого Виктор разведёт, как уже развёл Китай, Африку, Италию, и частично уже Америку. Про Индию даже говорить не буду.

Во мне людского — дохрена. Но старина… давай ушлёпывай уже.

— Странно, должен был помереть уже… — пробубнил знакомый голос со спины.

Все кроме меня поворачиваются и:

— Уа-а! — вскрикнули они, подскакивая как коты перед огурцом, — Лонгвей⁈ Откуда вы здесь⁈

— Да через дверь зашёл… у нас же с Суви тренировка, — пробормотал крутой старый азиат в гавайской рубашке и шортах, держа в руках катану в ножнах, — На, кстати, подарок.

И он аккуратно кидает кореянке эту самую катану. Артур тут же вскидывает ручки, чтобы её поймать, но они были крайне короткие и пухлые, так что оружие достаётся Суви.

Она хмуро её вертит в руках и поднимает блестящие глазки на Лонгвея.

— У Архонта Мечей есть все мечи. Одним больше, одним меньше, — улыбается он, — А этот… кхм, точно не сломается. Думаю тебе он особенно пойдёт, Суви! Сая под цвет твоих карих глаз.

— Спасибо! — заулыбалась она.

Мечница тут же начала с очень счастливым лицом осматривать, очевидно, какой-то крутой клинок. Думаю, её больше всего радовал факт его неразрушимости — у Суви с этим проблемы.

Старик тепло улыбнулся в ответ и быстро переключился обратно на телевизор. Миру не известно, что Лонгвей полностью за нас. Зато Лонгвею известно, что против нас весь этот мир. И как крайне идеологический человек, он не хотел проигрывать чужой идеологии.

Так что его эта ситуация тоже крайне заботила.

— Плохое предчувствие… — пробормотал он.

— Какого рода?

— Да знаю я этого Сёгуна, и сынка его. Лично. И смотрю на них сейчас… и что-то тут странное, не знаю, — хмурится он, — Принц, старик… не были они дружными. И никогда принц рядом с отцом не улыбался.

— Сложная семейка?

— Да нет, почему — крайне простая и прямолинейная. «Хороший правитель» — не означает «хороший отец». Ровно как и «родной» сын не означает «любимый». Ну и в обратную сторону так же. Тут проблема как раз в другом… — его голос утихает, — Что из прямолинейного всё неожиданно превратилось в запутанное. Ровно когда нам не надо.

Я внимательно смотрю Архонта. И он… абсолютно погружён в серьёзность ситуации вместе со мной. Даже нет, не так.

Кажется, он напряжён даже больше, чем я.

Его беспокойство крайне неподдельное, по какой-то причине. Ровно как и моя чуйка сейчас.

Я этой чуйкой тайну мультивселенной и своего происхождения раскрыл, а тут обычные люди? Не, чуваки, я не ошибаюсь. Если что-то не так, моя звериная фурри-жопа это почувствует. Но «что-то не так» — это и вторжение иных вселенных, и Катя подставила Лунасетту, чтобы вместо неё пойти со мной на свиданку.

Я чувствую подвох, но не понимаю его масштаба. И это очень плохо.

— Да ядерку на них! — подошла Синицина, — Князев воскресит кого надо потом. Зря налоги на некромантов платим⁈

— Не было бы у нас планов построить долговечную Империю — идея была бы неплохой… — качает головой отец, — Но вряд ли другие страны оценят, что мы бомбим мирняк после непрямой угрозы.

Тяжело. Ситуация нагнетается. С одной стороны — я рад, что теперь все мои друзья и родные уже полностью за меня, и предпочтут срываться на общих врагов. С другой — всё слишком сгущается. Конечно, когда хочешь захватить мир, готовься к сопротивлению, но всё же…

Японский Сёгунат может разнести весь этот мир. У них десятки Архонтов, и при желании вся эта сила одновременно атакует наши Империи, и я просто не успею сожрать образцы, чтобы всех отключить. Уверен, я-то смогу! Но цена…

Я не готов платить всем миром ради амбиций Виктора Кня…

«Нет… я не буду перекладывать ответственность», — вздыхаю я, — «Мои. Это и мои амбиции тоже», — сжимаю кулак, — «И наши амбиции могут всех похоронить…»

Мои друзья, родные… все, кто находился здесь — молчали из напряжения и солидарности. Конечно, скоро они придут в себя, начнут веселиться, и доверят решения МОИХ проблем МНЕ же.

Но сейчас очевидно…

Ничего уже «просто» не выйдет. Начинается «тяжело».

Возможно… очень тяжело. И, увы, не только для меня.

— Миш, — подошёл ко мне отец, обращаясь шепотом.

— Да, пап?

— Дело может очень быстро обернуться дрянью. Они… они тоже его хотят. Весь мир. Они его не отдадут… — шепчет он так, чтобы только я слышал, — Возможно придётся действовать решительно. Ты… готов?

Я глянул на отца, раздумывая над ответом.

Прямой эфир с Сёгуном эхом отдавался не только в моей голове, но, уверен, и во всём мире. Амбиции и цели этой страны становятся всё яснее, и они, увы, абсолютно такие же, как и у нас.

А значит полностью идут вразрез, и вопросы войны — это вопрос времени.

— Наверное, ты сейчас не поймёшь, и я объясню позже, но… — шепот срывается моих губ, а спокойный взгляд смотрит на сгущающиеся тучи за окном, — На самом деле… я — злодей этой истории. И как любой злодей — я готов ко всему, что приведёт меня к цели.

* * *

День спустя. Сёгунат.

Комната была пустой. Ни охраны, ни слуг, ни камер — только гладкий деревянный пол, низкий столик в стороне и развешанные на стене свитки с каллиграфией. Воздух пах ладаном и свежим деревом.

По центру комнаты сидел Сёгун.

Он расположился в позе для сэппуку. Колени подогнуты, спина идеально ровная, ладони спокойно лежат на бёдрах, а глаза были прикрыты.

Со стороны могло показаться, что он просто медитирует. Но поза была слишком узнаваемой, слишком… окончательной. Самурай перед казнью не дрожит. Он не спорит с судьбой и не ищет оправданий. Он уже всё решил. Он сидит так, будто тело — это лишь оболочка, которую нужно оставить аккуратно, без суеты и крика.

Дыхание Сёгуна было ровным. Медленным. Каждый вдох будто отсчитывал секунды в сторону конца.

Но клинка перед ним не было.

— А вот и ты, — произнёс он спокойно, не поворачивая головы, — Как «он» и говорил.

Позади него из тени вышел человек. Шаги раздались мягко, почти неслышно, и Сёгун не открыл глаза.

Высокий беловолосый парень с голубыми глазами, над головой которого мерцал нимб.

— Пора заканчивать, старик, — произнёс тот.

— Да… пора.

Ударила молния. Пошёл дождь.

Скоро циклон дойдёт и до остального мира.

* * *

Я стоял на арене. Люди кричали, вопили. Несмотря на напряжение, я всё быстрее и быстрее становился не то что знаменитым — я уже обретал статус мифической и легендарной фигуры.

Тэос, который брат Князева — он был последним Императором Человечества. Попытался им стать, точнее. И было это относительно недавно, отчего история ещё помнит величие этой фигуры, и невольно приписывает меня в один ряд.

Вот только я — живой, реальный, а с интернетом ещё и все в этом могут убедиться.

Потому неудивительно, что при всём скепсисе вокруг, все всё равно хотели на меня посмотреть. Я даже могу сказать, что пара ошибок будут стоить мне процесса Анафемы — вот настолько все хотят верить, что я злодей. Но к счастью, это так не работает, и в формуле Апофеоза есть чёткое «Деяния».

Так что, несмотря на всё напряжение вокруг, я должен держать лицо. Улыбаться, быть уверенным, и делать что должно.

Но сейчас это крайне и крайне тяжело.

«Тц… почему так вышло…», — сжимал я кулак, — «Чёрт!»

Суви… она сейчас на второй арене. И её враг — Акира.

Мы участвуем в одиночных дуэлях и, хоть ты и можешь скакать между дисциплинами Игр, но о выборке, где ты участвуешь, ты должен заявить заранее. И в дуэлях ты НЕ можешь не участвовать, просто потому что там не подсчёт балов, а турнирная сетка.

Я понимал, что рано или поздно это произойдёт. И мне придётся столкнуться со всеми друзьями! И с Суви тоже.

Но как же я надеялся, что с ними столкнусь именно я, а не японцы…

«Прошу, Суви… просто сдайся…», — я не находил себе места.

И если бы я напрягся, я бы даже отсюда услышал, что происходит на той арене! Настолько Апофеоз улучшает мой слух на Земле! Но из-за этого сраного шума толпы я слышу только себя и свои тёмные мысли! Чёрт!

Суви обещала попробовать, но если не выйдет, то ради меня она просто сдастся. И я надеюсь так оно и произойдёт.

Ведь я, сука, злой мальчик, и очень не советую обижать моих девочек.

Но пару ушибов и фингал на ней я ещё приму — она же воин. Тем более, всё ещё почему-то верю, что Акира не гандон, и на крайний случай победит её так же, как и обычно — очень быстро и непонятно, без пострадавших.

Но всё же…

«Очень неспокойно…», — задираю я голову.

Пасмурно. Уже второй день подряд. Говорят, какой-то крупный циклон накрывает. Настолько крупный, что, скорее всего, идентифицируют как магическую аномалию. Пару дней весь мир будет заливать.

От этого, честно говоря, на душе не лучше. Серо. Печально. И убого. Всё это напрягает. Только одна Зайка радуется — она Солнце ненавидит ещё со времён, когда оно ходило по Земле.

А вот у меня тревожность лишь продолжает нагнетаться.

Ветер ещё… влагой пахнет.

Я стою перед противником. Японка. К сожалению или счастью, но они не сдаются, и с ними всегда полноценное сражение. И по взгляду девицы уже понимаю, что и мне, похоже, придётся быстро и аккуратно — иначе сама она не откажется.

Забавно сложилась судьба, да, Акира?

Гонг. Зал взрывается и резко затихает! Комментатор вещает:

— И бой начи…

— МИХАЭЛЬ, СРОЧНО УХОДИ ОТТУДА! СРОЧНО СКРЫВАЙСЯ! — и я слышу вопль в наушник, — СёГУН ТОЛЬКО ЧТО СНОВА ВЫШЕЛ В ПРЯМОЙ ЭФИР!

Я застываю. Секунда, и натренированное тело покрывается невидимостью. Вопль продолжается.

И он говорит то, что я не ожидал услышать даже в самых абсурдных снах.

— ТЫ УБИЛ ЕГО! ТВОЙ ОБЛИК, ТВОИ СИЛЫ! «МИХАЭЛЬ КАЙЗЕР» УБИЛ ЕГО ПЕРЕД ВСЕМ МИРОМ! СРОЧНО…

Секунда, и я моргаю.

На арене, между мной и японкой, уже стоял Акира… который смотрел прямо на меня залитыми гневом глазами.

Глава 26

(От автора: в главе нет случайных графических ошибок. У вас отображается как и должно)

* * *

Убил Сёгуна? В прямом эфире, когда в метрах от меня японская армия? Да, конечно, надо сваливать и выяснять в чём дело!

Я знал, для чего мне сказали исчезать и сматываться — неизвестно, как среагируют японцы и мир. И судя по возникшему буквально, нахрен, из ниоткуда Акире — реакция будет резкой и опасной.

Убивал ли я Сёгуна? Да нет, конечно! Я же не настолько поехавший! Я знать не знаю о его смерти!

Подстава, очевидно. В мире, где есть клоны и иллюзии — такое, уверен, практикуют. И мне было бы крайне плевать, ибо юристы и отдел Евгения смогут всё вырулить и обелить моё имя… если бы снова не разыгралась чуйка.

Ведь если кто-то рискнул сделать ТАКОЕ — значит он уверен, что игра стоит свеч. И раз люди такого уровня уверены — это не к добру.

«Плохо. Крайне дерьмово», — тело напрягается, начинает выделяться адреналин.

Я застыл на месте. Акира смотрел прямо на меня, однако, не шевелился. Он меня видит? Не должен! Хоук обучил меня полному сокрытию, а энергии я не выделяю, так что сейчас японец должен наугад меня ловить.

Делаю шаг назад. Песок не прогибается — я и это умею маскировать.

Ещё шаг. Ноль признаков.

— Я никуда тебя не отпущу, Кайзер, пока это не подтвердят или не опровергнут, — сказал он тихо и ровно, однако я всё равно услышал, — Не заставляй сдерживать тебя силой.

Как он сюда попал? Арена экранирована, и щиты не снимали, судя по отрезанным от нас звукам трибун. Но он здесь! Просто возник за секунду моего моргания! Будто я пропустил целый кусок, и очнулся уже когда он подошёл!

И связь пропала. Больше не слышу ничего в наушнике.

Дерьмово. Всё ухудшается.

Не хочу ни с кем сражаться. Сейчас не время. Это чёртова подстава, в которой меня загнали в угол! Если я начинаю сражение, и мы доказываем факт обмана — я всё равно начал бойню, и это будет фактом в головах обычных людей. Не доказываю? Они имеют полное право на меня напасть, и никто не осудит.

Акира либо всё знал заранее, либо умный чёртов сын — правильно он делает, что лишь предупреждает и не отпускает! Потому что сейчас всё зависит от всего.

Вот только… я же эмпат. Я же в маму.

Я вижу, что он едва сдерживает свою ярость. Гневом от него просто несёт.

«Лучше будет уйти. Не Иггдрасилем — тогда подумают, что раз сбегаю сломя ноги, то есть за что. Надо тихо и без эффектов», — принимаю я решение.

Шаг назад. Акира шагает навстречу, и ████████, ██ █████████ █ █████. ███ ████████ █ █████████ █ █████████████████ █ ███ ██ █ ██ ███ █ █████ ███████ ██ ███████████! ███ ██ █ ███████ ██ ███████████!

И тогда японец пробивает мне кулаком в живот! Бах! Воздух резко стягивается к месту удара, █ ██ █ ██ ███ █ █████ ████! ███ ██, █ ██ ███, █ █████, ███████ ██ ███████████!

Я ударяюсь спиной о стену арены! Несмотря на боль и откровенно выбитый из груди воздух, адаптация и общая живучесть защищает от удара. Я не шибко то и пострадал после…

«Ч-что?..», — и в момент, когда я попытался осознать… у меня не вышло, — «Что сейчас… было?».

Как я здесь оказался? Я отлетел? Очевидно, да, но… не очевидно нихера! Как меня ударили? Почему я не среагировал⁈

Я помню всё, я не отключался и не потерял память! Я просто… просто… это… я… что?..

Я не могу осознать, что сейчас произошло.

«Рой, беда. Это какой-то экзистенциальный пиздец»

«Вижу. Уже анализирую»

Акира стоял там же, где меня ударил, и так же смотрел ровно на меня. Видит, гандон. Прекрасно видит. И не просто «прекрасно видит», а ещё прекрасно, твою мать, попадает, откидывает и сводит с ума!

— Тц, блядство, — вздыхаю я, сбрасывая невидимость, от которой толку, очевидно, не много.

Я опираюсь о колено и поднимаюсь.

— Акира, если я скажу, что я никого не убивал — поверишь?

— Я поверю лишь в приказ, — процедил он.

— Многовато гнева для приказной машины, — отряхиваю руки от песка, — До этого ты казался спокойным, рассудительным… да и вполне адекватным чуваком. Что-то личное?

— Ты… — начал он, но резко осёкся, сжимая губы, — Сёгун — был моим приёмным отцом…

— Так в приказ ты веришь или месть?

— Приказ, — едва не прорычал он, — Я умру за свою страну, и только за…

— Как твой папаша?

Он застыл. Его глаз дрогнул.

— Разве он уже не должен был и так… ну… ну ты понял? — хмыкаю, расправляя руки, — Не сегодня, так завтра. Чего злишься-то?

Он сжимает кулаки. Ещё немного…

— Типа, ты должен быть морально готов. И какая разница, я его убил, человек, меня подставивший, или старость и болезнь? Это ход вещей! Просто отпусти и…

Есть. Ловлю нить гнева.

«Дуэль Легионера!», — активирую технику. Акира провоцируется! Делает шаг! Я ███ ██ █ ██ ███ █ █████ ███████ ██ ███████████!

Бах! Акира бьёт с ноги в живот! И не успевает он разорвать контакт своей стопы с моим телом…

Как нимб над моей головой делает оборот!

Бах! Такой же удар зеркалится и по Акире, и мы оба отлетаем друг от друга — я в стену, а он к центру арены!

Вот только я был готов.

Я разрываю Дуэль, опираюсь о стену энергетическими руками, и моментально падаю сразу на ноги! Кровавая броня, сконцентрированная на теле, позволила пережить удар без контузии, и я тут же начинаю призывать свет Иггдрасиля!

Хер с ним! Я просто вылетаю к чертям!

█████████████████ ███████ ███████████████ ████████

██████████████████████ ███████████ █████████████████████ ████ ████████ █████

████████████████████████████████████████, и я подлетаю в воздух.

Акира хватает меня за ногу, крутится вокруг оси и со всей силы нахер швыряет обратно в стену — подальше и от входа, и от скопившейся энергии Мирового Древа! Я уже выставляю руки, чтобы снова не долбануться затылком и повиснуть на этой стене, как ████ ███████ ██████████!

███████████████████████████! Бах! Бах! Два удара в челюсть пробивают мою защиту! Я протягиваю руку, чтобы срезать «Четвертованием» кулаки японца, но █████████ █████████ и мне прилетает третий удар!

В ушах зазвенело. Он невероятно физически и магически силён! Это всё равно что принять выстрел из крупнокалиберной винтовки прямо в челюсть… четыре раза подряд!

Если бы не адаптации — прощался бы с костями черепа.

Не понимаю… твою мать, я совершенно нихера не понимаю! ЧТО ПРОИСХОДИТ-ТО, ёП ТВОЮ МАТЬ⁈

«Ситуация намного хуже, пользователь. Адаптация возможна, но займёт время»

«Да хоть что-то мне уже скажи!»

'Замечены эманации энергии того же типа, что была и при анализе Концепций.

Его сила — на концептуальном уровне. И очень вероятно, что связанная с Порядком.

Продолжайте сражение — я смогу адаптироваться'

«Да что-то мне уже… херовенько…», — картинку начинало слегка водить по сторонам.

Сраный нимб, ну почему у тебя есть откат⁈

Какая ещё сила Порядка, сцуко. Что он вообще делает? Я совершенно нихера не понимаю, что происходит! Я только по ебалу получаю!

Мой третий глаз открывается и резко направляется на Акиру! Японец уже убивал, в нём есть тьма, и Глаз Шеня вводит его в ступор! Я сразу же пользуюсь секундной заминкой, и упираю руку о землю. Кровь моментально вырывается изладони, начиная с огромной скоростью заполнять всю арену! Алые печати покрывают песок, круг быстро замыкается, и я активирую…

«Чёрт, ты же была здесь!», — и я вижу, как с боку подлетает японка!

Она движением ноги разрывает печать, сбивая мой ритуал. Затем девушка делает рывок! Я быстро сжимаю кулак, веду его в сторону, и Гнев, накопленный в голове Акиры, повторяет траекторию моей руки. И Акира резко дёргается к земле, словно магнит к железу! Бам! Он бьётся виском о твёрдый песок, и параллельно встаёт на пути японки!

Однако она быстро реагирует, ещё больше набирается ярости и финтом уходит в сторону, открывая пространство для атаки! Японка уже заносит руку, чтобы пробить меня энергетическим клинком, как…

БАМЦ! Что-то влетает между нами, и каскад искр окропляет моё лицо! Дрожащая энергетическая ладонь оппонентки застыла, неспособная пробить…

Ножны в руках Суви!

Японка распахивает глаза, но было уже поздно — моя милая булочка подгибается и с разворота пробивает ей ногой по корпусу! Хруст! Вскрик! И японка отлетает как мешок с перьями, приземляясь на сломанные рёбра!

— М-мыа! — замычала она от боли.

Есть! Я могу завершить печать!

Я вновь касаюсь песка, и ██████████████████ ███████ █████████████ ████████████████ ██████.

И всё. Печати больше нет — Акира её стёр.

Сейчас он стоял рядом со своей коллегой — подальше от нас. Однако и глобальную активацию Похоти он тоже остановил. И вряд ли позволит. А территория для неё нужна большая — ровно с арену.

«Впервые с таким сталкиваюсь. Да что это за дерьмо?..»

— Миша! — крикнула Суви, шагая спиной ко мне, — Ты…

— В порядке. Спасибо, дорогая. Ты вовремя.

Не отрывая взгляда от парочки японцев, она не глядя протягивает руку и ловко поднимает своей огромной силищей. Ну а я и не против — муж и жена должны всегда друг друга поддерживать. А мы, считай, уже гарантированно они.

Я поднимаюсь. Урон организму нанесён уж точно. И я, конечно, восстановлюсь… вот только надо быть честным с самим собой — это если Акира продолжит сражаться ТАК.

Ведь сейчас у него нет цели от меня избавиться — он всего лишь, твою мать, меня сдерживает!

И что будет, когда он поставит цель меня убить — даже представить не могу. Буквально. Я не понимаю, что он делает с реальностью вокруг. Это не магия. Это не физика.

Это что-то совершенно иное.

Я встаю рядом с Суви — та уже полностью готова сорваться в бой. Никогда её такой серьёзной не видел. Сейчас в этой булке столь много корицы, что становится остро.

— Мне рассказали, пока я сюда бежала. Все уже знают. Ты его убил? — спросила она шепотом.

— Нет.

— Говорят ты.

— А это. Не. Я! — сказал я громче, прекрасно понимая, что Акира всё слышит, — Ямомото, ну включи ты мозги! Ты думаешь я бы так подставился⁈ Ты правда думаешь, что я настолько идиот⁈

— Идиот — это последнее, что я про тебя думаю. Но самоуверенный — одно из первых… — цедит он, помогая подняться кашляющей от боли японке, — Мне докладывают быстрее, чем тебе и миру, Кайзер! Все знают про твоих клонов, все видели часть твоих сил! Это могло бы быть иллюзией, да… вот только иллюзии не могут использовать чёртову силу Добродетелей и Грехов! Не могут призывать из эфира тех же тварей, что призываешь ты! — зарычал он, — Если бы это был не ты, моих людей бы не разрывала твоя эфирная армия, моих друзей бы не сожгло твоё пламя, и МОЕГО ОТЦА НЕ РАЗОРВАЛО ТВОЕЙ МАГИЕЙ КРОВИ!

Я застываю.

Он прав. Иллюзии такое не скопируют. Это либо глобальный монтаж от японцев, что вскроется и им полнейшая жопа, либо «Михаэль Кайзер» реально всех там покрошил силами Михаэля Кайзера. Ситуация — ну просто жопа.

Вот только сейчас всё стало предельно понятно.

Перчатки на принце Сёгуната. Мои силы, хоть и не я. История Лонгвея про нелюбимого сына-неудачника. История Акиры про приёмного отца!

— Да твою маааать! — протянул я, — Акира — там был не я! Я знаю кто это! Это сраная Зави…

И защитные поля резко падают, а экраны включаются. Происходит очевидный взлом, защиту для которого пробил… чей-то энергопсихоз под трибунами. Я его ощущаю. Отчётливо ощущаю, ибо полностью владею!

На экранах появляется картинка. Все затихают. Мы поднимаем глаза.

Прямой эфир из Сёгуната.

* * *

В ту же секунду.

Картинка дрожала. Камера явно была установлена наспех, без подготовки и без выверенной студийной чистоты. За спиной принца висело чёрное полотно с гербом Сёгуната, приспущенным и перевязанным траурной лентой.

Он стоял один. Лицо было бледным, а глаза покрасневшими.

— Народ Японии… — голос прозвучал хрипло, будто он говорил уже не первый час, — Мне тяжело произносить следующие слова. Тяжело как наследнику. Тяжело как сыну, — он на секунду закрыл глаза, — Наш Сёгун… мой отец… скончался.

В студии повисла гробовая тишина. Даже шум эфира будто стих.

— Мы все верили, что он справится. Что величайший человек нашей эпохи, спасший страну от краха, поднимется вновь. Что он преодолеет болезнь, как преодолел всё остальное. Что встанет на защиту мира в самый трудный час.

Пальцы принца, покрытые синими трещинами, дрогнули, но он сдержался.

— Он нашёл в себе силы жить, когда мир начал трещать по швам. Он вернулся к народу, когда мог остаться в покое. Он сделал это ради нас.

Голос стал ниже.

— И его убила та угроза, ради которой он и решил жить.

Он поднял взгляд прямо в камеру.

— Мы не бросаемся словами. Мы не привыкли к истерике. У нас нет нужды в дешёвой лжи. Мы своими глазами видели, как огромная сила Михаэля Кайзера снесла личную охрану Сёгуна. Мы видели, как были уничтожены его личные целители! Мы видели, как его тело было разорвано магией крови и энергией, которую невозможно подделать!

На экране мелькнул короткий, обрезанный фрагмент. Красный всплеск. Сломанные стены. Обугленные тела.

— Это не иллюзия, — жёстко произнёс принц, — Это не монтаж. Это не слухи. Это факт, — он выпрямился, — Сёгун мёртв. И убил его Михаэль Кайзер.

Пауза была короткой, но тяжёлой — она ощущалась куда длиннее, чем по факту являлась.

— После этого… мы не будем сидеть сложа руки. Я, как сын погибшего Сёгуна. И как наследник, занявший его место… объявляю кровную месть.

Внизу экрана вспыхнула надпись: ОФИЦИАЛЬНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ СЁГУНАТА.

— Это не война всему миру. Это не объявление войны Германии, Российской Империи и всех их союзникам. Мы не нападаем на государства. Мы не угрожаем народам.

Он сделал шаг вперёд.

— Мы объявляем месть лично Михаэлю Кайзеру, — глаза его потемнели, — За спасителя нашей страны. За человека, поднявшего Японию с колен. За отца, — он медленно сжал кулак, — Мы это не оставим. Такие чудовища не должны жить в этом мире. И все, кто смотрит этот эфир… должны выбирать свою сторону уже сейчас.

Экран мигнул.

Прямой эфир оборвался.

* * *

В то же время. Дворец Виктора Князева.

Император шагал очень быстро. Безусловно, он мог телепортироваться, но человеческий организм таков, что разгоняет мыслительные процессы при активной ходьбе, и именно это Виктору сейчас и нужно.

Ведь очевидно, что он обо всей ситуации уже давно в курсе.

«Какой же это блядский цирк!», — Князев даже не боялся, а просто злился, — «Устроили клоунаду, развели этого мелкого нытика на развал страны! И ради чего⁈»

Таких как принц, а ныне действующий Сёгун — Князев просто ненавидит! Маленький червяк, на которого чуть надави и поиграй на эмоциях, как он уже готов продать свою жизнь и жопу ради воплощения чужих планов. И главное — не твоих!

Какой сраный цирк они устроили, лишь бы получить право устранить Кайзера!

Да, они проиграют. Да, Князев лично придушит эту Завистливую мелкую скотину. Но твою мать — проблем это не убавит! И самое убогое здесь то…

Что это даже не план нового Сёгуна! Сука! Его просто используют как разменную монету, чтобы отдать приказ на уничтожение, а следовательно, ослабление Кайзера! И тот, кто за этим стоит, прекрасно понимает, что ни Виктор, ни Вильгельм не смогут сидеть сложа руки и отправят своих людей на помощь Михаэлю, а значит можно вырезать и их силы!

Тупое, детское и необдуманное решение мстить ради своих недоразвитых амбиций ни к чему не приведёт, кроме как позору Японии и проблемам для остальных!

Виктор просто в бешенстве! Японию просто разменяли ради ослабления Кайзера и его Империума, и теперь Виктору это решать!

«Ладно, придумал. Можно всё вырулить. И быстро», — выдыхает дьявол.

Он открывает дверь, будучи уже принявшим решение во время ходьбы, и готовится улететь воплощать свой план по резкому урегулированию, как…

В тронном зале, в его главном кабинете, на его роскошном кресле… кто-то повернулся.

Князев застывает, а тёмная фигура мужчины медленно прокручивается. Черные волосы. Алые глаза. Чёрная кожанка. И в руках у него была сфера, похожая на сувенирный снежный шар.

Тюрьма.

Та самая серия артефактов, о которой Князев говорил как об «уничтоженной».

— Ты одну пропустил, коллега. Их две осталось — вторая всё это время лежала у меня, — широко улыбается Люцифер, — Самоуверенность — наш главный с тобой недостаток, Принц.

БАХ! Пространство резко стягивается вокруг Князева, прижимая его руки к туловищу, силы отключатся, а ощущение времени и реальности растворяется.

Тюрьма уже подействовала.

Князев, понимая, что его поймали одним из немногих галактических артефактов, которые реально способны вывести его из строя, которые, как он думал, им же полностью уничтожены для безопасности…

Лишь вздохнул и поднял глаза, пока магия утягивала его в другое измерение.

— Ты же понимаешь, что я выберусь? Год, максимум два, и я приду за тобой, Люцифер, — сказал он спокойно, сдерживая гнев, — Ты на что вообще рассчитываешь, щенок?

— О, прекрасно понимаю! Кто если не ты разгадает систему Тюрьмы! — улыбается Люцифер, — Но… мне нужно-то не больше суток.

Глаз Князева дёргается — эмоции начинают просачиваться.

— Видишь ли, ты — один из немногих, кто способен разрешить эту мою… маленькую подставу. Уж кто, если не ты, ха-ха! Уверен, ты уже придумал как! А это… тц-тц, увы, порушит все мои планы, — поцыкал он, а затем улыбка резко исчезла с его бледных губ.

Князев почти полностью скрывается в подпространстве, смотря прямо в глаза Люциферу. Ну а тот наконец сбрасывает свою доброжелательную личину.

Эти любезности уже ни к чему.

— Можешь возвращаться хоть через год, хоть завтра, Тёмный Принц — ведь к этому моменту возвращаться тебе… будет уже некуда.

В этой битве Люцифер победил — долгая подготовка наконец себя оправдала, и Виктор проиграл в тот же момент, как решил пройтись по коридору. О чём, естественно, Люцифер прекрасно знал.

Сейчас был последний момент перед исчезновением. Последний шанс сказать хоть что-то, прежде чем оставить этот мир с надеждой, что он выстоит!

Что же ответит проигравший Тёмный Принц, оставляя Землю без своей защиты?

— Ну… — хмыкает Князев, — Удачи, наивный ебл…

Хлопок! И тюрьма всасывает единственного заключённого, заполняя стеклянный шар багрово-чёрным снегом.

Виктор Князев…

Был запечатан.

И теперь дальнейшая судьба Михаэля Кайзера — в руках самого Михаэля Кайзера.

Глава 27

Зрители оставались на местах. Они бы и не успели никуда уйти, ведь продолжалось ВСё это ну край пару минут. Да и куда бы они пошли? Зачем? Чтобы пропустить мировое событие?

Нет конечно, все они были на трибунах.

И все молчали.

Арену накрыла тишина. Люди, ещё недавно ревущие, будто вымерли. Тысячи зрителей смотрели вниз и не двигались, не шептались, не шевелились — они лишь переваривали всё, что произошло, и представляли то, что должно произойти.

Тучи уже давно закрыли небосвод, а ветер медленно прошёлся по песку. Он поднял тонкую пыль и лениво протащил её между нами, поднимая небольшой гул непогоды.

Я стоял и не двигался. Суви рядом тоже замерла, крепче перехватывая ножны. Ровно как и Акира напротив — застыл, как высеченная из камня статуя.

Плохой знак.

Очень плохой.

И в этой вязкой, давящей тишине до всех наконец начало доходить одно простое, неприятное понимание.

Назад дороги больше нет. Всё что было до этого — было лишь прелюдией. Вот СЕЙЧАС против меня пойдёт всё. И если я не придумаю как этому сопротивляться — я не знаю, смогу ли это пережить.

«Акселерация», — мозг разгоняется, время замедляет свой ход!

Акира медленно поднимает глаза на меня. Наш взгляд встречается. И будто по щелчку, будто открыв в себе хранилище ума, будто наконец взяв себя в руки…

Кажется, я начал понимать.

«Я знаю, что ты делаешь, Акира…», — и ко мне приходит осознание.

Акселерация проходит, время возвращается. Акира делает шаг, ██████, ███████████ ███ ███████████ ██████████ ████! И чтобы меня защитить, Суви с разворота пытается пробить ему в голову ножнами! Ей хватит силы! Ей достаточно попасть!

██████ █████████! █████, █████████████, ██████, █████████! И она отлетает на другой конец арены! Без урона, ведь её просто вытолкнули, но ответить она не смогла — она просто не поняла, что сделал Акира.

Никто не понимает. И я не пойму. Тут вопрос лишь в том…

Можно ли с этим бороться?

И когда Акира ███████, █████████████ ███████, подлетая ко мне…

БАААХ! Я пробиваю ему прямо в челюсть! Прямым ударом, чётко навстречу бегущему японцу! Акира теряет землю из-под ног и валится на спину! Мой мощнейший удар его не вырубает, но я вижу как путается его сознание и распахиваются глаза!

От шока.

«Кажись, Рой, мы реально друг другу подходим», — хмыкаю я, — «Мы оба созданы адаптироваться».

— Концепции и правда благословляют. Но «он» ошибся, это не Порядок, а связанное с ним… — улыбаюсь я, наклоняясь к Акире, — Забвение.

Японец затаил дыхание.

— Ты вырезаешь себя из восприятия реальности. Ты заставляешь меня пропускать целые куски «текста»… не так ли? — скалюсь я, — И всё что мне нужно… реагировать телом, а не разумом, ха-ха!

Давай, Зверь! Давай, хищник!

Пора побеждать лишь инстинктами и памятью тела!

██████! ████████████! ███████! Мне прилетает с ноги в солнечное сплетение! Я отчётливое ощущаю, как энергия Акиры собирается в его пятке и словно стержень бьёт чётко мне под грудь! Я кашляю. Больно, твою мать!

Но нимб делает проворот.

*ЩёЛК!*, и такой же удар прилетает в грудь Акиры!

— Кха! — кашляет он.

И когда ██████ ███████████ ██ ██████████, я хватаю его за ногу и с разворота швыряю прямо в стену!

Он бьётся спиной! Я с грохотом толкаюсь, подлетаю и пробиваю кулаком! Акира успевает уйти в сторону, но я не останавливаюсь, собираю ещё больше адреналина, нагреваю себя чистым Гневом и как берсерк пробиваю снова! И снова! И снова! Акира даже не успевает включить своё Забвение, и лишь уходит из стороны в сторону, спасаясь от удара, что раскрошит ему череп!

Бах! Бах! Бах! Стена осыпается, по ней идут трещины, а я, словно отбойным молотком, оставляю на нём следы кулаков!

Акира ██████████ ███ ███, но моя кожа моментально разрезается, кровавые лезвия раскручиваются и вылетают по сторонам, превращая меня в турель с циркулярными пилами вокруг!

██████████████ █ ████████████████ ████, и уклоняется! Но тут же ██████ ██ ████████ ████ ██████████ ████ ████████ ██! От удара его электрической ладони моё тело на миг сводит судорогой, отчего я ██████ ██████████, и в глазах всё снова начинает плыть!

[Адаптация — Дробящий урон: 7/9]

[Адаптация — Электрический урон: ⅕]

И Акира снова ██ █████ █████████, но теперь… мне было уже не так больно. Настолько, что моё тело уже на инстинктах поддалось вперёд, приняло удар на себя и не обратило внимания, нанося удар в ответ!

Акира успевает заблокировать двумя руками, но отлетает от взрывной волны! Приземляется. И в его ногу тут же вгрызается вышедший из невидимости Лунный Волк! Эфирный зверь смыкает пасть, но не пробивает магическую кожу Акиры! Японец лишь жмурится, ██████ ██████, но я машинально щёлкаю пальцами, и… бах! Волк взрывается изнутри, обрызгивая Акиру эфиром.

Моим… эфиром.

— М-м-м! — замычал он, когда кипящая чёрная смола начала шипеть на его коже!

Он ██████ и…

— Могучая сила, Акира! — ору я, — НО ДУМАЕШЬ ТЫ МЕДЛЕННО!

Щелчок. Звуковой сигнал передаёт Волку, — что всё ещё был жив и активен, но в жидкой форме, — новую команду, и эфир на Акире начинает бурлить! Волк сменяется Йор, и змея выскакивает из чернил, вонзаясь клыками в ключицу японца! Её клыки не пробивают, но длинное тело уже оплетается вокруг его ног! Он тут же █████████…

БАХ! В это время я уже подлетал, и потому пробиваю с кулака в живот! Акира кашляет, запинается и отлетает словно мешок! █████████, но я уже был рядом! Хватаю за ногу и с разворота вбиваю в стену!

Каждый мой удар вредил его душе и разуму, отчего, полагаю, он начинал ломаться и меньше себя контролировать, и прямо сейчас… наверное, просто не успел активировать Забвение?

Я отчётливо увидел и осознал, как он выставляет руку. И я пробиваю кулаком по земле! Некротическое пламя расходится конусом в сторону врага, заставляя того задержать дыхание и сбить свою способность!

Я не думал. Я не планировал. Я действовал чисто на инстинктах, на памяти тела! Всё, что я держал в голове — что Акира не позволит мне осознавать реальность.

Значит нужно сражаться бессознательно.

Побороть Забвение так же легко, сколь и невозможно! Скорость, резкость, непредсказуемость! Чистые боевые инстинкты, чистая физика и мощь! И плевать, что у меня нет мозга и сознания! Если Акира не успеет уклониться от пули — значит Акира получит сраную пулю! И не поможет ему сила деменции!

И в порыве этой битвы инстинктов я не успеваю обращать внимания на происходящее вокруг, отчего лишь сейчас замечаю, как люди с трибун, очевидно, уже практически смотались.

Как и не замечаю, а скорее даже забываю, что мы здесь не одни.

Японка с переломанными рёбрами срывается на меня! Её рука покрывается режущей энергетической кромкой, но не успевает девушка напрыгнуть, как мою спину прикрывают. Блямц! Искры! Суви появляется из ниоткуда и легко блокирует её лишь одними саями катаны.

Ровно в тот же миг я вижу, как с трибун спрыгивает ещё азиат! Суки! Они уже все идут сюда!

— Я прикрою! — крикнула булка, — Продолжай драться!

Спрыгнувший японец понимает, что лучше сначала избавиться от моего прикрытия, отчего его кожа исходит молниями, и он тут же превращается в огромную искру и пролетает всю арену прямо в Суви! Но пока он летел… кореянка обнажила меч, на ходу разрезая молнию пополам.

Раздался грохот. Молниеносный азиат вонзается в стену уже будучи двумя отдельными кусками тела.

Даже Суви удивлённо вскинула бровки, глядя на катану. И правда. Разве ты не бесплотен, пока летишь в форме молнии?

Мощный меч.

Акира застыл. Его шокировала смерть земляка? Ему больно? Он тупит? Плевать!

«Векторное ускорение!»

Я срываюсь! И перед тем, как подлечу…

— С-сто…

БАААХ! Я вонзаюсь коленом ему прямо в грудак! Огромная трещина идёт по всей стене, и она начинает осыпаться! Всю арену ТАК зашатало, что трибуны начали осыпаться, камеры и свет с искрами повалились, а песок поднялся в золотую пыль!

Хм?.. Он что-то хотел сказать? Да впрочем — без разницы.

Ведь когда он кашлянул кровью на моё колено — всё было уже кончено. Это была его главная ошибка.

Не стоило пропускать такой удар.

Я резко собираю его кровь пальцем, облизываю, получаю идентификатор и…

— Стой… стой… — хрипит Акира, — Кайзер, стой…

И я правда остановился. В первую очередь из-за удивления.

Чего это он? Не поверю, что японец, а уж тем более Акира, будет просить пощады и как-то умолять его отпустить. Если да — то я остановился от шока. Если нет — то мне стало интересно, в чём же причина.

Но я и правда остановился — всё ведь, фактически, уже предрешено. Драться с наследником сильнейшей школы крови, когда у того твой идентификатор крови? Да проще и правда упасть на колени и умолять.

Справился бы я без Роя? Сомнительно. Ведь его подсказка про силу Концепции и порядок стала решающей, и лишь с ней я разгадал секрет Забвения.

'Анализ крови завершён.

Не архонт'

— Меч… — едва хрипит Акира после моего удара, вызвавшего грёбанное землетрясение, — У Квон… откуда… этот меч?

Я напрягаюсь — умственно. Концентрируюсь. И, выдохнув… формирую на затылке сначала глазницу, а затем и какой-то недоразвитый, но функциональный глаз. Это меня Анафема научил.

Меч Суви? Да обычная катана. Красивая, из дамасской стали — с характерными узорами. Но в целом… да чёрт знает, обычный японский меч. Очевидно магический, раз он МОЛНИЮ разрезал, но с виду-то всё равно какой-то непримечательный!

Но разве я дурак, чтобы что-то отвечать? Я же не в аниме.

Я задираю кулак…

— Да стой! — Акира уже приходит в себя, но всё равно бледный, — Я не буду… сражаться. Клянусь честью… не буду.

И тут я реально удивляюсь. Если до этого было так, вяленький интерес, то сейчас прям насторожился.

К нам спрыгнуло ещё два японца. Шагнули. Уже начали творить магию…

— Стойте! — крикнул Акира на японском, — Приказываю остановиться! Не делать и шага!

И они тут же послушались.

— Ты уже знаешь мой секрет… у тебя моя кровь… — вновь начал он, — Ты знаешь как меня победить. Я проиграл. Дай мне встать… дай мне… увидеть…

Стоит ли? Могу ли позволить?..

Да на самом деле могу. Ща покажу как.

Я перестаю давить Акиру коленом, встаю, и, дождавшись пока встанет он сам, хлопаю его по спине! По его телу проходит волна моей магии, и нервные окончания немеют, вводя в состояние частичного паралича! Это чтобы не сорвался до Суви.

Но японец будто не обратил на это внимания. Он застыл. И глянув на него…

Да я таких широких глаз у азиата в жизни не видел!

Суви даже стало неловко, отчего она вопросительно взглянула уже на меня. Ей показалось, что она что-то не так сделала, и на неё сейчас уставились все японцы.

А ситуация из напряжной резко стала просто странной.

— Откуда… откуда у вас этот клинок, Квон⁈ — его голос аж дрогнул.

— Наставник подарил… — неуверенно пробубнила она, прижимая катану, будто её хотят отобрать.

— Лонгвей?.. Он с вами⁈ Ведь это он забрал один из наших Императорских мечей! Нагло выкрал, обещав вернуть «когда придёт время»!

Эм…

Я цыкнул. Вот так один вопрос и один незначительный, казалось бы, ответ, палит твоего секретного союзника!

— Но это не важно… — прошептал Акира, — Как ты его… обнажила? Как достала из ножен⁈

— Эм… — Суви уже боялась что-то ляпнуть, — Ручками…

— Ты не можешь! Это невозможно! Клинки Мурамаса и Масамуне зачарованы, чтобы лишь носитель имперской крови мог их…

И он заткнулся, уже сам приходя к ответу. Мы с Суви неловко переглянулись, понимая, что вот, похоже, наш общий секретик и рассекретили.

Но переглядывались не только мы, но и сами японцы. Молча.

Акира ещё раз оглядывается. Камеры давно разбиты, людей на трибунах нет, а шум бегущих сюда японцев отчётливо слышен. Он смотрит на меня, а затем на Суви. На меч в её руках, а затем снова на меня.

И даже я уже начинаю припоминать, как во время первой трансляции Сёгуна я обратил внимание на пустующую стойку для мечей на стене. Следом вспоминается, при каких обстоятельствах и с какой странной интонацией Лонгвей этот меч отдавал.

Всё начинает сходиться.

Это реально так.

— Я всё детство на эти мечи смотрел… я всегда их увижу, — бормочет Акира, — Госпожа Квон — вы наследница Сёгуната?

— Ам… — открывает она рот, но моё проклятье пало и на неё, так что «Суви спросить забыли»

— Да. Очевидно. Иначе бы клинок застрял в саях… — шепчет он.

И я вижу, как отчётливо меняется его взгляд, как нейроны перемыкаются, и даже понимаю, какие мысли ходят в его азиатской голове.

— Акира, это обман! Этого не может быть! У Сёгуна был лишь один наследник, и он сейчас у власти! — кричит подоспевший новый японец.

— Но ведь меч бы иначе…

— Никто не знает, на что способен этот убийца! — орёт он, указывая на меня, — Не глупи! Отдай нам приказ продолжить операцию!

Акира с беспокойством смотрит то на Суви, то на своих товарищей. Сомнения. Огромные сомнения в его глазах, причём непонятно в чём или ком. Вообще? В целом? Скорее всего.

Если он прав, — а я подозреваю, что прав, — то перед ним буквально прямое подтверждение, что наследников у Сёгуната больше, чем один! Что его любимой страной может править кто-то кроме внушаемого имбецила с комплексами!

Вот он этот человек! Прямо перед ним! Очень милый и няшный человек!

Но… чёрт возьми Акира же солдат. У него прямой приказ — убить меня. Приказ от реально действующего Сёгуна. И он прекрасно понимает, что подчиняясь приказу от имбецила, он будет вынужден драться и с няшной булочкой, которая может прекрасно занять место этого имбецила.

Вот только Сёгун УЖЕ действует, и УЖЕ приказывает. И так понимаю правил насчёт неприкосновенности наследников у них нет, раз сомнения в принципе появились — иначе бы Акира не сомневался, ибо не смог бы и тронуть Суви, стоящую между нами.

Он может её убить, для того чтобы добраться меня. И он обязан — это его прямой приказ! Вопрос только в том…

Что мы не машины. Мы — люди.

И мы способны в рот драть эти правила и законы.

— Это правда, Акира. Суви способна править Сёгунатом, — тихо сказал я, не спуская взгляда с его земляков, — Она — наследница. И это был план, как мне получить непрямую власть на Сёгунатом.

Он дёргается. Правда вонзается в него словно раскалённые гвозди — беспощадно.

— Ты ведь наблюдал за ней, я знаю. Ты наблюдал за мной. Ты понимаешь, что я хочу сделать и кем стать. И если ты сомневался, я клянусь своей честью — я и правда не планирую становится тираном. Я для того и хочу стать Богом Человечества, чтобы я ВСЕГДА был за человечество. За людей, а не против, — говорю тихо, чтобы никто кроме него не слышал.

Все прекрасно видели, как мы переговариваемся, но не слышали, ибо они стояли в одной куче, а мы в другой.

Акира нервно потирал пальцы. Он смотрел на Суви, на японцев. Дыхание то учащалось, то выравнивалось. Он даже не пытался скрыть свои сомнения! Всё, что ему сейчас важно — окончательно решить.

— Это ты убил Сёгуна?.., — прошептал он.

— Нет. И я даже знаю кто.

— Кто?..

— Принц. Новый Сёгун. У него есть Зависть, и он принял мой облик, и использовал силы. Клянусь. О смерти Сёгуна… я узнал вместе с тобой.

Я уже понял, что японцы… не совсем социально адаптированные к внешнему миру. Это, плюс в целом их культура воинов и чести, даёт мне нехилое такое преимущество в убеждении, пускай и не очень красивое.

Они очень серьёзно воспринимают слово «клянусь». Акира уж точно.

Но я не чувствую себя плохо… да просто потому что реально говорю правду! Но клялся я намеренно.

— Я помогу… — процедил он, набираясь громкости в голосе, — Я поклялся служить Сёгуну. Служить стране. И я с детства знаю того, кто сейчас на троне, — он сжимает кулак, — Нашей стране конец. Не от вашей армии и твоей силы, так от правления этого идиота. Отец им не гордился, потому что было просто не за что! Я не вижу путей, как сохранить честь и процветание родины…

И выдохнув, благословлённый Забвением разжимает кулаки, прикрывая глаза.

— Кроме как возвести Суви Квон на трон.

Это он сказал громко — намеренно, чтобы слышали остальные.

Не успеваю порадоваться, как тут же напрягаюсь, ощущая вспыхнувший гнев у двух японцев из трёх.

— Госпожа Квон, как сын Сёгуната, как воин Сёгуна, я приношу свою верность вам, как законной наследнице, — и он открывает глаза, — Я помогу вам занять престол.

— Т-ты… — процедил кто-то из японцев, — Ты готов предать страну⁈ Ослушаться приказа своего Сёгуна⁈ Ты… ты готов его убить⁈ Ты себя слышишь⁈ Ты готов свергнуть своего господина⁈

С этими словами на арене начало появляться всё больше и больше людей. И все, увы — японцы. С оружием, с магией, да даже с огнестрелом парочка была!

Все они сорвались в мою сторону, заранее зная, где искать цель.

Все они здесь за моей головой.

— Я умру ради своей страны, — прошептал он, — И если ради неё придётся выбрать из двух наследников — я сделаю лучший выбор, — Акира сжимает кулак, — Кайзер, сними паралич. Кажется, к трону придётся продираться.

… у меня правда настолько превосходная интуиция?

В итоге Ямомото Акира и правда не оказался финальным врагом. Удивительно. Но вместе с ним становится боязно…

КТО именно им будет?

* * *

В то же время. Где-то в центре Европы.

Франш-Конте Иоганн-младший сидел в позе лотоса, держа на ногах пылающий меч. Он дышал ровно и размеренно, явно не разделяя суеты и хаоса всего дворца вокруг.

Дверь в комнату медленно открывается. В помещение заходит его отец — глава рода.

И он… пугливо осмотревшись, покорно опускает взгляд перед своим «сыном».

— Господин Сол, всё началось, как вы и говорили, — тихо произнёс властный некогда Иоганн.

Иоганн-младший протяжно выдыхает, отчего всю комнату наполняет нестерпимым жаром. Отец жмурится, его волосы опаляются, а кожа, казалось, вот-вот начнёт сползать!

Юноша с мечом медленно поднимается, глядя в окно.

— Значит пора заканчивать наш давний спор, — и развернувшись, он шагает к выходу.

Отец тут же опускает взгляд снова! Уже не из страха — он абсолютно не способен смотреть в столь яркие глаза сына, ибо сразу же слепнет и скручивается от боли во всём теле.

Точнее… в глаза того, что носит его облик.

— Вы… нам не поможете? — спрашивает Иоганн-старший.

— Нет. Мне плевать на вас. Делайте что хотите с вашими планами на Россию. Я здесь только за Террой.

Глава 28

Примерно в то же время. Коридоры комплекса Академических Игр.

Максим шёл первым. Огромный, широкий, будто медведь в человеческой коже — плечи расправлены, шаг тяжёлый, уверенный. Рядом двигался Святослав — не меньше ростом, но суше, собраннее, как атлет перед финальным выходом. Они шли вместе, потому что обоим выступать в одной спортивной дисциплине. И они уже почти дошли зоны тяжёлой атлетики, как вдруг вокруг резко стало шумно.

Какое-то время они ещё переговаривались и гадали, что случилось. Но когда шум не то, что начал утихать, а наоборот, нарастать, то стало понятно — похоже, беда.

Святослав первым остановился и достал телефон. Несколько секунд он просто смотрел в экран, и по тому, как медленно закаменело его лицо, Максим понял всё без слов. Он тоже вытащил свой.

Япония. Кайзер. Убийство. Охота.

Достаточно лишь посмотреть обращение нового Сёгуна на быстрой перемотке, чтобы всё понять.

На их друга объявили охоту.

Максим и Святослав застыли, медленно поднимая друг на друга глаза. Грудь неприятно сжало. Сердце пропустило удар.

Страх.

Им обоим… стало банально страшно.

Максим не знал, о чём думал Святослав — не так уж и давно они дружат, чтобы легко пролезть в голову друг другу. Но Максим отчётливо понимал, о чём думает сам, чем забита его голова.

Это были воспоминания.

Помните, как они познакомились? Как это было глупо и прямолинейно! «Тавай тлужить?» — «Ну тавай». Как это по-детски наивно!

Или, как нашли самого крутого жука? «Смотли какой зук!», — протягивал Максим Олега.

Как они страдали ради звёздочек. «Утиться? Звёздочки? Не хочуууу!», — ныл Максим на план стать лучшими.

Как открывали для себя самые вкусные прелести кондитерского мира. «Балбалиска??? А мне?», — выпрашивал он свою любимую конфетку.

«Девотьки — дулы!», — шептались они, когда маленькая Катя снова строила козни.

Каскад воспоминаний обрушился на Максима, будто вытаскивая абсолютно всё из какого-то потайного хранилища. Как Миша стал его первым другом. Как они впервые нашкодничали. Как впервые поднялись на первое место. Как перешли в школу! Как осознали любовь к девочкам!

Всё, что пережили.

Всё, что хотели пережить.

Всё это пронеслось в голове Максима практически за миг.

Когда-то… они ведь правда думали, что он от них отвернётся. С его силой, с его статусом, с тем безумным рывком вверх. Логично же было. Правильно. Так обычно и бывает.

Но он не отвернулся.

Ни разу.

Всегда тянул за собой. Всегда прикрывал. Всегда, чёрт возьми, смотрел на них как на своих!

Лучший друг.

И сейчас прямо на их глазах, прямо при них — на друга объявляют охоту. Нагло, тупо, на весь мир! Прямыми словами говорят, что пойдут его убивать, словно тот не человек вовсе, а сраное бешенное животное!

И именно в этот момент они заметили движение в конце коридора.

К ним бежал… Леонид Морозов. Да, это он! Буквально со всех ног улепётывал, быстро, резко, махая руками, лицо напряжено до предела! И махал он осознано, явно что-то говоря, но без звука.

«Прятаться!», — понял Максим одновременно со Святославом.

Все трое мгновенно сместились за поворот коридора так, чтобы видеть выход и при этом самим оставаться в тени. Он кротко переглянулись, с волнением посмотрели на Лёню, и ощутили… как воздух впереди дрожал от чужой энергии.

Через секунду в коридор ворвались двое японцев. Бегут быстро. Целенаправленно. И явно не к ним.

Скорее всего на арену.

Скорее всего за Мишей.

Максим коротко глянул на Лёню. И было в этом взгляде так много слов, так много вопросов и ответов, что не понять его было невозможно. Лёня уже всё понял и смотрел на него почти умоляюще. Глаза откровенно просили, прямо ВОПРОШАЛИ: «Да ну нееет. Серьёзно⁈»

Максим широко улыбнулся. Страх всё ещё колотился в его сердце. Страх за себя, за свою жизнь и свою безопасность! Он ужасно боялся чёртовых инопланетян с далекого острова, среди которых, на секундочку, и АРХОНТЫ! Да, близкий круг Миши всё знал!

Но есть вещи, за которые он готов умереть.

И среди них была чистая и искренняя дружба.

Максим сделал шаг вперёд.

Лёня в ту же секунду собрался, его лицо резко стало холодным и сосредоточенным. Он вышел из-за угла и резко вскинул руки! Давление моментально обрушилось на японцев сверху, и телекинез прижал их к полу с глухим хлопком! Тут же из пальцев Лёни пополз густой фиолетовый дым проклятия Вуду, липкий, вязкий, как живая гарь! Он прополз по полу, проник под кожу жертв, и те моментально закашлялись!

Максим уже был рядом. Шаг. И его кулак с хрустом врезался в челюсть первого японца. Бах!

Жертва падает — Вуду на миг отрубило защиту.

Однако второй японец мгновенно вскидывает руку! Миг. Холод. И ледяной клинок срывается прямо лицо Максима. Всё заволокло холодной дымкой, а окна задрожали от всплеска энергии!

На секунду его стало не видно. Святослав напрягся, Лёня тоже. Та секунда ожидания и молчания, что пронеслась после удара, показалась получасом. Ведь пускай это очевидно и не Архонт, но всё ещё могучий боец. И принять удар в лицо с ТАКОГО расстояния…

Но из ледяной взвеси спокойно вышел Максим, полностью покрытый жучим хитином. Он лениво стукнул себя кулаком по челюсти, стряхивая намерзший лёд со шлема.

— Слабо, — хмыкнул он.

Святослав уже был в движении. Его рука загудела, воздух вокруг неё сжался. Усиление скорости и массы удара легло в кулак плотным импульсом!

Шаг. И его удар врезался японцу точно в висок. Бах. Третий грохот, и второй павший к ногам японец.

В коридоре повисла короткая тишина. Максим медленно выдохнул через нос и переглянулся со Святославом. Тот стоял напряжённый, плечи подняты, кулак всё ещё гудел остаточным импульсом. Вопрос читался у всех одинаковый:

Ну и что дальше, ёпта?..

Однако в этот же момент у всех троих одновременно завибрировали телефоны. Первым трубку взял Максим.

— Да?

В ответ раздался знакомый, слишком бодрый голос:

— Круто вы их отделали! Уахууу! Командная работа! — радовался Лёша.

Максим моргнул. Медленно повернул голову влево, затем вправо, потом через плечо. Святослав тоже нахмурился и автоматически проверил коридор.

Никого.

Только… в конце потолочного пролёта тихо поворачивалась камера наблюдения. Красный огонёк записи смотрел прямо на них.

Максим прищурился.

— Лёша… а ты откуда всё знаешь? Ты, нафиг, где?.., — чуть напрягся он.

В динамике коротко фыркнули.

— В камерах я, где ж ещё. Вижу вас прекрасно! Я давно уже их ломанул… не без помощи русских друзей наших, конечно. Но тем не менее! Почти сам!

Святослав тихо выдохнул, Максим покосился на объектив уже внимательнее, а Лёня, как самый адекватный из них, напрягся куда сильнее, чем перед дракой с японцами.

Не к добру…

— Парни, послушайте! Только послушайте! — и Никифоров резко стал серьёзным, но в нём всё ещё пробивалось знакомое перевозбуждение, — Парни… парни! У меня есть план! И не просто план… а супер-план!

— О нет… — пробормотал Морозов.

— Я понял, как их запереть! Тут есть шанс реально их запереть нахрен! — быстро проговорил Никифоров, и в голосе уже откровенно звенел азарт, — Я знаю, как отрезать половину японцев от нормального перемещения! Ха-ха… парни, вы сейчас охренеете! Я придумал, как перекрыть им коридоры! Мы можем их отрезать нахрен, ха-ха! Но мне нужна ваша помощь!

В коридоре снова стало тихо.

Очень тихо.

— Потому что, парни… вы вообще в курсе, что мы на три фронта воюем? Лёня, твоей кислой роже говорю! На Россию и Германию… уже напали. Без афиширования, без объявления воины — об этом почти никто не знает… кроме тех, кто там сейчас будет умирать. Я это подслушал.

И все замерли.

Что?..

— И я предлагаю рискнуть, чтобы помочь хотя бы с одним фронтом! Помочь нашему лучшему другу. Мы сможем задержать японцев, чтобы они хотя бы выходили дозировано, а не разом!

Максим медленно переглянулся со Святославом, а затем с Лёней. В груди уже поднималось знакомое чувство — то самое, когда впереди явно намечается что-то очень громкое.

* * *

— Акира… подумай ещё раз, что ты сейчас хочешь сделать! — процедил спустившийся японец.

— Вы ведь видите… — пробормотал он, — Вы ведь тоже видите Мусамуне. Как клинки зачаровали кровью первых императоров, так и слугам передалось заклятье видеть эти клинки! Я, вы, все японцы видят этот меч иначе!

А, так вот откуда у него такая уверенность. Я-то думаю, он реально такой наивный или что-то знает? Оказывается, не просто знает — буквально видит.

Но тогда… стоп.

А остальные почему сомневаются⁈ Вот гандоны!

— Мы не можем не подчиниться правителю. Мы — воины! Но какому из них подчиняться — наше право выбирать! Всегда было и будет! — повысил голос Акира.

— И ты серьёзно… — начал уже было его земляк.

И Акира переходит на шепот:

— Кайзер, сюда стягиваются Архонты. У нас нет времени. Удивительно, как сюда вообще так мало пришло — их, похоже, кто-то задерживает. Освободи меня. Я знаю где сейчас Принц и как быстро добраться.

Я поднимаю глаза. Не знаю почему и по какой причине, но среди сплошь серого до этого неба пробивались солнечные лучи. Облака медленно расходились, но со странной закономерностью, а точнее её отсутствием — в каких-то случайных местах просто тупо пробивались солнечные колодцы.

Интуиция моментально всё сказала — надвигается беда. Полагаю Архонты.

Могу ли я довериться? Могу ли снять паралич, отдав Акире контроль? Что ему мешает сказать одно, а сделать иное? Развернуться и напасть на меня? Магия крови и полученный идентификатор? Да ведь не всё же так идеально, я же ещё не Анафема по силе!

Рискованно. Но это с одной стороны. С другой, единственный шанс остановить этот японский кризис — только через повторный приказ Сёгуна.

Через нового Сёгуна.

Опять же, прекрасно понятно, почему мне приказали срочно сваливать — уже тогда умные люди понимали, что, скорее всего, это представление лишь для одного — для формальной причины меня убить. Всё это многоходовка и моя невиновность абсолютно никого не волнует — кукловодам плевать, они просто готовы разменять авторитет и целостность Японии на мою голову!

Мне НЕ было смысла стоять и оправдываться, потому что всё равно результат один — приказ меня убить. Всё только для этого и делалось.

И в Японии главенствует Сёгун — это великая, даже сакральная фигура в стране. Только ЕГО приказом остановится этот… да геноцид японцев, будем честны. Я ведь в одиночку способен разнести страну.

И у меня очень плохое предчувствие, почему Князев не вышел на связь.

Где он? Что если его убили, победили, отправили обратно в его родной космос? Да чёрт его знает! Главный вопрос сейчас — что делать, если он так и не появится?

Надо действовать самому.

Через нового Сёгуна. Через Суви.

Это понимаю я. Это понимает Акира. Суви — единственный шанс спасти невинных японцев, остановить начавшуюся из-за Люцифера войну.

Да, посадить другую марионетку! Да, предать текущего правителя! Но разве воин служит правителю, а не всему народу? Разве правитель не должен так же служить своей стране? И раз он позволил себе продать жизни людей ради мести и амбиций, то это не даёт право Акире поступать как ОН считает лучше?

Надо решаться.

Надо…

— Погнали, — хлопаю я его по спине.

И мы оба исчезаем! Я в Векторном Ускорении, а Акира…

Стоп. Я вижу его действия! Я вижу, как он сорвался вперёд, как подлетел к японцу, и как тот просто тупо смотрит вперёд!

Бах! Акира пробивает кулаком под грудь земляку! Я же, подскочив, превращаю ногти в лезвия, кромсаю щёку японца и активирую паралич, отравляя весь его организм!

И тут неожиданно действует Суви — с разворота пробивает ногой в челюсть девицы!

Минус трое. Все лежат.

Акира, вернувший над собой полный контроль, жмурится от урона, который я ему нанёс, и протяжно выдыхает, с грустью смотря на своих товарищей.

— Прошу, не убивайте их, — пробормотал он, — Они не ведают, что творят. Боятся делать то, что делаю я. Грех предательства… я возьму на себя.

— Ты не предатель, если твоя сторона в итоге осталась единственной, — хмыкаю я, оглядываясь.

Акира со вдохом качает головой, соглашаясь со словами.

На моей ладони образуются капли крови. Я сжимаю кулак и выстреливаю этими каплями словно дротиками, попадая чётко в вены отключённых японцев. Отравленная кровь попадает в их организм и активирует заранее записанное проклятье — сонный паралич. Теперь даже когда они очнутся — они ещё долго будут лежать в полудрёме, и угрозы не представят.

Я смотрю на Акиру. Тот, хмурым, да и чего греха таить, печальным взглядом, смотрел на павших товарищей, которых он только что сам и предал.

Суви вопросительно на меня глянула, крепко сжимая подарок хитреца Лонгвея.

И я уже хотел прервать эту тишину, попутно напоминая, что у нас так-то Архонты за стеной, как неожиданно инициативу взял Акира — он развернулся, подошёл и… встал на колено перед Суви.

— Госпожа Квон, приказывайте, — склонил он голову.

— А? Ой? Что? — замахала ресничками высокая девушка, — П-приказывать? Я не умею…

— Да. Вы прямая наследница…

— Я всё понимаю… я не глупая… — пробубнила она, — Но «приказывать»?.. А что?..

Акира поднял на меня взгляд, как бы спрашивая разрешения на инициативу. Я кивнул.

Умный парень. Если в этом нет подвоха, то мы получили чертовски хорошего союзника. И это без учёта его благословения Забвением!

Но что-то подсказывает, что нет здесь этого подвоха.

Как Принцу нужен был повод натравить на меня всю армию, так и Акире нужен повод предать Принца. Возможность-то у него всегда имеется, но вот причина… этого ему не хватало.

По взгляду, интонации, действиям… да и эманациям Гнева, чего уж таить, было видно, как искренне он терпеть не может нового Сёгуна! Как не хочет ему подчиняться. Как не хочет отдавать страну в его руки!

И куда более поразительно, как всё удобно вышло — Суви ведь была на соседней арене! Она единственная, кто мог вот так быстро до меня добраться!

Я обожаю жизнь без Порядка над головой!

— Мы планируем… — начал было Акира.

— Ещё раз. Я. Не. Глупая, — неожиданно хмурится Суви, — Я всё слышала. Устранить Сёгуна, поставить меня. Ладно, если Мише надо — сделаю. Но я никогда людьми не управляла! Что приказывать-то?..

Мы с Акирой снова переглянулись. И я… увидел искреннее удивление вперемешку с удовлетворением? Будто Акире нравилось, что Суви может возразить, постоять за себя, не собирается терпеть и имеет свой стержень!

Видимо, у него о моей булочке другое впечатление складывалось.

— Если позволите, я могу взять командование на себя в данный момент, — снова опустил он голову, — Я знаю как быстро добраться до Киото, как проникнуть в резиденцию Сёгуна. Меня УЧИЛИ защищать от покушения и восстания… и я использую эти знания наоборот. Просто прикажите всё организовать!

И теперь на меня глянула Суви.

Я понимаю что в её голове. Суви уже признавалась, что плохо видит ценность в жизни врага, и потому убийство Сёгуна не вызовет моральных терзаний. Здесь вопрос в другом.

Ну мы ведь… реально чужую страну захватываем. И далеко не по двадцати трём запасным сценариям Князева, а по нашему! Захватить главного конкурента. Прямо сейчас!

Это решение на нас.

Это решение на мне.

Всё, что произойдёт дальше… будет на моих плечах.

И я киваю.

— Приказываю! — кивает Суви, — И… и приказываю не приставать больше ни ко мне, ни к Кате, ни к Лунасетте! Вот.

— Я и не… как прикажите, госпожа, — склоняет он голову, а затем встаёт с колена, — Тогда нам надо срочно…

Я задрал руку, и они замолчали.

Звуки. Для меня же они теперь куда информативнее. И я слышу то, чего сейчас вообще не хотелось бы: скрип, дыхание, гул энергии, биение взволнованных сердец. Я ощущаю запах страха и адреналина, я вижу эманации гнева!

И всё это складывается в мою интуицию и осознание.

Сейчас нападут. У нас нет и минуты.

— Меняем план! — осознал я, получая пинок от Знания, — Акира, можешь провести Суви к Принцу без меня?

— Мы готовили точки телепортации для вторжения сюда. Да, — резко кивает он.

— Я отвлеку всех на себя! Пока Архонты бегут за мной — вы добираетесь до точки и вызываете меня. Суви, помнишь как?

— Сто раз практиковала! — кивает серьёзная наследница Сёгуната, — Безотказно рабо…

Слышу звон… и сразу понимаю, где он. Мутированное зрение видит мелькнувший свет сбоку, и появившийся японец, прокрутивший копьё, замахивается, целясь прямо в песок между нами! Это будет урон по площади! По всем нам!

Я вскидываю руку, собираю кровь для ответного выстрела…

Как фиолетовое пламя влетает японцу прямо в голову! Взрыв! Но звука не было, как и ударной волны. Вместо этого раздался свист и вопль, но не жертвы, а десятка существ, порождённых этим пылающим мистическим снарядом!

Фиолетовый огонь быстро утихает, и я вижу, как японец с развороченным лицом падает наземь и роняет заряженное копьё. БАХ! Это же копьё взрывается под ним, раскидывая тело по сторонам!

И вместе с телом… разлетаются и маленькие розовые светлячки, которые и повылазили из выжранного ими лица. И они же были источником пламени и жара.

— Да что тут у вас происходит, ёп вашу мааать??? — слышу прекрасный истеричный ведьминский вопль.

Поворачиваюсь.

— Катя! — радуется Суви.

На миг я радуюсь следом, но осознание приходит моментально — это был первый, и через пару секунд последуют остальные.

— Я всё слышала, мне Миреска слила, она рядом! — кричит блондинка, — Я помогу!

— Катя, но… — захотел было вякнуть я.

— Я. Уже. Сильная! После твоего подарка я капец какая сильная! Мы так-то с «ней» нашли общий язык! — едва не зарычала она.

И ловко спрыгнув с трибун, Катя щёлкает пальцами. Пространство вокруг неё схлопывается, превращается в смесь синего с фиолетовым и с громким рывком переносит девушку прямо к нам!

На месте её прыжка остаются цветы. Исключительно хищные, огромные, и полуразумные — вопящие от вечного голода до магической эссенции.

То есть до людей.

Телепортация? Раньше, чем у меня⁈

— Я помогу, — пронзительно посмотрела Катя в глаза, — Хорошо?

Выдыхаю. Сжимаю кулак.

А затем расслабляюсь.

— Хорошо, — киваю, быстро разворачиваясь в сторону основного шума, — Акира, план объяснишь им по дороге! Суви, объясни силу Акиры! Девочки, чуть что — сразу взывать ко мне! Ясно⁈

— Есть! — хором кивают они словно солдаты и разворачиваются в другую сторону.

И они побежали. Я слышал, как Акира моментально начал объяснять Кате суть плана, и как следом, не скрывая, разъяснил все нюансы своей силы. Я слышал, как они скрываются за стенами арены, и как быстро бегут в неизвестном мне направлении!

И одновременно с этим я увидел очередного японца. А следом второго. Третьего.

Пять японцев. Семь. Десять! Куда больше, чем ожидаешь от чёртовой группы в пятнадцать человек! Их здесь было куда больше! Ну конечно, глупо было ожидать, что они здесь никого не скроют! Или они как-то прямо сейчас активно прибывают!

Я тут же вхожу в невидимость, чтобы нанести удар со спины, но стоило исчезнуть, как в меня тут же прилетает искрящийся снаряд! Я успеваю заблокировать его рукой, но половина моего тела тут же обмораживается!

Лёд активно покрывает стопу, прорастает в песок и начинает оплетать конечности, словно живые лианы с корнями! Меня не просто примораживают — меня ещё и прибивают к месту!

[Адаптация — Морозный урон: ⅖]

Жар накапливается в теле, и я рывком крошу лёд!

Те, кто только подбежал, видят разлетевшиеся осколки, и обрушивают на меня заклинания. Звон, и невероятный шум бьёт по мне словно молотом по наковальне! Песок прижимается, а остатки льда дробятся!

Но этот ультразвук не наносит мне никакого урона! Полная адаптация.

«Видят… значит и правда как-то видят», — понимаю, — «Скорее всего на это способен только уровень Архонта».

Мне не пришлось долго ждать. Мне подали ответ на блюдечке.

Меня нахер снесли с места одним взмахом руки.

БАХ! Всё, что было вокруг, слетело как пыль от дуновения УРАГАНА! Песок волной накрыл трибуны, дерево и электроника вспыхнули, а я пробил стену, погружаясь в крошку из раздробленного камня словно в одеяло!

[Адаптация — Вывих: ⅘]

[Адаптация — Перелом: ⅘]

«Ох, твою маааать…», — зажмурился я, протяжно выдыхая.

И, сделав вдох…

Зря.

— Кха-кха-кха! — закашлялся я, — Кха-КХА-КХА-КХА!

В глазах моментально потемнело, а лёгкие обдало жаром! Тело вздрогнуло от судорог!

И дыра в стене моментально проросла стальным деревом. Меня замуровали.

«Яд. Невидимый. С учётом высокой концентрации — скорее всего распылённый заранее»

[Адаптация — Фильтрация воздуха: ¾]

[Адаптация — Паралич: ⅔]

Я с хрипом вдыхаю полную грудь.

Что-то не так. Это не просто вредящий всеми способами яд, не просто паралич. Здесь что-то большее.

Я… слабею.

«Подтверждаю. Попытка повреждения энергоканалов. Удачная»

[Адаптация — Повреждение энергоканалов: ⅔]

Становится легче. Заметно легче. Но даже так, за то время, что я надышался ядом без адаптаций, организму всё равно нанесли нехилый урон. Ровно как и Акира до этого.

Яд… ледяные лианы… стальное дерево вместо стен…

Архонт Леса. И, подозреваю, далеко не один, судя по подготовке и скорости падающих заклинаний.

«Ох… дерьмоооо…», — прокряхтел я, устало запрокидывая голову.

Пора вставать.

Глава 29

В то же время. Граница Германской Империи. Франш-Конте Иоганн.

Лес здесь был другой. Не аккуратный, вылизанный, как в туристических буклетах, а настоящий: сырой мох, тяжёлые стволы и спутанные корни.

Франш Конте Иоганн стоял перед своими. Плащ тёмный, воротник поднят, перчатки чистые и дорогие, будто он всё ещё в зале приёма, а не в лесу с вооружёнными людьми. Лицо у него было усталым и злым одновременно, и это сочетание делало взгляд особенно опасным — словно у загнанного в угол льва. Он смотрел на ряды воинов так, будто считал их не людьми, а клинками, так долго лежавшими в ножнах.

И лишь сейчас они получили шанс окропить землю чужой кровью. После стольких лет.

Воины молчали. Никто не кашлял, никто не переступал с ноги на ногу. Иоганн поднял руку, медленно, как на церемонии. Тишина стала плотнее.

— Вы знаете, зачем мы здесь, — сказал он ровным без напряжения голосом, — Сколько раз наш род отдавал, отступал, соглашался, чтобы сохранить «мир»? Сколько раз мы стояли рядом и смотрели, как власть утекает к тем, кто просто вовремя оказался ближе к трону⁈

Среди воинов прокатился тихий, глухой гул. Не слова, не выкрик, а именно согласие телом — мышцы напряглись, дыхание стало глубже, кто-то стиснул зубы так, что щёлкнуло.

— Я скажу вам просто… — Иоганн сделал шаг вперёд, — Пора. Вернуть. Своё! Пора забрать то, что принадлежит нашему клану! Сейчас или никогда! — Иоганн поднял ладонь выше, и перстень коротко блеснул, — Потому что потом будет поздно. Потом трон будет не просто троном Императора — это будет трон полубога. Потом нам скажут «смиритесь», и нам придётся! Потом нас назовут «мятежниками» и сотрут как грязь с подошвы!

Воины уже не стояли просто так. Они держались, как удерживают натянутую пружину. Их лица были сосредоточенные, почти счастливые. Это было странное счастье. Счастье людей, которым наконец разрешили ненавидеть вслух.

Всё это было продумано заранее. Все эти молодые люди с фамильными артефактными мечами, которыми так славится клан Франш-Конте — всех их растили в ненависти к врагам.

И главным врагом всегда был один конкретный род.

Они все… росли и жили ради этого момента. И Франш-Конте достиг этого осознанно.

— Вы слышали, что происходит в мире, — продолжил Иоганн, — Вы видели новости. Видели нимб. Видели, как толпа готова склониться перед новой легендой! Вы слышали, как шепчутся древние европейские рода! Как они дрожат, когда обсуждают будущее! Но сейчас вы должны видеть лишь одно: окно. Окно, которое позволит всё это предотвратить! Единственное за столетие… и последнее на остаток всей мировой истории.

Он резко сжал кулак.

— И если для этого надо пролить кровь, то пусть она будет пролита сейчас, пока мир ещё может быть нашим! Пока Германия ещё не стала личным алтарём чужого имени!

Кто-то не выдержал и ударил кулаком по нагруднику. Глухо. Затем второй. Третий. И вот уже поляна отвечала ему тяжёлым ритмом железа и гула энергетической брони.

Иоганн смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается сладкая, горячая уверенность. Не радость. Нет. Радость для тех, кто живёт лёгкой жизнью. У него была другая жизнь — без этой сладкой «радости».

Он повернулся чуть в сторону, туда, где за деревьями начиналась невидимая линия границы. Там, за лесом, была Германская Империя, и ещё чуть дальше — столица с замком.

Иоганн вдохнул влажный воздух и на миг позволил себе вспомнить всё по порядку.

Последние годы он жил ради одной цели. Всё, что он делал, всё, что он строил, все союзы, угрозы, улыбки, компромиссы, грязные сделки, красивые речи, благотворительные фонды, тайные встречи и ножи в спину… всё это только ради трона. Ради того, что должно принадлежать ему.

Когда исчез Марк, Иоганн смеялся. Не громко, не при людях, конечно — он смеялся внутри. Потому что Марк был тем самым камнем, который лежал на дороге и мешал пройти. И когда тот исчез, Иоганн смотрел на политическую карту и видел тропинку, ведущую к короне, наконец свободной. Оставалось дождаться смерти Вильгельма фон Рейнштейна, и можно было входить в зал как наследник, как спаситель, как тот, кто «объединит»! И никто бы не смел сказать «нет», потому что «нет» в мире говорит только сила. А силу Иоганн собирал тщательно.

Потом вернулся Марк.

И вместе с ним пришёл его сын.

Поганый сынок с силой полубожества.

И вот тогда Иоганн впервые ощутил, что его мечта может умереть не в политике, а в физике. Просто потому что новый игрок больше не играет по правилам — он их, сука, переписывает. Он существует, и этого достаточно, чтобы похоронить все амбиции.

Иоганн ненавидел это. Не Михаэля как человека, нет. Он ненавидел сам факт.

Факт, что жизнь можно прожить правильно, по уму, по расчёту, по крови, по традиции, и всё равно проиграть тому, кто появился слишком сильным.

И теперь, когда объявился Михаэль Кайзер, Иоганн понял простую вещь: больше уже ничего не выйдет. Если Кайзер сядет на трон — его оттуда уже будет не сместить. Точно не при жизни Иоганна.

Всё. Это будет финиш. Конец любым амбициям любого человека.

Значит сегодня — последний шанс. Либо сейчас, с поддержкой Люцифера и Сола, либо уже никогда.

Он поднял голос ещё раз, коротко, как приказ:

— Проверьте линии. Связь держать только по сигналам. Никакой самодеятельности. Мы идём не умирать! Мы идём…

И тогда раздался хлопок! Треск! Деревья за спиной Иоганна повалились, разлетелись, и пустая поляна меж германских лесов расширилась на ещё один небольшой пятак!

Иоганн оборачивается, и видит как портал, срезавший эти деревья, начинает менять цвет, расширяться!

Впереди стояло знакомое лицо — Макс. Портальщик, и частично ученик самого Иоганна. А значит, если пришёл он…

То следом выйдет и Марк.

Высокий голубоглазый брюнет медленным шагом вышел из воронки. Он не был одет в боевую форму, не имел при себе оружия. Да и зачем это всё магу крови, у которого всё тело — и оружие, и броня?

Его появление было ожидаемым, пускай и не так быстро, как хотелось бы. Всё же, он защищает свою империю, и это нормально. Наверняка в столице неподалёку сейчас и его любимая поганая женушка, которую он выбрал вместо Марии, чем разрушил очередной план Иоганна!

Вот только следом вышел другой человек, с которым Иоганн лично знаком не был, хоть новости о нём и читал.

Вальтер. Архонт Сражений.

Медленным шагом длинноволосый азиат выходит вслед за Марком, и оглянувшись, фиксирует взгляд на… Иоганне. И не только боевой, не только сосредоточенный, но ещё и… полный ярости?

Да. И о Вальтере Иоганн прекрасно знал — Архонта в секрете не держали.

Вот только почему здесь так много личного?

И не успевает Иоганн скомандовать, как Вальтер резко вскидывает руки! Его длинные чёрные волосы начинают развиваться, поднимается ветер, грохот! Слышится треск деревьев вокруг, а следом за дрожью под ногами, из земли леса вокруг начинают вырастать серебряные острые колонны. Словно инопланетные сооружения, словно обелиски, созданные другой цивилизацией!

Частица силы Тэоса. Сила его потомка — Архонта Сражений.

И стоило ряду колонн вырасти вокруг леса, как между ними мелькнул разряд и поднялось едва заметное сияние, словно плотный туман, сжатый до барьера!

Из носа Вальтера пошла кровь. Но дело было сделано.

— Никто не выйдет за пределы Поля Сражения, — процедил он, — Ты подохнешь здесь, Иоганн — это место станет твоей могилой. Ты ответишь за всё, что сделал ради своей кровавой власти!

И Вальтер… взмахом руки срезает свои длинные волосы, избавляясь от очевидного боевого недостатка, которым всегда гордился на интервью.

Это не шутка. Совершенно не шутка.

— А ты ещё кто?.. Я тебя даже лично не встречал, — задирает бровь Франш-Конте.

— О, не переживай. Я знаю, что у тебя плохая память на лица полумёртвых детей, — скалится Вальтер, — Я быстро напомню.

Иоганн хмурится.

Твою мать, неужели это…

— Хэй-хэй-хэй, кто-то сказал могилы! Я, своего рода, в них эксперт — на каждом кладбище моя могила первая! — и перед тем, как портал бы схлопнулся от закрытия территории Вальтером, раздаётся последний новый голос.

Воронка исчезает, и на поляну выходит… здоровый чернокожий мужик. Лицо его было разрисовано под череп, на голове огромный цилиндр, а в белоснежных зубах тлела здоровая сигара.

— Ну а ТЫ кто такой?.., — уже чуть сильнее напрягся Иоганн.

— О, мальчики, не обращайте внимания на мою чёрную задницу, ха-ха! — хохотнул он, и тут же за его спиной начали подниматься скелеты и слетаться призраки, — Я здесь обеспечиваю честный замес «стенка на стенку»! Нашим же тоже нужна массовка, не так ли?

Главная проблема при неожиданном нападении — невозможность быстро организовать защиту. Одному Максу куда проще перенести двух людей к раскрытому лагерю Иоганна, чем всем портальщикам скооперировать перемещение такой же по численности армии.

Но они полностью нивелировали главный недостаток тем, что притащили сюда… другого человека-армию. Одного, что породит сотни.

Скелеты медленно поднимались из земли, настоящие гнилые гробы вылетали из образованных могил, являя упырей, а древние вопящие призраки вселялись в выпавшие из подпространства доспехи давно погибших воинов!

Кем бы ни был этот чернокожий мужик — это точно маг тактического уровня. Он даже РУКИ не поднял, чтобы начать призывать. Что же будет, когда он возьмётся всерьёз?

«Последний шанс… сейчас или никогда», — окончательно проносится в голове Иоганна, — «Они не будут держать портал для своих, чтобы я туда не запрыгнул. Но и нас отсюда уже не выпустят…»

— Что-ж… так тому и быть, — вздыхает он… и резко скрещивает руки, — Воплощение: Теневая Армия!

— Воплощение: Пришествие Бога Крови! — тут же кричит Марк.

Вся поляна тут же наполняется бурлящей тенью, пространство разрывается от порталов Иоганна, но его лицо начинает освещать кровавое солнце, поднятое Кайзером!

— Ха-ха, ну давайте! — кричит Иоганн, разворачивая сотни ячеек заранее сохранённых в подпространстве воинов, — НАЧНёМ РЕВАНШ, МАРК! ЧТО ТЫ СДЕЛАЕШЬ ПРОТИВ БЕСКОНЕЧНОЙ АРМИИ БЕЗ КРОВИ⁈

* * *

Примерно в то же время. Имперский дворец Российской Империи.

Высокий зал дворца был погружён в тяжёлый полумрак. Свет горел только вдоль стен, мягко скользя по колоннам и оставляя центр помещения в густой тени.

Мария и Дарья, — младшие сёстры Князева, близняшки, — сидели рядом на возвышении, неподвижные, с закрытыми глазами. Спины идеально прямые, дыхание ровное, ладони спокойно лежат на коленях. Со стороны могло показаться, что они просто медитируют.

Но в этот момент они смотрели глазами всей Империи.

Тысячи призванных демонов висели над границами страны — в небе над снежными рубежами, в лесных просеках, над пустыми степями и холодными реками. Через них сёстры видели всё. Каждый разлом. Каждое движение. Каждую тень, которая сейчас подползала к пределам России.

Сначала это выглядело почти безобидно. Далёкая тёмная пелена на горизонте — размытая масса, похожая на тяжёлое грозовое облако. Но стоило присмотреться внимательнее, и иллюзия спокойствия рассыпалась.

Это были орды.

Разломы по всей линии границы рвались один за другим. Не порталы, а буквально разломы в земной тверди, из которых потоками лились… демонические твари.

Они заполняли пространство так быстро, что земля под ними буквально темнела. С высоты всё это действительно напоминало огромное живое облако, наползающее на страну. Но при приближении становилось видно стаи — плотные, рваные, хаотичные. Крылатые твари резали воздух чёрными росчерками. Многоногие туши текли по земле сплошным ковром. Где-то вспыхивали пасти, где-то щёлкали костяные жвала, где-то по камням скользили длинные сегментированные тела, похожие на чудовищных насекомых.

И хуже всего было не их количество.

А то, что они были везде.

ВЕЗДЕ!

Северные рубежи. Южные степи. Западные леса. Восточные перевалы. Вся, вообще ВСЯ граница Российской Империи медленно покрывалась этим шевелящимся, голодным приливом, словно страну собирался накрыть живой, пожирающий океан.

Здесь были даже Демон-Лорды. Самые кровожадные, самые отчаявшиеся.

До контакта оставались считанные минуты.

И когда сёстры заговорили, их голоса прозвучали не в зале — они разнеслись по рубежам через пасти призванных тварей, через глотки союзных демонов. Один голос на двоих — ровный, чёткий, властный.

— Настал час, когда нашей стране впервые открыто объявили войну, — прозвучало над линиями обороны, и даже демоническая орда на мгновение словно сбилась с ритма, едва не запнувшись, — Час, когда враг пришёл не со словами и угрозами, а с силой!

Голос сестёр шёл впереди любых команд и выкриков командующих, ложась прямо в сознание каждого, кто стоял на рубеже.

Элитный отряд Храмовников стоял впереди всех, ровными тёмными линиями. Каменные лица, выверенные движения, ни капли страха. Чёрные доспехи впитывали свет, а на плечах медленно тлели руны. Задействованы были все. Вообще все.

Доктор Хайд готовился не к бою, а к неизбежным потерям. И по его спокойствию было ясно: он прекрасно понимает, сколько работы ему предстоит. Ещё дальше стоял Отец — сухой, прямой, с руками, сложенными за спиной. Перед ним уже шевелилась масса — химеры, и крысиная армия. Сотни мутировавших тел, тысячи мелких тварей, плотный живой ковёр, который тихо скребся, пищал, клацал зубами, ожидая только приказа.

Даже Василиса и Всеволод стояли на границе, но уже в Сибири.

Все величайшие воины Империи были на позициях.

Но затем взгляд сестёр скользнул дальше… и там стоял он — неоднозначный, но так сейчас нужный Мёртвый Легион. Тот самый налог на трупы, который годами собирал Князев. Ровные ряды поднятых мертвецов уходили вдаль серой, неподвижной стеной. Ни стонов, ни хаоса, которых ожидаешь от зомби и скелетов, а только тяжёлая, гнетущая тишина.

Когда-то это были люди: чьи-то родители, чьи-то бабушки и деды, чьи-то братья. Теперь они стояли плечом к плечу, поднятые мощнейшим ритуалом, и смотрели пустыми глазницами в сторону надвигающейся орды.

Даже в смерти они не знали покоя. Даже после конца — остались служить своему народу, своим детям, своим внукам, которые сейчас прятались в глубине страны, даже не понимая, какая стена стоит между ними и демоническими тварями.

И наконец, взгляд близняшек прошёлся по последней линии.

Живые.

Аристократы, согнанные воинской повинностью. Молодые наследники родов, вторые сыновья, девушки с родовыми перстнями. Те, кто ещё вчера сидел в залах приёмов, а сегодня стоял в грязи у границы.

Большинство боялись, и это было видно сразу: по сжатым челюстям, частому дыханию и бегающим глазами. Но… не все.

Некоторые стояли иначе — с прямыми спинами и холодными глазами. Те, кто действительно был готов умереть здесь, бок о бок с мертвецами, с химерами, с Храмовниками! Готовые на всё, если это даст их стране ещё один рассвет!

Мария медленно выдохнула. Дарья чуть сильнее сжала пальцы.

— Воины Империи. Храмовники Смерти. Все, кто сейчас держит границу… — голос стал жёстче, холоднее, — Сегодня не будет локального конфликта. Сегодня враг пришёл за всей страной!

Короткая пауза легла тяжело и намеренно.

— Значит, сегодня вся страна встаёт на защиту своих территорий, своих людей и своего будущего!

В глазах Марии мелькнуло стальное спокойствие. Пальцы Дарьи едва заметно сжались.

— Держать рубеж! Уничтожать прорывы! Не отступать!

Демоны приблизилась на расстояние магии.

— Что есть наша жизнь⁈ — крикнули сёстры.

— Честь — наша жизнь! — ударили по груди Храмовники.

— Что есть наша судьба⁈

— Долг — наша судьба!

— Что есть наше ремесло⁈ — хор разрастался, присоединялись аристократы.

— Смерть — наше ремесло!

— За Императора!

— За нашу Империю! — и последний хор прогремел на всю границу.

Вспышка. Гул.

И первые заклинания полетели в нескончаемую орду демонических тварей.

Мария и Дарья медленно выдыхают и открывают глаза. Они всё ещё сидели во дворце. Рядом же стояли обе жены Князева. Их старшей сестры, Светы, не было — это она и управляет Мёртвым Легионом. Да и сами близняшки сейчас пойдут — по первому требованию, где сейчас будет тяжелее всего.

А ещё здесь была их родная мама Виктора Князева. Тысячелетняя беловолосая женщина, когда-то родившая Тёмного Принца галактической Империи.

Она с закрытыми глазами держала руки на призрачной сфере, копошилась там пальцами, и творила лишь ей одной известную магию.

— Как там?.., — шепотом спросили близняшки, беспокойными глазами глядя на всех присутствующих.

— Тяжело. Без самой сферы почти невозможно. Но… сынок помогает с другой стороны. Я чувствую, — прошептала женщина, — Я попытаюсь помочь. Хоть немного… хотя бы сейчас, хотя бы чуть-чуть…

Следы запечатывания были отчётливые — их не скрывали. Фактически, Князев, когда вылезет из Тюрьмы, появится ровно вот в этом месте. Он здесь! Его энергетическое отражение, его якорь реальности — он прямо здесь!

Надо ему помочь. Ведь только он способен разом остановить всё вторжение — Небеса не вмешаются, ибо страдает лишь одна страна, а не мир, а близняшки не владеют той силой, что владеет брат.

Потому в зале висела тишина. Тяжёлая, давящая.

Будто обречённая.

И тогда, в момент нужды… сами не понимая почему… сами не зная зачем…

Почти все здесь обратились к единственному, кто был равен Князеву, и кто мог его превзойти.

Единственному с бесконечным потенциалом.

Будущему Богу Человечества.

«Михаэль… прошу, не подведи…»

* * *

В то же время. Арена. Нападение на Кайзера.

Кора стального древа закрывала это, без преувеличения, чудище внутри ловушки.

Японцы не сомневались: если цель жива, она сейчас задыхается внутри, ослабленная ядом, параличом и обрывом энергоканалов. Вряд ли мертва. Очень вряд ли. Но… ничего не мешает увеличить эти шансы прямо сейчас!

Архонт Леса поднял ладонь, и на пальцах у него вспыхнули тонкие зелёные знаки, похожие на жилки листа. В ответ по земле поползли корни из чистой энергии, обвивая стену, врастая в неё, превращая в часть рощи! Другой японец вытянул руку, и воздух дрогнул от холода! Третий складывал печати, и из его ладоней сыпались песчинки света, которые не падали, а зависали, как рой мошки.

Они ударили разом.

Сначала по клетке ударила «Коса Кедра» — десятки тончайших лезвий-листьев, что резали даже металл! Следом врезалась «Ледяная Соль» — холодная волна, которая вытягивала тепло из всего, что было внутри! И завершила связку «Печать Пустых Лёгких» — бледный туман, который проникал в любые щели и добивал тех, кто ещё пытался дышать!

Потом в дело пошла грубая сила. Корни сжались, зелёные знаки на коже Архонта вспыхнули ярче, и клетка схлопнулась внутрь! Камень под ней треснул, песок взвился, и на месте стены осталась только крошка и пыль, плотная как дым.

Убили? Получилось⁈ Оттуда не издалось ни звука, не вылетело ни заклятья. Ноль реакции! Неужели…

Архонт взмахнул рукой. Порыв ветра сдул пыль, и японцы увидели то, что хотели увидеть.

Тело.

Переломанное, вдавленное в каменную крошку, с вывернутыми суставами, с неестественно выгнутой шеей. И оно просто лежало без признаков жизни. Несколько бойцов сделали шаг, и так осторожно, словно подходили к зверю, который может оказаться не мёртвым, а притворяющимся.

Один из них присел и протянул клинок, чтобы коснуться кожи.

«Неужели…»

И в тот же миг «труп» растаял. Кожа провалилась, плоть распалась, кости размазались, превращаясь в густую тёмную жижу, которая зашипела на воздухе и мгновенно растеклась по камням!

«Двойник из Эфира! Чёрт! Тогда где сам…»

Эта мысль прошла по отряду как удар током. Несколько архонтов одновременно подняли защиту, кто-то шагнул назад, кто-то наоборот сорвался вперёд, пытаясь взять больше пространства под контроль!

И именно тогда раздался чей-то короткий вдох, почти спокойный.

— Кх…

На секунду все застыли.

А затем… раздался грохот.

Японцы повернулись! Труп их собрата лежал на земле, а идеально отсечённая голова висела в когтистой руке Кайзера!

Всё его горло было разворочено от ужасной раны, однако юноша стоял, не обращая внимания! Из его груди торчали осколки, виднелись кости, а нога была вывернута в другую сторону!

Будто труп, отказавшийся умирать.

Его разорванное горло раскрылось в сторону и обнажило ряд острых зубов, и Кайзер со всей силы вжал туда отрезанную голову. Пальцы вдавили плоть словно пробку в горлышко, и сразу же по ране пошли тёмно-красные нити. Кожа стянулась, мясо срослось, дыхание вернулось. Цвет лица стал более живым, почти здоровым! С хрустом вставали суставы!

Кайзер медленно выдохнул, будто только что поправил воротник.

«Какое же отвратительное чудовище!», — все были едины в мнении об увиденном.

Японец ударил первым! Его ладонь вспыхнула синим, и воздух вокруг сжался в иглы, а затем выстрелил сотней ледяных осколков, которые летели в суставы, в глаза, в горло — туда, где регенерация должна задержаться хоть на секунду!

Но удару было не суждено дойти до цели — Кайзер щёлкнул пальцами, и вокруг него поднялась тонкая красная мембрана. Лёд ударился о неё и застрял внутри, после чего плёнка резко стянулась, будто всасывая холод и выкачивая энергию из чужой силы! И цвет кожи Михаэля стал ещё здоровее, а ран ещё меньше!

Он правда поглотил чужую энергию.

— А҉͇̱̙̽́͢͝-̵̧̜̰͒͌͞А̵̡̛̲͉͇̏̂-҈̖͖̽͢͠А҈̧̕°͍̖̒̀-҉̨͓̿́͞А̶̃͜͠°̬͙̒-̴̲̝̓̓̀̕͜А҉̓̕͜°͚͍!҈̡͉͗͝ — завопил он механическим голосом, и явно не от боли.

Шум ударил по ушам! Пространство начало сбоить, звуки менялись на те, что слышишь в поломанном динамике, а мысли начали выворачиваться! Хотелось орать следом, бежать, плакать!

Хотелось… хотелось УБИВАТЬ!

И тогда те, кто удержал сознание в руках, наконец осознали, что сейчас произошло.

Массовый энергопсихоз.

Рукотворный.

Кайзер… способен претворять в жизнь худший кошмар любого мага — заставлять их организмы идти против своих же хозяев. Одним лишь криком.

«Чудовище!»

Михаэль шагнул вперёд и махнул рукой! Пам! Кровавая цепь коснулась японского плеча и начала ввинчивалась как бур. Она вошла вглубь и резко вылетела, вырывая скелет и оставляя мясо на месте!

Второй японец атаковал следом, не дав паузы. Он выстрелил незаметной полосой света, которая проходила сквозь броню и плоть! И он попал! Правда попал, рассекая врага под углом на две части, срезая колонну позади него!

Но Кайзер поднял глаза, а нимб над головой сделал проворот… и полоса света вернулась обратно. Японец даже не успел отскочить — только резко дёрнулся, когда собственная техника прошла по его груди и оставила тонкий, бледный след.

Ещё шаг, и он сам валится на две спиленные части.

А Кайзер моментально затягивает рану, плюя на четвертование и делая ответный шаг.

Он взмахивает рукой! Кожа на ней моментально облазит, обнажая некротическую природу, и в сторону японцев летит чумная крошка, мелкая как пепел! Она оседает на коже тех, кто не успел отскочить, и тех, кто не справился с психозом. Там, где она касалась, одежда превращалась в труху, а плоть серела! Становилась цвета утопленников!

И так оно дальше и произошло — жертвы вздувались. Собственная жидкость их организма полезла наружу, через глаза и рот, и когда настиг критический предел…

Бах!

Цепная реакция вздутых трупов сотрясла землю! Поднялся зеленоватый туман, завоняло мертвечиной и гнилью, а десятки мух разлетелись по сторонам!

По какой-то причине многих из японцев не было. Какие-то твари смогли всех задержать! И потому на арене сейчас было всего два из восьми архонтов — оба лесные. Они же сейчас были рядом, они же отскочили подальше от странной атаки, и они же смотрели друг на друга, вместе думая ту же мысль…

«Какое… чудовище люди превращают в Бога⁈»

И тогда Кайзер улыбнулся, поднимая руку.

— Скидыщ, — щёлкнул он пальцами.

И огонь вспыхнул с его ногтей.

«Трупные газы… ВЕДЬ ВЗРЫВА…», — осознали архонты.

Но было поздно.

Вспышка.

И раздаётся взрыв такой силы, что затряслась вся арена. Трещины пошли по колоннам, все стёкла окончательно повыбивало, кирпичи разлетелись в стороны, а трупная вонь вперемешку с гарью заложили нос быстрее, чем всех отбросило по сторонам!

Крепким архонтам было достаточно лишь прикрыться руками и без проблем пережить падение на обломки, но их товарищам пришлось куда хуже: обгоревшие лица, вытекшие глаза, сломанные кости.

Взрыв был усилен! Явно чем-то усилен! Трупными газами? Магией огня самого Кайзера? Его психозом⁈ Чем⁈

И тут зажужжало. Мухи — их огонь не тронул, и они подлетали.

Огромные, чёрные, мерзкие мухи. Очень громкие, а с учётом их орды — невыносимо громки…

— ОН УЖЕ ЗДЕСЬ! — крикнул Архонт Леса, первее всех понимая, зачем этот шум.

Было поздно

Вспышка! Подлетев на Векторном Ускорении, Кайзер пробивает одного из японцев насквозь! Без толики улыбки и удовольствия, лишь с хмурым лицом, он сжимает хребет пробитого врага и рывком выдирает весь его позвоночник вместе с головой! Его широкая пасть раскрывается, обнажая десятки зубов и два языка, и голова японца легко утопает в бесконечной глотке.

Челюсть смыкается. Хруст. Глоток.

Кайзер на секунду прикрывает глаза, будто свыкаясь с потомком ощущений, а затем… резко поворачивается, показывая свои светящиеся глубинным светом зрачки.

— Первого нашёл.

И в поднятой пыли, посреди дыма от пожарища, на фоне невыносимого жужжания мух… Кайзер знал, куда именно смотреть. Где найти цель.

Он смотрел прямиком на архонта.

Он знает, кто есть кто. Только что узнал.

«Где же… вы все…», — и сердце Лже-Архонта Леса пропустило удар.

Это видел и второй, отброшенный неподалёку. Это видели и другие, кому повезло меньше, но кто ещё находился в сознании. Будучи выходцами закрытой земли, потаённой страны, они смотрели на Кайзера как… на чудовище?

Нет. Они видели чудовищ.

Кайзер — куда страшнее монстров.

Страшнее страха. Ведь страх — это то, что МОЖЕТ произойти. А Кайзер — реален. Он здесь и сейчас.

Сами того не понимая, прямо сейчас, прямо в эту секунду, японцы манифестировали свои эмоции и свою искреннюю… веру. Да, веру. В тот образ Кайзера, который они выдумали, и который подтверждается деяниями.

В этот момент, прямо в эту секунду…

Начался последний шаг к Апофеозу.

И может это было предрешено? Ведь по стечению обстоятельств, японцы манифестировали ровно то, что обитало в нём глубже всего.

Его третью сущность. Изначальную.

В этот момент, прямо в эту секунду…

Начал рождаться истинный Михаэль Кайзер.

Глава 30

Что это?..

Какое… странное чувство. Будто наконец стало интересно взглянуть, что происходит вокруг.

Или мне всегда было интересно? Но почему я понял это только сейчас?

Кто эти люди? Сидят, дрожат… боятся.

Да, правильно делают. Пусть боятся. Хоть Страх уже и не нужен, но из Страха и Разрушения я рождён.

А раз так…

ТО ПУСТЬ БОЯТСЯ!

* * *

Я застыл. Нечто глубоко внутри меня заставило остановиться, пока сердце пропускало удар за ударом. Некое чувство, заставляющее посмотреть не жертву… иначе?

Не как на врага. Не как на попавшего в немилость человека. Нет! Теперь и вовсе кажется, что это всё такая жалкая мелочь!

А как… на обычный результат неминуемого.

«Он умрёт. Я его достану. Это неизбежно», — три коротких мысли казались для меня абсолютной истиной.

Они же и подвели — стоило застыть на секунду, как Архонт нанёс ответный удар!

Я резко выставляю руку, поток ветра сносит меня с места, и я ощущаю, как плавится рука! Беглый взгляд, и становится понятно — какие-то семена, принесённые вместе с воздухом, приклеились ко мне словно паразиты, начиная выпускать буквальную кислоту!

— Тц, — цыкнул я.

Жар нагнетается. Я сжимаю кулак и выпускаю пламя, заставляя сползти вопящую от боли флору! И взмахнув рукой, я скидываю остатки кожи вместе с растениями, обнажая лишь мясо и кости. Впрочем, это всё равно была левая рука. А ей на всё плевать — подарок Барона ещё никогда не прекращал верно служить.

Да, я уже автоматом всё блокирую именно левой рукой. Не хернёй же я страдал на тренировках, верно?

«Как знакомо…», — упав на развороченную арену, где уже почти не осталось песка, я протяжно вдохнул.

И вместе с воздухом в меня вошло состояние людей. Их эмоции. Какой-то новый информативный аромат.

Они не просто боялись. Они смотрели на меня и не видели человека, потому что человеку можно противостоять. Человека можно понять. А меня… не понимали. Это я ощущал отчётливо.

И это знание… грело.

Я чувствовал, как по коже идёт дрожь предвкушения. Как тело вдруг стало легче, мысли спокойнее, а волнение медленно пропадало! Что-то такое… родное. Как чувство от возвращения в родной дом после долгой поездки «на чемоданах».

Уверенность. Спокойствие

Предвкушение.

Я увидел одного из архонтов, который выходил на мои поиски. Он держался, пытался сохранить лицо, пытался не дать эмоциям вылезти наружу! Но страх всё равно был — глубоко под дисциплиной, под гордостью. И он цеплялся за него, как утопающий за край лодки, в надежде, что от чужого страха я не стану сильнее.

Но я не стану. Не в этом моя суть. Внутри меня что-то тихо прошептало, без слов, без звука, мыслью на уровне инстинкта…

Вы сами меня зовёте.

Я моргнул, и мир стал резче. Контуры. Запахи. Пульсы. Я вдруг понял, что могу не просто слышать их страх — я могу его ощущать на языке. Как нить. Как жилу. Как струну.

И где-то на самом краю сознания мелькнула слабая, почти смешная мысль, будто моя же, но иная по тону:

Хватит быть страшным. Пора быть неизбежным.

Что-ж… так тому и быть.

«Как там… Люцифер делал?», — вспоминал я день, когда дьявол забрал моё тело.

Я поднимаю некротическую руку, направлю на Архонта, и даю волю энергии! Словно пульсации чистого жара, магия протекает под кожей, проникает в почерневшую кость и некротикой вырывается наружу! Но это было не пламя, от которого есть шанс уклониться — это было чистое излучение.

Частицы вырывались, за мгновение показывая результат! Всё в конусе перед мной начало отмирать, остатки песка сереть, дерево гнить, а бедолага японец, невовремя высунувший голову, ощутил силу частиц антижизни — его кожа стала сначала зелёной, затем серой. Через миг она уже начала отпадать крупными пепельными хлопьями, обнажая мясо, что отсыхало сразу же за ним. Его волосы мгновенно выпали, глаза будто испарились, а за короткий вздохом второго не последовало.

Некротика сильнее жизни. И касаясь Жизни… Смерть об неё самоуничтожается, оставляя после себя лишь Ничего. Поэтому всё серое, а не гнилое. Поэтому не столько мёртвое, сколько резко опустевшее.

Потому что эти две силы не могут сочетаться.

И когда я повёл рукой, неудивительно, что Архонт увидел этот конус неизбежной смерти. Очевидно, что он отскочил.

И забавно, как уткнулся спиной в мой уже ожидающий клон.

— Ч-ЧёРТ! — успел он выругнуться.

Мой клон прямым ударом пробивает его по хребту! Силы в эфирной копии было куда меньше, поэтому она всего лишь разрушает энергетический барьер, отчего тот с треском, словно стекло, рассыпается! Клон раскрывает ладонь, пытаясь вонзить кровавую иглу в открывшееся тело, но Архонт щелчком пускает зелёную волну вокруг себя, попадая прямо в голову двойнику!

Тот замирает. Распахивает глаза… и из его черепа начинает расти корни! Они выталкивают глаза, раскалывают череп, и превращают в кашу мозги, заставляя те вытечь через трещины!

«Я ведь не адаптируюсь, если попаду под это…», — осознаю я, насколько серьёзная это атака.

Но сейчас будто… как-то и не страшно?

— Тц-тц, — цыкаю я.

Лунный волк Хати выпрыгивает из дымовой завесы, цепляясь архонту в ногу! Солнечный Сколль, ожидавший на разрушенных трибунах, запрыгивает на перила, и после мгновенной зарядки, выстреливает солнечным лучом прямо в Архонта!

Японец выставляет руку, поднимая защиту!

* * *

В то же время. От лица Архонта.

Японец понимая, что солнечный луч начинает жечь руку, позволяет отпустить защиту, перенаправить все силы, и ударить кулаком по земле! Камень трещит, снаряд проходит под ареной, и выстреливает острыми древесными балками прямо под обоих волков!

— Ха… — протяжно от боли выдыхает японец, смотря на обожжённую руку.

Передышка длилась ровно миг — больше ему не дали.

Первый клон вынырнул слева без предупреждения! Его кровавая игла уже шла в лицо, но Архонт сработал рефлекторно: ладонь вверх, и плотная зелёная пластина принимает удар! Второй удар клона врезался следом, тяжелее, наглее, но барьер выдержал и его.

Архонт сразу сместился назад, не давая себя зажать. Пространство вокруг уже кипело — справа вылетел второй двойник! Японец резко топнул, и вокруг него вздулось гнездо толстых корней, схватило клона за руки и разорвали эфирное тело на части! Он даже не стал смотреть на результат — чувство опасности уже тянуло с другой стороны.

Кайзер. Настоящий оригинальный Кайзер… мелькнул в пыли.

Архонт мгновенно выбросил ладонь вперёд! Зелёная вспышка рассекла воздух… и ушла в пустоту. Михаэль словно испарился, хотя только что был здесь!

«Чёрт… чёрт!», — повисло ощущение, что всё это был мираж, и Кайзер тебе лишь мерещится.

В следующую секунду давление пришло сверху.

Сразу три клона обрушились с высоты, работая слаженно и чётко. Архонт вскинул обе руки, и вихрь режущих листьев перемолол часть атак, но один двойник всё же прорвался ближе! Пришлось крутануть кистью и вбить команду в землю — из пола ударили шипастые корни, насаживая эфирное тело наскво…

«Здесь!», — понимает японец.

Поворачивается! Никого.

Н-никого? Но… но он готов поклясться, что ощущал Кайзера! Он определённо реагировал на атаку! Он был уверен, что надо защищаться!

Или нет? Или ему кажется? Почему Кайзера нет, почему не нападает? И главное — почему при этом не пропадает ощущение, словно атака будет с секунды на секунду?

«Плохо… плохо-плохо-плохо!», — японец всё прекрасно понимал, — «Я начинаю сыпаться!»

Темп не падал ни на мгновение. Только Архонт избавился от угрозы, как возникла новая — несколько десятков крысолюдов из эфира! Он дёрнулся в сторону почти инстинктивно и тут же закрылся.

Броня нарастает поверх кожи, тут же вскакивают шипы, и круговое движение выпускает вихрь стальных листьев! Твари, что не погибли, нанесли одновременный удар отравленных кинжалов! Архонт отскочил на несколько шагов, дыхание сбилось, взгляд резко прошёлся по арене, пока крысы пытались его нагнать.

Ну же? Где? Где он⁈

«СЗАДИ!», — осознание проходит моментально.

И как только кровавая рука мелькнула в периферии, Архонт едва успевает отскочить! Кайзер был прямо за спиной.

Японец падает. Вскидывает голову!

Его снова нет.

— Да блять! — уже не выдерживает он, ощущая, как дрожат руки.

Клоны продолжали работать без пауз — один целился в корпус, второй пытался вскрыть колено, третий шёл в горло. Архонт отвечал чётко и холодно: щит вверх, корни вбок, листва вихрем. Ни лишнего движения, ни паники. Только оборона и постоянное смещение позиции!

Назад, вбок, закрыться руками, ответить магией! Бой, похожий на танец, но с сюжетом охоты волков на овцу — стая нападает на жертву, пока та брыкается, в последнюю секунду пытаясь спастись!

И каждый раз… каждый сраный раз, когда он отбивал очередную атаку, ощущение становилось всё неприятнее.

Кайзер был ближе.

Архонт резко сменил точку, активируя «Лесной Шаг» — пространство вокруг него схлопнулось, и он выскочил из деревянных обломков трибун. На долю секунды стало тише, дыхание выровнялось, контроль почти вернулся! Он больше не пытался контратаковать. Только держал оборону, ждал и молился, когда же подоспеет основная группа!

Осмотреться. Нужно осмотреться! Затем понять ГДЕ, чёрт возьми, его команда, и тогда…

Щелчок.

Он замер.

Кайзер уже стоял напротив.

Архонт мгновенно развернул полный защитный контур: «Кора Тотема», «Щит Листвы», «Гнездо Корней» — всё наложилось друг на друга, уплотняя пространство вокруг него до предела!

Но был ли толк? Ведь как бы ни хотелось признаваться…

Надежду будто что-то сожрало.

* * *

Инфузия Эфира — так называется техника, позволяющая передавать свойства между фамильярами и хозяином.

Они ведь все… наделены моей силой бить по Рубцу Апатии.

Его кусали за ногу. Ему прожгли руку лучом. Один крыс умудрился его слегка порезать. Клон наступил на ногу. Мелочные, жалкие удары! Никакого толком урона!

Но это лишь со стороны. Ведь настоящий урон был куда глубже.

Теперь, стоя перед этим коконом из защиты, смотря на эти полные отчаяния глаза, я понимал… что жертва просто сломалась. Я прекрасно знаю, что сейчас начнётся ошибка на ошибке. И зная это — я будто вижу и будущее. Я смотрю на японца и вижу отчётливые картинки, что и как будет дальше! Унисон Знания, моего опыта, запахов, скорости мышления…

Всё это позволяло мне самому рисовать чёртово будущее! Всё это позволяет НАСЛАЖДАТЬСЯ! Жить в бою, а не выживать в нём!

Я вижу, как неопытен этот Архонт, я ВИЖУ, что накопленный страх заставляет его лажать всё больше. Мой кругозор боя стал шире, моё мышление из прямолинейного стало ветвистым, и сейчас мне кажется совершенно логичным не гнаться вперёд, а верно шагать к неизбежному!

И я бы мог совершить десятки ошибок, просто погнав на Архонта. Но я решил неумолимо и выверенно приближаться, всё больше погружая в пучину страха и отчаяния.

Ну и куда меня это привело?

К победе.

«Забыл закрыть ноги», — вздыхаю я.

Складываю руки в печать. Вдох… и Расширение Территории! Эфир начинает бурлить, выскакивать из каменных трещин и заполнять пространство вокруг! Он плещется, вырывается словно гейзер!

И через миг я уже слышу вопль.

— А-А-А! — вскрикнул от боли Архонт.

Защита падает, и в меня тут же летит снаряд его мощной, разрывающей череп магии! И сейчас будет то, о чем я и говорил.

Да, я мог уклониться! Да, мог ещё больше ввергнуть врага в пучину отчаяния, наслаждаясь его испуганным взглядом! Но… видя все исходы… понимая все варианты ближайшего будущего…

* * *

Странно.

Мне… не хочется? Что со мной? Всегда ли я таким был?

Я принёс неотвратимую погибель, я принёс гарантированную победу. Я не отказываюсь от них. Я жажду их! Главное — это победа. Во всём, чего я пожелаю.

Но глядя в глаза этой жертве… мне не хочется мучать её больше. Ведь… а зачем?

Неужели это и правда сострадание? А раз так…

Кто теперь Я?

* * *

Я делаю шаг назад, и Эфир, исходящий из моей кожи, ловко становится моей точной копией, что моментально принимает на себя удар. Семечко вгрызается в эфирный череп и так же начинает неумолимо прорастать, будто плюя на всю защиту! Кость трещит, мозги вываливаются!

Но всё это, повторюсь, у моей копии.

Сам же я прокрутил Нимб Правосудия.

Щелчок! И соединённый прямым касанием со своим двойником, я активирую полное отражение.

БАХ!

И голова архонта взрывается. Его мучения были закончены.

Нет смысла продолжать это дальше, когда результата я и так добился — победы. Очевидно, что это очень неопытный и молодой чувак, которому не повезло наткнуться на настоящее чудовище в первую же серьёзную миссию. И с учётом, что мои клоны задерживают тех, кто пришёл с ним, а остальные не приходят по какой-то иной причине, то и шансов у него не было.

«Если они перенимают опыт, значит Архонт Леса явно не был боевой машиной», — понимаю я, — «Небесный куда опаснее действовал».

«Пользователь, я не отвлекал вас во время боя, но сейчас обязан сообщить…»

«Внук, тут эта ху*ня зашевелилась. Что делать?», — тут же подал голос Анафема.

«Да…», — будто покосился Рой, — «Третья сущность начинает подавать признаки пробуждения».

«Да я так и понял…», — вздыхаю, качая головой.

Не было ни одной причины, почему я вдруг резко бы поменял тактику боя, почему стал бы спокойнее и шире смотреть на врагов. Не мог же я ошизеть с пустого места?

Не знаю, что именно послужило причиной, но та древняя хтонь во мне зашевелилась.

И я уверен… просто УВЕРЕН, что изначально, согласно природе это Хтони, я должен был ментально пытать врага как можно дольше. Приносить ему страдания, мучения его разуму! Может и телу тоже, да, но главное было — сломать именно его психику. А затем убить. Неумолимо, неотвратимо.

И даже сейчас я этого прям ЖАЖДУ. Я ХОЧУ стать полной тварью, полным хтоническим ужасом! Для меня это так весело!

Но что-то меня останавливает. Что-то против воли этой хтони. Наверное…

— *Пшш-ш-ш!*, — шипение в наушнике прервало и сбило мою очень важную, но шаткую мысль.

Ах, да, кстати. Наушник же! Он перестал работать почти сразу, и я, конечно, пару раз сетовал в мыслях на недостаток информации, но как-то быстро забил, отдавая предпочтение самой битве.

Но сам-то аппарат никуда не делся! Просто его как-то глушили!

— «Кайзер!»

— «Демон!»

— «Демон»

— «Чудовище»

— «Цель»

— «Цель»

— «Цель!»

В этот же момент раздался каскад «воззваний» моего имени! Напоминаю, что способность тоже никуда не делась, и во время боя я ей активно пользовался, считывая кто пришёл в себя и куда отправить клона.

Сейчас же голосов стало больше. Сильно больше! И все разные! Я даже их…

«Стоп…», — осознал я, наконец позволяя себе вглядеться и полностью это прочувствовать, — «Я их… ВИЖУ?..».

Вижу. Буквально вижу, кто это говорит… вижу их силуэты, пульсирующие в такт каждому моему синониму! Вижу каждого, кто про меня думает. Физически! Буквально!

Я… вижу мысли.

«Пользователь, замечаю эманации энергосигналов, схожие с благословением Концепций. Пока не могу определить природу».

Что-то ко мне подключается. Вернее — тварь внутри меня ЗАСТАВЛЯЕТ другую Концепцию подключиться. Просыпаясь, она пробуждает и свои прошлые силы! И одна из этих сил…

«Разум…», — понял я, — «Это точно не Страх. Это первоначальная Концепция Разума… но избирательные его способности», — осознал я.

Я вижу их. Отряд японцев.

Я протягиваю руку.

Их сомнения… их опасения… их страх… их рвение… оно такое…

«Осязаемое…», — я начал медленно сжимать руку, ощущая, будто натягиваю клубок протянутых меж пальцев нитей.

И отряд замедлился. Они едва не остановились, начиная осматриваться! А один даже машинально отмахнулся, будто ему кто-то померещился сбоку!

Я… знаю их координаты. Ощущаю точно положение. Если бы у меня была прицельная телепортация…

— * Пшшшииуу*ляяяя! Уааай! Миха ты тута⁈ — услышал я знакомый голос в наушнике.

И снова меня выдёргивают из потока мыслей!

— Лёша, твою мать, ты специально меня… — сказал я, но и тут снова «Кайзера спросить забыли».

— Я тебя не слышу! Глушат капитально! К тебе бегут оставшиеся японцы, почти все архонты тоже! Максу, Святу и Лёне там смачно прописали, но они сейчас в безопасности! Надеюсь мы помогли!

А-а-а, так ВОТ где была основная японская группа!

Мои братишки… какие вы хорошие… это ведь реально сильно спасло ситуацию! Тем более сейчас, когда я могу съесть Архонта и убрать половину…

— Не ешь Архонта! — кричит Лёша.

— Да ну ёп… — взмахиваю я руками, уже начиная думать, куда бы валить, ибо враги, так-то, приближаются.

— Локально по всей границе России ща война с демонами! Внутри заклятье Князева не даёт разломам открыться, поэтому снаружи ваще месиво! И Алиса дерётся сразу с тремя Демон-Лордами! Мне сказали тебя предупредить! А Князева запечатали! Съешь не того Архонта — Алисе ваще не поздоровится!

Поток информации льётся на меня как из ночного ведра. Но несмотря на количество и важность информации, мне наоборот становится лишь легче — я с каждым словом всё лучше складываю полную картину. Теперь понятно и почему Князев не решает вопрос, и куда все делись, и всё остальное. Общая ситуация предельно понятна…

Это финальный ход Люцифера.

И он точно выверен, ведь судя по невмешательство Небес. Дьявол прекрасно знал, что если атаковать ТОЛЬКО одну страну, а не человечество в целом, они посчитают это проблемой страны.

Ну и теперь я куда лучше понимаю, почему Соломон в своё время послал на хер эти небеса, и что конкретно ему в их логике не нравилось.

Понимаю, дед… понимаю.

Ничего, после этой бучи с ними… поговорим.

— Окей, и что дальше? — зачем-то спросил.

— Ты наверняка сейчас спрашиваешь, что дальше! Я тебя знаю, хех! — послышалось в наушнике, — Где-то рядом Лонгвей. У него флешка. Мы встретили Суви и остальных они вкратце рассказали. У меня появилась идея, но я только сейчас доделал! Возьми флешку и вставь куда-нибудь в компьютер в Сёгунате! Я перехвачу контроль на камерами там!

Голосов, взывающих ко мне, было столь много, что я как-то среди них потерялся. Но если вслушиваться…

Да. Лонгвей тоже здесь был! Он и правда здесь!

«Вижу», — повернул я голову.

Шаг. Векторное Ускорение. Короткий миг, и с хлопком не поспевающего воздуха я шагаю прямо на встречу выбегающему Архонту Клинков.

— Звал? — спрашиваю я.

— Уа! — он аж дёргается, когда видит моё лицо прямо за углом, — Кайзер… охренеть ты жуткий! А я помогать бежал если что! Ты как вообще узнал⁈

— Лёша слил.

— Он восстановил связь? Талантище! — удовлетворённо кивнул он, — Тогда ты знаешь краткую сводку. Миру…

— Пиздец, да, — моментально становлюсь я ещё более серьёзным, — Судя по всему — мы в большой беде.

— Да, — кивает он, — Отряд японцев больше не сдержать — они все уже почти здесь! Там около десятка Архонтов! — активно жестикулировал он, взмахивая какой-то рапирой.

Хмурюсь. Плохо. Если среди них есть хотя бы один уровня того Архонта Небес — ну не факт, что я вытащу. Далеко не факт! Тут уже прям опасно, а сливать форму Зверя на этих пробирочных очень бы не хотелось.

Ведь я сто процентов уверен, что причина, почему пропадают облака, почему всё больше приятного тёплого солнышка — вовсе не в хорошей погоде! Да и Зависть в Сёгунате никто не отменял.

Хотя с Лонгвеем…

Но тут случилось столь мной ожидаемое и, признаюсь, частично позабытое — покалывание в левой руке. Небольшое, словно аккуратно тычут шипом от розы. Даже слегка щекотно.

Девочки. Это они так подают сигнал! И вместе с зовом, они передают и координаты — я интуитивно понимаю куда направить Иггдрасиль.

— Они уже у Сёгуна… — бормочу я сквозь шум бегущих японцев.

Становилось громко. С минуты на минуту начнётся битва, и в ней я уже не буду таким весёлым и беспечным. Пусть Архонты могут оказаться и полными профанами, но их количество — это совершенно не шутки.

И я могу сбежать! Прямо сейчас улететь Иггдрасилем!

Но это автоматом поведёт за мной этих же Архонтов, и выведет прямо к Суви и Кате. Надо бы их как-то…

— Да? Ну и славно, — и Лонгвей улыбается, шагая вперёд, — Тогда беги. А я тут потанцую с коллегами.

И в непонятках я смотрю на старика. Он действительно шагнул, даже не дождавшись ни моего мнения, ни ответа, ни даже реакции. Я посмотрел в его лицо.

Уже смирившееся.

Знание рисует ответ. Кажется, я понимаю зачем это всё было нужно.

— Так вот, почему ты так за нами увязался, и почему сражался тогда с Механическим Зверем, — вздыхаю я, — Ты понимаешь, что старость берёт.

Он улыбается. Я договариваю:

— И тебе просто нужен повод достойно умереть, — мой шепот доносит вердикт.

— Вряд ли я здесь умру. Это сосунки, Михаэль. А я уже, как говорится, плесень. А плесень — живучее существо, — хмыкает он, наконец открывая свои небесно-голубые глаза, — Но если умру, то и ладно. Может, тем самым одну из твоих прекрасных девчонок спасу. Или тебя. Чем не хороший финал для человека с тонной ошибок?

Я внимательно смотрю на старика.

Поэтому отдал Масамуне. Поэтому так сюда спешил. Поэтому своим телом защищал всех при атаке Лже-Зверя.

Потерянный человек просто хочет закончить на хорошей ноте.

— У тебя пронзительный взгляд, Михаэль… Ты будешь хорошим лидером. Наверное, мы все в тебе не ошиблись, — говорит он, поворачиваясь ровно на шум выбегающих японцев, — Только флешку не забудь — там у ваших какой-то план. А, и ещё! — кидает он мне мешочек с флешкой и бутыльком, — Моя кровь. Сожри потом и сотри Архонтов Меча. На всякий. Вдруг…

— Пха… — хохотнул я, — Ха-ха-ха.

И позволив себе ошибку, Лонгвей отворачивается от уже показавшихся японцев и недоумённо поворачивается на меня.

А мне смешно! Мне прям весело!

— Умереть? Пха-ха! Пф, лол. Нет, — улыбаюсь я, шагая к нему, — Нет… ты хороший человек. А при мне хорошие люди умирают только когда сами захотят. Ты крутая плесень — ты ещё послужишь Империуму.

— Михаэль… — злобно процедил Архонт, — Тебе. Надо. Лететь! Не будь глупцом! Тебе нельзя уже здесь…

— Да я и не собираюсь, — хмыкаю, — Я просто тебе чуть подсоблю. Вряд ли вы подружитесь, но…

Я встречаю взглядом с японцами. Даже, скорее всего, понимаю, где среди них Архонты. Вижу, как они смотрят! Вижу, что они уже готовы сорваться, и медля лишь из-за Лонгвея!

Что-ж…

Хех. Это промедление вам дорого обойдётся.

«Ни дай бог…», — попытался предупредить я.

«Да-да. Тебе только дай повод от меня избавиться. И для чего? Специально себя лишить постоянной резни вокруг тебя? Ха-ха! Хер ты от меня избавишься!», — раздаётся ответ, — «Давай, выпускай. Дедам пора повеселиться».

Что-ж… ну раз так.

И я складываю печать, погружая всю арену в смесь крови и Эфира.

— Приди, Анафема.

И вязкое озеро из кровавых чернил взрывается, высвобождая мой последний эксперимент в магии словно из лопнувшего кокона.

— ХА-А-А-А-А-А-А! — с чудовищным титаническим воплем фигура в балахоне сотрясает не просто арену, но и весь комплекс вокруг, — ОХ, КАК ЖЕ ДОЛГО Я ЭТОГО ЖДАЛ!

И небо окрасилось в алый.

И Кровавый Бог прибыл на зов.

А солнце меж тем стало светить ещё ярче. Что-то грядёт.

Глава 31

Битва на границе Германской Империи. Момент, когда «Сущность» подала первый признак пробуждения.

Это была каша. Куда более кровавая, чем того ждёшь от боя между армией и командой из трёх людей, принесённых уже свалившим портальщиком.

Тень Иоганна заливала поляну, из неё безостановочно сыпались воины, плотные ряды, щиты, артефактные клинки из бесконечных запасов! Всё это соединялось, плясало и сливалось, как и подобает живым теням, ударяясь стеной о стену из мертвецов!

Кровь Марка поднялась выше деревьев, образуя багровое солнце! С каждым ударом его сердца ты обязательно слышал крик бедолаги, не успевшего спрятаться под неустойчивой теневой завесой командира! Сначала срывалась кожа, затем мясо, а после улетали и органы!

Мужик в цилиндре с диким ржачем указывал рукой, и лавина скелетов и призраков ударялась о волну теней вслед его указке! Теневой щит ломает кость, но кость цепляется пальцами за ногу и замедляет. Клинок сносит череп, но призрак уже лезет в пустую грудную клетку! Сколько бы ты ни убивал труп, его либо тут же замещали, либо он всё равно продолжал мешать!

Вальтера было не поймать. Он мелькал тут и там, формируя всё новые и новые приёмы, новые техники и заклинания! Казалось, будто он наделён Полномочием Зависти, и копирует силы каждого, чьё тело обезглавил, но нет, такова сила Архонта Сражений — феноменально быстрое обучение.

И посреди всего этого хаоса, этого месива… представьте, каково обычным воинам? Представьте, каково оказаться просто топливом в личном конфликте четырёх людей?

Тем, с кого можно содрать кожу. Тем, за спиной которого мелькнёт Вальтер, за движение вырывая сердце. Тем, кому не повезло оказаться между лавиной трупов и теней.

Крики стали глуше — люди начали понимать, что это не «реванш», и никакой не «шанс забрать своё», а мясорубка.

Справа кто-то из людей Франш-Конте прорвался к Марку, успел замахнуться! Но кровавый жгут вырвался из воздуха и перерезал ему руку по локоть. Вальтер держал поле: колонны светились, барьер гудел, и любой, кто пытался выскочить к границе — отбрасывался назад! Отсюда не сбежать. Барон? К нему не приблизиться — ты начинал гнить тут же, как пересекал определённый радиус вокруг него.

Скелеты уже лезли поверх живых. Призраки в доспехах дрались без усталости. Упырь вгрызался в шею теневику и не отпускал, даже когда его пронзали копьём! Тень и кровь смешались в одну массу!

Иоганн пробился ближе к Марку! Кровавое солнце вспыхнуло ярче, вот только теневого портальщика накрывало полотно теней, принимая на себя удар! Да, тень сгорала. Да, испарялась.

Но Иоганн был готов призывать ещё и ещё.

На его лице сиял безумный оскал. Настоящее и неподдельное наслаждение битвой, кровавой бойней! Ведь несмотря на смерть своих людей, на истощение своих сил… ни Вальтер, ни Марк не могли его достать, тогда как Иоганн неумолимо к ним приближался.

«Ранить Марка, отключив его Воплощение первым! Добить Вальтера, овладевшего лишь дуэлями! Затем вновь вернуться к Марку, заканчивая давний конфликт! А дальше уже пойдёт и некромант», — таков бы его план.

Кажется…

Десятилетия подготовки Иоганна наконец окупились. Ведь его враги — столько не готовились. Его враги — не знали об этой битве. А Иоганн знал.

И потому лишь он один медленно и верно приближал свою победу.

Именно он — первым нанесёт настоящий удар по держащему печать Марку, чьё Воплощение не позволяло двигаться.

— ХА-ХА! — рассмеялся он, утопя в тени и выпрыгивая ещё ближе к давнему сопернику, — КОКОН ИЗ СКЕЛЕТОВ НЕ СПАСёТ, КАЙЗЕР! — он выставляет руку.

И огромная, титаническая тень собирается из всех его воинов! Огромный воин с двуручным мечом медленным замахом опускает остриё, разрушая плотный кокон из костей! Бах! Скелеты разлетаеются в стороны, земля содрагается!

Вот он. Марк.

— А ТЫ НЕ ТАКОЙ ВЕЗУЧИЙ КАК ТВОЙ…

Он моргнул.

И в эту же секунду на периферии зрения увидел… существо за деревом. Оно стояло. Не шевелилось. Тёмный силуэт с красными точками на месте зрачков. Неописуемая человеческим языком ужасающая тварь в форме человека.

Снова моргает. Существо пропало.

Иоганн помедлил. Он был уверен, ему не показалось. Там кто-то стоял! Он кого-то…

— Ошибка, — и тут послышался голос, — Наконец.

Короткий взмах. Всплеск крови.

Вальтер отрывает Иоганну руку.

* * *

Фронт на границе Российской Империи. Момент, когда Михаэль призвал Анафему.

Удар пошёл навстречу удару. Бамц! Бах! Копья вонзались по рукоять, щиты трещали по швам! Каскад выстрелов зачарованного огнестрела разрывал перепонки рядом стоящих! Демонов протыкали — они всё равно успевали вцепиться зубами в край доспеха! Клинок сносил голову — тело ещё делало два шага по инерции, взрываясь трупным огнём! Дырявили пулями — и адские твари затыкали сквозные раны своей спёкшейся кровью!

Орда врезалась разом! Чёрные туши лезли поверх друг друга, крылатые падали в спины наземным, многоногие твари текли ковром, заполняя каждую щель! Земля под ними темнела, как будто её облили нефтью!

Позади рванули заклинания. Не аккуратные, как до этого, а настоящие ковровые удары: летящие котлы с напалмом, ледяные вихри и режущие дуги света. Передние ряды орды рвало на куски, но за ними уже лезли следующие! Ты видел, как туша падает, и в ту же секунду на её место наступают трое.

Справа строй гнётся.

Туда врезается тварь размером с осадный таран! Один из воинов уходит под удар полностью — его вбивает в землю по пояс. Остальные врезаются в ноги монстру, режут, ломают суставы. Тварь падает, но уже отрывает кому-то половину плеча, прежде чем её добивают!

Воздух гудит. Гул магии, треск костей, рёв тварей, команды, которые уже не слышно, потому что рядом кто-то орёт от боли. Один из аристократов выпускает слишком мощную технику — половину орды срезает, но и своих задевает краем. Кто-то падает. Кто-то поднимается. Некогда разбираться.

Строй больше не линия. Это островки. Воины стоят по щиколотку в смеси крови и грязи. Ноги скользят. Щит тяжелеет от налипшей плоти! Каждый вдох — как через тряпку, пропитанную гарью и гнилью!

И среди всего того месива выделялось четверо.

Высокий антропоморфный зверь с чёрной шерстью и вытянутой, похожей на голый череп мордой приземлился после длинного прыжка и упал на колено, держась за кровоточащий бок. Он фыркнул, выражая боль, но тут же начал подниматься, ощущая, как рана затягивается.

— Я же адаптируюсь. Вам же всё равно меня не победить — это вопрос времени, — прорычала Алиса в своей истинной форме, — На меня УЖЕ половина вашей магии не работает. Так на что вы рассчитываете?

— О, ха-ха, Архонт, так ведь всё просто, — рассмеялся Мефистофель, — Мы знаем законы Небес. Мы знаем когда они вмешиваются, а когда нет. И мы знаем, что «Того, Кто Убивает» с вами сейчас нет.

Алиса смыкает клыки, а её когти углубляются в рану, начиная выскребать оттуда заражённую Бездной плоть.

Это правда. Небеса не помогут, а Михаэлю не до этого.

— Всё, что ваши бравые защитники родины сделают — отправят нас домой. Лишь единицам сожгут душу ваши некроманты, но в остальном? — хмыкает комок из щупалец и крутящихся по спирали игольчатых рогов, — В остальном мы просто пополним ряды обитателей Бездны. Так что…, — его тело загудело от смеха, — Сражайтесь, о бравые войны! Сражайтесь!

Алиса оскалилась. Её шерсть ещё больше встала дыбом.

Ублюдки! Ну какие поганые ублюдки! И муж не разрешал ей спуститься вниз и напомнить этим тварям их место⁈ Ну какая же ошибка!

Этим уродам постоянно надо указывать их место у ног нормальных людей! Не всем, конечно, но вот таким как Мефистофель — их стоит запереть в клетке и кормить чёртовыми помоями, чтобы они до конца своего существования жалели о том, какими гандонами были!

И ещё хуже от того… что он прав. Вся эта бойня, все эти жертвы не приведут ни к чему, кроме как пополнению Бездны душами людей! Заклятье Князева действует строго на территории страны, но демонические твари вытягивают очаги сопротивления ЗА границу, отчего души будут улетать в Бездну! А некромантов просто не хватит уследить за всеми, вернуть всех!

Небеса? В противовес Бездне они живут по строгому Закону, у них есть конкретные правила и протоколы реагирования. И если сейчас их не видно — значит демоны всё изучили и ударили ровно в прореху этих Законов.

Всё это — бойня ради бойни. И демоны в ней почти ничего не потеряют, тогда как Российская Империя потеряет главное — людей.

Раны Алисы зажили. Она готова продолжать. Ещё столько же, и будет адаптирована ко всем атакам Лордов. Покончит с Лордами — возьмётся за разрывы по всей границе, поможет людям.

Но…

«Нет… нет столько времени», — её звериные глаза фокусируются на трёх Демон-Лордах, — «Нужно как-то быстрее. Нельзя подвести Витю!»

— Давай, лисица! Думай! Как спасти? Как победить? Я знаю, что твоя адаптация несовершенна и сбросится после смены формы. И всё, что ты сейчас делаешь — не значит НИЧЕГО! Всё это сгинет в пучинах времени, все твои старания, вся твоя боль! — Мефистофель расправил щупальца, — Но старайся! Давай, старайся! Повесели нас перед…

БАХ!

Сверхзвуковой снаряд прилетает с неба и сносит голову Мефистофелю!

Грохот! Земля задрожала! Поднялось облако грязи, перекрывая обзор, заставляя зажмуриться! Алиса взмахивает лапой и силой Архонта Лесов разгоняет помеху ветром, открывая взору…

Вонзённый в землю трезубец.

Девушка поднимает голову и видит, как радужный мост Иггдрасиля с огромной скоростью летит дальше в сторону Японии, и как в одном месте, ровно над полем боя, виднеется прореха, будто остановка!

Мефистофель начал бурлить. Часть его щупалец втянулась в тело, чтобы сформировать из себя новую голову! Но его боль была очевидна.

А вот двое других Демон-Лордов пошатнулись.

— Это же… н-нет… откуда⁈

Это был трезубец Люцифера.

От него быстро пошли жгуты энергии, и тут же начали соединяться в существо. Скелет. Нервные окончания. Мясо. Кожа. Броня. Моментально, буквально за секунду было сформировано целое тело!

Меховой плащ. Шипастая броня. Шлем.

Соломон.

И судя по когтистым лапам, судя по драконьей алой чешуе на коже, судя по горящим глазам в прорези забрала… судя по обнимающему со спины силуэту красивой женщины…

Заряженный энергией Гнева и Похоти.

Посланная Михаэлем машина для убийств.

— А̵̮̪͌͜͞-̴̢̯̥̀͠А̸̧̱͙̪͆̆̃͡-̸̳̩̖҇͑̾͗͜А̶͇̄͜͠-̷̦̤̔̍͢͠А̸̢̘̞̽͝-҈̧̗͇́́͞А̷̡̪̀̕-̶̡͚̰̉̇͝А̴̧̪̽̾͠!̶͓͒͢͡ — и раздался яростный драконий рёв Соломона.

А силуэт Люксурии ударил ладонью по земле, пуская волну слабости на всех задетых врагов!

Соломон хватает трезубец и без единого слова срывается до первой жертвы!

Лорды отшатнулись. Ужас пробрал их души! Они боялись не столько Соломона, сколько его орудие. Ведь… никто же не забыл, что этот трезубец СОЗДАН похищать и запирать души внутри себя, становясь сильнее с каждым пленником… да?

— Ха… ха-ха-ха! — и Алиса засмеялась лисьим озорным смехом, — НУ ВОТ ВАМ ВСЕМ И ПИЗДЕЕЕЕЕЦ!

Следом в небесах мелькнул падающий эфир — он летел уже в другую точку столкновения, словно катапультированный с материнского корабля. Четырёхметровый вендиго, Крысы, Мировой Змей, два магических волка и Феникс…

Подмога наконец прибыла.

* * *

Я не приземлился — я врезался. Бах!

Каменная площадь дворца Сёгуната треснула под ногами, и пыль пошла волной. В воздухе пахло гарью, йодом и чем-то сладковато-гнилым.

Свет Иггдарисля пропадает, и глазам наконец открывается полная картина.

Виднелись выжженные провалы, перекошенные ворота, разрубленные пагоды и разорванные улочки. Слева — здания будто пережили насильственную трансформацию. Дома были просто искривлены: балки вытянуты, как кривые пальцы, камень покрылся тёмным налётом, похожим на сажу… но живым. Он шевелился! Маленькие чёрные силуэты с крылышками сидели на крышах, на телах, на разбитых фонарях. Феи. Не светящиеся и «добрые», а тёмные, худые, с игольчатыми зубами и глазами-бусинами. Они грызли остатки магических конструкций как падаль!

Позади — асфальт превратился минное поле из травинок… состоящих из стекла и шипов. Тонкие, красивые растения с острыми и окровавленными остриями.

А ещё играла флейта. И какие-то колокольчики. Причём я совершенно не понимал откуда — не то от изменённой материи, не то просто отовсюду. И одно только это уже говорило: раз я не понимаю, значит кусок этой земли не принадлежит Терре.

Это другой мир.

Мир Негативных Сказок, который притащила сюда Катя.

— Миша! — слышу я её голос.

Иггдрасилю нужно время, чтобы переместить — пока, увы, он это делает не моментально, а буквально тащит меня по пространству. Так что и битва здесь уже успела произойти. Тем более… я сделал пару остановок по пути, чем и замедлился.

Я оборачиваюсь. Королева Фей поддерживала Катю, положив её руку себе на плечо, тогда как сама блондинка держалась за кровоточащий бок.

Я тут же смотрю на неё другим взглядом — с точки зрения школы крови. Немного потеряла. И рана неглубокая. Скорее всего по касательной задело, но… Катя девочка, не привыкшая к ранам, вот стоять и тяжело — просто из-за боли. Жить будет.

Поворачиваюсь в другую сторону. Суви и Акира. Японец защищал госпожу, но был изрядно подбит — одна рука посинела, вторая обожжена, а часть лица парализована от явно чёткого попадания куда-то в скулу. Но он держался. Хотя и понятно, почему так пострадал — боец ближнего боя, фишку которого Принц уж наверняка знает, а следовательно, и как с ней бороться.

Но вот сама Суви держалась крепче остальных — всего один порез, и тот совсем небольшой. С её скоростью и реакцией — неудивительно. Но, видать, сказался уже опыт — его просто нет.

И все они трое… не справились лишь с одним врагом, что стоял в последнем направлении, куда я не посмотрел — ровно спереди, на ступенях к тронному залу.

— Михаээээль! Ну какая встреча, как давно не виделись! — широко улыбается японец в каменных перчатках, прижимая руки к груди, — А я думал уже не придёшь! Но видать женушки позвали, да? Я уловил какой-то сигнал от Синициной!

Я внимательно смотрел на принца.

Над его головой мерцал остроконечный нимб, левая рука сгнила от некротики, а на правой расползались розовые лозы, пока эфир бурлил под огненными стопами.

— Миша, этот гандон тебя скопировал! — с яростью кричит Катя, — Почти все твои силы! И с «тобой» мы… никак уже не можем справиться!

Периферийное зрение улавливает так же и тела погибших японцев, стоявших на защите Принца. Уверен, могучие воины! И их мои любимые девочки победили. Они НЕ слабы. Ни Катя, ни Суви. Тем более тут Акира им помогал.

Но и впрямь — что они сделают против не просто Герцога, а буквально Греха воплоти? Да ещё который украл МОИ силы!

— Он не копирует… — хмурюсь я, продолжая размышлять так спокойно, будто не решалась судьба мира, — Он лишь имитирует. Это всё — лишь жалкая имитация. Он даже отобрать спокойно не может, — от меня отделяется клон, берёт флешку и скрывается в руинах здания, покидая поле боя, — Мне вот интересно, откуда СЕЙЧАС мои силы? Неужели сохраняются?

— Общий знакомый сдружил с Жадностью. А Жадность — сохраняет, — уже со злобой скалится японец, — С чего ты взял, что я что-то потеряю? Терять ТАКУЮ силу?.. Пха-ха! В твоих мечтах, Кайзер. Твоя жизнь — мой приоритет! Я всегда буду возвращаться… пока твоя судьба не станет моей!

Я иронично задираю бровь. Жду. Секунду. Две. Три. На меня уже начинают смотреть как на какого-то дурочка…

И тут клон подаёт сигнал. Ну, теперь можно.

— И всё ради чего? Ради чужой жизни, чужой судьбы? Ты своих желаний не имеешь? — приподнимаю я руку ладонью вверх.

— Имею. Стать тобой. Затем наскучит — стану другим. Захочу — добьюсь замещения Виктора, — хмыкает принц, — Ты правда думаешь, что я стал Завистью… не будучи самым завистливым существом? Ты идиот, Михаэль? Я не имею желаний, кроме как воровать чужое! Я — грёбанная Зависть, ало! Что ты ещё от меня ждёшь⁈

— Но все же узнают, что я — не я. Все увидят, что ты меня заместил. И зачем тебе это?

— Оу, разве ли увидят? — хмыкает Зависть.

И Принц начинает превращаться. Быстро и стремительно его кожа бурлит, покрывается наростами, что тут же отпадают и являют под собой совершенно новую плоть! Волосы окрашиваются и меняют длину, и даже одежда растекается, превращаясь в иную!

Несколько секунд, и Зависть становится мной. Точной копией.

Вторым Михаэлем Кайзером.

— Вам, дамы, очень повезло, что сначала меня заставили всё это провернуть, а потом делать что захочу, — разводит Зависть руками, говоря моим голосом, — Ведь опыта в сексе у меня будет явно побольше, и хуй вы бы с ним ещё когда кайфанули, ха-ха-ха! — мерзко рассмеялся Грех.

Катя и Суви не верили глазам. Я их понимаю. Зависть — неотлична от меня. Некротическая рука, нимб, внешность… да всё, чёрт возьми! Даже фишку с цветом волос и запахом сумел имитировать! Значит и Похоть бы смог.

Сама перспектива, что они могли бы не просто отдать первую ночь, но и ЖИТЬ не со мной, а просто моей имитацией… она их выворачивала. Пугала, вызывала омерзение! Они осознали, насколько мир и ситуация может быть просто чудовищной! Им стало страшно. Я это отчётливо почувствовал.

А мне… весело.

— Ха-ха! — хохотнул я, — Ну какой имбецил!.. Так упростил мне работу.

Зависть не понимает. Он заметно хмурится и пытается найти ответ в глазах девушек и Акиры, но и те недоумённо на меня смотрят.

А затем он поворачивается на камеру наблюдения, с секунду на неё смотрит, и…

— Сука!

Она была включена и смотрела ровно на нас, охватывая всю сцену.

На той флешке лежал написанный Лёшей вирус, захвативший камеры в системе дворца.

Вся япония сейчас смотрит нашу прямую трансляцию.

Все… это увидели и услышали, перед этим получив предупреждение, что связь перехвачена, и сейчас будет прямая трансляция с перекрытого Имперского района столицы.

— Тц. Знаете? Да и похуй! — он показывает средний палец в камеру, — Я вашу страну в рот драл, и вас всех тоже! И вы мне не сделаете ни-ху…

Ну, теперь можно.

Иггдрасиль меня забирает, унося в небеса! Находясь в потоке ураганного воздуха, я делюсь на несколько клонов, и моментально приказываю Древу вернуть нас обратно, словно ракета врезаясь чётко в Зависть!

Бах! Поднятая от удара пыль тут же разлетается! Зависть успела уклониться от прямого попадания, однако… вокруг него стояло восемь одинаковых Меня.

Первый клон срывается! Удар рукой, и Зависть блокирует! Второй клон ведёт кровавый клинок, и враг уклоняется! Третий, и Зависть хлопает в ладоши, отбрасывая всех волной огня!

Мы разрываем дистанцию. Пламя сходит, и открывает вид… ещё восьмерых Меня — только теперь клонов Зависти.

«Твою-ж…»

Шестнадцать копий Кайзера оказалось на одном поле битвы. И все владеют всеми силами друг друга…

— И КТО ИЗ НИХ КТО, ёПТА⁈ — воскликнула Катя.

И я нахмурился. Хороший вопрос, Катенька…

Ведь я тоже не могу отличить.

Пу-пу-пу…

Хотяяяяяя……………

«Рой… а мы можем… помочь Хтони проснуться ещё больше?»

Глава 32

«Это возможно, пользователь», — отвечает механический голос, — «Но обязан предупредить, что мы приблизимся к критичной точке моих текущих возможностей»

«Что это значит?», — хмурюсь.

'Мы не знаем, что пробуждает третью сущность, но могу заверить, что ещё один этап пробуждения я смогу проконтролировать и не допустить замещения личности.

Но до вашей просьбы — это была подушка безопасности.

Сейчас же, если я приближу пробуждение самостоятельно, мы будем лишены этого буфера. И в случае, если после ЭТОГО случится очередное приближение — я не гарантирую выживание.

Сейчас — гарантирую'

Он прав. Вернее, ЕСЛИ он прав, то он прав. Сейчас мы имеем чёткий и гарантированный буфер безопасности от очередной потуги Хтони пробудиться, но что будет, если она захочет это провернуть ПОСЛЕ того, как мы сами этот буфер уберём?

Захватит тело? Изменит разум? Мышление? Ведь я УЖЕ ощутил небольшие, пусть и мелочные, но чёткие изменения в башке после очередной попытки. Или просто даст сил? Я… не знаю.

И если со Зверем всё понятно, физическую смерть я переживу, то переписывание личности, памяти…

Это означает конец. Буквальный.

Моя истинная сущность, и давшая начало всей это истории — единственное, что меня же способно и убить.

Я не хочу этого.

«Ладно… не надо», — выдыхаю, — «Пора бы и правда взрослеть, и не лезть во всякие сомнительные идеи. Чую, ещё не время».

Передо мной восемь Кайзеров. Позади — ещё семь. Итого — шестнадцать. Окей, для моей верной команды это сущий ад разобраться кто есть кто, допустим.

Мне-то самому как понять⁈

Своих-то клонов я вижу изнутри. Чужих? Они даже перчатки спрятали. Реально просто копия меня, даже одежда порезана в тех же местах.

Попытка открыть Глаз Шеня не оправдала ожиданий — он видит тьму во всех клонах одинаково. Пожалуй, закрывать не буду — поможет предугадывать их атаки. Но найти оригинал? Нет, увы.

Вдох…

Время замедляется. От осознания ситуации адреналин начинает вырабатываться ещё больше, и скорость мышления повышается. Зависти смотрят на нас. Мы — на Зависти в ответ. Наши взгляды встречаются.

Нет смысла кромсать копии — оригинал породит новые. Он сделает то, что сделал бы я. А я бы точно породил.

Нужна сама Зависть.

Нужно…

Слушать.

— «Эталон…»

Попался.

Векторное Ускорение, высвобождение Жара! На огромной скорости я срываюсь вперёд, на лету превращаю пальцы в длинные лезвия и веду прямо в башку оригиналу!

— ЧТО⁈ — распахнул он глаза.

Зависть резко подтягивает клона и заставляет того принять удар! Клон успевает активировать технику укрепления плоти, технику трансформации, и превращается буквально в мясные тиски с огромной массой, останавливающие мои метровые лезвия из пальцев!

Не успеваю их выдернуть, как слышится гул. Вспышка. И поток турбинного пламени вырывается из моментально прожжённой груди того двойника — Зависть атакует огнём, скрывая атаку за телом! И поток огромного жара ударяет мне прямо в лицо!

Вот только…

Это не проблема для предпоследнего уровня адаптации к огню.

Лишь жмурясь от яркого света, я сжимаю ладони, направляю их ровно в дыру на груди двойника и выстреливаю снаряд сверхсжатой крови словно из снайперской винтовки! Бах!

Огонь тут же прекращается, и остальные двойники на меня напрыгивают.

Я не слышал ни крика, ни мычания. Но лишь сам факт прекращения огня…

Чёткое попадание прямо в перчатки.

Не успеваю порадоваться, как приходится уклоняться от удара за ударом! Хорошо это или плохо, но я не на том уровне, чтобы двойники были равны оригиналу по силе. И с учётом, что, полагаю, Зависть не может скопировать абсолютную и финальную форму умения, — или может, но с Воплощением, — то и у него клоны такие же, как у меня.

Наклоняюсь, и чьё-то лезвие пролетает перед лицом! Я формирую кость на ладони, хватаю это лезвие и с разворота швыряю врага к своему двойнику, на что тот с полной готовностью хватает его за голову и сжатием превращает её в фарш! Но увы, не мясной, а эфирный — тело просто обтекает чернилами и пропадает в трещинах. Это даже не мясо, которое можно сожрать и восстановиться — это просто досадная помеха.

«Я знаю, что сделать», — понимаю я, пока Глаз Шеня улавливает атаки двойников, а тело на них машинально реагирует, — «Да… идеальный исход. Нужно лишь подгадать момент…»

Зависть не остановится. Он уже вернул клона, и создал ещё одного! Его продырявленные руки уже зажили, перчатки затянулись новым камнем, а кровь он без труда очистил от моей примеси. Но лицо уже не такое весёлое — чего-то он не понимает.

Я знаю чего. И на этом строится мой план.

Момент… нужен момент! Всё решит один…

И тут вопящий фиолетовый снаряд взрывается на моей груди, отшвыривая в стену! Розовые лозы со стеклянными шипами моментально прорастают, прижимая меня к стене ещё сильнее!

— М-м! — а это уже оказалось больно.

Я поднимаю глаза и вижу… крутящихся вокруг руки Зависти маленьких феечек. Или его клона. Я не знаю. Но факт очевиден.

— ТЫ ЖЕ НЕ ДУМАЛ, ЧТО Я БУДУ КОПИРОВАТЬ ТОЛЬКО ТЕБЯ, КАЙЗЕР⁈

[Адаптация — Негативная энергия: ⅙]

«М-м…», — машинально жмурюсь я, — «Да нет у нас столько времени, Рой…»

Я со всей силы сжимаю лозы, выпускаю жар и сдёргиваю с себя вопящее растение! Однако стеклянные осколки всё равно успевают пронзить кожу до крови, прежде чем стекло расплавилось.

[Адаптация — Режущий Урон: 5/9]

Зависть не даёт опомниться, и уже взмахом руки отправляет клонов! Но и мои подоспевают тут же. Завязывается очередная стычка. Взрывы! Клинки! Магия крови! Всплески эфира! Полный баш на баш!

И если Я начинаю путаться, то не представляю каково Акире и девчонкам! Каково вообще японским зрителям⁈ Правильно, что никто не лезет — лишь помешают.

Боже, до этого момента я не подозревал, насколько сражаться со мной — сраная морока! Клоны лезут друг за другом, огонь перекрывает видимость, кровавый снаряд может прилететь хер пойми откуда, а любое касание — равно смерть из-за всё той же кровавой магии. Да ещё и все ускоряются за счёт Гнева и продолжительности боя! Каждая минута — плюс единица к хаосу вокруг!

У нас обоих есть козыри. У него — магия других людей. У меня… иные. Но чем больше я показываю, тем больше, естественно, скопирует и Зависть.

И всё же я прав. Мой план — идеален. Нужно решить всё одним ударом.

Нужен момент.

«Понял…», — и в голове щёлкнуло, — «И впрямь… всё же просто. Чего я парюсь?». — улыбка мелькнула на моём лице, — «Я ведь… и его страх чувствую. Я ведь вижу будущее боя. Я… знаю, как всё сейчас будет».

Я делаю шаг вперёд. Второй. Зависти это замечают, и часть из них бьёт ладонью по земле, разворачивая каменный пол выползающими лозами! Земля вокруг чернеет, начинает тлеть и испускать взрывные пылинки, а скопированные феечки роем полетели в мою сторону!

Ускоряюсь. Уворачиваюсь от двойника, перепрыгиваю хваткую вопящую лозу, прикрываю лицо от взрыва пылинки и хватаю подобравшуюся за спину феечку, беспощадно сжимая её словно тюбик чёртовой пасты!

Ещё. Дальше! Нужно ещё больше хаоса!

Я знаю, что ты сделаешь, гандон!

Я порождаю ещё больше двойников! Они начинают прикрывать и принимать удары, сражаться с мелкими сказочными тварями, уводить лозы и напирать на вражеских двойников!

Делаю шаг. Второй. Пропускаю взрывной снаряд в спину, отчего отлетаю ещё ближе к центру замеса. Отлично. Больно, но отлично! Ведь адаптации к негативной энергии, огню и порезам позволили пережить атаку, но вместе с тем я ещё ближе к цели!

Кувырком ухожу от костяного лезвия, ловко отталкиваюсь от упавшего к ногам трупа и пролетаю над головами своих двойников.

Ещё ближе! В самый центр! Ну же!

И один из врагов успевает среагировать, метнув лозу прямо в стопу. Будучи полуразумной, она обвивается, сжимается и… рывком руки меня вбивают прямо в землю! Я падаю чётко в самый эпицентр всего замеса, ровно в середину творящегося хаоса!

Чья-то нога превращается в раскалённое копыто! Перекатываюсь! Бах! Едва сохраняю голову целой.

Феечка подлетает, но двойник успевает выставить руку и принять взрыв на себя, лишаясь половины тела!

Приподнимаюсь на ногу, но кто-то стреляет кровью и попадает мне в плечо, заставляя пошатнуться. Не падаю, встаю дальше! Этот же снаряд разворачивается словно живой и пытается пробить мне в затылок, но я знаю этот приём и просто наклоняю голову, заставляя Кровавое Копьё попасть в глазницу своего же хозяина!

Да… «знаю». Вот оно ключевое слово!

Зависть не будет взрывать всё вокруг, потому что он планирует своровать мою судьбу. Это значит овладеть Катей, Суви, захватить мир. Он бы может и хотел поскорее от меня избавиться, но не может, потому что мы в неудобном для его планов месте! Слишком чревато всё разносить!

Он вынужден вести точечный бой. И судя по тому, что он не вырезает себя из восприятия реальности, то подражать Концепциям он не способен, потому что, видимо, их не понимает!

Я вижу его слабости, ограничения. Вижу его сильные стороны. Знаю, чем он владеет! И от того, что он владеет МОЕЙ силой… я прекрасно знаю, как он будет сражаться.

Вот только он — не знает, чем владею уже я.

— «……… Идеал!», — слышу я со спины.

Всё. Вот он — момент. Я знаю, что Зависть прямо за спиной и уже хочет коснуться. Откуда?

Всё просто — двойники не думают.

«Четвертование».

Я разрезаю себя на две части в районе пояса и, не двинув ногами, проворачиваю корпус отдельно. И на всей инерции, на всей скорости, встретив молниеносную Зависть на пике его ускорения…

БАХ! Прямо в лицо!

Взрывная волна расходится в стороны от силы моего удара! Но я продолжаю! Тут же сгибаюсь в коленях… напрягаю руку, не отрывая кулака от его еблища… БААХ! Вбиваю его в землю!

Здание дрожит, расходятся трещины! НО Я ПРОДОЛЖАЮ!

БАААХ! Жар высвобождается огромным взрывом с костяшек кулака!

Столь огромная, чистейшая кинетическая мощь сотрясает тот бедный холм, на котором стоял императорский дворец! Здание посыпались, крыши обвалились, стены начали складываться как домино!

НАСКОЛЬКО же в атаке была сокрушительная мощь! Мы сотрясли едва ли не ГОРУ!

Зависть под моим кулаком хрипит. Жива.

— Иди… от… — прошептал он, улыбаясь под моим кулаком.

И нимб над его головой проворачивается.

Вся эта атака сейчас прилетит по мне — имитация Справедливости вернёт мне всё до остатка.

«Ха-а-а…», — и улыбка цветёт уже на моём лице.

Бах! Удар в моё лицо. Бах! Урон от припечатывания затылком в землю. И наконец, бах — взрыв! Ровно тот же! Идеальная имитация Добродетели!

Вот только…

Ха… ха-ха-ха-ха!

ВСё ЭТО ДРОБЯЩИЙ И ОГНЕННЫЙ УРОН, К КОТОРОМУ Я АДАПТИРОВАН! И ОТРАЖёННЫЙ УРОН — ТОЖЕ УРОН!

— Какой же имбецил, ХА-ХА-ХА! — заржал я.

И теперь… нимб проворачивается уже над моей головой.

И ровно эта атака повторяется в третий раз — снова с полной мощью, и снова прямиком в Зависть.

БАААХ! Удар!

БААХ! Припечатывание!

БАХ! Взрыв!

И ВСЯ ЕГО БАШКА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В КАШУ! Шесть колоссальных попаданий подряд, без адаптации к дробящему, к огню, к сотрясению! Ничего этого он не скопировал и не может!

Хрипит. Ещё жив!

Идеально! Идеально! ДО ЧЕГО ЖЕ ИДЕАЛЬНО!

Я хватаю его за остатки белоснежных волос, с оскалом смотрю на изуродованное мешковатое лицо… и с разворота своего отдельного корпуса швыряю прямо на выход!

Прямо к Суви.

Давай, булочка моя. Пора заканчивать с этим позорищем.

— Чик… — целюсь я пальцем, — Пау.

И Суви прямо в полёте срубает голову Зависти. Раздаётся отчётливый звон, а затем два шлепка — тело и голова разлетелись по сторонам.

Она убила подражателя. Отсекла башку своей блестящей магической катаной…

Прямо под камерами.

Прямо сейчас, прямо в эту секунду — вся Япония увидела, как владелец имперского меча отомстил за убийство и Сёгуна, и Принца.

Просто, твою мать, идеально.

«А башка-то работает», — не мог не похвалить себя как за тактику в бое, так и за план с бесповоротным признанием Суви как героя и нового правителя.

Повис момент тишины. Кажется, вся страна молчала, а с ней и природа вокруг. Лишь яркое солнце светило мне прямо в глаза.

Акира бросает на меня немногозначный взгляд, понимая, что я только что сделал — ничего кроме восхищения и признания там не было. Ну а после короткого кивка всё стало понятно — плюс один к фанбазе.

Выдыхаю. Тело уже было повёрнуто куда надо, но пришлось небольшими рывками локтей себя немного дособрать. Оп, оп. Вот так. Кожа и плоть сращиваются жгутами, и вот, вроде, я снова живчик!

Хотя сил, признаюсь, потерял уже немерено.

«Да уж…», — выдыхаю, наконец выходя из завалов.

Суви, будучи так-то умной девочкой, прекрасно понимает, что сейчас происходит, а потому продолжает эпично стоять с катаной в руке, эпично смотря на поверженный исчезающий труп. Это для пафоса — чтобы уж точно поняли, кто тут теперь главная мамочка.

Акира стоит рядом, всем видом показывая, что это всё правда, и новый порядок прибыл.

— «Мишаа! ЙООООУ!», — завопил в ухо Лёша, — «Японцы остановились! Бойня в Греции закончена! Там правда половины уже не осталось, Лонгвей и Анафема на удивление сработались, и, кажется, всех бы перебили… но уже и не надо!»

— Не в последнюю очередь благодаря тебе, брат, — улыбаюсь я.

— «Ой да лааадно сразу 'брат», хе-хе«, — явно заулыбался болван на том конце, — 'Я просто компутеры люблю».

Ну вот кто… кто бы знал, что из всех людей именно ЛёША сыграет такую исключительную роль в главном замесе всей моей жизни?

Порой судьба подкидывает тебе удивительные совпадения…

И пока происходило азиатское поднятие ауры под камерами, ко мне, сторонясь тех же камер, подошла Катя. Она внимательно посмотрела на Суви, а затем, вздохнув.

— Получается одна я ничего не принцесса, н-да?.., — пробормотала она.

— А хочешь? — спросил я без шуток, — В моём владении будет весь мир. Захочешь — я тебе его подарю.

Синицина медленно поднимает на меня голову, смотря своими сверкающими нефритовыми глазами.

— Прямо сейчас бы с тебя штаны стянула за такое…

— Понял…

— Но вообще нет, не надо. Я что, дура что ли? Пусть сами варятся в своей политике, пф, лол. Мне же лучше — меньше конкуренции за твоё время, побольше кусочек пирога, хех, — хитро и довольно улыбается змеюка.

Она подходит поближе и аккуратно берёт меня за руку. Я сжимаю её в ответ. Такая маленькая, хрупкая ладошка…

Порой за всеми битвами, убийствами и выживанием забываешь, ради чего всё это делается.

Катя аккуратно поглаживала большим пальчиком тыльную сторону моей ладони. Как-то настойчиво. И долгое время просто смотрела вперёд, на всё ещё фармящих ауру азиатов, кажется, про нас забывших.

— Миш… а нам обязательно до шестнадцати ждать?..

Я посмотрел на девушку. Э?..

Она продолжила:

— А то я чёто… уже не могу… кажется… — её явно хватил какой-то нервоз, — Эти битвы, сражения… адреналин… гормончики разыгрались… да ещё и ты пафосно разобрался… тс-с-с-с-с-с… — втянула она воздух, пытаясь успокоиться, — Пу-пу-пу… такого ещё не было.

— Прям настолько?..

— Видит бог, если бы не эти двое перед нами…

Чего-чего, а такой награды в конце арки с Японией я не ожидал. А если и ожидал, то от другого персонажа. Вообще, удивительно, как сюда Катя вписалась-то⁈ Она просто уши грела на арене!

А ещё неожиданнее было услышать:

— Надо! Надо! Вам надо! — не то как петух, не то как ворона закудахтал женский голос сзади.

Мы аж дёргаемся, поджимаемся и поворачиваемся. Это была бывшая Королева Фей, а ныне фамильяр Кати.

Ах, да… она же тут была и никуда не уходила…

— Я извиняюсь, подслушала тут ваш диалог… я и подсматривать ещё буду… так, на будущее предупреждаю. Но не в этом суть! — блеснула она маникюром, — Сестрица, послушай!

— «Сестрица»?.., — покосился я.

— Не прибедняйся! Титул «Королева Фей» — не ради красивого словца дан! Да-да-да! — послышались знакомые нотки от большой феи, — Это буквально власть над магическими сказочными тварями! Большинства уже не осталось, конечно… но они начнут появляться!

Хмурюсь. Что-то припоминаю…

А-а-а-а! Ну точно. Феи же объясняли по какому принципу размножаются — мальчик с девочкой, как у людей. Но вставал вопрос, а где мальчики? И тут загвоздка.

— Когда тычинка Короля соединяется с пестиком Королевы… — фея начала доходчиво показывать на пальцах, — Рождается мальчик-фея. И при размножении фей, в том числе, выделяется пыльца. И она создаёт Сказочные Земли там, где осела! Мы, сестрица, так-то важные элементы в экосистеме были! Так что, возможно, вы двое — последний шанс фантастическим тварям вернуться!

Я вскинул брови. О как!

Не, про размножение фей я знал, но то что за этим стоит НАСТОЛЬКО большее — для меня удивительно. Как и для Кати — судя по её вскинутым светлым бровкам она тоже это впервые слышит.

Бывшая королева подходит, аккуратно берёт нас за плечи и прижимает друг к другу.

— Ибитес. Я жду. И что-б… хе-хе-хе, чтоб при мне, хе-хе-хе.

Теперь на неё косилось уже двое — теперь даже Катя присоединилась. А фея уже головой в фантазиях, и стоит обливается слюнями, блестящими на фоне очень яркого солнца.

Мда…

Суви — это самое адекватное, что случилось в жизни Кати.

— Ну, ты её слышал… — вздыхает блондинка, — Это наш долг… я бы, конечно, беееез проблем подождала… но… как мы можем обречь бедных зеурушек на вымирание?.., — она попыталась поиграть глазками, задрав на меня голову, но забавно зажмурилась от солнца и стала похожа на чукчу.

— Ну, получается, не можем… — вздыхаю я, так же жмурясь от прямых лучей.

— Ты тянешься поцеловать? Мы типа уже приступаем? — спросила она, — Я ничего из-за солнца сраного не вижу!

— Да, разъяснилось. Ярковато, — хмуро оглядываюсь, — Даже слишком.

…

…

Стоило понять заранее. Догадаться. Предположить.

Но не догадался.

Я… ничего не успел сделать. Я не услышал ни крика, ни подготовки. Ничего. Лишь увидел вспышку.

*БААМММММММММ*, — и луч концентрированной силы Солнца сносит меня с места.

Гул, словно горн, бьёт по ушам, словно бесконечный скрежет рвущейся струны, заполняет мою голову! Весь воздух в лёгких моментально сгорает, а рот спекается, не позволяя даже вскрикнуть от невыносимой боли!

Меня сносит из дворца! Я пробиваю телом стену, падаю на каменные ступени, и начинаю пробиваться сквозь них!

'ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ, КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ!

ВАМ ОТОРВАЛО РУКУ!'

[Адаптация — Тепловой урон: 5/5]

Полная адаптация к тепловому урону моментально отключает всю боль спекаемой, бурлящей плоти!

Но это…

Совершенно не спасает от основного урона! Ведь убивал меня не жар! Не плазма!

Меня просто переламывало от бесконечного отталкивания этого луча.

Я крушу каменные ступеньки. Погружаюсь глубже в землю! Продолжаю бурить собой глину, валуны, крошить всё, что было подо мной! Луч обладал ЧУДОВИЩНЫМ отталкивающим свойством, и под этим давлением я не мог сделать ничего, кроме как слушать треск костей!

Ни двинуть рукой. Ни открыть глаза. Ни вдохнуть! Ничего! Меня просто давило вниз, пока я крушил своим телом грёбанную Землю!

[Адаптация — Дробящий урон: 8/9]

Жидкость испарилась из тела. Воздух давно сгорел!

[Адаптация — Обезвоживание: ⅚]

[Адаптация — Асфиксия: ⅘]

И лишь когда я буквально вылетел на воздух, когда буквально пролетел край Земли НАСКВОЗЬ, когда вылетел с другой стороны поверхности — лишь тогда это прекратилось.

Последним, что я пробил — была какая-то гора. Я пролетел её насквозь, сбивая и разрушая пик.

Поняв, что дальше меня отправят лишь в космос, луч остановили, и я по инерции просто рухнул вниз, образуя собой кратер где-то в лесу.

Я лежал. Я не мог пошевелиться. Руки нет. Все кости в труху. От кожи несёт копотью — она превратилась в угли. Глаза, рот, уши — всё это спеклось. Я походил даже не на инвалида, а на кусок перебитого мяса, на голову которого упала ядерная бомба.

Лишь адаптации позволили это пережить. Но даже почти с полным сопротивлением — я всё равно в шаге от смерти. Любой урон — и моя жизнь прекращается.

Всё.

Но… я ещё жив. И магия во мне осталась.

Регенерация включилась, и первым делом я попытался восстановить глаза. Веки разлепляются. Получается чуть приоткрыть.

И я вижу, как сидя на камне спереди, скучающе обнимая пылающий меч и колени, сидел… Иоганн.

— Не хотел прерывать с Завистью. Это ваша битва. И женщину не тронул. Мне нужен лишь ты, Терра, — говорит он, — Давай, обращайся в Зверя. Без него у тебя ни шанса… — и Иоганн скучающе поднимает глаза на солнце, — Да и с ним тоже. Но так хоть продержишься.

* * *

От автора:

Всё ближе и ближе…

Не потеряйте меня…

https://t. me/bingus_verse

Глава 33

В то же время. Везде и всюду на Земле.

Это началось с непривычной тишины.

В саваннах Африки стада антилоп резко остановились на бегу. Хищники, уже приготовившиеся к прыжку, замерли в полушаге. Львы, шакалы, зебры, крокодилы — все одновременно подняли головы.

В джунглях замолчали птицы. Попугаи застыли с раскрытыми клювами. Обезьяны прекратили крик. Даже насекомые будто оборвали свой гул.

В Арктике белые медведи, стоя на льду, медленно развернулись в одну сторону. Киты под водой изменили траекторию — огромные тела синхронно повернулись к единой точке на планете.

В горах орлы перестали махать крыльями. Их полёт выровнялся. Они смотрели туда же.

Собаки в городах подняли морды к небу. Кошки выгнули спины и замерли. Лошади перестали ржать. Коровы в стойлах перестали жевать.

На всех континентах. Во всех странах. В лесах, степях, пустынях и мегаполисах…

Все звери.

Все птицы.

Всё живое, что ходит на четырёх лапах, ползёт по земле или режет небо крылом… развернулось к одной точке и склонили головы.

Повелитель Земли пробудился.

* * *

В то же время. Линия фронта Российской Империи.

На границе, где демоническая орда уже вгрызалась в строй, где заклинания рвали плоть, где мёртвые падали и поднимались снова — всё на мгновение сбилось. Храмовник, занёсший меч, замер. Аристократ с активированным плетением разорвал печать. Даже твари, уже прыгающие через барьер, на долю секунды притормозили.

Все это подметили.

Сначала обратили внимание наверх — там, в небе, висело слишком яркое, слишком плотное и слишком больше Солнце. А внизу, под землёй, каждый, кто стоял на рубеже, почувствовал… будто глубоко под ногами, в самом ядре планеты что-то ударило.

Медленно. Тяжело.

Как живое сердце.

Что-то начинается. Что-то очень судьбоносное для всей Земли.

* * *

Это был тот самый Иоганн — забавный парень, которого я случайно встретил ещё будучи совсем мелким во дворце Вильгельма. Тот самый парень, который из раза в раз не угадывал с силой оппонента и забавно отлетал за несколько секунд, будучи, так-то, реально сильным фехтовальщиком. Тот самый парень, что считал меня примером.

Точнее… это был уже не он. Золотые волосы, сияющие, едва не мерцающие солнечные глаза и гудящий голос.

Я знаю лишь одного, кто мог обладать такой силой и знать эту информацию.

— Сол… — прохрипел я, ощущая, как внутри что-то просыпается.

— Верно, — ответил он, — Обращайся. Я должна закончить давний спор.

«Должна?..»

При всём желании, даже если отрегенерирую — я просто не смогу сражаться с таким существом. Да даже без регенерации — я не вывезу воплощение Солнца, пусть и в чужом теле.

Мне нужен допинг.

Мне нужен Зверь.

*Ту-дум* — в груди слышится несвойственный удар.

Кровь меняется — густеет. Становится горячей, тяжёлой, как металл в печи! Рёбра начинают срастаться с хрустом, кости вытягиваются, утолщаются! Треск идёт по всему телу! Я сжимаю челюсть от боли!

— Знаешь, я нахожу забавным и даже слегка обидным, что наш конфликт начался из-за твоей бесчеловечности, а когда я пришла его заканчивать, то нашла самое человечное чудовище из когда либо виденных. Был бы таким раньше…

Пальцы, ещё минуту назад обугленные, распухают. Кожа лопается. Из-под неё выходит новая — белая, не человеческая. Плотная, словно покрытая коротким жёстким ворсом! Мышцы наливаются объёмом, разрывая остатки одежды. Грудная клетка расширяется так, что воздух в лёгких сжимается в один рваный выдох.

А выдох машинально превращается в рык.

Голосовые связки перестраиваются. Горло расширяется. Зубы давят изнутри, вытесняя прежние! Они растут острыми, частыми, хищными. Я чувствую, как лицо ломается и собирается заново!

— Мы и сражались-то из-за вопросов человечности, любви и подчинения. Ты не понимал претензий — у меня же их было полно. Но сейчас… спустя столько лет заточения в одиночестве… всё что у меня осталось — лишь желание реванша, и ничего людского. Тогда как ты всё позабыл и ничего личного между нами не помнишь, а сражаться будешь человеческими порывами. Разве это… не иронично, дорогой?

Лоб горит.

Кость на черепе продавливает кожу и выходит наружу. Сначала два бугра, потом рога: белые, изогнутые, плотные!

Спина выгибается. Позвоночник утолщается, каждый позвонок будто прибивается к следующему. Лопатки расширяются. Мышцы спины раздуваются, как канаты. Руки удлиняются, сухожилия натягиваются. Кисти становятся шире, пальцы длиннее, ногти вытягиваются в когти!

Я поднимаюсь, вырастаю над землёй, приподнимаясь за счёт проросших корней, помогающих своей Земле.

И как только я упал на стопы, пустив трещины вокруг, я сбросил остатки обгоревшей кожи, избавляясь от следов старой оболочки.

Я больше не перебитый человек.

Я — Зверь.

«Рой, анализ»

«Высокий уровень контроля над формой. Но необходима постоянная подпитка. Поглощайте энергию Земли, чтобы не уходить в минус»

— И облик другой. Правда всё изменилось, — Иоганн наклоняет голову, так и продолжая обнимать колени и пылающий меч между ними.

Я в порядке. Урона нет — за счёт километра леса и зверей вокруг я восстановился, поглотив их жизни.

Они сами её отдали. За меня. За планету, что позволила им жить и родиться.

Это осознание, это самопожертвование пробуждает во мне… злость. В миг, когда я жадно поглощал жизнь зверей и растений, я ощущал их эмоции. Их смиренность, их радость мне помочь и их искреннее сожаление, что не получится насладиться жизнью хотя бы ещё чуть-чуть! Но они были согласны. Они были рады.

Рады умереть из-за моего личного конфликта.

И теперь километр вокруг меня — мёртвый пустырь с высушенными трупами и почерневшими растениями.

Я сжимаю кулаки, переводя взгляд на Иоганна…

Нет. Это уже не он. Теперь это Сол. От Иоганна там только внешность и меч, который так же изменился.

И всё же, что-то не сходится.

— Ты даже злиться научился. Поразительно, — и Сол неожиданно улыбается.

Векторное Ускорение. Рывок!

БАХ! Я пробиваю со всей силы прямо по цели, но та успевает заблокировать мечом и улетает назад по инерции! Огромная мощь удара сотрясает землю, и мелкое тельце Иоганна пробивает собой дерево, взбивает землю и останавливается лишь воткнувшись в огромный валун!

'Показатели вашей скорости увеличились на семьсот семьдесят процентов — это коэффициент вашего усиления формой Зверя.

Весь последующий разгон вашей силы так же будет увеличиваться на этот коэффициент'.

Сжимаю кулак, напрягая всё тело. Непривычно. Мне неудобно управлять таким телом, реагировать на таких скоростях. Да и… голоса зверей и растений, их мысли, звуки природы, вибрации камней и гул ветров… всё это отвлекает. Слишком много всего. Я не готов со всем этим справляться.

«Рой, отсеки мешающие факторы»

«Есть»

И помехи убираются. Остался только я и цель. Терра и…

— А вот силы поубавилось!

Гул. Вспышка.

Чёрт!

Я резко ухожу в сторону, уклоняюсь от кинетического луча и приземляюсь… прямиком к Солу — он уже стоит ровно там, куда я отскочил!

Взмах мечом! В последнюю секунду успеваю уклониться, но траектория, по которой прошёлся удар… вспыхивает с задержкой. Взрыв. Бах! И меня сносит волной в бок!

Я проворачиваюсь в полёте и уже готовлюсь падать на ноги, как как вижу короткий солнечный блеск, и едва успеваю поднять руки! Прямой солнечный луч, и Сол влетает остриём меча мне прямо в ладони! Моя плоть останавливает сталь, но прямое попадание ей и не нужно — меч разгорается, становится белоснежным от огромного жара, и вспыхивает ветвящимися щупальцами плазмы!

Мне разрывает ладони! Остаётся лишь некротический скелет левой руки…

Указательный палец которой я направляю в лицо Сола.

Бау!

И пучок чистой некротики попадает прямо в глаза повелителю Солнца. На миг он жмурится. Я вдыхаю…

И высвобождаю жар из ноги, позволяя себе прокрутиться в полёте и ударить его под рёбра! Бах! Попадание по душе! Попадание по рубцу Апатии! И Сол отлетает вместе со своим мечом!

Я приземляюсь на ноги. Сжимаю челюсть от боли и смотрю на руки.

Вдох…

И короткими импульсами под землёй пошла энергия, начиная фокусироваться в моих ногах. Она выкачивалась отовсюду, собирая всю живую энергию планеты! Умирали звери, падали птицы, сохли растения! Я убивал своих же детей — творения Земли, детищ Терры. Я их поглощал.

Забирал то, что милостиво когда-то даровал.

Жизнь.

Из повреждённой плоти начал отрастать жгут за жгутом, что соединялись в новые кости, мышцы и кожу.

Миг, и руки были восстановлены.

Поворачиваюсь на Сола. «Тот» уже стоял, хотя такой беззаботности на лице уже не было.

— Физически слабо, но… что-то ломается внутри, — хмурится он, — Не принимать удары. Поняла.

Теперь уже хмурюсь я. Вот снова. Меня это смущает.

— Женский род. Почему? — слова в форме Зверя даются тяжеловато, будто я и правда буквально чуть зверею.

— Тебя смущает мой облик? Какой есть — только мужской был, — задирает Сол брови и вглядывается в мою реакцию, — Или ты… настолько всё забыл? Ты что, совершенно ничего не помнишь?

— Совершенно.

— Ха… ха-ха-ха! Но про Сола ты откуда-то знаешь! Значит тебе рассказали да? — как-то нежно хохотнул, казалось бы, парень, — Я, кстати, догадываюсь кто и что про меня рассказал. Ну какой же ты наивный! А ведь если бы не Она…

И тут я совершенно перестаю понимать, что происходит.

Зря.

Глаза слепит неожиданный солнечный блик, я машинально жмурюсь, и Сол уже оказывается перед мной! На этот раз я принимаю удар когтями, блокируя меч перед лицом! Бамц! Искры!

[Адаптация — Ослепление: ⅕]

[Адаптация — Ослепление: ⅖]

Сол дерётся играючи, одной рукой и без напряжения на лице.

Я не на его уровне. Сейчас точно нет. Нужно…

«Больше!..»

Открываю рот, и накопленная там кровь выстреливает копьём во вражеское тело! Сол исчезает! Где…

БАХ! В последнюю секунду поднимаю руку, прежде чем меня снесли спиралевидным клинком!

[Адаптация — Угол зрения: ⅗]

Я пробиваю собой деревья, взбиваю землю, крошу камни! Из-за адаптации я ощущаю, как меняются глаза, как они гудят и болят от бурлящих там наномашин!

И не успеваю выпрямиться как слышу знакомый гул.

«Чёрт!»

БАММММ! Луч солнца попадает прямо по мне! Меня уносит как пушинку в бурной реке, безжалостно и неумолимо! Из-за шкуры Зверя и адаптации к огню я не получаю уже такого урона от жара… но сука, я не могу сделать НИЧЕГО! Ни двинуть рукой, ни вздохнуть!

Кости снова начинают трещать. Я снова лечу хер пойми куда, неспособный вырваться из этой толкающей ловушки!

Сука… сука!

'Анализ показывает, что это и не урон огнём, и не телекинез. Структура та же, что и у природы теплового урона.

Привожу эту атаку к единому знаменателю'

И тогда…

[Адаптация — Урон Солнца: ⅕]

Тело будто щёлкает. Сплошной поток энергии начинает заметно «скользить» по моей коже, словно вода льётся на человека, облитого маслом. Мало, совсем мало! Но…

Этот луч теперь попадает не целиком — часть просто соскальзывает.

Что, к сожалению, в корне ничего не меняет, и останавливаюсь я лишь тогда, когда из-за удачного удара затылком о гору сворачиваю в сторону и выпадаю из прямого луча. Сол это чувствует сразу и прекращает атаку, а я же просто падаю.

Меня отшвырнули достаточно далеко, чтобы вокруг был живой лес и звери. И кажется… люди? Чёрт! Да, рядом город.

Плохо.

— Кх! — кашлянул я, ощущая давление в груди.

«Пользователь, урон заставляет Зверя сжирать больше вашей энергии. Срочно пополните!»

Вонзаю когти в землю.

И вот снова… мне приходится их убивать.

Волчата, спрятавшиеся за мамой, падают замертво. Следом на их тела падает и мать.

Только распустившиеся астры иссыхают и обваливаются мёртвой соломой.

Яйца жаворонков гниют изнутри. Никто уже не вылупится. Никто не родится. И труп родителя, так и застывший поверх них, уже не согреет.

Поглотить жизнь для меня — всё равно что вдох ингалятора для астматика. Быстрый, короткий, и необходимый.

Но цена…

Я не хочу её платить.

Ведь я обременён ощущать боль и печаль каждого, кого сжираю ради своего выживания. Это великая сила с огромной ценой.

Кажется, я понимаю, почему Терра был безэмоционален. Я тоже так долго не смогу. Это… невыносимая печаль.

Я сжимаю кулак, начиная медленно подниматься. Сол уже был здесь. Он всё больше менялся, и теперь вокруг его глаз виднелись мерцающие золотые трещины, а кожа на руках сползала, обнажая чистую плазму с просвечивающими костями.

Какой у него потенциал? Насколько он… или она… выкладывается? Если я сейчас пойду ва-банк, не будет ли такого, что Солу достаточно поднапрячься чуть больше, и просто меня перебить?

В облике человека выиграть без шансов — нет такой крепкой шкуры и быстрых ног, чтобы дожить до адаптации. Меня просто убьёт быстрее. В облике Зверя нет много времени — форма жрёт силы, а пожирание жизни на планете наносит непоправимый ущерб психике.

И что выбрать? Попытаться покончить со всем быстро, или растягивать и маневрировать между атаки, подводя всё ближе к адаптации?

Не понимаю.

— И какова цель? Зачем это всё? — прорычал я.

— Месть. Обида, — пожимает «он» плечами, — Луну бы тоже убила, да та всегда скрытной была, не знаю где искать.

— Убьёшь меня, и что дальше?

— Умру. У меня нет желания жить. Я — пустышка. Потерянная во времени личность. Пыльная и гнилая. Кости в гробу, — говорило существо вполне спокойно, практически и впрямь без эмоций, — Хотя…

Слышу крики людей в городе неподалёку. Эвакуируются. Нужно потянуть!

— Смотря на тебя, я гадаю, что, может, не всё потеряно? — наклоняет Сол голову, — Может и я могу? Что если да? Что если тебя не убивать? Что если всё это закончить прямо сейчас? Мою месть, нашу битву. Она бессмысленна — я просто исполняю своё последнее желание, — говорило существо, словно являлось творцом без ограничений.

— Это будет куда лучше.

— Думаешь? — пронзительно смотрит он слепящими глазами, — Я согласна. Убери форму и скажи где Луна — тогда мы закончим бой и обсудим что делать дальше.

— И зачем… тебе Луна? — мышцы напрягаются.

— Помешанная на тебе девка уже один раз всё испортила. Испортит и второй. Я её убью. Я всех могу здесь убить — уж поверь, у меня хватит смелости это продемонстрировать.

Мешкаюсь.

— Ясно, — Сол улыбается, — Знакомая заминка.

Вспышка. Сол появляется сверху и задирает меч! Гравитация резко меняется, и меня, землю, камни… всё в радиусе километра резко приподнимает! Я пытаюсь крутиться, вернуть положение, но понимаю, что гравитации нет — я почти что в космосе!

— Знаешь… а я ведь тебя тоже любила. Жаль ты оказался ведомым и бессердечным, — раздался голос, — Но раз ты вкусил её без меня… то держи, наслаждайся своей человечностью.

Сол опускает меч. Раздаётся гонг.

БАММММ! И всё резко вдавливается, превращаясь в блин! Целые километр вокруг становятся единой плоскостью, гравитация Солнца уничтожает всё, что здесь было!

«Город… город… ГОРОД!», — осознаю я, лёжа с переломанными костями.

* * *

В то же время. Окраина города.

Люди уже знали. Новости пришли заранее — сирены включили ещё полчаса назад. И при этом жители не кричали, не метались, не паниковали. Всё шло по инструкции! Улицы перекрыли, военные направляли потоки людей, а машины бросали прямо на дорогах, направляясь к телепортационной стеле пешком.

Колонны людей двигались быстро, но без истерики. Родители держали детей за руки. Кто-то тащил чемодан на колёсах. Кто-то нёс на руках домашних питомцев. В громкоговорителях спокойно повторяли одно и то же:

— Не толпиться! Двигаться к телепортационному залу! Следовать указателям! Мы вам поможем! Все будут в целости и сохранности!

И это работало! Люди правда осознанно шли к спасению!

Пока не прогремел первый удар.

Где-то в километре за городом раздался глухой грохот! Земля дрогнула так, что витрины задребезжали! Люди остановились. Кто-то обернулся. На миг воцарилась тишина…

Прерванная вторым ударом. Бах! И он оказался ещё громче! Тут же в небе вспыхнул свет: слишком яркий, слишком резкий! После него донёсся раскат, как будто гора разломилась пополам!

И строй людей сломался.

Паника пошла мгновенно! Кто-то закричал, люди рванули вперёд, перестав держать дистанцию! Чемоданы бросали, кто-то падал, его тут же поднимали или просто перепрыгивали!

Все быстро переходили на панический бег — когда опасность уже перестала казаться далёкой.

Среди бегущих была женщина с девочкой. Лет восемь. Они держались за руки так крепко, что пальцы побелели!

— Быстрее, солнышко, быстрее!

Они бежали вместе со всеми. Девочка едва поспевала, запинаясь о трещины на дороге, но мама её подтягивала, ни за что не отпуская!

И тогда люди позади начали кричать. Сначала никто не понял почему, ведь грохот прекратился, и новых поводов для паники быть не должно! Но потом стало видно — из леса, из-за холмов, оттуда, где гремели взрывы… шла полоса. Отчётливая зона с чёткой границей.

Где всё живое превращалось в труху. Зона смерти. Буквальной и видимой.

Трава в ней темнела, буквально за секунду старела, серела и рассыпалась в пыль! Кусты скручивались, будто их сушили столетиями. Листья превращались в труху и осыпались серым снегом!

Животные падали прямо на бегу.

Крыса, выбежавшая из канализации, сделала пару шагов и просто осела: шерсть стала серой, кожа треснула, и через секунду от неё остался только обтянутый сухой кожей скелет. Птицы падали с неба. Голуби на крышах просто замирали, превращаясь в мумифицированное воплощение смерти.

Собаки слетали с поводков — их головы иссыхали и проскальзывали. Коты умирали прямо на руках, испуская последний вздох прямо на глазах любимых хозяев.

Любимые домашние питомцы и нелюбимые городские вредители — умирали все одинаково.

Люди смотрели на это и не понимали.

— ЧТО ЭТО⁈

— БЕГИТЕ!

Толпа рванула ещё быстрее! Женщина потянула дочь вперёд, почти волоча её за собой! Ещё немного! Оставалось ещё немного! До телепортационного зала — меньше ста метров. Зона смерти уже всех обогнала, но она совершенно не тронула людей — лишь животных и растения! Значит можно успеть! Последний миг! Ещё немного и…

И в этот момент всё вокруг вдруг стало… странным.

Сначала поднялась пыль. Потом мелкие камни. Затем объекты тяжелее: велосипеды, урны, машины.

И вместе с ними и люди.

Гравитация пропала.

Кто-то оторвался от земли на полметра. Потом на метр. Люди зависали в воздухе, медленно поднимаясь, как будто мир выключил притяжение! И у этой атаки тоже была заметная область — подняло не всех, а только кому не повезло оказаться чуть дальше от стелы!

Девочка осталась на земле — ей просто повезло оказаться в шаге от невидимой зоны. А вот её мама…

Она поднималась.

— Мама? Мама! — дочка крепче сжала мамину ладошку, — Мама, что это⁈ Мама, вернись! Мама, стой!

— Не знаю… не знаю! — голос матери дрожал, — Доча, отпусти!

— Нет, мама! — маленький ребёнок со всей силы пытался притянуть маму назад, — Я не отпущу! Я помогу!

— Отпусти… отпусти! — она что-то чувствовала, — ДОЧА, СРОЧНО УБЕГАЙ…

Гонг.

Хлопок.

И все резко пропали.

Все, кого подняло, кто вопил… исчезли. И повисла гробовая тишина. Не осталось ни зданий, ни живых — абсолютный плоский пустырь вместо города и пары строений на границе.

Девочка застыла.

Она медленно опустила глаза.

В её ладошках так и остался остаток маминой руки. А под ногами — кровавый ошмёток.

— М-мама?.. Т-ты где… мама?..

Никто не ответил.

Уже было некому.

Глава 34

В то же время. От лица Луны.

«Нет, нет-нет-нет!», — она неслась сквозь землю, — «Откуда он здесь⁈ Как он смог явиться⁈»

Пролетали целые километры. Зайка неслась по Кроличьим Норам словно типичный повелитель скорости из западных комиксов — когда пространство размывается, когда силуэт растягивается в линии, и когда целые страны проносятся за пару мгновений!

Кроличья Нора — это не телепортация, как можно было подумать. Это буквально тоннель, помогающий накапливать скорость. По этой причине у Луны сильные ноги, по этой причине она не может быть всюду.

Потому что она банально и буквально бежит.

Длинными рывками девушка в маске проносилась под полями, лесами, перепрыгивала озёра, вылетая из открывшейся норы словно из пушки, а затем ловко приземлялась обратно в тоннель, продолжая разгоняться! Прямое направление сменялось плавным поворотом, и девичье тело наклонялось подобно разогнанному мотоциклу.

Быстрее. Всё для того, чтобы бежать ещё быстрее!

И наконец она добегает — до места, где сейчас был её любимый.

Нора раскрывается, и девочка вылетает, мягко приземляясь чётко в городе! Вся накопленная скорость магически убавляется, и Луна наконец останавливается, достигая цели.

«Что… это…», — обомлела она.

Это был… фарш.

Просто фарш.

Поначалу она даже не поняла, что приземлилась на асфальт. Ей казалось, что всё это какой-то огромный красный ковёр. Склизкий, противный! Что угодно, но…

Но нет. Это асфальт — на нём просто нет места без крови. Все дороги — красные, и всюду — размазанные в кашу трупы.

Луна медленно смотрит на этот вопиющий кошмар. Да, она, можно и правда сказать, маньяк. Она убивает и находит в этом своё удовольствие! Но убивает она плохих.

А сейчас смотрит на всех.

На взрослых, размазанных по стенам. На детей, вдавленных словно мухи. На собак и котов, которых можно различить лишь по ошмёткам шерсти.

Просто… фарш.

Но были и живые. Немного. Там, впереди — где кошмарная зона будто резко закончилась, и асфальт остался асфальтом, а не алым ковром. На этой границе стояла застывшая, бледная словно мрамор девочка с чьей-то оторванной рукой.

Бах! И туда же что-то приземляется. Огромное, белое, с массивными рогами.

Израненное. С переломанной рукой, волочащее едва не оторванную ногу. С открытыми ранами. Оторванными кусками шерсти. Сгорбленное от боли.

Раненный Зверь.

«Терра… Миша!», — и Луну окатывает очень… ОЧЕНЬ нехорошее предчувствие.

Михаэль застыл. Он приземлился прямо перед девочкой, даже не обратившей внимание на упавшее с небес чудовище. Кажется, она полностью потеряла себя, лишилась чувств.

— Мам… м… мама… — шептала она почти беззвучно.

Зверь, держась за разорванную руку, медленно обернулся, подгибаясь в сломанном колене. Он посмотрел на пустырь, где когда-то были здания. На красные лужи, покрывавшие чистый некогда асфальт. На мясо и трупы, бывшие живыми людьми ещё мгновение назад.

Он медленно скользил голубыми глазами по всему, что здесь произошло. Молча. Практически не дыша.

«О нет… о нет!».

И Луна видела… как нечто медленно умирает внутри её любимого. Так же, как умерло в этой маленькой девочке, уже ни на что не реагирующей.

— Мама… — шептала она.

— Прости…, — прошептал тихо и Зверь, — Пожалуйста… простите меня.

— Мам…

— Пожалуйста, простите. Простите. Простите, — забормотал он, прижимая дрожащие руки к своей груди.

Люди, что стояли дальше девочки смотрели на всё это с таким же ужасом, каким и… превознесением.

Белоснежный израненный Зверь, спустившийся с небес, страдает при виде людей так же, как страдают и люди. Божество, равное Сильнейшим… горюет, когда умирают «жалкие муравьи», которых он может не замечать.

Точно так же, как и Луна, они видели… что вместе с людьми умирает и частичка Михаэля.

«Терра… мой…», — потянулась Луна, но осеклась, — «Нет. Уже не Терра. Его… уже нет».

Это не произошло бы раньше. Если бы это произошло во времена их первой жизни вместе — Зверь бы так и близко не реагировал. Тогда эти эмоции в нём только зарождались. Терра не был таким.

Его уже нет.

«Миша… любимый», — сердце Луны разрывалось смотреть на всю ту боль, что несёт на своих плечах самый обычный, пусть и сильный мальчик.

Но что-то меняется. И не в плане, что Луне «кажется» — нет, она физически, прямо буквально ощущает какие-то изменения.

Его раны начинают затягиваться, кости срастаться. Мишу окружают белые тонкие нити из чистого, не солнечного, а… какого-то мистического света. Они проникают в раны, заботливо плавая вокруг, и лишь Луна и Лунасетта, обуздавшие теорию Апофеоза, способны это видеть.

Что-то происходит. Прямо сейчас.

Погоди, это…

— Простите…, — прошептал Зверь, — Я… всё исправлю.

И чудовище присело на колено, аккуратно приподнимая маленькую ручку застывшей девочки. И лишь тогда она наконец очнулась.

Луна снова что-то ощутила. Уже иное. Тоже магическое.

Силу.

Любовь.

Михаэль источал Любовь, и это… спасало сердца тех, кто на него сейчас смотрел. Но любовь не к кому-то.

Любовь к человечеству.

— Мама… придёт?.., — прошептала девочка.

— Обязательно, малышка, — и чудовище улыбается, — Я всех верну. Всё будет хорошо. Это лишь страшный сон.

— Когда… вернётся мама?..

— Скоро. Ты и не заметишь. Просто закрой глаза, и всё будет хорошо. И она уже будет здесь.

— Правда?.. Обещаете?..

— Клянусь, — слово отдаёт ощутимой силой, — Пока я здесь — хорошие люди не страдают.

Девочка прикрывает глаза и, окутанная теплом Любви, спокойно выдыхает.

Миша улыбается вновь… и одним движением спиливает всем головы энергетическими лучами чистого Жара из своих глаз.

Все «уснули» очень быстро — без боли и страданий, даже ничего не поняв.

Тела падают, и Зверь выпрямляется. Из его спины вырастают энергетические руки, складываются в печать, и вокруг раскрывается огромная Территория, захватывающая весь город! И в этот момент, словно снегопад огромных снежинок, в свободные руки чудовища начинают слетаться… души.

Как сверчки, как светящиеся бабочки! Тысячи маленьких огоньков касалось его кожи и утопало где-то внутри, красивыми цветам двигаясь по каналам и осядая где-то глубоко внутри.

Это было очень красиво. Как сцена из фантастичной сказки.

Как что-то совершенно нереальное.

И когда всё закончилось, когда парад душ и танец света прекратился. Миша вновь опустил голову, молча смотря на кровавую границу и на мёртвые тела с отрубленными головами.

— Миша… — и лишь сейчас Луна осмелилась приблизиться.

Она ловким прыжком сократила дистанцию, мягко приземлилась рядом, и нежно коснулась большой белоснежной руки.

Сказать ничего не дали. Первым пришёл гул, а затем и яркий свет.

— А, маска. Понятно, почему не нашла — ловко ты прячешься, — слышится голос.

Луна медленно оборачивается. Эту силу и этот меч она узнает всегда.

— Ты… ПОГАНАЯ ТВАРЬ! — завопила она, — ДО ЭТОГО ТЫ ОПУСТИЛСЯ⁈ ЖАЛКОЕ НИЧТОЖЕСТВО!

И теперь понятно, чего добивается Сол. Чего желает эта тварь! Не убить Терру, нет. Не факт, что это вообще выйдет!

Цель Сола — сломать Терру. Вернуть до прежнего состояния.

Его цель — убить именно Михаэля Кайзера.

— Громкие слова для лживой трусихи под маской жалкой крольчихи, — улыбается существо, чьи руки стало плазмой уже по локти.

— Лживой?.. Да что ты…

— Луна…, — и тут Зверь прошептал, всё так же глядя на трупы, — Объяснись.

И Зайка, совершенно не ожидая такого от Михаэля, с испугом на него поворачивается.

Она искренне не понимает.

— Да, Луночка. Объясни мужу, как оно всё было, — чуть улыбается безэмоциональный Сол.

— Ч-что?.. Я не…

— Она говорит о себе в женском роде. Говорит, что это ты была причиной конфликта — как ты за спиной всё портила. Как ты меня увела, — продолжил шептать Миша.

— П-погоди… — Луна, честно, начала паниковать.

— И пускай битва случилась по другой причине, но сам факт, что ты рассказывала совершенно другую историю…

— Это бред! — резко воскликнула она, — Э-это полный бред, Миша! Я… я не понимаю, откуда это всё взялось! Клянусь, всё было не так! Я рассказывала тебе правду! Я ничего не забыла и не придумала!

И Сол удивлённо вскидывает брови, задумчиво глядя на парочку внизу.

Терра же не пошевелился.

— Что. Ты. Ему. Сказал⁈ — процедила Зайка, оборачиваясь на Сола, — Ты, ублюдок, не ставил жизни живых ни во что! Ты хотел повесить вечное палящее солнце! Т-ты… ты хотел МЕНЯ! Чтобы я вешала вечную тьму вместе с тобой! Чтобы два апокалипсиса сменялись друг другом! И когда я выбрала пусть и безэмоциональную, пусть и не самую человечную, но ЖИЗНЬ Терры — ты решил устроить единый апокалипсис! — её разрывало от ярости, — И теперь ты, тварь, говоришь, что Я стала причиной⁈

Сол затих. Он искренне задумался, глядя на сестру и сводного брата. Смотрел пусть и недолго фактически, всего пару секунд, но в текущей ситуации это казалось тихой вечностью.

А затем хмыкнул.

— Хм. Возможно. Всё же, прошли тысячелетия… любой разум разрушается. Но… — пожимает он плечами, — Где гарантии, что именно мой?

— Ха⁈

— Одна может лгать, чтобы получить не своего мужчину. Второе могло от заточения и одиночества исказить воспоминания, чтобы оправдать своё моральное падение. А третий просто всё забыл, чтобы узнать кто прав. Ха-ха, всё же НАШ возраст и правда ломает разум!

Глаз Луны задёргался.

Какая ещё ложь… какой ещё обман⁈

— Миша… Миша я клянусь, я говорила…

— Плевать, — резко прервал он, — Мне… уже плевать.

Луна застыла. Сердце пропустило удар.

Миша впервые шевельнулся с того момента, как встал с колена — он поднял голову, протяжно вдыхая и прикрывая глаза.

«Нет… нет-нет-нет! Мишенька…»

— Кто обманывал, как оно было… всё это уже не имеет значения. Мне совершенно плевать… — бормотал он, задирая голову.

— Миша… М-Миша… — сердце Луны билось всё быстрее от страха.

Михаэль открывает глаза.

— Я не имею к прошлому никакого отношения. Вы правы — я не вспомню. Я уже не узнаю правды. И честно? Мне плевать, — его голос начал набираться силы, — Я не Терра. Я не Зверь. Я — это я, Михаэль Кайзер. И этот конфликт древнейших времён не имеет ко мне никакого отношения. Всё, что мне важно — текущее.

И страх Луны… начал медленно пропадать.

Сол надломил Мишу, ранил. Но и как любая другая, рана заросла крепкой коркой, показывая главный талант этого живучего мальчика. То, чем так славится человечество.

Адаптация.

И урон психике он обернул в броню.

— Земля… моя. Человечество — моё! — он переходил на рык, — И ты — у меня в гостях, Сол. Я не позволю тебе здесь и вздохнуть без моего разрешения. Сводный брат или изначальная невеста, психопат или женщина с разбитым сердцем — мне плевать. Всё, что я вижу — бездушную чудовищную собаку. У тебя последний шанс разрешить всё это — встать на колени перед Императором того места, куда явился.

И Сол в ответ на это…

— Пха… пха-ха-ха! Правда? Серьёзно? Вся эта речь, чтобы приказать мне…

И Михаэль поворачивается, указывая вниз.

— Я сказал, сука… н͔͇̗̫̱͚̟͚́̈́͂̐и̃̅̎̀̆̐́°̘̤̪̱̖̗̟͚͋̾̏ͅц̠̝̤̟̮̲́̔͋̈́.̫̮̩̝̳̮͛̀̔̑̃͂̉̐̐̅̏̚

И с треском из его головы вырастает тёмно-синий камень.

БАААХ!

Реальность меняется. Гравитация повинуется Приказу, давление не осмеливается работать как должно, и вальяжно парящего в небесах Сола со всей силы вбивает прямо в кровавый асфальт!

* * *

Что произошло до этого момента? Что привело меня к этому решению?

Наверное… ответственность?

Я смотрел на трупы. На кровавую кашу. На ребёнка с оторванной рукой родителя, которую впечатали в асфальт прямо перед ней. На этот пустырь. На трупы животных.

Я понимал… прекрасно понимал — не я их убил. Не я здесь главная тварь. Не я здесь причина этого кошмара. Да я даже не причина прибытия Сола! Прошлое не относится ко мне! Всё это жизнь и судьба ДРУГИХ существ, не моя! Я не должен отвечать за то, чего не делал!

Но эта логика… весьма инфантильна, не так ли?

Ведь всё же — Сол здесь. Убил людей. И убьёт ещё — нет у него сострадания, нет в нём человечности. Или в ней. Не знаю. Да мне и плевать.

Не я это начал. Но в моей ответственности это закончить. И я не буду отказываться от ответственности… даже если придётся терять свой облик.

— Миша… Миша я клянусь, я говорила… — боялась Луна.

— Плевать, — резко прервал я, — Мне… уже плевать.

«Рой…»

«Слушаю, пользователь»

«Поглощай Гордыню»

Чувствую, как внутри желудка что-то разбивается — трещит и крошится словно стекло. Резким спазм бьёт по телу, волна жара расходится по мышцам, начиная быстрыми импульсами скапливаться в голове!

— Я не имею к прошлому никакого отношения. Вы правы — я не вспомню. Я уже не узнаю правды. И честно? Мне плевать, — мой голос начал набираться силы, — Я не Терра. Я не Зверь. Я — это я, Михаэль Кайзер. И этот конфликт древнейших времён не имеет ко мне никакого отношения. Всё, что мне важно — текущее.

Кости на голове горят! Невероятная боль заставляет затаить дыхание и сжать кулаки, чтобы не сорваться в крик!

Но… но это всё…

Будто полные мелочи, разве нет?

«Пользователь… если анализ верен — у меня очень хорошие новости»

Это определённо неприятно. Определённо, чёрт возьми, очень больно! Но… но…

Но это совершенно не то, чего ждёшь!

'Кажется, личности в Гордыни нет.

Вас никто не пытается перехватить. Никто не пытается подселиться. Если анализ верен…

Вы поглощаете САМ Грех'

— Земля — моя. Человечество — моё! — голос переходил на рык, — И ты — у меня в гостях, Сол. Я не позволю тебе здесь и вздохнуть без моего разрешения. Сводный брат или изначальная невеста, психопат или женщина с разбитым сердцем — мне плевать. Всё, что я вижу — бездушную чудовищную собаку. У тебя последний шанс разрешить всё это — встать на колени перед Императором того места, куда явился.

Понятно… кажется, теперь понятно.

До этого ведь я имел дело с воплощениями Грехов. С их абсолютными представителями, наделёнными, считай, «лицом» Греха или Добродетели. Я, по факту, с самим ГРЕХОМ дела-то и не имел.

Грех — это форма суждения. Это не личность и не существо. Это просто факт, чистая сила разума, испускающая определённую энергию в пространство.

И Гордыня БЫЛА. У неё просто не было «лица», типа Люксурии у Похоти.

— Пха… пха-ха-ха! Правда? Серьёзно? — засмеялся Сол, — Вся эта речь, чтобы приказать мне…

'Пользователь, так же сообщаю об усиленном влияние процесса Апофеоза. Именно он помогает вам сдержать растущую мощь. Он не даёт вам поменяться.

У вас получилось.

Пользователь… в вас искренне верят как в Бога Человечества. И это не даёт человечности от вас уходить. Теперь вы искренне заперты в той природе, которой не хотите лишаться'

Гордыня — сильнейший из человеческих Грехов. Первородный. Изначальный. Положивший начало падению разума.

А я… сильнейший из людей. Главный их представитель, так же положивший начало самому человечеству на своей Земле.

Лучший из них…

Самый совершенный из них. Апофеоз всего вида, всей расы.

И на МОЕЙ Земле, с МОИМИ людьми… всё будет так, как я скажу.

Я медленно поворачиваюсь на Сола.

Дед объяснял. Я знаю, как этим пользоваться, ведь Приказы Вильгельма, по сути, работают точно так же. Просто если Вильгельм приказывает организму…

— Я сказал, сука… — указываю я вниз.

То Гордыня приказывают самому мирозданию.

— Н̝̗͙̦̑́͂̍̀̾и͙̝̲͕̝̬̘̾̿͂̇ͅц̳̝͚̳͍͕̉̽͐́̓̈́͋.̄°̳̦̞̙͖͖̯͖͙̋̿̃̉͆́̑

Из головы прорастает камень, подобный тому, что мы поглотили.

Он резонирует с моим горлом! Горло порождает гудящий голос, что уходит невидимым импульсом по струне, проходящей через всё пространство! Струна гудит, звенит, и этот звон уходит вперёд — на объект моего внимания!

И остановившись на Соле…

Струна рвётся.

БАААХ! Гравитационная сила меняется, вбивая горящую тушу прямо в землю! Вжимая его так же, как он вжимал невинных людей!

'Пользователь…

Теперь вы и есть — Гордыня'

Глава 35

Боль проходит по всему телу, оседая в преимущественно в горле. Но это не першение, не раздирание! Это именно «наказание». Будто тиски сжимаются вокруг шеи, цель которых не принести боль как таковую, а этой болью предупредить: «Не продолжай».

Я иду против самого мироздания. Я подчиняю его своим голосом, своими Приказами! И с каждым разом хватка сжимается, напоминая, что в какой-то момент мою голову просто оторвёт, словно вылетевшую пробку шампанского.

Но боль проходит. У этого определённо есть предел, и это определённо можно прокачивать. Причём вполне легко — просто становиться сильнее, устойчивее и восстанавливаться быстрее.

'Пользователь, новости и правда хорошие.

Всё, что происходит — лишь отдача физическими повреждениями'

«И больше ничего?»

'И больше ничего. Апофеоз не даёт вам меняться. Даже с силой, что имеет ТАКОЕ влияние на всё вокруг — она не способно повлиять на вашу личность. Главная цена становления Грехом — отсутствует.

Однако должен предупредить, что физический эффект — накопительный. В моменте вы будете чувствовать облегчение, но этот урон сходит фактически дольше, чем ощущения от него. Имейте в виду.

Долго так продолжаться не сможет. На текущем этапе вы ограничены'

Да… с магией крови я получил и высокий контроль над телом. Уже и без Роя ощущаю, как шею что-то пережимает, реально норовя подорвать как горлышко шампанского, в то время как сам камень Гордыни — прорастает глубже в голову.

— М-Миша… — услышал я тихий голосок сбоку.

— Всё в порядке, дорогая, — прорычал я, — Небольшой экстренный апгрейд. Я — это всё ещё я.

И Луна тепло и счастливо улыбается, понимая, что её большое любимое чудовище — всё ещё то самое любимое чудовище.

Обманула ли она меня? Или сама всё напутала? Или они оба правы как-то по своему, и всё это вообще очень запутанная история? Не знаю.

И мне абсолютно насрать.

Я люблю Луну не за то, кем она была в древние времена, а за то, что я вижу сейчас. Плевать мне на прошлую Луну, плевать мне на прошлого Сола. И на себя прошлого мне тоже плевать.

Я не для того победил Судьбу, чтобы снова стать рабом прошлого!

«Здесь только я определяю реальность», — сжал я кулаки, глядя на припечатанного Сола.

Он начинает подниматься — Сол настолько силён, что Приказы на него не могут действовать долго. Это хреново.

Но ситуация… теперь куда лучше.

Ведь я не просто Гордыня — я ещё и не один.

— Помнишь, как мы его тогда победили? — спросил я.

— Примерно. Я помогу, — кивает девушка, взмахивая длинными ушами, — Как говорится: «Можем повторить», дорогой!

— Надо, дорогая, — хмурюсь я.

— Не обращай на меня внимания, — она топает она босой ножкой по земле, открывая Нору, — Но мне понадобится помощь. Как скажу — нужно будет его припечатать на месте!

— Попробую, — киваю.

Луна кивает в ответ, делает шаг назад и, прежде чем провалиться в тоннель…

— Люблю тебя. Мы справимся, — говорит она.

И тоннель затягивается.

Её слова греют сердце, и я не могу не улыбнуться, пускай и на миг. Но счастье сейчас может подождать…

Ведь пришла пора его защищать.

— Это… могучая сила… — процедил поднимающийся Сол, — ЖАЛЬ, ЧТО НЕ…

— З̮̘͢а̡̯͖̠ͅм̯̜͜р̮͢и̨͚̘̮.̢̬̩̤ͅ

Звон пробивает по Солу, тиски на моей шее стягиваются, и я срываюсь вперёд на Векторном Ускорении!

Бах! С кулака прямо в лицо! Сол отлетает, запинается об землю и с кувырка вонзается в гору!

Он поднимает меч и…

— З̮̘͢а̡̯͖̠ͅм̯̜͜р̮͢и̨͚̘̮.̢̬̩̤ͅ

Враг снова застывает! С моего рта бежит кровь.

Рывок. БАХ! Удар когтями в грудь! Я разрываю его рёбра, добираюсь до сердца и раскрываю свою пасть чтобы выжрать его ядро!

Ошибка.

Огромный, куда более мощный луч солнца вырывается из этого же бьющегося сердца. Я лишь успеваю услышать гул и звон, как яркая вспышка сносит всё моё лицо до черепа, обнажая кости, оголяя рога и показывая прорастающий тёмно-синий камень!

Но мозг… мозг сохранился.

Нимб над головой прокручивается. Полное отражение! И этот луч ударяет прямо в башку Сола! И…

Он начинает излечиваться.

— НА ЧТО ТЫ РАССЧИТЫВАЛ⁈ — смеётся он, — ЧТО СОЛНЦЕ МНЕ ПОВРЕДИТ⁈

…

…

Бля.

Бам! И второй луч сносит меня на километры назад, в очередной раз начиная отталкивать без шанса вырваться из этой сраной ловушки!

«Пользователь, срочно восстановите голову, иначе мозг начнёт скоро спекаться!»

«Да я сам понимаю!»

Ни Приказать, потому что даже рот открыть не могу! Ни остановиться, потому что… а как, твою мать⁈ Ни улететь Иггдрасилем, потому что не остановлюсь! Надо гадать! Надо думать, что делать в таких…

И тут, в очередной раз воткнувшись в землю — я падаю куда глубже и куда более беспрепятственно, чем ожидал! Полёт под землёй ускоряется, я физически ощущаю, как заворачиваю в сторону, а затем резко вылетаю обратно в мир словно из водяной горки!

Зайка… она поймала меня норой!

Я приземляюсь, топаю ногой и моментально всасываю жизнь вокруг, чтобы восстановить голову.

Сбоку вспышка.

[Адаптация — Угол зрения: ⅘]

Делаю шаг и ловко ухожу в сторону от такого же луча! На Соле абсолютно не было повреждений, и лишь руки, полностью ставшие плазмой с просвечивающими золотыми костями, показывали, что бой длится уже какое-то время.

«Рой, анализ атак. Его луч становится сильнее?»

'Верно. Чем больше идёт бой, тем сильнее его атаки — по этой причине адаптация толком не повлияла, потому что её сопротивление просто перебивают.

Сол определённо становится сильнее. Вопрос лишь в том…'

«Какой ценой, да», — понимаю и я.

Что означает его медленное, но верное разрушение оболочки и обнажение до плазмы? Чистое усиление? Или урон от форсажа, когда тело просто не выдерживает перегрузки?

Очевидно, он от этого становится сильнее. И если рассчитывать на подсказку Знания, то верная теория…

Что Сол так же медленно умирает. Просто и банально сгорает.

И если в этом нет подвоха, то теперь вопрос в другом: кто кого переживёт, и какой ценой.

'Он, пользователь.

Урон по вам куда больше, чем урон по Солу. По нему, фактически, вы так урона и не нанесли, не считая души и Рубца Апатии.

И если вы не согласны принести жертву всю жизнь на Земле ради восстановления, то Сол вас переживёт — его коэффициент усиления выше скорости вашей адаптации и усиления от Гнева

На данный момент'.

Плохо дело.

Но…

«Однако уравнение можно изменить…»

Я протяжно выдыхаю.

Ну вот и финальный экзамен моего боевого интеллекта. Вот и тот самый случай, которого я боялся ещё будучи маленьким карапузом с кучей врагов, нулём знаний, и тонной необузданных инструментов.

Мне попался враг, которого физически не перебороть. Никак. Я сражаюсь с набирающим силу Солнцем.

«Рой, сколько у нас прочности?»

'Учитывая коэффициент усиления Сола и отдачи Гордыни… с сохранением текущего темпа…

Десять минут битвы'

«А дальше?»

«Дальше смерть и высвобождение Хтонической Сущности»

«То есть смерть», — нервно облизываю губы, — «Она была равна Концепциям. Уверен, мой Апофеозный разум с Гордыней она так же перепишет без особых проблем»

«Скорее всего»

«Значит… заканчиваем за десять минут, Рой?»

«Значит заканчиваем, пользователь»

Настал момент, когда победит только интеллект и опыт.

Вот и финальный экзамен.

* * *

В то же время. Граница Германской Империи.

Вильгельм стоял среди генералов. Он не принимал участия в битве с Иоганном, потому что кто-то должен был остаться на случай, если враг не один.

Стояла яркое палящее солнце. Дул ветер. Висела тишина.

Воины были готовы сорваться в любой момент: специальные отряды были на позициях, а тактические маги уже заряжали ритуалы, чтобы показать врагам Германское гостеприимство.

Это была война. Настоящая, неподдельная и полноценная — когда страна нападает на страну.

Но люди ещё мало понимали… что главную битву, определяющую всю судьбу человечества, ведут отнюдь не люди. Не воины какой-то страны. Не маги в военной форме.

Сейчас, прямо в эту секунду…

Решающая битва проходила в небесах.

— Император, замечены два неопознанных объекта на территории нашей страны! Быстро перемещаются по небу! — кричат в микрофон, — ОНИ ПРИБЛИЖАЮТСЯ СЮДА!

Вильгельм резко вскидывает голову! Вспышка. Вторая. Третья! Столь яркие, столь быстрые, что было очевидно — это не обычный огонь, не обычная магия! Это будто сам… свет. Словно солнечные блики, словно молниеносные солнечные зайчики!

Зайчики⁈

— В сторону! — и тут выпрыгивает девушка в маске кролика, — ОТОЙДИТЕ!

Вильгельм знал её.

— СЛУШАЙТЕСЬ! — крикнул он.

Все здесь были боевыми магами, отчего скорость перемещения позволила моментально исчезнуть с точки.

Вовремя.

БАХ! Огромная фигура падает на то место, где секунду назад стояли генералы. Человекоподобное рогатое чудовище с нимбом над головой! Он быстро кувырком вскакивает на ноги, взмахивает рукой и кровавыми хлыстами обвивает существо на небе!

Взмах рукой, яркая фигура притягивается, и чудище вонзает когти в живот! Золотая плазма вытекает вместо крови, прожигает кожу чудовища до костей и проходит кирпичный пол насквозь! Монстр тут же с рыком выдёргивает руку, пуская внутренности солнечному юноше, и уже ведёт вторую руку для удара…

Как золотая фигура открывает рот, стреляя пучком чистейшего заряда! Михаэль успевает наклонить голову, и снаряд улетает куда-то ввысь, пролетает с секунду и…

БАААААХ!

Взрыв, равный по силе детонации сильнейшей манабомбы, сначала ослепляет тысячи людей, поднявших голову, а затем силовой волной сносит половину, сотрясая землю.

Это бы снесло всю столицу. Просто всё вокруг.

Это… уже даже не тактическая магия.

Рогатое чудище сжимает кулак и пробивает по вскрытому животу врага, ударом отправляет его в стену! Грохот, грохот! Фигура пробивает камень, кирпич, железо и останавливается где-то внизу под стенами!

Пользуясь секундной заминкой, огромное чудовище начинает расходиться на силуэты и заполнять те эфиром, превращая в двойников. Двойники отходят, исчезают в свете Иггдрасиля, а оригинал уже было спрыгивает вниз…

Как плотный луч его просто уносит к херам вверх! Вспышка! И солнечная фигура так же уходит с места, за миг перемещая разрушения и бой в другое место.

И все, кто это видел… просто застыли.

ТАКОЙ уровень разрушения при ТАКОЙ скорости битвы…

Люди испытывали неимоверную радость, неимоверное облегчение от факта… что чудовищам до них никакого дела.

Иногда это хорошо, что для кого-то ты муравей.

Но радовались далеко не все. Вильгельм прекрасно знал кого сейчас видел. Одного из. И у него… было много смешанных чувств.

— Дядя дед! — впопыхах появляется ушастая девочка.

— А?.. Я?.., — от шока Вильгельм совершенно теряется, — Я?

— Вы-вы! Вы должны знать! Скажите, где сейчас…

* * *

Я приземляюсь. Здание в городе превращается в труху под моим весом, и я ощущаю, как три души освобождаются и готовятся улететь — я убил их своим телом.

Выставляю руку, втягивая каждую! Они проникают под кожу и по каналам оседают в желудке.

Сол уже был наверху. Так как я лежал в руинах здания словно в одеяле, быстро выбраться не вышло — тупо неудобно.

Он направляет меч. Слышу гул.

«Да сука! Я не успею уйти!»

Выставляю руки в ответ. Рука Барона напрягается, Жар подхватывает некротику, и я выстреливаю лучом в ответ. Бах! Взрыв! Два потока смертельной энергии сталкиваются, сначала порождая сферический взрыв, а затем начиная настоящую борьбу с перетягиванием каната!

В которой я проиграю очень быстро.

Сол мощнее меня. Прям в разы. Там, где я лишь кромсаю его человеческое тело — он в ответ за удар разрежет моё. При желании его клинок проходит через ЛЮБУЮ материю, и поверьте, я уже испытал это на своей руке.

И он перебарывает — его луч стремительно летит ко мне! Если не победить… если снова его допустить…

Да хрен там!

Из моей спины вырастают две дополнительные руки, подводят ладони к началу моего луча, и начинают напитывать его эфиром!

Луч меняется. Некротика наполняется тёмной смолой, окрашивается в тёмный цвет, и огненный луч доносит эту кошмарную смесь Разрушения прямо до энергии Солнца!

И в этот момент…

Лучи останавливаются. С диким скрежетом и воплем смесь моих сил начала изливаться по сторонам, заражая и разрушая всё, на что упадут капли, но при этом останавливая и атаку Сола!

«Это… его перебарывает?..», — осознаю я.

«Подтверждаю! Атаки этого типажа будут эффективнее приближать его к саморазрушению!»

С момента, как я открыл Гордыню, прошло уже несколько минут битвы. Всё, что я мог — лишь уклоняться! Любая атака Сола — уже практически неблокируема! И времени для экспериментов у меня не было!

Но некротика плюс Эфир… реально способны дать отпор силе чистого Солнца⁈

Эта остановка двух лучей дала мне несколько секунд. Я прицеливаюсь, фокусируюсь, и небо озаряет радужная вспышка! Иггдарисль прорастает на весь небосвод, и из одной из ветвей вырывается луч, несущий в себе моего клона!

Он вылетает, набирает скорость, и пробивает Солу прямо по затылку. Бах! Башка врага наклоняется, его луч уходит в сторону, распиливая двойника, и я наконец освобождаюсь для ответного действия!

Я подскакиваю.

Первая, вторая, третья пара дополнительных рук вырастают из спины! Они взмахиваю пальцами, отправляя кровавые хлысты на отлетевшего Сола, оплетают его, и словно марионетку начинают притягивать быстрыми рывками!

Рывок, и Сол подлетает! Он набирает скорость, стремительно приближается… и в ответ пробиваю кулаком по груди. От удара он отлетает, один из хлыстов рвётся от натяжения…

Но тут же натягиваются другие!

Сол снова подлетает. Бах! Пробиваю! Он отлетает.

Снова притягиваю. Удар! Отлетает! Притягиваю! Бах! Бах! Кулаки разгоняются, Сола контузят удары прямиком по душе, он не успевает вырываться, а Ритм Геде не позволяет кинетической энергии покинуть тело, с каждым попаданием ускоряя и усиливая следующий удар! Бах, бах, бахбахбахбахбахбахбах! Настоящий град кулаков обрушивается на плазменную тварь, кроша его душу и заставляя волю трещать!

«Умри-умри-умри-умри», — я всё разгонялся, — «Да когда ты, твою мать, закончишься⁈»

Все хлысты разом рвутся. Вокруг Сола образуется кипящая сфера, которой я до этого не видел.

Он переходит в следующую фазу.

Ох, бля…

* * *

В то же время. Граница Российской Империи.

Алиса и Соломон не сработались. Да им и не нужно. Они оба — далеко не командные игроки, и обоим комфортнее работать в одиночку.

Поэтому ряды демонов редели очень живо. С двух сторон.

Когда первого Демон-Лорда запечатали в трезубце — остальные решили спешно ретироваться. И это видели многие демоны. Увидев, они начали об этом вопить. И завопив — они предупредили остальных.

В итоге весь фронт знал, что сильнейшие из демонов… просто трусливо сбежали, роняя кал.

Ну и конечно же боевой дух легиона Бездны начал разваливаться. Это, плюс отсутствие Лордов, — а значит отсутствие сопротивления Алисе и Соломону, — рисовало следующую картину:

Люди начали побеждать.

Алиса и Соломон просто разделились, пойдя в разные стороны! И чем дальше от центры границы они шли, тем отчётливее виднелась зона победы.

Победы человечества над…

*Бах!*, — но всё прерывает вспышка.

Что Алиса, что Соломон, что вообще все вокруг останавливаются и поднимают головы, лицезрея, как радужные ветви Иггдрасиля прорастают на весь небосвод! Красивое и одновременно пугающее зрелище, словно вездесущее титаническое существо пускает свои щупальца, окутывая всю планету!

И одна из ветвей выстреливает лучом телепортации, неся на своём конце… белый кипящий шар. Словно расплавленное золото! Словно ядро огненного шара! Словно… миниатюрное солнце.

И раздался взрыв.

Взрыв таких масштабов, такой силы, что казалось, будто на миг ты увидел возникшее небесное тело. Настоящее, пришедшее с небес Солнце.

Те, кто не додумался отвернуться — ослепли. Сетчатки их глаз просто выжгло.

Те, кто стоял ближе всего или, не дай бог, летал — потеряли сознание от шума и хлопка.

Ну а остальные… до остальных дошло позже всех.

— Прятаться…, — пробормотала Алиса, находясь к шару достаточно близко, — ВСЕМ ЗАКРЫТЬСЯ!

Загудели щиты. Замелькала броня.

Но всё оказалось бесполезно.

Те, кто был под взрывом — испарились моментально. Ни мышц, ни костей. Ничего. Просто пыль, развеянная ветром.

Те, кто был дальше — умерли мгновенно от взрывной волны. Им просто переломало все кости и разворотило органы, и жар уже не имел значения.

Хуже было тем, у кого был шанс выжить.

Ведь шанс… был невероятно маленьким.

— А-а-а-аА-А-А-А-А-А-А! — завопили демоны, иммунные к огню.

Их поглощало пламя. Быстро и неумолимо они сгорали заживо, вскипали и плавились! Буквально, твою мать, плавились! Ты ВИДЕЛ, как они стекают с костей, как превращаются в жидкость!

И волна шла прямо на людей.

«Умрут…», — понимала Алиса, — «Никакой щит это не выдержит!», — её хватила паника, — «Да это только я способна пережить! ОНИ ЖЕ ВСЕ…»

И тут раздаются три коротких хлопочка, словно лапкой по земле. И шёл этот звук отовсюду!

Алиса поворачивается. Рядом стояла Зайка.

И дальше стояла Зайка.

И ещё дальше стояла Зайка.

Сотни Заек стояли по все линии фронта, и все они одновременно топнули босыми ножками, в последнюю секунду погружая всех людей в кроличьи норы! Но вот сами Зайки не запрыгнуть не успели.

В последнюю секунду, перед тем как исчезнуть в норе, Алиса увидела, как сотни её дочерей начинают… гореть заживо.

Пах! Хлопок. И все поглощённые землёй вываливаются подальше от взрыва.

«Доча… доча… доча!..», — что-то перемкнуло в голове любящей мамы.

Алиса, проломившая своим телом дерево, моментально подскакивает. Материнские чувства вопят в её зверином сердце, она уже без задней мысли едва не срывается в сторону горящей дочери!

Как сделав шаг видит дочь сбоку от себя.

Девочка с заячьей головой стояла, и очень хмуро смотра вверх — прямо на миниатюрное солнце.

Прямо на следующую вспышку Иггдраисля.

— «ГРА-А-А-А-А-А!»

Даже отсюда был слышен вопль вылетевшего чудовища. Даже отсюда была видна некротическая чёрная волна последовавшего удара!

БАХ! И одно божество ударило другое, покрывая того чёрными трещинами.

Все тут же увидели, как в небесах разгорелось сражение. Как взмах солнечного меча оставлял следы разорванного жаром пространства. Как полумесяцы белого света летели по сторонам, разрубая земную твердь и оставляя борозды кипящей магмы! Как гремело каждое попадание белоснежного Зверя!

ВСё, что находилось под ними — умирало и разрушалось от одной лишь остаточной волны!

Земля под ногами гудела. Буквально. Пульсировала и стучала, словно внутри разгонялось сердцебиение! Цветы, листья, насекомые — все выходили и поворачивались, будто готовясь прийти на помощь!

Все, кто здесь был… опустив руки смотрели на битву в небесах.

— Доча… это что?.., — прошептала застывшая Алиса.

— Я не знаю, как он вернулся… его кто-то освободил… — и девушка ответила таким же испуганным шепотом, — У меня очень плохое предчувствие, мама.

И тут…

Гравитация начала пропадать.

* * *

Я не мог протащить его дальше — иначе бы он взорвался прямо в Иггдрасиле. Пришлось останавливаться здесь.

И это… плохое место для нашей битвы.

Удар! Взмах! Каждый пытается попасть, и получается лишь у меня! Однако никакого эффекта удары не достигают, а лишь ещё больше разжигают Сола!

— ДОЛГО ПРОДОЛЖАТЬ НЕ ПОЛУЧИТСЯ! — его голос напоминал вибрации чистого жара, звуки говорящего горнила.

Я взмахиваю кровавыми крыльями и поворачиваюсь на парящего Сола — он снова поднимает меч. После короткого обмена ударами он снова прибегнул к солнечной гравитации.

Твою мать… твою мать! Здесь ведь и сёстры, и жена Виктора!

— КОГО ЕЩё ТЫ ГОТОВ ПРИНЕСТИ В ЖЕРТВУ, ПРЕДАТЕЛЬ⁈

«Пользователь! Область воздействия — одна десятая всей планеты!»

«ЧТО⁈»

'Я ошибся в расчётах! Его коэффициент усиления со временем растёт экспоненциально! Теперь гравитационная атака занимает площадь около пятидесяти одного миллиона километров.

И ваши атаки лишь снимают с него человеческую оболочку! Чем больше плазмы в его теле — тем он сильнее!'

Ох чёрт…

ОХ, ёБАНЫЙ В РОТ!

— ТЫ ПРАВДА ДУМАЛ, ЧТО ПРЕДОТВРАТИЛ АПОКАЛИПСИС, ТЕРРА⁈

Он начинает медленно опускать меч. Чувствую, как гравитация меняется — скоро одну десятую всего мира превратят в пыль.

«Рой, сколько мне ещё осталось?»

«Чем сильнее цель — тем сильнее отдача. Если расчёты верны — ещё два до полного прорастания Гордыни и, следовательно, смерти»

У меня нет выбора.

Я не допущу этих смертей. Я не допущу разрушение Земли.

Я обещал.

Человечество будет жить, и Земля продолжит процветать!

— О̨̰̘͖̪т͕̫͓̟͉͜м̡̭͈̰̟е̧̭̥н̨̗͙̤а̭̦͚͜ͅ.

И вся магия Сола резко пропадает — гравитация мигом успокаивается.

— Кха! — кашлянул я.

Камень пророс ещё дальше. Я начал ощущать, как Гордыня физически проникает в мой череп, как пускает кровоизлияние в мозг, как перекрывает дыхательные пути! Давление от Приказа увеличилось, глаза едва не лопнули, и всё вокруг мигом окрасилось в багровый!

Это проходит. Прорастание Гордыни можно выводить! Но… недостаточно быстро для текущей битвы.

Остался последний приказ.

И я пока что не знаю, что делать.

Сол на миг застывает. Из моей кожи выходит эфир! Эфир собирается в клона, и клон, взмахнув крыльями, переворачивается! Я упираюсь стопами о его стопы, приказываю взмахнуть крыльями вновь… и со всей силы отталкиваюсь! Векторное Ускорение!

Бах! И на огромной скорости я пробиваю прямо по Солу!

И пускай он отлетает прямо в землю… всё это уже практически бесполезно. Семьдесят процентов его тела стало плазмой, и уже практически любое моё попадание уже вредит только мне.

Магия крови? Она испаряется. Кулак? Плавится. Луч эфира и некротики? Уже даже это может перебороть усилившийся Сол.

Он просто тупо сильнее. Во всём.

«Рой… я не справлюсь без Хтони»

«Пользователь, это плохой шаг. Вы слишком истощены Гордыней, чтобы рисковать освобождением третьей сущности!»

«А выбор⁈ Эта сумасшедшая истеричка сотрёт всё с Земли! Ему срать и на Рубец, и на удары по душе! Это его ещё больше разжигает!».

Как же плохо. Ну как же всё плохо! Если он на семидесяти процентах покрытия плазмой способен уничтожить одну десятую Земли, то что он сделает перед смертью на ста процентах⁈

Вот, что он планировал в том числе — под «месть Терре» он буквально подразумевал месть всей Земле! И если понадобится — он просто всех убьёт. Это просто лицемерный кусок говна!

Но что делать… я просто не знаю. Ведь несмотря на уже на третий уровень адаптации к его силе — мне просто будет негде жить, даже если я и выстою. И ни в Бездну, ни в Небеса его уже не перенести — слишком далеко, слишком тяжело.

Всё. Он здесь. И он скоро убьёт всех, кто мне дорог. Если… если я не высвобожу третью сущность.

Если я не рискну своей жизнью.

«Либо я… либо они, да?..», — грудь начало тянуть, а картинка дорогих людей мелькать в голове, — «Я смогу победить. Сто процентов смогу. У меня есть сила равная концепциям. Но…»

'Я боюсь, пользователь…

Что сейчас она вас переборет'

Кажется… я будто бы уже с этим мериться? Да, я попадаю по Солу, да, ощущаю силу своих ударов. Да, думаю, переживу его, ведь адаптации всё набирают мощь… но, наверное, выхода и впрямь больше нет.

Я не знаю, как спасти остальных. Ровно как и не факт, что Хтонь меня убьёт. Это русская рулетка, где заряжена половина барабана.

Я готов рискнуть. Ради остальных.

«Рой… освобож…»

— Милый! — и тут я слышу голос.

Мой взгляд в этот момент будто расплылся. Размышляя жертвовать ли собой, допускать ли очередной взрыв Солнца, очередную атаку гравитацией, я погрузился так глубоко, что на миг отключился от мира.

Но вернувшись я увидел Луну.

— Перемести его в Мексику, Америку, куда-нибудь туда! — кричит она, и тут же поясняет, — Там ночь! Нам нужно туда, где сейчас ночь!

В голове щёлкает. Надежда моментально вспыхивает в сердце.

Точно…

Точно!

ТОЧНО!

Сол уже восстановил из плазмы оторванную голову и задрал меч, готовясь воткнуть прямо в землю. С учётом силы его пламени и плазмы — это приговор всем, кто здесь.

Я должен успеть. Нельзя… нельзя! Нужно ускориться!

Есть шанс. Ведь я не один.

Я, ЧёРТ ВОЗЬМИ, НЕ ОДИН, ХА-ХА!

БАХ!

Пробиваю кулаком по одной из немногих оставшихся физических частей врага! Он отлетает.

Целюсь. Пах! Иггдарасиль сжирает его прямо в полёте! А следующей вспышкой — и меня! Мы оба пропадаем в радужном тоннеле мирового древа!

Но не успев пролететь и трети расстояния, я ощущаю как Иггдрасиль начал плавиться. Я тут же прерываю полёт по ветвям! Нас обоих выплёвывает из пространственного тоннеля, и мы оказываемся над океаном!

«Акселерация!»

Время застывает.

«Рой, расчёт его положения при ударе!»

«Есть»

В этом путешествии по Иггдрасилю у меня преимущество, ведь это я решаю где, кто и когда вылетит. Отчего Солу нужна секунда на реакцию…

Тогда как я уже готов.

Взмах крыльями, взрыв под стопами, Векторное Ускорение, и я со всей силы влетаю предплечьем в повелителя Солнца!

Вспышка! Иггдарисиль нас снова сжирает!

Успев остыть и охладиться, он проносит нас ещё на треть, прежде чем я вновь начинаю ощущать его боль! Как горят его корни. Как плавится листва!

«Бабушка… так вот с чем ты жила…», — ощущаю я невыносимую боль, — «Я… я не позволю всему этому стать напрасным!»

Вспышка. Иггдарасиль нас выплёвывает! Но Сол, похоже, понял в чём мой план, и уже был готов — только вылетев он направил на меня меч. Гул энергии знаменовал снова этот блядский отталкивающий луч!

Но… я быстро обучаюсь и нахожу свои сильные стороны.

Стоило только лучу коснуться, как нимб над головой делает проворот! Щелчок! И луч искривляется, так меня и не коснувшись! Зато в самого Сола он попадает прекрасно. И плевать, что он от этого только исцелился. Плевать, что урона по нему нанести уже нереально!

Главное… что это дало мне секунду.

Бах! Вспышка, и столп Иггдрасиля снова нас забирает! Последний рывок! Последняя треть! Древо не успело остыть от прошлого раза, отчего вопль срывается с моих уст, когда Сол продолжает лететь по ветвям!

Связанный с Иггдрасилем напрямую, я ощущаю весь жар! Я горю, плавлюсь заживо! Куски моего тела стекают словно расплавленное стекло! Невыносимая боль заставляет ослепнуть от стресса, но… но!..

Бах!

И мы вылетаем прямо над одной из пустынь Америки. Разогнанные и горящие, мы походили на две падающие звезды, порождённые порталом мирового древа.

* * *

В то же время. Вся Земля. Всё человечество.

Это видели не маги. Не полководцы. Не те, кто понимал природу Иггдрасиля.

Это видели обычные люди.

Кто-то стоял на улице. Кто-то выбежал из дома на крики. Кто-то уже сидел в машине, собираясь уезжать подальше от зоны бедствия. Кто-то просто поднял голову, потому что над миром вдруг снова прошла радужная вспышка: слишком огромная, чтобы её можно было принять за обычную магию, и слишком частая, чтобы принять за аномалию.

Иггдрасиль вспыхнул на всём небосводе сразу, подобно материальному, плотному и сформированному в структуру северному сиянию. Не где-то вдали, не тонкой нитью на горизонте. Нет. Его ветви проступили, раскинувшись над миром как живой хребет планеты. Радужный свет прошёл по ним волной, и в следующий миг одна из ветвей вздулась, будто по ней что-то несётся с чудовищной скоростью!

А потом небо разорвало, и из Древа вылетело двое.

Сначала люди подумали, что это метеоры. Две кометы, два горящих обломка, вырванных из космоса! Но уже через секунду каждый, кто смотрел наверх, понял сердцем, нутром, животным остатком древней памяти — это не камни. Не звёзды. Не что-то бездушное!

Это два существа.

Два летящих… Бога.

Один пылал так ярко, что на него было больно смотреть. Не огонь. Не молния. Сам свет, доведённый до абсурда. Второй был огромной белой фигурой с рогами, кровавыми крыльями и тёмным ореолом. И они не падали.

Они сражались в полёте.

Один вспыхивал, второй врезался! Яркий всполох энергии следовал за грохотом попадания! Их столкновения были слишком быстры для глаз, но каждое сопровождалось вспышкой, от которой белели лица, а тени на земле прыгали, словно от ядерной зарницы. Воздух дрожал. Облака рвало в клочья. Даже те, кто ничего не понимал в магии, ощущали простую и страшную вещь: никто и ничего не сделает существам в небесах.

Это выглядело так, будто один бог пытается низвергнуть другого. Будто древний миф, в который никто не верил, про который никто не помнил, внезапно стал реальностью и вышел на небо без предупреждения.

Люди забывали дышать. Кто-то падал на колени. Кто-то застывал. Кто-то просто стоял с открытым ртом, пока в глазах отражались радужные ветви и две пылающие фигуры, рвущие друг друга над миром! И все, кто стоял на этой земле, кто здесь родился и кто жил — вдруг ощутили одно и то же…

Единение.

Вера… объединяла.

Совершенно непонятно как, но люди понимали, за кого молится их душа.

* * *

Я горел. Пылал. От тела практически ничего не осталось.

Но я…

Не мог проиграть. Не сейчас. Только не сейчас!

— ГРА-А-А-А-А! — я схватил Сола за челюсть и с воплем разогнался вниз!

Держа его тело, его руки, я не позволял пускать лучи и разрезы, разрушая планету всё больше! Наша скорость увеличивалась, небо отдалялось, а земля приближалась!

Прямым попаданием мы обрушиваемся вниз!

БААХ! Грохот! Наши тела разлетаются по сторонам. Редкая растительность этой пустыни вспыхнула, а я, лишившись руки, кувырком преодолеваю сотни метров, останавливаясь лишь о скалу! Грохот! И я ощущаю, как трещит оголённый белый позвоночник.

Я упал очень удобно — лицом вперёд. Если, конечно, это месиво можно назвать лицом…

От меня уже практически ничего не осталось.

[Адаптация — Урон Солнца: ⅘]

Стало понятно — я… на самом-то деле переживу Сола. Я поглощу часть Земли, убью всех и восстановлюсь, и следующее наше столкновение добьёт Адаптацию. Всё. Это закономерная, неизбежная победа в бою.

Но я всё равно проиграю в войне.

'Пользователь…

Сол достиг девяносто пяти процентов потенциала. Физически у него осталось только сердце'

Иоганн мёртв — Сол пожертвовал его телом. Ему осталась минута, может две, и оболочка будет разрушена.

Но он заберёт с собой всё.

— НИЧЕГО НЕ ПОМОЖЕТ, ТЕРРА! — плазмоидное тело уже восстановилось, медленно поднимаясь из кратера кипящей магмы.

Ночное небо начало расступаться под белым сиянием короля солнца. Он менял само время суток. Он испепелял саму темноту, которая совершенно не могла его ослабить!

Ночь… день… да какая Солу разница!

Он сам принесёт Солнце куда захочет. Всё это для него не имеет значения.

Его меч покрылся пламенем. Он и раньше горел, но сейчас… сейчас пламя стало другим. Лезвие светилось не красным и не жёлтым, а ослепительно-белым, до синевы по краям. Воздух рядом с ним дрожал и плыл, а пространство буквально шипело от перегрева!

Финальная форма этого оружия. Наверное, жарче материи просто быть не может.

И Сол, взяв меч в обе руки… направил остриё вниз.

— ВАШЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО НЕ ЗАБЫТЬ! — завопил он, задирая меч и готовясь вонзить его в Землю, — ЛИШЬ МЕСТЬЮ ЖИЛ МОЙ РАЗУМ! — всё живое вокруг застыло в ожидании смерти, — А ТЕПЕРЬ И ТЫ ПОСМОТРИ, КАКОВО ЭТО — ЛИШАТЬСЯ…

И тут…

Начало темнеть.

Не знаю как, но вокруг нас, на всей этой пустыне из ниоткуда возникли… Зайки! Сотни одинаковых девочек с одинаковыми лунными камушками в ладонях.

Теми самыми, которые Луна скупала по всему миру на протяжении всей своей жизни.

— Ну какой же жалкий таракан, — и одна из них появилась между мной и Солом, — Действительно жалкий жёлтый карлик.

Сол на миг застыл. А Зайка… сорвала свою маску.

— Вот поэтому ты снова проиграешь, Сол! ПОТОМУ ЧТО ТЫ — ЗАВИСТЛИВОЕ ЖАЛКОЕ ГОВНО, — вскрикивает она, — СМОТРИ, КАК НЕНАВИСТНОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ПОДАРИЛО ВОЗМОЖНОСТЬ ТЕБЯ УБИТЬ!

— «Сейчас, дорогой», — прошептала Зайка позади меня.

— З̢͕͕̝А̧̬̱̮М̨̱̮̘Р̳̟͢И̢͇̜̞͔!̡̯̖͖͉

Реальность бьёт по телу Сола. Тот не был идиотом — он уже вёл остриё в землю, ведь он помнил куда больше меня, и знал что сейчас будет.

Но он застыл — Гордыня всё ещё была сильнее.

Все Зайки тут же падают, а камни в их руках рассыпаются. И снявшая маску Луна…

Складывает печать руками.

— ВОПЛОЩЕНИЕ: ПОЖИРАТЕЛЬ ЛУНЫ!

И свет пропадает.

А Луна, — не девушка, не моя невеста, а буквальное небесное тело, — моментально накрывает собой небосвод.

Полностью. Целиком. С диким и ужасающим гулом — Луна приближается вплотную к Земле.

Наступает лунное затмениея, свет в котором источал лишь вечноый спутник Земли. И там, на Луне… начало подниматься существо. Выходить оттуда, куда не смог дотянуться ни один аппарат, не смог заглянуть ни один астроном!

Существо, живущее на тёмной стороне луны.

Огромное разорванное чудище с десятком светящихся глаз, с наполовину оторванной мордой, с щупальцами и острыми лапами изуродованной сороконожки…

И очень длинными заячьими ушами.

Существо столь огромное, что занимало половину всей Луны.

Существо…

Открывшее пасть ровно в нашем направлении.

БАААААААХ! И концентрированный луч чистой лунной энергии бьёт прямо по застывшему, внимательно слушавшему лицемерному идиоту с мечом в руках!

Этот луч не уничтожал ничего! Не разрушал, не опалял! Не пострадали ни птицы, случайно пролетевшие мимо, ни трава, задетая всплеском этой энергии! Луч не трогал обитателей Земли!

Луна не трогала Терру.

Весь урон пришёлся только по нашему общему врагу.

«Энергетический… урон», — осознал я, — «Луч бьёт тем же, из чего состоит Сол!»

— М-мы-а-А-А-А-А-А-А! — и Сол завопил, неспособный бороться с приказом, и покорно впитывающий весь лунный свет из пасти титанического чудовища.

Его сердце… сердце Сола… сердце…

СЕРДЦЕ СОЛА НАЧАЛО РАЗРУШАТЬСЯ!

Но Луна закашлялась. Стой. СТОЙ! Почему я вижу её душу⁈ Почему она впервые показала признак боли!

«Оригинал… это оригинал! Чёрт!», — и я начал подниматься из последних сил, — «Чтобы активировать Воплощение — нужен оригинал!»

Луне плевать на смерть клонов. Клонам плевать на боль.

Но помочь мне сможет только сама Луна. И если она умрёт здесь — умрёт по-настоящему.

Я поднимаюсь. Ещё немного. Ещё пару процентов разрушения Сола…

— Дорогой… — я слышу голос позади.

Все клоны погибли, чтобы Луне хватило сил сотворить Воплощение. Но если оригинал позади, то кто…

А, понятно.

Конечно. Как я мог забыть о последней своей любви?

— Я знаю, что сделать… мама научила… я знаю, как помочь и не умереть от его жара…

Одной из Заек всё это время была Лунасетта — она просто носила маску и одежду своей сестры, чтобы не спалиться перед Солом.

И её маленькие ладошки нежно касаются моей изуродованной спины.

— Всего на один удар… на один миг…

Странная покалывающая сила наполняет всё тело.

— Но я смогу даровать тебе силу Энтропии.

И моя рука начала медленно осыпаться, а вся реальность вокруг неё исходила порезами и чистым уничтожением, где даже воздух начинал разрезаться на куски.

Я поднимаю взгляд. Сол вопил от боли — он на грани и вот-вот исчезнет.

Но от боли на колено упала и Луна.

Её воплощение скоро прервётся. Я уже это вижу — так скоро, что я не успею долететь.

Последний удар…

Последний Приказ.

— Ха-а-а… — протяжно выдыхаю я.

У меня защемило сердце. От волнения, от предвкушения, от радости! Я испытал то, что испытывает ребёнок при виде улыбки матери, что испытывает отец с победой сына. У меня щемило сердце, словно я вновь испытал первый поцелуй, словно иду на первое свидание с девочкой, о какой помыслить не мог! Словно исполняются мечты. Словно…

Безграничная сила Любви.

И пространство вокруг разрывает. Феноменальная мощь выстрелила в мои ноги, и всё расстояние я преодолел меньше, чем за миг. Из последних сил. Вопреки Судьбе.

И по велению человеческой природы.

Луна падает. Голубой луч с небесного тела моментально прерывается. Сол касается остриём Земли.

Было поздно.

Я уже здесь.

— Круто не быть одному… да? — улыбнулся я.

БААААААААХ!

И весь мир… на миг пропал.

* * *

Я предстал перед давним знакомым. Он был древнее, намного древнее меня. Наверное, один из самых древних.

Представшая в виде существа из разрушенного чёрного камня, Энтропия развернулась. Её взгляд сияющих огней прожёг меня насквозь, но я не ощутил урона. Он был… но не имел для меня значения.

Энтропия убивала материю, но я оперирую за её пределами.

Тем не менее враждебности здесь не было. Разрушение было одним из немногих моих… наверное, можно сказать, друзей.

Мы шли бок о бок. И делали одно и то же.

— Давно тебя не было… — прогремел его голос, разрезавший материю вокруг, — Террор.

— Я спал. Крепким… тоскливым сном , — мой же голос ударил ему прямо по разуму, — Очень и очень долго.

— И что побудило проснуться? — искренне спросило само Разрушение.

— Не знаю. Я всё ещё этого не понял. Но мне кажется… и не хочу.

Энтропия вопросительно смотрела. Она не понимала. Искренне.

Ведь сущность перед ней… улыбнулась.

Я.

Я улыбался.

— Наверное, не на всё нужны ответы. Кажется, я просто «хочу». Открыть глаза и посмотреть на мир. На вас. На всех вокруг. Кажется… я не хочу, чтобы всё вернулось как было.

— У нас нет желаний, Террор.

— Как нет теперь и Террора, — улыбаюсь я, — Прощай, друг. Я не хотел тебя тревожить.

— Как и я не хотел тебя выдёргивать. Прощай. Полагаю, ещё увидимся.

И сущность, случайно попавшая в мир Энтропии исчезает.

* * *

Нас разнесло в стороны.

Солнечную тварь отбросило первой. Её швырнуло через расплавленный песок, несколько раз перевернуло, и она тяжело рухнула в край кратера! Плазма на Иоганне, ещё секунду назад кипевшая, брызжущая и пожирающая всё вокруг, вдруг резко успокоилась. Свет больше не рвался наружу, жар больше не пульсировал!

Вся эта ослепительная масса начала оседать, стекать, густеть, превращаясь в вязкую, стабильную, почти неподвижную жижу, которая уже не напоминала Солнце — только остаток того, что недавно было воплощённым светилом.

Я же рухнул с другой стороны. Огромное белое тело ещё держалось мгновение, будто по привычке, но потом по нему пошли трещины. Не красивые, не символичные, а просто тушу повело, кость лопнула, мышца разошлась, и вся эта чудовищная форма начала распадаться. Не таять, не развеиваться — именно ломаться.

И меня буквально выбросило из неё, словно из экзоскелета. Меня, целого человека. Михаэля Кайзера.

Я выпал из Зверя прямо на землю, и белоснежное чудовище позади меня упало на колени, начиная с шипением испаряться, отдавая все свои силы обратно Земле.

Сил подняться не было — я просто так и остался лежать.

Всё сразу стало тяжёлым. Тело, руки, голова, даже веки. Я лежал на боку, потом кое-как перевалился на спину и просто смотрел вверх.

Тишина… обыкновенная сладкая тишина.

Небо ещё дрожало от остаточной энергии. Песок тихо сыпался по склонам кратера. Где-то трещал перегретый камень. Где-то осыпалась порода. Это были уже не звуки боя: не взрывы, не рёв, не вой магии — просто мир, который медленно приходил в себя.

И над всем этим начала отходить луна. Медленно. Огромная и давящая, ещё минуту назад нависавшая так низко, что казалось, протяни руку и коснёшься её мёртвого камня — она начала отдаляться.

Лунное чудище, занявшее тёмную сторону, больше не смотрело на нас своими жуткими глазами. Оно пряталось обратно, уходило в ту часть спутника, которую не должен видеть человек.

С этим свет начал слабеть. Небосвод больше не был расколот на белый ужас и чёрную пустоту. Он снова становился просто ночью.

Обычной, родной земной ночью.

И когда тьма окончательно вернулась, когда в небе снова появились обычные звёзды…

Я просто глубоко вдохнул.

И ветерок загулял по кратеру холодными порывами, гоняя песок по камням, остужая лицо. Краски вокруг стали тусклыми, серыми, ночными: чёрные скалы, бледный песок, тёмное небо. И после всего света, после всей этой ярости и жара, эта простая ночная меланхолия казалась почти чудом.

Я лежал и слушал. Ветер. Камень. Собственное дыхание. Всё. Больше ничего. И в этой тишине наконец пришло понимание — дуэль закончилась.

Мир не трещал. Небо не горело. Земля не умирала под чужим солнцем. Больше не надо было бежать, считать секунды, выбирать между собой и всеми остальными. Можно было просто лежать в холодной пустыне и смотреть в темноту, которая снова стала обычной, земной, родной.

Я медленно поворачиваю голову. Лунасетта подошла к Луне и помогла ей присесть. Они живы.

Все живы.

Мы все… живы.

«Мы победили, Рой…», — прошептал я, смотря на далёкие звёзды, — «Мы победили…»

'Да, пользователь. Поздравляю.

Всё, от друзей до личных тренировок, привело вас к этому исходу — вся ваша жизнь смогла дать отпор финальной угро…'

Раздался хлопок в ладоши.

Затем ещё один.

И ещё.

Кто-то хлопал в ладоши.

Я едва нахожу силы, приподнимаю голову и вижу…

— Н-нет… — срывается с моих уст.

— Поздравляю, Михаэль, девочки, — кивает нам Люцифер, хлопая в ладоши, — Это было превосходное шоу! Вы все — просто невероятны!

Рука Лунасетты опускается. Лицо Луны бледнеет. Они обе, кажется, увидели смерть.

— Нет… нет-нет-нет… — бормотал я в отчаянии, пытаясь подняться и тут же заваливаясь обратно.

— Знаете… а ведь я начинал думать, что вы проиграете! Я ведь находил и продавал эти лунные камни, я ведь раскрывал этот сраный огненный меч… отвлекал эту Алису и всех остальных… для чего? Чтобы вы, Луна и Терра, повторили свой прошлый подвиг! Ух, как я боялся, что Сол своей победой испортит весь план! Весь! Представляете⁈ Ха-ха, правда испугался!

Он медленно шагал к застывшему плазмоидному телу Иоганна.

Нет…

Нет, нет, нееееет!

— Но вы отработали успешно, друзья. Спасибо. Правда. Большое вам, искреннее спасибо, — и, улыбнувшись, Люцифер касается плазменного тела.

И они… начинают сливаться.

Плазма Сола медленно впитывается в руку Люцифера, проникая под кожу, напитывая вены, и начиная разрастаться по телу! Дьявол сжал челюсть от боли, но не остановился, а лишь вонзил и вторую руку!

Цвет волос и глаз менялся на золотой. Розовая кожа становилась белой, а разрывы по телу сияли тем же светом, что и отражение Солнца на Небесах.

Я попытался подняться.

Не смог.

Тщетно.

У меня ничего уже не осталось.

— Пойдём… милый, пойдём… — прошептала подошедшая Лунасетта.

Луна едва волочила ноги, но была в сознании — Воплощение ей далось намного тяжелее, чем должно было. Наверное, потому что это её прошлое Воплощение, когда Луна была на пике сил. Оно у неё, полагаю, и не менялось.

Они обе были живы. И обе устало смотрели на меня. С улыбками. С влюблёнными глазами.

И совершенно обречённо.

— Некуда… уже идти… — прошептал я.

Зря.

Обе девочки упали на колени рядом со мной, прекрасно понимая, что я прав. Наверное, они просто хотели… да я не знаю, чего они хотели. Единственное их желание — обнять меня, прикоснуться ко мне, и оно выполняется сейчас, когда обе хрупкие девушки рухнули от бессилия перед скорым концом.

Наверное, они просто хотели провести со мной хоть на секунду дольше. Но я… только что сказал, что нет смысла бороться за эту секунду.

Какой же дурак.

— То, кем я был… — послышался гудящий голос, — То, что мне предназначаюсь… моё истинное имя… моя фамилия… мой титул Утренней Звезды…

И тьма снова начала расступаться.

Только теперь свет солнца был красным.

— ТЕПЕРЬ ВСё СНОВА В МОИХ РУКАХ!

Две измученные сестры помогают мне сесть, чтобы покрепче обнять и спрятать глаза в моём исхудавшем теле. Они сдались.

Я же поднял глаза вперёд.

Люцифер завершил слияние. Белое, потресканное тело. Золотые волосы и глаза. Пылающий спиралевидный меч, которым орудовал Сол.

И обугленные, словно из потресканного мрамора, гудящие крылья.

В этот же момент засияли сами Небеса! Небесный горн окатил всю планету, знаменуя вмешательство высшего порядка, и легионы небесных защитников, во главе с Добродетелями и Серафимами, начали неумолимо…

— ХА!

И взмахнув мечом, Люцифер разорвал весь небосвод.

Огромный разрез, словно рваная рана ударил по небесному царству. Все ангелы, все серафимы и даже сами добродетели — все тут же начали гореть, с воплем устремляясь вниз, неспособные взмахнуть сожжёнными крыльями!

Я физически ощущал, как больно Любви и Справедливости! Я видел, что никакая магия не спасла высшую силу!

Я понимал… что существо передо мной — куда сильнее Сола.

Ведь обладая силой всего небесного тела, Люцифер скрестил её со своей — с силой древнейшего дьявола.

Всё.

Теперь уже точно… всё.

С этим не справится ни Терра, ни Луна, ни мы вдвоём. Даже всё человечество, если объединит силы, не справится с сочетанием двух сильнейших существ Бездны и Земли.

Что мы сделаем против чудища, разрубившего Небеса одним взмахом?

— И всё же… Князеву будет возвращаться уже некуда, — улыбается Люцифер, медленно опуская меч, — А ведь всего лишь не стоило меня изгонять из Небес. Да, Михаэль? Обида и непринятие своей Судьбы… это поистине мощные чувства.

Он поворачивается. Его взгляд проходит по Луне и Лунасетте, по их дрожащим телам, по их крепким объятиям, прижимающих моё едва живое тело.

— Я… хочу признаться Михаэль. Тебе одному. Ты единственный, кто это от меня услышит, — и тут вдруг он неожиданно вздыхает, — На самом деле мне нравится человечество. Нравятся люди. Наверное, не будь я разбитым и преданным ребёнком, скинутым гнить в Бездну… возможно, оно бы всё сложилось иначе, — он подлетает к нам, отчего Луны дёргаются и прижимаются ко мне ещё сильнее, — Я буду скучать по человечеству. Искренне. Но вы… сильнейшие во вселенной. Удачный эксперимент, способный противиться Судьбе. И вы найдёте способ меня победить. Я не могу вас оставить. Просто не могу, — в его голосе слышалась печаль, — Ну а я же… мне же пора двигаться дальше. Туда… дальше во вселенную.

Он садится, протягивая руку.

— Спасибо, Михаэль, — в его гудящем голосе не было ни капли притворства, — Спасибо, что сделал меня великим. Было честью тебя использовать. Ты и впрямь лучший из людей.

Я смотрю на его руку. На абсолютную мощь повелителя Инферно и воплощения Солнца.

Мама… отец… брат… мои друзья, мои любимые…

Всех их убьёт эта рука. Даже не она, а лишь один взмах, что разрубит всю планету.

Люцифер победил. Это финал.

— Поможешь… подняться?.., — прошептал я, протягивая дрожащую руку, — Не хочу… умирать на коленях…

— Да, конечно, — кивает Люцифер.

И убавив свою силу, он действительно крепко сжимает мою ладонь, аккуратно помогая встать на ноги. Луны безвольно оседают, теряя объект своего последнего успокоения.

Я встаю на дрожащие ноги. Чудом удаётся держаться. Но сделаю хоть шаг — упаду.

Задираю голову.

Небо… птицы… ручьи и океаны… милые и противные звери… люди… радость… грусть… все эти картинки мигом мелькают в моей голове.

— Я тоже люблю человечество, Люцифер, — прошептал я, ощущая как подступают слёзы.

— Оно прекрасно, не так ли? — улыбается сильнейшее существо во вселенной.

— Определённо, — улыбаюсь и я.

У меня правда были слёзы. И я знал почему.

Наверное, от всего сразу? От этой безграничной любви к месту, где я родился и что меня изменило.

Я правда… люблю человечество.

Я правда… люблю всех вас, друзья.

Спасибо.

Спасибо, что были со мной до конца этой истории.

— И я обещал, что хорошие люди со мной не умирают, — прошептал я.

«Кажется… сейчас получится», — остаётся лишь одна мысль, — «Да. Кажется, я готов…».

Я делаю шаг назад и не падаю. Наша хватка разрывается.

Лишь в момент перед гибелью, я отчётливо это ощутил. То, ради чего я рос. Ради чего страдал. Ради чего адаптировался.

Мой личный апофеоз. Моё принятие. Моё…

— Воплощение, — складываю я печать, — Неизбежность.

Глава 36

Человеку для понимания мироустройства, помимо базовых знаний о времени, пространстве, материи и прочих «вещей на поверхности», так же важно понимать, в чём отличие Концепции от Явления.

Концепция — закон мироздания. Прописанные правила, олицетворённые конкретным именем и подобием разума. К примеру, сначала, до сотворения первой материи, была Пустота — концепция «ничего». Затем был рождён Хаос, и одновременно с ним Порядок. За Порядком последовало Время, а за Хаосом — Разрушение.

Концепция — это не конкретное действие, как можно было подумать. Нет. Это не: «Разрушение — значит ломать». Это всё равно что программный код, описывающий комплекс систем.

И в то же время почти из каждой Концепции рождается… Явление — конкретное действие, уже конкретная реакция на мировой закон. Та самая функция в программе.

Концепция Порядка породила явление Причинности. Энтропия создала Гниение, а Хаос даровал вселенной Случайность.

Явление — это такая же сущность, только куда меньшего масштаба, отвечающая за конкретный участок мирового закона. Что-то вроде помощников концепции, если угодно. Грубо говоря — их ребёнок.

Понимая это, теперь можно приступить к следующему.

Что, если допустить… просто предположить…

Что одна из Концепций падёт жертвой другой? Что если Концепция, взглянув на жалкое, казалось бы, по её меркам Явление, допустит лишь мысль… серьёзную, настоящую мысль…

«А вдруг оно и за нами может прийти?»

И что если… эта мысль отзовётся у неё страхом?

Что случится, когда одна великая сущность запустит неконтролируемый процесс, включающий в себя влияние Страха, Насилия, Хаоса, Неизбежности. Хоровод других концепций зацепится друг за друга и словно снежный ком начнёт взращивать и напитывать то, что и подавно не способно быть ТАКИМ могущественным.

Террор. Так звали это Явление.

И эта история о том, как Любовь в страхе породила своего главного защитника.

* * *

Бесконечность. Везде и всюду. Уровень Концепций.

Порядок, Знание, Энтропия, Хаос, Жизнь, Смерть… да все. Все они собрались перед молодым, маленьким, и ещё неопытным существом. Для собравшихся Концепций это словно был… да маленький ребёнок! Карапузик, невдуплёныш! Все смотрели на него с таким же интересом, с каким и… опасением.

Ведь этот концептуальный малыш — сильнейший из них. И он уже неконтролируем.

— Из концепта Разума родился концепт Страха, — поясняло Знание, — А из Страха родилось множество явлений: Кошмар, Ужас, Фобия… и ты Террор.

Сущность внимательно смотрела на них глубокими, утягивающими в небытие алыми точками вместо глаз.

Она не перебивала.

— Террор — есть физическое проявление Страха. Страх — лишь в голове. Террор — он реален. Собственно, ты — сама причина, почему страх должен быть важен, почему он так могущественен. Потому что есть Террор — фактическое подтверждение этого страха. Ты нужен был, чтобы Страх оставался актуален.

Собиралось всё больше Концепций и Явлений. Все желали посмотреть на слом законов вселенных, всем было интересно! Буквально интересно. Не даром Разум — одна из сильнейший Концепций.

Так уж вышло, что по какой-то причине, Разумом заразились практически все.

И это же послужило первопричиной всей этой истории.

— И однажды взглянув на тебя, Любовь, столь же молодое явление что и ты, допустило порочную, первую в своём роде мысль… — Разум сфокусировался, — «Что если он придёт и за нами? Он может уничтожить то, что мы строим?». И это… стало фатальной, и, наверное, неизбежной ошибкой. Ведь эта мысль отозвалась у Страха, напитав его силой. Страх — отправил сигнал Разуму. А Разум направил энергию в первопричину — тебя. Эта цепочка сделала Террор сильнее.

— Из вестника страха ты превратился в его неизбежное явление. Делая шаг в этом направлении, ты лишь подтверждал свою новую роль. Это вызывало Страх у других. Страх делал тебя сильнее. И становясь сильнее, ты шёл за теми, до кого и дотянуться раньше не мог. Мы… концепции… и породили того Террора. Почему-то, по какой-то причине, но мы будто рождены с установкой быть разумными. И ты случайно ударил в эту брешь. Ты… заставил нас бояться.

— В какой-то момент ты просто стал неуправляем, — продолжил Разум, — Я не мог тебя остановить, ведь ты так же и порождение Насилия, а значит и Энтропии. Твоя сила строится как на Разуме, так и на чистой способности разрушать. И всё это… росло. Быстро. В геометрической прогрессии.

— Я нашёл способ тебя запечатать, — включилось Знание, фокусируя глаз, — Теория: «Если Вера разумных — есть манифестация их энергетического следа в мировой порядок, и мы, Концепции, фактически, верой породили свою погибель — то что будет, если попытаться отменить одно другим?». Мы приманили тебя в мёртвый и далёкий участок космоса. Запечатали в центре планеты. Сделали её обитаемой. Земля — твоя тюрьма. Люди — твои надзиратели. Все поверили в тебя как Терру, как в планету и как свой дом. Поэтому ты стал защитником Земли — тебя таким сделала Вера. И уже Зверя запечатали в умирающих младенцах. План удался, круг замкнулся. Людская вера — оказалась сильнейшей. Людская воля — есть абсолютное воплощение Разума.

— Но что-то сломало эту цепь.

— Что-то извне нашей реальности.

— Наномашины, — эхом отдал голос новой Сущности, отчего все концепции разом, если бы могли, едва не скривились, — Ошибка в системе. Непредвиденный элемент. Обычная случайность, которую физически не предусмотреть — ведь вы её не видите.

И Сущность поворачивается на то, что дало начало всей этой истории. На начало цепочки. На обычную трусиху, допустившую роковую мысль: «А что если».

Явление Любви.

Она стояла со всеми. Но дальше, ведь страх остался. Она боится Террора. Все боятся, ведь он теперь свободен и могущественен как никогда.

Вот только…

— Такого никогда не происходило. Это — впервые, — сказал Разум, — Ты остался Террором, но оброс новым ликом. Ты стал воплощением той концепции, что уже была, однако ты манифестировал её для СЕБЯ, привязал к СЕБЕ, став и ей, и не ей. Ты не стал Концепцией как таковой, но теперь ты полностью ей управляешь, ибо ты — абсолютное её воплощение. Этого… никогда не происходило. И мы не знаем, как с тобой справиться.

— Никак, — сразу же отвечает Сущность, — Смерть истлеет, когда пропадёт Жизнь. Порядок будет не нужен, когда закончится любая структура. Хаос исчезнет следом. Пустота и Ничего — лишь они не увидят конца, — и Сущность поднимает руку, смотря на мириады Финалов, — А у вас… конец Неизбежен.

Пытаясь исправить ошибку, Концепции породили то, что сдержать уже невозможно.

Всех что-то ждёт в конце их пути.

И Неизбежность придёт за всеми. Уже гарантированно.

Вот только…

— И всё же — я вам не враг. Никто здесь не враг. Нет, — Неизбежность оборачивается, глядя на застывшую планету, на застывших врагов своего человеческого облика, — Всё это случилось, потому что кто-то нас такими создал. Кто-то определил, что Концепции могут бояться.

А затем он поднимает свои алые глаза наверх — глубоко в бесконечность.

Куда-то за пределы этой вселенной.

— У нас другие враги. И они… не здесь.

* * *

Несколько лет спустя. Виктор Князев.


Знакомьтесь — Виктор Князев.

Вы можете знать его как первого дьявола на деревне, господина приёмного, Императора России…

И главную лошару на районе, которую запечатали в самый ответственный момент.

Последнее, надеюсь, мы плавно забудем. Это… не лучший период его жизни… скажем так. Просто потому, что он сам здесь облажался, наивно поверив в отсутствие других Тюрем.

Ну да ладно. Главное, что всё закончилось — он выбирается!

«И… есть!», — Виктор проворачивает последний кусочек пазла и пространство вокруг щёлкает.

Ощущение круговорота закручивает его в центр его же груди, пространство сворачивается, и впервые за минимум два года он ощущает хоть что-то, кроме грёбанной невесомости и лёгкости этой чёртовой Тюрьмы!

Пах! Вспышка. И он вылетает там, где его и запечатали — тронный зал.

И ещё до того, как глазам вернётся зрение, ушам слух, а ноги твёрдо встанут на поверхность, Князев… едва боролся с самым обыкновенным страхом.

По правде сказать, такой могущественный и «тёмный» дьявол прямо сейчас очень боялся. Боялся, что тронного зала больше нет. Что задание провалено. Человечество мертво. Что любимые люди мертвы.

Виктор искренне допускал, что Люцифер не блефует и победит. Немногие знают, на что он способен, как и единицы понимают, из чего строятся его планы! И вот Виктор — понимал. И серьёзно допускал, что Люцифер может всех победить.

Обида и месть — вот его причины.

Раньше он хотел отомстить небесам, открыв порталы и превратив человечество в демонов, а сейчас… сейчас Виктор не знал. И это было главным страхом для дьявола — ничего не знать.

В битве умов и планирования — Князева победили. Всё. Дальнейшие планы и представление о будущем для него закрыты.

Все эти несколько лет он даже не мог быть уверенным, что ему… просто есть к кому возвращаться.

Но вылетев из Тюрьмы, Виктор спокойно встал на пол. Обычный такой, деревянный пол! Какой и был! Затем спокойно глубоко вдохнул и смог вполне обыкновенно осмотреться — не было ни порывов ветра из-за всемирного пустыря, ни адского пекла, ни вечной темноты.

Тронный зал был всё тем же. Светило солнышко за окном, чирикали птицы, и так ненавистные ему дебильные настенные часы всё так же назойливо капали на мозг своим абсурдно громким тиканьем!

Это был его тронный зал. Обычный, чистый, убранный. А на улице — тёплое комфортное лето, судя по зеленому саду!

— О! — и раздался голос.

Наконец, когда тиски разжали сердце человечного дьявола, когда худшее предположение сгинуло, и он смог хоть немного расслабиться… Виктор посмотрел вперёд.

За его рабочим столом кто-то сидел.

Кто-то. Сидел. За его. Столом!

Какого дьявола⁈

Беловолосый парень с голубыми глазами, одетый в невиданную ранее имперскую форму, на манер военной, но только… какая-то более фантастичная, что ли? Более сказочная, более красивая. И ощущение от неё какие-то «общие» — будто это не олицетворение одной культуры, а смесь всей моды на земле.

Лицо у парня было взрослым. Точёное такое, явно молодое, но уже не подростковое. Это именно уже взрослый парень.

Он сидел за столом, держал карандаш и…

— Погоди, что?.., — память после Тюрьмы начала восстанавливаться, — Михаэль⁈

— Ну… да? — задирает парень бровь, — А кто ещё? Твои жёны любому бы жопу оторвали, если бы он сюда сел. За исключением меня, естественно.

И Виктор снова осмотрелся.

Стены. Пол. Люстра. Часы. Солнышко за окном. Птицы на улице. Чей-то детский смех где-то в коридоре. Теперь всё ощущалось иначе. Так же, да, безусловно, ведь толком-то ничего и не изменилось в его тронном зале, но… но теперь чувства от этого места у него иные.

И он бы не сказал, что хуже.

Михаэль же, глядя на его замешательство, на его погружение в мысли и ретроспективу последних дней перед запечатыванием… глядя на его сомнения…

— Всё получилось, Виктор, — улыбается юноша, — Мы победили.

И последняя тревога спала с дьявольского, а ныне и частично человеческого сердца.

Победили…

Они… победили Люцифера.

Ему не удалось разрушить всё, что Виктор строил.

Ему не удалось разрушить всё, что Виктор, к сожалению, так сильно полюбил искренней человеческой любовью. Этим поганым, прилипчивым чувством!

Способным как свернуть горы, так и утопить.

«Полагаю… в этот раз всё же свернули горы», — и мужчина наконец полностью отпускает все сомнения и последнюю преграду, чтобы наконец разумом вернуться в текущий момент, — «Всё… хорошо. Вхух. Всё и правда хорошо!»

Ох.

Ооооох! Победа! ХА-ХА, ЕСТЬ! ПОБЕДА! ОНИ ВСЕ ЖИВЫ! НИЧЕГО НЕ ПОТЕРЯНО!

Так, не лыбиться! Не махать руками от счастья! Нужно держать лицо! Он же дьявол, чёрт возьми! Нужно продолжать быть крутым и пафосным — на нём ведь даже всё то же крутое пальто и перчатки! Интересно, они ещё в моде?

Виктор смотрит на Кайзера. Тот с улыбкой и интересом смотрел в ответ.

Повзрослел, гадёныш. Видно прям! Хотя вот эта вот хаотичность во взгляде никуда не делась — можно поспорить, что он всё такая же заноза в заднице! И ощущение, что такой же и останется! Есть в нём что-то такое… по-опасному придурковатое.

— Сколько… сколько прошло? — спросил счастливый дьявол.

— Пять лет.

— ПЯТЬ ЛЕТ⁈ О, твою-ж мааать! — схватился он за лицо, — Только не говори, что кто-то пытался мне помочь с этой стороны!

— Кстати, о твоей маме…

— Я так и знал! Сука, ну так и знал! — не сдерживает он накопившуюся ярость, — Я ведь ещё гадал, почему, когда я нахожу ключ к этому сраному лабиринту, кто-то с другой стороны всё нахрен меняет! Так это была мама⁈

— Да, мы не сразу поняли… что это не помогает… мягко говоря, — Кайзер чувствовал небольшую неловкость, — Но ведь хэй, всё вышло! С возвращением, ха-ха!

— Как… как вы его победили⁈ — сердце дьявола жаждало подробностей, — Я ведь чувствовал, что здесь тотальная жопа! Чувствовал какое-то… хер его знает, солнце! — взмахнул он руками, не сдерживая чувств, — И Люцифера, что стал ещё сильнее этого же солнца — тоже чувствовал! Что у вас тут вообще происходило⁈ Я ведь, честно говоря, уже смирился, что вернусь в пустошь. Я лишь надеялся, что все живы, и хотя бы придётся отстраивать мир, а не уговаривать Смерть всех вернуть! Но… вообще без разрушений? Я ведь ощущаю, как мир живёт и дышит, — Виктор непонимающе смотрел на ещё только вчерашнего проблемного пиздюка, — Как, Михаэль?.. Как?

И Михаэль, внимательно дослушав зятя, со вздохом опёрся спиной о спинку его любимого кресла, задумавшись на пару секунд.

Он вспоминал.

* * *

Тяжело, наверное, описать всё. Ведь это надо описать ну прям ВСё. Всю мою жизнь, все нюансы, все частности. Да и про Рой, тоже.

Я, конечно, могу всё решить одним лишь движением пальца, но… не хочу грузить мозг Виктора.

Однако суть, наверное, описать всё же легко.

Надо просто честно обо всём сказать.

Как, спрашиваете?..

— Всю свою жизнь я боролся Судьбой. И главный страхом в этой судьбе… была неизбежность смерти, — вздохнул я, — Я не хотел умирать. Взрослея, я не хотел, чтобы умирали родные и любимые. Я искал бессмертие, я обманывал мироздание, переписывал целые Судьбы, чтобы вывернуть всё по своему желанию! Бабушка, Отец, Безымянный… они ведь не так должны были закончить, — смотрел я в потолок, — И тогда, стоя на коленях перед Люцифером, поглотившим мощь Солнца, я понимал… вариантов больше нет. Я умираю. Смерть — неизбежна. Конец — неизбежен. Я бежал от этой участи, но в итоге… настоящим вопросом оказался другой: «Если мой финал неизбежен, то что останется после?». Я ведь умру и так. Но как я жил… что оставлю — это и есть настоящий вопрос. Это и есть Судьба. И бороться надо было не с финалом, а с путём от начала и до конца. Он — важнее.

Князев внимательно смотрел. А я, подойдя к главному, лишь хмыкнул.

— И в тот момент я это принял: Судьбу, которую преломлял и финал, которого избегал. Я принял… Неизбежность. Я принял, что важна не конечная точка, а путь до неё. То, чего я так боялся и с чем боролся… я полностью в себе принял. И хорошее, и плохое. И страхи, и гордость. Всё. Я принял себя полностью, — и я наконец распрямляюсь, переставая лежать на спинке кресла, — Это был финальный шаг для раскрытия моего Воплощения. Им и победил. Уот так уот.

Князев хмурится. Для его застывшей в Тюрьме головы это действительно большой поток информации. Я вообще удивлён, как он там внутри ещё не атрофировался! Реально мозг!

Хорошо, что он вернулся — я с этой бумажной волокитой реально дубу дам скоро. Наконец есть на кого скинуть, хе-хе! И Катя больше ругаться не будет… а то зачастила из-за своего положения.

— Что ты с ним сделал? — пытается составить полную картину Князев, как и подобает дьяволу.

— Привёл к Неизбежности. К его финальной точке. Ну… с небольшими корректировками.

Он хмурится ещё сильнее. Понимаю, что не понял.

«Эх, вечно приходится пояснять», — вздыхаю, беря карандаш, — «Но чёрт возьми, как же пафосно сейчас будет!».

Я показываю карандаш Виктору.

— Как ты видишь — вокруг много бумаг. Все надо заполнить, — говорю я, — Заполнять я буду карандашом, и, как можешь понять, карандаша не хватит — он тупо закончится столько писать! А значит… превращение его в огрызок — это неизбежно.

И карандаш в моей руке начал стачиваться прямо на глазах. Без магии, без точилки, без какого-либо воздействия.

Миг, и он стал исписанным огрызком.

— Я привёл его к финальной точке. Я привнёс конец его истории, сократив путь от точки А до точки Я.

Моргаю.

Новый карандаш уже лежал между моих пальцев.

— Но бумаг, Виктор — всё ещё много. Мне всё ещё нужен карандаш. То, что возьму новый — тоже неизбежно. И я снова просто вырезал этот ненужный отрезок от «сейчас» до «конец истории». Как-то так. Правда таких «точек» куда больше, но все они так или иначе неизбежны… и я просто сокращаю путь до них.

— … — Виктор стоял с чуть приоткрытым ртом, — Ебануться. Это же сила Концепции. Это же… это же… да ну это же пиздец, не?

— Ну-у-у… типа, — улыбаюсь.

— И что ты сделал с Люцифером? Какой финал ты ему…

«Ну раз ты хочешь, Виктор», — хмыкаю я, взывая к силе вновь.

И стену разрывает портал. Огненная воронка, очень характерная для обителей Инферно! И оттуда…

Выползает златовласый малыш.

— Гу-гу гага! — он очень резво и активно убегал на четвереньках.

— Стойте, Люций! Стойте! — за ним бежали няньки, — Не мешайте Императору!

— Гугу… ГАГА!

Термоядерный адский малыш спрятался под стол и начал кружить вокруг ножки от бедной старенькой воспитательницы. Той самой из германского дворца, которая ещё моему бате попу подтирала.

Виктор… с открытым ртом смотрел на эту картину.

— Ты… ты нахера его младенцем сделал?.., — неверующе прошептал он.

— Да по приколу, хз, — пожимаю плечами, глядя как все пытаются поймать мелочь в грязном слюнявчике, — Он ведь такой от обстоятельств. Не поняли его. А он не смирился. Одно за другим, и вот… порушенная судьба. Грустно это, не знаю, — вздыхаю, — Понравилась мне его речь про человечество. Гандон он конечно знатный, но… может второй шанс будет оправданным? Его перерождение было Неизбежным, и я решил, что привнесу именно его.

Битва с Люцифером, к сожалению, эпичной не вышла.

У меня не то Воплощение, на которое можно было среагировать. Стоило мне сложить пальцы в печать и произнести фразу… как всё закончилось. Там нечего рассказывать.

Я просто посмотрел на «финалы» Люцифера и решил прикола ради откатить его до пиздючества.

Там, кстати, ещё где-то Сол ползает. Тоже по приколу.

А кто мне что сделает⁈

— Так ты же видишь финалы, — не понимает Князев, — Разве не знаешь, кем он закончит?

— Нет. Только неизбежные опорные точки, — облегчённо вздыхаю, — Что, впрочем, всё равно даёт мне силу убить что угодно и когда угодно. Так что, если особо не смотреть… то жизнь себе и не спойлеришь, — с улыбкой развожу руками, — Как я и сказал, важен, друг мой — путь. Финал у всех один. Уж поверь.

И тут, глядя РЕАЛЬНО распахнутыми глазами на своего главного врага, а ныне тугосерю, до Князева доходит мысль, которая я так надеялся что и не дойдёт.

— Погоди… — медленно поворачивается он, — То есть ты, ВСё ЭТО ВРЕМЯ владея способностью притягивать закономерные исходы… не притянул моё освобождение?..

Ой.

Пу-пу-пу…

— Ну… честно говоря… — начал я судорожно вспоминать причину, — А! Если бы я тебя освободил, начался бы ряд плохих событий. Тебе НУЖНО было там отсидеть!

— ПЯТЬ ЛЕТ⁈

— Ну-у-у… на самом деле всего…

И тут пришло моё любимое спасение.

— Ми-ша-а-А-А-А-А-А-А! — послышался знакомый вопль с коридора.

Я поджался словно обгадившийся котёнок. Ой-ой… злая тётя пришла…

Дверь в тронный зал едва не слетает с петель, и на пороге оказывается прекрасная женщина с нем менее прекрасной золотой косой! Катенька!

Её живот входит первым, а следом и уже сама Королева ныне Сказочного Полуострова.

Мы, кстати, всех тварей решили разводить в Австралии. Всё равно пустует.

— Миша! Где носит эту Сёгуншу⁈ — яростно махнула она руками, — Почему мне Акира полчаса уже ноет, что она снова сбежала⁈

— Хе-хе, Катя… — сглотнул я, — А я тебя люб…

— Я знаю! Где. Суви⁈

— В спальне…

— СНОВА⁈ Она вообще не может угомониться⁈ — от давления, казалось, что сын вылетит из Кати куда раньше ожидаемого.

— Ну она же вам завидует! Она тоже хочет уже…

— ТАК ПУСТЬ СНАЧАЛА РАБОТУ СДЕЛАЕТ! Ох, ну какой дурдооом! — Катя схватилась за лицо, и сквозь пальцы заметила няньку, бегающую за Люцифером, — А это ещё что за детский сад?

Она щёлкает пальцами, и взявшиеся из неоткуда феечки, среди которых давно уже были и мальчики, подхватили молодого дьяволёнка за его детскую кофточку и потащили обратно в инфернальный портал. А тот только и рад — засмеялся и задрыгал ножками от неожиданного приключения.

Воспитательница аж вся раскланялась перед Императрицей-спасительницей, и ушла следом за карапузом!

Катя вздыхает, хмурится, и лишь сейчас…

— О, здрастье, — вскидывает она брови при виде обомлевшего от переизбытка информации Виктора, — Какие люди пожаловали. Наконец в этом дурдоме будет хоть одна рабочая голова!

— Екатерина… здравствуйте, — нервно кивает он, а затем смотрит на её живот, — Поздравляю с положением.

— Ага, спасибо. Ты лучше помоги с работой. Документы по британскому конфликту направлю, там опять поножовщина. Реши до завтра, пожалуйста, а то опять Барона направлять, всё бухлом решать. Там все британцы уже скоро сопьются! Ужас! И Миша, реши уже вопрос по космической программе, там Отец с Ивао месяц срутся и решить не могут, в каком направлении двигаться: корабли биологического типажа или технического. Честно? Летать в огромной мясной химере по космосу не очень хочется. Но тут сам.

— Мы всё сделаем, дорогая, — улыбаюсь я, — Ты умница. Спасибо, что ты есть.

Катя по своему обыкновению насупилась, уже хотела что-то бякнуть… но от комплимента растаяла, выдохнула и покачала головой, в очередной раз сетуя, как она умудрилась устроить свою жизнь ТАК.

И тут послышались маленькие шажочки в коридоре, преодолевающие выбитые Катей двери.

*Топ-топ-топ*. Быстрые, резвые!

Спрятавшись за ногами Кати, они какое-то время скрываются… а потом набираются смелости и выглядывают! *Пуньк* — одна голова. *Пуньк* — вторая! Две маленькие девочки с интересом смотрят на незнакомого дядьку.

И Виктор встречается с ними взглядом. И кажется… всё понимает.

Тут тяжело не понять, когда у двух близняшек прямо на макушке видны маленькие заячьи ушки, а из карманов торчат фантики кроканта.

— Уо-о-о-о! Как на кавтинке! — поняла черноволосая.

— Ето зе деда! — указала беловосая пальчиком, — Уо-о-о-о-о!

— Дедааааа! — и они обе сорвались, запрыгнули на его ногу, и начали ползать по нему быстро-быстро, как таракашки, — Ты велнулся, дедааааа!

Князев застыл. Я слышал, как его сердце буквально пропустило удар, как закостенели мышцы, как в мозгу едва не порвало капилляры от попытки всё осознать и переварить!

И пока по его спине и голове ползали маленькие ушастые таракашки, используя свою странную силу цепляться за любую поверхность…

Виктор медленно повернулся на меня, задавая немой вопрос.

И он хотел… чтобы я сказал: «Да».

— Ага, — и тепло улыбнувшись, я поднимаясь с кресла, шагая вперёд, — С возвращением, Виктор. Мы правда тебя ждали. Тебе предстоит многое наверстать.

Он затаил дыхание.

Дьявол аккуратно взял свою младшую внучку под руки и начал держать её словно пушистого крольчонка, у которого так же забавно повисли ножки. Дочурка с интересом и глупенькостью захлопала глазками, полностью доверяя странному высокому дядьке с картинки.

Я знал, что не может понять Виктор. Луны мне объяснили.

— Как… — прошептал он, — Мои дочери… не могли. Из-за ритуала, которым я их разделил. Из-за… моей ошибки, за которую я корил себя всю жизнь. Мои дочери… из-за души… Энтропии… они не могли… — и он прижимает внучку, поворачиваясь на меня, — Как… Миша?

И вновь улыбнувшись, встретившись взглядом с Катей, я… просто хлопаю Князева по плечу, парой слов привнося Неизбежность в его загруженный мозг.

— Наномашины, сынок, — подмигиваю я.

И на Князева в миг обрушивается весь рассказ, что он бы обязательно услышал. Лишь пара слов, и он теперь всё понимает.

Вся эта долгая и красочная история пронеслась для него за один миг.

И глядя на его застывшие глаза, на полуоткрытый рот и туманный взгляд, переваривающий информацию, я лишь снова улыбнулся.

— Но это не всё, Виктор. Это ещё не конец. Ведь даже для меня есть высоты, финал которых я не увижу. Места, куда нам заглянуть запрещают.

Он медленно переводит взгляд.

Он понимает контекст. Можно сказать прямо.

— Мы нашли апгрейд наномашин. Финальная версия Роя — это проникновение в другую вселенную. Туда, откуда он и пришёл.

Взгляд Виктора обретает осознанность. Мои дочурки с интересом смотрят, пока не понимая, о чём же их папа. Катя аккуратно положила руку на плечо, выражая поддержку.

— Рой — это Вирус. Я — это Вирус. Вирус, что отключает вселенные от власти этих «экспериментаторов», — улыбаюсь, — И если хочешь, Виктор… можем вместе пойти спрашивать с «демиургов», откуда они взяли право делать из нас подопытных крыс.

— А до этого?..

Убрав руку с его плеча, забрав одну из любимых непоседливых дочурок, я целую девочку в нос и опускаю на пол, с улыбкой смотря на всех в этой комнате.

— Счастье, Виктор. Счастливая, долгая жизнь, пока не надоест, — и я подмигиваю всем тем, кто наблюдал за моей историей, — Ведь мы — победили.

* * *

В то же время. Парк возле дворца Императора Человечества в столице бывшей Российской Империи.

Что тогда, что сейчас — это популярное место, чтобы присесть на лавочку, послушать птичек, и в тишине насладиться островком природы в крупном мегаполисе.

Здесь часто гуляли с детьми, а потому часто слышался и детский смех.

Ещё, говорят, здесь иногда пробегают маленькие дракончики — детки Гнева и той костлявой, что раньше сидела. Так что место теперь популярное!

Не стала исключением и одна совершенно обычная семья, переехавшая из Лондона в Нео-Москву по работе. А что? Паспорт теперь всё равно общий — всем людям доступны все красоты мира без ограничений. Ещё и по льготам за вклад в развитие человечества! О как!

Отец с мамой отошли купить мороженное, а дед и голубоглазая дочурка в очках сидели на лавочке.

Старик достал из сумки привычную ему бумажную газету, которую непонятно ещё зачем печатали, и с шелестом развернул, вчитываясь в новости. Его внучке тоже было интересно, поэтому она забавно тянула голову — ей интересно всякое там научное в этих журналах!

— «Запуск первых людей в космос откладывается по решение его сиятельства Императора Человечества»… значица, — пробормотал он, — «Для обеспечения наивысшей безопасности экипажа»… значица.

Златовласая девочка вопросительно посмотрела на русского дедушку по папиной линии.

— Ну и правильно! — прокомментировал тот, — Император хрени не сделает! Если надо перенести — то лучше перенести. Причины, стало быть, серьёзные! А то ведь это… ну… как жеж… космос! Во! Бороздить скоро будем!

— Кошмош?.., — у девочки засияли глазки.

— Всё так, внуча, всё так! — закивал старик, — А то это-ж… НИИ «Крыс» ядерную бомбу-то сделали, а применять не на ком. Врагов-то это… нет уже! Даже демоны, и те уже дружат с нами! Ну тут попробуй не дружить, Император, Мишка наш, быстро всем пиз… кхм, бо-бо сделает. Вот и дружат. А как тут не дружить! Вот и это… крыски наши умные форсируют космическую программу — взорвать кого-нибудь хотят.

— Бомбой⁈ — ахнула девочка.

— Яяяядерной, — заулыбался дед, — Авось мою заявку на Мёртвый Легион одобрят, и я полечу! А то пока живой… старый я, дряхлый. Воскресят — буду свежий!

— Я тозе, я тозе! — счастливо запрыгала она, — Хочу взлывать инопланетянинов!

— Хе-хе, всех взорвём, Фиалочка моя! — с улыбкой дед потрепал малышку по её золотым волосам, — Нет вида сильнее Человечества! С нами — Бог!

— Бок! — вскинула она руки.

В этот же момент пришли родители с мороженным.

— Старый, ты чему её учишь? Какие ядерки на инопланетян?.., — покосился мужчина, со вздохом отдавая доченьке мороженное.

— А что-б знали! Предупредительные! А-то это-ж… вот раньше как было… раньше на нас нападали все! «Сол» вон почти всех убил! И демонюги эти! Ну сейчас дружим, но тогда… да что-вы понимали, эх… молодёжь…

— Дед… это буквально пять лет назад было. Меня буквально воскрешали после битвы за границу. Все это помнят.

— Да что-б ты понимал… эх… — дедушке тоже принесли мороженное он лизнул, и улыбнулся, — И мороженное вкуснее стало… раньше плохое было… сейчас африканское. Вкусно.

— Вкушна! — улыбнулась обмазавшаяся девочка.

Счастливая семейная идиллия. И даже бурчащий дед лишь придавал уюта…

Что прервала авария. Ведь непойми откуда, не пойми как… едва не из пустоты… *буль-буль-буль, бульк!*. Сначала что-то булькает с огромной скоростью, а потом кааак врезается своей противной сопливой структурой!

И врезается прямо в девочкину ногу!

Было не сказать, что больно, но очень неожиданно и, честно сказать, весьма противно, отчего девочка дёргается, пугается, и вкусное африканское мороженное падает прямо на асфальт!

Малышка распахнула глаза и ахнула, едва сдерживая поток всевозможных девочкиных эмоций!

Какой-то зелёный слаймик с моторчиком внутри! Дурацкий катающийся слаймик!

— Артур, Артур, ну ты что⁈ — бежала уже сюда низенькая голубоглазая блондинка, — Ой, простите! Простите!

Миленькая молодая девушка. Молодая мама. Сколько ей? Лет девятнадцать, наверное. На Императора похожа, кстати.

Только полторашечка.

— Да ничего, ничего, — пытается замять мама девочки, — Бывает, ха-ха!

— Неудобно, ох неудобно! — мини-мама не находила себе места, и вся краснела, — Артур, извинись перед девочкой! Нельзя так! Спроси какое купить, и мы сходим купим!

А позади неё стоял ребёнок — мальчик примерно того же возраста, что и девочка, с такими же золотыми волосами, но только зелёными глазами. Он держал в руках пульт и явно был причиной сопливого коллапса.

Взгляды мальчика и девочки встретились.

— Плости. Я свучайно, — сказал он.

И сказал как-то знаете… без уважения, что ли.

Как это? Просрал мороженное, и не кланяется перед… дамой⁈ Не этому её дед по английской ветви учил!

— Неть! — надулась девочка, — Ты — дулак!

Её родители ахнули. Дед во всю харю заулыбался.

— Вайолет! — не верила ушам мама, — А ну возьми слова назад! Он же случайно!

— Неть! — отвернулась она, — Дулацкие мальчики! И воняют! И иглушки дулацкие! Что ето? Сопля? Фу!

Мальчик распахнул свои зелёные глаза. Посмотрел на маму, и увидев её умоляющий взгляд…

— Сама дула! — указал он пальцем, — И это девочки воняют! Все это жнают!

Девочка резко поворачивается. Глаза — как два блюдца.

— Нет, ты дулак. И имя дулацкое — Алтулка! Не бывает таких! — замахала она пальцем.

— Твоего не бывает! Ва… ви… ву… не бывает таково!

— Ха-ха, дулак, дазе выговолить… ай!

И слаймик снова противно прыгнул ей в ногу!

Девочка ещё больше распахнула глаза, покраснела… и с варварским визгом спрыгнула с лавочки, со всех ног устремляясь за мальчиком! А тот, с похожим визгом, побежал от неё, боясь праведной девчачьей мести.

И вот так, пока одни истории ставятся на паузу…

Другие лишь только начинаются. Без страданий и без предписанного кем-то ужасного сценария.

В мире, где каждый сам определяет свою судьбу.

В мире, сотворённом Вирусом — Михаэлем Кайзером.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги