"Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33

Глава 1

«Издали заметить врага, означает выяснить то, к чему сам он слеп: его местоположение в большей схеме. Заметить же издали себя самого, означает жить в вечном страхе».

Легенда о «Золотом легионе».

Хотел бы я сказать, что мы устраивали имперцам кровавую баню везде, где только можно, но это были далеко не так. Среди «перебежчиков» — мяса, которое подходит лишь для смазки клинков, то и дело попадались регулярные войска — опытные ветераны, прошедшие с Дэсарандесом огонь и воду. И уже среди них попадались маги и сионы. Инсурии — редко. Их тяжёлые доспехи хорошо подходили для защиты и уже не так хорошо для атаки. Впрочем, лёгкие модели встречались, что выливалось в противостояние не на жизнь, а на смерть.

— Да сдохни ты уже, сукин сын! — крикнул я, обрушивая на броню высокого механического урода мощнейшие каменные снаряды. — Давай!

Стальной топор гиганта рассекал часть моих камней прямо на лету, в то время как остальные лишь бессмысленно царапали металл, защищённый многочисленными амулетами, которые, видимо, были расположены изнутри или в каких-то полостях, залитых железом. А может и вовсе вырезаны прямо в броне?.. То есть… кое-какие руны имелись прямо снаружи, а значит наверняка были и внутри.

Благо, что хоть антимагического амулета у инсурия не имелось, зато была защита от жара и молнии. Видел я и руны твёрдости, а также распределения любого урона по всей поверхности доспеха. Чего уж, я рассмотрел даже тонкую вязь отвода энергии!

Похоже наткнулись на какого-то аристократа, либо владелец инсурия не поленился потратить на своё усиление целое состояние, — подумал я, защищаясь барьером от серии пуль, которые на меня обрушили прикрывающие великана солдаты.

Мы воевали на этом направлении уже почти полчаса — чудовищное количество времени, за которое целый полк успел бы сразиться с аналогичным по численности отрядом. Основной затык, конечно же, был в долбаном инсурии, который едва ли не в одиночку сдерживал всех нас. Он был слишком прочным!

— Не зря такие делают стражами аристократов… — внезапно в мою голову влетела мысль, что он мог быть одним из гвардейцев Дэсарандеса! А почему нет?

Повезло хотя бы в том, что инсурий успел расстрелять все боеприпасы, отчего сейчас махал лишь одним здоровенным рунным топором. Но и его легко хватит каждому, осмелившемуся сунуться достаточно близко.

— Изен, пригнись! — крикнула Ская, а потом, едва я последовал этим словам, над моей головой пронёсся кувшин, разбившийся о броню инсурия. В первый миг тот дёрнулся, а потом с любопытством ткнул пальцем в жидкость и поднёс к глазам.

— Вино? Ты серьёзно? — прогудел он, а в следующий миг броня начала таять, как забытый на солнце кусочек льда.

— Смотри не спейся! — кинул я в него серию «капель», отвлекая от чего бы он там не задумал.

Но инсурий не обратил на меня внимание. Вместо этого, зарычав, мужчина бросился вперёд, прямо в сторону Скаи. Его скорость вызвала удивление, похоже разогнался на максимум, который не демонстрировал раньше.

— Ну уж нет, — зло оскалился я, создав под его ногой яму, отчего имперец споткнулся и покатился кубарем. — Дожимайте ублюдков! — рявкнул я в сторону остатков нашей группы, которая существенно сократилась. Указав им на десяток солдат противника, чтобы точно не было вопросов, сам бросился к недобитому гвардейцу.

Ская — последняя выжившая волшебница, не считая меня — уже поливала его зарядами молний, которые ранее стекали с инсурия, как вода, но сейчас, благодаря тому, что разбитая алхимическая бурда (не знаю, что там оказалось, но эффект, как говорится, на лицо) неплохо проела и продолжала проедать его броню, молнии начали давать тот эффект, который и должны были изначально.

Инсурий закричал и задёргался.

Эх, огоньку бы сейчас!

Но вместо этого использовал луч, выстрелив тонким потоком магии — слабее, чем «Взгляд Хореса», но и энергии жрёт не так много.

Луч пробил остатки брони на плече, выживая под ней человеческую плоть. Крик оборвался, а сам инсурий перестал подавать признаки жизни. Похоже достал какие-то жизненно важные органы или боец впал в болевой шок.

— Твою же мать, до чего же выматывающая процедура! — встряхнул я руками. — А если бы таких было хотя бы два⁈

— В такие моменты, Изен, я думаю о том, что для их создания пришлось приложить куда больше усилий, — довольно ответила Ская, а потом посмотрела мне за спину и нахмурилась. Обернувшись, я застал окончание сражения солдат, которое, увы, не обошлось без жертв.

Добивать противника пришлось мне с девушкой, но только было выдохнув, на нас со спины набросилась ещё одна группа имперских воинов — порядка двух десятков человек, без «перебежчиков», сионов, магов и инсуриев. Похоже посчитали нас лёгкой добычей, вымотавшейся и обессиленной.

В каком-то роде всё так и было, а потому схватка была быстрой и жестокой. Пришлось использовать магию на пределе сил, а остатки фирнаданцев, у которых кончился порох и пули, шли в рукопашную, пачками отдавая свои жизни.

Победа далась дорогой ценой и сильным ушибом колена, подлечить которое не было сил. Меня потряхивало, а боль вызывала периодические вспышки перед глазами. Дерьмо!

Пока я приходил в себя, Сэдрин (рядовой из моего отряда) проявил милосердие и перерезал глотки тем имперцам, которые сильно пострадали от кипятка, но всё ещё оставались живы, оглашая окрестности звуками умирающих шакалов.

Когда их вопли стихли, вокруг воцарилась внезапная тишина.

Я устало сидел на обломке Северной стены, баюкая конечность. В один момент выдохнув и сосредоточившись, использовал производственную магию и рассёк штанину пополам, добираясь до коленной чашечки, которая успела почернеть.

— Перелома вроде нет… — скривился я, ибо плоть и кость под ней, взрывались болью даже от касания. — Но трещина или сильный ушиб…

Ская подошла ближе, хмуро взглянув на травму. Она сосредоточенно закопалась в сумку, но я знал, что всё лечебное девушка успела раздать за прошедшее время. Да и запас, ежели ещё есть, лучше приберечь. На совсем уж тяжёлый случай.

Стерев горячий пот со лба, мысленно хмыкнул. Лучше горячий, чем холодный… во всех смыслах.

Прикрыв глаза, приступил к лечению, проводя очередные порции магии сквозь тело, которое и так ощущало себя не лучшим образом. Проклятье! Ещё немного и возникнет ощущение как при сильной температуре — слабость, помутнение сознания и недомогание. Этого лучше избегать…

Проблемой было то, что без ноги я не смогу вообще ничего, а значит, пусть лучше меня будет шатать, чем я вообще не сумею ходить.

Исцеление прошло достаточно просто. Это и правда был очень сильный ушиб, вылечить который оказалось проще, чем трещины или, тем паче, перелом. Ха-а… от последнего, скорее всего, я бы вообще не смог толком сосредоточиться. Разбитая коленная чашечка — это чудовищная боль, которая, вероятнее всего, лишила бы меня сознания.

Надо бы сообразить рунную форму, а то ощущается острый недостаток защиты.

— Так ты и лечить умеешь? — Ская скрестила руки на груди, скептично приподняв бровь. Хорошо ещё, что дождалась, когда я закончу.

Первый вопрос касался формы ворона, которую я засветил в моменте добивания имперцев. Логично, что этим интересовалась лишь она, ведь обычные люди не слишком разбирались в формах колдовства, а вот Ская… Исходя из обрывков полученных сведений, я знал, что настоящий Изен то ли учился с ней в одно время, то ли работал… В общем, факт давнего знакомства на лицо.

— Выучил, — ответил я в тот раз, пожав плечами. — Воронов в основном предпочитают имперцы, но это не делает форму плохой. Зато сейчас, — хмыкнул, — даст мне хорошую маскировку.

— И лишний повод нашим тебя сбить, — усмехнулась она.

Но то было тогда…

— Основы, — неопределённо произнёс я, в ответ на вопрос о своих навыках. — Ничего сложного, если разобраться. Профессиональным лекарем это меня не делает, но царапины убрать сумею.

— Когда ты только успел? — Ская недоумевающе взмахнула руками. — Ты ведь… — и замялась.

— Был не особо хорош, да? — предположил я и криво усмехнулся. Надо менять тему. — Всё течёт, всё меняется. Я, знаешь, тоже не ожидал, что ты так изменишься.

— Я? — удивилась она.

— Думал, что ещё красивее стать просто нельзя, но ты доказала обратно, — слишком прямолинейно и излишне грубо, однако у меня было не так уж много вариантов…

Волшебница фыркнула и отвела взгляд. Поза и выражение лица выдали смущение, хоть и не слишком сильное.

— Гляну, что там, — неопределённо заявила Ская и ещё более неопределённо махнула рукой куда-то в сторону, после чего поспешно отошла.

Не было сил даже проводить её взглядом, хотя желание и возникло. Это… рефлекс? Наверное. Мне иногда кажется, что почти каждый мужчина, встретив симпатичную женщину, не упустит случая заценить её фигурку — со всех ракурсов. Но не сейчас. Сейчас мне хотелось лишь упасть на землю и полежать, хотя бы час, а лучше два…

Северные ворота были отбиты, пусть и ценой больших потерь. Именно там погиб капрал, ведущий этот отряд и как-то внезапно получилось, что я начал командовать людьми, которые стали подчиняться. Может потому, что я и правда знал, что делать? А может дело в тоне и уверенности, которую мне ставили ещё в поместье Моргримов? Или ключевую роль сыграл опыт и безжалостность, с которой я убивал противников?

Не знаю. И не особо хочу знать. Факт лишь в том, что отбив ворота, мы столкнулись с группой противников, пробившихся откуда-то с запада. Не было и речи о том, чтобы защищать стену сразу изнутри и снаружи, так что я, возглавив небольшой отряд фирнаданцев, решил отвести нападающих за собой, где, в конечном итоге, мы их и одолели, а потом сразу встретили ещё…

Ох… прикрыв глаза я постарался отрешиться от чувства, что у меня по прежнему есть возможность всё переиграть. Какая возможность, тупица⁈ Я сделал свой выбор! Не думаю, что он сыграет ключевую роль, но глядишь, что-то и выгорит. Империи пора поубавить амбиции и думать о чувствах собственных подданных. Хотя бы немного. За отца, брата и Анселму я не переживал — у всех антимагические амулеты, так что жертвами статуи Сэнтилы они не станут. Выходит — вернутся обратно. Это даже хорошо. Вернутся домой и займутся своими делами. Как раз поменьше будут обо мне думать, а то что-то слишком уж прикипели к «версу». Слабость, которой воспользуются наши… их политические соперники.

Нет уж, если подумать объективно, мне давно следовало разорвать эту связь. Да — это семья, да — мне приятно с ними общаться, но надо смотреть на перспективу. Высшее общество не простит им тот факт, что они слишком уж опекали «отверженного». Пятно на скатерти следует прятать, а не демонстрировать всем гостям.

Наше общение шло Моргримам во вред. А свою семью я, несмотря ни на что, люблю и ценю. Я хотел бы, чтобы они процветали, а значит, должен был уйти. И иным образом, кроме «смерти» (думаю им так и сказали, если вообще хоть что-то сказали), сделать это было затруднительно.

В любом случае, они ничего не потеряли, вот сколько жизни мне осталось? Даже предположим, что нахождение в таинственном «домене Хореса» обнулило мой возраст, снова сделав шестнадцатилетним, то два года — это два года. Сдохну, не успев и глазом моргнуть. А значит, родичам будет лучше, если я просто исчезну. «Погибну» в качестве представителя штрафной роты.

Может они погорюют, но зато сохранят своё положение и репутацию. Это пойдёт лишь на пользу…

Мускулы на руках и плечах налились свинцом, задрожали. Ночной бриз усилился, запахло солью моря Гурен, дым понесло вглубь материка. В городе пылало довольно много пожаров, чтобы разогнать тьму.

— Изен, глянь что это! — раздался громкий голос Сэдрина.

Я поднял глаза на солдата, затем проследил за его взглядом. На юго-востоке маячила громадина за?мка, всего в нескольких кварталах от них. Вся цитадель была охвачена слабым свечением.

— Что это за херня? — Ская подошла ближе, обхватив себя руками.

Чародейство какое-то.

— Я бы сказал, это ритуальная магия, — задумался я. — Какой-то эффект рун или колдовского обряда. Есть микроскопический шанс, что работа богов, но… — пожал плечами, вызывая у остальных синхронный вздох. Слишком уж редко они проявляли себя, хотя история и знает подобные случаи. — Наверное, какая-то защита. Видит небо, нам бы такая тоже не помешала.

— Сильно нас измордовали, господин, — подтянулся ещё один боец, чья окровавленная рука висела бесполезным и изломанным куском плоти. Он кое-как подвязал её, но было понятно, что если в ближайшие несколько часов с ним не поработает целитель, то мужик, скорее всего, попросту помрёт. — Я уже мало на что сгожусь, а остальные… — взглянув на дюжину измотанных, окровавленных фирнаданцев, которые сидели на корточках, стояли на коленях или опирались о стены ближайшего дома, он покачал головой. — С ними тоже всё.

И у меня сил особых уже нет. Надо отдохнуть и в должной мере «остыть».

С юго-запада начали приближаться звуки боя, но обдумать положение мне не дало поскрипывание доспехов с крыши соседнего склада, с наполовину выбитой дверью (не успели ограбить). Быстро подскочив и обернувшись, я заметил десяток солдат второй армии.

Свои, — облегчённо подумал я. Слишком устал, чтобы начинать ещё один бой.

Один из новоприбывших присвистнул, оглядывая поле боя, а также искорёженного инсурия.

— Здорово вы их, парни, — выкрикнул он. — Командир кто?

— Я за него, — хмуро посмотрел на мужчину, ожидая, что сейчас начнутся претензии, дескать — не имеет право поганый верс чем бы то ни было командовать.

Но в отличие от любого имперского офицера, солдат на крыше не выразил никакого неодобрения, просто приняв ситуацию как факт.

— Надо объединяться, — дополнил он. — Мы отбили Северные ворота, имперцы отступили, но у нас выживших немного. Таким темпом гарнизон растащат на куски. Объединившись, мы пройдём по внутренней части Фирнадана, вычищая всех противников, кто ещё бродит внутри города.

— Это вообще-то мы отбили ворота, — заворчала Ская, упирая руки в бока, а потом возмущённо на меня посмотрев.

— Но не мы ведь их удержали? — пожал я плечами. — И объединяться мы пока не будем. Нужно сделать кое-что другое. — Далее я развернулся ко всем выжившим из моего отряда. — Взбодритесь, слюнтяи! Имперские «перебежчики» только и думают о том, как бы пробраться мимо нас, на ходу подъедая трупы, а потом как следует поиграться с вашими дочерями, сёстрами и матерями! Не дадим этим тварям подобной радости!

— Хороший настрой, — улыбнулся боец на крыше.

На меня же обратились измученные, полные усталости и боли взгляды.

— Северные ворота отбили, но насколько я помню, с другими не всё так хорошо. Пусть Империя отступила, на территории Фирнадана всё ещё слишком много «крыс». Похоже, гарнизон не справляется или уже отступил к за?мку и внутренним укреплениям. Это означает, что либо офицеров выбили или их навыки не стоят собачьего дерьма. Как временный командир, — ударил я себя кулаком в грудь, — назначаю Сэдрина своим заместителем, лейтенантом. Остальные — вы теперь сержанты. Нам надо собрать и построить солдат, которые наверняка бегают по округе, словно перепуганные цыплята. Идём — и быстро! — а то застоитесь тут.

— Но моя рука… — только и мог пробормотать на это раненый боец.

— Приведу в порядок, — кивнул я ему. — И остальных подлатаю. Но чуть позже, потерпи ещё немного.

Окинув остатки бойцов пристальным взглядом, я расправил плечи, изображая, что во мне ещё полно сил, после чего махнул рукой, как бы приказывая — «За мной».

Следом я трусцой побежал по улице в сторону Западных ворот. Почти сразу услышал за спиной топот сапог. Солдаты последовали за мной.

Город-крепость Фирнадан, взгляд со стороны

Два часа до рассвета. На севере и западе рёв битвы начал стихать. Контратаки полковника Трисейна позволили вернуть ворота и стены. Атакующие на тех направлениях потеряли волю к борьбе… по крайней мере на эту ночь.

Часом раньше из за?мка, после совета высшего командования двух объединённых армий, вернулись генерал Эдли и бригадир Лодж. Первый собрал почти пятьсот новобранцев — которых комендант Тольбус Логвуд держал в резерве, — вместе с двумя ротами кавалерии, направившись к центральной площади Фирнадана, где, по слухам, более тысячи имперских регуляров грозили сломить внутренние линии обороны, добравшись до подземных проходов.

Ситуация у Западных ворот была ещё более плачевной. Комендант послал туда трёх гонцов — ни один не вернулся. Западная казарма превратилась в один огромный столб пламени, чьи отсветы плясали на груде камней, которой стали городские ворота. Если враги войдут через них и сумеют с боем прорваться на новую рыночную площадь Фирнадана, половина города может быть безвозвратно потеряна.

Логвуд раздражённо расхаживал туда-сюда. В текущей ситуации он, как имеющий наибольший опыт, хоть и наименьший чин, внезапно стал главным. Это случилось не сразу, но с ростом потерь, когда более высокопоставленные командиры могли только, как рыбы, разевать рот. Тогда Тольбус выступал лидером, давая грамотные распоряжения, позволяющие им не только растягивать агонию, но даже отбиваться.

Но сейчас у коменданта Фирнадана закончились резервы. Какое-то время казалось даже, что подразделения полковника Трисейна и выданные ему инсурии у Западных ворот попросту перестали существовать и в эту открытую рану хлынет поток вражеских солдат. Затем, необъяснимым образом, воля защитников окрепла. Имперский поток натолкнулся на людскую стену, прибывал, но пока не мог прорваться дальше. Судьба Фирнадана теперь зависела от этих защитников. А Логвуд мог лишь беспомощно наблюдать за тем, в какую сторону качнётся чаша весов.

Мужчина отпустил Вирта, личного мага-целителя, направив его в храм — лечить раненых, а заодно расспросить, куда подевался Вэндел, жрец Триединства, готовый пожертвовать собой перед статуей Сэнтилы, если станет ясно, что город не удержать. Тольбус ощущал, как от множества мыслей у него начинает болеть голова.

Недавно что-то произошло в Фирнадане — пропал не только Вэндел, но ещё и один из стражников подземного уровня. Наставник Шений Муллер и вовсе погиб по неизвестной причине, безжизненным кулем упав прямо в своём кабинете. А недавно ещё и всё здание засветилось, будто объятое бесцветным огнём. Причина, вероятнее всего, была в активации старых рун, которыми Фирнадан был исписан ещё со времён бытия обычной крепостью. Древние строители заложили сюда очень и очень многое, но бoльшая часть знаний была утеряна, а потому теперь даже он, комендант города, не имел понимания, что и как здесь происходит.

— И спросить не у кого… — протянул мужчина.

Кто бы ни активировал непонятный ритуал, но умудрился уйти от чужого внимания, оставшись неизвестным, отчего мысли невольно склонялись к тому, что ничего хорошего это свечение им не принесёт.

Логвуд хотел посоветоваться с Лоджем, но бригадир был занят организацией тыловых служб, так что возможности пока не представилось. Аналогично по своим местам разбежались генералы Эдли и Сайкс.

Услышав шаги на лестнице, комендант обернулся. Это оказался один из отправленных им ранее гонцов, чьё лицо представляло собой сплошной ожог — алая, покрытая волдырями кожа на челюсти и скуле бугрилась под поцарапанным козырьком шлема. Глаз с той стороны выглядел морщинистым и тёмным, как изюм.

Гонец выбрался на площадку, у него за спиной Тольбус заметил Вирта, своего целителя.

— Ты ведь должен быть в храме? — удивлённо произнёс комендант.

— А откуда, сэр, вы думаете, он сюда пришёл? — улыбнулся маг. — Из храма. Я даже подлечить его не успел, так он стремился доложить новости! Сами видите — и глаз, и ожог…

— Тогда погоди, — оборвал его Логвуд. — Докладывай, гонец.

— Прошу прощения, — прохрипел мужчина, — что так долго.

Глаза коменданта расширились.

— Ты пристыдил меня, солдат. Я направил тебя к Западным воротам чуть более часа назад.

— Имперцы пробились к складским зонам, комендант. Там прятались слуги, вместе с семьями — из тех, кто ещё не под землёй. Первыми были «перебежчики»… Прошу прощения, сэр, я… Я никогда не предполагал, что голод может превратить людей в таких животных. Все кого они нашли… оказались мертвы и… Это… просто ужасно…

— Что ещё? — поторопил его Тольбус.

— Гильдийская башня была окружена, защитники оказались в осаде. Такова была ситуация на момент моего прибытия, сэр. Наши солдаты рассеяны, дрались кто где, многие были окружены. Нас убивали всюду, куда я мог попасть. — Он помолчал, судорожно вздохнул и продолжил: — Так было на момент моего появления. Когда я уже готов был вернуться к вам с указанными вестями, я получил… другой приказ.

— Ты получил что⁈ — наполовину удивился, наполовину возмутился комендант, мысленно начавший прикидывать, кто из его коллег, высших офицеров, оказался столь нагл, что решил вставить ему палки в колёса в столь ответственный момент.

— Прошу прощения, сэр. Другого слова не могу подобрать, — пожал он плечами. — Появился какой-то юнец-маг с десятком израненных солдат — остатки какого-то недобитого взвода. И этот волшебник принял на себя командование — всеми, включая меня. Комендант Логвуд, я возражал…

— Уже понятно, что этот парень был весьма убедителен. Продолжай свой доклад, гонец, — свои мысли Тольбус решил попридержать.

— Волшебник приказал своим солдатам выбить ворота торговых дворов, где запрятались интенданты, немногие стражи, обслуга с семьями, жрецы… Много людей, если задуматься. Он потребовал, чтобы жители вышли и сражались. За свои жизни и жизни своих детей, которые прятались там же, либо остались в Сауде и Олсмосе.

— И он убедил их? — удивился Логвуд.

— Сэр, он держал в руках то, что осталось от ребёнка со складских зон. Враги, сэр… «перебежчики»… кто-то уже начал есть этого ребёнка…

Вирт встал позади гонца и положил руки ему на плечи, начав работать с травмами и ожогами прямо на ходу.

— Он их убедил, — подытожил Тольбус.

Гонец кивнул.

— Волшебник — он… — запнулся мужчина, — затем он взял то, что осталось от туники ребёнка и сделал из неё знамя при помощи производственной магии. Я это видел своими глазами, сэр. Тогда… я перестал возражать… извините…

— Я тебя понимаю. Что было дальше? — скрестил комендант руки на груди.

— В оружии недостатка не было. Все, кто находился в торговых дворах вооружились. Почти три сотни человек, как мужчин, так и женщин. Колдун разослал своих подчинённых, и они начали возвращаться. С ними — выжившие солдаты гарнизона Фирнадана и немного бойцов второй армии. В их рядах находились даже другие волшебники и сионы. Имелось несколько сержантов, но никого выше званием — имперцы выбивали наших офицеров особенно рьяно…

— Оспорить власть мага не могли, — перебил его Логвуд. — И он собрал неплохие силы. Что потом?

— Мы отправились освобождать Гильдейскую башню, сэр. Под этим ужасным знаменем мы учинили бойню, — в его голосе звучал одновременно страх и воодушевление.

— В каком состоянии башня? — поинтересовался комендант.

— Разрушена, сэр. Увы. Из её защитников в живых осталось лишь двадцать человек. Они все теперь с тем магом. Я… кхм… я вернулся к исполнению своих обязанностей и получил разрешение отправиться с докладом к вам… — смущённо закончил гонец.

— Очень мило со стороны этого волшебника, — хмыкнул Тольбус. — Какова была диспозиция его ополчения на тот момент?

— Они собирались совершить вылазку за развалины Западных ворот, сэр… — тихим голосом едва ли не прошептал гонец.

— Что⁈ — поражённо выкрикнул Логвуд.

— Там очень удачно подошла пехотная рота имперцев — помочь додавить сопротивление Гильдейской башни. Но все осаждающие её враги уже были мертвы, так что, когда мы прикончили и этих, маг решил использовать фактор внезапности. Приоритет шёл на помощь Второй армии, которую оттеснили от Фирнадана конницей.

— Пресвятой Аримандиус, да кто он, этот человек? — осенил комендант себя святым знаком бога-хранителя из Триединства.

— Имени его я не знаю, сэр. Он мастерски использовал стихию воды, обращая её в кипяток, а ещё стихию земли, создавая взрывные камни. А энергии, казалось, у него столько, словно сам Кохран помогал, — воодушевлённо закончил гонец.

Тольбус долго смотрел на мужчину — и видел, как боль уходит под ладонями Вирта, который не прекращал лечения. Видел, как волдыри сжались, опухоль пропала, новая кожа сошлась над сгоревшим глазом, а потом начал оживать и сам глаз.

Комендант Фирнадана развернулся так резко, что зазвенела рунная броня и посмотрел на запад. Багровые отсветы горящей казармы почти ничего не освещали. За ними царила тьма. Логвуд перевёл взгляд на центральную площадь. Насколько можно разглядеть, оборона нигде не прорвана. Генерал Эдли взял всё в свои руки и справился, как и ожидал Тольбус.

— Меньше часа до рассвета, — пробормотал Вирт, отряхивающий руки и морщащийся от энергетических затрат. — Комендант, город держится.

Логвуд кивнул, а потом снова услышал шаги на лестнице. Все трое обернулись навстречу новому вестнику.

— Комендант, доклад от третьей, с вылазки на редут Восточной стражи, — бодро начал он. — Выживших бойцов забрали, сэр. Видели движение на юго-востоке. Командующий кавалерией Коуланд послал разведчика — «перебежчики» пришли в движение.

Тольбус поморщился. Это было для него ожидаемо, но неприятно.

«Они придут с рассветом, — прикинул он. — Тысяч триста, может быть больше, если Империя успела согнать ещё людей».

— Значит, пришло время окончательно перейти в режим боёв внутри стен. Передайте приказ всем командирам — переводим людей под землю, в туннели. Обслугу подальше, воинов поближе. На входах поставить усиленные отряды, и чтобы в каждый входило хотя бы пара колдунов и оставшихся инсуриев с антимагическими амулетами. На поверхности оставить наблюдателей — пусть перемещаются по крышам. Ну и, конечно, спустить сионов с поводка — может сумеют смертельно удивить кого-то из противников?

«Вот только имперские сионы на голову превосходят наших», — мелькнула у коменданта злая мысль.

— Возможно, стоит подготовиться к применению статуи Сэнтилы? — спросил второй гонец и Логвуд обжёг его подозрительным взглядом.

— Слухи ходят, сэр, — вытянулся тот.

— Всему своё время, гонец, — отрезал он. — А сейчас не смею вас задерживать. И кстати, — уже им в спину произнёс Тольбус, — не забудьте предупредить того волшебника.

Во мне царило спокойствие, которого не было последние недели… месяцы… Наверное с момента, как меня бросили в штрафную роту из-за связи с Силаной. Знали ли эти ублюдки, к чему подобное приведёт? Очевидно — нет. Иначе?.. Иначе убили бы.

Мысленно хмыкнул и потоком воды окружил вёрткого сиона, которого весьма долго заманивал на эту позицию. Теперь слева от него земляной холм — от окопа, справа — каменные колья, которые я создал мгновением ранее и от которых он увернулся, сблизившись со мной. Но попытка превратить меня в кровоточащий кусок мяса провалилась, самые настоящие песчинки — совершенно не созданные магией! — встали перед ним стеной, а потом полетели в сиона с силой, заставившей его отступить на единственное свободное место — на право. Туда, куда мне и нужно было. Потому что уже несколько минут как я разместил там ловушку — обнаружив полость в земле (маленький бонус от постоянно увеличивающегося контроля над этой стихией), наполнил её водой.

— Готов, — негромко произнёс я, а следом вокруг сиона сжался поток магической воды, состоящий из чистого кипятка. Даже антимагический амулет не блокирует вторичные эффекты стихий — дым, пар, жару, холод и прочее.

Бешено крича мужчина вслепую вырвался из раскалённого потока пара и кипящей, бурлящей воды, представляя собой полутруп, красного, как варёный рак цвета, с на глазах облезающей кожей и слепого, как новорождённый котёнок. В него тут же ударили штыком в навершии ружья, за который сион схватился двумя руками, сползая, словно наконец-то нашёл покой.

Оглянувшись, я сформировал каменный булыжник, бросив в ещё одного, уже обычного представителя противника. Каменюка раскроила солдату шлем, а за ним и череп. Кровь и мозги брызнули на землю. Имперец повалился на бок, судорожно дёргая руками и ногами.

В дюжине шагов за моей спиной, среди яростных рядов людей, которых я сумел собрать в единую массу, стояло Детское знамя — изодранная, ярко-жёлтая туника, покрытая теперь красными пятнами, которые, впрочем, быстро выцвели до пурпура.

Отряд имперцев был уничтожен. Я убил последнего.

Сплюнув в песок, зажал руну артефакта-щита, формируя вокруг себя барьер. Это — моя новая жизнь. Нельзя оставаться на виду и не иметь защиты. Постоянно должна быть либо своя, либо артефактная. Цепочку с артефактом я снял с офицера Империи, заметив, как тот его использовал. Полезная вещь. Ему не помогла, но мне поможет. А там и свои сделаю…

— Ская? — глянул я на девушку, которая устало развалилась на земле. Живая, но предельно вымотанная.

— Изен… откуда у тебя столько сил? — проныла она. — Ты ведь слабаком был… А теперь и форма, и лечение, и стихии…

Что сказать… — я мысленно фыркнул. Интересно, как магичка отреагирует, если я поведаю истину? Просто в порядке интереса, ибо я никогда так не сделаю. Но всё же, что будет? Обвинит меня в тайной работе на Империю? Скажет, что я тронулся из-за массовой бойни? Что мне промыли мозги, когда направляли на спецзадание в виде шпиона-крысы? А может, сходу атакует? Не, последнее вряд ли. Хотя вот ещё вариант — посчитает глупой шуткой.

Мы находились в двух сотнях метров от развалин Западных ворот Фирнадана, на широкой дороге, по которой ранее чуть ли не ежедневно проходили телеги купцов, путешественников, крестьян и всех остальных. Тут и домики раньше стояли… Даже сейчас видны остатки таверны и конюшни, от которых ныне остался лишь фундамент — остальное разобрали на брёвна и доски, да унесли. И я даже не знаю, были это имперцы или мои новые соратники.

Невольно поднял руку, коснувшись чужого лица. «Изен»… дурацкое имя! Меня вот вообще не тянет на него откликаться, но похоже придётся. Во всяком случае — какое-то время.

Главное, хе-хе, не забыть!

Чуть дальше, в полукилометре от нас, имперцы спешно отгоняли артиллерию, часть которой мы успели уничтожить столь внезапной для них атакой. Но лезть туда в данный момент — нецелесообразно. Мягко говоря. Ощетинившиеся инсурии и засевшие вдоль окопов представители регулярной армии императора, направившие на нас ряды ружей, не дадут соврать — абсолютно нецелесообразно!

Если же сместить взгляд немного южнее, то можно заметить частокол далёкого имперского лагеря, привычно бурлящего, словно котёл. Даже отсюда мне видны десятки — если не сотни, — вестовых, которые носились туда-сюда, как в жопу ужаленные. В небе летало несколько птиц — оборотни-разведчики. Границы частокола патрулировали многочисленные отряды — каждый из десяти вооружённых ружьями бойцов, во главе с сержантом и обязательным сионом с артефактом определения подозрительной живности, которая могла бы залезть внутрь и устроить диверсию.

Хах, хорошо, что меня не решили снова направить туда!

— Посмели бы только, — фыркнул я.

— Чего? — не поняла Ская, которая всё ещё пыталась отдышаться.

— Говорю — пару трюков новых выучил, вот и всё, — улыбнулся я, а потом сделал шаг вперёд и аккуратно обхватил её за плечи, поднимая вверх. — Нечего на холодной земле сидеть, задницу простудишь.

— А ты, гляжу, переживаешь за мою задницу? — усмехнулась она.

— Она довольно хорошая и сочная, за такую можно и попереживать, — серьёзно кивнул я, а потом положил ладонь на тему обсуждения, мимолётно сжал, но следом изобразил, что отряхиваю с неё грязь и пыль. — Её потеря точно расстроит меня.

Ская скептично приподняла бровь, после чего открыла было рот для едкого ответа, но потом её взгляд упал на двигающиеся в отдалении точки. Девушка тут же передумала, стала серьёзнее и огляделась.

— Нормально, — тоже добавил я в голос серьёзности, — сейчас точно не полезут.

— Откуда ты знаешь? — нервно спросила она. — Мы вымотаны и…

— Я знаю правила имперской армии, — глухо ответил ей. — Меня… учили этому, когда направляли на задание в их лагерь.

Волшебница удивлённо вытаращилась, но механически кивнула.

Посмотрев на далёкий имперский лагерь, я увидел, как внутри него начинают строиться люди. Регулярные части становились в колонну, защищённую по краям неповоротливыми тяжёлыми инсуриями, а вперёд выступила кавалерия. За их спинами собрались сионы и маги. Многочисленные «перебежчики» отирались где-то дальше. Их массы редко соединялись с основным костяком сил Империи. Причин было две. Первая: их презирали и не хотели иметь ничего общего. Вторая: их боялись, считая, что одинокого солдата эти оскотинившиеся отбросы с вечно голодными глазами могли просто растерзать и сожрать заживо.

Людская волна, которая прёт вперёд уже не столько из-за страха за жизнь, сколько из возможности пограбить и хоть что-то съесть. Дэсарандес создал удивительно практичный… инструмент. Интересно, он знал, что делает или получилось случайно?

Но всё-таки получилось… И теперь «перебежчики» — один из самых больших пугал Империи, которые, к тому же, весьма для них удобны. Ноль затрат, ноль обучения, лишь редкие расходники в форме артефактов-бомб. Даже оружия им не дают, требуя, чтобы обеспечивали сами себя.

Что они устроят, если доберутся до Сауды? А ведь император, в отместку за сопротивление, точно спустит их с поводка, оцепив войсками лишь самые богатые районы — купеческий, знати и дворцовый. Ну и гильдийский, скорее всего. Хм, я, конечно, никогда не был в Сауде, но более чем уверен, что там есть все эти места.

Мотнув головой, прогнал лишние мысли и сосредоточился. Из-за активного движения, над лагерем Империи начал подниматься занавес пыли, подсвеченный золотыми лучами восходящего солнца.

— Изен, скажи, — замялась Ская, а потом взяла меня за руку, — у нас есть шанс победить?

Нет, — мысленно ответил я. Даже если используем статую Сэнтилы, императору будет достаточно своих элитных частей. Пример инсурия-гвардейца, которого мы с трудом забили за полчаса, наглядный тому показатель. Вся надежда лишь на то, что получив столь огромные потери, Дэсарандес решит не жертвовать самыми ценными частями армии (случайные жертвы среди них всё равно будут), а предпочтёт отступить, как на острове Тол-Фуалсо. В таком случае мы выиграем несколько лет, за которые вольные города должны успеть выбить гарнизоны имперцев из Мобаса, Кииз-Дара и Монхарба. Потом же — либо объединение в королевство Нанв, либо поиск союзников. А лучше — и то, и другое. Лишь сплотившись, мы сумеем противостоять новому вторжению. Но… будет ли в этом толк?

Будет! Дэсарандес не всемогущ. Он не предугадал действия Ралтора Броннусворда — архонта Мобаса, из-за чего понёс приличные потери. Он не знает о статуе Сэнтилы (скорее всего), отчего потери могут стать ещё больше. Нам нужно лишь переиграть его в тактике и стратегии (о, да…), а потом спровоцировать внутренние проблемы, как сейчас. Это заставит Империю рухнуть, сосредоточившись на собственной территории — Малой Гаодии. Туда, пожалуй, вторгаться будет глупо. Сопротивление окажется неимоверным. Но… если «запереть» их там, то всё выйдет не так уж и плохо, верно? Лишившись колоний, могучая сверхдержава станет обычным королевством.

— Конечно есть, — тем не менее, ответил я, слегка сжав в своих руках её пальцы. — Иначе я бы так не старался.

Девушка усмехнулась, не отрывая взгляда от моего лица. Я знал, чем это закончится. Очевидно, знала и она.

Рядом со мной на одно колено упал Сэдрин, пытаясь успокоить дыхание.

— Пришло… пришло время… от… отступить, сэр, — едва справляясь с собой, произнёс он.

Нахмурившись, я развернулся, чтобы осмотреть своё войско. Пятьдесят… шестьдесят человек ещё стоят на ногах. Сколько их у меня было вначале ночи, ещё несколько часов назад? Примерно столько же. Как же так? Хорес! Похоже состав успел смениться на несколько раз, а я и не заметил.

— Где наши сержанты? — припомнил я тот десяток, который был на момент моего «спасения» из лап Империи. Именно эти люди сумели собрать основную массу. Ну и я потом, когда направился в торговые ряды, вытаскивать спрятавшихся трусов.

— Вон там, — Сэдрин указал рукой, — большинство из них. Хотите их вызвать, сэр?

Нет. Да. Я хочу увидеть их лица. Не могу вспомнить их лиц.

— Прикажи им собрать взводы, — скрипя извилинами, выдал я.

— Сэр, если кавалерия, отступившая от Второй армии пойдёт на нас… — начал мужчина, но я перебил его.

— Не пойдёт. Они займутся прикрытием, — припомнил я действия Империи.

— Прикрытием? — удивился Сэдрин и посмотрел на артиллерию, которая продолжала сворачиваться. — Чьим прикрытием?

— «Перебежчиков», — хмыкнул я. — Сейчас настал их черёд. Регуляры будут ожидать, пока орда в должной мере «поиграет» с нами, выматывая ещё больше. Но так как этот сброд слишком легко убивать, их нужно хотя бы минимально прикрыть, с чем и будет справляться имперская кавалерия. Заодно проконтролируют, чтобы «перебежчики» шли ровно туда, куда и надо командованию врага.

— Монос защити, — прошептал Сэдрин.

— Не волнуйся, — размял я спину. — Как я и говорил, умирают они легко.

— Но нам нужен отдых, — возразил один из немногих, прошедших со мной все эти сутки, солдат. — Нас на куски порезали, сэр. Мне пока рано, — он слабо улыбнулся, — идти в последний бой. В Сауде осталась семья.

— Так какого хера ты тогда припёрся в Фирнадан? — злобно рыкнул я. — Ладно, забудь, — и тут же сдал назад. Нечего спускать агрессию на своих же людей. — Давай посмотрим, кто у нас остался. Только вначале обыщите трупы, нужны артефакты. Если будет хорошая экипировка — тоже забирайте, а то выглядите как оборванцы, а нужно — чтобы смотрелись солдатами.

— Сэр… — Сэдрин укоризненно посмотрел на меня.

— Потом отступаем, понятно? — прищурился я. — А теперь пошевеливайся, пока не произошло какое-то дерьмо.

Мужчина кивнул и быстро направился к выжившим.

— Держись, Изен, — Ская положила свою тонкую ладонь мне на плечо. — На тебя внезапно взвалилось тяжёлое бремя, но ты справишься. Я знаю это.

Ничего ты не знаешь, — вздохнул я, но потом натянул улыбку. В чём-то она права — у меня есть план, а значит, ещё не всё потеряно. Ещё не всё…

Вскоре я повёл измотанный отряд обратно в Фирнадан. На развалинах Западных ворот наблюдалось какое-то движение. Больше всего в толпе было простых бойцов гарнизона, хотя присутствовали и другие — маги, каменщики и группы чернорабочих. Бешеная активность угасла, все повернули головы, разговоры стихли.

Подобное заставило меня нахмуриться. Излишнее внимание далеко не всегда бывает по нраву. Призраки мы, что ли, чтоб так пялиться?

Лишь спустя несколько секунд я осознал, что все взгляды были прикованы к Детскому знамени.

Навстречу вышел мужчина, чья форма отображала звание капрала.

— С возвращением, — сказал он и сурово кивнул. Его лицо покрывала корка пыли, из-под шлема сбегали ручейки пота. — Мы организовали небольшой лагерь возле Гильдейской башни. Там можно будет привести себя и снаряжение в порядок…

— Лучше бы в помещении, — едва уловимо поморщился я. Различные лагеря и палатки успели до смерти надоесть.

— Это временная мера, — будто оправдываясь, пояснил капрал. — Чуть дальше, ближе к за?мку, на пересечении сожжённой Западной казармы и кузнечной улицы, несколько групп разместились в трактире «Толстый барсук».

— Звучит лучше, — коротко ответил я.

— Комендант Логвуд… нет, мы все хотели бы узнать ваше имя… — с долей смущения, надежды и лёгкого страха проговорил мужчина.

Однако, я уже прошёл дальше, хоть и услышал за спиной негромкие слова Скаи.

— Это Изен, маг-диверсант из последнего набора, который…

Она говорила что-то ещё, но расстояние увеличивалось, из-за чего звук стал заглушаться и затихать.

— Лагерь или трактир, Сэдрин, что думаешь? — поинтересовался я.

— В зависимости от того, где нам смогут оказать помощь, — задумчиво проговорил он.

— Где разместимся, там и окажут, — бросил я ему через плечо. — Значит, идём в трактир. «Толстый барсук» звучит как что-то, где должна быть еда. А я бы сейчас и «перебежчика» сожрал.

— Это не повод для шуток, сэр! — возмутился боец.

— Ладно, — пожал я плечами, — кстати, ты помнишь, что являешься лейтенантом?

— Я? — вылупился он на меня. — А… да… вы говорили…

Заметив парочку расслабленно стоящих магов, которые что-то обсуждали, я резко остановился и развернулся — вначале к ним, а потом к людям, которые занимались ремонтом стены, бастиона, куртин, ворот и всего, что тут было.

— Вы тут, похоже, решили отстраиваться. Поспешите лучше. «Перебежчики» требуют завтрак, и завтрак — это мы, — обвёл их суровым взглядом.

— Н-не извольте беспокоиться, сэр, — бросился ко мне капрал. — С учётом помощи волшебников, мы справимся в ближайший час!

— Ну-ну, — хмыкнул я, но махнул рукой, пока Сэдрин за моей спиной с раздражённым шипением выпустил воздух из лёгких. В следующий миг мастеровые и колдуны уже вновь принялись за работу.

По дороге к трактиру всё-таки остановились в лагере — он ближе. Пожалел я своих ребят, пожалел. И так еле-еле ноги волочили, а как увидели своих, так чуть ли не попадали на месте. Сплюнул, выругался, почесал затылок и остался.

Тем более что там, ближе к за?мку, видимо на Центральной площади, до сих пор раздавались звуки битвы и периодические ружейные выстрелы.

Тут же разузнал о положении Фирнадана. Положение, конечно… Создавалось ощущение, что мы на финальной стадии, когда врагу нужно как следует собраться и окончательно нас вынести, но я знал, что это не так. Во всяком случае в данный момент. У защитников ещё есть люди и даже около половины Второй армии, за пределами города.

— Нужна разведка, — оглядел я ребят, которые синхронно вздохнули и постарались изобразить из себя максимально мёртвых. — Я не понял, — нахмурился в ответ, — кто-то решил, что попал в сказку? А может, солдат начали учить не войне, а дегустации алкогольных напитков⁈ Двух человек мне, живо!

Почти сразу поднялось семеро, а потом мгновенно уставились друг на друга.

— Так, ты и ты, — ткнул я пальцем, выбирая самых, на мой взгляд, боевитых и сохранивших запас сил. — Действуйте по крышам, осмотрите не только площадь, но и всё вокруг. Если найдёте какого офицера, будет вообще удача, узнайте ситуацию по городу, может что-то ещё расскажут.

Кивнув, парочка бросилась забираться на крышу ближайшего дома, пока я поглядел на остальных бойцов.

— Сильно не увлекайтесь, — произнёс я, начав обходить лагерь. — «Отдых» — это не сон и жратва, отдых — это ещё и подготовка к следующему бою. Подшейте одежду или попросите колдуна, если такой найдётся внутри и владеет производственной магией. Только не меня, иначе я сгорю ко всем херам, — слабо улыбнулся. — Не забудьте пополнить запасы пороха и пуль, наточите штыки и мечи, да так, чтобы можно было бриться.

— Даже нам? — раздался женский голос. Оглянувшись, я увидел четырёх женщин, сидящих друг рядом с другом. На них было надето не слишком подходящая по размеру амуниция, а руки решительно, хоть и неумело, сжимали ружья.

Даже в лагере оружия не отпустили, — мелькнула у меня мысль. — Очевидно, что это шок.

— Без разницы, — моя улыбка стала шире. — Бабам бриться надо не меньше, чем мужикам, а может даже и больше.

Эти слова вызвали смешки, отчего напряжение самую капельку уменьшилось.

Не успел я обойти довольно обширный уличный лагерь и пообщаться с его главой, как заслышал топот копыт. По инерции взгляд сразу обратился к едва уловимой плёнке барьера, которую я периодически включал и отключал. Со стороны это могло бы показаться игрой мальчишки, но по факту я вырубал её лишь тогда, когда взаимодействовал с людьми.

Через несколько секунд из-за поворота выскочил всадник. Наш.

Резко натянув поводья, он спешился и задержался, чтобы поправить кожаные перчатки, прежде чем подойти ближе.

— Вы — Изен? Маг-стихийник из Сауды? — спросил он сняв с головы капюшон.

Я невольно покосился на небо, но солнце ещё не начало печь, да и светило не особо ярко. Зачем тогда капюшон? Сузить себе обзор? Опасная прихоть в это время.

Вопрос мужчины заставил едва уловимо сжать зубы. «Маг-стихийник»! Это чуть ли не клеймо дегенерата… Впрочем, реальный Изен, судя по всему, таким и был. Особо смешно получится, если я встречу кого-то, кто знал его получше, нежели Ская. Слишком уж мало памяти я сумел взять у этого придурка…

— Немного стихийник, немного артефактор, немного лекарь, — решившись, поведал я, легализуя часть знаний. Война — такая вещь, когда на положительные качества смотрят сугубо с позитивом. Зато после её окончания (надеюсь успешного для меня) смогу попытать счастье в более интересной для себя работе.

— Комендант Логвуд передаёт слова своего восхищения, сэр. — Голос у него был глубоким и твёрдым. — «Перебежчики» собираются…

— Я знаю, — прервал его, но потом кивнул, побуждая говорить дальше.

— Комендант полагает, что основной удар они нанесут с востока, поскольку именно там генерал Вирраг Иставальт выстроил свой авангард.

Знакомое имя. Я даже помню его по тому совету, где присутствовал вместе с Силаной. Ха-ха, тогда я до невозможности близко подобрался к верхушке Империи! Чтобы через несколько дней упасть на самое дно… Теперь я точно также высоко нахожусь здесь, среди её врагов.

Самое смешное, я всё ещё могу вернуться… В теории.

Едва не улыбнувшись этим мыслям, я ощутил, как дрогнули мои губы. Если гонец внимателен, то он непременно это заметил.

— А что по артиллерии? — уточнил я.

— Пока что нет сведений, сэр, — вытянулся он. — Предполагаем, что обстрел будет с нескольких направлений, как и всегда.

— Как и всегда… — повторил я, ощущая, как же хочется куда-то упасть и перевести дух. Внезапно… Но ожидаемо. — Ладно, что хочет комендант?

Посланник некоторое время молчал, затем продолжил:

— Сэр, сейчас наши войска, включая весь обслуживающий персонал, прячутся в тоннели под городом, — пальцы гонца неосознанно теребили край кожаной перчатки.

— Места там обширные… — с сомнением кивнул я. — А что по их протяжённости и припасам?

— Там собрано достаточно, чтобы остатки… — мужчина огляделся, а потом подался вперёд, понижая голос, — ориентировочный подсчёт показал, что у нас ещё порядка четырнадцати тысяч солдат, не считая Вторую армию, сэр.

— Угу, — задумался я, — четырнадцать тысяч… а у Империи лишь регулярных частей, более двухсот тысяч. Значительно более… но конкретику не скажу. А ещё «перебежчики», которых, наверное, будет даже больше, — не выдержав абсурда, откровенно хохотнул. — И что же, как долго хватит запасов?

— Две недели, возможно, три, — пожал он плечами. — Тоннели глубокие и длинные. Во многих случаях были обнаружены старые захоронения, там теперь склады. Забытых курганов оказалось больше, чем кто-либо ожидал. Входы хорошо замаскированы, их удобно защищать.

Две недели. Без толку.

— Ладно, с обслугой понятно, хотя как по мне, — покрутил я рукой, — в нашей ситуации им надо выдать по ружью, да обучить стрелять. А если не хватит пороха, то хотя бы колоть копьём. Глядишь, этого будет достаточно, чтобы прикончить пару «перебежчиков». Но что насчёт солдат? Все будут прятаться?

Глаза вестника подёрнулись дымкой.

— Будем нападать из подземных нор, устраивать засады, ловушки и драться. Где с крыш, где на земле. Улица за улицей, дом за домом, комната за комнатой, сэр. Комендант Логвуд интересуется, какую часть города вы предпочтёте оборонять? И нужно ли вам что-нибудь? Порох, пули, бинты, пища…

— Ружей бы не помешало, — согласился я. — Ещё еды и разведённого водой вина. Какую часть Фирнадана мы заберём? — я оглядел остатки своего отряда. — Скорей уж, какое здание. Есть несколько домов, рядом с храмом. Был там один… — на миг прикрыл я глаза, пытаясь вспомнить, — с фундаментом из чёрного камня. Мы начнём у Северных ворот, потом отступим туда.

— Отлично, — улыбнулся он. — Припасы доставят в указанное здание, сэр.

Впервые за долгое время я летел столь высоко в небе. И причина была — большинство людей успешно скрылась под землёй, так что воздушное пространство снова за магами. Главное — следить, чтобы другие не подкрались со спины, ибо последствия могут быть максимально неприятны.

Однако, я успешно справлялся с этой задачей, а также нарезал круги в виде ворона, осматривая территорию сверху вниз.

Фирнадан ещё кое-где горел, выбрасывая к солнцу толстые колонны дыма. Я видел осаду с такой точки зрения, за которую отдали бы жизнь генералы-немаги. Смотрел, кружил, ждал.

«Перебежчики» обвились вокруг города толстым, бурлящим кольцом, отогнав Вторую армию. Навскидку — треть миллиона, может даже больше. Такого количества людей за раз я никогда прежде не видел! Похоже, под ноль было захвачено население Мобаса и, скорее всего, притащили ещё части с оставшихся регионов.

Но почему? Мы ведь и так успешно побеждали!

Поймав себя на мысли, что по инерции подумал «мы», нетерпеливо каркнул.

Уже не важно. Видимо Дэсарандес посчитал, что такая тактика стоит потраченных жизней. А может, как и я в своё время, пришёл к выводу, что уничтожение населения захваченных земель позволит избежать бунтов, ведь территория уйдёт в управление послушным и лояльным имперским жителям. Когда те, само собой, будут сюда перевезены.

Впрочем, ещё был шанс, что выжившие остатки вернутся и продолжат свою прежнюю жизнь… М-да, так и вижу этот чудесный момент возвращения мирной жизни!

Тем временем кольцо «перебежчиков» начало сжиматься. Странная, бесцветная удавка, людская петля вокруг немощных, разбитых стен Фирнадана и горстки его защитников. Штурм было не остановить.

«Перебежчиков» гнала вперёд не отвага, но нечто куда более смертоносное, нечто неодолимое: голод. Эта армия, если её так можно было назвать, не могла позволить себе сдаться — в отступлении её ждала лишь мучительная смерть.

И сейчас эта масса пожрёт Фирнадан.

Похоже, император Дэсарандес показал обратную сторону своего правления… А ведь когда-то он вызывал во мне сугубо светлые и полностью положительные чувства. Что изменилось? Я или он?

Глядя на подобную опасность, я не мог поверить, что это можно остановить. Нет, такую массу не одолеть. Даже сотня магов исчерпала бы свои силы раньше, чем рассеяла бы этот ковёр. Надежда на артефакт… непроверенный мною артефакт, о котором я знал лишь со слухов и информации, полученной от третьих лиц!

Мои мысли рассеяла зловещая вспышка чародейства на востоке. Потоки знакомой магии сплетались над маленькой частью орды «перебежчиков». Потоки сверкающих молний… Ская? Всё-таки вылезла… Просил же в должной мере отдохнуть и не вступать в противостояния!

Несносная девчонка.

Потоки молний десятками губили вопящих крестьян, обращая их в обугленные куски мяса. Словно бы в ответ, начали стрелять пушки Империи, обстреливая крепость с четырёх сторон. С четырёх, но не всех. Боятся, значит, Второй армии. И правильно. У них было ещё порядка двадцати тысяч человек, чего легко хватило бы на истребление как минимум половины «перебежчиков», если забыть о имперских регулярах.

Но вот, прямо на моих глазах произошло сразу несколько событий. Вторая армия пошла на сближение с крестьянами, заходя с запада, но тут от массы оборванных людей отделились отряды профессионалов, организуя сдерживающий заслон. И среди них были маги, создавшие настоящий огненный поток, который заклубился, останавливая поток кавалеристов. Если на ком-то из всадников ещё были амулеты антимагии, их лошади не могли похвастаться тем же, так что массово падали, бешено крича и лягаясь.

Одновременно с этим, от Северных ворот последовал контрудар — десяток инсуриев Фирнадана защищал чуть большее количество солдат, которые начали кидать гранаты и расстреливать орущих от ужаса «перебежчиков». Среди защитников нашёлся какой-то волшебник, начавший атаку ветром, что резал нападавших на части. Беда у него, однако, была та же, что и у всех остальных — слишком большое число противников, которых гнали как на убой. Хотя почему «как»?..

Вскоре в маленькую группку защитников, топча своих же людей, врезалось несколько всадников, чьих лошадей явно контролировали друиды — иначе я сильно сомневаюсь, что умные животные пошли бы в такую самоубийственную атаку.

Кавалеристами были умелые сионы, точно не низшие армейские, уж больно хорошо выступили, не боясь ни магии, ни пуль — значит и артефакты качественные. Похоже император начал использовать аристократов. Хорошо… наверное. Раз дело дошло до них, то выходит, что Фирнадан оказался крепким орешком. И он ещё не раскушен!

Я начал плавное снижение, продолжая осмотр. Очевидно, что нужно было мчаться на помощь к своим. Не думаю, что они смогут долго оборонять наскоро восстановленные ворота и немногочисленные баррикады.

Ха-ха, я о себе слишком высокого мнения! Что я, по сути, могу, сверх того, что показывают защитники на данный момент? Могу выстрелить «Взглядом Хореса», испепелив пару сотен «пребежчиков» за раз. Могу создать шторм из кипятка или огромную яму перед воротами, но это всё максимум задержит противника, никак не отбросит к своим позициям. А штурм, очевидно, будет долгим… и с разных сторон. Вторая армия, конечно, поможет, но…

Мотнув пернатой головой, я ускорился. Время, вот что поможет. И пусть я слишком мало отдохнул, я не могу позволить себе больше. Бой… пора в бой.

На моих глазах «перебежчики» подхватывали мёртвые тела своих соратников, жадно разрывая их на части, чтобы хоть как-то насытиться. Они даже дрались за эти куски! Порядок наводили «надсмотрщики», в виде которых выступали сионы. Эти люди и являлись основным сдерживающим и направляющим инструментов контроля. Что если как-то отделить одних от других? Может ли какая-то часть «перебежчиков» встать на нашу сторону? В теории… но сможем ли мы доверять людям, чья психика, за время плена, явно претерпела существенные изменения?

К нужной точке — за несколько строений до стен, — спускался по спирали. Уже у земли замедлил полёт, молотя крыльями воздух. Потом на кратчайший миг завис и вернул человеческий облик. Первые несколько секунд ощущал своё тело тяжеловесным и неуклюжим, однако это быстро прошло, так что сходу бросился к воротам — раздавать распоряжения и вносить свой вклад в будущую победу.

Уже по дороге, даже если бы я ничего не знал о происходящем снаружи, стало бы ясно, что ситуация предельно накалена. Крики и вопли были столь громкими, что закладывало уши. Повсюду летали пушечные ядра, уничтожая и без того предельно потрёпанную каменную кладку. Осколки взмывали немыслимыми изгибами, жаля случайных защитников, словно осы.

Периодически в воздухе мелькала магия, призывая чудовищные силы, на время отгоняющие полчища крестьян, которые аж залезали на плечи друг другу, да потом подтягивались на отвесной стене, выискивая щели, чтобы всунуть туда свои грязные пальцы с обломанными ногтями.

Где-то мелькали лестницы, где-то раздавались взрывы гранат и артефактных мин. Вот, прямо на моих глазах, за наши ворота спешно забежала маленькая группа, ранее свершившая контратаку. С криками: «Прикрою!», снаружи остался один инсурий, вытащивший огромный топор, которым начал рубить всех ближайших «перебежчиков», ровно до момента, как мощный удар имперского высшего сиона проломил его броню на груди. Тело инсурия врезалось в уже успевшие закрыться ворота, кровавыми брызгами испачкав лица солдат, которые помогали их задвигать.

Бросившись к лестницам, я в мгновение ока оказался на стенах, громкими криками собирая своих людей. Сразу за этим обрушил, как и хотел, на врага настоящий шторм чистого кипятка, вызывая ор сорванных глоток и отвратительную вонь варёного человеческого мяса.

В меня полетели каменные глыбы, но Ская вовремя прикрыла барьером, за что я благодарно кивнул девушке, выискивая имперских магов.

— Пригнись! — силой затолкала она меня за зубцы, в то время как над головой пролетело аж четыре магических луча. С-суки! Быстро же сориентировались!

Оглушительный взрыв сотряс ворота. Я ощутил, как в ушах противно запищало. Щепками и обломками створок наскоро восстановленных ворот разорвало трёх бойцов, стоящих поблизости.

Тут же на прорывающихся «перебежчиков» вылили несколько вёдер раскалённой смолы, а потом один из наших волшебников создал земляную стену. Жаль только, что хилое укрепление почти сразу оказалось проломлено вбежавшим сионом.

Я сразу отправил в него осколок настоящего камня, но ублюдок не стоял на месте и уже нырнул куда-то вперёд, врезавшись в группу солдат, попытавшихся применить штыки. Безуспешно. Сион, выхватив короткий меч, всего за пару секунд нарубил их на куски кровоточащего, тёмно-красного мяса.

На удержание имперского аристократа бросилось трое инсуриев, а в ворота, тем временем, пусть и скользя на кипящей вылитой смоле, хлынула толпа обезумевших от голода крестьян. Неудержимый поток и бешеное давление мгновенно смело всех находящихся поблизости защитников.

Ская ударила потоком молнии, а я наколдовал воды. Причём не чистой, которая не проводила электричество, а самую что ни на есть обычную, отчего атаки волшебницы резко приобрели массовый характер, пачками изничтожая врага.

Но этого было мало. Противник ворвался в город. Снова.

— Отступаем! — заревел я, стараясь делать сразу несколько дел одновременно. Я менял ландшафт под ногами неистовой орды, создавая ямы, сразу с каменными кольями внутри, а потом сразу же стены. Пусть невысокие и тонкие, но то для элиты, а вот «перебежчикам» или простым регулярам Империи и этого на какое-то время хватит.

Я видел, как руки Скаи дрожат, а когда схватил её ладонь, то чуть не закричал — столь горячей она была. Как вообще ещё в сознании находится⁈

— Дура, береги себя! — крикнул я ей. — Если сожжёшь руки, то лечение будет долгим и трудным! Лучше передохни? хотя бы с полчаса. Это приказ!

— Какой приказ, Изен⁈ — глаза Скаи стали размером с блюдца. — Нас сейчас сожрут!

Создаваемые мною баррикады едва удерживали людские полчища. Тех, кто упал, спокойно топтали остальные, отчего ямы приносили весьма короткую задержку, но даже так я умудрился вывести несколько десятков фирнаданцев, как чисто своих, так и иных защитников города, рванувших следом за нами.

— Маги! — услышал я крик и, обернувшись, заметил нескольких всадников. Наших! — Давайте сюда, быстро!

Крепко сжав протянутую грубую ладонь, я подтянулся на круп коня неизвестного кавалериста. Ская поступила аналогично с его соседом.

— Держитесь и прикрывайте людей, за дорогу теперь отвечаем мы! — пояснил мне раскрасневшийся мужик, на что я лишь кивнул, а потом оглянулся, направив на приближающийся обезумевший поток сотни маленьких капель, летевших на запредельной скорости. Это создало целую просеку среди «перебежчиков». Туда же ударила молния, отчего я едва не стёр зубы, так сильно ими заскрипел.

Я же приказал не колдовать! Почему девки такие дуры⁈ Что Силана, что эта! У меня что, судьба на таких⁈

Пешие солдаты бежали вперёд что есть сил, всадники прикрывали их со спины, однако никто не ждал, что спустя пару сотен метров нас обойдут с фланга — прямо на перекрёстке.

— Твою же мать, откуда⁈ — рявкнул я, бросая водяное «ядро» в толпу «перебежчиков», что взорвалось потоком раскалённого кипятка, капли от которого, под давлением, сработали словно граната, нашпиговывая людей вокруг. Плюс ещё поток пара, который тоже не доставил противнику приятных секунд.

Однако нас всё равно окружили. Бойцы обнажили клинки или опустили ружья, принимая наплыв врага. Грязные руки и немытые лица окружили со всех сторон. Меня тут же попытались стянуть, а самое неприятное — я не мог создать вокруг себя водный барьер, ведь грёбаный конь и всадник сильно бы мешались!

Благо, этого и не понадобилось. Опытный кавалерист рубил направо и налево, его окровавленный скакун не отставал — с холодной яростью, раз за разом, бил копытами, сокрушая кости, сминая рёбра и проламывая головы.

Мои водяные «капли» собирали не меньший смертельный урожай.

В течение нескольких минут мы могли лишь сокращать число врагов, забивая улицу трупами. Груда тел, казалось, стала столь высокой, что по ней можно было карабкаться вверх и прыгать на нас сверху, как с холма.

Самое дерьмовое — некоторые так и поступили, правда встречали лишь острые наконечники ружей или копий.

Крестьяне даже не пытались защищаться — мечи кололи и рубили, несли смерть, взметая фонтаны крови и вырывая ошмётки плоти. На моей памяти никогда не было столь кровавой мясорубки. Ни разу за всё путешествие мне не встречалась ТАКАЯ бойня! И это был показатель.

Даже мятежники Челефи в Морбо не сумели повторить безумие, которое, будто бы мимоходом, организовал Дэсарандес.

Когда «перебежчики» падали и скатывались по склону из трупов, я видел, как чуть в стороне от убитых и умирающих, люди пожирали себе подобных, обмазываясь кровью, будто изысканным соусом. Их бородатые лица блестели от влаги, а в глазах царило безумие. Женщины действовали как мужчины, ничем не отличаясь от них. Разница была лишь в отсутствии бороды.

Подобное потрясло меня, заставив потерять концентрацию. Я отчётливо увидел, что вот-вот окажусь среди них — мёртвых тел, которые истопчут в грязи, а потом сожрут, словно стая гиен. Кровь ледяным потоком заструилась в моих жилах. Страх и паника овладели разумом. Я понял, что всё происходящее ранее было детским лепетом. Настоящий штурм только начался…

Новая волна, взамен только что отбитой, подкатилась к нам. Широкие проспекты и улицы со всех сторон заполонили сплочённые бешенством «перебежчики». Все взгляды, казалось, были прикованы ко мне и горстке ещё живых солдат. Люди тянули к нам руки и, несмотря на расстояние, жадно загребали воздух. Бойцы сомкнули щиты, перегруппировались, потрёпанным квадратом выстроились вокруг нескольких всадников, включая и меня.

— Ну что, Изен, мне всё ещё беречь силы⁈ — истерично хохоча выкрикнула Ская. — Или продолжить, чтобы порадовать кого-то из этих тварей вкусом своих жареных рук⁈

— Бей, я вылечу! — бросил я ей, а потом, на миг прикрыв глаза, создал «Взгляд Хореса», испепеляя сразу несколько сотен врагов. Чары держал всего три секунды, но после этого лишь устало осел, ухватившись за всадника, который и сам охренел от того, что я выдал.

Да-а… не зря лишь маги-стихийники высшего уровня используют такую мощь. Но иногда… иногда она бывает оправдана.

— Ты псих, Изен! — рассмеялась Ская. — Безумец!

Бой замер на пару секунд, в течение которых люди ждали непонятно чего. Жаль только, что на место убитых уже настороженно вставали новые противники. Они опасались повтора, но я и без этой демонстрации был уставший, а сейчас… наверное смогу повторить, но потом останется лишь обратиться вороном, пытаясь улететь и где-то вылечиться. Нет уж, оно того не стоит. Надо постараться вывести бойцов из этого ада.

Выигранное мгновение закончилось и с гортанными криками на нас бросились враги.

Я понимал, что строй сомнут, как это было всего несколько мгновений назад, но, если безмолвные солдаты смогут повторить то, что уже однажды сделали, строй вновь поднимется из моря тел, расчистит себе путь, отбросит противника и вновь взберётся на только что воздвигнутый холм из костей и плоти. Если я удержусь в седле, то буду, как впереди сидящий кавалерист, атаковать направо и налево, убивая всех, до кого дотянусь, а раненые погибнут под железными копытами коня.

Нужно просто бить и бить — до тех пор, пока враг не кончится…

Никогда прежде я не участвовал в такой бойне, она отравляла меня, переполняла сердце ненавистью. Прежде всего к императору, который сумел превратить людей в такое вот… нечто, а потом бросил беспомощных крестьян в пасть нашей отчаявшейся армии. Но страшнее всего — эта тактика, похоже, сработает. Пусть и чудовищной ценой.

«Перебежчики» с рёвом бросились в атаку. Первых врагов, которые добрались до ощетинившегося строя, порубили на куски. Полумёртвых и вопящих, их потащили назад собственные соратники — в голодную, ненасытную толпу, куда более жестокую, чем наши клинки, которые ждали «перебежчиков» впереди. Следующие рванули к нам, только чтобы повторить судьбу первых. Но им на смену подходили всё новые и новые крестьяне, они карабкались на плечи соратников, а по их спинам уже взбирались следующие.

На короткий миг перед моим изумлённым взором предстала трёхъярусная стена из обезумевших людей. Затем она рухнула и погребла под собой защитников Фирнадана.

Я атаковал потоками воды, рядом сверкала неистовая молния, но создавалось ощущение капли в море. Людском море бешеных глаз, гнилых зубов и почерневших рук.

Строй прогнулся под неимоверной тяжестью. Штыки ломались. Ружья падали наземь. Шлемы срывали с голов, и везде, куда бы я ни взглянул, была кровь. Из груды тел начали выбираться отдельные фигуры. Тесаки, топоры и ножи взметнулись и опустились, но их главной целью были мы, волшебники, это я отлично понимал.

— Прорываемся на выход! — рявкнул всадник, за чьей спиной я сидел. — Бежим, иначе долго не протянем!

Молчаливо кивнув, я поудобнее обхватил его за элементы доспехов. Конь гарцевал на месте, чувствуя лёгкую дрожь в ногах седоков. Жеребец вскинул голову, затем опустил пониже, защищая глотку. Броня, закрывавшая лоб, шею и грудь скакуна, была покрыта вмятинами и грязью. Копыта рыли землю, готовые обрушиться на живую плоть.

Я ощущал, как руки налились свинцовой тяжестью усталости, боли и жжения. Может… может и правда бросить их всех? Но зачем я тогда вообще менял сторону и выходил против Империи⁈ Если при первой же опасности готов так легко и просто сдать назад, спасая лишь собственную шкуру⁈

Сжав зубы, пропустил сквозь себя ещё немного энергии из своего канала, едва не заскулив от жара, который прошёл по телу. Но зато под ногами первого ряда «перебежчиков» появилась широкая яма, длиной около десяти метров и шириной в половину одного. Неглубокая, конечно — чисто чтобы враг споткнулся и затоптал самого себя, самую капельку сокращая своё количество.

Помогло ли это?.. Разве что малость.

И вот первый крестьянин вновь оказался достаточно близко. Мой сопровождающий взмахнул мечом и отрубленная голова отлетела прочь. Тело ещё несколько мгновений судорожно дёргалось, затем рухнуло. Конь взбрыкнул задними ногами, позади раздался глухой хруст, затем скакун выровнялся и встал на дыбы (я едва удержался!) — ударил подкованными передними копытами и повалил воющую женщину.

Один из «перебежчиков» прыгнул, попытавшись ухватить жеребца за переднюю ногу. Кавалерист подался вперёд и вогнал клинок в спину врага с такой силой, что перерубил хребет. Конь развернулся, сбрасывая труп, а потом качнул головой вперёд, вонзив зубы в голову крестьянина, вызвав пронзительный визг. Скакун расколол его череп и рванул обратно — у него во рту остались засаленные спутанные волосы и обломки кости.

Чьи-то руки сжали моё левое бедро. Я сразу ответил водяной плетью, ударив наискось. Магия рассекла мышцы и ключицу нежданного противника. Окровавленный кусок плоти полетел прочь.

Конь снова взбрыкнул. Он кусался, лягался, крутился на месте, но руки, тела, тяжеленая масса «перебежчиков» были теперь со всех сторон. Я уже не рисковал проводить потоки магии, огрызаясь одиночными атаками. Меч кавалериста мелькал, рубя вслепую, но каждый раз безошибочно находил цель.

Кто-то попытался забраться на круп жеребца позади меня. Я мгновенно ощетинился частичным водяным барьером, умудрившись создать его на голой интуиции. Почти сразу ощутил, как водяные пики проложили себе путь сквозь кожу и плоть, царапая чужие рёбра, а затем опускаясь до самого живота.

К воде примешалась кровь, делая её розовой, словно разбавленное вино.

Как только я отменил чары, поток желчи и крови окатил мою спину, заставив вполголоса выругаться. Мёртвое тело скользнуло вниз.

Конь пригнул голову, повинуясь команде наездника. Кавалерист, широко размахнувшись, ударил сплеча. На всём своём пути клинок рвал, резал, разрубал. Жеребец повернулся, и я вновь применил хлыст, помогая пробивать путь. Снова поворот, и снова атака. Таким образом наша связка совершила полный круг, оставляя за собой поток мёртвых и умирающих.

Я с трудом мог двигаться сквозь обжигающий жар тела, не справляющегося с потоками магии. В глазах поплыло, я на грани обморока.

— Ская! — крикнул я, осознав, что давно не видел молний и не слышал её голоса. — Ская!

Всё вокруг затопило людское море, сквозь которое я видел лишь разрозненные фрагменты происходящего.

Мои бойцы не поднимутся. Не в этот раз. И она… тоже. Я не видел ни одной знакомой форменной накидки. «Перебежчики» окружили нашу пару со всех сторон, стоя на холмах из тел, высотой в человеческий рост. И где-то под этой колышущейся поверхностью погребены мои солдаты и Ская. Там… далеко… вместе со всеми. Погребены живые, умирающие и мёртвые. Сотни алчных безумных взглядов устремились на всё, что осталось от отряда — меня, незнакомого кавалериста и нашего коня. Подобранные пики передавали вперёд. Ещё немного — и длинные копья начнут колоть со всех сторон. Такого не выдержат доспехи — ни всадника, ни его скакуна. Что говорить о моём камзоле?.. Хорес… кажется, я сейчас окажусь в твоей обители. Снова…

Обратившись в ворона я взлетел вверх, а потом громогласно каркнул и использовал новое тело, в качестве проводника магии, обрушивая шторм кипятка, чья мощь обварила десятки людей вокруг, заставив их расступиться, разойтись в стороны, безумно крича.

Посреди моря рук, ног и голов внезапно образовался остров свободного пространства. А ещё…

— Ская! — сменил я форму на ходу, приземлившись возле маленького барьера, который был чуть ли не погребён под мёртвыми телами. Рядом валялась наполовину разорванная лошадь и её хозяин — изломанная кукла, лишившаяся одной ноги и руки.

— Из… — прошептала она, прежде чем отменить барьер и лишиться сознания.

Подхватив раскалённое тело девушки и стараясь не обращать внимание на своё собственное состояние, я взвалил её себе через плечо, успев развернуться в момент, когда оставшегося без моего прикрытия кавалериста сдёрнули с седла, втоптав в людскую массу. Конь бешено завертелся уничтожая всё пребывающих противников.

Я понял, что это мой единственный шанс, ведь снова обратиться в ворона я не могу — тогда придётся бросить Скаю. Выходит, надо как-то сбежать на своих двоих. Или четырёх…

Завопив, заставил землю исторгнуть из себя поток каменных копий, которые застыли рядами сталагмитов, создавая пространство, сквозь которое «перебежчикам» было не так-то просто пробиться. Возможность!

Вскочив на коня, использовал зачатки друидской магии, которую почти никогда не применял ранее, хотя знал, как это делать в теории. Сейчас я её использовал чисто для того, чтобы живность признала меня хозяином и направилась туда, куда я хотел.

— Прорыв! — заорал я.

Боевой конь ждал этой команды. Животное ринулось вперёд. Копытами, грудью и плечами пробивалось сквозь толпу. Одной рукой я удерживал Скаю, прижимая к своей груди, другой рубил водяным хлыстом направо и налево. Раненые люди падали, исчезали в месиве под копытами. Пики били, скользили по моему лёгкому облачению и броне скакуна. Периодически скользящие удары резали тело, но создать барьер — пусть даже артефактный — значило бросить коня, для которого внутри точно не хватит места.

Кто-то из крестьян завладел ружьём, совершив выстрел — но промахнулся.

В следующий миг что-то воткнулось мне в поясницу, разорвав мокрую от собственной воды и крови ткань, а потом провернулось, взрезав слои одежды, словно тонкую бумагу.

Боль пронзила меня насквозь, заставив чувствовать, как зазубренный наконечник пронзил кожу и царапнул по нижнему ребру рядом с позвоночником. Вскрикнув, я сжал зубы, позволив скакуну нести меня дальше, вперёд, отчего он обломился и кусок остался где-то там, внутри моего тела.

Через миг дико заржал конь, наткнувшись на остриё другого копья, железное навершие которого глубоко вошло в грудь животного, где-то справа. Жеребец, пошатнувшись, наклонился влево, склонил голову и перекусил древко. Никогда бы не подумал, что челюсти лошади способны на такие трюки…

Кто-то прыгнул на меня, пытаясь выхватить Скаю, но тут же получил «каплю» в лицо. Она пробила его череп насквозь. С противоположной стороны я чудом успел заметить удар топором для рубки дров. Частичный водный барьер собрался точно в нужном месте, рассекая мужчину пополам. Далее я ударил по следующему «перебежчику» — водное лезвие вошло в его тело между плечом и шеей, разрубая кости.

Я крутился, как юла, стараясь тратить минимум сил и энергии, при этом прорываясь к краю бесконечной орды. Вот какая-то женщина, шея которой была перерублена потоком воды. Вот крестьянин, кому «капля» залетела прямо в рот, но каким-то чудом лишь пробила одну щёку и вышла через другую. Везунчик!

Молодая девушка в разорванной одежде встала на моём пути, но юный облик не стал её щитом. Новая порция магии изуродовала её ныне мёртвое тело. С булькающим звуком, полуобваренная девка завалилась назад.

Всё это время я ощущал в спине обломок наконечника копья — оно рвало мою плоть, особенно когда раненый конь скакал и поворачивался.

В сознании я оставался чудом. Кажется, меня подстёгивал тот факт, что если упаду — то умру не только сам, но и Ская. Забота о чужой жизни заставляла скрипеть зубами и изо всех сил держаться уже за свою жизнь.

Вломившись в новый поток людей, я снова получил травмы. Рыбацкий нож нашёл слабое место под моим левым коленом и впился в сустав. Я ударил ему в лицо кулаком — сил едва хватило, чтобы оттолкнуть врага. Тонкий нож крестьянина треснул, оставив несколько сантиметров дрянного железа в моей ноге, разрезая сухожилия и хрящи. Кровь залила полость между икрой и штаниной.

Зашипев, я едва сдержал крик. Адреналин и воля позволили игнорировать новую рану. В голове царила жестокая ясность. Хорес… ты всё ещё считаешь меня одним из своих? Видишь ли ты мой последний миг?

Копьё вышло из раны на груди коня. Жеребец выпрямился, несмотря на хлещущую кровь. Прокладывая дорогу, он прыгнул вперёд, сминая тела и нанося удары, после чего нашёл то, что я считал невозможным: свободную улицу, где лежали только неподвижные тела. Осознав наконец, что именно увидел, я воспрял духом. Врагов вокруг становилось меньше с каждым шагом. Крики и лязг металла гулким эхом отдавались в голове.

Тотчас конь остановился и поднялся на дыбы, молотя копытами воздух — на этот раз не в ярости, а празднуя победу.

Я устало прильнул к его шее, ощущая, как всё тело пронзает боль такой силы, какую я не испытывал со времён битвы с пустынниками — проклятыми лафтетарами. Но если тогда она сосредоточилась на моих руках, то сейчас расплылась повсюду: наконечник пики глубоко в спине, сломанный нож под левым коленом, ожоги от чрезмерного использования магии…

Зарычав, я утихомирил гарцующего коня и смог развернуть его — что было не просто, учитывая повисшую Скаю, — дабы ещё раз взглянуть на побоище, оставшееся позади. Не веря своим глазам, я смотрел, как из кургана трупов поднимаются защитники Фирнадана, безмолвные, словно призраки. Один из них даже продолжал сжимать Детское знамя…

Они расчищали себе дорогу резкими движениями, пользуясь просекой, которую оставил я, а также тем, что много «перебежчиков» отвлеклись на трапезу, используя тела своих же сородичей.

Воины прокладывали путь вперёд с таким видом, будто они только что проснулись от ужасного ночного кошмара. Было видно дюжину солдат — ровно на двенадцать больше, чем я мог надеяться.

Послышался топот сапог. Моргая от едкого пота в глазах, я попытался разглядеть фигуры, которые приближались ко мне отовсюду.

— Свои… — тихо шепнул я коню, успокаивающе погладив того по морде. — Свои…

А затем мир померк. Неожиданно я почувствовал руки под собой, как будто упал в чьи-то объятия. Это последнее, что я осознал, ибо далее всё погрузилось в небытие.

Глава 2

«Повелевал ли ты когда-нибудь в жизни начаться утру и подняться солнцу? Говорил ли ты когда-нибудь заре, чтобы она охватила землю и вытряхнула всех нечестивцев из их укрытий?»

Трактат о святости. Книга третья, стих одиннадцатый.

Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны

— Он просто вышел из дворца, — подавив все эмоции произнёс Нигель Санторион, министр иностранных дел.

Милена продолжала молчаливо смотреть на целителей, которые бились над телом Ольтеи, стремясь придать обугленному куску мяса подобие жизни. Каким-то чудом женщина всё-таки сумела выжить, хоть так и не пришла в сознание. Обширнейшие повреждения: ожоги, переломы, колотые раны, отбитые внутренние органы, пробитый череп, сгоревшие глаза… Всё это не позволяло исцелить её так просто. Уже третья группа лекарей потратила почти всю свою энергию.

«Она цепляется за жизнь, как кошка за ковёр», — мелькнула мысль в голове императрицы.

— И никто не посмел его задержать? — поинтересовалась Мирадель. — Даже капитан гвардии Беза? Я помню, что он всё-таки рванул за Кианом, хоть и не сразу.

Нигель кивнул.

— Он попытался, но ни один из других гвардейцев не спешил помогать ему… — мужчина странно замолчал, отчего Милена обернулась.

— Только не говори, что Карсин мёртв, — вперилась она в него мрачным взглядом. Потерять ещё одного полезного человека, в её ситуации, казалось немыслимым.

— С ним всё хорошо, — поспешно заверил её министр. — Конечно, гордость этого дурака будет болеть ещё долго, но тело почти не пострадало. Может… — он почесал затылок, — следует освободить Безу от его должности?

— Нет, — отвернулась императрица.

— Но его люди взбунтовались! — возмутился Санторион. — Они открыто и на глазах остальных нарушили приказ.

— Я сказала — нет, — Мирадель добавила в голос строгости. — В этот день было нарушено много больше, чем какой-то приказ.

Глаза Нигеля расширились, он торопливо кивнул.

— Конечно, ваша милость, — быстро проговорил министр.

Воцарилось молчание, прерываемое лишь негромкими обсуждениями целителей. Милена видела, что Ольтее постепенно становится лучше — во всяком случае ей так казалось. Императрица хотела в это верить. Она надеялась, что ситуация всё-таки не выйдет из-под контроля.

— Что теперь делать? — спросил мужчина с толикой отчаяния. — Арестовать высшего жреца… говорящего с Хоресом… немыслимо! Лишь сам император мог бы…

— Императора нет, — сказала Милена. — И не будет ещё долго.

— Мы… теперь… — Санторион растерянно замолчал, но спустя минуту, собравшись с мыслями, продолжил: — Мы не можем противостоять ему законными путями. Ни армия, ни население, особенно в текущей обстановке и кризисе власти, не поддержит нас.

«Это он верно сказал, 'кризис власти», — мысленно согласилась Мирадель.

— Ты из старинного и очень знатного рода, Нигель, — наконец проговорила женщина. — У тебя есть способы и… ресурсы, совершенно независимые от имперского аппарата. Я уверена, ты можешь обеспечить меня всем необходимым, причём так, чтобы об этом не узнали чужие уши.

— Вы можете на меня положиться, — поклонился задумчивый Санторион.

— Мне нужен человек, — голос Милены звучал холодно, но неуверенно. — Особый человек. Который умеет убивать.

Ещё одна долгая пауза.

— Любой человек может убить, ваша милость, — проговорил Нигель, словно надеясь, что императрица одумается.

Слова, как частицы яда — всего лишь горсть могла перевернуть мир.

— Мне нужен тот, кто обладает должными умениями, — всё-таки пояснила Мирадель. — Надеюсь, ты понял меня.

— Да-а… — натянуто протянул он. — Я понял.

Санторион смотрел на императрицу с дерзкой откровенностью. Игра тусклого света и тени не льстила ему — длинные морщины на его лице казались особенно глубокими.

— Я попробую найти контакты «забытых», — дополнил мужчина.

— Разве они полностью не исчезли? — Милена даже отвернулась от лекарей, взглянув министру в глаза.

— Ушли на дно, — Нигель пожал плечами. — Однако всегда есть шанс распутать этот клубок, если потянуть за ниточку.

Мирадель кивнула.

— Я… — неизвестно почему министр иностранных дел замялся. — Я восхищаюсь вашим мужеством, но хотел бы предложить… С учётом того, что на континент вторгся Челефи, быть может, не стоит рисковать новыми бунтами черни, которые непременно начнутся после смерти столь… значимой персоны? Силакви наверняка вернётся в Щуво, в центральный храм. Город расположен практически в центре Малой Гаодии, а потому не исключено, что Челефи и высший жрец столкнутся друг с другом. Пусть рыцари веры, святые паладины и воины-жрецы сражаются с мятежниками, сдерживают его натиск, пока мы останемся наблюдать. Кто бы не победил, Империя окажется в выигрыше. А итоговое решение по судьбе Силакви примет император или сам Хорес.

— Нет, Нигель, — сухо возразила Милена. — Этот грех должен возлечь только на меня.

Спустя три дня императрица уже инкогнито бродила по улицам Таскола, всего с одним сопровождающим. И это в момент, когда кашмирские орды изменника Челефи находились в месяце конного пути!

Однако Мирадель упорно желала отомстить. Здоровье Ольтеи оказалось сильно подорвано. Женщина, пусть и не умирала, но была далека от состояния идеал. Все мышцы, кожу, кости, глаза и приличную часть внутренних органов пришлось выращивать заново. Учитывая же, что она являлась высшим сионом, чей организм был весьма сильно изменён, началось отторжение наращенной ткани. Пришлось привлекать алхимиков и специалистов из гильдии целителей — для консультаций. Лишь это позволило начать восстановление правильным способом и Ольтею обещали поставить на ноги «всего за неделю».

«Ложь. Ничтожно малый процент лекарей умеет работать с сионами, потому что просто не успевают наработать опыт — сгорают, как мотыльки-однодневки. Почти каждый сион, получивший травму, оказывается первым на их практике, а значит, вынужден иметь дело с неумехами, которые спешно нарабатывают навыки прямо на ходу, и то лишь благодаря гильдейским специалистам. Сейчас же речь идёт не о переломе или порезе, а о восстановлении практически всего тела. Будет здорово, если целители справятся хотя бы за месяц», — думала императрица.

И всё же, во время движения по улицам, Милена практически не думала о своей любовнице. Когда она вышла замуж за Дэсарандеса, то променяла хождение пешком на изысканные кареты. И теперь, когда правительница снова шла одна, не считая Карсина, сопровождающего её, она чувствовала себя такой же голой, как рабыня, притащенная на аукцион. Вот она, без сомнения, самая могущественная женщина во всей Империи, и она ощущала себя такой же беспомощной и преследуемой, как обыкновенная помощница булочника или торговка рыбой.

Как только Нигель Санторион сообщил Безе время и место, гвардейский капитан начертил их маршрут с тщательностью военного планировщика — и даже отправил солдат, по одному на каждый отрезок пути, чтобы сосчитать шаги. Императрица оделась, как жена мелкого чиновника, в скромный серый плащ с висящей наискось и наполовину скрывающей её вуалью, а затем вместе с Карсином, переодевшимся торговцем средней руки, просто выскользнула из императорских владений во время смены караула.

Она ходила по улицам — своим улицам — так же, как ходили те, кем она владела и управляла. Её шаг был быстрым. Женщина испытывала страх и необъяснимую робость, отводя глаза от каждого прохожего и стискивая руки у груди.

Милена вспомнила прошлое, когда она ещё была обычной девчонкой в полуразорившейся дворянской семье. В последний раз, вот так, она ходила по улицам лишь тогда. Но если в прошлом она проходила сквозь туман угрозы, который окружал каждую молодую и красивую девушку в дурном обществе, то теперь её путь лежал сквозь туман угрозы, который окружал сильных мира сего, когда они оказывались среди бессильных.

«Когда улицы столицы стали столь тревожными и опасными? — удивлялась Мирадель. — Дело в культистах, бунтах и армии Челефи? Или это лишь моё разыгравшееся воображение?»

Карсин нашёл место, которое указал Нигель, весьма паршивым, но министр заверил капитана гвардии, что и человек, которого они ищут, далеко не святой, а самый настоящий убийца. А потому и искать его нужно исключительно в местах, далёких от центральных районов столицы Империи.

— «Забытые»… это люди, не от мира сего, — объяснял Милене Санторион. — Каждый из них фанатик своего дела, который не успокоится, пока оно не будет завершено. Для них смерть — это святость. Поэтому даже само общение перед заказом, это уже часть… — он замялся.

— Убийства, — закончила императрица его фразу.

— Верно, — Нигель ощущал себя не в своей тарелке. Мужчина до сих пор не мог поверить, что он участвует в заговоре против высшего жреца. Он! Один из тех, кто организует смертельный тайный заговор! И против кого — самого избранника Хореса!

Санторион несколько раз молился и просил двуединого бога послать ему знак, однако слышал лишь тишину. «Тоже своего рода знак», — решил министр.

Со своей стороны Милена нисколько не возмущалась перспективе тайком пересечь свой город. Ей казалось, что нужно что-то сделать, дабы её безумный замысел имел хоть малейший шанс на успех. Приложить какое-то усилие, кроме открытия рта и озвучивания своего желания. Да и что значат риск и тяжёлый труд хождения по улицам в сравнении с тем, что она хотела и должна была совершить?

Они шли бок о бок там, где это позволяла ширина улиц, а в остальном Мирадель следовала за Карсином, как ребёнок или жена, обнимая его за высокие широкие плечи. Даже относительно состоятельные прохожие старались держаться подальше от его размахивающей руками мощной фигуры высшего сиона. Парочка последовала за процессией к Аллее Жрецов, затем повернули после пересечения старого канала Крыс (в который традиционно сливали разные отходы) и обогнули Портовый район.

Город жил своей жизнью и отовсюду раздавался шум. То жрецы собирали народ на проповедь, то мчался отряд кавалеристов, то торговцы громко нахваливали свой товар. Возле дешёвых таверн собирались пьяницы, а в стороне от них, тяжело топая, двигался инсурий с тремя солдатами, которые подозрительным взглядом осматривали всех вокруг.

Таскол был наготове, ожидая скорое пришествие Челефи.

Периодически императрица затыкала нос от вони, но изредка наоборот, тянулась за запахом — например свежей выпечки. Бесконечная смесь ядовитого и душистого. Каналы так сильно возмущали её своим мусором и зловонием, что она решила издать закон об их очистке, когда вернётся во дворец.

На новой улице мимо них проехала процессия важных всадников, откуда надменные аристократы смотрели на горожан, как на дерьмо под своими сапогами. Милене с Безой пришлось обойти их.

Императрица давила возмущение, наблюдая за несовершенством столицы, которую ранее полагала идеальной во всём. Но нет, то каналы, то запахи, то стражники, которые играли в кости, вместо того, чтобы охранять…

«Я уже не одна из них, — осознала Мирадель. — Не одна из народа».

Годы правления и жизни по совершенно другим законам превратили её в иностранку, которая ничего не понимала. И хоть императрица знала, что бесчисленные тысячи людей совершали путешествия, ничем не отличающиеся от того, который проделали они с Карсином, ей казалось чудом, что они добрались до места назначения без каких-либо происшествий. Со временем улицы становились всё более узкими, всё менее людными и настолько лишёнными запаха, что она, наконец, перестала зажимать свой нос.

На протяжении дюжины ударов сердца Милена даже шла совершенно одна со своим капитаном гвардии, борясь с внезапным, необъяснимым подозрением, что они с Санторионом сговорились убить её. Эта мысль наполнила женщину стыдом и ужасом.

Власть, решила она, искажает зрение.

И вот они подошли к нужному дому, выглядящему столь старым и древним, что заложили его, наверное, ещё ровесники родителей Дэсарандеса. Беза начал сверяться с маленькой картой, которую ему вручил Санторион, а Мирадель просто осматривалась.

«Типичные трущобы, — подумала женщина. — Судя по виду, место заброшено. Разве что какие-нибудь бездомные…»

Вокруг стояла чуть ли не зловещая тишина, что резко било по ощущениям императрицы, успевшей привыкнуть к городскому шуму.

Когда Милена снова взглянула на Карсина, тот смотрел на неё встревоженным взглядом.

— Прежде чем вы уйдёте… Могу ли я говорить, ваша милость? Говорить свободно, — спросил он.

— Конечно, — кивнула женщина.

Неожиданно для неё, капитан настойчиво, хоть и предельно аккуратно, схватил её за руку. Этот поступок поразил Мирадель, одновременно испугал и ободрил.

— Я умоляю вас, ваша милость. Пожалуйста, умоляю вас! Не начинайте эту игру, она не приведёт ни к чему хорошему. Высший жрец — это прерогатива Хореса. Лишь бог должен решить его судьбу, — в глазах мужчины блеснул страх.

«Он переживает и волнуется за меня», — поняла императрица.

— Боги не всесильны, Беза, — только и смогла она сказать. — Будь всё иначе, то Империя уже правила бы миром.

В старом доме её окутал запах мочи. Проходя по обшарпанным, грязным полам, Милена вспомнила Ольтею, чей полутруп продолжал лежать во дворце. Это было просто нестерпимое ощущение, единственная мысль, которую её душа могла принять, когда дело доходило до оправдания того, что она собиралась сделать.

Гораздо более тёмные, более ужасные оправдания бурлили внизу. Неожиданно к ним примешалась яркая мысль, принёсшая толику облегчения. Мысль о том, что у них с Дэсарандесом не было общих детей, ведь иначе они могли бы оказаться под ударом дворцовых интриг. Интриг, которые Силакви решил обрушить на её голову!

Это странно — организовывать свою жизнь вокруг немыслимого, делать так, чтобы все твои движения, слова, умолчания, вертелись вокруг него. Иногда Мирадель казалось, что её руки и ноги не соединялись под одеждой, что они просто висели вокруг воспоминаний об её теле и сердце. Иногда она чувствовала себя не более чем облаком совпадений, словно её лицо, руки и ноги плыли в чудесном согласии друг с другом. Что-то вроде живых руин, без единого объединяющего принципа, который связал бы её части вместе.

Когда-то в прошлом лестничный колодец этого здания был открыт небу, но сейчас императрица могла видеть лишь нити света между досками высоко вверху. Ступеньки почти осыпались, заставляя её цепляться за кирпичную стену, чтобы безопасно подняться. Она знала много таких домов, как этот, созданных в древности, возведённых в дни славы, о которых никто, кроме учёных, теперь не помнил. Однажды, ещё до встречи с Дэсарандесом, её разбудил страшный рёв среди ночи. И что любопытнее всего, после этого наступила полная тишина, как будто весь мир остановился, чтобы перевести дыхание. Она, спотыкаясь, подошла к окну, и какое-то время ещё совсем юной девушке был виден только тусклый свет факелов и фонарей сквозь черноту и пыль. Только утром Милена увидела развалины дома напротив, кучи мусора и висящие остатки угловых стен. Он просто рухнул под тяжестью времени. В мгновение ока сотни её знакомых — пекарь и его слуги, торговец супом, который целыми днями зазывал посетителей, перекрывая уличный шум, вдова, которая отваживалась со своими полуголодными детьми попрошайничать на улицах, — просто исчезли. Прошли недели, прежде чем под развалинами были найдены последние трупы.

И сейчас она шла по такому же строению.

Ближе к концу подъёма вонь стала невыносимой. Она остановилась на втором этаже, всматриваясь и моргая. Мирадель глубоко вдохнула, ощутила вкус земляной гнили, впитавшейся в раствор и обожжённый кирпич, и почувствовала себя сильной, необъяснимо сильной. Из четырёх дверей, которые она смогла разглядеть, одна была приоткрыта, отбрасывая на грязный пол полоску серого света.

Императрица обнаружила, что крадётся к этой двери. Несмотря на грубую ткань плаща, её охватило какое-то брезгливое нежелание пачкать то, что было добрым и прекрасным.

О чём она только думала? Она не могла этого сделать… Она должна была бежать, мчаться обратно ко дворцу Ороз-Хор…

И всё же ноги сами несли женщину вперёд.

Наружный край двери отодвинулся, как занавес, открывая комнату за ней.

Убийца стоял, глядя в окно из центра комнаты, откуда он едва ли мог надеяться увидеть что-нибудь интересное. Рассеянный свет омывал его профиль. Если не считать некоторой торжественной напряжённости, ничто в нём не говорило об обмане или коварстве. Очертания его носа, лба и щёк были до такой степени гладкими, что казались женоподобными, но кожа мужчины обладала причёсанной годами грубостью жестокого человека. Его одежда выглядела совершенно невзрачной, а чёрные волосы оказались коротко подстрижены, что удивило Милену, поскольку она читала, что «забытые» носят длинные косы. Борода убийцы была аккуратно подстрижена, как это было принято среди некоторых торговцев — императрица знала это, потому что с год назад принимала законы о бороде.

Мирадель остановилась на пороге. У неё возникло ощущение, будто навалилась какая-то тяжесть, словно вокруг была не реальность, а какой-то кошмар.

«Как до этого дошло? — мелькнула у женщины мысль. — Почему я самолично иду нанимать „забытого“, чтобы убить человека, о котором ещё недавно отзывалась словно о потерянном брате? Почему Киан решил сместить меня? Почему он едва не убил Ольтею? Почему всё… почему всё так⁈»

Мужчина даже не обернулся, чтобы посмотреть на неё, но Милена знала, что он внимательно её изучал.

— Мой капитан остался внизу, — наконец произнесла она более робким, чем ей хотелось бы, голосом. — Он боится, что ты убьёшь меня.

— Он любит тебя, — ответил «забытый», заставив её вспомнить своего мужа. Дэсарандес никогда не позволил бы произойти измене, даже если бы она захотела подобного. Но не потому, что искренне и бездумно любил её сам, а скорее из-за статуса и сплетен. Ольтея — тот компромисс, который был принят всеми.

— Да… — ответила Мирадель, удивлённая внезапным желанием быть честной. Вступить в заговор — значит совершить своего рода прелюбодеяние, ибо ничто так не способствует близости, как общее стремление к обману. Какое значение имеет одежда, когда всё остальное окутано пеленой? — Полагаю, что так оно и есть.

Убийца наконец повернулся и посмотрел на неё. Императрица обнаружила, что его пристальный взгляд нервировал её. Вместо того чтобы изучить женщину, глаза «забытого», казалось, плавали над ней и проходило сквозь неё. Результат какого-то ритуального наркотика?

— Ты знаешь, чего я хочу? — спросила Милена, приближаясь к нему в неясном свете. Её дыхание стало глубоким и тяжёлым. Она сама это делала. Она ухватилась за судьбу.

— Убийства, — пожал он плечами. — Искать меня — значит искать убийства.

От него пахло грязью… Грязью, засохшей на солнце.

— Я буду с тобой откровенна, «забытый», — сказала она. — Я понимаю опасность, которую представляю. Я знаю, что даже сейчас ты пытаешься оградиться от меня, зная, что только… нечто невероятное способно привести к тебе женщину столь высокого положения. Но я хочу, чтобы ты знал: именно честность привела меня сюда, одну… Я желаю всё сделать сама. Своими руками, своими действиями положить конец этому бесконечному кругу интриг… Что бы ни случилось, я ценю то, что ты поставил на чашу весов свою жизнь. Я одарю тебя золотом, убийца.

Если её слова и возымели действие, то взгляд и выражение лица «забытого» ничем этого не выдали.

— Тёплая кровь — это единственное золото, которое я хотел бы сохранить, ваша милость, — сухо ответил он. — Незрячие глаза — единственные драгоценности, которые я бы желал иметь.

Это звучало как догма, в которую верят.

— Киан Силакви, — еле слышно произнесла она. — Высший жрец Хореса… Убей его, и я заставлю герцогов — ты слышишь меня, герцогов и министров! — встать перед тобой на колени!

Теперь, когда эти слова повисли между ними в воздухе, они казались полнейшим безумием. Милена почти ожидала, что мужчина громко рассмеётся, но вместо этого он схватился за свой бородатый подбородок и кивнул.

— Да, — произнёс он. — Необычная жертва.

— Так ты сделаешь это? — спросила Мирадель с нескрываемым удивлением.

— Всё уже сделано, — уверенно произнёс убийца, а потом посмотрел куда-то вдаль, словно увидев, как вонзает клинок в горло жреца. Что же, может, так оно и есть?

Город-крепость Фирнадан, взгляд со стороны

Полковник Финкол Трисейн сидел верхом на огромном взмыленном боевом жеребце, наблюдая за тем, как слуги уносят еле живого мага, Изена, а также девушку, которую он держал даже в бессознательном состоянии. Их путь лежал в ближайший дом, который в течение следующих пары часов будет полевым госпиталем. Следом за слугами направился и Вирт, личный целитель коменданта Тольбуса Логвуда, который присоединился к ним пару часов назад, вместе с гонцом и небольшой группой солдат.

Прямо на глазах Трисейна Вирт остановился и, превозмогая боль от ожогов, вновь использовал свою энергию, вылечив раненого коня, на котором выбрался Изен. Животное, которое смогло вытащить парня даже в столь потрёпанном состоянии определённо этого заслуживало.

Выжившим бойцам отряда колдуна помогали обычные лекари, мужчины и женщины без малейшего зачатка магии: перевязывали, останавливали кровь, вправляли вывихи и фиксировали переломы. Правда смертельные раны в очередной раз оправдали своё название.

Солдаты полковника, отогнавшие «перебежчиков», отчаянно раскидывали трупы в надежде найти ещё выживших.

Тем временем слуги, которые занимались Изеном, осторожно вытащили у него из спины застрявший наконечник копья. Оставшись в теле, он спас магу жизнь. Сразу после того, как слуги открыли рану, Вирт принялся за лечение, останавливая кровь, которая потоком хлынула наружу.

Финкол тяжёлым пристальным взглядом проводил волшебника-целителя. Вирт зашёл слишком далеко. Ожоги охватили уже не только его руки, но и начали проявляться на теле, которое не выдерживало постоянное использование магической энергии. Слишком много этот юнец черпал силы от своего измерения. Слишком щедро и слишком часто. Это нанесло непоправимый ущерб его телу. Обратная сторона магии, которая с лёгкостью убьёт своего пользователя, если тот будет неаккуратен.

Трисейн осознал, что таким темпом Вирт не доживёт до рассвета.

Но прежде — исцелит Изена, восстановив его плоть, не обращая внимания на душевную боль, которая сопутствует всем ранениям. Умелый волшебник, раскрывший свои таланты в качестве боевого мага и командира, снова вернётся в строй, но уже не будет таким, как прежде.

Несмотря на улыбку, которая часто появлялась на его губах, полковник был суровым человеком. Знание об участи, уготованной его соратникам, не затронуло никаких чувств. Всё было так, как должно быть. Война изменит всех, кто её пройдёт. Изен и Вирт не исключения. Если они выживут, то окажутся другими людьми.

Мужчина выпрямился в седле и осмотрелся, оценивая ситуацию. Атака на Северные ворота захлебнулась. «Перебежчики» разбиты по всем фронтам, ни единой живой души не осталось в пределах видимости. Но Трисейн точно знал, что в других местах ситуация была иной. Как организованная армия, гарнизон Фирнадана оказался фактически уничтожен. Разумеется, осталась Вторая армия, находящаяся за пределами города, а также очаги сопротивления внутри, но их мало и они разобщены. По сути, Фирнадан уже пал.

— Осталось лишь заманить сюда побольше солдат противника и ударить побольнее, — припомнил Финкол статую Сэнтилы. — Новый доброволец, думаю, найдётся без особых усилий.

Гонец прибыл с южного направления. Его лошадь вынуждена была перепрыгивать через груды тел на мостовой. Он остановился возле отряда полковника. Трисейн отдал честь мечом, и молодая, довольно симпатичная девушка не слишком умело направила скакуна к нему.

Полковник удивился этому факту, осознав, что видит перед собой не солдата, а… одну из горожан! Однако, припомнив потери за время осады, вынужден был признать, что использование гражданских в качестве вестовых и даже солдат вполне оправдано.

— Сэр, — устало выдохнула она, — вести от генерала Гектора Сайкса! Точнее, его помощника.

— Слушаю, — подался полковник вперёд, невольно обратив внимание на грубую кожу её рук. Похоже ранее девушка работала прачкой или на кухнях, но когда всех небоеспособных начали уводить под землю, какая-то часть попросила остаться и помочь армии.

— За?мок под осадой! Защитные чары, которые активировали на его стенах, оказались уничтожены силами имперских колдунов. Враг готовит штурм, генерал требует от всех отрядов — прибыть к нему на помощь.

Трисейн прищурился. Он знал, что часть командной верхушки решила остаться в за?мке, хотя тот же Логвуд, по ранее полученным сообщениям, сразу же скрылся в подземных ходах, используя их как единственный шанс суметь удержать какой-то плацдарм перед силами Империи.

И всё же… в новостях, которые передала ему девушка, чудилась какая-то странность. Зачем… зачем было оставаться в за?мке? И зачем теперь требовать у, наверное, единственного человека внутри города, на поверхности, сохранившего хоть какие-то централизованные силы, идти в центр Фирнадана, пытаясь защитить генерала Сайкса? Это же самоубийство и он должен об этом знать!

— Скажи мне, гонец, — произнёс Финкол, — этот помощник генерала… как он смог покинуть осаждённый за?мок, чтобы передать приказ Сайкса? Как смог пройти через всех врагов, которые уже собрались взять его штурмом?.. Как? — покрутил он рукой.

Девушка-гонец покачала головой:

— Я не знаю, сэр, — откровенно выдала она.

— А это точно был именно помощник Сайкса? — уточнил мужчина.

— Я хоть и работала на кухне, но ранее видела его, — призналась гонец. — Это точно был он.

— А твоя дорога через половину города? Были помехи? — задал Трисейн новый вопрос.

— Никто мне не помешал, — гонец округлила глаза, начав осознавать смысл заданных вопросов.

— Можешь объяснить? — криво усмехнулся полковник.

— Нет, сэр. Не могу. Возможно, удача Триединства?.. — развела она руками.

Финкол некоторое время внимательно смотрел на неё.

— Новобранец, ты отправишься отбивать за?мок с нами? — серьёзно спросил мужчина.

Девушка вначале моргнула, затем покосилась на свои ладони, явно не приученные ни к мечу, ни к ружью, но потом медленно кивнула:

— Почту за честь, полковник Трисейн, — в голосе у неё прозвучало убийственное желание идти до конца, во что бы то ни стало.

Финкол ответил хриплым, преисполненным печали шёпотом, который смутил девушку ещё сильнее.

— Как и я, гонец. — Трисейн снял шлем и обернулся к солдатам. — Девятый конный взвод остаётся с лейтенантом Тонсандом и лекарями! Остальные — идём к за?мку! Генерал Сайкс запросил помощь и мы её окажем!

Он спешился и передал поводья вестовой.

— Я передумал, — пророкотал полковник. — Ты, гонец, остаёшься охранять моего коня. И ещё, сообщи волшебнику Изену о моём решении, когда он очнётся.

Мужчина понял, что девушка не замешана в происходящем и просто передала сведения.

— Изену? — удивилась она, словно узнав его имя. — Вашем решении? — но через секунду осознала остальные слова Финкола.

— Он умный парень, так что всё поймёт, — улыбнулся полковник. — А если нет… я в нём разочаруюсь.

Трисейн снова обернулся к отряду. Солдаты стояли шеренгами и молча ждали. Четыре сотни опытных воинов, может быть последние оставшиеся в живых на поверхности Фирнадана.

— Бойцы! — обратился к ним полковник, — вы готовы⁈

Один офицер, из ветеранов, отдал честь:

— Готовы попробовать, сэр! — громко ответил он.

— То есть? — не понял его командир.

— Нам нужно пересечь полгорода, — откровенно пояснил офицер. — Мы не пройдём.

— Полагаешь до за?мка придётся пробиваться с боем, Гюнтер? — спросил Финкол.

Старый ветеран нахмурился, ничего не сказав. Трисейн взял протянутое ружьё, которое передал ему стоящий рядом помощник. Мимоходом проверив и убедившись, что оно заряжено, полковник рассеянно кивнул.

— Я поведу вас, — сказал он. — Пойдёте ли вы за мной?

— Да, сэр! — послышались нестройные, но громкие голоса. Однако мужчина увидел на полускрытых шлемами лицах появившуюся тревогу, понимание, которого он уже достиг. Никто не вернётся из этого похода. Некоторые течения невозможно побороть.

Финкол аккуратно приладил заряженное ружьё, уверенный, что применит его в самое ближайшее время (иначе заряжать его было бы страшной глупостью), после чего проверил на поясе свой меч и двинулся вперёд. Солдаты направились следом.

Полковник выбрал самую короткую дорогу, не замедляясь даже на открытых, усеянных трупами площадях. Со всех сторон слышался тихий невнятный ропот. Доносились разрозненные звуки дальних сражений и грохот пушек. С треском рушились горящие здания, ревело ничем не сдерживаемое пламя, улицы устилал слой мёртвых тел — картины чудовищной преисподней проплывали мимо воинов, словно два гобелена, сотканные про?клятым, безумным мастером. Но никто не пытался их остановить.

Когда защитники Фирнадана добрались до ранее скрытого магической пеленой за?мка, к Трисейну приблизился тот самый ветеран-офицер, прошедший не одну битву.

— Я слышал слова гонца, сэр… — негромко произнёс он.

— Я знаю, Гюнтер, — кивнул полковник.

— Не может быть, чтобы это и вправду был вызов Сайкса, — горячо выдал боец.

— Но так и есть, — криво улыбнулся Финкол.

— Значит, генерал предал нас! — возмутился Гюнтер. — Вызвал на смерть, чтобы имперские шавки быстрее смогли стереть нас в пыль! Иначе чем ещё можно руководствоваться⁈

— Да, мой старый друг, он нас предал, — согласился полковник. — Похоже шпионы Дэсарандеса хорошо поработали. Скорее всего кто-то из них сумел добраться до Сайкса и позволил ему вымолить свою жизнь. Я не удивлюсь, что это он испортил защитную рунную вязь за?мка, чтобы имперцы смогли его быстрее захватить.

— Но ведь это значит, что и про статую они в курсе! — осознал солдат.

— Именно, — вздохнул Трисейн. — Не зря говорят: «Что знают трое, знает и свинья». Мы не смогли удержать секрет. Впрочем… — взглянул он на небо, — для нас всё равно нет разницы. И так, и так мы бы погибли.

— Он осквернил наше боевое братство! Своих соратников и товарищей! И ради чего⁈ Получить возможность лизать пятки императора⁈ — злобе Гюнтера не было предела.

— И всё же, мы не можем нарушить приказ, — сжал зубы полковник. — Наш долг — следовать ему до конца.

— Но он… он исковеркал его дух! Мы не обязаны подчиняться! — растеряно проговорил его собеседник.

— Гектор Сайкс поплатится за своё преступление, — уверенно провозгласил Финкол. — Но не нам призывать его к ответу.

— Однако именно нам расплачиваться жизнями? — хмыкнул Гюнтер.

— Без наших смертей, друг мой, не будет преступления, не будет предательства. А значит — не будет и соответствующего наказания, — пояснил мужчина.

— Полковник…

— Нам всё равно конец, — пожал он плечами. — Посему теперь мы вольны выбрать значение своей смерти.

— Но… что Сайкс выиграет? Предать всё, что у него было… род, имущество, титул… — солдат прикрыл глаза.

— Что?.. — Трисейн мрачно усмехнулся. — Свою жизнь. На некоторое время. Как только победят стражу, защищающую за?мок, как только всех оставшихся там офицеров и командиров вытащат на площадь… Он разделит участь своих собратьев. Сайкс не понимает, как действует Дэсарандес. Император не пощадит его. А даже если предателя не убьют сразу, то будут использовать, получая сведения — ровно до тех пор, пока в нём не исчезнет нужда. Потом же, — он хмыкнул, — я видел, как имперцы проводили свои излюбленные медленные казни — на крестах. Говорят, их перенял даже царь Велес… Слишком уж они были устрашающи. Быть может, генерал повиснет на таком, быть может, станет пищей «перебежчиков», а быть может… — и замолчал.

Ветеран потряс головой.

— Всегда есть шанс, верно? — понял Гюнтер. — Маленькая вероятность, что он умудрится сохранить свою жизнь. Тогда кто будет нашей рукой, несущей возмездие, полковник?

Ухмылка Финкола стала ещё мрачнее.

— Скоро очнётся тот юнец, Изен. Маг, который возглавил целое подразделение и показал, что значит настоящая смелость и выдержка. Мгновения отделяют его от доклада вестовой. Мгновения — от настоящего понимания. Он показал, что готов защищать Фирнадан, наш город и наш народ. Это первый крючок. Второй же — комендант Тольбус Логвуд. Несмотря на то, что он упорно не хочет менять свою должность, его навыки в тактике, стратегии и знании местности поражают. А уж если Логвуд объединится с Изеном… месть точно найдёт своё применение. Я тебя обнадёжил, старый друг?

Следующие шесть шагов Гюнтер прошёл молча. Впереди раскинулась площадь перед воротами за?мка.

— Логвуд — мужик умный, — наконец произнёс он. — А паренёк, конечно, жару задал!.. Теперь я спокоен, сэр, — его голос звучал глубоко и умиротворённо. — Теперь я спокоен.

Трисейн коснулся своего фамильного артефакта. По телу на миг прошла тонкая тёмная рябь.

— Враги окружили площадь. Войдём? — посмотрел он на своего спутника.

— Да, полковник, с превеликим удовольствием!

Четыре сотни защитников Фирнадана без колебаний вышли на открытое пространство. Тут же все прилегающие улицы, в том числе и та, по которой они пришли, заполонили отряды имперцев, причём не перебежчиков, а регуляров. Среди них были сионы, инсурии и маги. Вся элита. Солдат возглавлял лично граф Моргрим, чьё суровое лицо мрачно осматривало людей, которых ему предстояло убить.

На крышах появились стрелки, направляя на противников ружья, а сотни воинов, которые лежали перед вратами за?мка, прикидываясь мёртвыми, быстро поднялись, потрясая оружием.

Рядом с Трисейном хмыкнул Гюнтер:

— Изумительно, — голос его отдавал толикой презрения.

Смешок полковника слышали все, кто стоял рядом.

— Граф считает себя очень умным, друг мой, — пояснил он.

— А нас благородными глупцами, — закивал Гюнтер.

— Но мы ведь именно такие, верно? — улыбнулся Финкол.

Гюнтер высоко поднял меч и торжествующе взревел. Размахивая оружием над головой, он завертелся на месте в пляске презрения к смерти. Защитники Фирнадана сгрудились вокруг Трисейна и приготовились принять свой последний бой посреди за?мковой площади. Старый солдат остался снаружи построения, продолжая вращаться, реветь и размахивать клинком высоко над головой.

Пять тысяч имперцев и сам граф удивлённо (а кто и испуганно) смотрели на старого ветерана, впавшего в безумие, не веря своим глазам, поражённые его дикой, животной пляской на мостовой. С беззвучным рычанием Тэдрех встряхнулся и поднял руку в изукрашенной рунами белой перчатке.

И резко опустил.

Площадь оглушили ружейные выстрелы, когда полторы тысячи солдат одновременно нажали на спусковой крючок.

Пули впились в панцирную «черепаху», строй последних защитников Фирнадана. Клубы пороха заволокли пространство вокруг. Раненые бойцы шатались, сгибались, падали друг на друга. Гюнтер, имеющий пару десятков окровавленных дыр в теле, завершил ещё один круг в ореоле капель крови и рухнул. Вопящей стеной имперская пехота хлынула на площадь, но разбилась о вновь сомкнутый строй выживших воинов городского гарнизона, которые с трудом пытались закрыть прорехи в рядах. Но враги мгновенно сломили строй солдат, разорвав его на части. Битва превратилась в бойню.

Не замечая множества пулевых ран благодаря своему артефакту, полковник Трисейн ещё держался, а клинок в его руках был обагрён кровью противника. Он раз за разом обрушивал остро отточенную сталь, собирая кровавую жатву. В левой руке был зажат мушкет, который он уже разрядил и теперь использовал скорее в качестве тяжёлой колотушки.

В следующий миг пики пронзили его со всех сторон и приподняли над землёй. Рука с мечом опустилась, напоследок перерубила пару копий и остановилась среди корчащихся тел. Подошедший инсурий обрушил огромный топор на левое плечо Финкола — кровь хлынула фонтаном, рука, сжимающая мушкет, упала наземь, судорожно сгибаясь в локте, будто оторванная лапка насекомого.

Полковник, поддерживаемый артефактом, стал крениться направо. Ещё больше копий впилось в его тело. Хватка на мече не ослабла. Окровавленный клинок продолжал бить и рубить вокруг. Воздух пронзили крики.

Подошли сионы с короткими тяжёлыми палашами. Они начали буквально разделывать нанизанное на пики тело. Внутренности Трисейна, намотанные на кончик клинка, развернулись змеёй из его живота. Ещё один топор опустился на голову мужчины, разбив тяжёлый зачарованный шлем, лицо и череп офицера. Рука отпустила меч, который упал на брусчатку, моментально затоптанный тысячами ног.

Труп, который был когда-то полковником Первой армии Фирнадана, ещё несколько мгновений шатался, затем медленно опустился на колени, спина согнулась — пугало, пронзённое дюжиной пик и бессчётными пулями.

В мрачной тени за?мка на коленях стоял и уже не шевелился мертвец. Артефакт погас, едва уловимая тёмная рябь оставила его тело.

Имперцы медленно отходили от него — их боевой задор сменило что-то молчаливое и пугающее. Они смотрели на изуродованное нечто, что было Трисейном… Лично граф Моргрим подошёл ближе и отдал ему честь. В момент этого действа, на краткий миг имперскому аристократу показалось, будто бы три светящихся силуэта подхватили блеснувшую искру, а потом пропали. Все вместе.

— Триединый бы вас побрал, — поражённо пробормотал Тэдрех и резко осенил себя знаком Хореса.

Остальные продолжили молчаливо стоять.

Хлынул дождь. Беспросветный. Водянистая кровь покрыла чёрный кожаный доспех стоящего на коленях мертвеца, тускло поблёскивая багрянцем на его железных стяжках.

Когда я в первый раз увидел склонившегося надо мной Вирта, то чуть по инерции не врезал ему по морде, столь отвратительно он выглядел. Ничего, дождавшись, пока он закончит, пришлось применить хитрость и усыпить юнца, потому что кретин заявил, будто пойдёт продолжать лечить других, хотя от него уже натурально дым шёл, как от запёкшегося на вертеле кабана.

Придурок! Благо, что я тоже кое-что знал, отчего смог погрузить его в сон без каких-либо проблем.

Скаей занялся уже сам, но у неё столь же серьёзных травм не было — пара хороших рассечений, дюжина ушибов и кровоподтёков. В процессе, правда, пришлось её раздеть — стандартная практика целителей, я ведь должен быть уверен, что вылечил все травмы? — отчего впервые за долгое время сглотнул слюну, ощутив предательскую дрожь в паху. Что же… было отчего.

Девушка хороша, спорить с этим было попросту глупо. И всё же, сейчас не до любований. Сосредоточившись, исцелил все мелочи, которые нашёл, а потом переключился на немного «остывшего» Вирта.

С колдуном всё оказалось гораздо сложнее. Ожоги… много ожогов и внутренних травм. Идиот, в стиле Каратона, наложил на себя обезболивающие чары, отчего не обращал на раны внимания, вновь и вновь перегружая тело потоками энергии.

Глухо выругавшись, я принялся приводить его в порядок, но тут в комнату вошла Дунора — та молоденькая служанка, работающая на кухне. Вот уж не ожидал, что она вступит в армию и займёт пост гонца, чья форма сейчас была на ней одета!

— На нас напали? — сходу спросил я.

— Н-нет, — на миг растерялась девушка и даже сделала было шаг в сторону выхода, чтобы посмотреть на временный лагерь. — Нет, срочные сведения от полковника Трисейна!

И вот, пять минут спустя, я вернулся к лечению, стараясь абстрагироваться от того, что рассказала Дунора. А это, так-то, было довольно сложно.

Но и я не в первый раз занимался своим делом, отчего сумел довести процесс до логического конца. Лишь после этого завалился на циновку, ощущая, как подрагивает тело. Устал. Не считать же отдыхом то время, которое провёл без сознания? Ха-ха, признаться, я ожидал, что очнусь в чертогах Хореса!

Наверное и правда было бы лучше там очнуться… У меня всё болит. Сколько я уже нормально не спал?.. Долго… чертовски, сука, долго!

Сон пришёл столь быстро, что я даже не успел этого осознать. Но пробуждение оказалось менее приятным.

БАХ! — грохот, который заставил меня вскочить и тут же обернуться водным барьером. Рядом зашевелились другие люди. В моей голове билось полнейшее непонимание, даже ступор. Я не мог сообразить где я и что происходит.

БАХ! — повторение прежнего, а ещё крики. Последнее заставило мозг встать на место после сна. Ну конечно, крики! Я на войне. В проклятом Фирнадане, городе-крепости.

Звуки были гранатами, которые закинули инсурии. Оказалось, на нас вышел отряд имперцев. Вот только они не ожидали, что их встретят сразу трое магов, пусть даже один из нас (Вирт, как я позднее узнал имя), работал лишь с барьерами.

Тем не менее, спустя пятнадцать минут, выжившие снова отступали (я успел прихватить лёгкую броню, которую нацепил поверх окровавленного камзола), только теперь в моей голове крутились слова Дуноры, о которых не было времени подумать раньше. Что хотел сказать Трисейн? Что я должен был понять из приказа о том, чтобы его войска отступали к за?мку, который вот-вот будут штурмовать?

То магическое свечение с него, вероятно, успели снять. Или оно не защитное было? Хер бы его знал…

Тьфу, не о том думаю. Полковник. Что он хотел? И зачем вообще туда попёрся? Что делать в сраном за?мке, если все уже отступили под землю?

Единственная цель в обороне за?мка, что мне видится — посильнее сократить численность имперских войск, которые будут его штурмовать. Однако конечный результат уже известен — укрепления падут. У противника перевес в числе и качестве, а значит, никаких шансов. Выходит, все лишь зазря погибнут. Не стоит оно того!

Куда как больше мне нравился план Логвуда — отступить и пробовать наносить булавочные уколы со всех сторон, до тех пор, пока озверевшие имперцы не поведут на штурм все свои силы, и тогда… статуя Сэнтилы и массовая гибель всех вокруг. Вот как нужно уходить в последний путь. Моя же задача на тот момент — обзавестись амулетом антимагии. Эх, надо было, наверное, снять тот, с тела Муллера! Но тогда для меня самым важным было создать иллюзию относительного спокойствия внутри этого города. Кто же знал, что потом всё так поменяется?..

В общем, попытка защитить за?мок виделась мне откровенным сумасбродством и редкостной глупостью, граничащей с преда… Твою же мать, вот что это было!

Осознание настигло меня, как настигало всегда — резко и болезненно. Зато я хотя бы понял суть слов полковника. Умный, сука, но мог бы и напрямую сказать! Вдруг бы я оказался дурачком? Ага… дурачок не сумел бы натворить всё то, что сотворил я. Вот тебе и ответ, Кирин, м-да…

Так… спокойно… и никаких «Киринов»! Во всяком случае какое-то время точно. Я — Изен. Изен и точка.

— Вижу их, — произнесла Ская, коснувшись моего плеча. — Впереди «перебежчики».

Вообще формальным главной был поставлен Инвальд Тонсанд — лейтенант Фирнадана, ранее бывший под командованием полковника Трисейна, вот только мужик оказался ранен в последнем налёте и лечить его там же, где так серьёзно нашумели, мы не рискнули. Тем более что приходилось попутно отбиваться от преследования (благо, оно было не слишком активным — имперцы быстро отстали).

Кхм, это я к тому, что сейчас раненого лейтенанта волокли несколько солдат, а командование снова взвалил на себя я.

«Перебежчики»… вот они. Полтора десятка человек, которые расположились во дворе чей-то усадьбы. Нужно покончить с ними побыстрее и идти дальше. Надо занять тот дом, о котором я говорил гонцу Логвуда ещё на моменте обсуждения вариантов городских боёв. Если я прав, то туда должны были притащить кое-какие ресурсы, которые не мешало бы забрать… А может и впрямь засесть там на какое-то время? Немного отдохнуть? Заманчиво, но подумаю об этом позже, сейчас главное — враг!

Разгром «перебежчиков» не занял и пяти минут — причём последние три пришлось искать успевшего спрятаться мужика, — после чего продолжили путь. В руках Сэдрина я заметил Детское знамя — он всё ещё нёс его…

Вскоре мы достигли нужного дома. Правда он оказался уже занят.

— На некоторое время остановимся здесь, — заявил я. — Именно сюда, по идее, должны будут направляться гонцы, в случае передачи важных сведений.

— Я направляюсь к коменданту сразу, как немного отдохну, — сказала Дунора. — И принесу вам актуальную информацию.

Быстрый штурм позволил устранить порядка трёх десятков «перебежчиков» и найти то, что осталось от людей Логвуда, которые должны были передать припасы. Всё (включая тела вестовых) оказалось сожрано или попорчено. Суки! Скоты!

Каким образом люди, оказавшись в неблагоприятной среде, так быстро превращались в диких животных⁈

Разместившись в доме, на первом этаже, я приказал парочке человек проверить верх (включая крышу) и подвал, ещё нескольким — спрятать трупы, дабы не привлекать излишнее внимание. Потом выставил часовых, которые замаскировались и осторожно выглядывали в ставни или щели дверей, стараясь лишний раз даже не дышать. Дальше организовал им систему смен, а также регулярных проверок, чтобы какой-нибудь хитрый сион не вырезал всех караульных, а мы бы до последнего об этом не знали.

Лишь после этого отпустил остальных, позволив бойцам отдохнуть. Остальным… не себе. Как бы сильно я не вымотался, требовалось подлечить раненых, к которым относился не только Инвальд Тонсанд, а потом долечить тех, кто не восстановился в должной мере. Вирта, например.

Паренёк принял мой резон, хоть и смотрел предельно недовольно. А ещё, к удивлению, я узнал, что он владеет только лечением и барьерами, принципиально не используя атакующие (стихийные) виды волшебства. Вот почему в бою он только прикрывал!

— Я поклоняюсь Аримандиусу, — посмотрел он на меня с толикой раздражения. — Конечно же мы стараемся не вредить кому-либо!

— Да-да, — проговорил я, а потом заставил лицо собраться в кривую ухмылку. — А когда перед тобой встанет Дэсарандес, что сделаешь? Предложишь полечить ему колени?

Вирт нахмурился, отчего крылья его носа упрямо затрепетали.

— Умение бить, — продолжил я, чтобы смыть негатив последних слов, — никому и никогда не бывает лишним. Ты даже сейчас испытываешь гнев, так почему бы не добавить к нему немного огня, отправив к Х… кха-кха… — замаскировал оговорку под кашель, — Триединому пачку тех же 'перебежчиков?

— Ты не понимаешь, — вздохнул Вирт и отвернулся. — Тебе это просто не дано. Ты — человек, живущий по принципам Кохрана. Меч, которым он сокрушает своих врагов. Я же — щит другого бога, вот и всё.

— Что же, — пожал я плечами, — может, так оно и есть. Вот только сейчас тебя лечу уже я. Что на это скажешь?

— Талант, — пристально посмотрел он на меня. — Фирнадану и Сауде был нужен кто-то, наподобие тебя, Изен, поэтому боги благословили тебя, позволив оказаться в этом месте и в это время.

— Боги, говоришь… — я провёл рукой по подбородку. Гладкий, но скоро это изменится. Где-то через два-три месяца начнёт понемногу пробиваться что-то, напоминающее пушок. Через полгода будет щетина.

Интересно, если я снова умру, то… Нет, Кирин, выкинь глупость из головы! Рано или поздно жизнь даст тебе возможность проверить эти слова, а до тех пор держись за свою шкуру двумя руками!

Закончив с упрямцем, я устало упал на поломанный стул.

— Держишься? — подошла Ская. — Я бы сварила что-нибудь бодрящее, но все продукты, которые сюда принесли, оказались съедены или испорчены. Как и ингредиенты для зелий.

— Жаль, — коротко ответил я. — Да, держусь, но не помешало бы поспать. И пожрать, — хмыкнул под конец.

— Так хочется есть, что переночевать негде, — скупо улыбнулась она, — плавали — знаем.

— Потерплю, — пожал плечами, — мне не привыкать. Ночью можно сделать вылазку, попробовав поискать чего в ближайших домах или совершить налёт на какой-нибудь имперский отряд.

— Может… — Ская закусила губу, — отправиться в подземелье? К остальным нашим? Комендант Логвуд…

— Слишком занят более важными делами, — прервал я её. — Этот человек координирует всё, что происходит в остатках Фирнадана. Плюс, — щёлкнул пальцем и указал на Дунору, которая, не снимая формы и защитной экипировки, уселась на пол, прислонилась к грубой деревянной стене и уже тихонько дремала, — мы направим к нему гонца, которая расскажет и о нашей ситуации, и о последних словах Трисейна.

Ская покосилась на Дунору с… весьма смешанными эмоциями. Однако девушка кивнула.

— Думаешь, полковник уже мёртв? — поинтересовалась она. — Может его лейтенант, этот… Тонсанд, знает больше?

— Как очнётся — расскажет, — наклонился я вперёд, расположив локти на собственных коленях. — Но даже если он озвучит иной приказ… Я подумаю, стоит ли ему подчиняться.

— Изен! — наполовину возмутилась, наполовину испугалась Ская. — Это же!..

— Здравый смысл, — улыбнулся я. — Пришла пора действовать сообща, как равные, а не как подчинённые и командир. Нас осталось слишком мало и мы не можем рассчитывать только на дисциплину. Она хорошо работает в больших армиях, но очень плохо — в маленьких группах.

— Хочешь, чтобы все мы стали друзьями? — её сарказм можно было черпать ложками.

— Знаешь… — устремил я взгляд в потолок, — хороший командир не всегда может быть достойным лидером и наоборот. Именно поэтому, — прищурившись, я холодно на неё взглянул, — мне нужны советники и помощники, но вести людей, уж извини, хочу сам.

— Я же не требую тебя добровольно сдать назад, — быстро проговорила Ская. — Но мы в армии. Неподчинение карается смертью. В конце концов, тот же Трисейн добровольно направился к за?мку, в лапы имперцам.

Этот момент мы уже успели обсудить с ней в дороге.

— А ведь мог не пойти, — после непродолжительной паузы улыбнулся я. — Кому стало бы от этого хуже?

— Ему, очевидно, — проворчала девушка. — Нельзя добраться до такой высокой должности и продолжать оставаться столь… — она фыркнула, — ветреным.

Негромко рассмеявшись, я поднялся на ноги и заключил её в крепкие объятия. Ская ответила и опустила свою голову мне на плечо.

— Я устала, Изен, — произнесла Ская. По лицу волшебницы пробежала тень, а длинные ресницы затрепетали, будто на ветру. — Когда всё это закончится?

— Скоро, — левая рука опустилась на её талию, а правой я провёл по каштановым волосам. Подавшись вперёд, запечатлел на манящих губах короткий поцелуй, после которого, будто бы так и должно быть, отстранился и направился в другой участок дома. Мне нужно было подумать. Обо всём.

По дороге заметил вернувшихся разведчиков, которые изучали строение.

— Здание пустует, — быстро проговорил первый. — Но на крыше нашли пару выпотрошенных трупов. Это точно не те, кого мы убили, те в основном на лестничных пролётах остались, — указал он рукой, будто бы не я их, по больше части, убивал.

— Из тел, которые на крыше, мясо вырезали, как из свиней, — дополнил второй. — Явно работа «перебежчиков».

— В подвале чисто, — произнёс третий, а потом вытер нос рукавом. — То есть… никого нет, а так там очень грязно и хлам разный, типа старой мебели.

— Понятно, — скрестил я руки на груди и прислонился спиной к стене. — Отдыхайте. Я тоже постараюсь вздремнуть.

К сожалению, затишье долго не продлилось, уже через полтора часа дом подвергся штурму со стороны Империи. Не знаю, каким образом они узнали, что тут присутствуют люди, ведь мы все сидели тихо, как мышки. Может, разведка со своими артефактами поиска?..

Пришлось пробираться на второй этаж. Вся группа, включая раненых, проползла по забитому трупами «перебежчиков» тоннелю, который когда-то был лестничным пролётом. По пути я провёл рукой по своей окровавленной кожанке, которую не так давно нацепил поверх тряпичного камзола. За прошедшие часы она успела обрести потёртости, трещины и вмятины. Нужно будет поработать с ней производственной магией, и руны нанести…

— Баррикады! — крикнул я на ходу. — Сооружайте здесь!

— Из чего⁈ — громко спросил Сэдрин. — Тут один хлам и трупы!

— Так в чём, сука, проблема⁈ — злобно рявкнул я в ответ. — Сломанные кости ничем не уступят хорошему куску дерева!

Вскоре до нас добрались враги, отчего снова пришлось отбиваться. За прошедшее время я ни хера не отдохнул, но мучившее ранее чувство усталости почему-то притупилось, как и все прочие ощущения к нему в придачу. Дыхание оставалось ровным, но стало будто бы более глубоким. Плечи, спину, грудь и даже лицо заливала чужая кровь — один из солдат противника выскочил на меня слишком внезапно, отчего ударил его не «каплей», а водяным ядром, которое разорвало его тело на куски. Вплотную ко мне. Естественно, ублюдок забрызгал меня с ног до головы.

Я успел лишь наскоро умыться своей же водой, смывая вязкую кровь с лица, да и ту не полностью. Времени на полноценную ванну не было, штурм продолжался. Впрочем… я давно перестал испытывать особого пиетета перед этой красной жидкостью.

Мимоходом заглянув в щель ставен, заметил снаружи настоящее море «перебежчиков», которые подтянулись к нашему дому. Среди диких истощённых и полуголых крестьян попадались надсмотрщики-сионы и представители регуляров Империи. Последние, скорее всего, попали сюда против воли, увлечённые людским потоком.

Двери внизу выломали вместе со ставнями, хоть я и успел вырезать там руны. Вот только они защищали лишь определённую область, а всё что за её пределами — уже нет. Так что неудивительно…

Окружив себя потоком воды, бросился вниз, за наскоро сделанные баррикады, давая своим бойцам возможность получше закрепиться. Пришлось массово истреблять завывающих крестьян, пытающихся сдать назад от потока кипятка, который я генерировал, словно пробитая плотина. Моей целью были низшие армейские сионы, чьё положение не позволяло рассчитывать на получение заветного антимагического амулета, а потому угрозу я видел лишь в случайности — вдруг кто-то накопил на него с армейского жалования? Или подобрал, в качестве трофея? А может, остался, в виде наследства от погибшего отца?

Но пока что мне везло, а потому один за другим сионы находили свою смерть. Кто-то пытался бежать, кто-то — атаковать. Остальные же играли роль мусора, который лишь мешался под рукой.

— С дороги! — выкрикнул я, генерируя поток гнева, которым мастерски наловчился управлять.

Вот раздались выстрелы и полетели пули, часть из которых даже попала в мой водный барьер. А вот какой-то магический гений решил, что воду неплохо остановит… другая вода. Что же, несколько разогнанных до скорости пикирующего ястреба «капель» показали ему ошибочность этого способа. Посмертно.

Коротко оглянувшись, заметил, что часть фирнаданцев рванули за баррикады следом за мной, поддержав меня ружейной стрельбой, а потом и клинками. Под моим началом (лейтенант Тонсанд проснулся лишь при штурме и был не в состоянии командовать) в этом здании собралась сотня человек, бoльшая часть которых безмолвно подчинялась во всём. Они не задавали вопросов, но я видел некий… сакральный трепет в их глазах. Среди них были те, кто прошёл со мной весь путь, такие как Сэдрин, но были и те, кто застал мои действия лишь после объединения и ухода полковника Трисейна. Однако, они успели проникнуться.

Среди вырвавшихся за баррикады я видел и Скаю. Девушка грозно смотрела на имперцев, поливая их молниями. Но в отличие от меня не рвалась на передовую. Молния не подразумевала барьера, который мог бы спасти волшебницу, а другие стихии она не демонстрировала. Не удивлюсь, если их нет, она ведь алхимик, в конце-то концов… Хотя в Третьей магической всем нам, хотя бы кое-как, ставили две стихии. Но в вольных городах, похоже, отношение к этому несколько иное.

Снова вспомнился придурок Вирт. Это же надо, отказаться от стихий! Тьфу…

Взгляд различил зарычавшего сиона противника, который сжал в руках какой-то амулет, после чего резко бросился вперёд. Его лицо пылало гневом, а слюна аж капала из полуоткрытого рта. Нехорошо…

Решив не рисковать, создал на его пути каменную стену, которая замедлила, но не остановила врага. Ублюдок пробил её своим телом!

Сформировав мощный поток воды я направил его не на этого бешеного безумца, а на «перебежчиков», буквально смывая их под ноги подозрительного сиона. Не знаю, что делал тот артефакт — это явно не антимагический амулет! — но я не желал сталкиваться с его носителем.

Полтора десятка упавших в водном потоке тел замедлили сиона, который попросту споткнулся, а следом я сформировал внутри комнаты вихрь кипятка, который закрутил вокруг, предварительно крикнув своим, чтобы отошли обратно — за баррикады.

Пар бешеным потоком рванул во все стороны. Ор и вопли «перебежчиков» оглушал, а остатки мебели и разный мусор закрутился вокруг меня в раскалённом потоке.

Закрыв глаза и помогая себе руками, я резко хлопнул в ладоши, отчего вихрь словно схлопнулся, втянулся внутрь себя, цепляя за собой всё, что находилось вокруг. Это позволило мне сформировать из сотен тел, набившихся в помещение, один, отвратительного вида клейкий комок мяса. Люди в нём столь сильно разварились, что начали разваливаться, но под напором воды так плотно спрессовались друг в друга, что натурально прилипли. Если кто-то из них всё ещё был жив, то сейчас испытывал ни с чем не сравнимую агонию.

На миг застыв, я полной грудью вдохнул отвратительный запах варёного мяса, смешивающегося с вонью дерьма, грязи, плесени и выдавленных кишок.

Я будто внезапно проснулся — всё это время душа словно пригнулась внутри, пряталась, молчала, пока какая-то неведомая сила управляла телом, заставляя кровь струиться быстрее. Всё, совершённое мною за последние дни, резко навалилось и скрутило желудок.

Как же я жалок… Но вместе с тем я творю историю. Да-а… грязная история грязной страны, такой, как Империя.

Внутри поднялась ледяная ярость. Я веду себя как недовольный ребёнок, который не получил того, что хотел, и из-за этого начал крушить всё вокруг.

— Хе-хе-хе, пусть это будет уроком… Для них, — оскалился я. — Моё имя ещё попадёт на Финасийскую стену, как величайшего мага всех времён.

Оглянувшись, заметил шокированный взгляд Скаи, которая вместе с остальными, щурясь сквозь пар, рассматривала отвратительный ком светло-красной плоти, сформированный посреди помещения. С него стекала мерзкая розовая вода, пропитывая некогда сухой пол. Образовавшаяся лужа содержала кусочки посеревшего от жара мяса.

— Что же… реакция понятная, тревожно только, что заслуженная, — тихонько хмыкнул я.

В этом старом доме царила смерть, безумие и страх. Они скручивались друг с другом и переплетались в коридорах, заглядывая в каждую, даже самую маленькую комнату.

Шум снаружи заставил меня вновь сосредоточиться на реальности. Кажется, вторая волна.

В потоки пара, которые вырывались наружу, заглянул сион, на чьей груди я заметил амулет антимагии. Он выставил его буквально напоказ, словно опасаясь, что в ином случае будет вынужден столкнуться с чудовищной магией, которая уже собрала так много жертв. Что же… я понимаю причину, но это всё равно ничего не решит.

Следом за сионом, крепко сжимая ружья, осторожно, как побитые собаки, начали заходить регуляры. Вскоре битва вновь закипела, беспощадная и бесконечная. Снова струи кипятка, снова щупальца смерти, которые охватывали противника. Снова отступление, под прикрытие своих людей. Надежда на Скаю, чьи чары отгоняли наиболее наглых воинов Империи, по ругающийся Вирт лечил мои ожоги и пропущенные раны. И снова я возвращался в бой, ощущая, как нагревается тело, требующее отдыха. Хорес! За что ты так сильно хочешь убить меня⁈

Молчаливые бойцы стреляли, кололи штыками и били клинками, прикрывая друг друга. Там, где имперцы бросали вперёд «перебежчиков», защитники Фирнадана вставали своей грудью, проливая кровь.

Лейтенант Тонсанд кричал, что нужно отступать, но отступать было некуда. Нас окружили и лишь чудом сюда ещё не прибыли имперские маги, которые обстреляли бы дом огнём и камнем.

Каким-то образом я осознал, что остальные тоже понимают этот факт. Мы сражаемся в долг, который каким-то чудом заняли у смерти. Мои солдаты превратились в призраков, существующих больше в моём воспалённом от недостатка сна и бешеного жара сознании, чем в реальности.

Мы сражались с искусством, какого прежде невозможно было вообразить. Не уставали. Не кричали от боли, не нуждались в приказах и командах, оказываясь там, где нужно. Да и в управлении отрядом не было необходимости — никто не сдался, не испугался, не бросился бежать. Погибая, бойцы падали на месте, безмолвно, как сломанные механизмы.

Вскоре коридоры первого этажа были забиты телами. В некоторые комнаты было невозможно войти. По полу багряной рекой струилась вода и кровь, смешиваясь друг с другом и просачивалась сквозь перекрытия, слой гравия, песчаные карманы и уложенные валуны. Эта смесь текла из нашего чудовищного дома, нашей кровожадной обители, заливая кости, плоть, доспехи, сапоги, сандалии, клинки и шлемы. Густой поток, как в канаве полевого врача, нёс с собой запахи выгребной ямы.

Ещё спустя час враги наконец схлынули. С трудом мы вытеснили их с почти полностью заваленных лестниц и выбросили из окон. Ещё тысячи ждали снаружи, но не смогли напасть, захлебнувшись в толпе беглецов. На миг в доме воцарился мир.

Я видел, как у лейтенанта Тонсанда кружилась голова, как он шатался и несколько раз споткнулся, пока пробирался через главный коридор, в моём направлении. Его руки по локоть были в кровь и это вовсе не метафора. Меч лейтенанта блестел старой засохшей кровью и новой, ещё не схватившейся.

Рядом со мной, свернувшись в кошачий клубок, лежала обессиленная Ская, чьи глаза равнодушными открытыми омутами смотрели в стену. Лишившаяся руки Дунора скулила возле стены. Над ней хлопотал Вирт. Самоназначенный мною лейтенант Сэдрин молчаливой тенью стоял поблизости.

— Сейчас сдаём этот этаж, — сказал я, встряхнув руками. Фантомные мурашки раз за разом пробегали по ним. Изредка уставший разум подбрасывал идеи, что по ним на самом деле кто-то ползает, но в такие моменты я закрывал глаза, успокаивая сознание.

Лейтенант кивнул.

— Да, тут уже шагу ступить некуда, — согласился мужчина.

— У нас ещё два этажа над головой. Потом крыша, — скупо улыбнулся я и пожал плечами.

Наши взгляды встретились на несколько долгих мгновений, и я заметил, как Тонсанд вздрогнул. Его зрачки испуганно расширились, будто бы он увидел… или понял… нечто, что испугало этого человека до глубины души.

Бред…

— Ты — Сокрушающий Меч Кохрана, — выдал лейтенант. — Боги даровали нам защитника…

Нахмурившись, я подавил поток брани.

— Возьми себя в руки, — сухо сказал ему. — Я всего лишь верс, который до сих пор не встречался ни с чем по настоящему опасным. Любой высший сион превратит меня в решето.

— Хочешь сказать, что ещё не составил плана победы для такого случая? — пристально посмотрел он на меня.

Тц… подловил.

— Что с людьми? — поменял я тему. — Есть те, кому нужна помощь?

— Вирт взял их на себя, чтобы более никто не тратил на это сил, — пожал он плечами. — У большинства лишь лёгкие раны. Часть солдат даже отступила на третий этаж.

— Хорошо, — кивнул я, а потом покосился на целителя, который возился с Дунорой. Девушка крепко сжимала зубы, но даже так выглядела на диво прелестно. Чуть покрасневшее, словно от лихорадки, лицо, капли пота на волосах… Я определённо хочу её. Даже в таком, покалеченном виде. Нет, так даже лучше. Капелька боли в процессе лишь усилит желание. Именно поэтому некоторым женщинам нравится, что во время траха им крутят соски. Сильно крутят, до боли. Это усиливает оргазм, заставляет его расцветать новыми красками.

Мотнув головой, я взял под контроль тёмные желания воспалённого разума. Не время и не место… снова…

Поднявшись на третий этаж, я завалился спать. Живот бурлил, но еды не было. Впрочем, в крайнем случае всегда можно последовать примеру «перебежчиков». Аха-ха-ха! Этого они явно не будут ожидать!

К некоторой моей неожиданности, мне дали поспать целых три часа, но даже тогда разбудили не из-за очередного нападения, а потому, что на соседней крыше, в начавшихся сумерках, мелькнули знакомые тени. Гонцы Логвуда, прибывшие из-под земли. Пользуясь темнотой, они сумели ловко перекинуть нам пару мешков с едой (воду мог любой маг создать… почти любой), а потом столь же тихо отступить.

Хоть никакого приказа нам не отдавали, я решил продолжать оставаться здесь. Я ощущал, что осада ещё не закончена. Рано делать вывод об однозначном падении Фирнадана. Сопротивление по прежнему существовало и Дэсарандес не захочет оставлять в тылу такую точку сопротивления. Он однозначно будет давить нас до конца.

В любой миг я ожидал использование статуи Сэнтилы, но при этом осознавал, что предатель, скорее всего, слил о ней сведения. Получается, если теперь император и приведёт сюда ВСЕ свои войска, то предварительно позаботится о том, чтобы статуя не сработала. Если же нет… Значит, в бой будут пускать лишь тонкий ручеёк основных войск и мусор, наподобие «перебежчиков», в то время как бoльшая часть останется за стенами, в лагере.

Это означало, что у нас вновь появился шанс. Если мы окажемся достаточно крепким орешком и Дэсарандес осознает, что не успевает закончить с компанией до зимы… Хе-хе, шанс, даже с предателем!

Ещё и Таскол горит! Челефи, сукин ты сын, как же вовремя, мать твою!

Хотя это не отменяло факт, что Челефи редкостный мудак. Но да плевать на него, лишь бы дело своё делал — создавал угрозу, заставляя императора нервничать. Шанс на ошибку со стороны Дэсарандеса был минимален, но… был.

Не всё потеряно… не всё…

Собравшись всей группой, мы наскоро перекусили, не забыв удерживать караульных, присматривающих за улицей. Пересчитав солдат и уточнив у лейтенанта, я узнал, что в последнем бою мы потеряли более двадцати бойцов.

Что же, остатка пока достаточно, дабы удерживать наш этаж ещё довольно долгое время. Выбить нас отсюда могла лишь группа элитных воинов противника: маги (смотря какие), инсурии-гвардейцы, высшие сионы. А эти ребята просто так не ходят. Им нужен повод и приказ командира. Здесь же… пока здесь лишь мусор, а значит, мы можем удерживать этот грёбаный дом хоть до зимы.

Молчаливые защитники, сразу после скудного приёма пищи, направились собирать с трупов ещё пригодное оружие и доспехи — по большей части оставшееся от имперских регуляров. С долей удивления я наблюдал, как вылеченная Дунора взяла грубо отрезанную чьим-то мечом руку в кожаной перчатке, вынула обрубок из защитной экипировки и аккуратно бросила к остальным культям.

Переглянувшись со Скаей, я вышел в коридор, перешагивая мёртвые тела. Кивнув настороженному часовому, осмотрел лестницу, забитую телами и несколькими булыжниками моего производства. Вряд ли тут кто-то сумеет пройти, но… надо бы укрепить, да рун нарисовать.

Тихо хихикая, я принялся вычерчивать защитные знаки. Если создать достаточное количество рун, то отобьёмся даже от умелого отряда волшебников. Даже высшие сионы с антимагическими амулетами найдут здесь свою смерть. Главное подойти к процессу с умом.

Эти твари ещё поймут, что зря решили предать меня, отправив в штрафную роту! А ведь могли… могли жить в мире… Я и Силана… почему нет? Версы… Хорес… Император… Грёбаный Финнелон. Чёртовы интриги!

— Пора запихивать новые души в забитую глотку Кохрана, — хмыкнул я, припомнив этого божка из Триединства. Интересно, а он настоящий? Что если Хорес — такое же дерьмо, как и руководство Империи? Кто ещё мог породить столь гнилую страну, как не точно такой же мерзкий бог?

Закончив с последней руной, я устало потёр спину. Шум снаружи нарастал, похоже скоро произойдёт новое нападение.

— Изен, — услышал я знакомый женский голос. Дунора. — Я думаю, пока есть время, сумею выбраться наружу и добраться до подземки.

— Времени уже нет и… — оглянулся я на неё. Вирт хорошо постарался, рука девушки двигалась естественно и, на первый взгляд, не вызывала никаких нареканий. — Что ты будешь там делать?

— Э? — удивилась она.

— Прошло много времени, Логвуд уже наверняка в курсе о смерти Трисейна, — пояснил я. — Также он знает и о том, кто собирал людей. Поэтому, если комендант ещё жив, то цель передачи сообщения теряет смысл. Если же нет, — я пожал плечами, — и так всё ясно.

— Но… — Дунора открыла рот и зависла, обдумывая мои слова.

— Судя по тому, что недавно к нам приходили люди и принесли еды, — продолжил я, — то о нашем существовании знают и не забыли. Значит, лучше бы тебе остаться здесь и принести пользу нам, чем в одиночку идти и искать подземный проход, надеясь, что избежишь «перебежчиков».

Девушка кивнула, принимая мои слова. А шум на улице продолжал усиливаться.

Город-крепость Фирнадан, взгляд со стороны

Ястреб промчался сквозь взбитые ветром тучи, ощущая на крыльях и широком хвосте впивающиеся гвоздями капли дождя. Внизу, среди почерневших серых зданий, вспыхивали огненные проблески. День клонился к закату, но ужас не отступал. Разум Ирмиса оцепенел от всего, что ему пришлось увидеть, пусть издалека, благодаря своим навыкам оборотня. Однако расстояние не спасало от ужасного зрелища. Птичьи глаза были зоркими, даже слишком. Юный маг, выбравшийся на разведку по приказу Логвуда, уже несколько часов парил в небе, одновременно высматривая потенциального врага, а также изучая происходящее внизу.

Он заложил вираж вокруг поместья, которое служило домом четырём безглазым некромантам, которые всё ещё держались и умудрялись отбивать нападения имперцев.

Перед воротами лежала груда тел. На бутафорских угловых башнях и дорожках вдоль стен стояли под дождём безмолвные часовые, мрачные и неподвижные. Количество подконтрольных трупов успешно пополнилось. Чуть ранее сотня «перебежчиков» проломили ворота и хлынула во двор. Один из безглазых колдунов встретил врага волнами смертоносных чар — потоки ветра резали их тела не позволяя даже приблизиться. Остальные поддержали его ожившими мертвецами, которые прыгали на крестьян, словно обезьяны.

Каждый труп обладал силой, сравнимой с сионом, а особое колдовство некромантов позволяло им использовать своих марионеток максимально эффективно — разделять на части, сливать воедино, формировать из плоти защитные каркасы, а из костей — тонкие иглы.

Усадьбу штурмовали ещё дважды, попытки становились всё более отчаянными. Наконец «перебежчики» отступили перед лицом колдовства и беспощадной жестокости неупокоенных воинов. Крестьяне развернулись и в ужасе бежали. В полдень прибыли регуляры, но их дела шли не лучше. А теперь, когда сумерки застил дождь, на близлежащих улицах остались только мертвецы.

На утомлённых крыльях Ирмис взлетел повыше, следуя на запад над главной улицей Торговых рядов. Маг видел опустошённые дома, поднимавшийся над развалинами дым и мерцающие языки пламени. Внизу кишели «перебежчики». Они развели огромные костры, где жарили на вертелах человеческое мясо. Тут и там мелькали взводы и роты регуляров, отряды сионов, инсуриев и магов. Кавалеристы гоняли коней в кажущемся беспорядке, разведчики изучали окрестности, а офицеры громко ругались, размахивая руками.

Все они были сбиты с толку и бесились, пытаясь понять, куда подевались все защитники Фирнадана.

«Да, вы захватили город, но всё равно чувствуете себя обманутыми», — с толикой удовлетворения подумал Ирмис.

С наступлением темноты взор ястреба потерял остроту. На юге, подёрнутый пеленой дождя и дыма, возвышался мрачный за?мок. Тёмная громадина, похоже, нетронутая. Возможно его обитатели ещё держатся. Но скорее всего, безжизненная цитадель стала приютом лишь для призраков. Погрузилась в тишину, которая, по преданию, наполняла её на протяжении веков, ещё со времён короля Саймона Баррингтона, последнего правителя Нанва.

Обернувшись, Ирмис краем глаза заметил одинокий четырёхэтажный дом слева. Его окружали огни, но приземистое строение почему-то не загоралось. Ястреб видел, как многочисленные костры бросали красные отблески на обнажённые трупы. Все окрестные улицы и переулки были завалены телами.

«Нет, этого не может быть. Меня обманывает зрение. Эти мертвецы лежат на мостовой. Должны лежать. Боги, первого этажа дома не видно. Завален. Камни. Эти завалы не могут быть из тел, они слишком высокие… ох… Триединый!..» — крутились быстрые мысли в голове парня.

В этом доме остановился Изен. Он не загорался, несмотря на лижущие стены языки огня. Подсвеченные светом снизу, стены казались мокрыми. Не только от воды, но и от крови. Ирмис спустился ниже, и, чем ближе подлетал, тем глубже пробирал его ужас. Он различил окна без ставней, на первом видимом этаже. Комнаты внутри набиты телами. То же самое и на следующем этаже, и на последнем — под самой крышей. Он внезапно понял, что всё здание забито под завязку. Месиво из мяса и костей, льющиеся из окон ручейки крови и желчи. Огромный мавзолей, памятник сегодняшнему дню.

Ястреб увидел очертания людей на крыше. Двенадцать человек там и тут жались к укрытиям и навесам. А один стоял поодаль, склонив голову, будто рассматривал кошмар на улице внизу. Тощая угловатая фигура. Высокая, несмотря на возраст. Он весь был исчерчен странно падающими тенями, отчего казался не совсем реальным. Капли воды почему-то не падали на него, а огибали на некотором расстоянии, отчего волшебник был невозможно сухим, что выделяло его ещё сильнее.

В дюжине шагов за его спиной поднялся штандарт, древко закрепили мешками с едой — похожие тюки использовали и под землёй. Жёлтая мокрая детская туника, заляпанная тёмными потёками крови. Ирмис было приблизился, но сразу полетел прочь. Он не был готов. Не был готов встретиться с Изеном. Точнее, с человеком, в которого тот превратился, ведь ранее они нормально общались и даже дружили. Но при последней встрече Изен, казалось, даже не узнал его, лишь мазнул холодным, колючим и мертвенно-равнодушным взглядом.

Ужасная перемена… ещё одна жертва этой войны.

«Как и все мы».

Глава 3

«Что такое практичность, как не умение предать одно ради другого?»

Джахангир Галбрейт, «Бытие души».

— Почему вы не отступили под землю, вместе со всеми остальными? — строго спросил я молодую женщину, которая, утирая слёзы, молчаливо смотрела на меня.

— Мы хорошо спрятались… — промямлила вторая, сидящая неподалёку, прижав колени к груди. И лишь третья, уже в возрасте, деловито собирала вещи, складируя их в большой мешок.

— Лучше не давить, сэр, — негромко шепнул мне Сэдрин, самоназначенный лейтенант моего куцего отряда, который, к тому же, был разбит на части. Мною же. Сегодня утром, проснувшись после короткого сна, полного тяжёлых и мутных видений, я понял, что сражаясь лишь в одной обороне войну не выиграть, а потому объявил о контрнаступлении. Если точнее — собрался «навести шороху», заодно попытавшись что-нибудь (или кого-нибудь) отыскать.

На это, естественно, возразил Инвальд Тонсан, настоящий лейтенант, служащий под началом ныне покойного полковника Трисейна. Однако я заверил его, что не собираюсь надолго покидать достаточно удобную базу в доме, который уже успел частично зачаровать, разрисовав рунами.

— Тем более, — сказал я тогда, — противник на подступах, — ткнул рукой в сторону закрытых ставень, — в должной мере запуган нами, — а теперь с улыбкой указал на забитое трупами здание. — «Перебежчики» вряд ли нападут малыми силами — для них это означает лишь смерть. Следовательно, какое-то время дом точно будет в безопасности. Мы успеем пройтись по окрестностям, пока вы приглядите за всем.

Пришлось оставить Скаю и Вирта. Нужен хоть кто-то, кто сумеет применить магию, если имперские ублюдки решат обнаглеть. Хотя на целителя я не особо рассчитывал. Упрямец упорно отказывался использовать боевые чары, хотя я видел, что от моих вопросов, подначек и требований у него аж жопа полыхала гневом. И всё же… Нет, решительно не понимаю, зачем сдерживаться⁈

Со мной направилось пять человек — половина всех, кто был в наличии. Я взял Сэдрина, Дунору, Марлис (тоже женщина), Драгса и Куорта. Последние двое — солдаты гарнизона, как и Сэдрин. А вот Марлис ранее работала прачкой, только не в за?мке (в отличие от Дуноры, которая была в нём кухаркой), а в торговых рядах. Там она к нам и присоединилась, до сих пор умудряясь сохранять свою жизнь и даже научиться паре приёмов с оружием. И речь не только о банальной перезарядке, но и удару штыком. Последнему, так-то, тоже надо учиться, ибо с непривычки будет похоже на то, будто бы неуклюжий увалень пытается шваброй согнать паука с потолка.

Сейчас я вполне могу доверить Марлис свой тыл, зная, что женщина точно не сдастся без боя и самоотверженно преступит путь врагу, хоть «перебежчику», хоть регуляру, сиону, инсурию или магу. Она достаточно насмотрелась на зверства, творимые имперцами, а потому не отступит ни перед чем, как, впрочем, и все, в моём отряде.

Хорес… до сих пор не верю, что до этого дошло, но смотри-ка! Я здесь, среди фирнаданцев, и кажется, что я — один из немногих факторов, который и правда мешает Империи завершить свой захват этого города-крепости. Смешно, но похоже так оно и есть.

Вот и сегодня, собравшись в обход, я использовал водные щупальца, перебросив всю свою команду (шестерых человек) на соседнее здание, скрытно действуя в утренней темноте. Внизу, если приглядеться, можно было заметить вдалеке пару десятков «перебежчиков», которые, вроде как, контролировали наш дом-убежище, но по факту просто спали, греясь возле затухающего костра (тем самым подсветив свои позиции, придурки). Возникло непреодолимое желание обрушить на них поток кипятка, но цель вылазки была не в этом.

Оказавшись на соседнем здании, действуя тихо и осторожно, мы прошли внутрь, внезапно для себя обнаружив, что дом набит сладко спящими «перебежчиками», которые отсыпались после сытного ужина, сожрав трупы своих сородичей, которые нашли свою смерть при попытке штурма нашего дома.

Благо, они даже не предполагали, что я буду способен столь незаметно перетащить группу прямо на крышу соседнего здания, поэтому никто не озаботился караулом или хотя бы ловушками.

Мы просто перерезали им всем глотки, не подняв никакого шума. Интересно, что подумают другие крестьяне, когда сюда заглянут? Посчитают действием своих же? Или заподозрят нас? Не думаю, что эти скудоумные скоты сообразят, будто мы скрытно покинули свою «крепость», особенно если оттуда прилетит пара молний или ружейных залпов, изображая готовность к обороне.

Со временем, конечно, до их мозгов дойдёт суть (особенно если я буду регулярно покидать убежище), но я не планировал оставаться здесь на совсем уж долгое время — это привлечёт внимание более компетентных сил. И хоть дом частично изрисован рунами, но не уверен, что этого хватит, дабы сдержать парочку «Взглядов Хореса» или поток стихий. Да и руны те… скажем так, их мощность недостаточно велика.

Я ведь наскоро всё делал! Быстрее-быстрее, лишь бы работало…

В голове сама собой возникла мысль о создании универсального неуничтожимого строения, вся поверхность которого будет изрисована рунами. Если подготовиться и постараться… это же, в теории, можно вообще ничего не опасаться! Воду создавать самому, освещение тоже. Еду, ха-ха, тоже! Достаточно куска хорошего мяса и охлаждающего ящика.

Забавно… я мог бы создать такое даже со своим нынешним уровнем знаний. Создать и поселиться там, не испытывая в чём либо нужды. Отходы можно уничтожать рунами, циркуляцию воздуха организовать ими же. Вода, еда и всё прочее — по тому же принципу.

Угу, забиться в свой панцирь, как черепаха. Нет, идея, конечно, забавная, но я ведь с ума там сойду уже через неделю! Хех, это больше похоже не на спасение, а на какую-то особо изощрённую пытку.

Вздохнув, я сосредоточился на обстановке вокруг, выбросив лишние мысли. Целью вылазки было разведать местность, прикончить пару-тройку ублюдков, желательно регуляров (которые бродили бы по городу-крепости малым отрядом… мечты!), может найти какие-нибудь припасы… Однако каковo было моё удивление, когда на исходе второго часа, уже собираясь возвращаться обратно («улов» оказался скуден, но мы сумели перебить несколько групп «перебежчиков», что тоже неплохо), я услышал звуки боя.

Изначально хотел отступить, ведь не имелось никакого понимания, кто там и что там. Вдруг отряд сионов или группа имперских магов? Такое нам, мягко скажем, не по зубам. Однако по крикам быстро стало понятно — это очередная толпа «перебежчиков». Подобного мусора мы не опасались, а потому смело бросились к источнику шума, подтвердив свои предположения.

Толпа диких крестьян, которой управлял самый настоящий сион (надсмотрщик, похоже), сумела обнаружить горстку спрятавшихся людей, после чего семеро мужчин вступили в безнадёжный бой. Женщины за их спиной (более десятка) пытались как-то помочь, но оружия у них ощутимо не хватало…

Ситуацию спасла наша атака в спину «перебежчикам». Я сразу же прикончил сиона, чьи силы оказались достаточно скромны (он был низшим, армейским, отчего не владел амулетом антимагии), а потом мы обрушились на врага.

Разумеется, решающую роль сыграли мои чары, ведь иначе в вылазке было бы мало смысла. Что мог сделать один, пусть даже опытный солдат, против толпы вооружённых крестьян? Да, последние не владели выучкой и опытом, да у них было херовое оружие (если не получится завладеть трофейным), но какая разница, если численный перевес двадцать к одному?

В общем, потоки кипятка под бешеным давлением быстро покрошили визжащих и разбегающихся «перебежчиков» в фарш. Кто-то пытался убить меня, кидая дротики (и где, сука, нашёл?), кто-то пошёл в наступление с палками, камнями, подобранными клинками, копьями и даже ружьями (правда без пороха и пуль, используя лишь штык), но у меня мало того, что имелось прикрытие, так и сам не забывал поддерживать водный барьер!

Нет, против опытного (а я, пожалуй, могу себя так назвать) боевого колдуна такое не сработает. Противостоять такому мог бы лишь сион с антимагией, инсурий или другой волшебник. Исключение — артефакты. Вот среди последних, в теории, тоже может найтись опасная комбинация, которая позволила бы и простому человеку создать для меня существенную угрозу. Собственно, так работают охотники на магов…

Проблема только в том, что качественные артефакты — это вещи ценные и крайне редкие, а потому надеяться увидеть их здесь, всё равно, что ожидать обнаружить императора среди кучки бродяг — шанс, в теории, есть, но надеяться на него… кхм, я иду по кругу.

Из защитников выжило лишь несколько женщин, которых не успели добить. Может, решили оставить, чтобы позабавиться, может и правда руки не дошли — это уже и не важно. Главное, что мой отряд немного пополнился. Ровно на три человека. Хорошо ли?.. Наверное хорошо, ибо в текущей ситуации я рад каждому, даже совершенно на первый взгляд бесполезному.

— Собирайтесь, — приказал я выжившим, отряхнув штаны. — Берите, что у вас тут есть, да уходим к нам на базу. Место там опасное, — я хмыкнул, — но не более опасное, чем тут.

— Может стоит направить их в подземку? — спросила Марлис, с сомнением посматривая на «пополнение». Две женщины были достаточно молоды (одна даже симпатична, пусть и в меру), третья уже разменяла четвёртый десяток и выглядела типичной бедной горожанкой — в должной мере потрёпанной тяжёлой жизнью и частым трудом.

— Ты знаешь, где ближайший проход? Я в курсе лишь про тот, который возле Северных ворот, а туда далековато, — выгнул я бровь. — Брось. Даже если найдём ещё один, это потребует времени. Нам пора возвращаться.

— Тогда… в следующий раз? — пожала она плечами, а я лишь механически кивнул.

— Ага… в следующий раз.

Когда я говорил «сборы», то подразумевал, что женщины ухватят по паре узлов, но… припасы! У них имелась еда! Самое ценное, что можно получить в осаждённом городе, ведь «перебежчики» жрали всё, как саранча. Я же… да, я мог потратить силы, чтобы вырастить мяса, но мне требовалось на это время, сосредоточенность и много энергии. То, что мог дать мне Сизиан, отказывался дать Фирнадан. Ни времени, ни должной сосредоточенности, ни возможности отдохнуть.

Тем более, что кормить мне нужно было целых двенадцать человек.

Кроме котомок с едой, удалось взять пару ружей (правда без пороха) и сапоги сиона (единственная вещь, которая уцелела, после обварки. Как минимум, его обувь точно придётся кому-то в пору — сапоги были крепкими и качественными. Удобно.

Вообще, производственной магией можно поправить всё… но тут как и с едой — нет времени, сил и желания. Я, так-то, спать ещё должен! И руны рисовать. Поэтому в первую очередь следил за собой, потом за остальными — по мере возможностей. Да и тут… негласный рейтинг полезности никто не отменял. Благо, что хотя бы часть подобных задач (по ремонту) можно сбросить на Скаю и Вирта.

— Это… — уже собираясь уходить, я встретился глазами с Дунорой, которая весь сегодняшний день была подавленной. А сейчас заговорила. Похоже прорвало. Не вовремя-то как! Хотя… когда оно бывает «вовремя»? — Сэр…

Ещё и «сэр». Точно не к добру.

Бывшая кухарка, ставшая гонцом, а потом и солдатом, сжимала побелевшими пальцами собственное ружьё. На её лице отображалась решимость и напряжение.

— Именно я сообщила полковнику Трисейну информацию от предателя Сайкса, из-за чего он направился к за?мку и погиб. Я прошу… законного наказания, — девушку била крупная дрожь.

— Наказания? — пристально взглянул я на неё. — Что за преступление ты совершила?

— Я д-доставила весть. От человека г-генерала Сайкса, — чуть заикаясь, произнесла Дунора.

Она покачнулась от собственных слов, лёгкая кожаная броня глухо ударилась от соприкосновения спины со стенкой дома, возле которого мы стояли. Рядом, пристальным взглядом, за нами следили Марлис и Драгс, пока Куорт приглядывал за тремя женщинами, собирающими манатки. Сэдрин был направлен наблюдать за окрестностями.

— Помилуй меня, Троица! — покачнулась она. — Я отправила полковника на смерть!

Я прищурился, внимательно её разглядывая.

— Мне следовало предвидеть подобный выверт твоего сознания, — неспешно проговорил я, скрестив руки на груди. — Мы ведь уже давно знакомы, Дунора, — мягко улыбнулся, хоть подобное и не соответствовало действительности. — И у меня была возможность изучить твой характер.

— Значит… — девушка задрала подбородок, — я…

— Я отвергаю тот факт, что ты виновна в смерти Трисейна, солдат, — произнёс я. — А теперь помоги этим клушам, — кивнул в сторону женщин. — Пока на нас не вышли «перебежчики» или какая рыба покрупнее.

— Но, сэр… — дёрнулась она.

— Полковник знал, на что шёл, — отрезал я, добавив строгости в голос. — Понимаешь меня? Кроме того, твоё присутствие здесь доказывает невиновность в произошедшем. Если бы ты участвовала в заговоре, то поехала бы вместе с Трисейном, повинуясь его же приказу. И получила бы заслуженное. А теперь иди, время не ждёт.

Не глядя на девушку, по грязным щекам которой текли слёзы, я махнул рукой остальным и направился в сторону Сэдрина. Узнать, не видел ли он чего…

Обратно вернулись тем же путём — тихо и незаметно. Правда окрестности вокруг снова оказались наполнены «перебежчиками», которые вытащили часть трупов на улицу и развели там костёр, начиная жарить мясо. Не церемонясь, я атаковал их, легко перебив почти три десятка, прежде чем остальные бросились бежать. У кого-то это даже получилось.

Ха-а… начинаю привыкать.

Картина бойни не вызвала никаких эмоций — ни пар, ни запах варёного и жареного (от костра крестьян) мяса. Даже новенькие не уделили этому слишком уж много внимания, хотя посмотрели с толикой страха. Но… это всё. Короткий взгляд из-под полуприщуренных век, а потом торопливый бег следом за мной.

В тыл группы я поставил Драгса и Куорта, чтобы не позволяли женщинам отставать. Слишком сильно отставать…

— Поспешите, эти уроды наверняка приведут основную толпу, которая держит наше убежище в осаде! — прикрикнул я на них, а потом стрелой пробежал вперёд, не забыв создать вокруг себя барьер — мало ли? Однако соседний с нашим дом оказался пуст. Похоже, вытащив из него трупы, «перебежчики» не рискнули оставаться внутри. Хотя им это всё равно не помогло.

Добравшись до крыши, магией воды перебросил всех уже в наше укреплённое здание, правда в этот раз сработать чисто не получилось — попали в поле зрения нескольких противников, которые тыкали в меня пальцами и о чём-то переговаривались. Расстояние было слишком большим, чтобы быть уверенным в попадании «каплями», но я всё равно атаковал их водой. Мимо, увы. Гады после такого сразу разбежались, не оставляя и шанса оставить сведения о нашем уходе и приходе тайной. И хер с ними, и так уже спалился.

Переместились мы не на крышу, а на третий этаж, трупы с которого успели поскидывать вниз. Возле окна, куда я приземлился, перетаскивая остальных людей, стоял часовой, но не тот, который был утром.

— Плохие новости, Изен, — тут же выдал он, стоило мне оказаться рядом. — Пока вас не было, прошёл новый штурм…

Ворвавшись в помещение, используемое в качестве лазарета, я обнаружил четыре койки — на двух по солдату, чьи тела были прикрыты грязными белыми простынями, несущими следы крови. На третьей лежала Ская. Живая. Рядом, на полу, прижимаясь спиной к стене, сидел бледный Вирт с чёрными кругами под глазами. Его руки были красными от ожогов.

— Наконец-то, — тихо проговорил маг удивительно хриплым голосом. — Я не завершил работу до конца…

Первым делом я сразу бросился к волшебнице, но чары-сонар показали, что её состояние вполне приемлемое. Кое-что, конечно, можно подлечить, но то сугубо мелочи.

— Перенапряглась, — выдал Вирт, утоляя моё невысказанное любопытство. — Перегрев и потеря сознания. Головой о ступеньки ударилась. Рассечение, но ничего серьёзного. Просто много энергии провела сквозь себя. Не так страшно, как у других.

Это что, «чёрный» медицинский юмор? Другие-то мертвы! Хах, похоже парень прогрессирует.

— Мы бы не выжили, если бы не она, — дополнил Тонсанд, подошедший на шум. — Дралась, как львица.

Слабо улыбнувшись, я поднялся на ноги, а потом посмотрел на остальных. Приподняв простыню первого бойца, увидел дыру в его груди. Похоже, пуля сразу попала в сердце. Если не лечить мгновенно, то стопроцентная смерть. Второй казался целым, но диагностика показала, что его тело было чем-то пробито, похоже аж с трёх сторон. То ли меч, то ли копьё… Непонятно, ведь рана уже залечена, пусть и не до конца. Похоже у Вирта просто не хватило сил вытащить его. Думаю, маг потратил много энергии на кого-то ещё, так что работал с полутрупом из последних сил.

Закрыв тело простынёй, я направился долечивать ещё живых, ведь кроме Скаи лёгкие раны имелись почти у каждого…

Закончил лишь через час, заодно полечив и Вирта. Упрямый сукин сын! Но самоотверженный, этого не отнять. Не зря был личным лекарем Логвуда, пока комендант не отправил его в помощь войскам… Хех, вот и приютился теперь у нас!

— Как долго я была без сознания? — спросила очнувшаяся Ская, которой я подал кружку свежесозданной воды.

— Уже вечер, — оглянулся я на плотно закрытые ставни, на которых была начерчена простенькая рунная цепочка: прочность и защита от огня. — Снова дождь пошёл.

— Все выжили? — с трудом она попыталась подняться, упираясь в жёсткую койку локтем. Не стал помогать — знаю, что Ская не любит помощь в мелочных делах.

— Нет, — мрачно качнул головой. — Лейтенант Тонсанд? — переадресовал вопрос.

— Двое, — вздохнул мужчина. — Юттис и Хорбон. Сдерживали напор «перебежчиков», когда ты… истощила силы, — постарался сказать он это как можно мягче.

Ская вздрогнула. Её плечи поникли.

— На вылазке мне удалось спасти трёх женщин, которые сейчас находятся здесь, — слабо улыбнулся я. — Лишние руки не помешают. Плюс — собрали немного припасов.

— Как там… — девушка кивнула в сторону окна, — снаружи?

К разговору с интересом прислушивались и остальные, оставшиеся защищать наше убежище.

— Судя по пожарам, захватили весь центр, — припомнил я. — Имперцы в городе, но не на каждом углу. Пройти можно. А если действовать аккуратно, под маскировочным барьером, то, наверное, и выйти. Особенно если действовать с умом, пройдя через проходы в стенах, например через сады…

— Предлагаешь сбежать? — Тонсанд сжал челюсть.

— Хотел бы сбежать — уже сбежал бы, — мрачно посмотрел я на него. — У меня форма вoрона, забыл?

Я смотрел на него, прекрасно зная, что взгляд у меня тяжёлый и холодный. Колючий, как ещё можно было бы назвать. И лейтенант отвёл глаза, проигрывая эту ментальную дуэль.

— Речь шла о Второй армии, — пояснил я остальным. — Хорошо бы узнать, что там происходит…

— Не думаю, что их перебили, — поддержал меня Сэдрин. — Скорее всего они отступили и перегруппировались.

— Значит, надежда ещё есть, — согласился я с ним.

Наступила ночь и я встал на дежурство. Внизу, метрах в пятидесяти от здания, словно тараканы, ползали «перебежчики». Я смотрел на них и гадал, когда же сюда направят более серьёзные войска? Или они считают ниже своего достоинства воевать с одним домом?

Взгляд упал на Детское знамя, которое я сделал, поддавшись какой-то интуиции. Окровавленная маленькая туника трепыхалась на ветру, как и мои отросшие волосы.

Коснувшись чужого лица, к которому я постепенно начинаю привыкать, нащупал проявившийся оскал.

— Я тот, кто несёт истину, — прошептал я, рассматривая «знамя». — Воплощение справедливости и правды, неудобной большинству. Да, я совершал ошибки. Зло. Но у меня ещё есть время исправить это. Сделать то, что изменит всё. Незаконченное дело… Узрите, я не признаю поражения.

Дежурство обошлось без проблем, но стоило мне лечь спать, как услышал выстрелы, а потом в помещение забежал Куорт.

— Сэр! — крикнул он. — Штурм!

Но это оказался не штурм. Полтора десятка диких крестьян пыталась влезть в дом, но выстрелы и водяные «пули» заставили их отступить, оставив несколько тел возле куч других мертвецов, над которыми летали полчища мух.

— То ли новенькие, то ли разведка, — почесав подбородок, предположил я. — Не важно.

Утром мы решили повторить вылазку наружу, но сейчас направились все. Я не хотел рисковать. Пусть уж лучше противник захватит наше убежище, чем по прибытию снова увижу потери.

Припасы закрыли в ящик, на который я нанёс хорошую рунную цепочку, работающую как замoк. Ну и укрепил, само собой! А потом, с помощью производственной магии, приклеил ящик к полу. Точнее, попросту объединил их в единый предмет. Теперь противник, даже если сюда залезет, не сумеет его ни открыть, ни разбить, ни забрать с собой. Да и вообще, с учётом рун, «перебежчикам» придётся ломать стены, ибо все двери оказались качественно зачарованны и просто не откроются снаружи.

Нет, способы всё это обойти, безусловно, были. Просто их ещё надо постараться придумать! Одним словом, шансы на успешное возвращение в пустой и незахваченный дом были достаточно высоки.

Одно но — вонять начало. Пока ещё не сильно, но уверен, за этим дело не станет. Думаю, завтра нужно будет искать новое убежище, иначе все тут задохнёмся. Впрочем, новые места подыскать можно будет и сегодня, мало ли?..

Тринадцать человек выбрались наружу и тихо направились по захваченному городу-крепости. На улице продолжал идти лёгкий, но неприятный дождь. Пришлось использовать магию, заставив капли огибать себя. Хоть я и повелевал водой, но не любил сырость на одежде, теле или месте своего проживания, как временного, так и постоянного.

Спасённые вчера женщины были тщательно проинструктированы, вооружены и держались на достойном уровне, не впадая в истерику. Ская поведала мне, что ночью они плакали по убитым мужьям, родственниками или знакомым (я не узнавал, кем им приходились те люди), но утром почти ничего не выдавало этого. Разве что немного покрасневшие глаза и чуточку опухшие лица.

Остальные бойцы (половина из которых тоже сравнительно недавно стала солдатами) уже более-менее осознающие происходящее, тщательно смотрели по сторонам и, периодически, на меня. Понимали, кто будет основной ударной силой, случись столкновение.

Скрываясь в тени зданий, мы обходили полуразрушенный город. Фирнадан до сих пор пылал в некоторых местах. Во всяком случае, дым был виден даже сейчас, хоть с неба капал дождь. Что это было? Костры «перебежчиков»? Попытки выкурить ещё живых защитников из их новых убежищ? А может, работа колдунов? Я не знал, но предпочёл обойти эти места.

Вскоре мы добрались до утоптанного участка земли, где раньше стоял лагерь торговцев. Конечно же сейчас тут было пусто, лишь поломанные прилавки и стаи откуда-то взявшихся собак (какая-то часть обитала в городе всегда, какая-то, наверное, забралась через разбитые ворота. Похоже, «перебежчики» в должной мере утолили голод, питаясь трупами, иначе всех псов уже переловили бы.

Напротив остатков лагеря, на другой стороне дороги, высилась укреплённая стена одной из казарм. Чёрные полосы испещрили те части выцветшей стены, что ещё не обрушились. Тут явно применяли магию… возможно даже «Взгляд Хореса», ибо укрепления оказались пробиты по меньшей мере в четырёх местах, и всюду проломы были настолько широки, что внутрь могла бы войти целая фаланга.

В проломах, среди разбитых камней, густо лежали уже успевшие разложиться и покрыться насекомыми тела. Судя по всему, их давно обобрали, поскольку доспехов почти не было видно, а из разбросанного вокруг оружия осталось лишь сломанное, старое или ржавое. Скорее всего даже такое забрали бы те же «перебежчики», но тут работали точно не они. Как минимум потому, что у крестьян не было колдунов. Регуляры?.. Я бы поставил на них.

Защитники сражалась отчаянно: нападавших встречали у каждого пролома. Даже перед лицом дикого чародейства солдаты изрубили десятки врагов. Эта мысль вызвала грустную улыбку.

Повернув голову, я рассмотрел обрамлённую орешником мощёную улицу. Здесь, совсем рядом с внутренними воротами казарм, явно развернулась кавалерийская атака. Среди дюжин изуродованных тел лежали две кем-то объеденные лошади, с которых срезали множество мяса. Ныне их трупы являлись прибежищем мух и извивающихся личинок.

Отчего-то у меня возникла уверенность, что всадники смогли отбиться и спастись. Хм… им повезло и они никого не потеряли во время атаки или хватило времени подобрать раненых и убитых товарищей? Так или иначе, здесь чувствовалась твёрдая рука и строгая дисциплина. Может, работа Логвуда? Я слышал, он самолично участвовал в боях, ещё когда имперцы только проломились в Фирнадан.

Махнув рукой, заставил отряд остановиться.

— Посмотрим здесь, — сказал я им, — может, удастся что-то найти?

— Судя по тому, что оставили трупы, — проговорил Тонсанд, — это были не «перебежчики». Значит есть шанс отыскать припасы или немного пороха с пулями.

— Всё может быть, — кивнул я, — потому и хочу проверить. А вы, — и внимательно посмотрел на остальных, — поставить часовых, не разбредаться. Максимальная бдительность. Любое движение — и сразу сообщать.

— Сделаем, — хмыкнула Ская. — Я останусь снаружи, на всякий случай.

Я взял с собой четверых и подошёл к одному из проломов в стене казармы, а потом перебрался через развалины, избегая скользких от крови камней (она успела засохнуть, а потом попала под дождь). Никого из живых вокруг не наблюдалось. Нам повезло, если битвы и идут сейчас в Фирнадане, то где-то далеко.

Осмотрев тела, осознал, что большинство людей погибло от пуль. Многие трупы оказались просто нашпигованы пулями, будто бы их расстреливали в упор. Расстояние было безвыходно малым, последствия — смертельными.

Пройдя чуть дальше, заметил прямо горы гниющих мертвецов. Бородатые лица, тощие тела…

— Ага… — задумался я. — А вот тут уже точно «перебежчики».

Похоже их всё-таки применяли. Видимо направили вперёд, пока все не сдохли, а новые не спешили идти в то место, где все их представители находят лишь смерть.

Обезумевшая, неорганизованная толпа плохо вооружённых «перебежчиков» не имела никаких шансов против концентрированного огня защитников казарм. Заглянув за обломки камней, я уже не увидел никаких трупов. Плац оказался пуст. Тут и там возвели валы, чтобы обеспечить смертоносный обстрел с разных сторон, если не удастся защитить проломы — но ни знака того, что это понадобилось.

Я сошёл с груды разбитого камня. Находящие рядом здания, похожие на склады и арсенал, попросту подожгли.

— Могло ли это быть делом рук самих защитников? — задумался я, задав риторический вопрос самому себе.

Вернувшись обратно, скомандовал двигаться вперёд. Если здесь и имелись какие-то припасы, то их погубил огонь. Живых тут тоже не осталось, а значит делать нечего.

Дождливый рассвет принёс городу странное затишье. Фирнадан казался вымершим, почти иллюзорным, словно разбросанные на улицах тела были лишь пугалами с празднества урожая.

Насекомые давно и вовсю работали над ними, переползая чёрным, жужжащим ковром. Местами они объели мертвецов до самых костей. Похоже некоторые тела лежат уже пару дней.

Через три сотни метров, возле ряда усадеб, удалось услышать крики и звуки боя. Среди них раздавались характерные жужжания магии. Дерьмо…

— Не ввязываемся, это регуляры, — остановил я свою маленькую группу. — Даже если мы их одолеем, то точно не обойдёмся без потерь — слишком уж нас мало. Лучше избегать подобных встреч, пока не сумеем в должной мере за себя постоять.

Спорить никто и не думал. Каждый из присутствующих осознавал нашу уязвимость. По сути, весь боевой потенциал строился на мне и Скае. Вирт принципиально не использовал стихии, а остальные… рядовые бойцы, чей потолок — точно такой же солдат Империи. Следовательно, встреча даже с одним магом противника имеет шансы стать фатальной.

В пятидесяти шагах от усадеб мы обнаружили сцену более свежей бойни. Имперцы атаковали этот квартал с неожиданной яростью, причём сделали это значительно позже захвата казарм. Скорее всего тут забаррикадировалась сильная группа защитников, которую в полной мере перебили лишь недавно. Если смотреть на трупы — возможно даже этой ночью.

Судя по всему, фирнаданцам не хватило солдат или их сплочённости, поэтому заслон, в конечном итоге, жестоко смели, используя магию или инсуриев. А далее в дело вступили регуляры. Организованные группы ворвалась в квартал, выбивала двери домов и вытаскивала на широкую улицу прячущихся людей. Заглянув вглубь, удалось увидеть настоящее безумие. Похоже, имперские офицеры позволили солдатам «спустить пар», ничем другим подобное объяснить было попросту нельзя. Мужчинам вспороли животы, внутренности вытащили наружу и намотали на женщин — жён, матерей, сестёр, — которых изнасиловали, а затем задушили кишками. Я видел детей с разбитыми черепами и младенцев, которых насадили на шампуры уличных торговцев.

Но я уверен, многих дочерей помоложе нападавшие захватили, продвигаясь в глубину квартала. Этих несчастных ждала судьба ещё более страшная, чем та, что постигла их родню.

Глядя по сторонам, я чувствовал подступающую отрешённость. Казалось, сцены бойни давно должны были стать привычным зрелищем, но… каждый раз, когда считаешь, что хуже уже ничего быть не может (в конце концов, я наблюдал, как «перебежчики» заживо поедали ещё живых людей!), встречаешь то, что убеждает тебя в обратном.

Ха-а… думаю, рано или поздно я увижу нечто, что перебьёт и эту картину. Почему нет? Такое наверняка будет!

Ужасная му?ка и боль словно висели в воздухе отравой, готовой свести с ума. Я взглянул на остальных, заметив бледные, решительные и застывшие лица. Казалось, души этих людей забивались всё глубже и глубже, чтобы спастись. И я понимал их. Оставалось лишь наблюдать, холодно, бесчувственно, зная, что подобные сцены ещё ни раз и ни два будут встречены мною. Это… мои соотечественники. Всё это — дело рук Империи.

Как Хорес мог допустить подобное?

Задумавшись об этом, я невольно ощутил медленное угасание своей веры. Бог… и правда бог?

— Сучья бойня проходила всего в паре километров от нашего дома, — поджав губы, злобно произнёс Драгс. — Если бы мы только завернули вчера в эту сторону!

— Тогда мы были бы мертвы, — сухо произнесла Мола, немолодая женщина, которую спасли вчера. Она указала на себя и на двух молоденьких девушек.

Солдат поджал губы, осознав её правоту. Его лицо приняло на редкость задумчивое выражение, которое я не видел у него ранее.

— И мы, скорее всего, тоже, — решил добавить я, оглянувшись на него. — Тут работали не «перебежчики», а регуляры, причём с магами. Вон, — ткнул я пальцем в сторону пожаров возле усадьб, которые мы обошли получасом ранее, — в том месте звучали крики и использовали магию. И каждый, — обвёл я людей взглядом, — согласился с тем, что нам не стоило без необходимости лезть на тех, кто мог бы нас убить.

— Он прав, — отрезал Сэдрин. — Что будет лучше: доблестно погибнуть или недоблестно гадить врагу ещё долгое время?

Эти слова вызвали пару слабых смешков.

— Горько наблюдать, — гораздо тише произнёс Драгс. — Мы ведь… вместе жили… и вот.

Хоть я и не разделял его чувства в должной мере, но отлично понимал. Наверное, происходи всё в Тасколе, я испытывал бы схожие эмоции… Или нет? Почему-то мне кажется, что сейчас я бы не смог воспринимать беды имперцев так же, как пару месяцев назад. Я увидел и осознал слишком много, чтобы бездумно верить в Дэсарандеса и систему, которую он построил на чужих костях. Пусть даже у императора была великая и священная цель: объединить мир, чтобы всем его обитателям жилось хорошо, но… так ли это? Хорошо ли живёт Кашмир, из которого выкачивают ресурсы? А что с Сизианом? Канал в пустыне так и не был построен, лафтетары не выбиты, а губернатор откровенно занимался лишь своими делами, плюя на всё остальное.

Все плоды, которых касалась Империя, превращались в гниль. Конечно можно было сказать, что эти страны и без вмешательства Империи жили не слишком хорошо, но нельзя отрицать, что они жили лучше! Лучше!

Новое зрелище выбило из головы все мысли. Мы наткнулись на небольшую площадь, где враги, очевидно, попали в засаду: на земле лежали десятки свежих трупов в форме имперцев. Их расстреляли из ружей, а также использовали гранаты. Я видел куски тел, разбросанные по весьма приличному расстоянию вокруг.

Похоже, кто-то всё же пришёл на помощь кварталу и, может быть, даже вывел часть людей. А потом заманил один из отрядов Империи и перебил их всех. Видимо распалённые жаждой крови регуляры побежали через площадь, даже не потрудившись выслать вперёд разведчиков. А затем защитники их перестреляли.

Пройдя ещё немного вперёд заметили и итог этой схватки — догоравшие повозки, трупы лошадей, ослов, мулов, тела мужчин, женщин и детей, разбросанные обломки мебели, одежды и прочих хозяйственных мелочей, укрывавшие улицу насколько хватал глаз. Тут и там возвышались горы трупов, словно курганы из плоти — здесь защитники дали свой последний, отчаянный бой. Это была бойня без малейшего намёка на милосердие, пленных не брали.

— Почему они не ушли под землю? — глухо прорычал Тонсанд. — Кто позволил такому числу безоружных горожан остаться на поверхности, да ещё и стянуть на свою выручку сотни солдат гарнизона⁈

Впрочем, сказать, что битва прошла без потерь со стороны Империи будет ложью. Мертвецов в привычной мне форме солдат Дэсарандеса лежало не меньше, однако численный перевес, похоже, был именно на их стороне. А ещё у них были маги.

Чёрные, изорванные шрамы пересекали поле битвы, как будто когти божества опустились на эту землю, приняв участие в побоище. Куски обгорелого мяса — людей и животных, понять было невозможно — заполняли эти шрамы. Полчища мух, не обращая внимание на дождь, шныряли над трупами олицетворением немого безумия. Воздух вонял гарью, виднелись подпалины молний и куски странно выглядящей земли — использование волшебства.

Когда мы пересекли площадь и лоб в лоб столкнулись с четырьмя мужчинами в форме гарнизона Фирнадана, то в первую очередь направили друг на друга оружие.

— Свои? — спросил я.

— Как зовут коменданта? — поступил мне быстрый вопрос от, как я понял, командира группы. Его глаза крутились во все стороны, по очереди рассматривая нас, а потом изучая окружение. Подозревал засаду?

— Тольбус Логвуд, — спокойно заявил я. — А имя архонта Сауды?

— Кендал Фатурк, — улыбнувшись, сказал он. — Парни, — и тут же повернулся к своим, — убираем ружья, это наши.

— Что, «перебежчики» таскают форму? — поинтересовался я, махнув остальным. Стволы отвели, но разряжать оружие никто не стал, продолжая поглядывать достаточно напряжённо и обеспокоенно. И не зря, тут лишь недавно прошла бойня.

— Конечно, — вздохнул мужчина. — У них ведь ни одежды, ни обуви. Только вчера Манхольб столкнулся с отрядом «фирнаданцев», которые набросились на него, размахивая ржавыми кухонными ножами.

Оказалось, что группа не автономна, а из отряда генерала Дираса Эдли. Я с трудом припомнил такого по совещанию, на котором докладывал о двух тысячах пушек Империи. В общем, этот человек собрал полторы сотни бойцов, да вылез из-под земли, чтобы, как и мы, дать бой маленьким отрядам врага.

— Тут в основном «перебежчики» попадаются, — по дороге на соединение рассказывал мне сержант Лардий, с чьим отрядом мы столкнулись. — Так что особых угроз нет. Сила этого мусора в количестве, но пока справляемся. Почему-то император не желает направлять сюда отряды элитных войск, ну-у… — почесал он лоб, — в большем числе, чем сейчас. Поэтому, хоть Фирнадан формально захвачен, однако ничего прямо-таки кардинально не изменилось. Мы всё ещё способны сопротивляться.

Понятно почему не вводит… Ему слили сведения о статуе Сэнтилы, вот Дэсарандес и действует руками мяса. Самое смешное — даже его будет достаточно для победы. Имею в виду — если мы будем сидеть на жопе, не выходя из обороны.

Разведчики привели нас вначале к авангарду, состоящему из десятка солдат, которые обменялись парой слов с Лардием, после чего направили на объединение с основной группой. Сам сержант вернулся к прерванной задаче разведки, а от авангарда с нами выдвинулось двое бойцов, чтобы избежать лишних вопросов.

Меня радовало подобное отношение к безопасности и дисциплине. Похоже Эдли оказался более компетентным, чем казался мне на том собрании.

Войска генерала быстрым шагом направлялись в центр Фирнадана. Нас провели сразу к Дирасу, который сидел на большом чёрном жеребце. Невольно я вспомнил про коня, который спас меня и Скаю из толпы «перебежчиков», когда нас зажали недалеко от ворот. Ныне он наверняка оказался убит… и съеден. Жаль, но у нас и правда не было возможности таскать за собой лошадь.

— Мы идём к за?мку, — пояснил генерал, лёгким кивком показав, что узнал меня.

— Разумно ли это? — едва заметно прищурился я. — Там погиб полковник Трисейн.

— Именно поэтому мы и идём, — ответил он. — Разведка сообщила, что регулярные войска Империи разбрелись по городу. В слишком большие группы никто не собирается, а потому у нас есть возможность сократить их число, заодно проверив за?мок на предмет спасшихся. Может сумеем узнать больше о судьбе полковника и генерала Сайкса, который вызвал его туда, — пожал он плечами, не выказывая ни гнева, ни скорби. — Если по пути доведётся встретить случайные отряды, вероятно, они будут малочисленны, скорее всего, «перебежчики», и потому плохо вооружены и слабо подготовлены. Основное сопротивление наверняка будет у бывшего «командного центра» города. И всё же… — генерал поднял взгляд в пасмурное небо, — мы остаёмся начеку. Вы с нами? — задал он вопрос, который, признаться, удивил меня.

— Конечно, — уверенно согласился я.

Отчего-то мне показалось правильным так ответить. И, что главное, я осознал: подобное было невозможно в армии императора. Никто и никогда не спросил бы моего мнения. Потому что я верс, потому что у меня нет должного звания, потому что я молод, а значит — глуп. Тут же… даже с учётом того, что Эдли узнал меня, небывалая роскошь — спрашивать мнение военного, во время войны!

Генерал попросил меня держаться рядом с ним, сообщив, что маг у них только один, а у нас аж трое. Пришлось пояснить ему про Вирта. Думал, что сейчас начнётся ругань и приказы, но мужчина пристально посмотрел на лекаря и хмыкнул.

— Твои взгляды не поменялись? — спросил он его. — Даже после того, что ты увидел?

Вирт отвёл взгляд.

— Позвольте мне не отвечать на этот вопрос, сэр, — глухо произнёс целитель.

По пути быстро выяснилась ещё одна неприятная для меня мелочь. Магом Эдли оказался некий Ирмис, который был достаточно хорошо знаком с Изеном! Прежним Изеном, которого я заменил.

— Ты сильно изменился, — сказал он, когда мы встретились и пожали руки. — Я… удивлён.

— Я тоже, — кивнул ему, пытаясь вытащить из памяти хоть что-то, долженствующее дать больше сведений. И не находил ничего. — А ты как? Справляешься?

О чём мне с ним говорить? Отмалчиваться? Кидать пафосные фразочки? Сказать, что поговорим позже? О, последнее звучит разумно.

Ирмис неопределённо пожал плечами.

— Более-менее… наверное, — скорее задумался, чем ответил он. — А ты… со Скаей? — и сменил тему.

— У нас ещё не было возможностей как следует это обсудить, — хмыкнул я.

Между нами повисло тяжёлое молчание. Каждый изображал, что изо всех сил наблюдает за окрестностями. Однако долго так длиться не могло. Вскоре мы добрались до насыпи, ведущей к пустой площади и узким арочным воротам за?мка. К некоторой неожиданности дорога была чиста и свободна. Никакой засады на площади, никаких людей вокруг.

Ворота за?мка стояли чуть приоткрытые. Если присмотреться, то можно было заметить, как впереди, в зале, непосредственно за воротами, сияло тусклое мерцание факела. Стены и проходы, на первый взгляд, никем не охранялись.

Ведущие взводы разведали местность вокруг и отчитались, что врага не видно. Как и кого-либо из выживших защитников. Как и тел.

Эдли огляделся, стиснул зубы и махнул рукой, беззвучно направляя людей на разведку помещений. Несмотря на ранее сказанные им слова, мне казалось, что генерал желал обнаружить здесь хоть что-то. То, что даст ему возможность отомстить.

Похоже, они с Трисейном были друзьями.

Спустя некоторое время вернулся один солдат, сбежав к Дирасу по насыпи.

— Сэр, — доложил он, — внутри «перебежчики». Похоже, в большом зале. По звукам — пируют и веселятся.

— Входы охраняют? — уточнил Эдли, хоть как и я видел отсутствие стражи.

— Те три, что мы проверили — нет, — вытянулся разведчик.

Как я позднее узнал, в большой зал цитадели вели четыре входа. Двойные двери напротив главных ворот в привратницкой, два боковых проёма в коридоры, ведущие к комнатам охраны и гостей, и маленькая, скрытая троном, дверца в большом зале.

— Очень хорошо, — кивнул генерал. — Капитан, — повернулся он к одному из своих людей, — поставьте по одному взводу у боковых входов. Тихо. Шесть взводов пока ждут здесь, возле ворот. Оставшиеся пять, включая магов — со мной.

Войска быстро поделились на группы. Я со своими людьми выступил вместе с той, где находился Дирас. Мужчина спешился, проверил артефакты и оружие, пока капитан, в то же время, раздавал команды пяти взводам вокруг нас:

— Стрелки — на вторую линию, не шуметь и держать оружие на взводе, но опущенным вниз. Первая линия, стену щитов, мечи на изготовку. Опустить забрала. Сэр, — капитан обратился к генералу, — мы готовы.

Он кивнул и повернулся ко мне:

— Маги, будьте рядом со мной, даже ты, — Эдли взглянул на Вирта, — будешь держать барьер. С этим проблем нет?

— Нет, сэр, — тихо ответил парень.

— Отлично, — слабо улыбнулся он. — Остальные — будьте наготове. А теперь вперёд.

И мы направились к за?мку по скользкому от дождя склону. Поднялись, прошли площадь и спокойно зашли внутрь.

Барабанная дробь дождя заканчивалась у входа, дальше лежали владения тишины, которая приветствовала меня, генерала и отряд его солдат. Дым и тяжёлый туман заполнили пространство между камнями, полосы дождя за спиной застили небо. Все звуки далёких сражений исчезли. Гнетущая тишина терзала меня, будто Вирт во время лечения забыл вынуть обломанный наконечник копья, и он всё ещё глубоко вгрызался в тело, болью сжимая сердце.

Квадратную привратницкую освещал один трепещущий факел в скобе на правой стене. Света едва хватало, чтобы рассмотреть детали вокруг.

Я направился следом за Дирасом, который, поигрывая антимагическим амулетом и периодически касаясь изукрашенных рунами доспехов, медленно пошёл по длинному коридору. Пятьдесят три безмолвных солдата следовали за нами.

Пройдя коридор, мы оказались перед широкими двойными дверьми. На миг Эдли замер, а я отчего-то подумал, что он прикидывал, успели ли ранее направленные взводы занять боковые проходы, дабы помешать возможному отступлению.

Из-за толстых дубовых дверей доносились приглушённые голоса. Смех на грани истерики и треск горящего дерева.

Предчувствуя бойню, я облизнул губы. Почему-то всё вокруг казалось… странным. Кто-то допустил в за?мок «перебежчиков»? Или им просто отдали её для разорения и собственного развлечения?

Спустя три удара сердца, Дирас вытянул покрытый рунами меч и с его помощью приоткрыл двойные двери, после чего первым вошёл внутрь. Я, Ская, Вирт и Ирмис шагнули сразу за ним, прикрывая со всех сторон. Я старательно поддерживал в себе состояние покоя, чтобы не сорвать создание барьерных чар.

Эх… где там мой артефакт, который я снял с имперского офицера?.. Оказался потерян в бою, сам не знаю где, отчего вновь приходится полагаться чисто на свои силы.

По хорошему, мне бы полноценный комплект, да времени на зачарование тупо не было. Свободную минуту тратил на сон или чьё-то лечение. В крайнем случае — занимался укреплением убежища. Защитные артефакты оставались лишь в мечтах.

Взводы за нашей спиной рассыпались, взяв под контроль свой конец длинного сводчатого зала. Все лица присутствующих обратились к нам. Истощённые фигуры в лохмотьях поднялись со стульев с противоположного края стола. Послышался звук разбитой посуды и стук упавших костей. Какая-то девушка со спутанной гривой нечёсаных волос пронзительно взвизгнула и быстро метнулась к молодому человеку, который сидел на месте коменданта, закинув ногу на ногу.

— Спокойствие, дорогие друзья, — отрывисто произнёс парень, подав девушке лоснящуюся от жира руку, однако, продолжая смотреть желтоватыми глазами прямо на генерала, — спокойствие.

Встрёпанная девушка схватилась за протянутую ладонь, упала на колени и захныкала.

— Это просто гости, Бэль. Слегка припозднились и пропустили… праздничное угощение, — с долей нежности дополнил он.

Кто-то в зале безумно захохотал.

Центр стола занимало гигантское серебряное блюдо, в котором развели уже почти догоревший костёр из разломанных ножек стульев и картинных рам. Над ним висели насаженные на копья останки человека с содранной кожей. Их давно не переворачивали и снизу тело уже обуглилось.

Ноги ниже колен ему отрубили, бёдра скрепили медной проволокой. Плечи заканчивались культями и тоже были обвязаны. Голова осталась, проломленная и обгоревшая. Куски мяса отрезали ножами со всех частей тела. Бёдра, ягодицы, грудь, спина, лицо. Но я знал, что этот пир вызвал не голод. «Перебежчики» в этом зале выглядели гораздо более сытыми и откормленными, чем те, которых доводилось встречать прежде. Нет, этой ночью, как и сказал тот парень, они праздновали.

Слева от трона, наполовину сокрытый тенью, стоял имперский крест для казней, сделанный из двух скрещённых пик. На нём висела кожа полковника Трисейна. Суки…

— Любезный полковник был уже мёртв на момент, когда мы начали готовить, — произнёс юноша на троне. — Мы ведь на самом деле не жестоки… — он наклонил голову, пристально рассматривая Эдли. Короткая пауза была наполнена молчанием. — Ты не Тольбус Логвуд, — спустя десяток секунд продолжил парень, — значит, кто-то из его людей. Скорее всего один из оставшихся в живых генералов. Я прав?

Удивительные навыки складывания слов в предложения! Нет, серьёзно. Обычно крестьяне куда более косноязычны. Этот же не только сносно разговаривал, но ещё и достаточно умён.

Тут же, словно услышав сигнал, из-за трона (там была небольшая скрытая дверца — один из четырёх выходов из за?мка) начали выходить регуляры в имперской форме, удерживая в руках ружья. Каждый был в полной боевой готовности, а за поясом имел стандартный укороченный палаш.

Четыре, восемь, дюжина, двадцать… И они продолжали выходить. Дерьмо, а это кто, за их спинами? Сион⁈

Юноша на троне улыбнулся Дирасу.

— Твои солдаты выглядят… усталыми. Они не подходят для такого особого задания. Ты слышал обо мне, генерал? Я — Каирадор Красный Верс, пробудивший силу магии, уже находясь в рядах «перебежчиков».

Он вновь сделал паузу, но Эдли снова промолчал. Я заметил, как лицо колдуна дёрнулось.

Я же размышлял, каким-таким образом он стал командовать этими людьми? И ладно бы крестьянами, но регулярами?.. Кто дал ему такую возможность? Чей он проект?

— Скажи мне, где население этого города? — юнец не выдержал долгой паузы. — Что вы с ними сделали? О, дай угадаю, — театрально коснулся он своего подбородка. — Они скрываются в тоннелях под улицами. Их защищает горстка выживших сионов и магов, пара тысяч оставшихся гарнизонных солдат, десяток телохранителей, сбежавших от купцов, местной знати и прочих важных шишек. Думаю, комендант Логвуд тоже хорошо спрятался среди их рядов. Какая жалость. Мы хотели обстоятельно побеседовать с ним, — махнул он руками. — Что же, продолжим искать входы. И мы найдём их. Мы очистим Фирнадан, генерал, хотя, увы, ты до этого счастливого дня не доживёшь.

Эдли внимательно смотрел на юношу и, похоже, увидел то, чего никто не ожидал.

— Ты ведь и сам не веришь в это, Каирадор, — произнёс он. — В тебе томится отчаяние. Твои новые хозяева бросили тебя сюда, словно больного и заразного пса. Империя не изменит своего отношения, даже если «перебежчики» преподнесут им город на блюдечке. Ты и такие как ты всегда будут в их глазах людьми даже не второго, а третьего сорта. Ты уже поставил крест на своей жизни, но это не так. Отпусти своё бремя и сбрось чуждые оковы. Помоги нам отбить войска Империи. Помоги выстоять. И ты вернёшь всё, что было утеряно. Пусть не для себя, но для тех, кого твоё сердце по прежнему продолжает любить.

Парень вздрогнул, как от удара. Он подтянул колени, полностью забравшись на сиденье трона, его лицо судорожно задёргалось. Рука нашарила странный обсидиановый кинжал на поясе и отпрянула, словно камень был раскалён. Девушка, стоящая рядом с ним, закричала и сильнее вцепилась во всё ещё протянутую руку. Юноша с рычанием высвободил ладонь. Бэль (так он её назвал?) упала на пол и свернулась в клубок.

— Я не твой отец, — продолжил Эдли, — но я буду как он. Излей свою душу, Каирадор. Поделись горем и бременем, а потом вы придумаем, как всё исправить. Придумаем, как выпутаться и вернуть всё как было. Мирная жизнь. Деревни, сёла и города. Так, как было прежде.

Юноша ошарашенно глядел на него, затем оскалил зубы.

— Кто… Что ты? — прошипел он. Вокруг Каирадора начали собираться потоки неструктурированной магии. Её было так много, что энергия стала заметна глазу. Нечто подобное используется при лучевых чарах, типа «Взгляда Хореса».

Вашу мать, если Дирас сумеет провернуть этот трюк, сумеет переманить на нашу сторону хотя бы часть отряда врага, то я назову его грёбаным чудотворцем! А может, у него есть какой-то, ха-ха, артефакт? В порядке теории заговора, стоит предположить, что и меня таким же образом обработали, вот и сменил сторону!

Эдли шагнул вперёд.

— Я человек, который видел слишком много горя, случившегося здесь. Невыносимо много скорби и позора. А теперь я вижу его отражение в твоих глазах. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю?

Красный Верс вздрогнул, его веки — что казалось невозможным, — приоткрылись ещё больше.

— Ты уже на грани, Каирадор, — продолжил генерал. — Разреши помочь с этим бременем. Поделись своим отчаянием. Выплачь его, позволь душе вернуться на прежнее место и прими то решение, которое действительно посчитаешь верным.

Вопль парня зазвенел в огромном зале. Он забрался выше на спинку трона и обхватил себя руками. Все взгляды были прикованы к нему. Никто не шевелился. Тяжело дыша, юноша посмотрел на Дираса. Затем потряс головой.

— Нет, — послышался его шёпот, — ты не получишь моё — моё! — отчаяние.

— Глупец! — возмущённо произнёс капитан, вышедший из-за наших спин. — Имперцы промыли тебе мозги, сделали «перебежчиком», заставили есть людей! А теперь тебе предлагают вернуться и…

— Нет! — ещё громче крикнул Каирадор. Пространство вокруг задрожало от потоков неструктурированной энергии. Дерьмо, да этот ублюдок генерирует её столько, что может сложить за?мок пополам!

От мощи не обретшей волю магии Эдли зашатался. Кончик его меча задрожал и медленно пошёл вниз. Вирт и один из ближайших солдат моментально подхватили генерала, хоть и сами находились в не слишком удачном положении.

— Ты его не получишь! Не получишь! — надрывался юнец.

— Сэр, мы должны ударить первыми, пока он в истерике! — громко прошипел капитан, посмотрев на Дираса. — Прошу вас, дайте приказ!

Генерал встряхнул головой и медленно выпрямился вновь.

— Нет, я понимаю. В этом человеке нет ничего, кроме отчаяния. Без него… Он ничто.

— Я хочу, чтобы их всех убили! — надломленным голосом крикнул волшебник. — Солдаты! Моя верная свита! Убить их всех!

Сорок имперских регуляров попытались одновременно поднять ружья, но они ближе всех находились к этой… аномалии. Я видел, как тело Каирадора испускало жар проводимой энергии — от него шёл пар! — но кожа не краснела, а сам парень, казалось, не испытывал вообще никаких проблем, хотя уверен, проход в измерение его магии открыт на полную.

Впрочем, о последнем подумаю позже. Факт оставался фактом, имперцы замешкались, что позволило нашим людям атаковать раньше.

Линия стрелков, прячущихся за спинами расступившихся бойцов авангарда, бодро произвела выстрел, а потом слаженно упала на одно колено. Вторая выстрелила поверх их голов. Все пули попали точно в цели.

Выставив руки, я создал потоки воды, направив их на «перебежчиков», которые вскочили из-за стола, бросившись на нас в рукопашную. Признаться, изначально я планировал атаковать Каирадора, но война учит расставлять приоритеты. «Перебежчики» были гораздо ближе и представляли, пусть и меньшую угрозу, но ту, которая куда быстрее реализует свой потенциал.

Следующие секунды показали, что выбор был правильным. Красный Верс, Бэль и десяток других людей бросились к дверце за троном, пользуясь тем, что мы завязли в битве.

Противники (и регуляры, и крестьяне), тем временем, добрались до нас впритык. Часть из них уже корчилась на полу, но основная масса сумела пережить двойной залп, сблизившись достаточно, чтобы перейти в ближний бой.

Два водных серпа рассекли сразу десяток «перебежчиков», оказавшихся слишком близко от меня. Пар от кипятка взвился в воздух, пугая остальных и заставляя их медлить. Первая линия выступила вперёд, поднимая щиты и принимая на себя основной удар. Их товарищи, тем временем, поменяли ружья на мечи и копья, бросившись вперёд и помогая в ближнем бою.

Откуда-то из боковых гостевых комнат раздались выстрелы в нашу сторону. Похоже, к врагу приближается подкрепление.

Прикрывающие магов бойцы аккуратно обошли меня, стараясь не попасть под водный барьер, а потом окружили, прикрывая щитами. И это, так-то, правильно. То есть… маги — очень ценные боевые единицы, а потому, хоть и могут, в теории, встать спереди и уничтожить хоть сотню, хоть тысячу простых солдат, но стоит попасться хотя бы одному с амулетом антимагии… И всё. Минус волшебник. Поэтому во всех планах боя вперёд выходят обычные воины, которые служат защитой для колдуна. Это, конечно, приводит к несколько бoльшим потерям среди их рядов, зато позволяет увеличить выживание магов. Единственный минус — теперь мне придётся бить поверх их голов. Неудобно!

Серия водных пуль убила сразу четырёх регуляров. Рядом сверкнула молния Скаи, создав в груди «перебежчика» обугленную дыру. Девушку прикрывал Вирт, своевременно создавая барьер в промежутках между её атаками. Ирмис тоже бил водой, но обладал и второй стихией — ветром. Прямо на моих глазах поднятый им вихрь закрутился с такой силой, что переломал сразу нескольких человек.

Мелькнувшая тень сиона была остановлена штыком одного из бойцов прикрытия. Он умудрился порезать сиону руку, но взмах палаша перерубил мужчину пополам, забрызгав кровью всех вокруг. Сион закрутился юлой, калеча солдат поблизости.

Нет, тут точно не армейский, это полноценный, пусть и не высший уровень силы!

Брошенный в него длинный водный серп оказался пропущен над головой. Вместо сиона атака настигла стоящего за его спиной бойца Фирнадана и разрезала его пополам в области груди. Не помогла ни броня, ни собственные рёбра.

Выругавшись, я отступил, одновременно создав в камне — на том месте, где только что стоял, — небольшое углубление.

Универсальный приём сработал на отлично. Сион, бросившийся вперёд, не упал, но пошатнулся, на миг теряя равновесие. Это привело его к смерти — вначале пропустил удар молнии Скаи, а потом в его зачарованную форму вонзилось сразу два копья, вспарывая брюхо.

Из соседних комнат начали прибывать новые регуляры, успевшие разрядить ружья и перешедшие в ближний бой. Благо, что избавившись от сионов, я вместе с тройкой других колдунов (хотя скорее двойкой, ибо Вирт… это Вирт) очень агрессивно вступили в бой, изо всех сил помогая нашим солдатам. Таким образом, несмотря на вражеское преимущество в числе, удалось положить всех.

Бой занял менее десяти минут.

— Фух, — стёр я пот со лба, а потом оглядел получившуюся бойню. — Несмотря на потери… — я пытался отдышаться, — вроде бы неплохо прошло.

— Драгс погиб, — сообщил мне Сэдрин. — Пулю словил, прямо в бок. Потом в бою его ублюдки добили.

— Остальные? — вздохнув, уточнил я.

— Лишь мелкие раны, — пожал он плечами. — Если Вирт будет…

— Сам подлечу, — вытянулся я, прогибаясь в спине, пока не услышал в ней приятный щелчок.

— Капитан, — тем временем произнёс генерал Эдли, утирая тряпкой свой полуторный меч, — снимите тело полковника Трисейна. И кожу, — даже не поморщился он, отдав этот приказ. — Нужно похоронить его, как подобает столь порядочному и самоотверженному человеку.

— Разве что во дворе, — огляделся капитан. — Тут… не будет возможности.

Дирас посмотрел на него, как на идиота.

— Конечно, — степенно согласился он. — Земля играет в похоронах довольно значимую роль.

Его собеседник откашлялся, глаза мужчины забегали, словно капитан искал предлог, чтобы сменить неудачную тему.

— Этот Красный Верс… — рвано сказал он, специально не закончив.

— Уверен, мы его ещё встретим, — нахмурился генерал. — Этот человек… Я видел, что он не столь пропащий, как пытался себя выставить. Возможно, мои слова ещё дойдут до его сердца. Если же нет… — Эдли пожал плечами, — то останется только одно.

Убить его, — мысленно дополнил я, а потом вспомнил странность… Каким образом Каирадор умудрился выпустить столь много энергии из своего измерения? Чудо Хореса, что этот ублюдок не сформировал из неё какие-то чары, ибо иначе мог положить все наши войска парой ударов стихии!

А впрочем… он сказал, что пробудил магию, когда уже был завербован в «перебежчики». А значит, прошло совсем мало времени. Или он ещё толком ничему не обучен, или этим вообще никто не занимался!

Однако же людей ему кто-то дал… Не сходится. Сука, ни хера не сходится!

Хорошо, отложим пока этот момент и просто примем на веру, включая и тот факт, что его не обучали. Но… что с этой аномальной проводимостью сил? Откуда так много⁈

Облизнув губы, я механически посмотрел на горы трупов, которые бойцы Дираса начали обирать и стаскивать в одну большую кучу. В голове крутились мысли. Каирадор… необычен. А что может объяснить необычность? Артефакт?

— Или ультима? — прошептал я дрогнувшим голосом. Если ультима этого человека позволяет брать столько энергии, сколько хочешь, и при этом не вредить телу… Я только что встретил самого сильного в мире мага. Самого… сильного… И он на стороне Империи.

Окрестности Фирнадана, взгляд со стороны

Ночное небо на юге горело алым. С поросшего редкими деревьями холма гибель Фирнадана была видна как на ладони, повергая свидетелей в молчание. Раздавались только скрип оружия и доспехов, да чавканье грязи. Листья отзывались мерной капелью. Влажный перегной наполнял воздух ложным запахом плодородия. Где-то рядом кашлянул человек.

Капитан Маутнер вытащил нож и начал соскребать грязь с сапог. Уже после первого взгляда на город-крепость он знал, чего ожидать.

Разведчики генерала Хельмуда Дэйчера, возглавившего крупное, на двадцать тысяч человек, подкрепление из Сауды и Олсмоса, принесли весть об этом немного раньше. Осада окончена. Многочисленные защитники, наёмники и бойцы, собранные в городе со всего Нанва, могли бы потребовать астрономическую плату за свою службу и пролитую кровь, но обуглившиеся и обглоданные кости не сумели бы её забрать.

Однако, даже зная чего ожидать, глава элитного подразделения «Чёрные Полосы» (у каждого из которых была вытатуирована соответствующая эмблема на правой руке), ранее почти не участвующего в боях, не мог не содрогнуться при виде умирающего города. Окажись на месте гарнизона инсурии «города-фабрики», то тогда перед Маутнером могла бы предстать совсем иная картина. Однако Дэсарандес захватил Монхарб самым первым и все его промышленные мощности сейчас работали против вольных городов.

«Будем надеяться, войска Хельмуда Дэйчера справятся лучше», — подумал капитан.

Силы Второй армии, рассеянные по местности, продолжали существовать, хоть и понесли серьёзные потери, а вот гарнизон Фирнадана, похоже, полностью закончился. Благо, что Кендал Фатурк (архонт Сауды) и Лойнис Хелфгот (архонт Олсмоса) прекрасно понимали сложность предстоящей задачи, а потому не сидели без дела, а собирали подкрепление, которое, наконец, прибыло на помощь.

Впрочем опытный взгляд Маутнера, который он бросал на город, уверял его в том, что отбить Фирнадан будет маловероятно.

«Возможно, остались какие-то очаги сопротивления? — мысленно прикидывал он. — Маленькие группы зажатых в угол солдат, знающих, что пощады не будет, и готовых сражаться до последнего. На улицах, в домах, в комнатах. Тогда предсмертные муки Фирнадана затянутся… Опять-таки, если треклятый Дэйчер поднажмёт, а не будет, как обычно, топтаться на месте, мы ещё можем успеть изменить этот исход».

Капитан повернулся к Гаюсу, человеку, который был назначен его неформальным временным командиром. Назначен как раз-таки Хельмудом, который посчитал, что их элитному отряду не помешало бы его высокое руководство.

Гаюс был здоровым и очень крепким мужиком, который, казалось, мог дать бой даже сиону. Он совершенно не походил на офицера, а больше напоминал перекаченного быка, вставшего на задние копыта. Однако под маленькой на фоне тела головой скрывался незаурядный ум. Со своими тараканами, конечно же.

«Уверен, про него уже шутили, что он не поместится внутрь инсурия», — про себя хмыкнул Маутнер.

Глаза Гаюса блестели, когда он смотрел на горящий город.

— Дожди почти не пригасили пламя, — хмуро прогромыхал он.

— Возможно не всё так плохо, как кажется, — ответил Маутнер. — Я даже отсюда вижу всего около пяти крупных пожаров. Могло быть и хуже, я слышал рассказы об огненных смерчах, которые поднимали имперцы…

— Ага. Мы однажды видели такой издалека, когда служили наёмниками в прошлом восстании Кашмира, — усмехнулся Гаюс. — Давно было дело… Передохли уже почти все. Кто ещё тогда, кто уже сейчас.

— Так чего приказал Хельмуд? — сменил капитан тему. Он знал, что его новый командир постоянно переписывался с ним, используя почтовую шкатулку. — Ускоряемся или стоим здесь?

Гаюс ухмыльнулся, показав крепкие жёлтые зубы.

— Он отправит два полка на юго-восток. Они должны захватить лагерь имперских артиллеристов и мастеровых. В Фирнадан же войдут три дивизии, сразу через Восточные, Северные и Южные ворота. Остальные направятся в сторону основного имперского склада, расположенного у леса Солкос, между Мобасом и Кииз-Даром.

— Очень хорошо, — слабо улыбнулся Маутнер, мысленно прикидывая, как ответит Дэсарандес, — но если мы и дальше будем бездельничать…

— Надо дождаться захвата артиллерии. Если они начнут обстрел прямо по нам, то испоганят всю операцию, — постановил здоровяк.

— Будь ты проклят, Гаюс! — вскочил капитан. — Там люди гибнут! Там людей едят!

Маутнер ненавидел, когда оказывался в подобных ситуациях. Ненавидел ждать. Кроме того, у него была личная цель побыстрее оказаться внутри города-крепости. Её можно было обозначить очень и очень коротко: капитан был дружен с полковником Трисейном, отчего теперь желал поговорить с Гектором Сайксом. До дрожи в руках.

Его командир ухмыльнулся шире.

— Поэтому я получил разрешение… — неспешно проговорил он, — вести «свой» отряд с такой скоростью, с какой решу сам. Хочешь ли ты, капитан, стать первым из освободителей, которые войдут в Фирнадан?

Маутнер еле слышно зарычал. Он чувствовал потребность обнажить меч и отомстить. Не только за товарища, вместе с которым прошли немало трудностей, но и за всё, что натворила проклятая Империя Пяти Солнц.

Как говорили жрецы Триединства, император не просто так нацелился на них. Осколки Нанва зачем-то нужны ему — Хоресу, который таил зловещие секреты и само его сердце запятнано злобой. Для капитана же достаточным доказательством зла было существование «перебежчиков»: отрядов самых обычных людей, которых воля Дэсарандеса и его божка превратила в безумных мясников.

Подобные мысли приносили мужчине чуть ли не физическую боль, что связывала его изнутри, и с моментами промедления эти путы становились лишь сильнее.

«Ещё одна правда, которую я не хочу принимать. Она преследует меня, пробирается в мои мысли. Но я не готов к ней. Не сейчас, пока нутро аж горит…» — скрипнул он зубами.

Маутнер верил, что сможет успокоиться и прийти в норму, лишь тогда, когда отобьёт город и казнит предателя. Дело даже не столько в друге, сколько в правосудии, которое должно восторжествовать.

«Генерал Гектор Сайкс, высший аристократ Сауда и один из совета Фирнадана. Кто бы мог поверить, что ты так легко сменишь сторону и передашь Дэсарандесу всё, что только знаешь?» — мелькнула у него короткая, уже не раз обдуманная мысль.

По сведениям Логвуда, который и сообщил капитану «Чёрных Полос» подробности происшествия, Сайкс отступил с группой некого Тэдреха Моргрима, имперского графа, который командовал крупным подразделением регуляров и до сих пор находился где-то внутри Фирнадана. Задачей элитного отряда стоял поиск и устранение. Либо, если это будет невозможно, то слежка и помощь в этом деле основным войскам.

Теперь Маутнер считал, что душевная боль утихнет, как только он выпустит на свет пленённую в нём жестокость, выпустив кишки человеку, объявленному главным врагом. Глупо это или нет, но капитан накрепко вцепился в эту веру. Только тогда ослабнет давление. Только тогда. Он не был готов к провалу.

— Собирай людей, — пробормотал Маутнер. — Мы можем подойти к северным воротам в течение часа.

— Все тридцать с лишним человек, — проворчал Гаюс.

— Дерьмо! Если уж даже так так не сможем пристыдить бойцов Хельмуда, чтобы они пошевелились…

— Ты на это надеешься? — хмыкнул его новый командир.

Маутнер хмуро посмотрел на него.

— Чёрт нас всех побери, Гаюс, это ты попросил разрешения у генерала. Ты рассчитывал, что тридцать семь воинов, пусть умелых и подготовленных, самостоятельно отобьют Фирнадан? Не имея даже одного мага в загашнике? — его голос звучал холодно и злобно.

Здоровяк прищурился, разглядывая лежавший впереди город, потом пожал плечами и пробурчал:

— Все маги наперечёт. Дэйчер и так выгреб школы, забрав даже тех, кто не проучился ещё месяца. Ты хоть представляешь, какой там уровень? — он махнул рукой. — А насчёт того, чтобы отбить город — я собираюсь попробовать. Сразу, как пустим кишки Сайксу, а может и заодно.

После долгой паузы капитан ухмыльнулся.

— Рад слышать.

На самом деле Маутнер и правда был рад. Как минимум тому, что хотя бы временно отдал власть над «Чёрными Полосами». Она уже давно начала его тяготить. Ответственность за благополучие каждого солдата становилась всё более тяжким бременем. Оказавшись вторым по званию, капитан ощутил, что ему стало чуть легче: не намного, но сейчас и этого было достаточно.

Менее приятным было то, что Маутнер лишился своих офицерских льгот. Теперь на военные советы ходил Гаюс, а капитан остался не у дел. Строго говоря, в бою он всё ещё продолжал командовать людьми, так как попросту лучше их знал, но ключевое решение теперь лежало на плечах Гаюса.

«Без подкрепления мы всё равно уже ничего не сможем, — подумал он. — У войск Второй армии просто не осталось сил удерживать ни свои позиции, ни заниматься подковёрной вознёй, которая всегда преследовала высшие армейские чины».

Ныне для него это было не важно. Они войдут в Фирнадан, поддержит их Дэйчер или нет. Они отыщут Сайкса, будет он прятаться в одиночку или за спиной у Моргрима. Они помогут отбить город, даже если для этого придётся идти в первых рядах. Они — военная элита, пусть и не являются ни сионами, ни инсуриями.

«Но убивали и тех, и других, — мысленно хмыкнул Маутнер. — А уж сколько на нашем счету самодовольных магов!»

Спустя несколько минут «Чёрные Полосы» оставили позади поросшие редким лесом холмы и спустились к болотистым берегам сезонного потока, извилистое русло которого вело к Фирнадану. Дым пожаров скрыл звёзды на небе, а дожди последних дней размягчили землю под ногами так, что она поглощала все звуки. Оружие и доспехи были туго связаны, и солдаты шагали во тьме совершенно беззвучно. Капитан двигался на три шага позади Гаюса, который по старой привычке, ещё из своего прошлого, шёл первым. Не лучшее место для командира, но подходящее для столь здорового и сильного ублюдка.

И всё же, Маутнеру это не нравилось. Более того, это слишком ясно говорило об упрямстве Гаюса и его неумении приспосабливаться — не лучшем для военачальника качестве.

Спустя полчаса скрытного перемещения Гаюс остановился, припал к земле и поднял руку. Капитан и отрядный сапёр, Грайс, приблизились к новому командиру. Они достигли северной имперской заставы. Лагерь был паршивый — никакой организации, разбит наспех, да и людей явно не хватало. Дорожки между траншеями, ямами и россыпью потрёпанных палаток были завалены мусором. В воздухе стояла вонь из-за неудачно расположенных отхожих мест. Трое мужчин ещё некоторое время разглядывали открывшуюся картину, затем вернулись к остальным. Вперёд скользнул взводный сержант Лотар. Началось совещание. Грайс заговорил первым:

— На позициях регуляры, — прошептал он. — Два небольших отряда, судя по паре знамён…

— Две сотни, — согласился Маутнер. — Остальные в палатках, больные и раненые.

— Я бы сказал, в основном больные, — предположил Грайс. — Судя по запаху — дизентерия. Похоже офицеры совсем «зелёные» — куска навоза не стоят, иначе не пошли бы на такие грубые нарушения. Больные драться не будут, что бы мы ни делали. Думаю, все остальные солдаты из их заставы сейчас в городе.

— За воротами, — проворчал Гаюс.

Маутнер кивнул.

— А перед воротами — множество трупов. Может, тысяча, может, больше. У самих воротах баррикад нет, и стражи я не видел. Самонадеянность победителей, — пробормотал капитан.

— Надо пробиться через регуляров, — произнёс Лотар и почесал затылок. — Предлагаю использовать взрывчатку. Включая и артефактную.

Прибывшее с Дэйчером подкрепление не просто прислало им в «помощь», Гаюса, но ещё и обеспечило хорошим снаряжением. Единственное, что примиряло «Полос» со всей ситуацией.

Грайс ухмыльнулся.

— Снова осмелел, а, Лотар? — панибратски спросил он, имея в виду, что в последний раз отряд едва сам не подорвался и сержант возмущался этому факту больше всех.

Лотар сердито глянул на него.

— Мы же тут воюем, разве нет? Если тебе есть, что сказать, то говори по делу, солдат.

— Претензий нет, — немного подумав, произнёс Грайс. — Но я бы предпочёл использовать что-то дальнобойное для активации «особой» самой сильной взрывчатки, а не бросать её вручную.

— Разве что пушки, — оскалился Гаюс. — Но артиллерия осталась далеко.

— Я всё хочу производственников напрячь создать бомбомёт, что-то типа арбалета, — покрутил Грайс руками. — Представьте только, как было бы удобно!

Капитан моргнул и поскрипел извилинами.

— Заранее нужно было об этом думать, — по итогу выдал он. — А теперь у нас даже обычных арбалетов нет. Так что, если не хочешь пихать «особую» взрывчатку в ствол ружья, то придётся быть проворным и аккуратным в использовании.

— Ага, пальцы беречь, — фыркнул Грайс. — А заодно и всё остальное тело. Хотя нет, если она взорвётся…

— Солдат! — прошипел Гаюс, отчего боец вытянулся в линию. — За работу!

Вскоре начали собираться взводные сапёры, которым и выпала «честь» работать с обычной, «особой» и артефактной взрывчаткой, зачарованной магами.

— Значит, мы просто прорвёмся, — прикинул Маутнер. — С несколькими хорошими взрывами сложностей не должно возникнуть, но тогда враг сомкнётся за нами с флангов…

Грайс вернулся как раз вовремя, чтобы крякнуть и сказать:

— Для этого мы и готовим «особую» взрывчатку, капитан. А уж если совместить с магической, то просто м-м! — ехидно протянул он. — Две капли на воск. Десять ударов сердца. Команда «бегите!», и когда мы её заорём, именно это вам и надо делать, причём быстро. Если, когда она взорвётся, будете меньше, чем в тридцати шагах — вас на фарш порвёт.

— Готовы? — спросил Гаюс, дождавшись завершения формального объяснения — всё-таки уже не в первый раз они этим занимались.

— Да. Нас девятеро, рассчитывайте, что мы прорубим путь в тридцать шагов шириной, — кивнул солдат.

— К оружию, — скомандовал командир, однако затем потянулся, схватил Грайса за вылинявший грязный камзол, притянул ближе и оскалился. — И чтобы без ошибок.

— Без ошибок, — согласился сапёр, расширившимися глазами глядя на злобный оскал Гаюса, оказавшийся в тревожной близости от его лица.

Через мгновение Грайс и восемь его товарищей уже двигались к заставе, словно бесформенные тени, укутанные в плащи от моросящего дождя.

Маутнер ощутил беспокойство. Он мысленно делал всё, что мог, дабы избавиться от него. На душе было тяжко. Капитан волновался и боялся того, что увидит в городе.

Вражеские регуляры сидели группами — по двадцать с лишним человек у каждого из ряда костров на единственном в лагере возвышении — бывшей просёлочной дороге, которая шла параллельно городской стене. Маутнер прикинул: полосы в тридцать шагов шириной достаточно, чтобы перебить бoльшую часть трёх групп. И останется сотня с лишним имперцев, способных дать отпор. Если среди них есть толковые офицеры, маги или сионы (инсуриев не заметно) — дело может обернуться худо.

«Хотя, будь там толковые офицеры, лагерь выглядел бы совсем иначе… — успокоил себя капитан. — Да и магов с сионами наверняка не направили бы на эту помойку. Однако… всякое может быть».

Сапёры припали к земле. Глава «Чёрных Полос» больше их не видел. На миг задумавшись, что лучше, меч или ружьё, он перехватил клинок и глянул через плечо, проверяя, как там остальные бойцы. Рядом возникла Килара, единственная женщина их отряда, при этом посмотрела на Маутнера таким взглядом, словно что-то хотела сказать. Однако тишину ночи разорвали звуки взрывов обычных, совсем не «особых» и не артефактных бомб. Капитан резко обернулся. Тела регуляров уже корчились в свете рассыпавшихся костров. Гаюс издал заливистый боевой клич, после которого «Чёрные Полосы» рванули вперёд.

Взорвались ещё бомбы, теперь по бокам, отбрасывая растерянных имперцев прямо в соседние костры. Маутнер увидел, как тёмные фигуры сапёров сошлись впереди, присели среди мёртвых и умирающих солдат противника, добивая их умелыми ударами кинжалов. Несколько человек за спиной капитана разрядили ружья. Зазвучали запоздалые крики.

Вслед за Гаюсом бойцы добежали до полной мертвецов дороги и миновали сгорбившихся сапёров: все, как один, готовили «особые» бомбы для нового подрыва. Две капли кислоты на восковую затычку в глиняной гранате, расписанной рунами — и раздалось многоголосое приглушённое шипение.

— Бегите! — закричал Грайс.

Маутнер выругался. Внезапно десять ударов сердца показались мгновением. Капитан знал, на что способны «особые» бомбы — одна такая могла сделать непроходимым перекрёсток четырёх улиц. А уж если совместить с магией…

Капитан побежал. Сердце чуть не остановилось у него в груди, когда мужчина посмотрел на ворота впереди. Тысячи трупов зашевелились. Проклятье. Это не трупы. Это спящие люди. «Перебежчики»! Эти ублюдки просто отдыхали!

— Ложись-ложись! — команда была на мунтосе, голос принадлежал Лотару. Маутнер замешкался ровно настолько, чтобы увидеть, как Грайс и другие сапёры догоняют их… дабы метнуть «особые» бомбы. Вперёд. В скопившихся между ними и воротами «перебежчиков». Затем солдаты рухнули на землю.

— О, Триединый! — капитан бросился вниз, скользнув по мокрому песку, выпустил меч и зажал уши руками. Земля выбила воздух из его лёгких и подбросила ноги вверх. Он опрокинулся в грязь прямо на спину. Маутнер уже начал перекатываться, но впереди взорвалась новая артефактная бомба. Он закувыркался от ударной волны, сверху посыпался град кровавых ошмётков. Что-то большое упало рядом с головой капитана. Он открыл глаза и увидел ягодицы и бёдра человека — только их и зияющую мокрой чернотой полость, в которой должны были быть кишки. Голеней тоже не было, их оторвало по суставу.

Маутнер смотрел. В ушах звенело. Он чувствовал, как из носа течёт кровь. Грудная клетка болела. Отдалённые крики наполнили ночь. Чья-то рука ухватила его за ворот плаща и поставила на ноги. Гаюс. Командир приблизился, вложил меч ему в руки и прокричал слова, которые капитан еле расслышал:

— Быстрей! Валим отсюда! — и толчком отправил Маутнера вперёд. Глаза мужчины видели, но разум отказывался осознавать разрушения с обеих сторон дороги, по которой он сейчас мчался к северным воротам. Он чувствовал, как отключается изнутри, даже спотыкаясь и продираясь через человеческие останки… отключается как раньше, пару недель назад, когда Империя впервые бросила на них целый легион «перебежчиков», чьими трупами забили и рвы, и окопы.

Десница мести недолго оставалась холодной. Любая душа, в которой сохранилась хоть толика человечности, не могла не увидеть реальность за жестоким приговором, каким бы справедливым он поначалу ни казался. Бледные, мёртвые лица. Изломанные тела в неестественных, невозможных позах. Разрушенные жизни. Месть поднесла зеркало ко всякой жестокости — и в отражении понятия добра и зла размылись, утратили всякий смысл.

По сторонам капитан видел бегущих солдат. Затрещали несколько обычных бомб, ускоряя бегство. Бойцы «Чёрных Полос» заявили врагу о себе.

«Мы равны им в расчётливой жестокости, — понял Маутнер на бегу. — Но это война нервов, в которой никому не победить».

Безраздельная тьма ворот поглотила капитана и его людей. Сапоги заскользили, когда солдаты остановились после безумной гонки. Припали к земле. Перезарядили ружья. Никто не издал ни слова.

Гаюс выбросил руку и притянул Грайса поближе. Здоровяк жёстко встряхнул сапёра, и собрался с размаху швырнуть на землю. Вскрик Маутнера остановил его. В конце концов, у Грайса был кожаный мешок, полный взрывчатки.

Впрочем, лицо мужчины и без того представляло собой огромный синяк полученный в бою — то ли приложило камнем, то ли пропустил удар одного из имперцев.

Грайс выругался.

— Выбора не было, сукин ты сын! — воскликнул он.

Маутнер услышал эти слова. Уже лучше. Капитан не был уверен, на чьей стороне он сейчас, но правда заключалась в том, что это не имело значения.

— Гаюс! — рявкнул глава «Полос». — Теперь что? Если будем ждать здесь…

— В город и тихо, — проворчал командир.

— В каком направлении? — спросил сержант Лотар.

— К за?мку… — ответил Гаюс. — Пройдём вперёд, а там подтянутся и остальные взводы. Сегодня мы освободим Фирнадан.

— Чтобы завтра его вновь заняли имперцы, — буркнул чей-то голос у капитана за спиной.

«Что же, значит так тому и быть», — подумал Маутнер.

Глава 4

«Древние говорили, что один волшебник стоит тысячи воинов в битве и десяти тысяч грешников в аду».

Джахангир Галбрейт, «Бытие души».

Окрестности города Кинфу, Малая Гаодия

Фира поднялась с него — кожа отделилась от кожи. «Святая мать» стояла, наслаждаясь дуновением прохладного воздуха на своей влажной от пота груди, чувствуя, как его семя заливает внутреннюю поверхность бёдер — ибо её лоно не желало этого. Сон мужчины, после того, что между ними произошло, был глубоким, настолько глубоким, что он не пошевелился, когда Фира плюнула на него, выражая своё презрение. Жрица могла бы легко убить его, но в данный момент в этом не было никакого смысла.

Лорд Челефи, великий визирь и «Надежда Кашмира». Его чресла, как она и обещала, оказались превращены в угли, пусть и в фигуральном смысле.

Фира рассмеялась лающим смехом.

Она бродила во мраке его шатра, разглядывая фамильные ценности захваченных имперских городов. Опалённый огнём штандарт, небрежно прислонённый к стулу, обшитому перламутром, сверкающие кольчуги свисающие с бюстов красного дерева… Личный слуга Челефи, мрачный кашмирец, такой же старый, как и она сама, съёжился в щели между диванами, наблюдая за ней, как ребёнок наблюдал бы за волком.

Обнажённая Фира остановилась перед изящным столиком — очередным захваченным элементом роскошного интерьера.

— Ты — один из её детей, — произнесла жрица, не глядя на старика. — Амманиэль любит тебя, несмотря на зло, которое тебе навязали твои похитители.

«Святая мать» провела пальцем по корешку книги, лежащей на смятом малиновом бархате: Аль-Касари, «Суждения и беседы».

Кожа переплёта потрескалась и покрылась едва заметными морщинками от её прикосновения.

— Ты даёшь, — пробормотала она, повернувшись, чтобы пристально посмотреть на слугу. — А твой хозяин берёт.

По щекам старика текли слезы. Страх перед будущим терзал его старую плоть.

— Амма дотянется до тебя, когда твоё тело доживёт свой век и ты окажешься в загробном мире. Но ты тоже должен тянуться к ней в свою очередь. Только тогда… — Фира оставила фразу незавершённой.

Слуга сжался в своём убежище, когда она шагнула к нему.

— Ты сделаешь это? — пристально посмотрела на него жрица. — Потянешься к ней?

Старик утвердительно кивнул головой, но женщина уже отвернулась, зная его ответ. Она неторопливо подошла к занавешенному выходу и мельком увидела себя в длинном овале высокого серебряного зеркала. «Святая мать» остановилась в полумраке артефактного фонаря, позволив глазам блуждать и задерживаться на гибких линиях своего молодого тела — настоящего шедевра искусных алхимиков и целителей.

Фира любила такие моменты. Любила смотреть на себя, ощущая этот идеал. Красоту, что, как она верила, была дарована ей богиней по своему образу и подобию — только переданную через посредников, коими и являлись эти самые волшебники.

Женщина смаковала её, словно мёд, вспоминая, какой была ранее и какой стала сейчас, когда расцвела вновь.

В отличие от многих своих жриц-сестёр, Фира никогда не испытывала желания мужской любви. Только при исполнении обрядов её плоть стремилась выполнить своё обещание. И всё же она радовалась этому дару, как ничему другому. В её возрасте, молодом, но не чрезмерно юном, были слава, испытанные удовольствия и воля зрелости, облачённая в прочный шёлк многих лет, отделявших её от ветхости, которой она когда-нибудь снова станет.

Храмы Аммы были разграблены и сожжены. Множество жриц изнасилованы и убиты, а Фира стояла здесь, пьяная от радости.

— Так ты ещё и сторожевая собака? — задала она вопрос, казалось, куда-то в пустоту. — А, ведьма?

«Святая мать» повернулась к Йишил, стоящей у входа в шатёр. Богатые тканевые занавески покачнулись и замерли за её спиной. Внутрь ворвалась толика прохлады.

— Ты ещё тут, — раздражённо пробормотала юная волшебница, а потом, услышав тихий скулёж, повернулась к слуге, который продолжал ныть, забившись в угол.

Фира улыбнулась. Она знала, что старик не доживёт до рассвета. Знала, что он умрёт ради неё и достигнет своей цели… Станет тем, чьи знания Амманиэль использует, чтобы оставаться в курсе каждого их шага. Чтобы контролировать всё происходящее здесь…

— Значит, всегда охраняешь своего отца и господина, — хмыкнула женщина.

— Прикрой свой срам, наложница, — холодно велела ей Йишил.

— Разве тебе не нравится то, что ты видишь? — Фира подняла руки, выпятив упругую грудь. Её соски призывно торчали, а тонкая талия белела нежной кожей, буквально умоляющей коснуться и ощутить жар женского тела.

— Я вижу иссохшую старую каргу, каковой ты и являешься в душе, — колдунья поджала губы.

— Значит, я была права и даже тебе пришлось по вкусу это зрелище, — усмехнулась «Святая мать». — Ты изображаешь, что не заинтересована, но смотришь не меньше мужчин. Ты точно также мечтаешь о моей красоте, о влаге между моих бёдер и горячем языке…

— Горячем? Скорее длинном и чрезмерно болтливом, — криво улыбнулась Йишил. — О той пустопорожней ерунде, которую ты распускаешь своим помелом, и правда можно подумать. Не зря ты всё-таки жрица, болтать — твоё основное занятие, не считая раздвигания ног! — с каждым словом, голос волшебницы набирал всё больше громкости.

— Лай, собака. Разбуди своего хозяина. Посмотрим, в чью морду он ударит, — рассмеялась Фира.

Капюшон Йишил дрогнул, а губы сжались в тонкую линию. Однако, девушка промолчала.

Жрица Аммы снова принялась рассматривать в зеркале своего чудесного близнеца.

— Ты несёшь в себе дар магии, — произнесла Фира, спустя несколько секунд, и провела ладонью по своему плоскому животу, а потом и выше, между грудей. — У тебя есть ультима. Могущество, которое и не снилось большинству смертных. Ты можешь сразить меня своей самой простой прихотью! И всё же ты стоишь здесь, сыплешь угрозами и оскорблениями?

— Я служу моему визирю, — сухо ответила она.

«Святая мать» звонко, по-девичьи, рассмеялась. Это, поняла Фира, был её новый храм, языческая армия, летящая через земли Фусанга. И эти язычники были её новыми жрецами — эти кашмирцы, приверженцы трёх богов. Но какая разница во что они верят, если они делают то, что должно быть сделано?

— Ты лжёшь, — прохрипела Фира с интонациями старухи.

— Он был помаз… — возмущённо начала Йишил, но тут же была перебита.

— О, да, был! — с широкой улыбкой воскликнула жрица. — Но не тем, кем ты думаешь!

— Прекрати богохульствовать, — с долей смирения произнесла девушка, скрестив руки на груди.

— Дура! — злобно бросила ей Фира. — Все вы до единого здесь дураки. Все эти люди — все эти воры! Все вы считаете себя центром своих миров. Но только не ты. Ты же видела… Ты одна знаешь, как мы малы… Мы просто пылинки, пылинки на ветру в темноте. И всё же ты веришь в блуждающую абстракцию — Трёх богов! Пф-ф! Ты бросаешь кости на игральной доске, желая спастись, в то время как всё, что тебе нужно сделать — преклонить колени!

Волшебница ничего не ответила. Лишь слабая улыбка появилась на её тонких губах в свете артефактного светильника. Вместо этого Йишил посмотрела куда-то поверх плеча Фиры.

Женщина обернулась и увидела обнажённого Челефи, неподвижно стоящего позади неё. Он казался нематериальным в игре теней и мрака.

— Теперь ты понимаешь, отец? — спросила девушка. Нагота визиря, казалось, ни капли не смущала её. — Видишь это предательство? И это в момент, когда мы вот-вот дойдём до Щуво, открыв прямую дорогу до Сайбаса и Таскола! Когда армии уже готовятся к решающему бою! Мы не можем позволить себе держать поблизости эту демонопоклонницу! Давай, скажи мне, что ты тоже видишь это!

Лицо кашмирца заиграло желваками, он вытер пот со лба и глубоко вдохнул, свистя ноздрями.

— Оставь нас, Йишил, — грубо произнёс Челефи.

Последовал момент противостояния, перекрещённых взглядов трёх властных душ. Их дыхание терзало безмолвный воздух. А затем, с лёгким поклоном, колдунья удалилась.

Визирь навис сзади над миниатюрной женщиной.

— Демоница! — закричал кашмирец и отшвырнул Фиру, но не позволил ей упасть, а обхватил мозолистыми руками за шею и заставил согнуться. — Проклятая сука!

Застонав, «Святая мать» вцепилась в крепкие мускулистые руки и обхватила его талию длинными ногами.

Таким образом он показывал своё восхищение ею.

Всё ещё сжимаясь между диванами, обречённый старый слуга плакал, наблюдая за происходящим…

Мягкая земля вновь была глубоко вспахана.

Я встряхнулся и выпрямился.

— Лечение закончено, — кивнул Куорту, который улыбнулся и поднялся на ноги. — Ещё кто-то?.. — оглянулся на Скаю.

— Ими занимается Вирт, — уставшая девушка подошла ближе и положила руку мне на плечо. — Отдохни, Изен. В отличие от тебя, Вирт только держал защиту. Дай ему… проявить себя.

— Боишься, что я «перегорю»? — едва уловимо поднял бровь. — Не стoит. За последнее время моё… тело, — на миг я замялся, но потом метафорически плюнул и продолжил, — научилось проводить довольно большие объёмы магии и не гореть при этом огнём.

Ни малейшего понятия, как этот самый «Изен» проявлял себя раньше. Но возможный «прогресс» можно спихнуть на войну. Ха-а… до сих гадаю, то ли я такой уникум и величайший актёр, что сумел обмануть всех вокруг, то ли этот «Изен» был столь незаметен и непримечателен? А может, все вокруг тоже списали изменения на войну?

— Уверен? — Ская наклонилась ниже. Я ощутил запах пота. — Тогда скажу откровеннее, — голос девушки стал тише, — побереги силы. Мало того, что может вернуться этот Каирадор, так и мы сами здесь весьма серьёзно нашумели. Если нас окружит пара тысяч регуляров, а не отбросов, типа «перебежчиков», то останется лишь молиться.

Я понимал её. Людей у Эдли было критически мало. Чтобы сдохнуть, нам хватит тысячи опытных бойцов, если, конечно, у них будут свои маги, сионы и инсурии. Либо хотя бы один из трёх видов…

Глядя в глаза Скаи, я осознал, что пауза затянулась. Мы смотрели друг на друга и, очевидно, оба чувствовали это. Напряжение. Особое напряжение, которое могло возникнуть лишь между мужчиной и женщиной. А ведь мы уже целовались…

Последняя мысль заставила меня посмотреть на её губы и они показались самой желаемой вещью в мире.

— Войска! — голос генерала мгновенно вернул трезвость разуму, отчего мы оба резво дёрнулись, моментально разорвав зрительный контакт. Не позволив Скае затеряться, я схватил её за руку, отчего она вздрогнула и с огромным удивлением на меня посмотрела.

Молча притянул девушку ближе, так, чтобы мы встали плечом к плечу, после чего перевёл фокус внимания на Эдли. Через миг Ская, ответно сжав ладонь, тоже посмотрела на генерала.

Вместе с нами начали выстраиваться солдаты. Из полутора сотен, пришедших в донжон, само собой, уцелели не все. Более двух десятков сейчас покоились у стен широкого зала — раненые и умирающие. Изредка, проверяющие их товарищи относили одного-двух в угол — там лежали наши мертвецы.

С ранеными возился Вирт, но целитель был один, а тех, кому требовалась помощь — очень и очень много. Я знал, что маг не справится. Я знал, что не справимся и мы оба.

Воздух пропитался запахами пота, мочи и гниющего мяса. Входы в зал были обрамлены чернеющей кровью, начисто стёртой с плит пола, чтобы не скользить. Давно умерший архитектор, придавший форму этому помещению, был бы в ужасе от того, во что превратилось его творение. Благородная красота стала декорацией для сцены из кошмара.

На полу раскинулось полуобглоданное тело полковника Трисейна. Безглазое лицо, укрытое его же срезанной кожей, кривилось в жуткой ухмылке: губы подсохли и разошлись в стороны так, что стали видны зубы. Широкая улыбка смерти, точный, поэтический ужас. Он стал новым правителем, достойным того, во что превратился этот зал… А ведь я помнил Финкола. Помнил, что он был достойным человеком, который не заслужил такой участи.

Другие, похоже, знали его куда как больше и сильнее. Не зря ведь даже генерал решился на подобную вылазку?..

Поднявшиеся и выстроившиеся солдаты каменным взглядом смотрели на Эдли, который стоял возле трона и дверцы, ведущей наружу. Мужчина тоже рассматривал солдат, словно изучая их состояние и прикидывая, какую цену мы уплатили за то, что отбили это место от кучки мусора.

— Пора уходить, — наконец произнёс Дирас. — Возьмите раненых, мы разместим их на телеги и лошадей. Займитесь этим, пока тело полковника придадут земле.

Я оглянулся на своих людей. Маленький отряд, который, несмотря ни на что, сохранял свою странную верность. Мне! Имперскому аристократу! И одновременно тому, кто оказался одним из столпов, не позволяющих городу пасть. Смешно… правда смешно.

Когда генерал закончил, я хотел было тоже что-то сказать своим ребятам, но… глядя в их лица, понял, что не осталось слов. Слов, способных выразить то, что связывало нас всех. Слов, пригодных для той странно холодной гордости, которую я сейчас за них испытывал.

Вскоре мы уже направлялись в сторону главного входа. Коридор был очищен от трупов имперцев, а потому напоминал о случившемся лишь потёками крови и общим состоянием: царапины, грязь, сколы камня, выбоины от пуль или клинков.

Двигаясь следом за Эдли, я смотрел прямо на проход, ведущий к внешним дверям. Весь наш магический квартет сумел уцелеть, а потому шли вместе, точно также, как и входили сюда. Я со Скаей, взявшись за руки, Ирмис, изредка поглядывающий на нас сложночитаемым взглядом и Вирт, который негромко бурчал, что ему не дали времени в должной мере поработать с травмами раненых бойцов. Однако я был уверен — даже он понимал, что сейчас не до этого.

На улице продолжал идти дождь. Несколько солдат, заранее выбравшихся сюда, уже сноровисто копали яму, пока их товарищи наблюдали за окрестностями. Ещё трое мужчин, обменявшись с сержантом парой слов, бросились им на помощь. Спустя десяток минут тело Трисейна было погружено в неглубокую могилу. Более никто не удостоился такой чести. Остальных мертвецов беспорядочно свалили в кучу. Туда же бросали тяжело раненых имперцев, не утруждаясь тем, чтобы добить их. Часть уже скончалась от потери крови или банального удушья под грудой тел своих соратников, но кое-кто ещё подавал признаки жизни. Ничего… дождь и раны быстро сделают своё дело.

Звуки далёких боёв по прежнему раздавались откуда-то с рыночной площади, находящейся в паре километров от нас. Также я видел костры пожаров, которые совершенно не спешили тухнуть от падающей вниз холодной воды. Но… за исключением этого вокруг стояла тишина. Никого и ничего лишнего.

Постояв пару минут, мрачный Эдли последовал наружу, за пределы очерченного крепкими стенами квартала, прямо через расколотые ворота. Мы прокладывали путь сквозь трупы на подъездной дороге, а затем — на улице за ней. Никто из живых не мешал нам, но всё же это было долгое путешествие. И оно не обошлось без битвы. Теперь людей атаковало всё то, что видели глаза, чуяли носы и ощущали под собой ноги. В этой битве бесполезными были зачарованные доспехи и магические барьеры, ничего не приносили взмахи мечей. Душа, ожесточившаяся до бесчеловечности, была единственной защитой.

Почему?.. Почему каждый раз, когда я сталкиваюсь с каким-то дерьмом, то считаю, что теперь готов ко всему⁈ И каждый раз находится что-то, выбивающее меня из колеи.

И вот, я в центре осады, в обескровленном городе. Даже выжившие, которые прячутся сейчас в подземных тоннелях — забери меня Хорес, лучше им никогда не возвращаться… не видеть этого.

Дорога привела нас к площадке возле кладбища. Символично. Увы, сейчас весь Фирнадан являет собой неухоженное кладбище… Но и тут видны свежие мертвецы. Я рассмотрел успевшую начать гнить горку, из трёх-четырёх десятков тел. Похоже работа наших, ибо я сомневаюсь, что имперцы стали бы аккуратно оттаскивать трупы в сторону. Скорее сожгли бы или вообще не обратили внимание.

— Даже тут, — произнёс генерал, также заметивший тела. — Прав был Логвуд, когда говорил, что ни один булыжник не уступит врагу. Всё так и есть.

Да… Небольшой город сделал всё, что было в его силах. Возможно, победа имперцев и была неотвратимой, но всё же существовали пределы, превращавшие непреклонное наступление в проклятье, и мне кажется, что сейчас было именно оно.

— Генерал, — негромко сказал я, — какие следующие шаги?

Дирас молчал несколько ударов сердца, лишь рука в кожаной перчатке крепко сжимала рукоять меча.

— Перегруппировка, — наконец поведал он. — Мы нанесли очередной укол Империи, теперь пора заняться ранеными и пополнить арсенал — из того, что ещё осталось, — невесело усмехнулся мужчина. — Завтра сделаем новую вылазку.

— Я думаю, — посмотрел я на своего лейтенанта Сэдрина, — мы присоединимся к вам, для большего эффекта. Прошло время, когда одиночки в Фирнадане могли действовать обособленно.

Эдли молча кивнул.

— Нам нужно время, чтобы забрать припасы, которые мы накопили за прошедшее время, — я не собирался оставлять их «перебежчикам», пусть даже в зачарованном сундуке. К тому же, в осаждённом городе важен был каждый кусок хлеба, ибо взять их «из воздуха» не было никакой возможности. — Остатка ночи должно хватит. Как нам потом найти вас?

Генерал выдал нам четверых сопровождающих, долженствующих помочь добраться до ближайшей замаскированной точки входа в подземные катакомбы, а потом провести через ловушки и стражу. Также он обещал сообщить Логвуду, чтобы более не присылал нам припасов, ибо далее будем действовать совместно.

На этом моменте мы разделились. Я оставил трёх спасённых женщин в отряде Эдли, чтобы они не мешали и не отвлекали в пути. Вирт тоже перешёл к Дирасу, ибо у него были раненые. С остальными мы направились к знакомому дому, в котором уже несколько дней отбивали многочисленные толпы осаждающих.

С учётом четвёрки проводников, моя группка разрослась до одиннадцати человек, включая меня. Силы, которых с трудом хватит для победы над группкой «перебежчиков», но выбирать не приходилось. В принципе, мы вообще планировали сделать всё максимально незаметно и быстро, за оставшуюся ночь, однако… Всё как всегда пошло не по плану.

Уже на подходе к зачарованному убежищу, мы столкнулись с засадой имперцев. Они, также как и мы, действовали небольшой группой. Если бы впереди не двигался я, держащий вокруг себя стандартный динамический барьер, который и сумел отбить внезапный залп десятка ружей, то на этом наш поход был бы закончен. Но, благо, что за безопасностью я всё-таки следил (жизнь приучила!), грамотно расставив людей.

— Колдун ебучий! — раздался громкий крик на таскольском. Я сходу узнал деревенский акцент. Оскалившись, выпустил поток раскалённой воды, который вызвал истошные крики нескольких заживо сварившихся людей. Вот только офицер противника не был идиотом (к сожалению), а потому его бойцы были распределены по нескольким точкам. Благо ещё, что направление стрельбы у них оказалось одно, иначе точно убили бы кого-то из моих ребят (барьер защищал отряд лишь спереди).

Группа, без всякой команды, моментально бросилась занимать укрытия, а я закрутил вокруг себя водный щит, заменив им динамический барьер.

Откуда-то раздалось ещё два выстрела. Но как?.. Перезарядиться так быстро не было никакой возможности! Это или запоздавшие (вряд ли, засада была чересчур хороша, они не могли засыпаться на такой ерунде), или у кого-то рядом лежали трофейные, заряженные ружья, которые они разрядили следом за своими основными.

Единственное, чего добились эти стрелки, так это сдали свои позиции, получив мощную струю под бешеным напором. Поток раскалённого удушливого пара моментально образовался над местом попадания. Привычные крики на этот раз не спешили смолкать. О, как. Похоже, я лишь ранил (ошпарил?) ублюдков, но никак не убил. Впрочем, тоже неплохо, ведь воевать после ожога кипятком или паром вряд ли смог бы даже самый подготовленный регуляр. Исключения — сион. Но тут их не имелось, иначе и засада была бы другой.

Начали раздаваться выстрелы с нашей стороны, а потом Ская обрушила поток молний на крышу соседнего дома. На миг яркие пучки подсветили трёх имперцев, которые лежали животом вниз, спешно перезаряжая оружие. В такой позе они и погибли, быстро свалившись вниз обожжёнными угольками.

— Отступаем! — громко заорал офицер. — Быстро-быстро!

Хитрец уже успел отползти, а потому кричал своим бойцам издали, видимо считая, что я не смогу его зацепить. И в каком-то роде он был прав, ибо я даже не видел этого урода, ориентируясь лишь на слух.

Однако землю разверзнуть мне это не помешало. Яма оказалась неглубокой, но очень широкой, ведь работать пришлось на область. Ближайший дом начал заваливаться в образовавшуюся дыру, сходу обрушив две из четырёх внешних стен. Крики ещё живых имперцев потонули в грохоте обвала.

— Вперёд, добиваем! — рявкнул я на своих, а потом, подавая пример, бросился к обвалу. Водный щит спас от меткого броска метательного ножа, который вызвал у меня удивление. Даже не знал, что кто-то тренирует такой старомодный способ боя! Это всё равно, что имея доступ к качественной и надёжной стали сражаться костяным оружием или даже заскорузлой дубиной. Глупость, в общем, та ещё. Вместо того, чтобы тратить кучу времени на обучение броскам метательного оружия, проще было купить маленький мушкет, который всегда носить с собой, либо артефакт, который заранее зарядил бы волшебник.

Так или иначе, имперский метатель ножей был моментально убит «каплей», а потом я, уже вместе с остальными ребятами, наскоро изучили окрестности, заметив парочку придавленных регуляров и несколько трупов.

— И так слишком много времени потеряли, — цокнул один из проводников, после того, как добил последнего солдата противника. — Надо ускориться.

— Ускоримся, — успокаивающе кивнул я, пальцем указав направление.

На этом проблемы не спешили заканчиваться. Вокруг убежища собралась большая толпа «перебежчиков», а звуки нашей схватки заставили подтянуться регуляров. Твою же мать…

— Я могу сходить один, — покосился я на отряд, когда аккуратно выглянул из-за угла. — Быстро проскочу внутрь и…

— И что будешь делать, если столкнёшься внутри с засадой? — нахмурилась Ская.

— А что сделаешь наша группа, если столкнётся с ней? — приподнял я бровь.

— Вместе отбиваться сподручнее будет, — Сэдрин пожал плечами. — К тому же, если начнётся штурм, то мы сможем, как и ранее, неплохо проредить численность врага. Даже одиннадцати человек будет достаточно.

— Знаете, я что-то не хочу участвовать в очередном штурме, — вздохнул на это предложение и размял руки. — Предпочёл бы тихо и аккуратно извлечь те два мешка, которые мы складировали в ящик, да столь же тихо исчезнуть.

— Ты — лидер, — криво улыбнулась Дунора. — Приказывай.

И мы направились в дом. Всей группой.

Засады внутри не оказалось, но внимание к себе мы привлекли. В исписанные рунами двери начали биться «перебежчики», а окрестности наполнялись силами врага.

— Они там! — раздавались чьи-то крики. — Там!..

— Мы знали, что так будет, — сплюнул я. — И всё равно сюда залезли.

Пришли за припасами и влезли в ненужный бой. Впрочем… разве в такой ситуации бывают ненужные бои? Смерть каждого представителя Империи приближала победу. Ха-ха-ха! Победу!

Не прошло и десяти минут, как начался штурм, причём с привлечением магов.

— Во, сука, — удивлённо воскликнул Куорт, когда осколок камня, после броска огромного земляного шара, разбившего часть стены и окон, угодил ему ровно в центр груди.

Солдат завалился, словно на спор выпил ведро дешёвого пойла. Вот только шансов встать обратно у него уже не было, а я не мог заняться лечением — изо всех сил отбивал толпы врагов, которые пёрли вперёд неостановимым потоком. Ещё и Вирта, как назло, под рукой не имелось!

— Ская, выбирай, — на лету («каплей») сбил я очередную каменную глыбу, разорвавшуюся сотней яростно жужжащих осколков, бoльшая часть которых поразила ближайших «перебежчиков», — берёшь на себя мага или основную массу?

— Мага, — решительно произнесла девушка. — У тебя лучше получается с площадными атаками, так что действуй. А я всегда испытывала страсть к точечному нанесению вреда, — и широко улыбнулась, показав ровные светлые зубы.

Хмыкнув, я хрустнул пальцами, предчувствуя, что в ближайшие минуты пропущу через себя поток энергии, которая раскалит тело до тошноты и головокружения. Но если не я, то кто?..

Окрестности Фирнадана, взгляд со стороны

Лучи заходящего солнца окрасили небрежно построенный лагерь в цвет разведённой водой крови. Вокруг вились стервятники — в два раза больше и тяжелее пустынных, из Сизиана, к которым он привык.

Одноглазый лейтенант, который был когда-то разведчиком во Второй армии, с глубокой сосредоточенностью следил за их движениями, будто в полёте стервятников на фоне темнеющего неба можно было прочесть некое божественное откровение. Воистину, он стал одним из них — так полагали те немногие, кто знал его в лицо. Онемел от величия бесконечной армии Империи, как только она влилась в Фирнадан — ещё тогда, больше недели назад.

С самого начала в его единственном глазу светился дикий голод, древний огонь, шептавший о волках в безлунной тьме. Поговаривали даже, что сам Каирадор, Красный Верс, негласно возглавивший всех «перебежчиков» и убивший, а потом съевший, несогласных с этим, приметил этого человека, приблизил к себе и даже дал ему лошадь, чтобы тот скакал вместе с его помощниками во главе человеческого моря.

Разумеется, лица подручных Каирадора сменялись с жестокой регулярностью.

Бесформенная, умирающая с голода крестьянская армия ждала ныне у ног своего императора, за стенами Фирнадана. Внутри находилась лишь малая часть, остальные голодали снаружи. Даже Каирадор покинул место «пира», вернувшись к своим.

Поговаривали, что сейчас Красный Верс находился в имперском лагере, что его допустили до собрания Дэсарандеса. Невиданное событие!

На заре император выступит перед войском, как он поступал уже неоднократно, отчего животный рёв прокатится по их рядам. Всегда прокатывался и сейчас не исключение, ведь они увидят живое воплощение далёкого и жестокого бога — двуликого Хореса, что одной рукой даёт, другой отнимает.

Когда Каирадор поведёт армию «перебежчиков» на новый штурм, желая раздавить последние очаги сопротивления и обнаружить, вынюхать тайные проходы под землю, то понесёт с собой силу, имя которой — Дэсарандес. И всех врагов, которые осмелятся встать перед ними, изнасилуют, сожрут, сотрут с лица земли. Не было и тени сомнения в головах сотни тысяч «перебежчиков». Лишь убеждённость, острый, как бритва, железный меч, сжатый хваткой бесконечного, отчаянного голода.

Одноглазый продолжал смотреть на стервятников, прилетевших из не столь отдалённого от окрестностей Сизиана, откуда ветер уже несколько дней гнал сухой пустынный воздух.

«Наверное окрестности Монхарба снова пересохли, превратившись в прерии», — подумал Алджер Фосрен. Изредка, раз в несколько лет, такое случалось. Тогда архонт Плейфан спускал своих друидов, дабы исправить ситуацию, но сейчас магов не было. А значит, поля засохнут, отчего положение вольного города станет ещё хуже.

Но не хуже, чем у Фирнадана.

А бывший разведчик продолжал смотреть, хотя свет уже почти померк. Быть может, шептали некоторые, он общается с самим Хоресом и взирает не на птиц, а на город, который им предстояло сожрать.

Так крестьяне приблизились к правде настолько, насколько были способны. Алджер Фосрен действительно рассматривал окрестности, а не птиц. Он видел полуразрушенный Фирнадан, чьи массивные ворота уже несколько раз выбивали и восстанавливали, массивные каменные выступы, некогда изрисованные рунами, а теперь стёртые в пыль.

Рассматривал, а после сравнивал увиденное с имперским лагерем, изучая глубокие окопы, частокол, ровные ряды палаток и отхожих мест. Конюшни, офицерские шатры, переносные кузницы и палаточный «амбар» с волшебницами, стоящий вроде и со всеми, но при этом вдалеке.

Имперский лагерь до сих пор строился, грозя превратится в город рядом с городом, если в ближайшее время ситуация не изменится, что на войне могло произойти в любой момент.

«Да, торопись, безумствуй в последних приготовлениях. Испытывай то, что испытываешь, бессмертный и уставший от жизни старик. Старик! Пусть в молодом теле. Для тебя это чувство внове, но мы его хорошо знаем. Оно называется „страх“. Несколько раз уже Фирнадан отбивал все твои нападения, все твои орды, которые ты спускал на нас. А время неумолимо истекает. Даже мы, твои противники, знаем о беспорядках в самой Империи. Каждый день имеет значение, но здесь всё зависло и город никак не упадёт тебе в руки. Смеет сопротивляться…» — крутились мысли в его голове.

Боль в животе снова поднялась, голод затянулся узлом, сжался, стал почти неощутимым ядром нужды — что сама по себе умирала с голоду. Его рёбра остро и заметно выпирали под туго натянутой кожей. Живот распух. Суставы постоянно болели, а зубы начали шататься. Теперь Алджер знал лишь пьянящий, горьковатый вкус собственной слюны, который время от времени смывали вода с каплей вина из бочонков на повозках или глоток из редкого кувшина эля, что приберегали для избранных Красного Верса.

Другие подручные — да и сам Каирадор — питались хорошо. Они пожирали бесконечные трупы, которые появлялись благодаря постоянным штурмам. Их кипящие котлы вечно были полны. И в этом заключалось преимущество власти.

«Так метафора стала реальностью — вижу, вижу, как мои старые циники-учителя согласно кивают. Здесь, среди „перебежчиков“, жестокая истина предстала неприкрытой. Наши правители едят нас. Всегда ели. И как я мог считать иначе? Я ведь был солдатом. Был жестоким продолжением чьей-то чужой воли».

Фосрен изменился, и сам охотно это признавал. Его душа не выдержала чудовищных ужасов, которые он видел повсюду, невообразимой аморальности, рождённой голодом. Алджер изменился, искорёжился до неузнаваемости, превратился в нечто новое. Потеря веры — веры во что бы то ни было — и в первую очередь во врождённую доброту собственного вида, сделала его холодным, бесчувственным и жестоким.

Но потерявший глаз разведчик не ел человечины.

«Лучше пожирать себя изнутри, переваривать собственные мускулы, слой за слоем, растворять всё, чем я был прежде. Это — моё последнее задание, и вот оно началось».

И всё же, вопреки всему, Алджер уже начал осознавать более глубокую истину: решимость его слабела.

«Нет! Гони прочь эту мысль».

Лишившийся глаза мужчина — которому повезло не подхватить в рану никакой заразы, был вынужден вступить в ряды «перебежчиков», чтобы сохранить жизнь и хотя бы изнутри стана врага попытаться послужить своим товарищам, — понятия не имел, что увидел в нём Каирадор.

Тот бой, где их отряд попал в окружение, принёс не только смерть. Алджер Фосрен, лишившись глаза из-за неприцельного удара штыка, притворился мёртвым. Это получилось без каких-либо сложностей, «перебежчики» не особо проверяли свою добычу, сходу начав волочь тела в свои вечно голодные ряды. И тут Алджеру повезло в первый раз. Их не решились есть сразу, сырыми (как делали зачастую), а надумали сготовить, так что начали закидывать трупы в большую общую кучу.

Разведчик, умудрившись избавиться от характерной формы, выбрался из горы мёртвого кровоточащего мяса, некогда бывшего его соратниками и местными крестьянами, после чего притворился одним из «перебежчиков».

«Главное изображать голодный фанатизм, которым были пропитаны все они, — размышлял Фосрен. — Тогда становится проще. Почти естественно».

В дополнение к отказу от человеческого мяса, он изображал немого. Смысла в этом было немного, ведь почти вся крестьянская армия общалась на мунтосе. Однако мужчина не хотел с ними говорить. Не хотел выдавливать из себя слова, которые могли бы выдать его, или навредить людям, оставшимся в городе.

Теперь он предстал незримым призраком. Почти нематериальным духом, который истончился почти до исчезновения.

«Если бы Каирадор не приблизил меня к себе, то кто-то из других „перебежчиков“ давно отправил „слабака“ в общий котёл, — мысленно хмыкнул Алджер. — Ещё бы и изнасиловал перед этим».

Он отлично знал, что среди «перебежчиков» активно рыскали специально назначенные ищейки, которые выбирали самых больных, старых и слабых, которых пускали в пищу остальным, особенно если не было иных вариантов.

Ныне всё, чем Фосрен проявлял себя в этом мире — собственным присутствием и остротой единственного глаза, отмечавшего любую деталь. Однако этого хватило, дабы Красный Верс каким-то образом заметил его в толпе, призвал и сделал своим подручным, лейтенантом.

«Но я никем не командую. Тактика, стратегия, бесконечные трудности управления армией, даже такой беспорядочной, как эта — я сижу на сборах Каирадора молча. Моего мнения не спрашивают. Я ни о чём не отчитываюсь. Чего же он от меня хочет?»

Подозрения кипели во тьме под спокойной гладью мыслей. Алджер гадал, а вдруг Каирадор как-то понял, кто он на самом деле? Вдруг готовится передать прямо в руки Дэсарандесу? Возможно — в этом мире всё было возможно. Абсолютно всё. Сама реальность будто сдалась, отказалась от собственных законов: и мёртвые оживали, сходя с крестов, а живые становились подобны мёртвым, начиная охотиться на тех, в чьих жилах текла горячая кровь.

«Словно умирающее тело само искало последней возможности избежать окончательного забвения, когда душа уже погружалась во мрак».

Каирадор был юношей, который пробудил в себе магию, уже оказавшись среди рядов «перебежчиков». Первый, но как поговаривали, не последний.

— И могущественный Хорес даровал ему право нести бремя кусочка своей силы, — шептали крестьяне. Ведь даже они осознавали инаковость Каирадора, его уникальность.

«Ультима, — между тем думал Алджер. — Парень вытащил козырь, который будет очень непросто побить».

Это осознал не только он. Поговаривали, сам Дэсарандес, после первой встречи, выделил его на фоне остальных «перебежчиков» и даровал право власти над остальными. А без одобрения императора Красный Верс никогда не сумел бы подняться.

«Власть… по праву силы и ума, ведь Каирадор, как раз-таки, не являлся крестьянином…» — размышлял Фосрен.

Вот только кем были его родители и из какой семьи юнец родом, так и осталось скрыто покровом тайны, хоть слухов ходило множество. И всё же, факт оставался фактом, Красный Верс умел читать, писать и считать. Мог искусно говорить, знал основы тактики и стратегии.

«Точно кто-то из знати, — сам себе кивал Алджер. — Иначе и быть не может».

И теперь бледный, долговязый юноша с желтоватыми глазами и прямыми, чёрными волосами вёл крестьянскую армию вперёд, сидя верхом на тягловой лошади. Лицо его отличалось необычной красотой, которая притягивала взгляд, хоть и казалось маской, за которой не было никакой души.

Мужчины и женщины, молодые и старые, все «перебежчики» приходили к нему, молили прикоснуться, считали святым, посланником бога, но Каирадор отказывал всем. Близко он подпускал лишь Бэль. Та гладила его по волосам и прижималась к его тощей груди, словно ища защиты.

Впрочем, её Фосрен боялся больше всех остальных, больше, чем Каирадора и его непредсказуемой жестокости, больше, чем Дэсарандеса. Что-то демоническое светилось в глазах Бэль. Безумие, не притворное, а истинное. Девушка могла совершить абсолютно всё, а за её спиной собирались другие женщины из «перебежчиков», которых привлекали эти аспекты власти над своими сородичами.

Возможно, её безумие попросту было заразно.

Послышались крики, заставившие бывшего разведчика отвлечься. Группа всадников, отделившись от имперского лагеря, приближалась к скоплению «перебежчиков». Среди них находился и Каирадор. Он лёгким жестом призвал своих подручных к невысокому холму, который выбрал для своеобразного штаба. С остальными подошёл и Алджер Фосрен.

Белки глаз Красного Верса были цвета мёда, а зрачки — серые. Отсветы факелов плясали на его измученном белом лице, делая губы до странности красными. Он сгорбившись сидел — без седла — на своей крупной, усталой лошади, разглядывая собравшихся офицеров.

— Вести, — хрипло прошептал Каирадор.

Алджер никогда не слышал, чтобы он говорил громко. Вероятно, юноша просто не мог повышать голос из-за врождённого дефекта гортани или языка. А может, никогда не считал нужным.

— Я был на собрании Господина Вечности, а после мы беседовали один на один, — странная дрожь охватила его тело, но парень справился с ней. — Теперь я знаю больше, чем даже его собственные генералы.

— Какие вести, господин? — спросил один из его подручных. — По поводу следующего штурма?

— К Фирнадану подтягивается подкрепление, — проговорил Красный Верс. — Их достаточно много, что создаст проблемы с удержанием города. Боюсь, дети мои, нам придётся отступить, оставив там лишь малые силы, которые будут отвлекать внимание защитников.

Со всех сторон послышались встревоженные вздохи.

Фактически, Каирадор поведал, что им снова придётся голодать. Отдать место, где они могли в должной мере насытиться. Вновь обречь себя на му?ки!

— Говорят, есть ещё парочка деревень, в полусотне километров за Фирнаданом, ближе к Сауде, — сказал другой офицер. — Расстояние большое, но может нам стоит…

— Нет, — отрезал волшебник, укутавшись в тёплый, хоть и драный плащ. — На таком расстоянии нас разобьют конными атаками. Это приведёт к бессмысленной гибели. Пока нужно немного подождать. Великий император уже задумал новый план, но нам требуется время.

«Время, которого у них нет, — осознал Алджер. — Эти люди погибнут, пусть и не все. Здесь сотни тысяч. Даже день голода убьёт какую-то их часть. А потом ещё и ещё… Крестьянская армия сожрёт саму себя».

Но Каирадор не сводил глаз с солдат, которые приехали вместе с ним.

— Император, — произнёс он, — приготовил для нас подарок. Он понимает, что нам нужно питаться. Похоже, часть купцов Кииз-Дара умудрилось втихую вывести свои семьи и стада, спрятав их в лес Солкос. Они разочаровали нашего повелителя, посчитали себя самыми умными и хитрыми, а потому Господин Вечности отдаёт их нам, позволив наполнить животы. Для помощи в… ориентировании, нам будут предоставлены сионы из разведки, которые уже выследили цели и теперь готовы провести нас к ним через лес.

«Заодно проконтролировав, чтобы никто не сбросил поводок», — мысленно дополнил Фосрен.

— И тогда, — зарычал один из подручных верса, — будем пировать!

Каирадор скупо улыбнулся.

«Пировать. О, Троица, прошу, прими меня…»

Мужчина чувствовал, как в нём поднимается голод, дикое животное желание, которое, как он понял, одолеет его волю, сломит все преграды.

«Пировать… боги, как же я изголодался!»

— Это ещё не все вести, — продолжил Красный Верс миг спустя. — Солдаты, — кивнул он себе за спину, — получили и второе задание, — болезненный взгляд юноши упал на Алджера Фосрена. — Император потребовал привести к нему одноглазого фирнаданца, который сменил сторону и стал одним из нас, а потом ночь за ночью менялся, хоть сам он того и не заметил. Фирнаданец станет гостем императора. Фирнаданец со взглядом волка, который горит незримым душевным огнём. Ему не понадобится оружие — я лично его сохраню.

Кинжал и палаш мгновенно забрали у Алджера и передали Каирадору.

Подъехали сопровождающие. Фосрен подошёл к ним, но не удержался на ногах — то ли от потрясения, то ли от голода, — упав на колени прямо перед первым всадником.

— Ему выпала честь, — пробормотал Красный Верс. — Забирайте его.

Однако, вопреки всему, Алджер испытывал искреннюю благодарность. Облегчение гудело в его истончившихся венах. Он не увидит бойни в лесу. Не увидит, как сотни людей и тысячи голов скота разорвут на куски, сожрав сырыми — и заживо. Не увидит изнасилований, издевательств и сытых игрищ окровавленных каннибалов, которые будут напоминать зверей настолько, что сами звери на их фоне покажутся цивилизованными и культурными.

Он не увидит в этой толпе себя, пожирающего чужую плоть — свою законную награду…

Над растущими укреплениями имперского лагеря трудились слуги и мастеровые, их грязные, пыльные фигуры казались демоническими в свете пламени. Ковыляя позади боевого коня имперского кавалериста, Фосрен смотрел на их лихорадочную деятельность с циничным равнодушием.

Когда они приблизились к укреплениям у ворот, одноглазый разведчик увидел тяжёлых инсуриев — огромных и молчаливых. Даже полдюжины таких воинов представляли угрозу для целой армии обычных солдат, которые никак и ничем не могли пробить украшенную рунами прочнейшую броню, а здесь их присутствовали сотни. Им под силу не просто остановить подкрепление, пришедшее к Фирнадану. Им под силами уничтожить его.

Гвардия и последняя линия обороны Дэсарандеса…

Оказавшись в лагере, отряд проехал дальше — до ещё одних ворот, внутренних, которые огораживали отдельный участок, где размещался император и его приближённые. Здесь Алджера передали страже Дэсарандеса, которые и проводили его до центрального шатра, чей размер соответствовал средних размеров дому.

— Император ждёт тебя, ступай, — сказал сион, который довёл Фосрена, кивнув на вход.

«А может я и не пленник. Просто диковинка», — мелькнула короткая мысль.

Алджер поклонился сиону, затем, устало переставляя ноги, вошёл в тёмный проём.

«Хотя, скорее всего, император просто знает, что ему не стоит меня бояться. Я уже наполовину в чертогах Троицы… Осталось совсем недолго».

Прихожая была погружена во мрак, который разгоняла лишь единственная жаровня, стоявшая у стены напротив входа. Тем не менее, Фосрен без труда разглядел невзрачные холщовые стены и полное отсутствие мебели.

Поморщившись, мужчина с трудом направился вперёд, едва переставляя ноги. Он ощущал, что сердце готово разорваться в груди.

«Как-то ведь я преодолел предыдущий путь? — сам себя спросил разведчик. — Хотя будет забавно, если я упаду прямо здесь, не в силах встать, а Дэсарандес будет сидеть и ждать аудиенции, которая не состоится. Да уж, вот так шуточка!»

Алджер шёл вперёд, проходя один тёмный коридор за другим, пока не впал в некое состояние транса. Он столь глубоко ушёл в себя, что вздрогнул, когда услышал чужой голос.

— Дальше только моя спальня, — сказал ему сильный голос с лёгкой, добродушной иронией. — Но прежде чем туда идти, предлагаю узнать друг друга поближе.

Фосрен обернулся, но в единственном глазу всё поплыло. Он едва не упал, но оказался поддержан крепкими руками.

— Ну-ну, не стоит так реагировать, я ведь пошутил, — Дэсарандес удержал мужчину, а потом зашарил у себя в карманах. — Вот, выпей. Это сильное алхимическое снадобье, моментально поправит здоровье, словно лечение от первоклассного целителя.

Алджер осознал, что к его губам прислонили стеклянную ёмкость, из которой он жадно начал пить, едва не подавившись. Вкус был… никаким. Однако изменения он ощутил почти сразу. Все его суставы, кости и мышцы наполнило здоровьем. Силой.

Он застонал, попытался выровняться, удержаться на ногах сам, а не с чужой помощью.

Покачнувшись, Фосрен поймал равновесие. Его дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось, и фирнаданец наконец поднял голову. Он стоял рядом с высоким мужчиной, который улыбался ему, как близкому другу. Император. Первый и единственный.

У него были карие глаза, тёмные кудрявые волосы, доходящие до плеч, небольшая аккуратная борода и усы. Одет Дэсарандес был в безупречно белую сорочку и тёмный, украшенный рунами камзол. На поясе у него была прицеплена цепь, на конце которой покоилась отрубленная голова, чей лоб и щёки были исписаны рунами.

Глаза императора и один глаз разведчика устремились друг на друга.

— Теперь вижу, — Дарственный Отец слегка прищурился, а потом наклонил голову. — И правда, человеческого в тебе осталось мало. Не зря говорят «волчий глаз». Ещё мне сказали, ты не разговариваешь. Но теперь заговоришь?

— Если хочешь, — без всякого почтения ответил Алджер, и его голос с непривычки прозвучал так хрипло, что он сам его не узнал.

Одноглазый дотронулся до грязной повязки, которая прятала месиво, оставшееся после штыка. Теперь там находилась лишь сухая кожа. Провал перестал зудеть и гноиться, перестал вызывать опасения заразы. Однако, новый на его месте так и не вырос. Похоже «первоклассное исцеление» имело пределы.

— Прекрасно, а то я уже устал слушать самого себя, — Дэсарандес никак не отреагировал на слова исхудалого посетителя. — Однако, куда больше меня интересует, что лучший разведчик Второй армии Фирнадана делает в моих рядах? И я советую тебе подобрать хороший ответ, который в должной мере меня устроит, — тон его не поменялся ни на грамм, но отчего-то Фосрена пробил мороз.

— Я разорвал все связи со Второй армией, император, — сказал Алджер. — Теперь я — «перебежчик», лишь это важно.

— Смелое заявление, — улыбнулся Дэсарандес. — Как тебя зовут?

— Алджер Фосрен.

— Давай на миг забудем о Фирнадане, хорошо? — глаза Господина Вечности весело блеснули. — До недавнего момента осада шла достаточно приемлемо. Не идеально, но лучше, чем могла бы, — покрутил он рукой. — Однако буквально только что — ещё не прошло и часа — мне доложили, будто разведка заметила приближение крупного подкрепления. И это в тот миг, когда я уже начал строить планы, как пойду на Сауду. Представляешь себе? — в голосе императора, вопреки словам, не ощущалось ни малейшего недовольства. — Меня раздражает это. Нежелание принять, что партия уже проиграна. Затягивать всем известный итог. Какой смысл? У противника не осталось сил, он не может даже укусить в ответ, но продолжает рычать и скалиться. Чего ждёт Логвуд? Чего хочет архонт Фатурк? У них есть план или это всего лишь агония? Скажи мне, Алджер Фосрен, что планируют твои друзья?

— У меня нет друзей, император, — сухо сказал он.

Вопреки всей логики и здравому смыслу, Дэсарандес принял этот ответ.

— Даже среди других «перебежчиков»? А как же я, твой император? Или Каирадор, Красный Верс, который скоро поведёт в бой всю крестьянскую армию? Он упоминал, что ты… уникален. Что в тебе есть что-то, вызывающее интерес. Не простой разведчик, а тот, кто может действительно много.

— У нас совершенно иные отношения, — глухо произнёс Алджер.

— И тебе не бывает одиноко? — удивился или изобразил удивление Дэсарандес. — Здесь, вдали от соратников и семьи, сражаясь против бывших товарищей, когда каждый день может стать последним? При этом ты не думал о том, чтобы открыть кому-то свою душу?

— Я не сказал, что мне одиноко, только то что у меня нет друзей. Среди «перебежчиков» я — такой же как все. Ведомый твоей волей. Но что мне женщина, которая идёт рядом, усталый ребёнок, которого несут на руках, мужчины вокруг… если они умрут, я съем их. Не бывает друзей в такой компании, император. Только будущая еда.

— Однако ты отказываешься есть, — заметил Дэсарандес.

Фосрен замолчал.

Его собеседник немного подался вперёд.

— Но теперь ведь не откажешься, верно? — слова императора отдавали лукавым цинизмом.

«И вот безумие накрывает меня тёплым одеялом», — промелькнула мысль в голове Алджера.

— Если хочу жить, — пробормотал он.

— А жизнь важна для тебя, Алджер Фосрен? — проницательно спросил Дэсарандес.

— Не знаю, император, — разведчик пожал плечами.

— Так давай проверим, ладно? — взяв небольшой колокольчик, он позвонил. Внутри гигантского шатра моментально началось движение. Наивно было считать, что они здесь одни.

Не прошло и минуты, как занавески дёрнулись и зашли слуги, принёсшие небольшой стол и одинокую тарелку, на которой лежали куски дымящегося варёного мяса. Совсем свежие и мягкие. Нежные…

Короткий жест Дэсарандеса отправил всех прочь. Здесь по прежнему оставались лишь они вдвоём.

— Вот пища, которая тебе нужна, — провозгласил император. — Сладкая плоть. Приобретённый вкус, так мне сказали, во всяком случае. Ага, вижу, голод вспыхнул в твоём волчьем глазу! Действительно, внутри каждого человека прячется зверь, которому нет дела до происхождения этого мяса. И всё же, — отеческая улыбка появилась на его губах, — я рекомендую есть осторожно, иначе сжавшийся желудок может отвергнуть всё, что ты ему предложишь.

С тихим стоном Алджер повалился на колени подле столика и протянул руки. Зубы заболели, когда он начал жевать, к соку мяса примешивался вкус собственной крови. Он проглотил кусочек, почувствовав, как желудок сжался вокруг него. Усилием воли фирнаданец заставил себя остановиться, подождать.

Дэсарандес подошёл к своему столу, осмотрев свитки, лежащие поверх других свитков. Бесконечные донесения и отчёты.

— Придётся пожертвовать частью ресурсов, Алджер Фосрен, — произнёс он. — Отдать новоприбывшим инициативу, несколько лагерей и складов. Пару десятков пушек и несколько тысяч солдат. Дать им глоток воздуха, — его прямой и откровенный взгляд уставился в единственный глаз разведчика. — Тебе знаком сенет?

— Да, император, — пытаясь отдышаться и сдержать желание выблевать всё обратно, сказал фирнаданец. Он ощущал, что поддался своим желаниям. Оказался слаб. Раздавлен. Унижен. Причём Дэсарандес не делал ровным счётом ничего, чтобы этого достичь! Напротив, он помог ему, вылечил, накормил…

«И даже не пытал…» — полная мучительной иронии мысль показалась Алджеру иглой, которая вонзилась ему в ухо.

— В сенете есть такая замечательная тактика, которая называется «гамбит», — император сложил руки за спиной. Цепь с насаженной на неё головой переливчато зазвенела. — Её суть в том, чтобы отдать «лёгкую» фигуру, дабы обострить игру, заняв более тактически удачное положение на доске.

Бессмертный человек шагнул вперёд.

— Для этого нужно обладать должным уровнем хладнокровия и понимания, как своих слабых сторон, так и слабых сторон противника. Каждое отступление — это понижение боевого духа, даже если в качестве «жертвы» отдаются откровенно ненужные и бесполезные люди, наподобие магов со Стигматами, расхлябанных офицеров и больных дизентерией солдат.

Дэсарандес снова улыбнулся, внимательно осмотрев разведчика.

— Говорят, волки избегают человеческой плоти, если у них есть выбор. Не думай, что я лишён милосердия, Алджер Фосрен. Мясо, что лежит перед тобой — оленье.

Стоящий на коленях мужчина раскашлялся. Он ощутил, как подрагивают руки и ноги, а из глаз медленно текут слёзы.

— Это… не важно, — еле слышно прошипел фирнаданец.

— Не важно, — согласился император. — Потому что важными являются совершенно иные детали.

И он пригласил Фосрена за свой стол, позволив сесть напротив себя.

— Расскажи мне о Фирнадане, Алджер, — попросил Дэсарандес. — Про Вторую армию и те позиции, где размещались ваши солдаты. Про входы под землю, которые вы прячете от нас. Поведай мне всё.

Разведчик открыл рот, но грубые слова застыли, так и не сумев выйти из его горла. Он ощущал себя скованным. Это было так странно, что в первые мгновения Фосрен даже посчитал это действием магии или зелий — примесей в мясе.

Но всё было иначе. Эмоциональное потрясение, в которое император раз за разом погружал Алджера, раскачивая его, словно маятник, привело душу и разум мужчины в смятение.

Он снова открыл рот, но в этот раз оттуда полетели совершенно другие слова…

Фирнадан, взгляд со стороны

Капитан «Чёрных Полос» Маутнер, его формальный командир Гаюс, и их малочисленная группа быстро двигались вперёд, по захваченному имперцами городу. Целью была центральная площадь, от которой они планировали сориентироваться по дальнейшей дороге в сторону за?мка. Однако, не доходя до нужной цели, солдаты замедлили шаг, когда мерцающее пламя пожара высветило ужасную картину впереди. Здесь произошла безжалостная бойня, а затем — пир. Булыжники были покрыты костями, порой обглоданными, а порой — алыми и влажными, с остатками плоти и сухожилий. И две трети мертвецов, насколько капитан мог понять по форме и одежде, принадлежали захватчикам.

— Триединый… — пробормотал Маутнер. — Имперцы дорого заплатили за свой успех. Похоже, мне стоит пересмотреть своё отношение к гарнизонным бойцам.

Усатый сержант Лотар кивнул. Это был достаточно трусливый человек, но в миг опасности сержант умел принимать верные решения, чем и заслужил своё звание.

— И всё же, численный перевес сыграл свою роль, — с толикой раздражения дополнил Лотар.

— Приди подкрепление Хельмуда хотя бы на два-три дня раньше… — зубы капитана скрипнули.

Никто не договорил за него. Не было нужды.

— Вон, — единственная в отряде женщина, Килара, ткнула пальцем в сторону высокого за?мка. — Цитадель. Не так уж и далеко, прямо за тем столбом дыма.

— Начнём оттуда, нечего здесь торчать, — буркнул Гаюс.

Элитный отряд настороженно направился через жуткую площадь в сторону главной улицы, которая, похоже, вела прямо к нужной им цели. Везде валялись трупы: в канавах, в выбитых дверях домов, возле заборов и под обломками разрушенных или сгоревших баррикад. Дальше по улице куча всё ещё покрытых плотью тел возвышалась, словно холм. «Чёрные Полосы» ничего не говорили, приближаясь к склону этой омерзительной груды. Представшую перед ними правду было сложно понять. Только на одной этой улице находилось не менее десятка тысяч тел. Возможно, больше. Влажная, уже разбухшая бледная плоть вокруг зияющих ран, из которых вытекла кровь. Часть была убита магией (сожжена или обварена), часть — пулями, часть — честной сталью.

Курганы из тел у входов в невысокие здания, устья переулков, ворот усадеб, ступенчатых подходов к разграбленным храмам… На мёртвых лицах и в невидящих глазах плясали отблески пламени, коверкая их подобием движения, иллюзией жизни.

Чтобы идти дальше, бойцам нужно было взобраться по этому трупному склону. Гаюс не колебался, решительно указав направление.

Почти сразу от небольшого арьергардного отряда, расположившегося в тылу и присматривающего за окрестностями, пришла весть: «перебежчики» вошли через ворота и, словно беззвучные призраки, двигались следом за «Полосами». Несколько сотен, не больше. Плохо вооружённые, а значит, не представляющие особой угрозы.

В ответ на эти вести Гаюс молчаливо пожал плечами, более никак не реагируя.

Бойцы Второй армии направились вверх по мягкому склону из тел. Самым трудным для них было не смотреть вниз. Не думать о том, что находится под ногами. Думать только о защитниках города, которые здесь сражались. Думать о почти нечеловеческом мужестве, об отрицании смертных границ, о гарнизоне Фирнадана, чьи трупы они, периодически, также видели на своём пути. Воины Первой армии, которые продолжали сражаться вопреки всему. Они не сдались перед лицом такой угрозы. Не сдались… и оказались заживо порублены на куски.

«Эти солдаты посрамили нас всех, — мелькнула мысль у Маутнера. — Сражались отчаянно, не отдавая без боя ни единый метр земли. Это урок нам… Урок, что пришли на войну, где нет милосердия».

Вскоре стало очевидно — холм был кем-то намеренно сложен. Это оказался… проход. Но к чему?

Настил из трупов завершился неровной грудой тел на расстоянии меньше человеческого роста от крыши четырёхэтажного дома. Напротив здания размещалась точно такая же груда, но огонь превратил её в тлеющий курган.

Гаюс ступил на самый край обвала. Остальные последовали за ним, пригибаясь, оглядываясь, пытаясь осознать значение увиденного. Обвалившийся край открыл правду: у этого жуткого сооружения не было основания. Не было ничего, кроме огромного месива мёртвой плоти.

— Осадный холм, — наконец тихо, почти неуверенно, сказал сапёр Грайс. — Имперские ублюдки хотели до кого-то добраться…

— До нас, — ответил чей-то молодой холодный голос на крыше.

Ружья взметнулись вверх. Маутнер бросил взгляд в сторону незнакомца. У края крыши выстроилось несколько фигур, освещённых отдалёнными пожарами.

— Из-за рун они не могли пробиться через первый этаж, — продолжил говорить голос. — Им пришлось притащить лестницы, но магия не оставила ублюдкам шансов. Тогда имперские офицеры нагнали сюда «мяса». Гнали его столько, что все наши волшебники, включая и меня, ощутили жжение по всему телу. Вскоре пришлось принимать рукопашный бой.

— Однако, вы отбились, — высказался капитан.

— Как видишь, — усмехнулся молодой маг, сделавший шаг вперёд. — Мы перебили их всех.

Эти люди, безусловно, принадлежали к защитникам Фирнадана, но не являлись представителями гарнизона. Во всяком случае, так подумал Маутнер. Он видел, что они были вооружены, но всё снаряжение и даже форма оказалась весьма разнородной.

— Так это… — заговорил усатый Лотар, но почти сразу сбился и замолк.

Парень с холодными изучающими глазами, который, похоже, возглавлял группу, слабо улыбнулся.

— Поднимайтесь, если хотите, — махнул он рукой.

На крыше показались лестницы, которые скользнули по краю. Гаюс заколебался. Маутнер подошёл к нему.

— Считаю, стоит им довериться. Есть у меня ощущение, что мы не прогадаем, — негромко шепнул капитан.

Здоровяк фыркнул.

— Ну если ты так считаешь… — и жестом подозвал остальных солдат к лестницам.

Люди бодро перебирали конечностями — стоять на высоком холме из трупов им не нравилось.

— Почему не сожгли? — спросил капитан у мага.

— Когда бой шёл, то сил уже не осталось, — неохотно пояснил он. — Сейчас я уже немного пришёл в себя, но не хочу привлекать внимание огромным пылающим костром. К тому же, вонять будет премерзко, можешь мне поверить, — юноша мрачно хмыкнул. — Утром же мы планировали уйти в… — взгляд парня стал цепким и острым. — Этого я пока не скажу. Просто уйти.

— Уйти, так уйти, — Маутнер пожал плечами и огляделся. Плоская крыша здания походила на маленький трущобный посёлок. Навесы и палатки, костры, тлеющие на перевёрнутых щитах. Сумки с едой, сосуды с водой и вином. Ряд завёрнутых в одеяла фигур — павшие, всего семеро. Капитан видел под навесами других, скорее всего раненых. Возле чердачного люка было поднято знамя — жёлтый флаг из детской туники с тёмными полосами.

Оставшиеся защитники здания стояли молча, наблюдая, как Гаюс послал людей к каждому краю крыши, чтобы проверить, что находится под домом и напротив него.

— Я — капитан Маутнер, отряд «Чёрные Полосы» из Второй армии, — представился мужчина.

— А вы не спешили, да, офицер? — в голосе волшебника не было злости или насмешки, просто констатация факта.

Маутнер моргнул.

— Вторая была отрезана войсками Империи и лишь получив подкрепления из вольных городов, выступивших под командованием генерала Хельмуда Дэйчера, у нас появились шансы изменить ситуацию. В ближайшее время в Фирнадан войдёт целая армия свежих солдат с припасами и порохом.

— Вот оно как… — задумался маг. — Хорошо. Значит, пришло время изменить ход событий.

— Изменить ход событий? — пробормотала Килара. — Да вам, похоже, не нужна была помощь, чтобы его изменить.

— Гаюс! — крикнул сапёр, Грайс. — Мне не нравится то, что у нас под ногами. Трещины. Вся эта крыша покрыта трещинами.

— Со стенами — то же самое, — отметил его сосед. — Со всех сторон.

— Это здание набито трупами, — произнесла невысокая темноволосая волшебница, сохранившая знаки отличия на своей форме. Похоже, она была хороша в производственной магии и чинила своё снаряжение. — Они не только воняют, но и разбухают. Вот почему мы выбрались на крышу, хоть ранее сидели внутри, на последнем этаже.

— Даже руны не могут скрепить каждый камень, — хищно усмехнулся парень. — Но я всё равно старался.

— Ты так и не назвал своё имя, — не сводя с него глаз, сказал Маутнер.

— Изен, — после секундной паузы поведал волшебник.

— Кто ещё остался в Фирнадане? — спросил Гаюс. — Логвуд по прежнему командует обороной? Или все разбрелись по отдельным точкам? Что с подземкой? Сколько там людей и припасов? И что известно по предательству Сайкса? За ним кто-то проследил? Его вывели за стены или он всё ещё прячется где-то здесь?

— Хорошие вопросы, — кивнул Изен, сложив ладони в замoк. — Но ответы на них будут не столь приятными, как хотелось.

— И всё же? — наклонил капитан голову.

— Остатками обороны по прежнему командует комендант Тольбус Логвуд, — произнёс маг. — От гарнизона остались жалкие остатки, пара тысяч солдат, которые скрываются под землёй и вот в таких убежищах. В основном защищают гражданских, хотя все они сейчас невольно переквалифицировались в солдат. Однако… этого всё равно не хватает. Мы постепенно сдаём позиции, но пользуемся тем, что император опасается вводить в Фирнадан все свои силы… Думаю, — он почесал подбородок, — вы знаете почему.

— Знаем? — Маутнер посмотрел на Гаюса, который хмуро уставился на Изена, но, спустя несколько долгих секунд, кивнул.

— Радует, — слабо улыбнулся волшебник. — Радует… За?мок мы отбили вчера вечером, объединившись с генералом Эдли, но я не исключаю, что его уже снова заняли. В принципе и отбили то мы его потому, что имперцы не стали там закрепляться, отдав «перебежчикам». Среди них присутствовал странный колдун, который командовал не только крестьянами, но и регулярами, однако взять его мы не смогли. Сбежал. Где он сейчас, я не знаю. Может покинул Фирнадан, а может где-то затаился. Про Сайкса, увы, — Изен пожал плечами, — тоже ничего не известно. Я слышал только то, что его прикрывал имперский граф, — на миг лицо парня исказилось, но так быстро пришло в норму, что почти никто ничего не заметил. — В остальном… — он снова замолчал, а потом, будто решившись, продолжил, — мы планировали забрать припасы, которые оставили здесь, да направиться на объединение с остальными — под землю.

— Повезло, что генерал Эдли дал нам людей, в качестве проводников, — высказался потрёпанный солдат из защитников. Его форма была изрезана и измазана в крови, но тело не пострадало. Скорее всего — вылечили. — Их помощь, когда маги истратили все силы, стала решающей.

— И всё равно почти все погибли, — негромко произнёс другой, посмотрев на навес, под котором лежали прикрытые грязной тканью тела.

— Что же, похоже мы пришли как нельзя вовремя, — улыбнулся усатый сержант Лотар. — Значит, ещё не поздно спасти это место.

— Не бывает слишком поздно, — прорычал Гаюс.

Капитан Маутнер оглянулся, посмотрев на город с высоты.

— Привет, Фирнадан, — прошептал он. — Вторая пришла.

Неожиданное появление союзного отряда из почти трёх десятков умелых бойцов (хоть и не сионов) здорово подняло боевой дух, что было критически необходимо в наших условиях. Но особое воодушевление вызвала их информация. Подкрепление из Сауды и Олсмоса? Давно пора!

И пусть число ожидаемых солдат было сравнительно невелико — двадцать тысяч человек. Но это были свежие люди, жизненно необходимые нам. На глазок, сугубо по слухам и обрывкам информации, я бы предположил, что после объединения с остатками Второй и гарнизоном Фирнадана, нас станет порядка тридцати тысяч. Ну, может тридцати пяти тысяч, не больше. Всё ещё очень мало… Или нет?

Я не был стратегом, не был и тактиком. Я был версом, «мотыльком-однодневкой», которого никто и никогда не учил бы подобным вещам. У меня было лишь то образование, которое дали в поместье Моргримов, а также собственный жизненный опыт, который я получил в путешествии и здесь, за последние недели.

И всё же, мне виделись перспективы, ведущие к победе. Ложные? Безусловно… иначе и быть не может… не против бессмертного императора.

Однако, нет-нет, да в голове мелькала мысль: «Мы победим».

С появления новичков сразу же мы никуда не двинулись, вместо этого принялись обмениваться информацией и составлять хотя бы черновой план. Как оказалось, новоявленные союзники желали, ни много ни мало, устранить мятежного генерала Сайкса, сведения о котором Логвуд передал во Вторую и лично Маутнеру («Чёрные Полосы» и правда были известны среди местных) через почтовую шкатулку. И сведения эти подтвердили гулявшие слухи: последний раз предателя видели в компании «некоего имперского аристократа», Тэдреха Моргрима, моего отца… Вот уж… повезло!

Впрочем, я надеялся, что уж кто-кто, а Тэдрех точно найдёт способ выпутаться из ожидаемой кучи дерьма. Всё-таки он никогда не был идиотом, а значит я могу не сомневаться… Я искренне не хотел его смерти! Пусть отец сколько угодно поддерживает Империю, но это не означает, что мы должны стать врагами. Как не означает и истину его взглядов с утверждениями. И вообще, уж кто-кто, а семья графа точно не обеднеет, если страна потеряет колонии. Напротив, я почти уверен, что их положение лишь упрочится.

Кроме того, увы, но в подобном вопросе моё мнение, несмотря на все успехи, попросту не котируется. Я не мог приказать армии НЕ атаковать отца и его отряд, в случае столкновения. У меня не было для этого ни одной адекватной причины. К тому же… Сайкса и правда нужно убить. Он знал слишком много информации. Возможно, что её уже передали Дэсарандесу, а возможно и нет. Всё зависело от слишком большого числа факторов и переменных, которые мне были попросту неведомы.

Чего уж, я не исключал, что император уже знал решительно всё, но медлил по каким-то собственным причинам. Боялся статуи Сэнтилы?..

Боже, я не знал, что у него в голове, а потому мог делать лишь то, что оставалось в моих силах: убивать противников.

В любом случае, у наших новоявленных союзников было понимание обстановки, хоть его, конечно же, оказалось недостаточно. Я, уже не скрываясь и не таясь, поведал им реальное положение дел, что, разумеется, не обрадовало этих людей. Однако они были искренне благодарны, что не придётся переделывать все планы на ходу.

Второстепенной целью элитного отряда, который проник в Фирнадан ДО появления основных войск, также являлось наведение шума и отвлечение противника. В этом им, можно сказать, повезло. Прибытие со взрывами у ворот (мы их слышали) оказалось красочным. Касательно же вопросов о том, где мог затаиться отряд Тэдреха, я совершенно искренне пожал плечами.

— Если этот человек до сих пор здесь, то где он находится может знать разве что комендант Логвуд, — честно ответил я капитану и его формальному командиру. — Лишь он может владеть должными сведениями. В конце концов, практически вся информация, добытая остатками разведки или случайными вылазками, передаётся именно ему.

— Если, конечно, утреннее наступление не поспособствует побе?гу графа с войском и его «ценным информатором», — проворчал Гаюс — высокий и увитый мышцами мужчина со звероватыми чертами лица. Как и упомянул, формальным командиром новоприбывших был он, но ранее, до прихода подкрепления Хельмуда, «Полосами» командовал капитан Маутнер, а потому возникло странное двоевластие, которое, тем не менее, совершенно не смущало этих людей.

«Побе?гу»? — мысленно улыбнулся я. — Нет, мой новоявленный «друг». Ты плохо знаешь отца. Он не упустит такую возможность, ибо сам ненавидит предателей, хоть и регулярно пользуется их услугами. Уверен, Тэдрех с огромной радостью даст нам желаемое, если уже успел выбить из него все нужные сведения… Ну и конечно, ежели не будет иного, чёткого и внятного приказа.

Остаток ночи мы готовились к ожидаемому противостоянию и обсуждали путь, который предстоит пройти до ближайшей точки входа в подземелья, навстречу коменданту.

На рассвете с севера и востока начали доноситься звуки сражения. Получив подкрепление, потрёпанные войска Второй армии сумели начать полноценное контрнаступление сразу с нескольких направлений. И я говорил не только о Фирнадане. Капитан Маутнер поведал, что по плану бойцы нанесут удары в том числе и по лагерям Империи (не основным), а также по её складам.

— Все эти места уже разведаны, — рассказал он. — Каждое давно отмечено на карте, но у нас не имелось возможности даже подкрасться к ним. Эти скоты везде развешали свои артефакты, которые чуют человека за километр! Ещё и маги руны нанесли. Нахрапом такое было не взять.

Артефакты, ага… те штуки, которые я помогал делать ещё на подходе к Мобасу. Эх… кажется, что это происходило так давно… Потому что война растягивала дни в месяцы, а недели в годы. Уверен, след, который остался на мне после произошедших событий, будет тянуться всю оставшуюся короткую жизнь. Хотя… что будет завтра? Может, там случится нечто, что перечеркнёт всё виденное ещё на один раз? Я уже ничего не исключаю.

Позднее я узнал, что Маутнер не соврал и одновременно с наступлением на город усиленные армейские части Второй и правда напали на огромные лагеря Империи, которые лениво и в полной вседозволенности раскинулись вокруг Фирнадана, изредка постреливая в него артиллерией (сейчас особого смысла в этом не имелось, ведь город уже захвачен).

Схватка вышла кровавой. Подкрепление и контратака Второй, на которой имперцы уже поставили крест, оказалась полнейшей неожиданностью, однако даже так бойцы вольных городов столкнулись с отчаянным сопротивлением. К лагерям быстро подоспела патрулирующая окрестности конница, отчего численный перевес опасно заколебался. Благо, что вместо защиты плохо подготовленных оборонительных позиций, командир имперцев решил наступать, надеясь, что ему направят дополнительных людей из основного лагеря. Вот только он не знал, что атака началась сразу на несколько целей и войска Империи оказались разделены. Подоспевшее подкрепление не соответствовало никаким ожиданиям командира, отчего наступление заглохло.

Это позволило солдатам Второй сдержать наплыв врага, и вскоре регулярам, атакованным со всех сторон, пришлось окапываться. Таким образом они в должной мере затянули бой, но подключившаяся артиллерия (пушки тоже входили в состав подкрепления) сыграла свою роль, разметав укрепления лагеря и организовав достаточно дыр в их обороне. Остаткам имперцев не помог даже отряд сионов, который с опозданием подоспел на помощь. Элитное подразделение потеряло чуть ли не треть своего состава, осознав, что платят жизнями за смерть всего двух-трёх бойцов вольных городов, что было откровенной дикостью. Сионы отступили, наплевав на приказы своих офицеров, чем вызвали неразбериху и даже отголоски паники, прошедшие по контролируемым Империей землям вблизи Фирнадана.

Со стороны складов нападение также прошло успешно. Почти три тысячи солдат Империи, защищающие крупные запасы продовольствия, пороха и прочих расходников, были вынуждены отступить в сторону Светлого залива, через который кораблями получали припасы. Однако Вторая не отпустила их, загнав в море и в должной мере окрасив воду алым. Немногие выжившие панически бежали вдоль берега — на запад, прямо в бескрайние леса Солкос, что оказалось роковой ошибкой, ибо вскоре их отряды попали в болото, где и увязли. Преследователям, которые нагнали их уже в сумерках следующего дня, открылась презабавная картина. Отлично знающие местность войска вольных городов окружили и перебили всех регуляров до последнего.

К сожалению, там же солдаты Второй обнаружили остатки ужасного пира «перебежчиков». Сотни недоеденных трупов, которыми была забита поляна, поразили взгляд воинов, клявшихся «остановить ублюдков».

И такая возможность, вскоре точно представиться…

Между тем, карательные отряды Империи, направленные в Фирнадан по следам нашумевшего Маутнера, оказались уничтожены ворвавшимися в город защитниками. «Перебежчики» первыми пошли под нож, следом за ними быстро начали вырезать и остальных. Тысячи имперцев и их союзников бросились бежать, но основные улицы уже оказались заранее перекрыты, ведь генерал Дэйчер, возглавивший нападение, своевременно связался с Логвудом, который вывел оставшихся представителей гарнизона, заняв наиболее удачные позиции.

Имперцы оказались между молотом и наковальней, а знание города у всех захватчиков всё ещё оставалось весьма скудным. Кроме того, отряды регуляров, почти не имеющих в своём составе инсуриев, сионов и магов (император берёг свою элиту), были быстро окружены и разъединены десятками тысяч «перебежчиков», которые бежали от ружей и мечей солдат Второй армии. Улицы превратились в потоки людей — бурлящее наводнение, рвущееся преимущественно в западном направлении и изливающееся на равнину через пробоины в стенах с той стороны. Забытые рвы и укрепления, которые Империя готовила долгие недели осады, вновь стали актуальны как никогда.

Хельмуд Дэйчер, лично направившийся в Фирнадан, не мешал своим бойцам пуститься в яростную погоню, загнавшую имперцев прямо под укрепления основного лагеря, на защиту которого встала элита противника, возглавляемая наиболее компетентными и умелыми командирами. Бойцы Второй не рискнули туда лезть, особенно учитывая, что все победы были достигнуты скорее элементом внезапности и расслабленности имперцев, поверивших в успешное завершение осады. Никто не мог подумать о столь мощном и стремительном контрнаступлении.

Проблемой было то, что Империя по прежнему имела подавляющее численное преимущество в количестве войск. И хоть уничтожение основного склада продовольствия и нужных для продолжения войны расходников существенно осложнит вражеское наступление, никто и не думал об окончании войны. Нет, это всего лишь щелчок по носу Дэсарандеса, который, очевидно, сейчас возьмётся за Фирнадан всерьёз. И я опасаюсь того, что сотворит бессмертный император, ведь в прошлый раз его думы привели к созданию «перебежчиков».

Но подробности о ситуации я узнал уже позже. Сейчас же, около нашего дома-убежища, мы все стояли и с интересом поглядывали в сторону дальних Восточных ворот, откуда доносились уже привычные звуки бойни, рокочущим фоном которым служили нестройные боевые кличи наступающих представителей Второй армии. Не сдержав любопытства, я обратился в ворона и осмотрелся с высоты.

Регуляры сформировали что-то вроде арьергарда: остатки имперцев сомкнули ряды в попытке задержать наступление солдат вольных городов. Благо, что этот арьергард быстро распадался, уступая союзникам числом.

По всему городу начались стычки и столкновения, как в самые первые дни захвата, вот только мы внезапно поменялись местами, отчего на миг я даже ощутил приятное чувство удовлетворения. Однако мерзкие мысли о будущем не хотели отпускать даже в такой момент. Тем более, что из дома-убежища пока не уйти (как бы новички не ныли про трещины в фундаменте) — нужно дождаться, пока скопления противника будут в должной степени оттеснены, ибо иначе мы окажемся прямо между сражающимися.

В любом случае, воодушевление и радость были очень сильны. И правда, ещё не всё потеряно! Если сутки назад я мог думать лишь о том, как бы похитрее активировать статую Сэнтилы, да сбежать из Фирнадана, то теперь появились робкие ростки надежды на светлое будущее.

Да… кажется, картина чудовищной осады обросла совершенно новыми красками!

Глава 5

— Отец старается предотвратить конец света, а не приблизить. Перестань о таком думать, или сойдёшь с ума, как мой брат.

— Но ты же сказал своему брату, что он в здравом уме!

— Именно так говорят сумасшедшим людям.

«Диалоги Великой войны».

Дождавшись, пока войска Второй в должной мере оттеснят имперцев, наша объединённая группа выступила вперёд, направившись в сторону ближайшего входа в подземелье, хоть я и был уверен, что мы не найдём там Логвуда. Уж кто-кто, а комендант точно внесёт свою лепту в борьбу с Империей!

Спустя полтора часа всё так и оказалось. Подземные ходы были практически пусты, лишь ловушки оставались негласным укором, показывающим, что местечко то обитаемое. Но с нами был один из выживших проводников, отчего отряд успешно продвигался дальше, пока не встретил баррикады и стражу. К некоторому удивлению я заметил защитные руны, нанесённые на перекрывающие проход брёвна и частокол. Среди рун узнал не просто укрепляющие, но ещё и атакующие — огненную клеть, например. Пренеприятнейшая вещь!

Благо, что долгого разбирательства не было, почти сразу нас перенаправили к офицеру, возглавившему оборону подземного убежища, который быстро сообщил: Логвуд на поверхности.

— Конкретное место не назову, — от постоянного недосыпа, мужчина постоянно щурился, а лицо его было осунувшимся, бледным, с мешками под красными глазами, — но зная Тольбуса, практически уверен, что он будет возле за?мка. Я посоветовал бы вам направиться именно туда.

— Можно было и не уходить вчера, — хмыкнула Ская, когда наш отряд быстрым шагом направился к указанным позициям.

— Зато припасы собрали, — криво улыбнулся я, не став напоминать о жертвах этого решения. — И неплохо проредили имперцев.

— «Неплохо»? — рассмеялся Грайс, солдат новичков и по совместительству сапёр. — Боюсь представить, что бы ты сделал, имей побольше опыта, солдат и, что главное, хороший запас взрывчатки!

— Вестимо снял бы голову с Дэсарандеса, — поддержал я эту немудрёную шутку, — и нацепил бы себе на пояс, как он поступил с Сигнором Йосмусом.

— Так это не глупые слухи? — тут же среагировал Гаюс.

— Увы нет, — пожал я плечами. — Хотя логики в подобном действительно не вижу. Устрашать?

— Ты сам видел императора? — заинтересовался Маутнер, а я понял, что очень зря упомянул такую подробность. Вот кто за язык тянул, а?

Логично, что вживую Дэсарандеса не видел никто из присутствующих, а сведения о нём были такими же, как, например, о далёком Азур-Сабба — слухами и байками, которые солдаты травили у костра.

Облизнув губы, я задумался, как лучше ответить.

— Было дело, — признался я. — В разведку ведь ходил, в облике крысы, пусть и всего один раз. Но зато добрался прямо до центрального лагеря. Видел принца Финнелона, подслушал его разговор. Ну и императора тоже мельком заметил. Отрубленная голова у него и правда висела на цепи, вокруг пояса. Говорили, что это — архонта Кииз-Дара.

Эх, где же мой прекрасный артефакт обращения в крысу? Уничтожен в последнем кровопролитном бою, когда нас штурмовал настоящий легион. А ведь форма почти восстановилась уже!

— А как ты пробрался через определители, показывающие оборотней? — заинтересованно спросил капитан. — Нам бы эти знания очень пригодились!

— Это было в самом начале осады, тогда ещё имелись дыры в их системе наблюдения, — постарался как можно более естественным голосом ответить я. — Мне выдали инструкции, как лучше идти, да и напарников дали. В общем, — пожал плечами, — всё прошло успешно. Я, признаться, даже испугаться толком не успел — так быстро дело сделали.

Чувствую, вопросов меньше не стало, но пока что отстали. А там… поглядим. Проклятье, нужно лучше следить за языком! Не хватало ещё вычудить что-то типа молитвы Хоресу… Ну не разведчик я, не шпион!

На обратную дорогу к за?мку ушло ещё два часа и это не по причине размера Фирнадана. Повсюду мы сталкивались то с панически убегающими имперцами (в основном «перебежчиками»), то с союзниками из Второй, которые зачастую тоже пытались нас атаковать, даже не разбираясь в ситуации. Но пока обходилось без жертв.

Я чувствовал усталость. Бессонная ночь и тяжёлая схватка, заставившая выложиться на полную, не прошли бесследно. Лицо ощущалось бескровным, но при этом странно горячим, словно на коже открылись десятки мелких, незаметных глазу ранок. Я знал, что истощение брало своё. Тело и кости имели свои пределы. И всё же, упорство было сильнее. Упорство и самообман.

Я отдохну позже, — говорил я самому себе. — Сейчас только найдём Логвуда и разберёмся с предателем Сайксом, после чего можно будет поспать. Фирнадан временно в безопасности, у нас точно будет несколько часов или даже сутки, пока Империя и Дэсарандес разбираются в ситуации…

Эти мысли позволяли мне идти вперёд вновь и вновь. Чего уж, я даже помогал Скае и мотивировал остатки своих людей — всех четырёх человек.

Вскоре мы заметили шпиль за?мка, который, словно чёрное копьё, возвышался над окрестностями. Тёмный, вблизи кажущийся бесцветным, камень делал мрачным даже заливавший его яркий солнечный свет. Приближаясь к нему, по дороге всё чаще встречались мертвецы. Нет, они и без того валялись повсюду, но даже так было заметно увеличение их количества. Подходы к за?мку и вовсе превратились в бойню. Вонь резни и жужжание мух словно легли новым слоем над землёй, и даже ветер не мог всё это сдуть.

Звуки и запахи, к которым я привык.

Обратившись в ворона, оглядел окрестности. Бои возле ворот и в городе подходили к мрачному завершению. Имперские регуляры оказались повержены и бежали, не обращая внимание на отстающих и раненых. Неповоротливые инсурии остались прикрывать их, понимая, что уже не сумеют отступить. Преследующие имперцев бойцы Второй армии добивали противника в спину, стремясь реализовать преимущество по максимуму, ведь иначе беглецы быстро придут в себя и опытные командующие Дэсарандеса вновь превратят их в смертельное оружие.

Оставленные войсками Империи лагеря, разбитые прямо на территории Фирнадана (в основном внутри кварталов торговцев или на территории обширных богатых усадьб), были разгромлены так, словно по ним промчался ураган. Сотни бойцов Второй, под руководством интендантов, уже бродили среди того, что осталось от побоища, собирая трофеи и отмахиваясь от трупных мух.

Ряд укреплений возле восточных ворот превратились в груду булыжников, едва возвышающуюся над ковром из тел. Дымили угасающие пожары, устроенные отступающими регулярами и немногими магами.

Заметил я и то, что какой-то имперский офицер смог собрать на площади перед за?мком приличных размеров группу бойцов, в которой даже мелькали элитные войска, отчего наши ребята столкнулись с серьёзным сопротивлением и вынужденно завязли, набирая силы, дабы сокрушить врага.

Вот только для имперцев это был вопрос отступления. Очевидно, они старались выиграть время для побега через то, что осталось от южных и западных ворот.

Острый птичий взгляд позволил понять, что в за?мке также идут бои. И интуиция подсказала — это Логвуд. Впрочем, она могла и ошибаться…

Вернувшись, я доложил обстановку Гаюсу и Маутнеру. Коллективное решение осталось неизменным — мы идём к цитадели. На это я лишь пожал плечами, осмотрев остатки своего смешного отряда: Ская, Сэдрин, Дунора и Марлис. Четверо, среди которых трое — женщины. Впрочем… одна — волшебница, вторая — гонец, третья… Хех, «новобранцем» Марлис уже давно не была. Владению оружием её обучило отчаяние. Женщина не пропустила самый главный урок — о том, как остаться в живых, — и далее именно он стоял за каждым навыком, которые она приобретала в горниле битвы. Как и все остальные уцелевшие, умудрившиеся сохранить жизнь в мясорубке, которой обернулся Фирнадан, Марлис заслужила своё место полноценного солдата как в моём отряде, так и любой другой армии.

— Возможно нам не стоит соваться прямо к сражающимся войскам? — с толикой сомнения поинтересовался Сэдрин. — Учитывая предыдущий, не слишком приятный опыт, боюсь, нас могут принять за врага.

— Не бойся, лейтенант, — усмехнулся Гаюс. — И не путай горячие головы простых ребят с хладнокровием наших командиров. Кроме того, никто не планирует вступать в масштабную схватку, ведь нас для этого маловато. Попробуем помочь союзникам в за?мке, а потом, если Изен не ошибся, — он бросил на меня короткий взгляд, — то пообщаемся с комендантом и, быть может, сумеем понять, где схоронился предатель Сайкс.

Так мы и поступили, а потому вскоре оказались возле места очередного масштабного боя. Имперские инсурии жгли огнём, а часть, уже истратив боезапас, рубились огромными тяжёлыми топорами. Могучие механические доспехи поскрипывали, но качественная имперская техника работала замечательно, отчего топоры мелькали, словно лопасти мельницы.

Единственные, кто исправлял ситуацию — маги. На стороне Второй присутствовало трое колдунов, которые азартно уничтожали инсуриев, пользуясь тем, что те физически не могли до них добраться — волшебники охранялись пуще зеницы ока. И хоть доспехи пока что защищали инсуриев, я был уверен — победа на стороне Второй.

— Думаю, тут справятся и без нашей помощи, — негромко произнёс усатый сержант Лотар, аналогично оценив положение.

— Мы и не планировали здесь задерживаться, — едва заметно нахмурился Маутнер. — В цитадель!

Бросив смазанный взгляд на площадь, я кивнул и направился следом за остальными. Да-а… Вторая армия громогласно заявила о собственной неотвратимости. То, что имперцы несли другим, теперь принесли им самим. Нас всех столкнули в мир безумия, и нынче каждый должен вытащить себя из бездны, вырваться из этой нисходящей спирали. Из ужаса должно родиться горе, а из горя — сострадание. А потому, несмотря на всё больше подводившее тело, моя решимость, мой дух, становился лишь крепче. Пора закончить эту битву, а следом и войну. Пора подарить земле мир.

Когда мы заглянули в за?мок, то почти сразу наткнулись на группу солдат в характерной форме Второй армии. В руках — окровавленные мечи, за спиной — ружья, чьи штыки окрашены красным. Бойцы обшаривали тела убитых регуляров, ловко проверяя их карманы и снимая элементы формы, такие как ремни, сапоги и шнуровку.

Заметив нас, они было напряглись, но быстро узнали как одежду новоприбывших, так и татуировки, которые демонстративно показали «Полосы».

— Свои! — ухмыльнулся один из мародёров, хлопнув ближайшего товарища по плечу, а потом увидел и других — меня с остатками гарнизона. И хоть мы давно были одеты далеко не в форму защитников города, он моментально сопоставил факты, осознав, с кем объединились их товарищи. — Первая армия! — громко рявкнул солдат, не опасаясь, что звук привлечёт излишнее внимание. — Как вам наш дар освобождения?

Надменный сукин сын.

Я решил проигнорировать вопрос, тем более, что вперёд выступил Маунтер. Хм, а чего не Гаюс? Хорес разбери их внутренние распорядки!

— Цитадель отбита? — поинтересовался капитан. — Иначе, вероятно, вы не стали бы заниматься мародёрством?

— Называй это как хочешь, — сплюнул боец. — Но вы, ребята, очевидно не принимали непосредственного участия в горниле первых боёв Второй, раз не осознаёте ценность некоторых вещей, которые не зазорно добывать из любых источников, — он на миг растянул губы в скалящейся ухмылке. — Да, за?мок зачищен. Признаться, в нашей помощи практически не было нужды, ведь когда мы подоспели на выручку, то ваш комендант уже и сам со всеми расправился.

— Прямо-таки лично? — хохотнул Гаюс.

Солдаты поддержали смех.

— Практически, — кивнул их улыбающийся лидер. — Но с его полудохлыми доходягами полностью зачистить за?мок и правда походило на подвиг.

— Мы именно такие, солдат, — без всякой иронии ответил ему я. — Люди, чьи силы оказались надорваны, но не сломлены.

Маленькие тёмные глаза бойца посмотрели на меня, а потом и на остальных — тех, кто как и я, не носил форму «Полос» или Второй, но стоял среди людей Маутнера.

— Ты ведёшь отряд женщин, — с долей удивления озвучил он.

— Фирнаданских женщин, — сухо поправил я. — Самую выносливую силу в городе, хотя мы лишь недавно сумели её обнаружить. Они теперь — новый гарнизон Фирнадана и представители Первой армии, чем делают нас сильнее.

Слова вызвали мгновение неестественной тишины, которое нарушали лишь звуки непрекращающейся уличной свалки.

— По пути мы везде видели ваши трупы, — не представившийся солдат пожал плечами. — Слишком много.

— Но мёртвых имперцев было ещё больше, не так ли? — наклонил я голову, отчего боец широко осклабился.

— Было, — согласился он. — Но лишь благодаря «перебежчикам». Знай, колдун, враги, которых вы сумели убить, были слабы.

— У тебя есть отличный шанс повторить эти слова, когда император введёт сюда свои легионы, — хмыкнул я. — Очень рассчитываю, что помощь столь легендарного воина запомнится всем и каждому.

— О, она запомнится, — кивнул мужчина. — И я не побегу.

— Хотя бы так… — едва слышно пробормотал Сэдрин за моей спиной.

— Прекращай его провоцировать, Изен, — шепнула мне Ская. — Не для того мы сюда пришли.

— Меня зовут сержант Урген Видлор, — представился он. — Это, — кивок в сторону мужчины, сидящего прямо на чьём-то трупе, — Шода, мой брат, — тот приподнял руку, рукава на которой были измазаны в крови. — Мы присоединимся к вам, ибо как раз закончили здесь.

Цитадель была зачищена до нас, а комендант вскоре найден там же, где некогда стоял Дирас Эдли — в главном зале.

— Место, где я вёл большинство дел, — прокомментировал он, заметив нас. — Приветствую, Изен, и вы, — Логвуд посмотрел на Маутнера и Гаюса, — бойцы Второй.

Здесь мы и задержались, а вскоре, когда подтянулся Эдли, организовали штаб. К этому моменту бой на площади уже закончился. Остатки имперцев сбежали, бросив солидную часть своих сил.

— Для них теперь одинаково рискованно что оставаться здесь, что пытаться перебраться через стены, — пояснил Тольбус.

К обеду Фирнадан, не считая отдельных районов, снова оказался в наших руках. Надолго ли?..

Момент, когда к организованному собранию подтянулся Хельмуд Дэйчер, а также его офицеры, я не застал. Едва ситуация более-менее наладилась, как я, даже не узнав, обнаружили ли мои новые союзники Гектора Сайкса, или нет, направился на второй этаж. Целью были комнаты, которые я и начал сноровисто изучать. Отыскав первую же, имеющую в наличии кровать, сразу в неё и завалился, даже не раздеваясь. Никаких сил не оставалось даже чтобы поссать, что говорить о чём-то большем?

Уже сквозь сон различил слова Скаи, которая что-то произнесла, стоя возле открытой двери, но желания вникать в суть в себе не обнаружил. Не маленькая, сама справится, что бы там ни произошло…

Не знаю, чего было нужно девушке, но позже я периодически слышал какие-то шумы, отдалённые крики, даже обстрел артиллерии, но он проходил фоном. Всё проходило фоном. И это — одна из весьма интересных особенностей нашего организма. Чувство безопасности, неважно, мнимой или настоящей. Здесь, в за?мке, после прихода Второй, я ощутил это самое чувство, оттого ранее чуткий сон превратился в глубокий и всеобъемлющий.

Глаза распахнул сам, очнувшись в полной темноте. Сложилось ощущение резкости, словно кто-то вылил на голову ведро ледяной воды, что, конечно же, было не так. Моргнув, по новой осмотрелся, ощущая себя хоть и не идеально, но на порядок лучше, чем было ранее.

Привыкнув к темноте во время сна, удалось почти сразу различить контуры объектов, а потом память послушно подсказала местоположение. Ага… цитадель Фирнадана…

— Теперь пожрать бы… — хрипло буркнул я, подавив желание ещё немного полежать — сугубо просто так. Нет уж… не стоит расслабляться настолько сильно. Может быть потом… — В следующей жизни, — хмыкнул я, невольно вспомнив про мир за порталом. Что если я снова окажусь там? Что если… задержаться там?

Вздохнув и едва поднявшись, ощутил головную боль, отчего выругался. Проклятье, за что Хорес наградил человечество множеством ограничений⁈ Мало спишь — болит голова, много спишь — болит голова!

Однако подлечить мне её оказалось некогда. Переполненный мочевой пузырь (судя по окну и темноте за ним, я спал не менее десяти часов) потребовал немедленно уделить ему внимание.

С трудом найдя в незнакомых апартаментах соответствующее помещение, справил малую нужду, отчего мозги словно бы встали на место. Впервые появились хоть какие-то осознанные мысли.

— Я воняю, как грязная свинья, — проворчал я, после чего сотворил холодный огонёк, осветив помещение. Похоже, оно играло роль общей уборной сразу для нескольких комнат (трёх, судя по количеству дверей), но… сейчас пустовало. Ещё бы…

Подавив чувство голода, я решил заняться проблемами по мере возможности. А потому приступил к обыску сего чудного места. Быстро удалось отыскать небольшой таз и кусок мыла. Найдя последнее даже удивился, ведь «перебежчики» должны были вытащить отсюда всё, имеющее ценность!

— Ах да, крестьяне и мыло — понятия несовместимые, — криво усмехнулся я, а потом создал горячей воды и принялся отскабливать себя, периодически применяя магию. Ну и ругаясь, тоже периодически.

Очень жалел, что не имелось возможности как следует отмокнуть в ванной, но ещё бoльших по размеру ёмкостей найти не удалось. Бродить же по всему за?мку счёл достаточно глупой идеей. Колдовать же попросту не хотелось. Можно было, конечно, растянуть стенки таза производственной магией, поднять края, расширить дно…

— На хер, — фыркнул на это. — Хватит расслаблений, ещё от прошлого голова болеть не перестала. Надо ускоряться и пойти пожрать…

А ещё я ощущал, что нужно заняться самолечением, ибо не только голова беспокоила меня. Я уже несколько дней чувствовал неприятное покалывание в области почек (застудил?), плюс меня напрягал мизинец на правой ступне — ударился им во время одного боя, но не обратил внимание. Потом палец вроде как прошёл, но всё равно периодически ныл. Вряд ли перелом, тогда боль была бы куда сильнее, но трещина в кости или нечто подобное — вполне реально.

В общем, нужна диагностика и вдумчивое лечение. Самому заниматься этим будет очень неудобно, но другого выхода я не видел. Просить Вирта? Не думаю, что он откажет, но точно станет попрекать, дескать, там ребята лежат без рук и ног, с пулями в потрохах, а я тут ною, что у меня пальчик, видите ли, болит!

Воображение так чётко и скрупулёзно представило этого раздражённого целителя, что меня аж перекосило.

— В жопу его, — мотнул я головой, а потом зашипел от боли, механически отметив, как длинные пряди мокрых волос шлёпнули по шее и ключицам. Зарос…

Закончив с мытьём, организовал себе стрижку — так, как её видел. То есть, никак. Грубо срезал лишнее, обойдясь даже без зеркала, ибо не имелось его тут. Может раньше и было, но такую ценность попросту вытащили.

После волос, сполоснув голову, приступил к чистке и ремонту одежды. Физически не хотелось надевать нечто столь грязное, а потому проблема переплюнула даже лечение. Благо, что мойка помогла мне взбодриться и ощущать себя гораздо лучше.

Так я и занимался, всем понемногу. Успел в должной мере очистить и подлатать одежду производственной магией и даже залечить часть своих ран (включая голову), как дверь (не та, через которую сюда зашёл я) в помещение дёрнулась. В ванную комнату заглянула заспанная хмурая Ская, которая изначально даже не заметила меня, едва не пройдя мимо. Уже начав снимать штаны, девушка услышала демонстративно громкий кашель, отчего её взгляд упёрся ровно в меня.

Я буквально видел, как она мысленно выругалась, потом на миг задумалась и метафорически махнула рукой.

— Отвернись, не придумывай сложностей, — хрипло пробормотала волшебница, заставив меня закатить глаза, но послушно выполнить просьбу.

Далее лечение я проводил уже совместно со Скаей, которая занималась ровно тем же, что делал я около часа назад — водными процедурами.

Совместные переглядывания и обмен короткими, скупыми фразами, вскоре довели до логичного финала — оставив в ванной комнате одежду, обувь и все прочие вещи, мы оказались в помятой со сна постели, где придались естественной и очень горячей страсти.

И откуда только силы и желание⁈ Нет, силы понятно — и я, и Ская успели отдохнуть. Но как же голод? Хотя… своего рода «голод» мы и удовлетворяли.

— Возможно, это наш единственный раз, — произнесла девушка полчаса спустя. И это я ещё считал хорошим результатом! Впрочем, в это время и правда нельзя было слишком сильно увлекаться процессом. Уверен, вскоре начнётся наступление и к этому времени будет лучше оказаться сытым и вылеченным.

Обнажённая Ская с ленцой поднялась на ноги, позволив моему взгляду пройтись по стройным (даже чрезмерно) бёдрам и тонкой талии. И пусть на ней отчётливо проступали рёбра, но девушка всё равно создавала ощущение красавицы.

Посмотрев на меня, она улыбнулась, считывая реакции, а потом провела ладонью по животу, куда я излился, размазав семя по коже.

— Не думаю, что от Фирнадана отстанут, — дополнила Ская ранее сказанные слова.

На миг я задумался, а может всё-таки повторить? Разве Империя и всяческие проблемы не подождут ещё часок?

И всё же, с сожалением, вынужден был отказаться от подобной идеи. Может быть позже…

— Именно этого разговора я ждал, после того, как мы в кое-то веки занялись сексом, — закинув руки за голову, усмехнулся я.

— О, — Ская притворно округлила глаза, — я забыла, что нужно упомянуть чувства и обсудить процесс. И как тебе, Изен, всё понравилось? — ехидно улыбнувшись, девушка подошла и наклонилась ниже. — Может, я у тебя ещё и первой была?

— А может и была? — вытянув руку, нежно коснулся я её щеки. — Или это плохо?

В моей жизни было мало женщин, с которыми я делил постель, однако пока что мне везло находить непохожих друг на друга личностей, каждая из которых казалась в чём-то особенной и приятной.

— Хм, — снова улыбнулась Ская, позволив моим грубым пальцам ласкать свою кожу. Но через миг девушка нахмурилась, подавшись ближе. — А это что?

Её тонкие пальцы едва не обхватили меня за подбородок, но я сумел поймать испачканную девичью ладонь на половине пути.

— Ты?.. — не поняла она, а потом посмотрела на руку. — Какие привередливые! — буркнула волшебница, потянувшись второй ладонью, чистой. — У тебя такая странная линия загара на шее… Нет, чуть выше, на подбородке…

Я застыл, едва удержавшись, чтобы не вздрогнуть.

— Будто бы… старый разрез… — Ская потянула меня за шею, заставив приподнять голову, а потом её пальцы коснулись места приживления чужого лица.

Очевидно, никто не планировал, что я решу с ним полноценно жить. И хоть ни отторжения, ни иной ерунды не имелось (я периодически следил за этим, но всё срослось просто замечательно), но вот такая мелочь, как неравномерный загар из-за шрама…

— Сильно заметно? — мой голос дрогнул.

— Что это? — во взгляде девушки отражалось лишь любопытство, ничего более.

Ох, как бы мне, ха-ха, хотелось посмотреть на твою реакцию, если бы я сказал правду! Правда не думаю, что хоть когда-нибудь рискну добровольно поведать этот маленький секрет.

— В одном из боёв меня зацепили ножом, — провёл я пальцами по месту среза, а потом улыбнулся и потянул Скаю ближе, отчего девушка аккуратно, будто кошка, нырнула под мой бок. — Крови натекло до хера и больше, но… откачали.

— Боёв? — удивилась она. — Мы ведь почти всё время группой воевали, ты в одиночку уходил всего пару раз и всегда возвращался без травм.

— До нашей первой встречи, — пояснил я. — То есть… до той встречи, возле кабинетов наблюдателей.

— Наставников, — медленно произнесла девушка, — имеешь в виду?

Я моргнул, а потом невольно дёрнул левой рукой, которой как раз удерживал волшебницу за плечи, прижимая нежное, но чуточку костлявое тело к своему боку.

А ведь только недавно думал о том, чтобы не запутаться…

— Конечно, — сделав вид, что ничего такого не произошло, согласился я. — Дурацкая привычка, которую в меня вбивали, перед началом вылазки в лагерь имперцев, ещё до основного штурма.

— Ты очень сильно изменился, Изен, — Ская перевернулась, умастившись на мне своей грудью. Приятное чувство, которое, тем не менее, не вызвало даже намёка на шевеление ниже пояса, хотя ранее, несомненно, поглотила бы меня с головой. Ранее, не сейчас. Поднятая тема требовала максимальной осторожности. — Признавайся, кто ты и куда дел настоящего?

Первым желанием было ударить. Водный хлыст на максимальном давлении разорвёт её на две половинки. Потом сразу же контрольная «капля» в голову. Тело нарубить до неузнаваемости, а потом забросить в таз, в котором принимал ванну. Следом нарастить сверху крышку при помощи производственной магии. Убедиться, что полученный фарш будет тщательно запакован и нигде не осталось даже маленькой щели — чтобы не началo вонять. Итоговую конструкцию спрятать в стену, разобрав её часть при помощи той же производственной магии.

Без наличия трупа, Ская просто… исчезнет. Где она, куда пропала? Кто бы знал… Во время осады точно будет не до этого, а там… всё просто забудется, верно?

Но вместо этого я поцеловал её, а спустя миг ощутил, как руки девушки обняли меня, показав, что предыдущие слова являлись лишь шуткой.

Шуткой, от которой моё сердце забилось так же сильно, как во время боя с вражеским сионом. Шутка, которая почти привела к тому, что Ская оказалась бы нашинкованным на куски мяса с костями и кровью.

Можно вывести человека из Империи, но нельзя вывести Империю из человека.

Громкий стук прервал нас в момент, когда поцелуи начали углубляться. Пальцы моей левой руки уже гуляли у Скаи между ног, ощущая жар и влагу. Мы оба понимали, что одного раза решительно не хватило. Мало!

— Проклятье, — прошипела девушка, а потом, напоследок, легонько куснула меня за шею. — У нас ничего не было! — успела проговорить она, после чего поднялась и стремительной тенью нырнула в сторону уборной, где мы оставили часть наших вещей.

— Не было? — приподнял я бровь. — А почему?

Мысли закрутились вокруг странного нежелания Скаи принять факт произошедшего. Она что, стесняется? Кого? Меня? Или других? То есть… у волшебницы до сих пор сохранилось чувство стеснения? После всего, через что мы прошли?..

— Зайдите! — крикнул я, подтянув плед, которым прикрыл себя ниже пояса.

— Господин Изен? — это оказался гонец, смуглокожий мальчишка, лет пятнадцати. — Поручение командира Гаюса!

— Докладывай, — обнаружив нижнее бельё, я принялся одеваться, никого не стесняясь.

— Кхм, — откашлялся он, отвернувшись в сторону, однако говорить продолжил, причём весьма бодро, — допрос захваченных имперских офицеров дал результат! Мы выяснили места, где до сих пор присутствуют силы противника. Командир Гаюс считает, что в одном из них может скрываться предатель… э-э… он не сказал, кто именно, — парень пожал плечами. — Повелел найти вас и позвать. Там ожидается крепкая оборона, нужны маги.

— Ещё бы, — проворчал я, порадовавшись, что успел привести в порядок себя и одежду. Чего уж, даже неожиданное (но очень приятное) углубление знакомства со Скаей организовал! Жрать только хотелось, аж живот крутило. — Дай минуту одеться, да веди.

— Мне поручено собрать ещё четверых — ваш отряд, сэр, — добавил он.

Я ведь скоро привыкну, что меня «сэром» зовут. А что будет после войны? Если доживу… Хех, интересно, что случится быстрее: смерть от «старости» или от пули?

— Вот вместе и пойдём, — хмыкнул я, а у самого снова возникла надежда на… ультиму? Пусть будет ультиму. Вдруг я стал вечным магом? Ха-а… как император…

— Сэр, мне мало что известно, — чуть тише и слегка смущаясь продолжил говорить паренёк, — просто… если вы пойдёте громить имперский лагерь, то…

— Не мямли, — подтянул я рейтузы, привычно их подвязав и мимолётом подметив, что умудрился снова похудеть. Опять?.. Куда сильнее? И так уже прохожу по категории: «тощий, но жилистый». Скоро ветром будет сдувать. Да не наколдованным, а самым обычным.

Мысли о ветре напомнили желание потренировать другие стихии, так как… потенциал! Ведь если бы я не владел водой или землёй, либо владел ими хуже, то сумел бы дожить до сегодняшнего дня? Не факт… И даже не начинай думать об ультиме! Один лишь Хорес знает, что там с ней.

Хорес… А могу ли я всё ещё продолжать обращаться к нему? Понятно, что привычку так просто не убить, но… Эх, кто там вместо него? Триединство? Я им больше ругаться привык, чем восхвалять! И почти не знаю никаких традиций, молитв или праздников! Сука, да меня чудом до сих пор не разоблачили на этих мелочах.

— Простите, сэр! — вытянулся излишне молодой гонец. — У меня младший брат есть, до последнего в подземке отсиживался, а при вчерашнем штурме города Второй, вместе с отрядом на поверхность вылез. Их имперцы захватили, причём регуляры, а не «перебежчики», так что жрать никого не стали, но куда потом делись — ни малейшего понятия. Может за город вышли, а может ещё где-то тут. Я подумал, может быть он у них в плену?

— Младший брат? — покосился я на него.

— Так точно, — подтвердил он. — Ему одиннадцать.

У многих из… не слишком разборчивых солдат, маленькие мальчики ценятся на уровне девушек. И если его не убили, то быть может участь паренька оказалась гораздо хуже, чем простая смерть.

Этого я, конечно, говорить не стал, хотя чувствуется, гонец и сам должен понимать.

— Всех пленников, которых встретим по пути, мы конечно же освободим, — уверенно ответил я. — Иного и быть не может. В нашей ситуации важен каждый, будь он умелым бойцом или обычным гражданским.

— Спасибо, сэр! — улыбнулся смуглокожий паренёк.

— Рано благодаришь, — нашёл я свои сапоги, после чего оглядел комнату на предмет того, не забыл ли чего-нибудь. Но вроде бы взял всё.

Ская уже успела одеться и встретила нас, разыграв бездарную сценку удивления и незаинтересованности. Она столь демонстративно изображала, что между нами ничего не было, что я даже наступил ей на ногу, шепнув, чтобы перестала валять дурака. Конечно же на меня за это обиделись.

Следом добрались до Дуноры (если бы не гонец, я бы даже не узнал, в какой комнате она находилась), разбудив девушку. Её сонная мордашка вызвало мимолётное умиление, но естественной реакции организма не последовало — Ская успела снять уровень моего «напряжения», пусть и не до конца.

Я дал Дуноре немного времени — собраться, привести себя в порядок, а потом искать нас в столовой.

— Но мне приказали сразу к командиру… — потеряно пробормотал парень.

— Я не ел больше суток, — ответил гонцу, хлопнув его по плечу. — Дай хотя бы паёк возьму, а там дожидаемся Дунору и сразу идём.

Сэдрин и Марлис тоже обнаружились в столовой. Парочка обсуждала дальнейшие действия и наше в них участие. Наверное я бы уже сидел среди них, если бы не утренняя «разминка» со Скаей.

Под торопящим взглядом гонца торопливо набрал горячего мяса и хлеба (последние запасы, как объявил повар — похоже теперь надежда лишь на провиант, который подвезла Вторая), приступив к трапезе прямо на ходу. Ская, вдобавок, не забыла взять немного и для запоздавшей Дуноры, дождавшись которую, моя маленькая группа быстрым шагом направилась на улицу, где вскоре встретилась с Маутнером и Гаюсом, которые уже выстроили людей.

«Полосы» расположились на площади, подле цитадели. Ныне все трупы отсюда убрали, а потому она казалась на удивление пустынной. Я не заметил ни крови, ни обломков оружия, лишь выбоины от пуль, да разбитую брусчатку — следы применения сильных чар или взрывчатки. Может гранаты инсуриев, а может — от солдат Второй.

Людей кроме их отряда не имелось. Говорю же — пустынно. Ощущение города-призрака, который забросили и оставили лишь руины: выбитые окна, трещины в стенах, обрушенные перегородки, осколки артиллерийских снарядов… Людей Второй, пришедших в качестве подкрепления, не хватило, чтобы дать Фирнадану иллюзию жизни. Сейчас они, очевидно, заняли ключевые направления, усилив оборону.

Командиры стояли возле обломка каменной колонны, которая весьма удачно заменила им стол. Сверху лежали потрёпанные от частого изучения карты города и его окрестностей.

— Вовремя, — кивнул капитан, заметив нас, а потом махнул рукой гонцу, отпуская его. — Птички запели, а потому у нас есть сведения о целых трёх точках Фирнадана, где закрепились имперцы, — его палец уткнулся в карту, где мелкими камешками, очевидно, были обозначены нужные позиции. Первую я разглядел возле старой таверны «Одинокий олень», вторую — у внутренней башни возле южных ворот, третью — у садов, возле северо-западного участка стены. — Одна из них под контролем графа Моргрима… — Маутнер на миг замялся, — во всяком случае была, ибо не уверен, что он всё ещё тут.

Ох, надеюсь, что отец не допустил такой глупой ошибки. Зачем оставаться в захваченном городе? Уверен, его отряда телохранителей-сионов хватило бы, чтобы успешно покинуть его, даже в той, вчерашней заварушке. Разве что у него был конкретный приказ?.. Не, глупости. Никто не стал бы приказывать целому графу что-то самоубийственное! Тем более, что ситуация у Империи, хоть и неприятная, но отнюдь не смертельная.

Верно, — мысленно вздохнул я. Империя не бьётся в предсмертных конвульсиях. Дэсарандес наверняка видит ситуацию совсем иначе и уже готовится её перевернуть. Скорее всего у него есть план, который находится в процессе реализации. Да… план… Уверен, у него есть план на что угодно. Может ли быть так, что «перебежчики» — не просто месть Мобасу и средство сократить потери своего войска, а заранее продуманный стратегический ход? Что если император изначально знал о сложности захвата Фирнадана? Война — старый приятель Дэсарандеса, который знает её от и до. И хорошо бы, чтобы командование вольных городов не забывало об этом, дабы оставалась хоть какая-то надежда вырвать клыки у этого змея.

На данный момент у императора сохранялось солидное численное преимущество, а что хуже всего — он сохранил самые смертоносные свои войска, элиту, которую не пускал в город, опасаясь статуи Сэнтилы.

Однако, несмотря на наш козырь, у Дэсарандеса есть множество способов покончить с нами. Он будет глупцом, если не воспользуется одним из них… Что получается? Вероятнее всего, нас всё-таки уничтожат. Рано или поздно. Я уже как-то обдумывал этот момент. И что будет после? То есть… предположим, что мы отступим к той же Сауде, а что дальше?

Хм-м… да, вчера мы отбили Фирнадан, но надолго ли? Увы, такими маленькими победами не выиграть войну — император жертвует лишь откровенным мусором, удерживая у себя сотни тысяч опытных и смертоносных бойцов. И рано или поздно мы столкнёмся с ними.

— Но даже если Моргрима там нет, — продолжил Маутнер, — велик шанс, что предатель до сих пор скрывается в городе. Один из имперских офицеров доложил, что Сайкс словил пулю во время вчерашнего контрнаступления Второй. Если поблизости не было хорошего лекаря, то не факт, что его рискнули бы перевозить в имперский лагерь.

— Лекари редко появляются на передовой, — кивнул я. — Хотя с учётом того, что Фирнадан был захвачен…

— Верно, — мрачно кивнул Гаюс, — шанс есть всегда.

— К сожалению, какая из трёх этих точек нужная мы так и не узнали, — капитан развёл руками. — Придётся действовать наобум, ибо даже с усилением от войск Второй, «Чёрные Полосы» не сумеют ударить по всем трём направлением сразу.

— Кстати да, неужели имперцы столь сильно закрепились там? — удивился я. — Почему армия ещё не занялась ими?

— Занимается этим прямо сейчас, — усмехнулся Гаюс, указав на себя пальцем. — История творится буквально на глазах.

— Это был не глупый вопрос, — словно в своё оправдание высказал я, — вчера войска Хельмуда Дэйчера разгромили всех оккупантов, но три эти лагеря так и не подверглись осаде и захвату? Почему?

— Крепкие позиции, — скривился Маутнер. — У Второй не так много сил, как она хочет показать, чтобы забрасывать их «мясом».

— Плюс туда отступила часть имперцев, — добавил Гаюс. — Хорошо бы действовать поэтапно, не создавая трудностей на ровном месте. Поэтому вчера Фирнадан очистили от шелухи. Сегодня доберёмся до мякоти.

Укреплённые позиции в городе-крепости… Если занять грамотную оборону или подключить магов, которые нанесут руны, то даже обычный дом можно превратить в очень опасное и практически неуязвимое место. Говорю как тот, кто сделал нечто похожее.

Сколько же будет потерь во время ожидаемого штурма? И всё ради предателя… «Доберёмся до мякоти», как высказался Гаюс. Хотя нет, не только ради предателя. Нам в любом случае пришлось бы зачищать эти позиции. Да, так и есть.

Помнится, Гильем Кауец писал, что каждому действию соответствует своё время, некая пора? когда его совершение не требует от человека никаких особых усилий и даже соответствует велению собственной души. Нет никаких гарантий, что суждения, свойственные какому-либо моменту или возрасту, сохранятся в будущем, что праведность и благочестие останутся таковыми, как ни в чём не бывало. Мы все, так или иначе, осознаём это, и в наших душах всегда присутствует своего рода гибкость, позволяющая меняться, когда того — порою мягко, а порой и беспрекословно — требуют обстоятельства. Однако же ненависть, как и любовь, неразрывно связывая с другими людьми, зачастую делает нас несклонными к компромиссам. Ненависть есть грех, но грех, противопоставленный другому греху, ибо что за душа может быть до такой степени переполнена скверной, дабы желать зла невинному? Или хуже того — герою?

Падший генерал Гектор Сайкс обязан был быть злодеем, хотя бы ради того, чтобы эти люди не могли винить в будущих потерях самих себя. И вот, банальная операция по зачистке превращается в эпос о величии, мести и справедливости.

— Мы всё равно их прикончим, не так ли? — спросила Ская. — Зачем они остались? Чего ждёт Дэсарандес?

— Вопрос, ответ на который знает только сам император, — проворчал сержант Лотар, также стоящий рядом.

— Комендант считает, что имперцы собрались держать оборону внутри города, — процедил Гаюс. — Повторить подвиг — ваш или тех некромантов.

— Некромантов? — переспросил я. — О ком речь?

— О ком не знаю, — мотнул он головой, — но эта группа магов умудрилась удерживать одно поместье на поверхности города всё время штурма. Их пытались захватить дюжину раз, но всё время вынуждены были сдавать назад.

— Неплохо! — удивлённо воскликнула Ская. — Они сейчас здесь? Будут участвовать?

— Где-то здесь, это точно, — Маутнер пожал плечами, — очевидно, что сейчас тоже чем-то заняты, но конкретику мне не сообщили.

— Кроме нас, — кивнул я на волшебницу, — другие маги будут участвовать в вылазке?

— Комендант приставил нам Ирмиса, — кивнул капитан. — Он, в форме птицы, сейчас на разведке.

Ага… мой «друг».

— Хорошо бы, чтобы оборотень увидел Сайкса, дабы мы точно знали, на что идём, — буркнул Гаюс, а потом указал в точку на карте. — Наша группа берёт на себя укрепления у садов, возле северо-западной стены. Там небольшая фруктовая роща, ныне полностью перекопанная. Ублюдки засели крепко, организовали земляные валы, частокол и ловушки. Оборона также подкреплена инсуриями. Придётся действовать осторожно, но быстро. Логвуд ожидает, что в ближайшее время Империя вновь пойдёт на штурм. К этому моменту надо зачистить все их позиции в Фирнадане, чтобы у ублюдков не было готового плацдарма.

План имелся лишь черновой. Действия во многом зависели от разведки, которую представлял друг Изена (мой друг) — Ирмис. И в отличие от Скаи, он вызывал у меня подспудные опасения. С другой стороны, я уже столь долго воюю на стороне Фирнадана и убил стольких имперцев, что попросту не верю, что меня могут объявить предателем. Даже если вскроется факт смены лица — в ближайшее время надо раздобыть зеркало и убрать шрамы! — то его скорее сочтут криво сделанной операцией. У меня идеальная репутация, насколько это возможно в такой кровавой сече. Но с другой стороны… по законам военного времени… Боюсь, что даже обычный факт подозрения уже может заставить руководство Первой или Второй направить меня на проверку, результат которой покажет весьма и весьма неоднозначные факты. Надо оно мне? Нет, не надо.

— Всё нормально? — тихо спросила Ская. — Ты такой задумчивый.

— Всё отлично, — хрипло ответил я, по инерции завладев её рукой. Девушка дёрнулась, желая было вырвать ладонь, но я лишь крепче сжал тонкие пальцы. — Признай это. То, что случилось — не ошибка.

— Я и не отрицала, — она прекратила дёргаться, а потом покосилась по сторонам, — просто не хочу, чтобы про нас знали.

— Почему? — у меня были мысли, но озвучивать их не желал. Хотел узнать её собственные доводы, а не мои же, поданные под другим углом.

— Ну… — волшебница ненадолго замолчала, — это против правил.

— Пожалуй, — пожал я плечами, — выставлять подобное напоказ точно будет не лучшей идеей, но и изображать, что ничего не было — тоже.

— Я… а что, собственно, было? — прищурилась Ская. — Ничего такого.

— Верно, — улыбнулся я. — Ничего такого.

Тень птицы позволила прекратить этот затянувшийся разговор. Я думаю, нам нужна некоторая пауза. Время, чтобы уложить ситуацию в голове. Быть может, если оба выживем, то этой ночью…

Ха-а… главное, чтобы не начался новый штурм.

Ястреб приземлился на площади, обратившись в парня, одетого в потрёпанный старый камзол. Ирмис отряхнулся (это не сильно помогло) и огляделся, выискивая командиров, которые уже направились к нему. Я пошёл вместе со всеми. Нужно было понять, как будем действовать дальше.

— Ская? — оглянулся я, посмотрев на девушку. — Надо послушать. Маги должны быть в курсе ситуации.

Заторможено кивнув, она двинулась следом. Не знаю, откуда в её темноволосой голове все эти правила, вбитые, вероятно, в магической школе или военной учебке. И даже не знаю, стоит ли тратить время, чтобы выбить их, или просто позволить ситуации идти своей чередой?

— Не так чтобы сильно много узнал, — Ирмис начал доклад с оправданий, что моментально испортило мне настроение. Не люблю, когда так начинают, словно заранее знают, что не сумеют дать того, чего хотят остальные. — Сами знаете, территория садов сильно открытая, спрятаться можно или высоко в небе…

— Откуда же мы знаем? Кто как, а я впервые здесь, — негромко фыркнул сапёр Грайс.

— … но тогда и обзора толком не будет, — продолжал парень, притворившись, что не услышал чужого бурчания. — Можно было осмотреться, разместившись на крышах ближайших домов, окружающих сад, однако там засели регуляры: небольшие группы, человек по десять.

— Скрытно не подобраться, — недовольно буркнул Гаюс.

— Малой группе, под маскирующим барьером, — предложил я. — Можно попробовать подойти впритык, а там кому-то забраться выше и тихо вырезать их.

— Бесшумно забраться на крышу дома и вырезать сразу десятерых? — Маутнер скептично приподнял бровь. — Будь у нас пара опытных сионов…

— Можно кинуть взрывчатку, — хмыкнул Грайс. — Заметно, но сразу минус десять.

— Тогда и без взрывчатки можно, — закатил я глаза. — Пара мощных магических атак сметёт их всех — сомневаюсь, что у кого-то из обычных вояк есть Слеза. Но разве смысл их расположения не в том, чтобы уведомить основные силы о нападении?

— А что если пробраться со стены? — предложил Гаюс, указав на карте. Командир имел в виду основную крепостную стену, защищающую Фирнадан. — Что там на ней, Ирмис? — требовательно уставился он на мага.

— Тоже регуляры, две группы. Там же равелин проходит, вот они друг напротив друга и расположились, — пояснил колдун. — Защищают и наблюдают за противоположными направлениями.

— Снять одновременно? — предложил я. — Магов, чтобы организовать две группы, зашедшие с разных сторон, у нас хватит, динамический маскирующий барьер не так сложен, даже если его растянуть. А ежели ещё диверсию предварительно организуем, то вообще красота будет.

— Всё-таки предстоит бесшумное убийство? — Сэдрин наморщил лоб.

— Это проще, чем вначале бесшумно забраться на крышу дома, а потом там же тихо убить противника — и повторить на нескольких точках. Последнее звучит как довольно сложная затея, но какую я сумел придумать сходу, — почесал лоб. — Но то я — юный и неопытный маг, другие, быть может, подскажут более стoящую идею?

— Какую диверсию хочешь? Сброс бомбы с воздуха? — поинтересовался Грайс, чьи мысли, казалось, всегда ходили вокруг взрывов.

— Контроль неба там хороший, так что придётся взлететь высоко, — влез Ирмис, а после пожал плечами, — значит, точность будет аховой. Скорее всего бомба прилетит сильно мимо цели.

— Подорвём пустующий дом, возле ворот, — постановил Маутнер. — Всё равно на совещании с Логвудом решили, что стоит перегородить часть улиц, вот и поможем заодно.

— Тратить взрывчатку на такое… — сапёр поджал губы.

— Могу рунами расписать, — предложил я, отчего Ирмис покосился на меня с чётко видимым удивлением. — Пришлось многому научиться, — хмыкнул я, поймав его взгляд.

Парень слабо улыбнулся и кивнул.

— Чтобы потом резко бежать к стене и обходить дома через западный рынок? — нахмурился Гаюс. — Не пойдёт. Долго.

— В виде ворона? — озвучил я ещё один вариант.

— У нас есть взрывчатка, — уверенно провозгласил командир и стальным взглядом уставился на Грайса.

Сапёр вздохнул и почесал задницу.

— Будет-будет, — негромко проворчал он. — Куда денется?..

Выступили мы практически сразу. Людей разделили на три группы. Две из них пройдут через северо-западную стену, клещами. По плану важно снять обе группы караульных тихо и незаметно, поэтому маленькие отряды проберутся поближе под маскировочными барьерами, атаковав стремительно и тихо. Один отряд буду прятать я, второй — Ская. Ирмис подстрахует девушку и проведёт разведку, когда их группа выйдет на стену. Аналогично поступлю и я.

Если проблем не возникнет, то после устранения караульных мы объединимся и спустимся в сады, где в центральных усадьбах разместилась основная масса противника. Действовать продолжим в маскировке. На этом этапе, для отвлечения внимания, третий отряд подорвёт здание, засыпав обломками улицу с противоположной от нас стороны. Это заставит имперцев оттянуться подальше, освобождая нам должное пространство, чтобы отыскать Сайкса или ударить ублюдкам в спину — в зависимости от ситуации.

Впрочем, «Полосы» предполагали, что план быстро улетит по одному месту, отчего придётся работать «по обстановке», чего не хотел никто. Впрочем, в идеале было захватить или устранить вражеского командира, а также генерала-предателя, ежели последний там будет. Это заставит имперцев потерять инициативу, став лёгкими мишенями. К тому же, скорее всего, тихо сработать не получится, отчего придётся столкнуться с силами врага. Точное их число неизвестно, но Маутнер предположил не менее пяти десятков. Учитывая, что людей у «Полос» маловато, даже если посчитать моих ребят, то можно будет заманить противника на заранее заминированные позиции.

Хах, останется только заминировать их!

В любом случае, сразу после отвлекающего подрыва, третья группа направится в лобовую, связывая имперцев боем и создавая ощущение вот-вот начавшегося штурма. Чем качественнее они сыграют свою роль, тем выше шанс, что мы, диверсанты, перебьём регуляров со спины.

— План даже звучит так, будто придётся пару раз рискнуть своей задницей, — не слишком довольным тоном озвучил я ещё на этапе обсуждения. — Нет, понятно, что у нас мало людей и мы не можем переть напролом, однако… — я покрутил рукой, — никто не находит, что в любой миг всё может повиснуть на волоске?

— У вас будет трое магов, — мрачно возразил мне Гаюс. — То есть, все отрядные. Это максимум, что можно реализовать.

— А что остальные силы Второй? — поинтересовался Сэдрин, мой лейтенант. — Неужели они не могут предоставить поддержку, кроме «Чёрных Полос»? Пусть хорошего и известного подразделения, но достаточно малочисленного?

— Одновременно с этой точкой будут браться две другие, — ответил Маутнер. У капитана также был не слишком довольный вид. — Кое-кто оттянется туда, но основные силы Второй — восстанавливать укрепления подле ворот и совершить новую вылазку к центральному лагерю Империи.

— Новое нападение? — удивился я. — Не будем ждать их хода, а полезем сами?

— Война редко выигрывается в обороне, — слабо улыбнулся Гаюс. — Это пока предварительный план, он ещё будет дорабатываться, но Логвуд, Эдли и Дэйчер обозначили ему приоритет.

— Рискованно, — негромко пробормотала Дунора, но замахала руками, как только на неё посмотрели.

— Все битвы рискованны, — подвёл итог сержант Лотар, — но у нас нет другого выхода. Как и всегда, — голос усача дрогнул, дав понять, что он сам предпочёл бы именно какой-то другой вариант.

И вот мы пересекли город, добравшись до северо-западной стены. По дороге встретили несколько патрулей и десяток гонцов. Взвод солдат быстрым шагом направлялся в сторону Кузнечной улицы — их офицер перемолвился парой слов с Гаюсом, который ничего нам не сказал. Видимо, вопрос не стоил внимания.

Возле садов, метрах в трёхстах, размещался старый храм Триединства, подле которого мы и разделились. Я с Маутнером, всеми своими людьми (не считая Скаи) и ещё десятком его ребят, направились по западной стороне. Гаюс со Скаей, Ирмисом и аналогичным десятком — по северной. Сержант Лотар с остальными остались минировать дома, чтобы обрушить их, привлекая внимание имперцев и давая нам шанс реализовать свой скрытый потенциал.

По дороге я растянул защитный барьер на нашу группу, хоть это и оказалось не очень удобно — людей многовато. Килара, единственная женщина в отряде капитана, заворчала было, что я впустую трачу энергию, но после моего молчаливого взгляда, пожала плечами, признавая целесообразность.

— Город всё ещё не безопасен, — поддержал меня Маутнер.

Удержание барьера требовало спокойствия, а потому меня потянуло в созерцательную меланхолию. Я оглядывался, подмечая небывалую пустоту Фирнадана, а также его… запустение. То есть, ранее сложно было пройти достаточное расстояние, чтобы не услышать возню «перебежчиков» или чьи-то крики, не заметить дым костров или кучи гнилых — либо объеденных — трупов. Сейчас мертвецов убрали почти отовсюду, отчего остались только разрушения и следы прошедшей бойни.

Я не был знаком с городом до начала войны, но он странным образом оказался мне близок. Пока ещё не сроднился, но ощущал, что вскоре придёт и это чувство. Интересно, если бы у меня был выбор, где бы я предпочёл умереть?..

Дорога вскоре упёрлась в ряды разграбленных домов. Широкие центральные улицы сменились узкими и тесными. Судя по грязи и мусору, тут долгое время заправляли «перебежчики». Начали встречаться сгнившие, объеденные мертвецы, чей запах бил но обонянию, как удар молота. Большинство тел уже представляли собой скопище личинок, мух и червей. Даже извечные крысы не рисковали подобное жрать.

Парни Маутнера старались не реагировать на них, но я всё равно замечал эти взгляды и редкие гримасы. Мои люди уделяли трупам внимания не больше, чем куче навоза, оставшейся из-под коровы. Мы слишком привыкли к подобному за время осады.

Ряды домов были абсолютно пусты, двери выломаны или открыты. Местами виднелась старая, засохшая кровь. Интересно, здесь кто-то прятался, кто-то оборонялся или «перебежчики» просто передрались друг с другом? А может это солдаты Второй прошли по этому местечку, выискивая спрятавшихся имперцев?

Идущий впереди капитан поднял руку, отчего вся группа мгновенно остановилась. Я порадовался, что не забыл про барьер, однако порадовался тихонько, дабы не сбить его ненужной в данный момент эмоцией. Благо, что контроль успел наработаться, а потому я легко переключал свои состояния и мысли, почти не обращая на них внимание.

Сапёр Грайс обменялся с Маутнером жестами, чей смысл от меня ушёл. К «обсуждению» присоединились другие «Полосы», но спустя десяток секунд вся их группа молчаливо двинулась в сторону от стены, хоть и оставаясь параллельно ей.

Переглянувшись с Сэдрином, направились следом.

Спустя пару минут я услышал шум: кто-то что-то тащил, изредка негромко ругаясь на таскольском. Ага, вот и причина задержки.

Капитан аккуратно выглянул из-за угла, а потом жестом направил двух человек в обход, а ещё двух — на крышу ближайшего дома. Сам, вытащив правой рукой короткий мушкет, а в левой зажав артефакт с неизвестными мне свойствами, принялся ожидать.

Поймав мой любопытный взгляд, Маутнер слабо улыбнулся и пожал плечами. Было ясно, что объяснения будут позже. Впрочем, особых объяснений мне не требовалось, ситуация казалась максимально понятной.

Дождавшись только ему известного мига, капитан вышел из-за угла и направился вперёд — в сторону шума. За ним выдвинулось трое бойцов. Вместе с моей группой осталось ещё четверо.

— Я сдаюсь, сдаюсь! — почти сразу раздался мужской крик. — Я не солдат, ничего не делал!

Даже встретив своих врагов он продолжал говорить на таскольском, очевидно попросту не зная иного языка. Изен, кстати говоря, знал язык Империи? Потому что иногда мне кажется, что я уже показал столько всего, что даже распоследнему идиоту не хватает только желания собрать мои «странности» в кучу, дабы понять, что никакой я не представитель гильдии магов вольных городов и Сауды в частности.

На крик быстро последовал удар, а потом некоторое время слышались тихие переговоры, неразличимые с такого расстояния. Вскоре капитан и остальные ребята вернулись. Имперца с ними не было. Похоже, он остался там и в ближайшее время падальщики заполучат новый труп.

— Придурок, который отстал от своих, — негромко поведал Маутнер. — Мародёрил поблизости, желая дождаться имперского штурма и присоединиться ко своим.

— Это он говорил, что отстал, — вклинился Грайс. — Но судя по запаху перегара, просто валялся пьяным телом где-то в подвалах, вот и не попался парням из Второй, когда они зачищали этот район.

— Врать даже перед смертью? Как это по-имперски, — хмыкнула Килара.

Коротко обсудив ситуацию, группа ускорилась, ибо мы и так потеряли достаточно времени. Если упустим ещё, то вся операция может посыпаться, как карточный домик… Однако и звуки проверить нужно было, вдруг там находилась засада или недобитки, готовящие диверсию? А может — часть сил имперцев, отпочковавшихся от укреплений в садах? В таком случае их допрос и устранение были бы жизненно важны для успеха всей операции!

Двигаясь вдоль стены, мы быстро обнаружили проход внутрь. Всё-таки Фирнадан был городом-крепостью, а потому имел очень солидные, хоть и в должной мере порушенные укрепления.

Коридоры внутри стены были узкими, но не пыльными. Похоже не так давно по ним проходили люди, причём не один раз. И хоть я озвучил доводы, высказав опасения, что лестница могла быть заминирована, капитан не принял аргумент.

— До вчерашнего Империя считала, что уже захватила Фирнадан. Так зачем им было минировать собственные стены? — спросил он.

— Это могли быть наши, — пожал я плечами. — Оставили «подарок» для противника, в который попадём мы.

— Не стали бы они класть взрывчатку или расписывать рунами именно стены, — возразил мне, как ни странно, мой же лейтенант. — Это ведь одно из ключевых укреплений и его обрушение откроет очередной проход армии врага. На подобное могли бы пойти лишь в самом крайнем случае.

Я хотел было спросить, почему Сэдрин не считал нашу ситуацию ДО получения подкрепления Второй армии крайним случаем, но решил не усложнять. Мы уже почти добрались до вершины, а значит, мои опасения не подтвердились. Да и выхода у нас, так-то, не имелось. На верх и правда нужно было идти.

С опозданием я подумал, что мог бы создать водное щупальце и прощупать им ступени, но… хорошие мысли всегда запаздывают.

Триединый с ним, постараюсь вспомнить о подобном в следующий раз. Он ведь будет, верно? Этот следующий раз…

Перед тем, как встать на стены, группа пропустила наверх меня и пару разведчиков, которые принялись осторожно изучать окрестности, дабы не подставить основной отряд под удар. Я тоже огляделся, но стена была пуста на всём протяжении взгляда. Безусловно на ней хватало укрытий, ибо нельзя забывать, что это крепость, а потому и стена здесь была не простым кругом, однако мне всё равно казалось, что тут нет никого, кроме нас.

С этой высоты, вдали, по правую руку, были видны сады — рощи деревьев, чудом не сожжённых ни нападающими, ни защитниками. Где-то в их глубине расположены усадьбы, в которых окопались имперцы. По левую — широкий, истерзанный войной клочок земли, дальний конец которого упирался во вражеский лагерь, размер которого немногим уступал Фирнадану.

Прищурившись я снова огляделся, а потом, как и требовал план, принял форму ворона. Нужно было осмотреться сверху. На той стороне аналогично поступит Ирмис. И хоть птицы могут дать имперцам понять, что мимо летает разведчик, но… в небе всегда находились птицы, а возле мест бойни их собирались целые стаи — кормится. Здесь, в Фирнадане, еды для них набралось столько, что не успевают жрать, оставляя крысам и насекомым.

В облике ворона зрение резко обострилось, позволив рассмотреть все интересующие меня участки. В первую очередь — ближайшие окрестности, которые оказались пусты, как я и предполагал. Далее, возле садов (на вершине стены), как и говорил Ирмис, расположился отряд солдат. Они укрепились вдоль куртины, заняв позицию таким образом, чтобы оставаться незамеченными снизу. Регуляры организовали себе укрытия в виде простеньких самодельных баррикад, поверх которых собирались вести ружейную стрельбу.

Хм… в целом, ничего сложного, особенно если удастся подобраться незамеченным: мы просто перережем их за несколько секунд.

Убедившись, что с этой стороны сложностей возникнуть не должно, я перевёл взгляд на имперский лагерь. Армия Дэсарандеса расположилась на поросших травой холмах, окаймлявших край равнины. На каждой вершине стояли штабные шатры под знамёнами разных имперских аристократов или генеральских батальонов. Между палаточными городками паслись огромные стада скота и табуны лошадей — похоже их перетащили сюда, когда главный склад и другие лагеря подверглись нападениям.

Но живность — ладно. Больше всего меня привлекло иное. Вдоль частоколов возвышались три ряда распятых пленников. Пустынные стервятники, вороны и мошкара вились вокруг тел. Самый дальний ряд крестов поднимался над лагерными валами и рвом (даже его организовали, ублюдки!), расположившись прямо на пожелтевшей траве. Земля парила после недавнего дождя, что было заметно даже визуально.

Над лагерем тоже летали птицы, часть из которых, безусловно, являлась магами-оборотнями, а часть — прирученными друидами питомцами, но я всё равно подлетел чуточку ближе, притворяясь падальщиком. Кое-что в распятых пленниках меня привлекло. Смуглокожий мальчик, не старше десяти или одиннадцати лет. Мухи, слепни и мошкара облепили его так, что несчастный казался накрытым ковром. Возле ладоней и ступней, там, где гвозди пробили кость и плоть, собралось особо много насекомых — целые бесформенные сгустки. У мальчика не было ни глаз, ни носа — лицо его представляло собой одну ужасную рану — но он ещё оставался жив.

Эта картина запечатлевалась в моём сердце, как след кислоты на бронзе. Руки в форме крыльев похолодели и застыли, словно собственное право на жизнь сжалось и скрылось где-то в животе.

Почему-то я сразу вспомнил сегодняшнего гонца и историю про брата, которого забрали имперцы. Может ли подобное быть совпадением?

Вот он… предо мной. И я не могу его спасти. Не могу даже подарить ему милость быстрой смерти. Ни этому мальчику, ни кому-либо другому из сотен захваченных, распятых вокруг этого лагеря. Я ничего не могу сделать.

Это знание пронзило моё нутро, как шепоток безумия. Беспомощность — это то, что заставило меня задрожать, с трудом удерживаясь в воздухе. Беспомощность… но не та, которую дают плен и пытки — подобное мне уже знакомо. Конечно же пытки могут сломить каждого, это факт. Но то, что открылось мне сейчас… Я ощутил, что несмотря на собственные силы, на чувство, что стал весьма могучим и умелым колдуном, способным сойтись в бою, как с другим магом, так и с сионом или инсурием (причём с весьма хорошим шансом на победу!), не могу ничего сделать. Я ничтожен и мир наглядно показал мне это. Ткнул носом в кучу мерзости, прямо в миг, когда ко Второй армии пришло подкрепление и я на короткое время поверил, что Фирнадан сумеет завоевать свою свободу. Когда посчитал, что у нас есть шанс.

Нет, мир неизменен. И это знание только что выжгли мне в душе калёным железом. Я ничего не могу сделать. Ничего.

Через непреодолимое пространство я смотрел в невидящие глазницы мальчика и расстояние словно уменьшалось с каждым вздохом, пока наконец не появилось чувство, что сейчас можно будет коснуться губами обожжённого солнцем лба несчастного. Прошептать утешительную ложь: «Твою смерть не забудут. Не забудут истину твоей драгоценной жизни, с которой ты отказываешься расставаться, потому что больше у тебя ничего нет. Ты не один, малыш».

Ложь. Мальчик был один. Один на один со своей агонизирующей, умирающей жизнью. А когда тело станет трупом, когда оно сгниёт и упадёт на землю рядом со всеми остальными жертвами, вокруг того места, где стояла армия, он будет забыт. Ещё одна безликая жертва. Одна среди непостижимого множества других.

Вольные города отомстят — если смогут, — и число жертв вырастет. Это естественная человеческая реакция, которая была такой из века в век: разрушения, которые ты принесёшь нам, мы вернём тебе десятикратно. Разве что каким-то чудом я сумею убить Дэсарандеса… Найдёт ли новый император смелость отказаться от постоянных завоеваний и сосредоточиться на внутренней политике? Сумеет ли справиться с кризисом, в который впадёт могучее государство?

В любом случае, для этих людей всё уже кончено — слишком поздно.

Завернув, я направился обратно к крепостной стене, заметив впереди ещё одну птицу. Ястреб. Похоже, Ирмис. Отлично, значит и они на месте.

Я заставил себя сосредоточиться на цели. В конце концов, это не первая ужасная картина, какую я видел. Бывало и хуже. Однако почему-то улица, заваленная мертвецами, трупный холм, который был организован возле нашего убежища, и даже полуобглоданное детское тело, с которого я сорвал окровавленную тунику, казались мне… иными. Не более или менее жестокими, а… словно бы иной гранью жестокости, окутавшей эту войну. Только что я увидел ещё один элемент, который ярко отпечатался в глубине моего разума.

Аха-ха-ха, не думаю, что смогу сохранить рассудок, если наступит мир!

Эта мысль отозвалась холодком, растеклась слабостью по рукам и ногам, но я уже добрался до стены, сменив форму на человеческую.

— Всё нормально, — хрипло произнёс я разведчикам. — Видел Ирмиса, а значит, у других тоже всё хорошо. Можно выступать.

Когда группа собралась в плотную кучку, я натянул маскирующий барьер. Не невидимость, но здорово размазывает изображение, словно смотришь через дешёвое мутное стекло. Если держаться в тени, то заметны были лишь едва уловимые силуэты.

Добравшись до имперцев, застали двух скучающих часовых и восьмерых бездельников, пятеро из которых играли в кости, а трое жрали, что-то тихонько обсуждая. На самом деле картина весьма… хотел бы сказать ожидаемая, но ведь нет! Фирнадан был отбит войсками Второй, а потому их отношение казалось мне странным. Слишком непосредственным и безмятежным.

Но подобное нам было на руку. Первую пару снял лично капитан и Ворсгол — суровый ветеран, чьё лицо постоянно удерживало гримасу лёгкого недовольства. Ещё одного — Мелкет, по прозвищу «Мелкий». Тут крылась не только схожесть звучания прозвища с именем, но и порция сарказма, ведь он являлся высоким мужчиной, который, к тому же, был весьма умелым мечником.

Остальных зарубили следом, не позволив никому даже голоса поднять, ибо удары были чёткими и направленными прямо в глотки.

Я, признаться, готовился страховать — снять маскировку и атаковать «каплями», но не понадобилось. «Полосы» разобрались и так, наглядно продемонстрировав, что и правда являются крайне умелыми псами войны.

Трупы наскоро запрятали под баррикады, чтобы с воздуха казалось, будто бы пост куда-то пропал, хотя и дураку понятно, что в таком случае нужно поднимать тревогу. Но вдруг повезёт и у нас появится небольшая фора?

Направившись вперёд, встретили отряд Гаюса, которые также успешно завершили свою задачу.

— Можно ли сказать, что мы разобрались с самой сложной частью плана или ещё рано? — ухмыльнулся Грайс, тут же словивший подзатыльник от Килары. — Ай!

— Хватит нести чушь! — зашипела она.

— Изен, ворон менее приметен, чем ястреб, слетай вниз, может возле стены засели ещё имперцы, — приказал Гаюс.

— А если они и впрямь засели, то что? — прищурился я. — Атаковать их магией? Так нашумим!

— Ну вот, начались трудности, — проворчала Марлис. — Ненавижу такое.

— Не ной, подруга, — улыбнулась Килара. — Импровизация — наш конёк!

Спустя пятнадцать минут вниз (засады не было) спускался наш отряд в форме имперцев, которую мы — колдуны, — худо-бедно очистили от крови, при помощи производственной магии.

— Не болтать, — наставлял нас Маутнер. — Если наши рожи ещё могут на короткое время их запутать, но вот мунтос — точно нет.

— А если я знаю таскольский? — вылез я.

— Акцент? — выгнул он бровь.

— Как у уроженца Малой Гаодии, — на родном языке произнёс я, специально назвав территорию по-имперски.

Грайс присвистнул.

— Паренёк талант. Хотя это стоило ожидать, когда пробирались по трупному холму…

— Заткнись, — бросил ему Гаюс. — Можешь поддержать Маутнера, но аккуратно, — а это уже адресовано мне.

Двигаясь в имперской форме (хотя она была мне большевата), на краткий миг словил старые ощущения… привычности. Словно бы всё, что произошло до этого момента было затянувшимся кошмарным сном. Ха-ха, точно! Ничего и не было, вот-вот я проснусь в палатке с Силаной… Или нет, в пустыне, рядом с Люмией… А почему тогда не ещё раньше, в своём поместье?

Последняя мысль отдавала горьким сарказмом, отчего я негромко хмыкнул, встав сразу за капитаном, после чего группа начала спуск вниз. Других наблюдателей за стеной не имелось, а потому мы снова поделились. Грайс и его сапёры начали минирование, сходу обозначив зоны, которые они собирались использовать.

— Я нанесу на землю пометки, — солдат почесал подбородок, поигрывая мешком со взрывчаткой. — Но это мы успели к ним привыкнуть, — он указал на своих ребят, — а вы, новички, — теперь на мой отряд и Имриса, — вряд ли. Поэтому или запоминайте, или бегите след в след за кем-то из наших.

Мужчина хотел добавить что-то ещё, но тут, сравнительно недалеко, буквально в трёх сотнях метров — за пределами сада, — произошёл взрыв. Обломки кирпичей и камня взлетели в воздух и были заметны даже из-за опалённых ветвей фруктовых деревьев, которые несли чёткие следы недавнего сбора. Теперь между ними летала лишь редкая мошкара.

— Началось, — пробормотал Гаюс. — Поспешим. Имперцы сейчас начнут общий сбор — чисто на всякий случай. Нужно воспользоваться этим и ударить им в тыл!

Но не успели мы пройти и двух десятков метров, едва оставив за жидкой стеной деревьев матерящихся сапёров, уже о чём спорящих друг с другом, как лоб в лоб столкнулись с четырьмя имперскими регулярами.

— Мы сверху спустились, — тут же сказал им Маутнер, завладев инициативой и якобы случайно сближаясь с противником. — Что случилось⁈

— А ты не слышал⁈ — с толикой агрессии выдал первый. Второй лишь осмотрел нас, поверх голов, но быстро отвернулся уставившись на что-то позади. Третий меланхолично рассматривал собственные ногти — случившееся, казалось, абсолютно не трогало его. Лишь четвёртый прищурился, пытаясь найти среди нас знакомые лица.

— Да непонятно же ничего! — таким же тоном произнёс капитан, подойдя достаточно близко, чтобы ловко вогнать нож прямо имперцу под подбородок. В тот же миг я выстрелил «каплей» в того, кто и так уже осознал, что мы не те, за кого себя выдаём. Череп мужчины брызнул небольшим кровавым фонтанчиком, а затем, с секундной задержкой, он осел на землю, как куль с дерьмом.

— Тревога! — успел-таки крикнуть один из ублюдков, прежде чем найти свою смерть, под бешеную ругань «Полос», осознавших, что лишились эффекта внезапности. Последнего имперца, успевшего рыбкой нырнуть в кусты, поразила молния Скаи, испепелившая и растительность, и его тело.

— Вперёд! — рявкнул Гаюс, ткнув пальцем в смутно видимые усадьбы. — Всё пошло по пизде, а значит, запасной план!

— Который заключается в том, что мы тупо убиваем всех, — пояснил мне Ворсгол, когда я случайно поймал его взгляд.

— Обожаю такое, — безрадостно выдала Килара, крепче сжимая ружьё.

Группа бросилась вперёд.

Без плана! — мысленно выругался я. — Надеясь лишь на свою подготовку и тот факт, что враг в должной мере отвлёкся на взрывы.

Глава 6

«Верить в кулак — всё равно, что поклоняться идолам».

Ложный пророк Гестен Годатор.

Таскол, взгляд со стороны

Странные звуки застали Милену во время одной из традиционных прогулок, которые императрица старалась проводить не реже двух раз в неделю. Обычно её карета, вместе с сопровождением, добиралась до ближайшего к столице Светлосерого леса, возле которого давно была построена сторожевая башня, приглядывающая за окрестностями — чтобы никто не посмел покуситься на императрицу во время её прогулки.

Но сегодня они ещё не успели покинуть город, хоть и были на полпути к воротам.

— Звук горнов, — хмуро проговорил капитан гвардии, Карсин Беза. Он стоял посреди улицы, задрав голову, словно слепой человек, который поворачивался вслед за звуками.

Вот только эти горны не принадлежали ни армии, ни страже. Не были и кашмирскими — потому что Мирадель чётко ощущала, что уже слышала их ранее, чего не могло бы произойти с кашмирскими.

«Но откуда я их знаю?» — мелькнула короткая мысль у женщины.

Горны ревели на высокой ноте и звучали достаточно долго, чтобы наполнить её сердце холодом.

— Что происходит? — требовательно спросила императрица, посмотрев на Карсина, а потом и на небольшой отряд своей охраны, среди которой имелось сразу четверо сионов.

За следующие несколько секунд никто не произнёс и звука. Наконец Беза посмотрел на Милену. В его глазах плескался страх, который она никогда ранее не видела. Страх солдата, а не придворного.

— Это горны святых рыцарей веры. Воинства высшего жреца, — поведал он.

Некоторое время Милена слышала лишь стук собственного сердца, которое колотилось в её груди, словно барабан. Всё, что императрица могла — смотреть в лицо своего спутника, подсознательно отмечая мужественные изгибы его подбородка и бровей.

«Интересно, как они изгибаются, когда он достигает пика блаженства?» — пронеслась в её голове странная, несвоевременная мысль.

— Ты уверен? — чуть ли не шепча, уточнила она.

Стражники, стоящие вокруг них, принялись переговариваться и перешёптываться, периодически осматриваясь по сторонам. Это были верные люди, ставящие земные принципы выше загробных, а потому готовые защищать императрицу до самого конца.

— Кажется, какая-то их часть звучала уже из города, — вместо этого ответил капитан гвардии. — Похоже Силакви приказал им зайти сюда под видом обычных горожан, иначе о нашествии большого числа воинов-жрецов непременно доложили бы.

Милена вздрогнула, начиная прикидывать, сколько придворных участвовало в заговоре. А ничем иным это не являлось.

— О чём они сигналят, Беза? — поинтересовалась она.

Неподалёку от них группа людей растерянно оглядывалась, точно также пытаясь понять, что происходит. Горожане бросали свои повседневные дела и начинали переговариваться, гадая о причинах. Кто-то уже начал кричать про кашмирских мятежников.

— Карсин! — крикнула императрица. — О чём они сигналят⁈ — голос женщины дрогнул.

Мужчина посмотрел на неё с непроницаемым выражением лица.

— Об атаке, — пояснил он. — Они координируют какую-то атаку.

Первым же порывом Мирадель было немедленно броситься назад. Крикнуть кучеру, чтобы разворачивал карету, а сионам — отправиться на помощь верным ей войскам. Но Беза успел подняться к ней и схватить за плечи, нарушая все рамки возможных приличий и придворных правил.

— Они ведь нападут на Ороз-Хор! — прорычала ему Милена. — Я должна быть там и… и…

«Ольтея, — билась мысль в её голове, — ещё не оправилась от ран».

Императрица была права, когда считала, что целители не смогут привести её любовницу в надлежащее состояние за озвученное всего в одну неделю время. И хоть та уверенно шла на поправку, но пока ещё не могло быть и речи о том, чтобы участвовать в боях.

— Во дворы! — крикнул капитан, грозно посмотрев на кучера. — Мы должны как можно скорее уйти с центральных улиц!

Слуга тревожно кивнул, разворачивая коней. Солдаты окружили карету.

Тем временем Карсин обернулся и посмотрел на Мирадель.

— Не следует рубить с плеча, — уверенно заявил он. — Расчёт — это то, что отличает необдуманные поступки от смелых.

«Очередной афоризм, который он выучил наизусть! — руки Милены сами собой потянулись вверх от желания выцарапать ему глаза. — Идиот! Придурок! Как я вообще могла ходить нанимать „забытого“ вместе с таким дураком⁈»

— Отпусти меня! — едва не задыхалась она от ярости. — Стража! Схватить предателя! Немедленно во дворец!

— Ваша милость… — мужчина сдал назад. В карету заглянули другие солдаты, но Беза сердито покосился на них, мотнув головой. Бойцы тут же закрыли дверь и карета продолжила свой путь… во дворы.

Они снова остались наедине, но теперь в молчании. Лицо капитана затопило острое чувство жалости и толика беспокойства.

«Может, он решает, что теперь делать? — подумала императрица. — Хочет сдать меня? Предать⁈»

Женщина выругалась про себя, а потом закрыла глаза, постаравшись отрешиться.

«Моя глупость… моя вина… Проклятая судьба!»

— Хорес, там ведь Ольтея, — прошептала она. — Она там, во дворце, — голос её набирал обороты, — слышишь меня, Карсин⁈ Если мы!..

Внезапно, перекрывая все звуки и голоса, зазвучал другой горн, который Милена знала по бесчисленным учениям. Знала так хорошо, что мгновенно опознала и рёв и его команду: «Гвардия, общий сбор!»

Пользуясь размером кареты, Беза упал на колени, склонившись перед ней.

— Ваша милость, — уверенно начал капитан, — имперские территории подверглись нападению. Что прикажете делать своему слуге?

И наконец в её голове появилась ясность, успокоив эмоции и страх. Мирадель взяла себя в руки. Действовать в неведении означало бестолковую суету. Нужна информация. Необходимо узнать, что именно задумал Силакви и молиться, дабы дворец и гвардия смогли ему противостоять.

— Защищай свою императрицу, — холодно ответила она.

Вскоре их группа добралась до дворов, где было решено бросить карету. Пара сионов, ненадолго отлучившись, вернулись с обычной, самой простой одеждой. Милена старалась не думать, откуда и с кого её сняли, но не могла не поморщиться от чужого, не слишком приятного, запаха.

Собственная одежда была брошена в ту же самую карету, а затем группа «самых обычных горожан» постаралась раствориться в городе.

Хуже всего было то, что горны святого воинства всё продолжали сигналить друг другу, а вот императорская гвардия затихла и, кроме одного звука, самого первого, более о себе не напоминала. Город казался обманчиво спокойным, но улицы были полны народу. Паники, однако, не было. Во всяком случае пока. Горожане крутили головами и активно обменивались сведениями, страхами и догадками, не сводя глаз с высоких шпилей Ороз-Хора, заметных из любой части Таскола.

Столица ждала, пока дворцовый переворот выявит нового правителя всей Империи — до момента возвращения Дэсарандеса.

Впервые за всё время Милена с ужасом осознала всю шаткость своей власти, всю ту лёгкость, с которой можно произвести замену, если основная структура оставалась прежней. Когда люди год за годом преклоняют перед тобой колено, то постепенно забываешь, что делают они это перед троном и статусом, а не перед личностью, которая на нём сидит.

«Я не имею для них никакого значения, — осознала женщина. — Если сейчас я откину капюшон, то несмотря на монеты с профилем, никто не узнает меня. Всем плевать, кто сидит на троне, если перемены не грозят для них катастрофой. Будет ли дело портовому грузчику до имени аристократа, который всем управляет? Станет ли он переживать, если портом завладеют конкуренты? Пока ему будут платить, грузчик будет работать, не ломая голову такими вещами».

В этих мыслях была какая-то обречённость, но императрица старалась её отгонять.

Обсудив ситуацию, стражники Мирадель решили аккуратно подойти ко дворцу, слившись с толпой, и узнать положение дел. Если гвардия успешно отбила фанатиков Силакви, то можно будет вернуться, если нет — скрыться.

Сама Милена не участвовала в обсуждении, положившись на тех, кто лучше разбирался в подобном вопросе.

Теперь они пробирались сквозь толпу простолюдинов, в которой постепенно росло возбуждение и суматоха. Кто-то, как и сама Мирадель, спешил ко дворцу, дабы удовлетворить собственное любопытство. Иные, более осторожные или умные, отступали в противоположную сторону, желая найти убежище и не отсвечивать.

Изредка Беза пытался узнать о ситуации у проходящих мимо горожан, но никто ничего не знал или не отвечал.

Мысли императрицы занимала охрана дворцового комплекса. Милена припомнила инсуриев, чья броня была превращена в настоящий шедевр. Вспоминала лучших магов-стихийников, которых направляли на защиту Ороз-Хора. Думала о высших сионах, в которых состояли только потомки богатых аристократов, поклявшихся ей в верности.

Всех этих людей выбирали едва ли не вручную, а потом регулярно тренировали. Каждый из них идеально знал план действий на случай проникновения врага.

«Они жили только ради подобных событий, — мелькнула у неё мысль. — Всё будет хорошо. Они защитят дворец. Защитят всех верных мне людей. Защитят Ольтею…»

Закрыв глаза, Мирадель видела их всех, включая своих придворных, которые ощетинились вдоль стен, выстроившись ровными рядами, готовые убивать каждого противника, осмелившегося показаться в поле зрения.

Но воспримут ли они противниками своих же товарищей? Тех, кто служит не человеку, а богу? Самому Хоресу и его наместнику, сошедшему на грешную землю?

Вскоре женщина увидела дым, который густо поднимался из дворцового комплекса, а потом услышала шум далёких взрывов гранат и стрельбы ружей. Встречающиеся по пути горожане двигались всё быстрее, пока не перешли на бег, а их лица отображали сосредоточенность и хмурость.

В глубине одного из переулков Милена заметила две группы сражающихся друг с другом мужчин. Бой шёл на мечах, но Беза быстро отвёл её, не собираясь ни вмешиваться, ни наблюдать.

— Дворец горит! — кричала какая-то старуха, выглядывая из окна. — Кровавая императрица мертва! Мертва!

Но вот, их группа добралась до Аллеи Жрецов, с которой можно было рассмотреть Ороз-Хор во всём его великолепии. И если бы Карсин своевременно не подхватил её, то Мирадель просто упала бы на грязную каменную брусчатку.

Взвод кавалеристов на холёных лошадях перекрывал улицу, охраняя мосты, ведущие через канал. Каждый носил на своей груди знак Хореса — знак Силакви. Площади дворцового комплекса были пусты, лишь сотни мёртвых тел лежали на них. В глубине ещё продолжали раздаваться звуки стрельбы и вспышки магии, но периодически подходящие подкрепления, каждый из которых демонстрировал принадлежность к силам святого покровителя Империи, не оставляли Милене никакой надежды.

Безе не требовалось ничего объяснять, её понимая хватило, чтобы осознать происходящее. Битва окончена. Империя Пяти Солнц была свергнута в течение одного дня.

«Всё было спланировано, — поняла она. — Столь эффективное и точное нападение требовало тщательной подготовки… И времени».

— Всё кончено, — тихо прошептала женщина, едва сдерживая слёзы горя и злобы.

«Дэсарандес доверил мне править, а я допустила падение всего, что строилось сотни и тысячи лет. Всё потеряно», — крутились в её голове мысли, подобные ледяным могильным червям.

— Какая же я дура, — истерично захихикала Мирадель. — Пытаться противостоять тому, кто говорит с богом… Если он так желает власти, так пусть подавится!

Императрица посмотрела в глаза капитана гвардии.

— Мы идём во дворец, — непреклонно заявила она.

Карсин скептично приподнял бровь.

— Мы должны… — уверенность женщины таяла с каждым произнесённым словом. — Я… всё можно изменить. Я… я брошусь к его ногам! Буду молить о пощаде! Хорес милостивый, я должна сделать хоть что-то!

Мужчина покосился на других стражей, которые неумело делали вид, что не слышат этой истерики.

— Ваша милость, — Беза взял её за руки, — что-то сделать определённо нужно. Подобное нельзя оставить как есть. Это предательство. Как интересов нашей страны, так и бессмертного императора. Но если вы пойдёте к Силакви… он казнит вас, — капитан нахмурился, — чтобы скрыть факт измены и выставить себя в правильном свете, когда ваш супруг вернётся из своего победоносного похода. Вы понимаете меня? Высший жрец не может позволить вам свидетельствовать!

Милена утёрла слёзы, про себя удивившись, когда же успела начать рыдать.

— Значит, тебе пора бежать, Карсин, — вымученно улыбнулась она. — Спасти свою жизнь, пока ещё есть такая возможность. Иначе тебя не пощадят и заткнут рты всем, кто может пролить моему мужу истину на происходящие события.

— Моя честь не согласна со мной, ваша милость, — широко ухмыльнулся капитан.

Ещё одна из его цитат. В этот раз не было раздражения или злости. От абсурда происходящего, женщина просто расхохоталась.

— Я не предлагаю, я приказываю! — буквально заставив себя улыбаться, произнесла Мирадель. — Забирай их всех, — указала она на остальных стражей, — и беги!

— Отказываюсь, — уверенно ответил он.

Изредка Милена задумывалась, что же такого увидел в этом человеке Дэсарандес, что назначил его капитаном гвардии? По сути, ответственным за то, чтобы пожертвовать своей жизнью ради жизней императорской семьи. Теперь она поняла, ведь видела его таким, какой он есть на самом деле.

Воин. Настоящий воин. Поражение не только не разбило его сердце, но, наоборот, всколыхнуло кровь.

— Ты не знаешь Киана так, как знаю его я, Беза, — протянула Мирадель, пока их группа смещалась в сторону домов, подальше от Ороз-Хора.

— Я уже понял, что на самом деле он предельно хитёр и коварен, — мужчина пожал плечами. — Очевидно, что Силакви не пробился бы так высоко, не владей этими навыками. Также я осознаю, что когда он найдёт вас, то легко избежит ответственности, даже после возвращения императора. Вот только даже такой человек, как высший жрец, упустил одну весьма важную вещь, — и усмехнулся.

— О чём ты? — Милена непонимающе уставилась на него.

— «Забытый», — коротко пояснил Карсин.

«Он только что придумал это, — поняла императрица. — Он утешает меня, силясь дать надежду. Продумывает будущие шаги, надеясь, что я не стану мешать ему спасать саму себя. Вот почему… вот почему Дэс сделал его капитаном гвардии».

— Нам нужно лишь подождать некоторое время, — продолжил сион. — Спрятаться и наблюдать. Как только Силакви будет убит, то всё обернётся хаосом. Все его люди начнут метаться, не в силах понять, как действовать дальше. И тут вернётесь вы, ваша милость. Вы вновь станете той, кто объединит Империю!

Женщине очень хотелось в это поверить. Закрыть глаза и представить, что Киан обычный человек, который НЕ общается с богом. Обычный человек, слoва которого НЕ достаточно, чтобы поднять за собой целый город. Обычный человек, одного вида которого НЕ хватит, дабы солдаты побросали ружья, отказываясь в него стрелять.

— Ольтея… — пробормотала Мирадель.

— Уже… уже поздно, — неумело и чуточку грубовато выдал капитан. — Скорее всего она мертва. А значит, мы можем лишь отомстить.

Милена механически кивнула в ответ на эти слова.

— Спрятаться, — вместо этого она сосредоточилась на ином, — где? Все объединились против меня! Культисты Аммы, почитатели Хореса, а сейчас город наполнят войска Силакви… ещё и Челефи на подходе, аха-ха!

«Все они выступили против меня. Может поэтому Дэсарандес и посадил меня на трон, вместо себя? Выявить всех скрытых врагов? Найти предателей?» — очередная теория нашла своё место в сознании молодой женщины.

— У вас достаточно сторонников, ваша милость, — заявил Беза. — Я и все выжившие гвардейцы тому пример.

«Дэсарандес победит и вернётся, — подумала Мирадель. — Он всегда побеждает. Никто не может сравниться с ним… А значит, когда он вернётся, произойдёт справедливое возмездие».

Капитан подошёл ближе и мягко сжал её тонкие ладони своими грубыми руками.

— У меня есть на примете одно место…

Ей нужно только прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как это будет сделано.

Быстрый бег вперёд показал, что противника нельзя недооценивать даже в такой нестандартной для него ситуации. Уже на подходе к домам нас встретил синхронный ружейный залп, который был отражён моим защитным барьером. Сразу же в сторону врага полетело несколько гранат, подняв стену земли и осколков. Тела десятка имперцев разорвало на куски, раскидав по округе. Благо, что ранее прозвучавший взрыв, организованный сержантом Лотаром, оттянул часть сил регуляров в противоположную сторону, а потому нас встретило не так уж много противников.

Чудом заметив чей-то силуэт, мелькнувший за окном усадьбы, я направил на второй этаж дома поток воды, который пополам разрезал деревянное здание бешеным давлением кипятка. Несколько предсмертных криков ударило по ушам, а потом строение рухнуло, завалив всех и всё, что там находилось. В воздух взметнулись щепки, обломки, пыль и земля.

— Рассредоточиться! — крикнул Гаюс. — Тут укреплённые позиции, занимаем их и держимся! Нужно дать сраным сапёрам время!

К нашей удаче имперцы окопались весьма солидно, но лишь с одной стороны, никак не ожидая, что их обойдут с фирнаданской крепостной стены. Это сыграло нам на руку, ведь эти самые позиции мы и заняли, а на нас, возвращаясь с противоположного направления, надвигались регуляры, пробираясь сквозь угрозу своих же укреплений и ловушек.

Заметив движение в кустах, я атаковал водой, перерубив давлением сразу три тонких древесных столба, а также чьё-то тело. Окружив себя барьером, подошёл ближе и заметил мужчину в имперской форме со спущенными штанами. Неподалёку находились выгребные ямы, куда, очевидно, справляли нужду.

— Не повезло, — пожал я плечами, а потом заставил землю немного сползти, организовав покатую горку, по которой тело солдата скатилось в эту самую яму, завалившись в гору нечистот.

Со стороны «Чёрных Полос» начали раздаваться выстрелы. Резкий порыв ветра прошёл вдоль моего барьера и закачал листья. Это Ирмис создал поток, направив в лица приближающихся имперцев кучу пыли и мелкого мусора, фактически ослепив их. Ребята Маутнера в должной мере воспользовались этим, успев разрядить все свои ружья и попав почти всеми пулями. Крики регуляров оглушали. Кто-то кричал, чтобы они «пригнулись и залегли», а другой голос настаивал на «прорыве вперёд», утверждая что нас «всего ничего».

Пока шла перезарядка ружей, в дело вступили маги, включая и меня. Мощь стихий обрушилась на позиции противника, то и дело убивая имперцев одного за другим. Атаки шли бодро, а ещё очень помогали элементы местности. Перед нами располагались земляные валы и частокол, неплохо защищающие от случайных пуль и осложняющие противнику наступление.

Мой острый взгляд позволил заметить запрятанные на поле «волчьи» ямы, в одну из которых попал незадачливый имперец, попытавшийся увернуться от струи кипятка. Мало того, что не получилось, так ещё и, будучи обваренным, он завалился на острые колья. Самое удивительное — он не умер. Скулёж и визги были столь неприятны, что Сэдрин потратил пулю, дабы его добить.

— Зря, — проворчала Марлис, — ублюдки должны страдать.

После всего пережитого женщина смотрела на каждого имперца будто бы через прицел.

Лейтенант промолчал, никак не став комментировать её слова.

— Инсурии идут! — крикнул Гаюс. — Готовьтесь!

— К чему? — фыркнул я, а потом заметил четырёх бронированных великанов, которые не скрываясь — хотел бы я посмотреть, если бы попытались! — двигались в нашу сторону. С флангов их поддерживали регуляры, идущие тонкими колоннами. Первый из солдат с каждой стороны удерживал самодельный деревянный щит (обитый какими-то тряпками) толщины которого вполне хватило бы на защиту от пуль. Но от магии? Ха-ха!

За инсуриями также были видны чьи-то силуэты, прячущиеся за махинами, словно за передвижными укреплениями.

В этот раз я атаковал земляным булыжником — чтобы образовалась шрапнель. Всё-таки вода в качестве массовой атаки имеет определённые ограничения. Ей легко создать пробивающую струю, которой можно «скосить» строй, но если цель, как сейчас, прячется и укрывается, то можно попробовать использовать осколки.

К огромному удивлению мой кусок камня был кем-то взорван прямо на лету! Осколки веером разлетелись вокруг и часть даже поразила наших — первые раны! И от кого? От меня!

Виной тому была женщина-сион, нижнюю половину лица которой скрывал тонкий расшитый узорами платок. Она совершила удивительно точный выстрел из короткого артефактного мушкета, который поразил камень, после чего резко рванула в мою сторону, на ходу погасив молнию Скаи. Ага, амулет антимагии…

Подняв из земли под ногами пару десятков мелких камешков, запустил их в неё, попутно отступая назад. Сион поднырнула под камни, умудрившись заметить, что они не были созданы, а значит опасны для неё. Далее, сблизившись со мной и ловко перепрыгнув через частокол, она бросила в сторону залёгшего отряда «Полос» Огненную сферу, использовав артефакт как простую гранату.

Лишь чудо и реакция Ирмиса позволила сдуть сферу в сторону, отчего взрыв задел лишь пару человек, а не всю группу, подняв столб пламени, который поразил ближайшие деревья, траву, кусты и даже землю. Всё охватило огнём.

Дикие крики загоревшихся были оборваны Скаей, которая хладнокровно добила их молнией, оканчивая мучения бедолаг.

Я же сосредоточился на своей цели. Очевидно, женщина была высшим сионом — очень опасный противник!

Поток воды подкинул меня в воздух, спасая от атаки, а дальше водное щупальце ухватилось за толстую ветку ближайшего дерева. Подтянувшись туда, я едва успел выставить руку на пути выпущенной ею пули — несмотря на наличие водного барьера, моё подсознание, заметившее дорогие артефакты женщины (антимагический амулет, Огненная сфера, рунический мушкет), подсказало подстраховаться. И не зря!

— Су-у-ука-а-а! — взвыл я, ведь пуля пробила барьер, словно его и не было, после чего вонзилась в запястье, пролетев его насквозь. Пуля-артефакт! Пуля! Как при убийстве Рокстона Флокьета, наместника Морбо в Кашмире!

Адская боль, тем не менее, позволила мне «увернуться» от новой атаки женщины — я попросту упал с ветки прямо в не успевшую высохнуть грязь. Осознав, что через миг я умру, заставил землю расступиться и нырнул в неё, как крот в нору. Благо, что боль отлично помогала в настройке на эмоции гнева, отчего управление землёй ничуть не пострадало. А ещё я безмерно благодарил всех богов, что пуля не застряла в кости. Иначе я попросту не смог бы пользоваться магией и умер через несколько секунд.

Поглубже погрузившись в землю, я услышал наверху мощный удар по месту моего провала и… всё. Ничем меня отсюда, так сказать, не вытащить. Но и я, похоже, уже ничем не помогу. Или помогу?..

Рука кровоточила и болела, пульсируя в такт бешеному пульсу, но времени думать не оставалось — только полагаться на инстинкты. Я немедленно поднял (не создал, а использовал уже имеющуюся землю!) десятки острых и крепких шипов в месте, куда попал удар женщины-сиона. Не уверен, что попал или пробил её (не исключаю зачарованную одежду), но хотя бы огрызнулся.

Не хватало воздуха. Внезапно оказалось, что под землёй туго с возможностью дышать! И каким образом разная пакость и насекомые умудряются в ней ковыряться и жить⁈ Я никогда этим не интересовался, но внезапно это знание приобрело несравненную ценность.

Задержав дыхание, я закрыл глаза — смысла держать их открытыми не имелось, всё равно ничего не видел, — а потом сосредоточился на нужной мысли, которая, при помощи эмоции, вызывало необходимый магический эффект.

Да уж… давно я не применял эти чары…

Вызов дождя.

Нет, дождём это назвать трудно, всё-таки я не формировал тучи. Это скорее капли воды, которые создавались на определённом расстоянии над землёй и падали вниз. Чем плотнее капли, чем чаще используешь их и чем лучше ты в них разбираешься, тем больше чёткости в понимании происходящего. В моей голове начала выстраиваться картина происходящих на поверхности событий.

Наши ребята, к счастью, ещё жили, хоть и не все. Сионшу отогнали серией совершенно естественных и совсем не магических взрывов, а потом Ирмис направил в неё потоки ветра. «Острая» часть воздушной магии рассеивалась из-за Слезы (заодно сдувая капли дождя и снижая мой обзор), но какая-то всё равно проходила. Правда для противника это не играло почти никакой роли — так, помеха.

Ская и несколько остальных солдат, тем временем, противостояли инсуриям, открывшим огонь. Почти сразу от них полетели гранаты, чьи взрывы обрушили часть земляных валов, а один умудрился не просто зацепить нашего бойца, но ещё и раскидать наточенные колья частокола, отчего заострённая деревяшка вонзилась Сэдрину в ногу, вызвав приглушённый вой лейтенанта.

Настроившись, я начал создавать земляные шипы в тех местах, куда приземлялась сион, надеясь хоть так её зацепить, но женщина плевать хотела на подобные «мелочи». А воздуха у меня становилось всё меньше…

На поверхность!

Вырвавшись наружу, весь грязный и потный (душно там), я в первую очередь невольно посмотрел на разрывающуюся болью руку. Рана выглядела отвратительно. Я видел собственную плоть и разорванные сосуды, которые продолжали выплёскивать наружу кровь. Сжав зубы, посмотрел на поле боя, обнаружив ситуацию из, что называется, «начала конца». Нас теснили сразу сионша и инсурии, которым помогали всё приближающиеся имперцы, а средств их отогнать попросту не было. Ирмис пытался противостоять женщине-сиону, но она на голову превосходила парня, почти не испытывая проблем в бою. Молнии Скаи же не пробивали зачарованную броню механических великанов, бессмысленно «стекая» с них.

Антимагия или?.. Времени думать, как всегда, не было. «Взгляд Хореса» вонзился в первого инсурия, пробивая его доспехи навылет. Повезло, у этого амулет отсутствовал. Тут же, не теряя и секунды, сжёг ещё десяток солдат, не обращая внимание на их попытки спрятаться за укрытиями или деревьями — луч игнорировал любые препятствия, изничтожая всё без малейших колебаний.

Тем временем сион прыгнула в сторону Маутнера и проскочила под штыками ружей пары бойцов, которые бросились его прикрывать. В следующий миг оба её кинжала метнулись в сторону их тел. У солдат не было ни единой возможности парировать или увернуться от этих ударов. Словно отражаясь в зеркале, клинки взмыли вверх и скрылись в телах: левый достиг сердца, а правый пронзил лёгкое. Потом женщина оказалась уже позади них, оставив оба клинка в ранах. Нырнула, перекатилась, чтобы избежать выстрела мушкета Маутнера, а затем плавным движением поднялась на ноги и… увернулась от нескольких камешков, которые я разогнал, стараясь поразить её. Увернулась едва-едва, отчего один из них зацепил прикрывающий лицо платок.

— Анселма? — поражённо замер я.

Каким-то образом сестра услышала (ага, «каким-то», она же высший сион!) мои слова, отчего замешкалась и капитан успел сдать назад. Правда почти сразу девушка молниеносно прыгнула, оказавшись позади другого солдата с гранатой в руке. Её правая ладонь сомкнулась на горле мужчины, левой она обхватила его за голову, два пальца глубоко вошли в его глазницы, а потом она резко дёрнула их вверх. Как раз вовремя, чтобы внезапно возникший в её правой руке маленький нож скользнул по незащищённому горлу бойца.

Поток очередной каменной «шелухи» заставил Анселму отскочить. Она пристально уставилась на меня, заново оценивая от и до. Я видел этот прищур, осознавал, что меня «читают».

— Отступаем! — рявкнул Маутнер. — Прорыв к стене!

— Преследуем! — крикнула сестра, указав пальцем. — Добиваем!

Походу всё-таки не узнала. Хорошо или плохо?..

Поток молний от Скаи соединился с порывами ветра Ирмиса. Решив поддержать их, я создал ещё один «Взгляд Хореса», пустив луч во второго инсурия, но этот ублюдок носил антимагический амулет где-то на своей броне! Луч смазался, отчего пришлось быстро (пока энергия не прожарила уже моё тело) переводить его на другие цели.

Имперцы залегли. Анселма увернулась от очередной гранаты, которой оказалась пустышка, отчего девушка яростно рыкнула, бросив свой короткий нож в сторону ближайшего бойца «Полос», которым оказалась Килара. Метать она, похоже, умела посредственно, отчего нож попал не лезвием, а рукояткой, зато силы было не занимать, так что женщина всё равно упала и застонала.

Десяток земляных кольев, выросших за миг до того, как нога сестры обрушилась бы на голову Килары, заставили Анселму дёрнуться и уклониться. Успела она едва-едва, но я сомневался, что сумею нанести ей достаточный вред. Во всяком случае такой мелочью. У неё на всю одежду ТОЧНО нанесены руны, отчего даже прямое попадание чисто физических атак не должно оставить на теле серьёзные раны. А ведь имеется и укрепление высшего сиона, полученное от алхимии и целителей…

Сука, ведь только недавно размышлял, что достаточно силён, дабы выйти против какого-нибудь мага, сиона или инсурия один на один и победить! Что же, Кирин, твой выход, ха-ха!

Пуля чиркнула меня по щеке, обжигая порохом. Вскрикнув от неожиданности, я завалился на землю, прямо на свою раненую руку. Проклятье!

От боли перед глазами появились чёрные точки, я беззвучно открыл рот, силясь перетерпеть чудовищные, обжигающие импульсы, сливающиеся в моём восприятии с раскалёнными иглами, входящими под кожу.

А прямо перед глазами горел огонь. Жар обжигал лицо, а пламя с каждым мигом подбиралось ближе.

С рыком вновь ушёл под землю, а потом аналогично погрузил Килару. Пришлось рискнуть и двигаться вслепую, ибо времени на дождь не было, я и так тащил сразу два тела, умудряясь игнорировать собственную руку! Благо, скользил у самой поверхности, отчего слышал выстрелы и даже кажется ощущал потоки магии, ориентируясь на них. Ух, надеюсь ни один случайный выстрел не прилетит в почву⁈ Мне хватит одной раны и царапины на щеке.

Мать его… ну как так забыл про постоянный барьер⁈ Если бы держал его, то никакая пуля бы меня не задела! А сейчас… только грёбаная удача меня и спасла. Хорес или Триединство? Или ни тот и ни другой? Хех…

Вынырнув из-под земли, тут же организовал магический щит, а потом ударил в сторону противника сразу несколькими водными ядрами. В заключении обрушил настоящий поток кипятка, распылив его мелкими обжигающими брызгами — больше чтобы нагнать пару и ухудшить врагу обзор.

Тело начало нагреваться от слишком быстрой траты энергии, ведь я щедро черпал её, к тому же только недавно провёл через себя силу двух «Взглядов».

Поднявшийся пар и правда снизил обзор что нам, что имперцам, но учитывая, что мы отступали — это было на руку.

— По нашим следам! — крикнул Маутнер, напомнив про мины.

Морщась от боли и продолжая терять кровь, я пропустил перед собой Ворсгола, направив напоследок в туман объёмную каменную глыбу, которая через миг разорвалась с силой артиллерийского снаряда.

— Спасибо! — откашлялась Килара, посмотрев на меня широко раскрытыми глазами. Всё её лицо было чумазым от земли, но женщина была жива, что главное. Мы и так потеряли нескольких человек.

Молча кивнув ей, я бросился по следам Ворсгола, заметив, что за деревьями, в трёх десятках метров, Гаюс уже что-то обсуждал с Грайсом на очень повышенных тонах. За спиной раздавалось пыхтение Килары, а ещё дальше, из пара, слышался шум неторопливо идущего инсурия. Хорошо ещё, что эти махины довольно медлительны!

Клёкот ястреба заставил посмотреть на верх. Ирмис поступил умнее меня — обратился птицей и пролетел всю заминированную область за несколько секунд.

Отвлёкшись, едва не наступил мимо следа, но был остановлен грозным окриком ранее спасённой женщины.

— Мальчишка, — с долей смирения закатила она глаза, а потом хлопнула по плечу и покосилась на мою кровоточащую рану. — За мной и не отставай, а то потащу на руках, как принцессу из сказки.

— Не, я лучше на спину тебе заберусь, — отшутился я, вызвав у неё лёгкий смешок.

Удачно добравшись до места, которое сапёры подготовили к обороне, оглянулись назад, заметив погоню. Регуляры красовались мокрой одеждой, но вид имели решительный. И мне, и им было очевидно, что в открытом бою они победят.

— Они знают, что по тем узким лазам, — Гаюс кивнул на лестничный проход, — мы быстро не поднимемся. Хотят ударить нам в спину. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Ничего хорошего, это уж точно, — оскалился Грайс. — Но для них или для нас?

Пара человек покосились на него, но мужик лишь пожал плечами. Сам он с толикой грусти вытащил небольшой цилиндр.

— Последняя мощная игрушка, — вздохнул сапёр. — Дальше придётся теребить интендантов или химичить самим.

— И так все палатки провоняли тем дерьмом, которое вы гоните! — выругался Мелкет.

— Может потому, что это спасает наши жизни? — агрессивно огрызнулся Грайс.

— Потом обсудите свои перделки, а сейчас — готовность! — проскрежетал Гаюс.

«Полосы» успели перезарядить ружья и занять позиции. Килара, достав бинт и высунув кончик языка, тщательно перевязывала мою рану, которую я только что обезболил, воспользовавшись минуткой тишины. Пожалуй, можно было попытаться полечить самого себя, но в такой обстановке… Даже обезбол и то был риском. В общем, лучше и правда немного отложить.

Я поймал взгляд Скаи, которая быстро перевела его на моё запястье, с которым возилась Килара. Волшебница казалась невредимой, но уставшей. Короткая схватка измотала её. К тому же Ская периодически потряхивала руками, словно желая быстрее остудить их. Плохо дело… она тоже на пределе.

Имперские регуляры оказались на дистанции стрельбы, отчего прозвучал синхронный залп, положивший с десяток врагов, но остальные, с руганью и матами, продолжили аккуратно двигались вперёд, периодически прячась за деревьями или массивными тушами трёх последних имперских инсуриев, которые сноровисто обходили овраги и ямы. За их спинами стояла Анселма. Сестра скрестила руки на груди и пристально осматривала нас. Мне показалось, что она косилась на меня больше, чем нужно, но оно было понятно — всё-таки я назвал её по имени. Тц… как бы не повернулась эта ситуация, я уже нахожусь в не слишком приятном положении. Если мы проиграем… тут и говорить нечего. Если победим… ха-а… что делать? Я не хочу, чтобы она умерла!

— … по шнуру, — услышал я перебранку сапёров. — Ты что думаешь, я в первый раз что ли? Сейчас подожжём, как они поближе подойдут…

План стал окончательно ясен, но вместо этого возник вопрос: «А какого хера мы изображали горных баранов, прыгая по „особым“ следам⁈» Похоже, «гении» подрывники решили поступить по своему. Теперь надежда лишь на то, что они не налажали…

Так или иначе, я не удивился, когда Маутнер приказал удерживать противника, но «не слишком сильно». Я, как и Ская с Ирмисом, атаковали редко и слабо. Впрочем, мы все и правда устали, а моя левая, раненая рука, то дрожала, то немела. Повязка насквозь пропиталась кровью, а грязный бинт сбился в жгут.

— Жги! — рявкнул Грайс, когда противник подобрался на расстояние в два десятка метров.

Взглянув на ряды солдат врага, я обнаружил Анселму, которая явно готовилась к рывку, чтобы как и в прошлый раз, в должной мере помешать нам обороняться от натиска. Но не сейчас…

Серия взрывов ударила почти синхронно, отчего по ушам больно резануло. Зашипев, я замотал головой, отряхивая с себя песок, листья и мелкий мусор. Бoльшую часть имперских солдат поразрывало в фарш. Одному инсурию отломило ногу — из железной культи капала кровь. Похоже, его собственную ногу тоже зацепило. Двум другим повезло больше — один оглушённый полулежал на земле. Судя по дёргающимся движениям, его рвало прямо внутри своей брони. Второй казался почти не пострадавшим и уже поднимался на ноги.

Но искал я не их. Где ты, сестра?..

Взгляд нашёл девушку, которая лежала окровавленной отбивной возле ствола дерева, в который, судя по всему, смачно врезалась. Хотя нет, ошибся. Я видел, что она шевелилась и под потоком крови, которая текла из многочисленных неглубоких ран, скрывалось более-менее целое тело. Во всяком случае я на это надеялся, ибо её вид…

Чёрт! Я не могу так! Не могу!

Сжав зубы, создал в земле яму, куда завалился условно целый инсурий. Это ненадолго (а может и надолго) его займёт.

Быстро оказалось, что уши не заткнули лишь я и ещё пара человек из моего отряда. Более опытные бойцы «Полос» это дело не забыли, а потому сумели достаточно быстро пойти в контратаку. Больше всего проблем было с последним инсурием, ибо его броня оказалась расчерчена разными рядами рун. Пришлось Грайсу закинуть в его яму несколько гранат, совместная мощь которых сумела добить живучего ублюдка.

Остальных имперцев, из выживших, либо ранило, либо контузило, а потому их быстро перебили. Кроме Анселмы, конечно же.

— Это высший сион, — остановил я Ворсгола, который уже направил в её сторону ружьё, не рискнув лезть близко. — Плюс, аристократка. Дочь графа Моргрима, я правильно понимаю?

Сестра смотрела на меня непонимающим взглядом. Было заметно, что взрыв оставил на ней свой след. Наконец она кивнула.

— Думаю, будет лучше предоставить её коменданту Логвуду, а также устроить допрос. Уверен, мы получим много новых сведений, недоступных офицерам низшего ранга.

— Оставь её, — подтвердил Гаюс. — Изен прав.

У Анселмы забрали артефакты и тщательно связали, как руки (за спиной), так и ноги — чтобы она могла делать лишь маленькие, короткие шаги. Обе верёвки (солидной толщины) потом соединили друг с другом, а уровень узлов заставлял меня поверить, что их будет проще разрубить, чем пытаться развязать.

Едва мы закончили разбираться с имперцами, как услышали звуки выстрелов, раздавшихся с противоположной стороны сада.

— Лотар и его отряд, — быстро сообразил Маутнер. — К ним!

С Анселмой вынужденно оставили двух человек и Скаю — с указанием убить на месте, если сион хотя бы дёрнется в сторону побега или её попытаются отбить. Мы же бросились на помощь усатому сержанту, обнаружив, что последняя треть поделённого на части отряда вступила в схватку с небольшой группой имперцев, среди которых был…

— Ох, Триединый, да это же Сайкс! — удивлённо, но вместе с тем радостно, воскликнул Грайс. — Так он и правда тут был?

— Если тут торчала дочка Моргрима, то вестимо он, — удовлетворённо кивнул Гаюс.

Мятежный генерал, оказавшись меж двух огней, вынужденно сдался. «Имперцами» оказались его люди в чужой форме, которые пошли за Гектором, когда он подбил их на предательство. Часть из них сражались до последнего, очевидно не ожидая от бывших соратников ничего хорошего. Другая часть вновь последовала примеру Сайкса, сложив оружие.

Генерал и правда оказался ранен. Причём не сейчас — рана была старой. Его грудь была забинтована, а сам мужик бледен и истекал пoтом.

— Этому человеку комендант будет рад куда как больше, чем какой-то сионше, — хмыкнул Маутнер. — Ненавижу предателей.

Оказалось, что несколько людей Гектора прошли следом за Анселмой и её отрядом, но после взрыва поспешили уведомить Сайкса, что защитникам настал конец. Генерал, осознав, что выбора нет, приказал бежать, надеясь затаиться среди фирнаданских заброшек, ведь город он знал как свои пять пальцев.

— Что делать с его солдатами? — спросил мрачный Лотар, потирая колено — мужик хорошо так приложился им во время короткой баталии.

— С предателями? — хмыкнул Гаюс. — У тебя есть много вариантов?

Разоружённых людей Сайкса бросили лицом в землю. Чтобы не тратить порох и пули, каждому из них перерезали горло, да с такой силой и яростью, что стало видно обратную сторону позвоночника. Генерал наблюдал за этим с каменным лицом.

В этот миг небо осветилось потоком красного света. Все, как один, устремили взгляд в небеса, быстро осознав, что свечение исходило из другого конца города.

— Это случайно не внутренняя башня возле южных ворот? — поинтересовался Сэдрин. После ранения в ногу, лейтенант хромал, но старался держаться. Лишь изредка, до зубовного скрежета, сжимал челюсть.

— Похоже… — кивнул Ирмис. — Это не там, где засели остатки имперских сил?

— Красный Верс, — захихикал Гектор. Взгляд мужчины выражал боль и смирение, однако вид алого свечения даровал генералу бодрости. — Безумцы… хи-хи… вы ещё не поняли? Империя всё равно возьмёт Фирнадан, хотите вы того или нет. Было бы проще перейти на их сторону… Выжить… спасти своих людей. Ради чего жертвовать жизнью? Сменится верхушка, а сама Сауда и другие города продолжат существовать…

— Также, как теперь живёт Мобас? — поинтересовался я. Глухота почти прошла, но в ушах периодически раздавался неприятный звон и писк. Надо будет полечиться, как окажемся в безопасном месте… А ещё придумать, что делать с Анселмой. Я сохранил ей жизнь, но… как бы не получилось, что сделал тем самым лишь хуже. — Сколько тысяч людей оттуда силой обратили в «перебежчики»? Сколько там осталось? Город обезлюдел и понадобятся десятки лет, чтобы восстановить его численность, которой всё равно будут беженцы, а не коренные жители!

— Мобас? Не знаю, — с трудом пожал он плечами. — Я там не был. Может, ты подскажешь?

Нахмурившись, я непроизвольно обхватил раненую руку, не почувствовав своего касания. Густая, тёмная кровь продолжала медленно скатываться прямо по моим пальцам. Рана открылась… Вот почему такая слабость и усталость в теле. Надо подлечить сейчас, а то до безопасного места могу и не добраться.

— Присядь, маг, — взглянул на меня Гаюс. — Сейчас подлатаем. До за?мка точно дотянешь…

Фирнадан, взгляд со стороны

Острый взгляд кружившего над головами ястреба не упустил ничего. День близился к концу, тени удлинялись. Клубы пыли на западной равнине говорили об отступающих имперцах, которые перестраивали свои войска.

В самом городе тысячи солдат Второй армии восстанавливали укрепления и возводили новые баррикады. Люди перегораживали ключевые улицы, размещали заранее пристреленные пушки на нужных позициях, с максимально комфортным обзором. Остатки гражданских окончательно переквалифицировались, став гонцами, помощниками и строителями.

На небольшом городском кладбище копали огромную яму, куда скидывали многочисленных мертвецов, собранных по всему Фирнадану. Предварительно трупы, что имперцев, что жителей вольных городов, раздевали, собирая всё, что можно использовать.

Через восточные ворота в город прошёл караван из сотни повозок и телег, которые несли еду, боеприпасы, алхимические настойки и даже лошадей с пустыми инсуриями. Архонт Кендал Фатурк явно показывал заинтересованность в защите Фирнадана, который до сих пор не был взят. Чудо, сравнимое с победой над Империей острова Тол-Фуалсо, когда море Печали поглотило могучий флот Дэсарандеса.

Отсюда, с высоты над Фирнаданом, величественные драмы смерти и отчаяния уменьшались почти до абстракции. Приливы движения, размытые цвета, грязь человечества — всё это съёживалось, сводило бессмысленность к чему-то, на удивление управляемому. Сожжённые дома. Трагический конец невинности. Жёны, матери, дети. Отчаяние, ужас и горе, буря разрушенных жизней…

Ястреб поймал восходящий поток, взмыл в небо, глядя теперь на звёзды, оживающие по мере того, как ночь поглощала мир под небом. Дары Трёх богов несли боль. Но порой в них было и милосердие.

Окрестности Фирнадана, западная дорога, взгляд со стороны

В трёх километрах к западу от города-крепости войска Второй армии подловили крупный отряд имперских сил, ведомых бригадиром Поэлиасом Блумфилдом. Сионы Второй сумели тихо вырезать арьергард пятитысячного корпуса, а потом осуществить решительное наступление прямо в тыл.

Солдаты, вооружённые ружьями, произвели единый слитный залп, поразив первые ряды противника, находящегося менее чем в тридцати шагах от них. Следом удар нанесла конница, ворвавшаяся в паникующий строй имперцев.

Генерал Хельмуд Дэйчер, спешившись с коня, хмуро наблюдал за происходящими событиями. Его скакун, стоящий рядом, тряс головой, напуганный шумом и запахом крови. Вокруг командира толпились офицеры, помощники и гонцы.

Решительный налёт конницы не стал идти до конца. Он разбил строй на полсотни метров, а потом завернул, давая пространство, куда сразу же залетели мощные огненные сгустки. Маги, по команде своих наставников, произвели атаку точно в нужный момент.

Контратака регуляров катастрофически не успевала. Если задним рядам, которые начали расчехлять ружья, спешно их заряжая, подобное ещё было простительно, то вот передним — точно нет. Они должны были переключиться на мечи, вступая в ближний бой, но замешкались, а потом и вовсе бросились бежать. Далее последовала погоня и резня.

— Если бы их офицеры оказались более умелы… — хмыкнул Хельмуд.

Задние ряды, начавшие сближение под прикрытием собственных магов и инсуриев, оказались вынуждены совершить выстрел по прикрывшимся щитами солдатам Дэйчера, отчего поразили критически малое число целей. Между тем, бойцы Второй, осуществив первый залп, более не использовали ружья, переключившись на щит и меч, так что сразу бросились в ближний бой. Эту тактику генерал подготовил именно для подобных случаев, ведь противник, оказавшись без прикрытия, ожидаемо не стал убирать ружья, попросту не успевая заменить их, отчего использовал штыки. Конечно же подобное сказалось на умениях, ведь ружья не особо подходили для фехтования, особенно если у соперника есть щит.

Немногие инсурии, против которых выступили волшебники, не смогли сдержать слитный напор пехоты Хельмуда. Ряды имперцев рассыпались, становясь добычей кавалерии.

В разгаре битвы перестроившиеся сионы Второй слитно ударили врага во фланг, мгновенно прорубаясь вглубь остатков чужого строя. Для создания максимального хаоса, пробиваясь поглубже, они объединялись в компактные плотно сбитые группы, кромсая всех вокруг.

Успешное наступление едва не потеряло напор, когда имперцы отступили, оставляя тысячи трупов, мешающих передвижению воинов Дэйчера. Однако фирнаданцы справились, сумев продолжить атаку. На руку бойцам вольных городов стало и наступление собственных сионов, которые буквально разрезали имперскую армию на части, отчего те оказались разделены и лишились возможности своевременно получать приказы своих командиров. Большинство регуляров принялось сражаться самостоятельно, не рассчитывая на товарищей, отчего быстро находили свою смерть.

Сомнения и страх, которые охватили войско, почти в два раза превышающее числом солдат Хельмуда, оказались фатальными. И хоть особо опытная и профессиональная армия смогла бы справиться с такими трудностями, сохранив дисциплину, но даже на этот случай фирнаданский генерал имел план: возвращение к строю и новая атака магов.

Вот только у солдат Империи не было столь нужных качеств. Они вообще были достаточно слабо знакомы с тактикой защиты, ибо практически всегда Империя находилась в роли атакующей стороны. Итог подобного оказался плачевен: пятитысячный корпус оказался разгромлен менее чем за десять минут. Целые взводы, оказавшись в окружении, где находили быструю и жестокую смерть. Кое-кто пытался сдаться, но это приводило лишь к добиванию. Никто из Второй не собирался давать врагу шанса. Да и что потом делать с пленными, если и самим фирнаданцам не хватало еды?

Генерал решительно кивнул. Сражение подходило к концу, ещё на шаг приближая завершение войны.

Скачущего во весь опор гонца Дэйчер заметил издали.

— Сэр, новости от коменданта Логвуда! — не успев отдышаться выдал он.

— Докладывай, — Хельмуд покрутил рукой.

— Все точки внутреннего сопротивления были окончательно подавлены. Укреплённый участок возле южных ворот удерживал позиции более суток, но потом оказался разбит. К сожалению, часть имперских сил всё равно сумела отступить. За ними не стали организовывать погоню. Статуя изъята из хранилища и передана доверенным людям. Подготовка к выходу за стены проходит без нареканий, полученные от архонта ресурсы очень этому поспособствовали. Предварительные сроки наступления неизменны — вечер следующего дня. Конец сообщения, — на одном духу проговорил гонец.

— Хм, — мужчина огладил бороду, — возле южных ворот, говоришь? Там, где мелькали красные вспышки?

— Так точно, сэр! — подтвердил всадник. — У имперцев оказался сильный колдун, которого они перебросили в ту точку. Он неплохо потрепал наши силы. Ничего критичного, но есть потери.

— Сильный? На уровне «Сокрушающего меча»? — прищурился генерал. Об этом маге ему уже успели сообщить. Талант, который сумел развить способности до совершенно запредельного уровня силы. Именно он находился в группе, которая сумела менее чем в пять десятков солдат подавить сопротивление укрепившихся имперских войск возле фирнаданских садов.

— Не могу знать, сэр, — вытянулся гонец. — Противник на этой позиции не сталкивался с «Сокрушающим мечом».

Дэйчер вздохнул и почесал затылок, прямо под зачарованным шлемом.

— Может пленница сообщила ещё что-то? Пусть и не столь знаменательное, как отъезд Дэсарандеса, — для проформы поинтересовался он.

Никто не ожидал, что дочь графа Моргрима, которую захватили при подавлении укреплённых участков противника (опять же, работа «Сокрушающего меча»!), окажется настоящим кладезем полезной информации, главной из которых стала новость о том, что буквально вчера император спешно отправился обратно — в Таскол. Именно в момент, когда Фирнадан начал контрнаступление!

Никто не знал причин, почему Дэсарандес так спешно устремился обратно, но слухов стояло множество. Как среди фирнаданцев, так и среди имперских сил — их поведала Анселма.

Одна из самых реалистичных теорий гласила, что Челефи, пробившийся на Фусанг, разгромил силы обороняющихся и взял столицу. Либо осаждает столицу. Именно поэтому Дэсарандес не смог остаться в стороне и вынужден был направиться обратно — защищать собственный дом.

Правда это или нет, никто не знал, но факт оставался фактом. Император «бежал», чем значительно поднял боевой дух осаждаемых.

Десять тысяч элитных солдат-ветеранов, включая магов, сионов и инсуриев, составили Дэсарандесу компанию, погрузившись на корабли в мобасском порту. Информацию об их отплытии подтвердили несколько рискнувших жизнями магов-оборотней, которые осмелились наблюдать за процессом с высоты, в виде остроглазых птиц.

Отсутствие императора объяснило некоторую растерянность имперских сил и факт успеха, который сопутствовал Второй армии, хотя Хельмуд не сомневался, что Дэсарандес оставил необходимые инструкции.

«Как бы все победы не обернулись одним единственным поражением, поставившим точку в этой затяжной осаде», — подумал генерал.

Теперь оставшейся армией Империи командовал Вирраг Иставальт, дальний родственник герцога Запада, Коспериоса Мираделя.

Тем временем гонец крепко задумался над вопросом о пленнице.

— Более сведений мне не сообщали, хотя допросы той женщины проходят регулярно, с промежутками в несколько часов, — поведал всадник. — Она охотно сотрудничает, без всяких нареканий или применений силы, однако, очевидно, иная информация оказалась не столь ценна.

— Охотно сотрудничает? — мужчина хмыкнул. — Это хорошо, это правильно… Я не сторонник применения насилия, особенно к молодым и знатным аристократкам-сионам. Но да не суть. Передай Логвуду, что мы успешно разгромили пятитысячный корпус имперцев, а ещё, что мы подойдём согласно сроку.

— Есть, сэр! — вытянулся гонец и развернул коня в сторону Фирнадана.

Из глубины кристально-прозрачного озера поднималось лицо, кажущееся бледным сквозь слегка зеленоватую воду. Я смотрел на него, механически отмечая смутно знакомые, правильные черты лица и чёрные волосы. Он был худощав, но в меру, а ещё жилист, словно долго занимался изматывающим трудом, который просто растопил любой лишний жир.

У самой поверхности этот юноша с небесно-голубыми глазами вдруг замер, будто сдерживаемый какой-то глубинной силой, улыбнулся и слегка приоткрыл свой рот.

В моём горле образовался комок ледяного ужаса. Через улыбающиеся губы парня протискивался огромный тёмно-красный червь. Он быстро преодолел миллиметры холодной воды, а потом оказался на воздухе — мокрый, извивающийся, слепо тыкающийся о воздух, словно способный почуять его.

Через миг приоткрылась зубастая пасть, обнажив мелкие острые зубы, похожие на иглы, в беспорядке натыканные внутри. Червь безошибочно уставился на меня своей безглазой мордой.

— Мы, одно целое, Кирин, — раздался тонкий, словно комариный писк, голос, а потом моя не слушающаяся приказов рука протянулась над водой и в миг звенящего тишиной безумия коснулась этой мерзости.

Червь начал обвиваться, стягивая меня, как прочный канат. Он приближался к моему лицу, медленно, но неуклонно.

— Смена лиц — это фикция, — пропищала тварь, в то время как мой рот сам собой открылся ему навстречу. — Главное никогда не изменится. Ты — мой, Кирин…

Ощутив губами его склизкое прикосновение, я закричал. И проснулся.

Ладони тут же ухватились за мокрое от пота лицо. Чужое лицо.

— В воде, — понял я, — это же был я. Тот парень… это… настоящий я…

— М-м… — зашевелилось чьё-то тело рядом со мной, мгновенно вернув ясность мысли. Ская.

Я лёг обратно, ведь комната была погружена во мрак. Похоже ещё одна спокойная ночь… Ага, спокойная!

Слабо улыбнувшись, я коснулся девичьего плеча. Бархатная кожа поражала воображение своей мягкостью. Носик девушки едва уловимо сморщился, будто она собиралась чихнуть, но через миг снова расслабилось.

Мои губы коснулись её лба, покрытого тонкой плёнкой испарины. Сегодня было душно. Наверное поэтому мне и приснился кошмар.

— Не думай, — едва слышно прошептал я, а потом осторожно, стараясь не разбудить, подсунул руку Скае под голову. Волшебница слегка изменила позу, а потом прижалась ко мне, как я того и желал. Потные тела оказались вплотную друг к другу, влажно соприкоснувшись. Девушка завозилась и вытянула руку, которая улеглась мне на ягодицу и слегка сжала её, вызвав лёгкий хмык. Следом её тонкая длань переместилась на бедро и, наконец, к паху.

Она всё-таки проснулась, — осознал я, когда пальчики сомкнулись на члене, вызывая в нём мгновенную реакцию.

— Изен… — проговорила Ская, — не мог до утра потерпеть?

Подавшись вперёд, я поцеловал её в шею, а потом немного наклонил голову девушки, переходя на ключицы. Волшебница развернулась на спину, слабо улыбнувшись. Завладев инициативой, я единым движением оказался сверху. Поцелуи и ласки становились всё откровеннее, пока не привели к страстному, животному проникновению и начавшейся скачке.

— Ах-х… — откинулась девушка спустя полчаса. Мокрые простыни стали прибежищем для наших запыхавшихся тел. — Тебе понравилось?

Вопрос, который я никогда не понимал.

Молчаливо кивнув, я прикрыл глаза. Чувство расслабленности и неги медленно разливалось по моей груди, окончательно вымывая последствия дурацкого ночного кошмара.

— Скажи, у тебя ведь были… женщины? До меня? — Ская опёрлась о локоть, приподнявшись над кроватью. Капельки пота блестели на её боку, груди и бёдрах. Поддавшись искушению (откуда бы, если я только что излился ей на живот?) протянул руку, вначале мягко проведя ею по коже, а потом сжав ладонь.

— У тебя ведь тоже? — произнёс я.

— Женщины? — рассмеялась она.

— Вот и ответ, — хмыкнул на это, а потом посмотрел Скае прямо в глаза, слегка подавшись вперёд. — Это не имеет значения, ведь сейчас я здесь, с тобой.

— Здесь… — обмякнув, девушка обняла меня, а следом свернулась, словно котёнок, устроившись подле моей груди. Так мы и заснули.

Новый сон я видел осознанно, прекрасно воспринимая его нереальность. Проклятая жара, вызывающая кошмары!

То, что это был очередной кошмар, я не сомневался — потому что находился в Сизиане, в оазисе Последняя Потеря, в том самом доме, где некогда погибли дети, прячущиеся в подвале.

Мне казалось, что я осматривался, пытаясь понять и подготовиться к тому, что сейчас увижу. Взгляд неожиданно наткнулся на Дризза, который сидел в лучах яркого солнца, льющегося сквозь закрытые ставни. Он ссутулился, склонившись вперёд, а его скрещённые руки опирались на торчащие колени. Тени превращали его кожу в чешую, делая мужчину неким подобием крокодила — столь резко очерчивался он утренним светом.

— Юнцы, вольно или невольно пробудившие в себе магию, — произнёс Хродбер, и его глаза засияли, словно два парящих в небе опала, — обучаются ненависти, как чему-то главному и по сути единственному в своей жизни. Ненавидеть, чтобы убивать при помощи силы стихий. Ненавидеть, чтобы защищаться. Ненавидеть, чтобы жить. — Он кивнул, словно бы признавая наличие в этой мудрости некого изъяна, не предполагающего, тем не менее, что ей не следует повиноваться. — Да… слабость… Слабость — вот та искра, которую высекает плеть их наставника! И горе тому юнцу, что начнёт рыдать.

Жесточайший из людей издал смешок, звук слишком кроткий в сравнении с сопровождающей его гримасой.

— Тебя называют «Сокрушающий меч Кохрана», но разве это так? — Дризз прищурился. — Жалкие неумехи из Третьей магической не смогли воспитать тебя должным образом, а мне не хватило на это времени. Ты так и остался мальчишкой, слишком избалованным и изнеженным для настоящего дела.

— Видимо все имперцы, павшие от моей руки, не идут в счёт? — улыбнулся я.

— Солдаты, которые сами шли тебя убивать? — рассмеялся мужчина. — О, да! Их смерть не несла ничего, что могло бы позволить тебе ощутить настоящую ненависть, — его кулак ударил по собственной груди, — ты убивал их легко, не задумываясь ни о чём. Но что будет, — Хродбер вытянул руку, указав на подвал, — когда ты столкнёшься с тем, что заставит переступить через себя? Ради мира и его блага, само собой.

Подвальная дверь мистическим образом начала приоткрываться, издавая мерзкий скрип. Оттуда дыхнуло смрадом и кровью. Во тьме что-то копошилось. Я помнил, что мы оставили там, когда покидали Последнюю Потерю. Трупы детей, которых убили своими руками.

— Ты слаб, мальчишка, — проскрежетал он. — Даже убив тысячу крестьян, ты остался слабым. Даже развив своё тело, сделав его идеальным проводником своей магической энергии, ты остался никчёмным. Однако, если ты думаешь, что это плохо, то ты ошибается, — Дризз рассмеялся. — Хитрость в том, что на свете не бывает ничего неуязвимого. Любая, самая могучая сила иногда садится посрать. А иногда засыпает. Мощь необходимо нацелить, сосредоточить, а значит, всё на свете уязвимо и слабо. Посему испытывать презрение к слабости означает питать отвращение ко всему сущему…

Мои глаза широко распахнулись, позволив иным взглядом посмотреть на внезапного собеседника. Какие-то мысли, слишком неуловимые, чтобы их осознать, закрутились внутри головы.

— И тем самым мир становится ненавистным, мальчик, — продолжил Хродбер. — Просто делается чем-то ещё, что необходимо придушить или забить насмерть. Слабость — вот что является истинным источником ненависти. Когда ты поймёшь это, то будешь способен…

— Я знаю, что такое ненависть, — перебил я его.

Мужчина, будто погружённый в свои мысли, вздрогнул и сплюнул в яркий отсвет зари, осмелившийся проникнуть внутрь покинутого мёртвого дома.

— Откуда бы⁈ — рыкнул он. — Изнеженный аристократ, всего год как оторванный от материнской юбки⁈

— За это время случилось много! — крикнул я в ответ. — Здесь, на войне, все люди нена!..

Дризз ринулся вперёд быстрее, чем я успел предпринять хоть что-то. Он словно воздвигся надо мной, глубоко и разъярённо дыша.

— Во-о-от! — взревел он, демонстрируя руки, внезапно обагрившиеся кровью по самые локти. — Вот это — ненависть!

Хродбер наотмашь врезал мне по губам так, что голова откинулась назад, ударившись о деревянные перекрытия. Боли не ощущалось, но я не осознавал этого, дёрнувшись и рухнув на безжалостно жёсткий пол.

— Ненависть, это когда ты убиваешь отца, забивая его деревянной палкой! — орал он. — Когда душишь своего сына его собственными кишками! Когда обрушиваешь камень на голову жене, а потом поджигаешь собственный дом!

Кровь всё сильнее покрывала мужчину, словно вытекая из невидимых порезов, но я знал, что это не его кровь. Она чужая.

— Ты весь такой начитанный! — глумился Дризз, обходя меня по кругу. — Цивилизованный! Справедливый! Решил забыть свои «детские игры» в поместье, забыть, как убил брата, как доводил до самоубийства слуг? Надумал отказаться от всего, что делало тебя самим собой? Что делало тебя ОСОБЕННЫМ. Ведь теперь ты изменился, — он сделал акцент на последнем слова, протянув его, словно готовясь рассказать концовку смешной шутки. — Терпеть не можешь вред, причиняемый жестокими забавами! Питаешь отвращение к тем, кто хлещет плетьми лошадей, убивает рабов или бьёт симпатичных жёнушек! Что, сдохла пара друзей и девок, которых ты трахал, так сразу посчитал, что понял эту жизнь? Убил сотню безликих врагов и решил, что стал божественным орудием⁈ Почуял у себя внутри какие-то колики и принял это за ненависть⁈

Хродбер нависал надо мной, перекрывая, казалось, весь мир.

— Ты всё время о чём-то там раздумываешь, хныкаешь и скулишь, либо беспокоишься о тех, кого любишь — в общем, без конца толчёшь в ступе воду и воешь в небеса. Ты! Ни на что! Не способен!

Ещё один невесомый удар попал по моему лицу, отбросив в сторону. Я видел, как нитка кровавой слюны потянулась из моего рта.

— Вот! — громыхал уже полностью залитый чужой кровью Дризз, по всему телу которого проступили вены. — Смотри! — царапающим движением он размазал по себе кровь, от живота до груди, пальцами с отросшими ногтями, напоминающими звериные когти. — Вот! Вот — истинная картина ненависти!

А дальше Хродбер обхватил меня за шею и сунул лицом прямо в дыру подвала, показав сотни уродливо расчленённых тел, вокруг которых летали жирные чёрные мухи. Безглазые лица, с кровоточащими провалами, синхронно посмотрел на меня и оглушительно завыли.

Утро было отвратительным, отчего сказал Скае, что не выспался. Девушка рассмеялась, а потом направилась создавать воду, ворча, что семя засохло у неё в волосах.

На завтраке в за?мке я размышлял о том, что мне снилось. Вопреки обычному, оба сна прекрасно запомнились мне. Это ведь должно что-то значить, так? Ненависть к слабости. Может ли это оказаться той целью, которая спасёт меня?

Во время приёма пищи Ская периодически улыбалась и причина тому заключалась не только в ночной разминке. Вернувшись вчера после успешной миссии по зачистке базы имперцев, мы поговорили, обсудив изменение наших отношений. Имею в виду, с дружбы на постель. Недопонимания были признаны несущественными, а каждый вопрос нашёл свой ответ. Теперь, в каком-то роде, мы официальная парочка и я не вижу никого, кто был бы возмущён подобным «нарушением» правил. Может, проблемы и возникнут, но точно не сейчас.

Еда, которую привезли из Сауды, казалась не то чтобы удивительно вкусной, но очень разнообразной. За последнее время я привык (и возненавидел) к солонине и сухому хлебу — типичным солдатским пайкам, размер которых стремительно сокращался. Изредка удавалось найти что-то самому, но это не играло ключевой роли. Голодный, однообразный и не слишком сытный паёк легко мог вызвать не только проблемы с желудком, но и всем организмом. Приходилось регулярно следить за собой, на практике применяя целительские навыки.

Сейчас, когда повара предоставили полноценную смену очень объёмных блюд, включая свежие овощи и даже суп, каждый из солдат наедался, будто не в себя.

По залу, среди трапезничающих людей, гуляли слухи, будто командование решило устроить контратаку, выводя людей за стены, что казалось мне абсурдом. У Империи по меньшей мере двести тысяч воинов, не считая «перебежчиков». Что мы можем выставить против? Свои — сколько там осталось на две армии, с учётом подкрепления? — тридцать тысяч солдат?

И всё же, разговоры шли. Благо, не панические, ведь сытная, обильная и вкусная пища сделала своё дело, вызвав на лицах людей довольные улыбки. Как же, иной раз, мало надо для счастья!

На мой задумчивый вид обращали внимание, но Скае я шепнул, что обдумываю НАШЕ будущее, отчего её глаза заблестели натуральным счастьем, а чуть позже подошедшим ребятам из остатков моего отряда — что размышляю над слухами и прикидываю перспективы.

После завтрака тихо выскользнул на улицу, усевшись в стороне ото всех. На площади перед цитаделью подготавливали площадку, на которую тащили бывшего генерала Гектора Сайкса, имевшего удивительно целый вид (ну не считать же всерьёз дюжину синяков и разбитую морду?). Похоже он не стал отмалчиваться и поведал всё, что знал, осознавая собственное незавидное будущее.

Сорвав и зажевав травинку, я рассматривал, как его поставили в центре грубо сколоченного деревянного помоста, а окрестности постепенно наполнялись людьми. Несмотря на то, что большинство имело собственные задачи, на казнь пришли посмотреть достаточно много народу. Кто-то следил за небом, кто-то контролировал толпу, дабы не случилось давки, спонтанных драк или ещё каких проблем, всегда возникающих в моменты возбуждения и мнимой толики безопасности. Ныне у нас был именно такой случай: накрученные солдаты всё чаще махали кулаками, выдавая несвязные крики в сторону Сайкса, который насмешливо смотрел поверх их голов.

Офицеры, ходившие среди бойцов, вынуждены были повышать голос, одёргивая совсем распоясавшихся. Сионы, игравшие роль стражи, придавали их словам вес, не стесняясь применять силу, когда того требовала нужда.

И всё же… я бывал на казнях и видел их, так что могу сказать — сейчас люди ведут себя ещё относительно спокойно, особенно учитывая, что каждый из собравшихся был в курсе предательства Гектора, из-за которого погибло немало хороших людей из Первой.

Вокруг толпы летали стаи расплодившейся мошкары. Птицы перехватывали их прямо на лету, с тихим хрустом лопая хитин, словно орешки. Надеюсь среди них нет шпионов врага? Было бы неприятно, но вроде как за этим следят…

Рядом со мной возникла тёмная фигура и молча присела на корточки. Мы помолчали, не спеша начинать разговор, одинаково наблюдая за тем, как завершаются последние этапы подготовки.

— Комендант иногда должен отдыхать, — сказал я, не глядя в сторону Логвуда.

Тольбус тихо фыркнул в свои усы.

— А маги? — переадресовал он вопрос.

— У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на сон, — я кивнул на ирис, пробившийся из-под каменной брусчатки. Прямо в этот момент на него сел мотылёк. Намёк был максимально очевиден.

— В отдыхе нам сейчас отказано, — произнёс Логвуд.

— Когда-то бывало иначе? — приподнял я бровь.

— Ты шутишь как бывалый ветеран, колдун, — усмехнулся мой внезапный собеседник.

— Шутки? Скорее их отсутствие, — едва уловимо пожал я плечами. — Научился, пока воевал.

— Это ясно как день, — мужчина достал кисет и трубку, начав её набивать.

Мы замолчали, наблюдая за тем, как на помост зашёл единственный выживший генерал Первой армии (не считая Гектора Сайкса) — Дирас Эдли.

— Все мы знаем, — громким, хорошо поставленным голосом, начал говорить он, — что человек, стоящий подле меня, продал свою жизнь Империи и Дэсарандесу…

Я сплюнул горькую травинку и задумчиво вздохнул. Казнь… Сайкс говорил, что предал часть, ради спасения большинства и в каком-то роде он был прав. Каждый из нас поступает так, как считает нужным и правильным. Взять, например, меня.

Анселма… не волнуйся, сестрёнка, я знаю, как тебе помочь.

Глава 7

«Нельзя утешить того, кто притворяется, что плачет».

Данхолфская пословица.

Краем глаза я посмотрел на коменданта. Когда-то мне казалось, что я отлично понимаю этого человека, но не сейчас. Я не представлял, о чём он думает. А самое забавное — я не видел, чтобы его терзали сомнения относительно дальнейшего развития событий. Хех, похоже, если они и были, то мужчина ничего не показывал.

Впрочем, — задумался я, — это правильно. Командир не должен демонстрировать слабость. Только силу. Только пример для всех остальных. Я понял это, когда взвалил на свои плечи командование. И пусть отряд мой сократился до нескольких человек, их никто не потрудился забрать. Это могло бы показаться странным, если бы во время этой осады у меня была возможность обдумать, что такое «странно».

— Я думал, что речь должен произносить самый главный, — высказал я не поворачивая головы. — Не по званию, а по факту.

— Никогда не обращался ни к кому и ни с какими речами, — спокойно поведал Логвуд, выпуская струю дыма от разгоревшейся трубки. — Не делаю из своего общения с людьми какого-то события.

— И поэтому они все так вам преданы? — слабо улыбнулся я.

Что будет, когда их вера рухнет? Что если от этого момента нас отделяют считанные часы?

— Император Дэсарандес покинул ставку своей армии, — поменял он тему, выдав новость, от которой я вылупился на него, не в силах осознать сказанные слова.

— Но почему? — голос дрогнул, но мне удалось сдержать его.

— Беспорядки в столице, — поведал мой собеседник. — А также ложная уверенность в успехе подавления наших сил, — Логвуд хмыкнул и затянулся. — Отъезд состоялся на момент, когда мы совершили контрудар, который, несмотря на видимость успеха, в полной мере продемонстрировал все наши силы. Численность всего подкрепления. Достойное, на фоне уже имеющихся армий Первой и Второй, и ничтожное, на фоне полчищ Империи.

— Значит, теперь мы воюем не против Дэсарандеса. Бессмертный император не сможет лично управлять всеми армиями или разработать план, который мы, при всём желании, не сумеем переиграть, — произнёс я и взял короткую паузу. — Вот почему возникли слухи о выступлении… — с намёком добавил я, но Тольбус проигнорировал последние слова.

— Наши разведчики, направленные в главный имперский лагерь не вышли на связь. Очевидно, что они мертвы, — рассказал комендант. — Поэтому твёрдой уверенности в том, что задумал генерал Вирраг Иставаль, возглавивший имперское войско вместо Дэсарандеса, у нас нет.

— А амулеты обращения в крыс? — спросил я. — Оборотни-птицы?

— Старые амулеты давно потеряны, новые сделать возможности нет. К тому же, имперские разъезды поголовно ходят с артефактами-определителями, — пояснил Логвуд. — Летуны уже какое-то время не рискуют подбираться близко — сразу становятся целями для атаки. Да и мало у нас оборотней. Едва десяток наберётся.

Комендант сплюнул, а потом начал выбивать трубку. На помосте, вокруг шеи Сайкса, затянули верёвку.

— Я мог бы попробовать, — прикинул я варианты. — Вoрон — популярная форма у имперцев, могу затеряться.

А могу и нет.

— Точно, у тебя же эта форма, — протянул Тольбус. Отчего-то я подумал, что он поинтересуется ею, но… комендант проигнорировал сей факт. Вместо этого мужчина произнёс иное. — Есть легенда, что за душами выдающихся людей, после смерти, приходит вoрон и уносит её на небеса.

— Хм, — коснулся я подбородка, — не слышал такой.

— Не рискуй, Сокрушающий Меч, — крякнул он, убрал очищенную трубку, а потом замолчал.

Некоторое время мы наблюдали за помостом.

— Пока вы выбивали остатки имперцев из Фирнадана, их вербовщики привели ещё несколько тысяч новых крестьян. Похоже людей сейчас ловят по всей округе, — я уловил в голосе мужчины сомнения. — На месте Иставальта я бы не изобретал что-то уникальное или новое, а сосредоточился на обстреле города из всей артиллерии, которая есть в наличии.

М-да… это позволит сокрушить стены и оставить нас на открытой области… Неприятно.

— Но он задумал что-то иное, верно? — нахмурился я. — И никаких вариантов?

— Их и не может быть, — Логвуд пожал плечами. — Это его ошибка.

— Возможно, — с долей сомнения кивнул я.

— Что бы не думали и не говорили остальные, такие как Дэйчер, Лодж или Эдли, каждый день промедления играет нам на пользу, — пояснил он. — Империю штормит, это признал даже Дэсарандес, который сбежал спасать столицу, забрав самые элитные части. Сколько времени пройдёт, прежде чем он вернётся обратно? Год? Два? И вернётся ли вообще?

— Я столько не проживу, — криво усмехнулся я, на что мужчина хохотнул.

— А говоришь, не шутишь, — качнул он головой.

— Почти уверен, что император взял с собой почтовую шкатулку, — решил я вернуться к прежней теме, а не продолжать новую. — А значит, отъезд не помешает ему сформировать новый план.

— Наверняка, — хмыкнул комендант, — но не позволит проследить за исполнением.

— Может из-за этого сейчас и не используют артиллерию? — предположил я. — Готовятся реализовать новую тактическую схему?

— Очередной штурм? — Тольбус вздохнул, откашлялся, а потом взглянул на Сайкса, начавшего дёргаться в петле. Его ноги пустились в последний пляс. — Тогда мы отступим. Направимся в сторону Сауды, уходя в леса и болота. Никто не станет оставаться в Фирнадане до конца.

— Магбур продолжает молчать? — спросил я то, что и так знал. Но сведения о предательстве этого города не могли быть сказаны просто так. Уверен, архонты и без меня понимают подоплёку происходящих событий, так что не следует лишний раз заострять внимание на моей возможной информированности.

— Почти уверен, что Гуннар сговорился с Дэсарандесом за нашей спиной, — ухмыльнулся комендант. — Но мы вынуждены притворяться, что не понимаем этого, раз за разом обивая пороги Магбура и прося о помощи.

— Если они выступят на нашей стороне… — протянул я, а потом мотнул головой. — Первая и Вторая и правда выйдут за стены? Потому что имперцами теперь управляет не Дэсарандес, а Иставальт?

После непродолжительной паузы, Логвуд рублено кивнул.

— Всё так. Это наш шанс. Возможно единственный. Сейчас идёт заключительная подготовка. Мы дожидаемся отрядов Второй, которые делали вылазки, обходя Фирнадан с западной стороны и зачищая группировки, которые сдала Моргрим. Если планы не сорвутся, то уже после обеда они появятся здесь, а к вечеру будет объявлено построение.

Комендант поднялся на ноги и направился в сторону помоста, на котором окончательно затих Сайкс. Громкий рёв ознаменовал его кончину.

— Открытый бой против вдесятеро большей армии, хоть и без императора? — почесал я затылок. — Что ты от меня скрываешь, комендант?

Во рту ощущался горький привкус. От стебля травы, который я неосознанно зажевал? Или от предчувствия надвигающейся беды?

Я не удивился, что Тольбус ко мне подошёл. Среди солдат уже какое-то время ходят слухи о моих способностях, а также распространяется прозвище «Сокрушающий Меч Кохрана» или просто «Сокрушающий Меч». Смешно то, что у меня и меча-то нет…

— Что сказал Логвуд? — ко мне подошёл Маутнер, холодным взглядом осматривающийся вокруг. Он словно бы выискивал поблизости людей с особо большими ушами.

— Ближе к вечеру мы выступим против Империи, — поведал я, — за стены.

Капитан грязно выругался. Уверен, слухи он знал и без меня, однако, как и я, не верил, что всё обстоит именно так.

— Это ведь невозможно! — в конечном итоге произнёс он. — Это безумие! У нас нет ни шанса — их армия слишком большая. Единственный наш выход — бесконечно отступать, разделяя врага на куски, а потом уничтожая эти самые куски.

— Дэсарандес отступил в Таскол, — покрутил я рукой. — Командование посчитало, что этим нужно воспользоваться. Во всяком случае это то, что я знаю.

Маутнер скептично приподнял бровь, а мне на сапог приземлился мотылёк. Он медленно шевелил крыльями, а потом и вовсе завис. Я уставился на него, как на знак свыше.

— … шающий Меч Кохрана, — услышал я обрывок фразы, а потом перевёл фокус внимания на капитана. Мужчина улыбнулся. — Думаю, шансы есть. Нас ведь не стали бы просто так вести на убой?

— Если среди нашего командования не затесался ещё один предатель, — ответил я. — Тогда это объяснило бы молчание имперской артиллерии.

Плавные и в каком-то роде неспешные сборы начались спустя полтора часа, ещё до обеда. К этому моменту я как раз продумал свой следующий шаг, а также выпросил возможность оказаться свидетелем очередного допроса «той страшной женщины», под которой подразумевалась моя сестра.

— Это ведь благодаря мне её удалось взять, — важно поведал я сержанту Манхольбу, который и был ответственен за сохранение важной пленницы.

— Ладно, — с долей сомнения кивнул он. — Но лишь потому, что я слышал о твоих подвигах, Сокрушающий Меч. Пойдёшь со следующей партией. Писцы и сион-дознаватель должны подойти с минуты на минуту.

Что же, репутация начинает работать на меня.

К слову, обращение с Анселмой шло вполне достойное. Не знаю в чём причина, может в том, что она высокопоставленная аристократка, может, что высший сион или просто женщина, которая много знает (возможно всё сразу), но кроме зачарованных на прочность кандалов, скрепляющих её руки и ноги с прочной каменной стеной, сестра не была чем-то ущемлена. Ей предоставили небольшую чистую комнату, еду и воду, возможность посещать туалет (хоть и в виде ведра), а также стопку книг. Правда на мунтосе (Анселма его знала). И все они, так или иначе, были посвящены Триединству. Хм… тонкое издевательство, не переходящее рамки.

Признаться, у меня было опасение, что своим желанием сделать как лучше, я поступлю лишь хуже. То есть, спасая сестру от смерти, обреку её на медленную и мучительную агонию от пыток и бесконечного потока насилия. Но… нет. И за это я был искренне благодарен всем богам. Ха-а… надо бы определиться, я всё ещё с Хоресом или уже сменил своё верование?

К Анселме я попал без каких-либо вопросов. Дознаватель — рослый сион, лет тридцати пяти, — лишь мазнул по мне взглядом.

— Направили лекаря? — спросил он, не узнав меня (чему я был рад, иногда надоедает выделяться). — Нет нужды, пленница не отказывается от сотрудничества, а потому обходимся лишь беседой.

— Как удивительно, — притворно покачал я головой, — наверное потому меня и попросили проконтролировать ситуацию?

— А ты дерзкий, — хмыкнул сион. — Для лекаря.

Я молча смотрел на него, пока мужчина не махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Анселма сразу же обратила на меня внимание, но ничего не сказала. Допрос и правда больше напоминал светскую беседу. Дознаватель разговаривал с ней по-простому, но не грубил и не переходил на личности. В нём чувствовалось уважение, хоть и смешанное с негативом, особенно когда речь заходила о деревнях, полностью «завербованных» в крестьянскую армию, или о участи офицеров Фирнадана, попавших в руки её отряда.

— Вы не поведаете мне о дальнейших шагах, сэр? — поинтересовалась сестра, когда сион дал писарям команду сворачиваться. — Я случайно подслушала один из разговоров с улицы, — она кивнула на окно. — Армия планирует открытый бой в поле…

Дознаватель скривился, как от зубной боли, и я его понимал. Неприятно, когда пленник умудряется получать условно-секретную информацию. Но органы чувств сионов, особенно высших, это что-то с чем-то, так что не стоило удивляться подобному.

— Если мы победим, то ваши условия не изменятся, — буркнул мужчина, — если проиграем, то по обстоятельствам. Я бы поставил на то, что вас заберут в Сауду. И… — он поднялся на ноги, — молитесь, чтобы кто-то из верхушки не решил спустить на вас свою злость. В Фирнадане защитников вам не найти.

— Тогда я буду молиться, сэр, — слабо улыбнулась сестра, бросив на меня короткий взгляд.

Я вышел из комнаты сразу за писцами, нисколько не сомневаясь, что Анселма найдёт зачарованный напильник, который я «потерял» в зоне доступа её цепей. Уверен, девушке хватит мастерства скрытно сбежать из Фирнадана, когда бoльшая часть войск покинет его. Думаю, у неё будет минимум часов пять-шесть. Возможно больше.

— Куда пропал, Изен? — чуть ли не прошипела Ская, когда я зашёл в казарму, где разместились «Чёрные Полосы». Девушка деловито чуть ли не обнюхала меня (подозревала измену?), а потом завладела рукой и важно повела за собой. Удалось различить ухмылки от парней, проверяющих ружья и подготавливающих порох.

— Вызвали на допрос пленницы, — поведал я ей, слабо улыбнувшись. — У вас как обстановка?

— Нормального снаряжения хрен да маленько, — проворчала она, направляя меня в огороженный тканью угол, где находилась женская зона. Однако все дамы уже были одеты и сейчас занимались проверкой оружия.

Находились тут, впрочем, только знакомые мне лица: Марлис, Дунора и Килара.

— Зачем привела? — спросила Килара. — Разложить на троих? — и демонстративно облизнулась. — Или… — она оглянулась, получив в ответ ухмылки от других девушек. Уже давно никто из представительниц «слабого пола» не смущался подобных тем.

Ская отмахнулась, взяла свою сумку, и, точно также, не отпуская моего локтя, направилась на выход.

— Изена то оставь! — насмешливо крикнула ей в спину Дунора, под звонкий смех остальных девчат.

— Это… типа демонстрация была? — непонимающе уточнил я. — Показать, что мы вместе?

— О чём ты? — притворно удивилась волшебница. — У меня там кое-какие вещи лежали, вот и всё. Скажи лучше, тебе переодеться надо?..

После обеда, когда подошли войска Второй армии, командование удалилось на финальные совещания, направив разведку в сторону имперских частей. Остальные войска находились в полной готовности, ожидая…

Я всегда ненавидел подобное. Последние часы перед боем. Всё было сделано, всё сказано, всё подготовлено, а потому теперь оставалось просто стоять на широкой площади, скрестив руки на груди, рядом с толпами других вояк. За спиной привычно болтали мои ребята, а чуть подальше разместились люди Маутнера.

Изредка мне кивали те, с кем я успел познакомиться и пообщаться. Иногда я даже помнил их имена, но в ответ кивал всем — вне зависимости от того, кто это был.

Большинство солдат, помимо болтовни, проводили так называемые подготовительные ритуалы, тратя время на разную мелочную ерунду. Впрочем, на то, чтобы проверить оружие и снаряжение, у опытного бойца редко уходило больше двадцати ударов сердца.

Я же никогда не мог заставить себя бездумно повторять эти действия снова и снова, как многие другие воины. Занять руки, пока сознание медленно соскальзывало в бритвенно-острый мир насыщенных цветов, болезненной ясности и своего рода чувственного голода, который охватывал тело и душу.

Одни воины готовятся выжить, другие — умереть, и в часы перед тем, как судьбы их решатся, отличить одного от другого очень трудно. Вот например этот парень, Бейес, новичок «Чёрных Полос», быть может, в последний раз полюбовался отражением своего лица в блестяще наточенном клинке. Быть может, вскоре этот меч покинет ослабшие руки и более никогда не отведает чей-то крови.

Небо постепенно темнело, но я не видел облаков. Это хорошо, сражаться во время дождя — та ещё морока.

— Пойду прогуляюсь, — бросил я группе. — Дождитесь меня, я ненадолго.

— Я с тоб… — начал было Ская, но мягкий захват от Марлис остановил её.

— Дай мужику свободного пространства, — громко зашептала она. — Хочешь задушить его своей заботой? Того и гляди, он от тебя бегать начнёт.

Едва сдержав хохот, я направился вперёд, оставив за спиной своих ребят. Проходя сквозь площадь, я видел разные воинские подразделения, готовящиеся к предстоящей схватке. Вот так называемая «средняя пехота», составлявшая основу армии. Они расположилась ротами, которые разбивались на взводы, а те, в свою очередь, на отделения. Эти солдаты были вооружены ружьями, короткими мечами и щитами.

Пехота облачалась в доспехи, являющие собой нечто среднее между тяжестью, но надёжностью, и лёгкостью. Подвижность для солдата была предельно важна, но толку от неё, если малейшая царапина отправляла такого человека в могилу?

Воины проверяли наколенники, наручи, шлемы. Бранились на интендантов и кузнецов, не успевших поправить тот или иной дефект. Многие элементы их снаряжения были далеко не новыми, но выглядели надёжно — насколько это возможно.

Каждый третий солдат нёс большой круглый щит из толстой, мягкой древесины, которую вымачивали целый час до битвы. Этими щитами бойцы ловили и вырывали из рук врагов оружие — от мечей до кистеней. Их отбросят через несколько минут после начала битвы, и, как правило, каждый щит к тому моменту будет утыкан жутковатым набором режущего и колющего оружия.

Такая тактика уже показывала результат, когда произошли первые столкновения Второй и войск имперских лагерей, окруживших Фирнадан. Солдаты называли это «вырвать зубы».

Чуть в стороне ото всех собирались сапёры, с которыми я, до общения с «Чёрными Полосами», почти не имел дел. Собирались они отдельно, так как постоянно таскали с собой взрывчатку, обеспечивая ею остальную армию и инсуриев. Изредка они бегали к алхимикам, дабы те создали для них «кое-что особенное».

Я даже не выискивая мгновенно находил сапёров в скопище военных: самая беспорядочная группа палаток (или стоящий от отшибе дом), где мерзко воняло и вилась различная мошкара. Увидел такое — знай, обнаружил нужное.

— И там найдёшь трясущихся, как в лихорадке, людей, с ожогами на лицах и руках, обгорелыми волосами и мрачным, беспокойным взглядом, — едва слышно буркнул я себе под нос.

А вот группа колдунов, среди которых я заметил Ирмиса. Почти половина из них занималась тем, что правили оружие и доспехи солдатам, спешно бегающим к ним в последний момент. Остальные, кто, очевидно, был не так хорош в производственной магии, нервно переминались с ноги на ногу, излишне громко смеялись, или тратили время на перепроверку своих вещей. Кто-то колдовал, но совсем немного, чтобы не «забить» тело излишними тратами сил перед боем.

Стоящие рядом наставники и офицеры зорко следили, дабы их юные подчинённые не переусердствовали, но на солдатские заморочки и «доработки брони и ружей» смотрели сквозь пальцы.

— Изен! — крикнул один из толпы. — Это я, Ланжер!

Я молчаливо махнул ему, не спеша подходить. Похоже он знал «прошлого меня», а значит, я надеюсь, что он не переживёт этот бой. Ради нашего общего блага.

Прогулявшись вокруг собирающихся войск, я поспешил обратно, когда заметил начавших бегать гонцов, которые находили офицеров, быстро что-то им объясняя. Похоже, вот-вот зазвучит горн, а значит, пора возвращаться.

Приняв форму ворона, я за минуту добрался до стоянки Маутнера, где Гаюс как раз объяснял что-то всему взводу «Полос». Заметив меня, он покосился с долей неодобрения.

— У тебя будет, чем прикрыть лицо? — задал он неожиданный вопрос. — Мы сегодня столько пыли проглотим, что можно будет обойтись без ужина.

— У нас приказ держаться позади, сэр, — с долей разочарования пояснил мне Сэдрин.

— Это не так плохо, — хмыкнул я. — Как маг, предпочту атаковать издали, а не идти в первых рядах.

— Во-во, — кивнула Ская. — Я лучше проглочу пригоршню пыли, чем полметра холодной стали.

— Тебя сегодня и так насадили на хорошее кожаное копьё, — рассмеялась Килара.

— Откуда знаешь, что «хорошее»? — поинтересовалась Марлис. — Или вы тоже?..

— Какой порядок? — прервал я эти занимательные разговоры.

Неодобрительный взгляд Гаюса, сконцентрировавшийся на женской половине отряда, повернулся ко мне.

— Стандарт. Пехота как остриё копья. Идут без ружей, со щитами, глубина строя — три человека. Сразу за ними стрелки — на один залп, с заменой при выстреле. Когда строй пехоты будет проваливаться, начнут их подменять, заменяя ружья на мечи и щиты. По флангам — конница. Инсуриев у нас мало, пойдут с пехотой. Их огнемёты и гранаты сыграют хорошую службу. Маги — с тыла. Сионы — как резерв. Командующий будет направлять их на самые тяжёлые участки.

— Разве стандартом удивишь имперцев? — нахмурился я. — Звучит как что-то, что легко раскусить.

— Или у генералов есть план, или первые червяки поползут нам в уши ещё до заката, — высказался Маутнер, по чьему лицу бегали тени, а мешки под глазами явно намекали на бессонную ночь.

— Командиру положено приободрять своих солдат, а не наоборот! — рявкнул Гаюс. — Мне жаль людей, которые останутся под твоим управлением, когда меня отзовут.

— Жалость — для победителей, Гаюс, — хмыкнул Маутнер.

Протяжный звук горна оборвал этот неуместный спор. Войска начали строиться и выступать в сторону ворот — за стены.

— Наконец-то, — пробормотал усатый Лотар. — Будете погибать, господа, оставьте и мне кусочек земли.

— Что же, — переплёл я пальцы, звучно ими хрустнув, — пора и мне проверить снаряжение.

Расстановка войск, когда армия покинула Фирнадан, встретив возле стен ещё один полк, от Второй армии, заняла почти два часа. Офицеры надрывали глотки, силясь заставить людей встать куда нужно и не перемещаться. Издали я видел Логвуда, Эдли и Дэйчера, которые проводили последние совещания в окружении помощников и гонцов.

— Бой в темноте, — пробурчал я, не переставая оглядываться, — что может быть интереснее?

— Думаешь, время выбрано случайно? — шёпотом, на самое ухо (иначе ничего не было слышно, ибо шум стоял воистину адский), спросила Ская.

— Вряд ли, — почесав висок, признал я. — Очевидно, что это часть плана. Может, хотят что-то скрыть?..

Заходящее солнце обжигало солдат последними своими яркими лучами. Не по осеннему сухая трава казалась высушенным сеном. Изредка лошади всадников пробовали её жевать и у кого-то даже получалось.

— Вся надежда только на это, — криво улыбнулась Ская, а потом дрогнула и обняла себя руками. — Изен… — негромко произнесла она, — я… что-то предчувствие плохое.

— Всё будет хорошо, верь мне, — коснулся я губами её лба. — Я прикрою тебя.

Волшебница кивнула, её улыбка стала чуточку более органичной.

Не скажу, что не опасался сам. Безусловно у меня, как у мага, имелись свои способы защиты, но они не были уникальными и надёжными. Шанс найти свою гибель имелся всегда. Выручало лишь знание — я буду в тылу, у меня есть барьеры и форма ворона. А ещё я умею лечить. Шансы выжить, даже при поражении войска, достаточно хороши. А там… будем смотреть.

Вокруг нервно переглядывались остальные. Почти каждый был знаком мне, отчего в горле появился ледяной комок. Хорес… как же это неприятно! Как же неприятно знать надежды и чаяния каждого из них!

С болезненным опозданием — как и всегда, — до меня добралась простейшая и банальнейшая истина: безымянный солдат — это дар. Солдат поименованный — требует ответа у живых… Ответа, который никто не может дать. Имена и знакомства — не утешение, а требование ответить на безответное. Почему умерла она, а не он? Почему выжившие остаются забытыми — будто прокляты, — а мёртвых чтят и помнят? Почему мы цепляемся за то, что потеряли, и не ценим то, что ещё имеем? Не называй имён павших, ибо они встали на наше место и будут стоять там — до самой нашей смерти. Пусть я умру бесславно и пусть погибну забытым и неизвестным. Лишь бы никто не мог сказать, что я вошёл в сонм мёртвых, чтобы укорять живых.

В спускающихся сумерках мы двинулись вперёд, проходя перекопанное поле, со следами артиллерийских снарядов, пуль, выжженных магией дыр, забытого и ржавого оружия, а также человеческих костей.

Сколько уже длится эта осада? — задумался я, рассматривая череп, чья плоть была выедена насекомыми практически до белизны. Если взять кость в руки и стереть грязь, уверен, на ней не найдётся и клочка мяса.

Пройдя треть пути по направлению имперского лагеря, расположенного подле реки, нам встретилось войско врага. Скачущие разведчики и несколько летунов-оборотней столкнулись с точно такими же представителями армии противника, но тут же отпрянули, словно не решаясь начать схватку раньше времени.

Знакомый мне имперский военачальник, Вирраг Иставальт, ждал нас, вместе со своими людьми. В воздухе вился имперский флаг с орлом в круге солнца. Ряды солдат дрожали и покачивались, словно под напором невидимого течения. Число врагов было ужасающим, а стояли они так, что края строя терялись во тьме заходящего солнца.

Протекающая впереди река казалась узкой полосой. В её русле виднелись валуны, а берега ощетинились колючими кустами. Дорога, по которой мы двигались, вела к месту переправы, но противник не сидел без дела. Имперцы насыпали земляной вал и подрыли естественный склон с обоих сторон, отчего образовался довольно крутой обрыв, усложняющий наш путь.

— Мы ведь не планируем атаковать их через переправу и реку? — обернулся я к лейтенанту, стоящему буквально за моим плечом. — Это самоубийство.

— Боюсь, сэр, всё именно так, как вам кажется, — медленно проговорил он. — О, святая Троица, неужто мы идём прямо в пасть смерти?

— План, Изен, — дрогнувшим голосом произнесла Ская, — ведь есть какой-то план, верно?

— Если и есть, — поджал я губы, — о нём мне сообщить забыли. — Немного помолчав, я снова заговорил: — Держитесь ближе ко мне и, если что, я дам сигнал к отступлению. Поверьте, — едкая ухмылка появилась на моих губах, — хоть я и патриот, но не собираюсь бессмысленно здесь подыхать!

Пот рекой струился под моим камзолом, на котором было выведено несколько рун укрепления, но ни одной комфорта или контроля температуры. Я обтёр ладони о штаны и хмуро уставился вперёд. Забавно, что снаружи я истекаю пoтом, а во рту у меня сухость Сизиана. Подхватив фляжку, сделал хороший глоток.

Воздух полнился вонью солдат, за которыми я шёл — запахами дерьма и страха. Мало кто понимал суть происходящего. Казалось, что мы дружно шли умирать, причём даже не на превышающую нас на порядок армию, а армию, находящуюся на укреплённых позициях!

— Предчувствие если не поражения, то отчаяния, — криво усмехнулся я.

Последний раз такое было, когда я завяз в толпе «перебежчиков», удерживая Скаю и пытаясь пробиться наружу. А, нет, ещё когда случился последний штурм регуляров, которое гнали на зачарованный дом такие потоки живой силы, что я едва не потерял сознания от удушающего жара, переводя сквозь тело чудовищные потоки энергии.

И их всё равно не хватило. Последних солдат мои ребята дорезали вручную.

Поймав взгляд волшебницы, я уверенно улыбнулся, а в душе поднялась грусть, которая казалось размеренной и осознанной. Смерть идёт за мной по пятам. Сегодня она ухватит ещё горсть имён, превратив их в новые жертвы войны. Буду ли я тосковать по ним? А будут ли тосковать по мне?

Я иду, чтобы причаститься смерти. И в эти мгновения, прежде чем обнажатся клинки и вспыхнут потоки магии, прежде чем кровь напоит землю, а крики всколыхнут воздух, меня одолевает чувство тщетности всех приложенных усилий. Не случись ранее сотен кровавых битв, которые вновь и вновь закаляли моё сердце, я бы, пожалуй, разрыдался, словно ребёнок, на глазах которого зарубили родителей. Как иначе ответить на неминуемое обетование неисчислимых потерь?

— Клинки мы сегодня сильно затупим, — дрогнувшим голосом произнёс Сэдрин. — Как считаешь, Сокрушающий Меч, что лучше, пыль или грязь?

Я усмехнулся, разгладив полоски ткани на своих плечах.

— Пыль душит и ослепляет. Но грязь выдёргивает мир у тебя из-под ног. И грязи у нас тут скоро будет весьма и весьма, когда достаточно много крови, жёлчи и мочи прольётся на землю. И будет обоих несчастий поровну, друг мой.

— Воодушевляюще, — скривился лейтенант.

— Ты участвовал в столь же масштабных сражениях раньше? — поинтересовался я.

Сэдрин неопределённо замотал головой.

— Только в отражении штурмов. Хотя тот, последний, когда на крышу лезли регуляры… Там было больше людей или меньше?

— Меньше, — хмыкнул я.

— Вот так… а ты? Участвовал в подобном? — спросил он с искренним интересом.

— Сотни тысяч, которые столкнутся друг с другом, вижу впервые, — признался я. — А вот чего поменьше, в несколько тысяч, да на открытом пространстве… доводилось, лейтенант.

Сэдрин нервно рассмеялся.

— Жаль, что меня не было рядом!

— Говоришь, будто и правда жалеешь! — я усмехнулся в ответ.

Первый, столь масштабный бой… Сколько бы ты не жил, а всегда будет что-то, происходящее в первый раз. И никакой опыт не поможет, когда встретишь свой. Хотя казалось бы… очередная кровь — испытание, которого боялись, но которое ждали. Но даже так, воображение нашёптывало обманы, развеять которые сумеет лишь опыт, полученный после этой битвы.

Вот только почему у меня желание «сменить точку обзора», наблюдая за происходящим откуда-то со стороны?..

До укреплённого склона, маячащего за речным бродом, оставалось около ста шагов. Всадники противника пронеслись перед своими рядами на флангах, контролируя, чтобы все солдаты (включая «перебежчиков») оставались на местах. Даже с такого расстояния мне были слышны крики крестьян, которые, лишившись доступа в Фирнадан, вновь начали голодать. Их ряды неистовствовали, требуя крови и мяса. Надолго кавалерия их не удержат. И тогда… произойдёт столкновение.

Прищурившись, я разглядел далёкие островки, на которых стояли молодые парни и девушки, не имеющие никакого оружия. Имперские версы. Готовятся обрушить на нас потоки магии, разбивающие слаженные ряды. Чем ответит комендант?..

Идущие впереди меня ряды бойцов замочили ноги водой, проходя брод, заодно начиная готовить к бою ружья, не сводя глаз с позиций врага. Горн протрубил приказ брать на изготовку щиты, передние ряды сомкнулись, а центр и задние подняли свои над головами. На вершине насыпи показались имперские стрелки, имеющие преимущество в высоте и, соответственно, дальности.

— Сейчас начнётся, — едва слышно пробормотал я, возводя вокруг водную защиту. Моему примеру последовали остальные колдуны Фирнадана. Кто-то создавал динамичные барьеры, кто-то стихийные. Немногие шли без всего. Похоже, это были те, кто не в должной мере владел подходящими разделами магии или надеялся на что-то другое. Руны? Артефакты? Я не знал этого. Только то, что сюда согнали вообще всех волшебников, которые имелись в вольных городах. Не удивлюсь, если в этот бой направили даже целителей.

Неподвижный воздух был тяжёлым. Ни ветерка. Наверное врагов на флангах удержало недоумение. Логвуд вообще никак не отреагировал на расположение и силу противника, армия просто шагала вперёд, проходя речной брод, а оказавшись под насыпью, без задержек начала на неё подниматься.

Я, как и остальные, двигался через реку. Вода доходила до колен. Можно было заморочиться и приказать ей избегать меня, всё-таки я весьма искусен в управлении этой стихией, но не решился. Стоит сэкономить силы, ибо уверен, они мне ещё пригодятся.

Ноги скользили по скользким камням, усеивающим дно, но удалось удержать равновесие. Рядом негромко ругалась Ская, но я уже привык к её голосу, различая девушку даже на расстоянии.

А ведь она алхимик, — возникла непрошеная мысль. — По идее, специальность вообще не относится к бою. И всё же, вот она, здесь, среди всех нас. Готовится убивать и умирать.

Пройдя реку, таки не удержался и применил немного магии, заставляя остатки воды покинуть штаны и сапоги. Аналогично поступил со Скаей, получив благодарный кивок.

— Пока это всё, что я могу сделать, — криво улыбнулся в ответ.

— Поверь, ты сделал гораздо приятнее, чем если бы притащил мне букет цветов, — хохотнула волшебница.

— Думаю, можно будет совместить, — притворно серьёзно кивнул я. — Завтра организую тебе цветы.

— Надеюсь, не на могилу? — её улыбка дрогнула. Моя тоже. — Прости, — почти сразу повинилась она, спрятав глаза под тень выбившихся прядей волос, — нервное.

— Угу, — лаконично согласился я, а потом сосредоточился на подъёме.

Склон был мягким — валуны да песок. Осознанно подобранная предательская почва. Солдаты начали оступаться. И вот, ружья имперцев испустили поток смертоносных пуль, накрыв, казалось, вообще всех нас.

Воздух наполнил грохот. Поверхность моей водной защиты, двигающейся вокруг с бешеной скоростью, расцвела мимолётной рябью попаданий. Аналогично было с остальными колдунами — их большинством. Солдаты спасались щитами, доспехами и зачарованной формой. Пули отскакивали от шлемов и брони, но некоторые пронзали плоть. В наших рядах, то тут, то там, послышались глухие вскрики.

— Мать вашу… — буркнул я, скользя по мелким камешкам, сыплющемся вниз. Однако, как и остальные, продолжил идти вперёд — вверх.

Позади кто-то уже использовал чары, пробуя контратаковать, но неудобное положение осложняло эту задачу. Я решил сэкономить лимит тела, давая себе возможность ещё немного пройти вперёд. Имелась надежда, что в случае нужды я сумею нырнуть под землю, спасаясь от противника и его атак…

Пули продолжали забирать чьи-то жизни. По дороге то и дело попадались скользящие вниз тела, по которым шагали сотни, тысячи сапог, втаптывая людей — быть может, ещё живых! — в грязь. Паника нарастала, кто-то орал, что надо рвануть вперёд, но сержанты и лейтенанты осаживали таких глупцов, утверждая, что таким образом они найдут лишь свою смерть.

Я ощутил запах пороха. Воздух, казалось, наполнился им, стал душным и спёртым. А я только привык к «ароматам» пота и мочи!

Ская, идущая рядом, разразилась потоком молний, поражая нескольких ближайших врагов, направляющих ружья на наши ряды. Поддержав её, я выстрелил «каплями», которые разгонял до скорости, превышающей полёт пули. Следом, всё больше магов начинали бить противника, наконец начавшего нести хоть какие-то потери. Но имперские колдуны продолжали молчать. Плохой знак…

Гнев, казалось, придавал атакам больше сил, а также воодушевил наших солдат, которых угнетала невозможность ответить на огонь имперских стрелков. На какое-то время среди вражеских сил даже пронеслась волна паники, ибо их ряды, выстроенные поверх насыпи, не имели даже простейших щитов, дабы прикрыться от магического обстрела! И пусть это не помогло бы им, но дало хотя бы ложную уверенность в себе.

— Держать строй, сукины дети! — надрывался командир имперских стрелков, чей голос доносился даже до нас. — Перезаряжай!

— Быстрее бы туда, — услышал я подрагивающий голос Сэдрина. Лейтенант имел вид человека, поражённого лихорадкой. Его взгляд обжигал, словно поток наколдованного пламени. И он был таким не один. Каждый из окружающих меня людей, казалось, успел позабыть наше неравное положение, полностью проникшись жаждой быстрее забраться на вершину и вступить в бой с противником.

Первое столкновение, похоже, будет по настоящему взрывным…

Сыплющаяся насыпь коварно сковывала ноги, даже мои, человека, одетого лишь в стандартную магическую форму. Каково же тем, кто нёс на себе стальной панцирь? А ведь первые ряды уже готовились их встретить! Пехотинцы Империи сомкнулись на вершине, выставив копья. За их спинами, с ружьями наготове, разместился второй строй, готовый мгновенно заменить стрелянное оружие на ближнебойное. Ещё дальше были видны высокие гиганты — инсурии, которые, уверен, успеют взять своё.

По краям насыпи собирались новые стрелки, среди которых мелькали макушки молодых ребят. Генерал Иставаль, очевидно, готовился зажать нас сразу с трёх сторон, просто раздавив, как мушку, попавшую в кулак.

Пасть крокодила, в которую мы старательно лезли…

Мысленно ругаясь, я чувствовал, как в голове судорожно мечутся мысли, долженствующие уберечь и дать ощущение хотя бы ложного спокойствия.

Мимо проскакал Атмас Коуланд, вместе со своим отрядом всадников. Командир кавалерии выкрикивал какие-то команды, умудрившись поднять целую тучу пыли и песка. Лошади обогнали наши пешие войска и понеслись вперёд. Глядя им вслед, я различил за их спинами сидящих волшебников, которые в точно отмеренный момент создали вокруг всадников ряды динамической защиты, отчего имперский ружейных залп оказался бесполезен.

Первые ряды регуляров, не ожидавших такой прыти, тем не менее, сомкнули ряды, готовясь встретить атаку, но получили лишь броски гранат, которые конница им обеспечила. Каждый кавалерист, как оказалось, нёс несколько таких. Это позволило смять сразу четыре первых ряда имперцев, организовав нашим войскам свободный выход. Но на этом Колуанд не остановился. Всадники разделились на два крыла, направившись к стрелкам и находящимся среди них колдунам, собираясь помешать им произвести истребление нашей армии.

В считанные мгновения произошло столкновение, где ряды кавалеристов и помогающие им волшебники, сидящие позади, косили стрелков, как траву. Против огрызнувшихся магов империи вперёд выступили носители антимагических амулетов, попросту стаптывая враз впавших в панику колдунов. Немногие успели спастись, обернувшись птицей. Ещё меньше было тех, кто не растерялся и сумел убить лошадь носителя Слезы.

Наступление Атмаса имело ещё одну, скрытую цель — спровоцировало противника выпустить своих сионов, которые бросились вперёд, желая отбить остатки стрелков и магов. И именно в этот момент на вершину высыпались нестройные ряды наших солдат, сходу ворвавшихся в построение имперских регуляров.

Послышались ружейные выстрелы, но в этот раз с нашей стороны. Визги и крик врага вызвали кровожадный вой, а потом произошло столкновение. Каждая сторона пыталась держать строй, размахивая холодным железом, почти сразу окрасившимся кровью.

Я же продолжал проводить максимально простые и «дешёвые», в плане затрат, атаки «каплями». Это, конечно, не поток неостановимого кипятка, который мог создать настоящую просеку, однако текущим темпом я мог держаться несколько часов — целая бесконечность по меркам битвы!

К тому же, я был уверен, что вскоре столкнусь с колдунами противника…

— Изен! — раздался крик Скаи. — «Перебежчики»!

Оглянувшись, я заметил, как расступающиеся войска регуляров пропустили вперёд беспорядочную массу крестьян, мчащуюся на нас, как ватага диких зверей. Мрачно выругавшись, я первый использовал массовые стихийные чары, которые вонзились в орду, как нож в масло.

Тем временем клин бронированных фирнаданцев рассёк построение имперских регуляров, но столкнулся с инсуриями, которые использовали огнемёты, не обращая внимания на своих же товарищей, дико кричащих, будучи объятыми пламенем.

Строй нашей армии дрогнул. На помощь уже бросились всадники с магами. Первые кидали остатки взрывчатки, сохранившейся в их сумках, а вторые обрушили на инсуриев потоки стихий.

Я же продолжал давить, тратя энергию в огромном количестве, но практически в одиночку удерживая поток завывающих и обезумевших крестьян. Волны раскалённого пара поднялись над землёй, скрывая под ним как бы не четверть поля боя. Но при этом, не прекращая колдовать, я одновременно осматривался по сторонам. Внимание привлекли сапёры, которые шли за нашей спиной, даже позади меня и отряда Маутнера. Эти люди остановились на берегу, возле воды, у самого песчаного склона.

Минируют, что ли? — подумал я, а потом заметил, как земля возле них… расступилась. Там кто-то был, маг-стихийник!

Он организовал проход, куда запрыгнуло несколько человек, в руках одного из которых был зажат стандартный артефакт-светильник. Дешёвый и простой в производстве.

В голове глухо заворочались мысли, но я не мог позволить себе слишком уж отвлекаться. Не во время колдовства!

Атака, атака, атака… Ещё и ещё… Но вот вода наткнулась на барьер… маг.

— Я знал, что мы ещё встретимся, — каким-то чудом услышал я негромкие слова Каирадора, Красного Верса, легко заблокировавшего поток моей воды, пока он сам вышел из раскалённого тумана. Юноша выглядел на удивление целым и здоровым

Не размениваясь на слова, я создал под ним яму, но почти сразу потерял мага-«перебежчика» из виду, ведь отменив поток кипятка, вынужден был столкнуться с порывами ветра, которые сдули все закрывающие обзор помехи, продемонстрировав сотни разваренных трупов, что валялись на земле, как выброшенная из океана рыба. Впрочем, к ним уже примерились другие крестьяне, которые никого не опасаясь, накинулись на мясо, набивая им рты.

Представители подкрепления, пришедшего в Фирнадан вместе с войсками Второй, шокировано смотрели на ужасающую картину. Более привычные к подобному представители гарнизона продолжили свою работу: сеять смерть.

Бой продолжался.

Однако Логвуд, Эдли и Дэйчер требовали от солдат слишком многого. На место каждого убитого имперца вставало четверо, а их поток казался бесконечным. Уничтоженные инсурии сменялись новыми, сионы противника, столкнувшись с конницей, поначалу было отступили, но потом умелыми манёврами заставили кавалерию сдать назад, а тех, кто не успел попросту убили. Лишь мы, пешие маги, ещё кое-как удерживали положение, и то за счёт того, что со стороны Империи колдуны молчали. И это по прежнему тревожило меня.

Мимо пролетел обломок секиры и шлем, ремешки которого, кажется, удерживали чью-то бородатую голову, а затем, поднятая ветром пыль укрыла всё непроницаемым занавесом.

Следующий миг я скорее почувствовал, чем увидел. Жар, который пробирался даже сквозь окружающий меня водный щит. Жар… откуда⁈

Словно штопор, я вонзился в землю, одновременно закрутив вместе с собой и Скаю, взвизгнувшую от ужаса, очевидно посчитав, что пропустила атаку вражеского мага.

— Это я! — крикнул я ей, надеясь, что девушка осознает и не будет вырываться, хоть надежды на это было немного. А значит, надо спрятаться глубже!

Проваливаясь под землю, я почти сразу осознал, что поступил максимально верно, ибо на землю обрушился огненный ад.

Иставальт приберёг своих магов, а также ослабил строй на вершине холма, подле насыпи. И хоть со стороны заслон наверху казался серьёзным и опасным, но быстро сдулся и развалился, позволив нам занять высоту и выстроить какую-никакую оборону, поменявшись с врагом местами.

Дождавшись этого момента имперский генерал вытащил козырь, испепеляя всё, что только можно. Неужели в этом и крылся какой-то план Логвуда?.. Нет, я не могу поверить в такое!

«Вытолкав» Скаю при помощи стихии земли в свою сторону (не вылезая на поверхность), я схватил её за руку и вновь крикнул, чтобы не дёргалась. Только сейчас волшебница прекратила панические попытки сделать хоть что-то и затихла, лишь изредка подрагивая.

Я направил нас в сторону, планируя пройти под землёй и выйти в районе переправы через реку. В голове, тем временем, бились мысли о… смертях. Сколько людей погибло? Сколько выжило? И что это, сука, было⁈

Выбравшись на поверхность, заставил грязь покинуть тело, после чего огляделся, вынужденно окружив себя водным барьером, а потом подняв на небольшом водяном щупальце.

Вон они… — заметил я. — Выжило больше, чем предполагал, но… Примерно пятую часть войска как корова языком слизнула.

На южном крае тесными рядами стояли наши стрелки, ведя беспорядочный огонь и не задумываясь о его плотности. Вокруг них расположился десяток колдунов, которые и прикрыли людей от сразу нескольких сотен огненных шаров, обрушившихся с небес. Всадники, поблизости от них, старались успокоить лошадей, которые впали в неистовство, то ли пытаясь сбежать, то ли атакуя всех, подошедших близко. Чуть дальше, к востоку, маршировала пехота, умудрившаяся сохранить строй. Иставальт, очевидно, пожертвовал и частью своих солдат, оттого крайние ряды регуляров тоже обратились пеплом, на который смотрели те из имперцев, кто сохранил такую возможность, ибо изрядная их часть ослепла или получила ожоги такой силы, что сейчас каталась по земле, моля о скорой смерти. С противоположной стороны заходила основная масса наших выживших, которые успели сдать назад, скользнув по насыпи. Теперь те люди спешно восстанавливали строй.

Вокруг них, словно челюсти, смыкались силы противника. Холм обходили. Иставальт бросил свою конницу именно на это дело!

— Ская, у нас кажется появилась новая задача, — прищурившись, мрачно проговорил я. — Ская?

— Д-да, — девушка мотнула головой, обрызгав меня грязью, которую я только-только с себя убрал! — Что нужно?

— Задержать один отряд конницы, с востока, — ткнул я пальцем. — Это не позволит имперцам окружить армию.

— Вдвоём⁈ — она с ужасом посмотрела на меня, а потом, словно что-то вспомнив, оглушительно рассмеялась. — Да-а… Изен, ты не меняешься. Опять поручаешь задачу, которую невозможно выполнить.

— Кто, если не мы? — пожал я плечами и хрустнул пальцами.

Направившись на сближение с отрядом из примерно полутора сотен всадников, я периодически бросал взгляд на поле боя. Наша пехота выстроилась в три огромных квадрата, которых прикрывали маги, не давая осуществить повтор столь «размазанной» атаки, когда огонь скорее покрывал землю плотным ковром, чем разил, словно нож. И это нам на руку! Иставальт, похоже, решил перестроиться, так что организовывал новые роты стрелков, готовых пустить залп пуль, в то время как Логвуд и остальные направились… обратно?

— Нет, я решительно ничего не понимаю… — нахмурился я на бегу. — Разве что…

Сапёры и та яма… они хотят заминировать пути отхода? Но что даст взрыв, даже если удастся убить сотню-две имперцев? Наши потери всё равно несопоставимы для нынешней ситуации! Фирнадану и вольным городам важна жизнь каждого солдата, в то время как Империя может позволить себе ими жертвовать! У них, ха-ха, даже тактика «перебежчиков» на этом построена!

Краем глаза я заметил, что от фирнаданских колонн отделились отряды, направившиеся как в нашу, так и в противоположную сторону, очевидно не желая допустить сжатие «челюстей». Видать не один я подумал об этом. Что получается, подобное было предсказано или?..

Проклятье, столько мыслей! Одно понятно — план у нашего командования есть, но его суть пока что не ясна.

— Стой! — крикнула Ская. Девушка упёрлась руками в колени и тяжело дышала. — Уф… Изен, как ты умудряешься сочетать магию и физиологию? Ни разу не видела, чтобы ты тренировался.

— Молодой организм, — с сарказмом указал я на себя рукой. — А ты что?

— Оборжаться можно, — фыркнула волшебница, а потом разогнулась, разминая спину. — Создавай баррикады, я попробую один фокус…

— Только аккуратней, — нахмурился я. Слова девушки не пришлись мне по нраву. Что значит «попробую фокус»⁈ В такой, сука, момент⁈

И всё же, кое в чём она была права. Я начал создавать ямы и овраги, стремясь превратить местность вокруг в конную смерть. Они у меня не то что ноги переломают, они, мать их, с сёдел повыпрыгивают прямо на ходу…

Движение солдат на насыпи привлекло моё внимание к тому, что происходило на холме. Звон оружия и крики становились громче, клин фирнаданцев постепенно сплющивался о наковальню жёсткого, дисциплинированного отпора имперцев. По рядам прокатились первые волны обратного движения.

Три маски бога-разрушителя Кохрана. Ещё до заката мы примерим их все. Ужас, ярость и боль. Не победить нам имперскую армию, даже с учётом ухода Дэсарандеса. Не победить… Но может, цель и не в этом?

Всадники приближались. Заметив нас, несколько скачущих впереди замедлились. Кто-то закричал, но речь разобрать я не смог. Потом, прямо на ходу, они изменили положение.

— Ская, отойди назад, — хмуро произнёс я, создавая вокруг нас тонкие и невысокие стены, — впереди носители антимагии.

— Откуда знаешь? — волшебница послушно отступила.

— Не думаю, что они дураки, — хмыкнул я. — Но и мы не из таких…

Я закрутил бурю из мелких, сугубо естественных песчинок, ощущая, как канал в моё измерение магии всё больше раскрывается. Это плохо, сильный поток энергии я просто не выдержу, и без того уже неплохо поколдовал!

Нет, бывало и больше, гораздо больше, но эти имперские всадники точно не последний мой противник за сегодня. Если буду тратить на каждого такой же объём сил, то вскоре мне останется только сбежать, оставив за спиной всё и вся. Не самый лучший выбор, хотя видит Хорес, заманчивый.

Кавалеристы проворно начали заворачивать, уходя с пути шторма. Я направил в естественное движение песчинок и мелких камешков ещё больше энергии. Ская со спины использовала свой «фокус» — бурю молний. Мощные потоки начали бить из безоблачного, сумеречного неба, то и дело поражая одного имперца за другим. С учётом пылевого шторма, это позволило нашей парочке натурально разгромить сразу полторы сотни конников! Полторы сотни!

— И-и-иха-а-а! — заорал какой-то всадник, успешно выехавший сквозь все магические потоки. И сразу же слетел с коня, когда тот на всём скаку споткнулся об одну из ям, предусмотрительно мною организованных.

Мужик в неплохих на вид доспехах столь смачно ударился головой об землю, что сочный хруст, казалось, разлетелся по всей округе. Его шея оказалась сломана под совершенно причудливым углом, демонстрируя отсутствие необходимости проводить контрольный удар.

Следом из бури пыли и молний начали вылетать остальные кавалеристы. Примерно полтора десятка — все выжившие после волны магии, которую мы организовали.

Но прежде чем мы с девушкой начали их устранять, со спины раздался грохот выстрелов. Половина выживших всадников тут же рухнули, остальные попадали, встретившись с моими ловушками.

— Отличная работа! — закричал со спины знакомый голос. Оглянувшись, я заметил Гаюса, который широко улыбался. — Генерал Эдли направил нас отбить это направление. Маутнер пошёл на запад. Должен сдержать напор.

— Это ведь Сокрушающий Меч, что ты хочешь? — ответил ему один из ребят, чьё лицо я не узнал под глухим шлемом.

— Их вообще-то двое, — заметил ещё один, Бейес.

Живой, значит. Но и бой пока не закончен.

— Вот-вот, — процедила Ская, разминающая руки. Мой острый взгляд заметил, что они покраснели, а на ладонях набухает ожог. Вот же!..

— Дура! Зачем⁈ — рыкнул я, быстро приблизившись к ней. — Дай, подлечу. По быстрому! И ничего не говори!

— Сэкономь силы, потом подлечишь, — попыталась вырваться она.

— Ускорьтесь, голубки, нам ещё обратно ехать, — фыркнул Гаюс.

— Представьте, что вы сражаетесь с имперской конницей, командир, — бросил я на него косой взгляд, а далее положил ладонь на плечо Скаи и, наклонившись, заглянул ей в глаза.

Каштановые волосы девушки, будто специально, скрыли её взгляд, но через пару секунд она молчаливо протянула руки.

Спустя пять минут мы ехали обратно. Однако картина успела перемениться. Хоть конница Империи и завязла по обоим направлениям, «челюсти» всё равно сомкнулись, только теперь из сионов, которых Иставальт перебросил нам в тыл. Это были отлично подготовленные армейские части, что сейчас лихо нарезали наших солдат, пока маги были вынуждены отбивать потоки очередных огненных шаров, летящих по дальней дуге, но, мать его, точно в цель!

Похоже они тренировались и пристреливались для подобного…

Защитные ряды фирнаданцев смешались вокруг раненых товарищей, которых грубо отбрасывали в тыл. Ружья стреляли почти без перерыва, а мечи, топоры, булавы и копья то и дело обрушивались на чьи-то головы. Глядя на происходящее, я ощутил поднимающуюся в груди волну ужаса. Не за себя, а за людей, с которыми успел сродниться.

— Быстрее, командир! — крикнул я и Гаюс, в кое-то веки, не стал ни издевательски комментировать мои слова, ни злобно рявкать.

Кони ускорились, а я лишь молился, чтобы мы успели. Успели…

Однако, вопреки моим страхам, объединённая Первая и Вторая держались, хоть это и казалось невозможным. Со всех сторон враги откатывались назад, словно челюсти сомкнулись на ядовитых шипах и инстинктивно отдёрнулись. Возникла пауза, нутряной холод разделил две стороны — пространство между ними усыпали тела убитых и умирающих, — а затем фирнаданцы повели себя нетипично. В тишине, от которой мои волосы на загривке встали дыбом, солдаты, опустив пики, устремились вперёд, а квадратный строй вывернулся в овал. Ряды врагов смешались, разрушились от внезапного удара.

Стойте! Слишком далеко! Слишком редкий строй! Стойте! — мысленно заорал я.

Овал натянулся, замер, а затем сжался обратно с размеренной точностью, которая казалась почти зловещей — словно войска превратились в какой-то бездушный механизм.

И они сделают это снова, — осознал я. — Уже не столь неожиданно, но не менее смертоносно. Будто лёгкое дышит в ритме спокойного сна, снова и снова.

Моё внимание перешло на противоположный край, второй берег реки, где Маутнер и его люди вели яростную рубку против превосходящей их кавалерией врага. Если бы не колдун, находящийся среди наших, то они бы уже погибли.

— Ирмис, — понял я, заметив знакомые удары ветряными серпами. Мага прикрывали, ибо у противника тоже имелись всадники с антимагическими амулетами, но вот своих волшебников или хотя бы сионов, конные не взяли. Ошибка? Если проиграют, то да.

Но вот мы добрались до насыпи, по которой уже отступали наши ряды, окончательно продавив остатки имперских сионов, которые, неожиданно для них самих, превосходя в силе и умениях, проиграли в тактике, размениваясь один на один или один на два.

— НЕ-Е-ЕБО-О-О! — оглушительный крик резанул по ушам, а потом все дружно задрали голову. Десяток имперских версов летели в нашу сторону. Трое из них в форме человека — стихийники ветра, — и ещё стайка птиц. Может прирученные, но я бы поставил на оборотней. Потому что все они были вoронами.

В их сторону полетели пули, но солдаты вольных городов не могли одинаково эффективно отступать, защищаться и атаковать воздушные цели. Приходилось чем-то жертвовать.

— Сбей их, Изен! — заорал Гаюс. — Сбей, сейчас же!

Скрипнув зубами, я подавил желание огрызнуться, а потом прищурился, рассматривая летунов. Хорес… птицы зажимали что-то в лапах. Что-то, что нам однозначно не понравится.

В голове замелькали мысли, касающиеся «небесной войны». И почти все они были херовыми. Потому что я лишь раз участвовал в воздушной свалке и мне вот совсем не понравилось! К тому же, я знал, что попасть по столь дальней летающей цели, с такого расстояния, будет попросту нереально. Даже если мне ну очень сильно повезёт, то… с вероятностью в пятьдесят процентов, атака ударится о динамический барьер, который вполне себе спокойно можно создать в облике. Ибо для того, чтобы превратиться, нужно лишь ОДИН раз сосредоточиться на нужном образе и эмоциях, а далее спокойно колдовать так, как тебе захочется. Тц…

Вспомнив, как летал и сражался сам, меня осенило. Точно! Как же я сразу не догадался⁈ Ведь отчего я упал в прошлый раз⁈ Пропустил атаку? Аха-ха-ха! Всё куда проще — мокрое оперение!

Прикрыв глаза, я постарался отрешиться от происходящего, а потом с неба начал капать дождь. Я проводил сквозь тело целый поток энергии, ведь мне нужны были не редкие капли рядом с собой, а настоящий ливень в направлении полёта этой грёбаной компании!

Подключившись к каплям, я начал ощущать всё, что попадало под них. Всех людей, как наших, так и имперцев. А ещё я знал, что мог бы раскалить эту воду до кипятка, а потом добавить ей ускорения, даровав каплям мощность пуль, отчего… сгорел бы на хер уже через пару минут. Такая сила мне ещё не по зубам.

Но вот просто намочить…

Вoроны разразились громким карканьем, трое из них сразу пошлo на посадку. Остальные птицы и даже колдуны ветра (эти, видимо, на всякий случай) бросились врассыпную, но я растянул дождевую пелену на весьма широкую площадь, отчего они были вынуждены перебирать варианты различных защитных барьеров. Благо, я сразу заметил — большинство хоть и владело ими, но лишь начальными формами, так что их динамические барьеры не защищали от сравнительно медленных капель воды, воспринимая их фоном. Не прошло и минуты, как ещё четыре птицы упали вниз, пусть и сохранив подобие равновесия.

Однако остальные всё ещё держались в воздухе…

Отряд, тем временем, начал активный обстрел. Ская, сжав зубы, напрягала своё тело, выдавая одну молнию за другой. А ведь я её только что исцелил! Проблема «перегрева магией» даже не в том, что появляются ожоги, а в том, что поднимается температура, как во время болезни. Мозги начинают плохо соображать, голова кружится и всё в таком духе. И пусть целитель может снять жар и залечить травмы, но лимиты тела никуда не пропадают! Новые чары моментально нагреют колдуна до практически тех же значений!

Ха-а… иначе можно было бы таскать с собой охлаждающий артефакт, который контролировал бы температуру тела, да не напрягаться. Но почему-то так, хех, не работает.

— Проклятье, только попробуй мне тут с лошади упасть, — зло пробурчал я, покосившись на Скаю, которую мотало туда-сюда. — Головой за неё отвечаешь! — уже гораздо громче уведомил я всадника, за спиной которого и сидела девушка.

— За своей проследи, — огрызнулся он и гневно махнул рукой. — Я не нянька!

И он прав. Но это не делало меняя добродушнее.

Летуны приблизились почти на дистанцию сброса чего бы то ни было в их руках и лапах. А значит, мне придётся прибегнуть к крайним средствам, после которых я буду орать и дико материться. Однако, другого выхода… да есть, сука, этот выход, как ему не быть⁈ Можно просто послать всех в жопу, да развести руками: ничего, дескать, не могу поделать.

Но я могу.

Я обернулся в ворона и взлетел в воздух, начиная контролировать воду возле имперских летунов. Капли дождя закрутились и раскалились, образуя самый настоящий водоворот. В небе! Чудовищная воронка закрутилась, сметая всё и вся на своём пути. Имперцы, что маги, что регуляры внизу (не говоря уж о крестьянах), разразились воплями страха и ужаса. Я же ощущал, как лёгкое птичье тело под перьями буквально пылает огнём. Воздушные потоки обдували меня, даруя толику прохлады, но в глазах уже поплыло. У меня чертовски мало времени…

Водный смерч из чистого кипятка раскидал летунов, частично убивая, частично заставляя потерять равновесие. Их артефакты-бомбы упали вместе с ними, взрываясь огненными цветами прямо в рядах своих же солдат. И сразу после этого я отпустил контроль над созданной стихией, позволив ей рухнуть вниз…

Паника, вот что началось. Теперь вопрос лишь в том, кто грамотнее ею воспользуется.

На остатках сил я полетел вниз, с трудом различая происходящее. Отдых… нужен отдых… Но что это, внизу?.. Меня подводит зрение или всадники Гаюса окружены незнамо откуда взявшимися врагами?

Падая вниз, я изо всех сил старался выровнять положение. Ну же! Мне надо всего лишь не разбиться!

В следующий миг зрение будто бы потухло и на несколько ударов сердца я погрузился в полнейшую тьму. Ничего и никого… но вот, свет снова резанул глаза, позволив понять, что я нахожусь посреди полчища имперцев!

Оглянувшись, я понял, что каким-то образом приземлился не возле Гаюса и его всадников, а рядом с отступающими солдатами Первой и Второй!

С проклятьем дёрнувшись назад, налетел спиной на чей-то щит. Пот заливал глаза солёной влагой, отчего они слезились и ещё больше снижали обзор. Выхватив из перевязи меч (да, я носил меч, ещё со времён осады дома, хоть и почти никогда его не применял), я тут же лишился его, но кто-то успел оттащить вопящего «перебежчика» за волосы, а потом уверенным движением резанул его по горлу, залив землю кровью. Рядом стоящего имперца тут же пробили коротким мечом, который вырвался из его тела чуть ниже грудины, вместе со скользкой массой внутренностей, а передо мной вынырнула женщина в форме бойца Второй.

— Маг! Двуликий тебя полюби, какого чёрта ты делаешь на передовой⁈ — рявкнула она грубым, прокуренным голосом.

Двуликий? Ах да, у них, как и у нас, имя чужого бога используется в качестве оскорбления…

Моргнув, я создал из земли длинный шип, который ударил размахнувшегося в её сторону регуляра ровно промеж ног, пронзая слабое в плане брони место сантиметров на тридцать вглубь.

С резким разворотом воительница обрушила массивный палаш прямо в стыки его брони, вызывая струю крови, брызнувшую, будто кто-то бросил камень в спокойные воды озера.

— Всюду… — огляделся я, пошатываясь на ногах. — Всюду… три маски Кохрана…

И какофония криков. Из глоток вырывались совершенно противоестественные звуки, хлестала кровь, умирали люди — всюду умирали люди.

— Справа! — раздался крик. Я узнал безымянную женщину, которая выговаривала мне за то, что оказался столь близко к центру столкновения армий.

Я развернулся как раз вовремя, чтобы закрутить поток воды, который отбил выпад копья. «Капля», которая жгла тело так, будто вместо крови по жилам течёт кипяток, отправилась в лицо оскалившегося регуляра, попав ему прямо между носом и верхней губой.

Обливаясь кровью и издавая дикие хрипы, полные боли и му?ки, солдат упал на колени. У него изо рта посыпались жёлто-красные зубы.

— А ты хорош, — хохотнула женщина, стоящая рядом. Она поймала щитом летящий в грудь дротик, а потом поднырнула под атаку ближайшего пехотинца, обрушив палаш ему на ногу. Солдат взвизгнул, теряя равновесие и открываясь. Удар щитом в лицо опрокинул его на землю. Тяжёлый клинок остриём ударил ему в брюхо, отчего ещё молодой парень забулькал кровью.

— Ты тоже, — хрипло кивнул я. Голову пронзила вспышка боли, виски заныли, словно я пропустил удар дубиной, но ничего подобного не было.

Заставив себя выпрямиться, я сдал назад, вновь упираясь спиной в чей-то щит.

— Держать строй! — надрывался сержант. — Новая волна!

— Эй, маг, — женщина схватила меня за плечо, скомкав ткань крепкой хваткой. Она подняла шлем, демонстрируя симпатичное тонкоскулое лицо с небольшим шрамом на щеке. — Ты мне понравился. Найди меня, если захочешь провести ещё один ночной бой!

Расхохотавшись и дивясь выверту собственного сознания, я окутал себя этими словам, словно щитом, отчего сумел собраться с силами и, игнорируя жжение, подхватил с земли чей-то потерянный меч с кровью на лезвии. Если совместить с редкими «каплями» и всполохами магии на пределе сил, то должно получиться неплохо. Возможно, я даже буду «остывать» быстрее, чем накапливать жар новыми порциями энергии, вливающейся в моё тело.

Ряды солдат Первой и Второй продолжали отступать, но нельзя было подставлять спину, а потому отход усложнялся. Передо мной сражались бронированные пехотинцы, но их оставалось прискорбно мало, отчего лишь редкие ружейные выстрелы со спины худо-бедно удерживали положение.

Периодически в нашу сторону пробивались беснующиеся крестьяне, завладевшие трофейным оружием, но не научившиеся им сражаться. Их вырезали, что называется, мимоходом, почти не отвлекаясь. Однако, когда орда набирала число, то становилась опасной и очень мешающей. Раздражающей. Дважды за время отступления, я помогал сражаться с ними. Первый раз мне едва не выбили глаз, взмахнув самой обычной косой. Второй — чуть не распороли бок, благо, что тычок копьём прошёл по касательной, да и форма у меня была с парой наскоро вышитых защитных рун.

Но вот, раздался громкий звук горна, который протрубил три раза — один за другим. Сигнал был понятен — разойтись в стороны.

— Чего, мать вашу⁈ Какие, на хер, стороны⁈ — мои руки дрожали от усталости, ибо махать мечом — как и бить магией, нужно умеючи (у меня навык имелся, но довольно старый, ведь обучался подобному ещё в поместье, да и обучался кое-как).

Оглянувшись, я постарался заметить хоть одно знакомое лицо, но увидел лишь ту самую безымянную воительницу, утирающую пот со лба и вполголоса ругающуюся в минуту мимолётного затишья.

В следующий миг нас окружил тонкий купол барьера, в который, один за другим, врезалось четыре огненных шара, разбрызгивая искры и накаляя воздух. К этому я уже привык. Империя понемногу давит, изматывая наших колдунов.

Пошатнувшись на ватных ногах, я подошёл к воительнице.

— Мне показалось или прозвучало всего три сигнала? — спросил я. — Отступление ведь четыре, не так ли?

Она оскалилась. Из-под шлема торчали мокрые пряди волос.

— Три, маг. А значит — разойтись в стороны!

Схватив меня за руку, она решительно направилась по направлению к левому флангу. Там уже начали собираться остальные бойцы. Склон стал труднопроходим: пропитанная кровью и жёлчью жидкая грязь поверх неверных камней. Мы быстро добрались до остальных солдат, отступив к краю, после чего спустились в узкий ров и остановились по щиколотку в потоке крови, которая аж плескалась под моими сапогами.

Мимо с грохотом пронеслась тяжёлая конница Атмаса Коуланда, точнее её остатки, в то время как имперские регуляры зависли, почуяв ловушку — какой бы невероятной она ни казалась в нашей ситуации. Заметив кавалерию, они спешно начали перестраиваться, выставляя на первые ряды пикинёров. Но, как и в первый раз, всадники начали бросать в имперцев пополненный запас взрывчатки. А вот магов за их спинами уже не имелось.

— А вот теперь четыре сигнала, — хлопнула женщина мне по спине. — Валим, колдун.

Бросившись вместе с остальными, я оглянулся, успев заметить, как в тяжёлую конницу летел поток огненных шаров. Проклятье!

— Стой! — крикнул я воительнице. — Тебе придётся помочь мне.

— Что? — недоуменно обернулась она. Я заметил недовольство на миловидном лице, украшенном шрамом.

Сосредоточившись на эмоции спокойствия, я одновременно с этим подготовился к боли. Ох, а ведь только-только начал остывать…

Барьер прикрыл всадников Коуланда сверху, блокируя поток огня, но не мешая кавалерии маневрировать. Люди разразились серией боевых кличей, поминая Триединство, которое «их защитило». Вот псы позорные!

Ноги подкосились, а руки раскалились, да так, что от них завалил пар. Тело тут же покраснело, а открыв рот, я выдохнул облачко, словно оказался на морозе.

— Придурок! — с долей восхищения воскликнула воительница, схватив меня закованной в металл рукой поперёк талии.

— Это был способ попасть к тебе на руки, — усмехнулся я, ощутив, как треснули губы. От жара тела они пересохли, так что зря я решил растянуть их…

Женщина тащила меня, как старую ветошь, мотыляя во все стороны, однако меня радовало, что её сил хватило для подобного трюка. А ведь ещё и доспехи тоже не пушинка!

— Они подкатили артиллерию! — раздался чей-то крик спереди. — Маги! Барьеры по южному направлению! Готовность!

— Даже не думай, — бросила она мне, сильнее сжав поперёк талии. — Сдохнешь ведь. Я такое уже видела.

— Может, это в моих планах, — прошипел я, стараясь принять более удобное положение.

— Тогда прикажешь бросить тебя? — воительница сверкнула глазами.

— И лишить тебя своей компании? — хмыкнул на это, с трудом сдержав кашель. — Нет, дорогуша, теперь не отвертишься. Взяла, ха-ха, ответственность, так будь добра, тяни до конца.

— Изворотливый сукин сын! — восхитилась женщина, перепрыгнув глубокую яму, оставшуюся или после удара магии, или после попадания бомбы.

— Барьер! — заорал тот же голос, что и раньше.

По правую руку от меня засветилась тонкая магическая плёнка, которую растянули метров на двадцать, под углом. Через секунду я услышал канонаду выстрелов, а потом оглушительный грохот попаданий. Показалось даже, что барьер смело, но нет, просто поднялось облако пыли.

В ушах противно запищало. Я слышал лишь отдельные звуки, не рискуя использовать чары для попытки облегчить себе жизнь. А так-то следовало бы! Меня пару раз неприятно зацепили, пусть и по мелочи. Ещё, кажется, сорвал ноготь на ноге. Саднит и одновременно чешется…

Спустя миг нас накрыла тень, отчего женщина дёрнулась, едва не бросив меня в неглубокий овраг, расположенный в трёх метрах пути. Но это оказался наш кавалерист. Следом за ним промчалось ещё два десятка отступающих конников, так что пыль снова забила горло и нос. Попытка сплюнуть провалилась, сухое горло отказывалось выдавать влагу.

— Надо поднажать, — проскрипел я, как несмазанная пружина. — Ты можешь?..

Я не слышал себя, а значит, не слышала и она. Прекрасно…

Из пыли впереди показался жидкий ряд стрелков, зажимавших ружья. Кажется, один из заслонов против имперцев. Кто эти смертники?..

— Дальше мины! — крикнул один из них и я, к своему удивлению, услышал его. Похоже, глухота проходит. — Идут полосами, прыгай ровно за черту!

Какую, мать твою, черту? — ни хрена не понял я, но воительница кивнула, а потом бросилась дальше. Моим глазам предстало усыпанное трупами и мусором поле, последнее, перед накатанным склоном, по которому отступали остатки бойцов Первой и Второй. И на этом поле мне удалось заметить косые линии, которые пересекали его, казалось, в абсолютно хаотичном порядке.

— А как здесь лошади пробежали⁈ — удивлённо спросил я, когда женщина начала прыгать, ловко приземляясь прямо за линии, часть из которых уже успело замести.

— Скорее всего последние закапали только что, — её голос подрагивал. Явственно слышалась усталость. — До этого был коридор, ибо невозможно заставить прыгать всех отступающих и, тем более, тяжёлую конницу.

— Разумно, — признал я. — Опусти меня на землю, как закончишь. Я уже могу ходить.

— Надо бежать, а не ходить, — отрезала она, совершив финальный, самый длинный прыжок. — Уф! — и утёрла мокрое лицо. — Как в учебке. Нет, сложнее.

Новый залп артиллерии ударил под насыпь, вниз, куда сумела отойти большая часть выживших — примерно половина объединённой армии, пошедшей в атаку на имперские войска. Ряды барьеров снова появились перед снарядами, но сейчас куда меньше и слабее. Однако, хватило и этого. Но хватит ли в третий раз?..

Проклятье… если что-то и должно произойти, то обязано случиться прямо сейчас, ведь в ином случае мы отдали тысячи жизней абсолютно за так.

Глава 8

'Обманное обольщение в черноснежных небесах,

Сражён тоской сверхчеловек, и отцы в слезах'.

Ифения Мориц, Зодчий Спирали.

— И в голову опять полезли мысли по поводу целесообразности сей вылазки… — негромко вздохнул я.

— Не у тебя одного, маг, — хмуро поведала женщина, а потом, прищурившись, оценила расстояние и уклон насыпи.

— Эй, что ты… — начал было я, но не успел договорить. Воительница рванула вперёд, совершая быстрые длинные прыжки, лишь Хоресу ведомым образом удерживая равновесие и не падая лицом в песок, который, к тому же (я чувствовал это!) коварно обволакивал её ноги.

За спиной послышались выстрелы. Это те стрелки, которые остались нас прикрывать, — понял я. — Интересно, они спасутся или решили пожертвовать собой?..

Вновь протрубил горн. Армия начала выстраиваться и форсировать брод, переходя на другой берег. Солдаты отошли под защиту насыпи, скрывшись из зоны прямой видимости артиллерии, но уверен, имперцы без труда переместят пушки на новую позицию.

Последний прыжок женщины был особо жёстким. Меня тряхнуло так, что едва не вырвало из её рук. Но отделался лишь помятым видом и окончательно отдавленными рёбрами.

— Наконец-то, — выдохнул я, когда почувствовал твёрдую почву под ногами. — Эй, ты как?

Воительница молча отмахнулась, а потом упёрлась руками в колени, начав сипло и часто дышать, словно собака. Я же, прикрыв глаза, попытался оценить собственное состояние. Оно было… м-да… в общем, оно было и это самое главное.

Сделав несколько шагов туда-сюда, осознал, что передвигаться могу, но не слишком быстро.

— Идём, я прикрою, — сказал я, а потом подхватил её под руку, закинув ту себе на плечо, да потащил вымотанную женщину в сторону брода. — Ну вот, — улыбнулся кровоточащими губами, — ещё в койку не легли, а я тебя уже заездил.

Она хихикнула, но дальше зашагала уже увереннее. Это правильно. Надо спешить… Ох, Хорес, я очень надеюсь, что всё это было не зря! Боюсь даже представить, сколь бездарно прошло это нападение. И хоть мы тоже изрядно порезали противника, но…

Взрывы за спиной и сразу последовавшие за ними предсмертные крики сбили поток мыслей. Оглянувшись, заметил дым на холме. Ага… враг уже прёт сюда. Надо ускоряться.

— Не отступили, — прокомментировала моя спутница.

О тех стрелках, — понял я.

— Надо ускориться, — вместо этого ответил ей, озвучив собственные мысли. — Чтобы жертва не была напрасна.

Она мрачно угукнула и мы таки добрались до воды.

— Это Сокрушающий Меч! — раздался крик на той стороне. — Быстрее, помогите им!

— Чего? — прошептала женщина. — Это правда? — пристально уставилась она на меня.

— Они ведь могли и обознаться, да? — приподнял я бровь, ощущая, что устал настолько, что даже эти мышцы, казалось, заныли в ответ.

К нам рванул десяток человек, подхватив как меня, так и воительницу, имя которой я так и не узнал.

— Найди меня! — крикнула она напоследок, а потом нас разделили по разным сторонам. Её — к тяжёлой пехоте, а меня — в сторону магов.

— Это как, интересно? — проворчал я, но не стал заморачиваться. Вместо этого, сплюнув набившийся в рот песок, поблагодарил солдат, а потом оглянулся на холм. С него раздалось ещё несколько взрывов, отчего некогда плоская поверхность была изрешечена скошенными ямами, но сейчас всё было тихо, а из-за столба пыли уже показались вражеские силы — несколько конных, даже отсюда выглядящих слишком богато и пафосно. Похоже, кто-то из имперских аристократов, а значит, имеющие артефактную защиту от всего, что только можно представить.

Через миг это подтвердилось, когда отправленная в них каменная шрапнель попросту испарилась на подлёте. Кто-то из колдунов надеялся нагадить напоследок. Ещё и использовал созданные камни, а не взятые с земли. Наивно!

— Я на нуле, — поднял руку, оповещая остальных.

— Оно и видно, — фыркнул какой-то парень, мельком взглянув на мои ожоги. — Ненавижу новичков, не умеющих рассчитывать силы.

Похоже он не слышал, что меня называли Сокрушающим Мечом. Ну и хер с ним, не в обиде. Успеет ещё хлебнуть дерьма и набрать опыта. Либо сдохнуть в процессе.

Между тем, суматошная толпа, представляющая собой Первую и Вторую армию, спешно отступала в сторону Фирнадана. Все солдаты, которых я видел вокруг, имели донельзя потрёпанный вид: пластины мятого металла, погнутые шлемы, сломанные руки или ноги (таких тащили на самодельных носилках, используя копья, вместо палок, а камзолы вместо лежака), криво перебинтованные плечи или разбитые лица. Сборище калек, убегающих от более сильных и опасных противников.

Наиболее сильно раненых уже разместили на повозки, вокруг которых выстроилось защитное кольцо. Своевременно. На противоположном берегу, словно из-под земли, появились имперские сионы, ранее отступившие в связи со слишком высокими потерями. Теперь они обрушились на нас во второй раз, вновь решив проверить фирнаданцев на прочность.

Ряды бойцов мгновенно прогнулись, но тяжёлая пехота, которую Логвуд — чьи крики мне были слышны даже отсюда, — выставил вперёд, сумела сдержать первый и самый опасный удар. И всё же, солдаты ежесекундно гибли десятками. Целых ружей почти не осталось, а потому маги использовали остатки своих сил, Ю едва ли не сгорая заживо от переполнявшей их инородной энергии, взятой из собственных магических измерений.

Магия инертна. Ей всё равно, что испытывает проводник. Это бездушный механизм, который будет делать своё дело: раз за разом, раз за разом, пока ты окончательно не обратишься в головню.

Колдуны выиграли немного времени, пожертвовав жизнями, но этого хватило, дабы ещё целые солдаты организовали оборону, сумев занять нужные позиции под усталыми и отчаянными криками своих командиров.

Это сработало. Как только сионы начали нести ощутимые потери — большие, чем они могли себе представить, имперцы отступили, напоследок бросив в нашу сторону гранаты и флаконы с алхимической кислотой.

Громкие крики ознаменовали факт, что «укус» Империи в очередной раз достиг своей цели.

Мрачно выругавшись, я посмотрел в манящее небо. Как легко и просто было бы рвануть в сторону Фирнадана, оставив за спиной всех-всех… А лучше даже не сюда, а куда-то… Куда-то.

Угу, скорее меня наши же подстрелят, посчитав имперским колдуном. Форма вoрона — она такая. Чуждая.

Гортанный вскрик привлёк моё внимание. Стоявший на повозке мужчина указывал пальцем куда-то в сторону, за холм, который не был виден с земли.

— Они перестроились и возвращаются! — заорал он. — Сионы идут!

— Делимся! — громко приказал Логвуд. — Офицеры, заграждение!

Я оказался среди тех, кто двигался в сторону Фирнадана. Был отступающим. Часть людей, порядка полутысячи, осталась прикрывать тыл. Ещё одна жертва, кусочек собственной плоти и души, что сумеет остановить вражеское продвижение и дать остальным возможность сбежать.

Я слышал, как один из раненых, в соседней телеге, откровенно разрыдался, видя происходящее. Он, как и многие остальные, понял смысл разделения.

Но мы не могли остаться все. Как волк, попавший в капкан, отгрызает себе лапу, чтобы получить хотя бы надежду на выживание, так и фирнаданская армия, жертвует частью себя, дабы спасти большинство.

Вот-вот подойдут основные имперские легионы. К этому моменту нужно отойти за стены. Скрыться. Зализать раны.

Раздавшийся вдалеке конский топот привлёк моё внимание. Через реку двигался конный отряд, но я не сумел понять, кто это, ведь вся их одежда была покрыта грязью — видимо, передвигались по воде. Лишь спустя несколько долгих секунд стало понятно — наши. Капитан Маутнер и его люди. Мои люди.

Едва оказавшись на относительно прямом участке земли, они пустили коней галопом. Армейских низших сионов, уже успевших вступить в бой с отрядом заграждения, Маутнер сумел захватить врасплох. Сперва, на дистанции в тридцать метров, первые ряды кавалерии метнули тяжёлые дротики, а потом протаранили сионов, далеко не все из которых сумели избежать атаки.

Пару десятков ударов сердца спустя, кавалерия Маутнера и воодушевившиеся солдаты, издавшие громкий боевой клич, перерезали все три сотни имперских сионов, не дав им и шанса. Часть из противников попыталась сбежать, однако их скорости не хватило, чтобы обогнать лошадей. Да и маги, из основного отряда, не теряли время, точечно поражая противника.

Союзники весьма быстро нагнали нас, отчего армия снова объединилась, подняв упавший было боевой дух. Все вместе мы отступали к городу. За спинами остались лишь сапёры, которые минировали окружающую местность, а я ожидал, когда же рванёт тот «сюрприз», который они готовили в огромной яме, мельком замеченной мною ранее, но так и не дождался.

Более никто не ставил нам палки в колёса. Нет, была ещё пара имперских отрядов, которая бросалась в погоню, но они были слишком малочисленны, а потому отступали, завидев, что мы идём единым строем, не разделяясь. Более того, даже эти наблюдатели отстали, когда несколько всадников подорвались на минах, заранее установленных сапёрами.

Позднее, как я видел, на минное поле согнали орду крестьян, чтобы те своими телами разминировали его. Подрывы в собственных рядах лишь радовали «перебежчиков», позволяя насытиться менее удачливыми товарищами. Благо, что к этому времени мы уже подходили к воротам Фирнадана.

— Знать бы теперь, что это было? — вслух спросил я, имея в виду саму вылазку. До сих пор в голове держалась чёткая уверенность, что всё не просто так. Здесь должен быть какой-то смысл… должен. — Интересно, мои ребята выжили?

Далеко пройти я не смог. Завалился на обломки стены одного из разрушенных домов. Силы, казалось, покинули меня сразу за воротами. Аналогично произошло с немалым числом других бойцов. Офицеры махнули на это рукой, понимая, что после всего пережитого солдатам требуется хотя бы какой-то отдых. Его были лишены лишь те, кто тащил раненых. Такие направились в сторону ближайшего порушенного храма Триединства, который, тем не менее, всё ещё являлся лучшим местом для лечения.

— Если найдутся те, кто будет способен его оказать, — бросил я короткий взгляд на магов, которых, судя по виду, осталось не более трёх десятков человек. — Дерьмо… В какое же дерьмо мы вляпались…

— Не говори сегодня о поражении, солдат, — сурово покосился на меня сержант. — Всё, что было сделано, имело цель.

— Дай Х… Кохран, — кивнул я.

Рядом, тяжело дыша, спешился кавалерист. Пошатываясь он, огляделся, не снимая закрытого шлема, из-под которого выступали сухие потёки крови.

— Изен, — произнёс он, делая в мою сторону несколько неуверенных шагов.

Голос мужчины я признал не сразу, ведь звучал он весьма гнусаво и надтреснуто.

— Маутнер? — вопрос, который одновременно являлся ответом.

— Знаешь, они ведь сейчас, — ткнул он пальцем куда-то себе за спину, — тоже думают о том, что все мы, собравшиеся здесь, редкостные идиоты. Их генерал, небось, уже наяривает письмо Дэсарандесу, как он, одним днём, в два раза наши военные силы сократил.

Капитан уселся рядом, после чего довольно закряхтел. Сложилось ощущение, что он мечтал об этом в течение всего прошедшего времени. Дрожащие пальцы мужчины начали расстёгивать ремешки шлема.

— И я чертовски, ха-ха, надеюсь, что он и правда отправит это сраное письмо!

— Ты что-то узнал, — прищурился я, полуобернувшись в его сторону.

— Сапёры и два колдуна-землекопа, — глухо хохотнул Маутнер. — Они протащили статую Сэнтилы под землёй во время боя, оставив её под тем холмом, где мы сражались. Сумерки скрыли их возню. Тем более, что мы отвлекли на себя всё внимание врага, — шлем покинул голову мужчины. — Сегодня, пожертвовав более чем десятью тысячами солдат, мы сокрушили имперскую армию.

Единственный голубой глаз поблёскивал среди массы изорванной плоти. Мощный удар палицы вдавил боковой щиток шлема, сломал скулу, выдавил глаз и оторвал нос. Жуткая кровавая маска, которая теперь служила капитану лицом, дрогнула в чём-то похожем на улыбку.

— Повезло мне, Изен. Смотри, ни одного зуба не выбили — не шатаются даже.

Окрестности Фирнадана, взгляд со стороны

— … и готовьтесь! Отриньте всё, что делает вас слабыми и бессильными! — магический артефакт в руках имперского генерала Виррага Иставальта позволял его голосу доходить до каждого из почти трёхсот тысяч человек (почти двести из которых были «перебежчиками»), которые собрались перед ним, вблизи огромного лагеря.

«Собрание» началось уже под утро, сразу после боя на реке. Генерал решил громогласно заявить о победе, чем, по факту, битва и являлась. Теперь он задумал направить войска на штурм Фирнадана, не давая его защитникам ни малейшего перерыва. Мужчина прекрасно понимал, что противнику понадобится время, дабы залечить раны. И ему, по хорошему, тоже. Вот только Иставальт мог оставить раненых с небольшим гарнизоном в лагере и направить на город-крепость только сравнительно свежих и полностью здоровых людей.

«Это победа. Хорес передал мне её сразу, как император покинул нас. Он хочет, чтобы я возвысился. Обрёл славу как тот, кто принудит самые проблемные вольные города к подчинению», — размышлял Вирраг.

Генерал разумно посчитал, что фирнаданцы каким-то образом узнали об уходе Дэсарандеса и решили воспользоваться этим, надеясь на неразбериху в имперских силах.

«Предыдущие лёгкие победы вскружили идиотам головы, — посмеивался про себя Иставальт. — Они подумали, что потеря крестьян, пары пушек и нескольких рот солдат, больных дизентерией и мускульной дымкой, окажется для нас существенной!»

— Ибо единственная надежда вернуться домой живыми, здоровыми и с карманами, полными золота, находится впереди вас! Но не ради одного лишь жёлтого металла мы прошли все испытания, которые обрушились на нас! Ложные боги должны быть свергнуты, еретики наказаны! Это святая миссия, доверенная нам самим Хоресом! — кричал он в артефакт, побуждая в людях необходимые эмоции. — И мы! Должны! Пойти! На всё! На любую боль! Любую ярость! Даже будучи искалеченными, мы должны ползти, разя вражеский пах или бедро! Даже ослепнув, должны на ощупь втыкать клинок в визжащую черноту, а умирая, плевать во врагов, извергая проклятия!

Волны поддержки начали гулять по имперским регулярам, гербы выбрасывались в воздух. Тут и там раздавались боевые кличи.

— Сражаясь, мы прошли через весь мир! Выдержали удушающий жар, жажду, голод и ломящую кости усталость. Штурмовали города и крепости, чьи стены были неприступными!

Всадники загарцевали, артиллеристы уже начали обсуждать, как лучше перетащить пушки к заранее пристреленным позициям.

— И ныне мы стоим на самом пороге победы! И вечной славы!

Растянувшееся на километры вокруг, гигантское воинство заколыхалось и взбурлило, ибо солдаты ощутили успевшее позабыться в волоките последних недель бесконечной осады чувство, которое некогда гнало их вперёд, похлеще плётки рабовладельца. Желание, которое разжёг Иставальт.

— Фирнадан! — заорал Вирраг. — Фирнадан падёт сегодня!

Неистовый рёв поддержал генерала.

— Во славу нашего бога! Во славу Хореса и императора!

Вперёд. На штурм. На стены. Прочь от лагеря. Прочь от себя. К цели.

— В атаку, — уже значительно тише, будто бы сам себе, отбросив артефакт в сторону, произнёс Иставальт. — Во имя Империи Пяти Солнц.

По телу мужчины прошла дрожь. Дэсарандес оставил на него всё воинство. Огромную честь и огромную ответственность.

— «Ибо все отцы секут своих сыновей», — процитировал он строки Трактата о святости.

Момент, когда что-то пошло не так, пропустил каждый из них. Просто в какую-то секунду, один из кричавших молитвы Хоресу солдат, просто выхватил короткий меч и всадил в спину впереди стоящего. Следом за ним, аналогично, поступил второй, ударив соседа локтем, а потом вонзив кинжал ему в брюхо.

Не прошло и минуты, как бoльшая часть армии бросилась убивать друг друга. Собственное сознание сохранили лишь те, кто носил амулет антимагии.

Вирраг моментально опознал то, чего так опасался его господин — действие древнего артефакта, статуи Сэнтилы, по преданию, богини безумия, которая пала ещё во времена Великой войны. Но какое-то её наследие сохранилось до этих дней. И сейчас оно было использовано против него.

«Как⁈ Почему⁈» — мысленно завопил он, бросившись на землю и подбирая выброшенный артефакт, усиливающий звуки.

— Занять оборону! — крикнул генерал, но это было невозможно. Немногие сохранившие сознание оказались в окружении безумных психов, которые устроили бойню всех против всех.

«Вот зачем всё это было, — лишь сейчас, с неожиданным спокойствием, осознал Иставаль. — Они выступили на нас, чтобы тайно вытащить статую из Фирнадана и спрятать её вдали от города. Но поближе к нам. А потом активировали её, как только войска были собраны для речи…»

Руки генерала опустились. Прямо на его глазах шла резня. Даже позади самого мужчины, его личная стража из высших сионов убивала солдат, которые бросались на них, как умалишённые.

«Они и есть умалишённые», — хмыкнул он.

Вытащив артефактный мушкет, представляющий собой произведение искусства, Вирраг ещё раз посмотрел на бойню, которая происходила на его глазах. За прошедшие минуты уже более половины «непобедимой армии» успело пасть.

— Хорес, прости меня, — пробормотал мужчина, чьи чаяния и надежды за один миг оказались перевёрнуты и разбиты. Только что он представлял, как войдёт в историю. Как его имя будет указано в древних анналах, наряду с величайшими героями Империи. Как за выдающуюся службу, его семья получит ещё больше земель и власти.

У Иставальта были простые желания. Несмотря на то, что у него, казалось, имелось всё, он хотел ещё и ещё. И жадность эта была высока. Однако она сочеталась с острым умом и отличным пониманием тактики со стратегией, которой он был увлечён с самого детства. Вирраг до дыр зачитывал описания тяжёлых битв и сражений, в которых победу вырывал не тот, кто владел бoльшим числом солдат, а тот, кто правильно их применил. А потому логично, что имея свои связи, мозги и честолюбие, он пробился так высоко.

Но случившееся… его нельзя будет просто забыть или списать на банальное «не повезло». Будет нужна жертва. И эта жертва ответит за всё.

— Если выживет, — пробормотал он.

Не колеблясь, генерал поднёс артефактный мушкет к своему виску. Прогремел выстрел, неслышимый за бешеным воем обезумевших людей, которые резали друг друга.

За бойней подле имперского лагеря наблюдали все. Каждый, кто ещё имел в себе силы, лез на стены и смотрел. Многие плакали. Но не из жалости к врагу, конечно же нет. Это были слёзы счастья. Скупые, но искренние.

Командование только что раскрыло информацию о «подставном» бою, когда они были вынуждены направить ничего не понимающих солдат, фактически, на смерть. Всё ради того, чтобы суметь, за их спинами, по ночной темноте, протащить по созданному магами подземному проходу древний артефакт, вызывающий безумие. И ведь по другому бы и правда не вышло, так как попытайся они осуществить трюк без отвлечения внимания и имперская разведка, с артефактами поиска, легко обнаружила бы подобный «подкоп». Пришлось идти на жертвы. На риск. Ведь не сумей генералы и Логвуд отвести войска, то мы погибли бы все. Все…

— Главное, что эти жертвы себя окупили, — ответил я Маутнеру, который стоял рядом, сжимая каменный парапет бастиона. Его лицо вызывало оторопь даже у собственных сослуживцев, но капитан не рискнул пропустить момент уничтожения своего противника.

Бойня длилась почти час. Под конец измученные имперцы дрались из последних сил, но всё равно поднимали руки, удерживая оружие. Некоторые натурально набрасывались на соседей, используя лишь зубы и ногти. Били кулаками, камнями и подручными средствами.

Победителями, естественно, оказались инсурии и некоторые сионы, которые теперь убивали друг друга, старательно пробивая броню мощными ударами. Я уже успел узнать, что они неостановимы и будут драться, пока не потеряют сознание от усталости. Очнувшись же, снова начнут бой, до тех пор, пока не умрут от ран или истощения.

Какая-то часть имперской армии, имеющая амулеты антимагии, сумела сбежать. Я надеялся, что среди них будет отец и брат. Анселма, к счастью, сумела воспользоваться моим подарком, причём даже никого не убила. Надеюсь, это зачтётся ей, если сестра снова умудрится попасть в плен. Всё-таки с ней и правда хорошо обращались, не используя пытки.

Ещё, по слухам, где-то за пределами действия статуи находились конные разъезды, которые следили за территорией ближе к мобасским границам. Оставались имперские гарнизоны в ранее захваченных городах, а также люди, оставшиеся в лагере: слуги, стража, некоторые «перебежчики», заложники…

— Силана, — задумчиво проговорил я. — Жива ли ты?

Проверить, конечно же, возможности не было. Мало того, что я измотан, так ещё и непрекращающаяся бойня всех против всех… Хотя как сказал генерал Эдли, статуя генерирует один единственный импульс, после чего становится неактивна.

— Нам пришлось установить на неё взрывчатку, — поведал он. — Мы не могли рисковать, что имперские сионы с амулетами антимагии, догадавшиеся о причинах случившегося, выкопают её, завладев такой силой. Поэтому сразу после активации, сапёры подорвали артефакт.

Он не стал договаривать «вместе с собой», но это и так было понятно.

— Наша война ещё не окончена, — усмехнулся Маутнер. — Но она только что перешла в совсем другую фазу.

— Предлагаешь пойти освобождать остальных захваченных? — хмыкнул я. — Сражаться против — сколько их там? — десяти тысяч свежих солдат? В трёх городах — это уже тридцать тысяч. А у нас если и наберётся десять тысяч, то только в виде раненых калек.

Капитан дёрнул рукой в сторону лица, но не решился его коснуться.

— Там новички, а у нас… хотя нет, — поправился раненый воин. — Уверен, ветеранов в имперских гарнизонах хватает.

— А вот населения не очень, — пожал я плечами. — Уверен, всех, кого могли, уже записали в «перебежчики», отправив в крестьянскую армию. Значит, поднять восстание изнутри будет проблематично.

— Это, конечно, не основная задача на текущий момент, — протянул Маутнер, — но и не мелочь.

— Кстати, — припомнил я, — есть ведь ещё и Магбур.

— Твою же мать, а ведь ты прав, Изен, — кивнул мой собеседник. — Что предпримет Гуннар?

— Есть вероятность, что он решит… воспользоваться слабостью соседей? — осторожно поинтересовался я. — Не хочется что-то снова воевать.

Не хочется, а придётся. Проклятье, что за судьба такая?.. Я хотел мирной жизни в метрополии: неспешно создавать артефакты, являться уважаемым специалистом, пользоваться получаемыми деньгами, ни в чём себе не отказывать… Почти как прежде, хе-хе. Вместо этого оказался втянут в войну, а теперь и вовсе, нахожусь на стороне… победителей?

— Не думаю, — немного подумав, сообщил капитан. — Тут уже и правда будет противостояние ветеранов против новичков. Конечно, — вздохнул он, — это тоже обернётся множеством жертв, но я не считаю, что Гуннар отыщет яйца для подобного поступка. Учитывая, что он всё это время просидел на своей земле, носу из-за неё не показывая. Хотя чую, какую-то подлость точно провернёт.

— Магбур сохранил своих магов, сионов и инсуриев, — напомнил я. — Да, его рекруты будут хуже и слабее, но их будет больше числом. К тому же, у него есть деньги и ресурсы, которых, уверен, очень сильно не хватает Сауде и Олсмосу.

— Это вопрос, который архонты Фатурк и Халфгот должны будут решить одним из первых, — проворчал Маутнер. — А потом перейти к борьбе с выжившими имперскими силами, которые, уверен, наполнят местность.

— А разве им не будет выгоднее отступить к своим? — нахмурился я, бросив взгляд за стены. Активность на месте бывшей стоянки сотен тысяч солдат практически прекратилась. Нашим глазам предстали трупы, которые столь густо заполнили землю, что лежали друг на друге.

— Кто-то точно останется, — неопределённо проговорил капитан. — Сам должен понимать.

— Половить рыбку в мутной воде? — хмыкнул я. — Быть может ты и прав. Но их ведь выбьют… рано или поздно.

— Ага, — растягивая звуки, согласился он. — Рано или поздно. И нам нужно будет за этим проследить. А потом столкнуться с проблемой отсутствия крестьян, так как имперские рекрутеры забрали всё население деревень на многие километры вокруг. Количество поселений сократилось как бы не на половину.

— Голод, — выругался я.

— И безденежье, — вздохнул Маутнер. — Много людей уйдёт в наёмники, чтобы никогда не вернутся.

— Значит, выбора нет, — мои руки тоже обхватили парапет, — нам придётся отбивать остальные города и забирать их ресурсы.

— Выбить имперцев — это одно, но то, что ты предложил, — нахмурился он, однако сразу же ойкнул. Признаться, я не понимал, как капитан вообще ведёт беседу с такой травмой. Может, принял какой-то алхимии? — Пахнет дерьмом. Мы…

— Можем объединить Нанв, — улыбнулся я. — Разве не об этом мечтал каждый архонт вольных городов?

— А ведь такая мысль точно появится в их головах, — единственный глаз Маутнера ненадолго закрылся. Мужчина будто бы прикидывал варианты.

— Весёлые деньки, как ты и сказал, — размял я пальцы. — Ладно, капитан, мне нужно найти своих людей, а потом поспать.

— Надеюсь, они выжили, — кивнул он. — Перспективный отряд. Не думал, чтобы присоединиться к нам?

— Нет, не думал, — коротко покосился я на него, — но теперь подумаю.

— Это будет честью, Сокрушающий Меч, — дрогнули его губы в подобии улыбки.

— Найди лекаря, Маутнер, — поднял я руку, развернувшись к нему спиной, — пока не лишился сознания.

За спиной послышалась неразборчивая ругань.

Я направился в сторону храма. Вначале нужно узнать, есть ли там кто-то из моих ребят. Это будет самым простым способом начать поиск, исключив один из важных пунктов.

— Ха-а… вот только раненых там даже не сотни, а тысячи. Кого узнать-то смогу? — сам себя спросил я, а потом пожал плечами, ощутив, как кольнуло мышцы. Перенапрягся. Ещё и мечом сегодня дрался. Как давно я этим не занимался?..

Впрочем, свои раны пока что не волновали меня так сильно, как можно было подумать. Я размышлял о том, что так и не озвучил Маутнеру. Имперская угроза. Дэсарандес, несомненно, выкарабкается и подавит все волнения на своей территории. Сколько времени ему понадобится, чтобы полноценно восстановиться? Наладить контроль над Кашмиром, устранить междоусобицы в Сизиане? Безусловно, экономика Империи на коне, а людей в стране проживает поболее, чем в какой-либо иной части света. Во всяком случае, если брать ближайшие государства. Что это значит? Быстро восстановление армии… а следом…

Будет ли повторное нападение? По любому будет. Но когда оно будет? Как скоро?

— Я не доживу, — хмыкнул я. — Несколько лет точно пройдёт, если, конечно, Дэсарандес тут же не решит повернуть назад. Однако это будет максимально глупо. Верно ведь?

Ответ не спешил падать на меня, но почему-то казалось, что я прав.

По городу уже организовали патрули, хотя солдаты, находящиеся в них, имели вид трупов, оживлённых некромантами.

— Вы бы хоть отдохнули, — озвучил я первой же такой группе.

— На том свете отдохнём, — грубо буркнул один из них, хоть и получив за это тычок в бок.

Прохожих было мало. Все «праздношатающиеся» давно превратились в военных, гонцов, лекарей или хотя бы рабочих. Даже сейчас где-то разгребали завалы или создавали дополнительные укрепления. Строили баррикады или копали новые тайные проходы под землю.

Каждый, встреченный мною человек, был чем-то занят и перемещался по городу сугубо по делу. Я, впрочем, не оказался исключением.

Ещё на подходе к храму Триединства стало ясно, что даже пробиться внутрь создаст серию хороших трудностей. Всё было буквально забито людьми, которые попросту не помещались в помещения, а потому размещались на улице, чем-то напоминая только что наблюдаемое поле боя имперцев. Между ранеными периодически сновали жрецы, занимаясь распределением: тяжёлых в одну кучу, средне-раненых в другую, легко-раненых — в третью.

По большей части маги-целители занимались средне-ранеными, а остальных спихивали на тех же жрецов, которые могли лишь перевязать, да утереть пот со лба. Вся алхимия, которую привезли с подкреплением, давно кончилась.

— Раз можешь ходить, то будешь помогать! — крикнул мне один из жрецов, всучив пачку бинтов. — Вон туда иди, там перебитые ноги, найди истекающих кровью и займись ими!

Я… согласился. И вот, уже начал перевязывать, причём достаточно профессионально, ибо успел понахвататься нужных знаний, занимаясь магическим лечением. Трудно «увернуться» от подобных знаний, когда я, бывало, сутками не вылазил из лекарских шатров.

Заодно, бегая туда-сюда, меняя бинты, помогая тащить тела и сортируя трупы, осматривал раненых. Обнаружил Дунору, которой на моих глазах отрубили ногу, выглядящую так, словно её крокодил пожевал. Девушка орала, пока не потеряла сознание.

— Жалко, молодая, — вздохнул жрец. — И что её теперь ждёт?

— То же, что и всех нас, — ответил другой. — Ничего хорошего.

Кроме неё, к сожалению, не увидел никого. А нога… не страшно. Восстановлю. Не впервой конечности возвращать.

Ская попалась мне совершенно случайно. Бледная, как смерть, она валялась в куче «тяжёлых» без надежды на выживание. Живот был пробит копьём, а потом кто-то рубанул мечом ей по голове, но или слабо, или по касательной. Может, успела выставить руку, потому что на правой кисть была наполовину срезана — лишь два пальца осталось, большой и указательный.

Девушку старательно, но неумело перебинтовали, затянув так, что она даже дышала с трудом. Впрочем, это и уберегло ей жизнь — перетянули кровоток, словно жгутом. Хм… может в этом и был смысл?

— Вот сука… — присел я на корточки, а потом аккуратно поднял застонавшую волшебницу на руки и потащил в храм.

— Куда⁈ — рявкнул мне какой-то жрец. — Она из тяжёлых!

— Это волшебница-алхимик, — сдержав гнев, объяснил я. — Её способности очень пригодятся, если останется в живых.

Жрец молчаливо моргнул, пару секунд серьёзно смотрел на меня, а потом кивнул.

— Троица присмотрит за тобой, — донеслось мне в спину, когда я прошёл дальше.

Повезло? Или мне и правда попался здравомыслящий представитель духовенства?

Шестеро измученных целителей действовали словно механизм. Механизм, который вот-вот заклинит и он, на хер, взорвётся!

Их глаза отдавали усталостью и безразличием. Руки светились потоками магии едва-едва. Они даже не видели людей, только их травмы, которые обрабатывались на самый минимум — так, чтобы человек не помер в ближайшие сутки, после чего его тут же откладывали в сторону жрецы и их помощники, размещая нового.

— Маг-алхимик, — протолкался я вперёд. — Как восстановится, сумеет полноценно сделать снадобья, помогающие с ранами и убирающие усталость.

Эти слова возымели эффект. В глазах целителей появилось эхо понимания. Их руки разгорелись чуть более сильными потоками магии, а работали над Скаей сразу втроём. Однако эффект лечения оказался практическим таким же — убрали лишь то, что представляло непосредственную угрозу жизни.

— Размести её в том углу, — устало и едва слышно шепнул мне целитель. — Там приоритетные на полное исцеление.

Я с трудом дотащил Скаю до огороженной зоны, где разместились брошенные на пол циновки. На них лежало десяток человек, среди которых я заметил двух молодых — моего возраста — парней. Похоже тоже маги.

Положив девушку, я вздохнул, а потом уселся рядом. Навалилась страшная усталость, которую я отгонял от себя всеми силами. Прислонившись к стене, я не заметил, как вырубился.

Таскол, взгляд со стороны

«Он вернётся, — мысленно повторяла Милена, пока убегала вместе с капитаном. Убегала уже в пятый или шестой раз — она сбилась со счёта. — Дэс обязательно вернётся…»

Императрицу всё больше захлёстывало отчаяние, чувство, что её отбрасывало назад, навстречу гибели…

«Он вернётся! — женщина представляла Ольтею, неподвижно сидящую на кровати лазарета и уставившуюся на свои руки, в то время как на пороге темнела тень Киана… — Вернётся и прекратит всё это!»

Воображение подкидывало, как Силакви ставит на колени весь её двор. Каждого министра, слугу, гвардейца… Как он подходит ко всем по очереди и кладёт тяжёлую ладонь на их голову…

«Он убьёт их своими собственными руками!»

Милене казалось, что она видела Дэсарандеса, своего славного супруга, который снова выходил из яркого света портала, шагая прямо в центр дворца. Как он выкрикивал предательское имя своего некогда преданного союзника… И это заставило её резко вздохнуть, сжать зубы и растянуть губы в звериной ухмылке…

Предчувствовать ярость будущего суда. Предвкушать кровь, которая в очередной раз зальёт каменный пол Ороз-Хора.

Но вот Милена очутилась в каком-то освещённом чадящими факелами холле. Она стояла и моргала, пока Карсин вполголоса бормотал что-то вооружённому человеку, ещё более высокому, чем он сам. Кафельная плитка, фрески на потолке… Всё казалось роскошным, но фальшивым, быстро поняла она, увидев грязные углы и замазанные щели, мириады сколов и трещин — детали, которые кричали о неспособности хозяев этого здания содержать слуг или нанять рабочих для ремонта.

Затем Беза повёл женщину вверх по мраморной лестнице. Она хотела спросить его, где они и куда идут, но не смогла произнести ни слова из-за охватившего её смятения. Наконец, они добрались до мрачного коридора. Её одышка — годы прошли с тех пор, как она в последний раз преодолевала такие расстояния пешком — превратилась в ощущение жаркого удушья.

«Надо было и правда стать сионом, — мелькнула у неё полная сожалений мысль. — Но в тот миг я находилась в уверенности, что все боевые улучшения мне не нужны, а потому ограничилась лишь теми, что укрепили здоровье и немного поправили внешность».

Императрица утёрла пот со лба.

«Сколько всё это длится? — настигла Милену несвоевременная мысль. — Сколько времени прошло?»

Она помнила, как они прятались в подвале какого-то дома. Как заночевали прямо на тюках с каким-то тряпьём. А потом Карсин направил людей в разные участки Таскола — узнать о ситуации и прикинуть дальнейшие шаги. Найти союзников. Найти пути выхода, ибо любому было понятно, что ворота столицы и все основные пути уже перекрыты. Должны быть перекрыты! А значит, остаётся лишь прятаться.

Милена сидела и смотрела в стену, пока Беза вышагивал кругами, периодически принимаясь успокаивать её. Вскоре он ненадолго отлучился, спрятав лицо капюшоном, который нашёл здесь же, в вещах. Императрица даже не заметила его пропажи. Вернулся капитан с запасом еды: пара лепёшек, яблоко и кувшин разбавленной вином воды.

Женщина помнила, как еда застревала в горле, но она заставила себя её прожевать.

Карсин вполголоса ругался на «тупых кретинов, которые тянут время», но ни один из стражей не вернулся. Это заставило их сменить убежище один, второй, третий раз…

Ныне Мирадель стояла, моргая, пока капитан колотил в тяжёлую деревянную дверь, и едва успела разглядеть красивое лицо смуглокожей девушки, которая с тревогой открыла им. За дверью находилась тускло освещённая комната со старой и поцарапанной мебелью, некогда явно бывшую весьма богатой и ценной.

— Карс! Ох, я так беспокоилась! Где ты… — начала было девушка, но мужчина бесцеремонно перебил её.

— Не сейчас, Лотти! — капитан грубо отпихнул смуглянку и прошёл внутрь, схватив Милену за руку и заталкивая следом, даже не спрашивая у императрицы разрешения.

Все привычные рамки и порядки уже несколько дней как перестали существовать.

Закрыв дверь, Беза развернулся к двум изумлённым женщинам.

Мирадель, тем временем, с толикой любопытства рассматривала их новую знакомую, Лотти. Она была длинноволосой брюнеткой с правильными чертами лица и несколько тёмной кожей. Не чёрной, но смуглой. Как у кашмирцев, только немного более светлой.

«Смесок, — поняла Милена. — Но красивая. Очень красивая».

Лотти, одетая в тонкое лёгкое платье, местами просвечивающее и демонстрирующее отсутствие нижнего белья, в свою очередь, оценивающе рассматривала императрицу. Она не скрывала презрения и даже отвращения.

— Ты думаешь, я просто буду терпеть это? — прошипела девушка. — Потакать желанию развлечься с другой, прямо на моих глазах? Или ты решил устроить тройничок⁈ Считаешь, что как всегда загладишь вину парой подарков⁈ Я тебе не шлюха, чтобы ложиться под кого-то ещё и…

«Это его любовница, — поняла Мирадель. — Он привёл меня к своей женщине».

— Перестань валять дурака и принеси кружку воды! — воскликнул капитан, схватив Милену за плечи и подтолкнув в сторону потёртого старого дивана.

Императрица шагнула вперёд, не в силах сориентироваться в пространстве — всё вокруг словно кружилось. Она едва могла дышать. Сердце стучало, словно тразцский барабан, билось, будто муха в паутине.

Мирадель упала на диван, вновь утирая со лба холодный пот. Её била дрожь, постепенно сходящая на нет.

— Кто она? — спросила Лотти, вернувшаяся с кружкой воды. Девушка поняла, что в приходе гостей крылась некая тайна, отчего теперь смотрела без отвращения, но с опаской и недовольством.

Карсин поднёс кружку к Милене, которая начала неаккуратно пить, пролив едва ли не половину.

— Она… — Беза замялся, не зная, как лучше ответить, — понимаешь… Происходящее сейчас… это неправильно. Я… мы… оказались вынуждены…

Лотти уставилась на него, и её лицо расслабилось, как у давних жертв, оценивающих угрозы. Внезапно глаза смуглянки широко распахнулись, и вокруг тёмных радужек образовались блестящие белые кольца. Она вспомнила профиль, виденный на монетах, множество из которых прошло через руки беженки из Роха, сбежавшей от варварской агрессии.

Здесь, в Тасколе, Лотти готовилась встретить свою судьбу. Будучи красивой и молодой, она уже примеряла лавры работницы борделя, но жизнь распорядилась иначе, позволив ей встретить и соблазнить самого капитана гвардии Ороз-Хора.

О браке, само собой, речи не шло. Но Карсин снял ей комнату, оплачивал её расходы, а также обеспечил быт. Вот уже несколько месяцев они были вместе и Лотти иногда позволяла себе надеяться, что так будет всегда. Но сейчас, глядя на священную императрицу, уже ни в чём не была уверена.

Упав на колени, Лотти потерянным взглядом уставилась на Мирадель.

— Милостивая Амма, это же вы…

Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны

В день штурма дворца, услышав подозрительные звуки, Ольтея, поморщившись, покинула свою койку в императорском лазарете, а потом, с трудом двигая ногами, выбралась в коридоры, очень быстро узнав суть происходящего.

Людская волна обрушилась на дворцовый район, поднимаясь всё выше и выше, вспенивая кровь. Она с грохотом ломала двери. Она с воем бросалась в сомкнутые толпы императорских гвардейцев. Она зажимала набухающие раны, хрюкая и крича. Она падала, умирая, в углах шумных комнат.

Супруга принца Финнелона, рыжеволосая Ольтея, тихо пробиралась по дворцовым лабиринтам, пользуясь всеми силами своего не до конца восстановленного тела. Она предпочитала прятаться за многочисленными портьерами, колоннами и гобеленами. Ползти по узким вентиляционными проходам, подвалам и чердакам. Там, где никто не смог бы заметить её.

Женщина наблюдала, как люди рубят друг друга, сражаются, убивая во имя символа и цвета. Она видела, как пламя прыгает от одного украшения к другому. Она наблюдала, как изумлённых слуг избивали и как одну кухарку изнасиловали. И казалось чудом, что она до сих пор умудрялась оставаться незамеченной, со стороны наблюдая за героизмом и жестокостью.

Никогда ещё конец света не был таким весёлым. Хоть улыбка Ольтеи периодически сменялась оскалом боли, но женщина сдерживалась и продолжала идти.

Она прекрасно понимала, чему стала свидетельницей — перевороту, почти безупречному в своём исполнении. Падению Ороз-Хора. Ольтея знала, что высший жрец будет править Империей ещё до конца дня, а её любовница станет либо пленницей, либо беглянкой…

«Всё, что происходит сейчас — следствие моих действий», — в этой мысли было какое-то сдавленное ликование, восторг, который временами вырывался из её лёгких, таким сильным было это чувство. И казалось, что сам дворец стал ещё одной интригой — маленькой деревянной копией, которую она решила сломать и сжечь. Киан Силакви, несмотря на всю свою опасность, был всего лишь ещё одним орудием…

А она, Ольтея, стала здешним богом, встав даже выше Хореса. Ведь кто ещё мог управлять чужим высшим жрецом?

Струйки дыма вились под сводами, затуманивая позолоченные коридоры. Слуги и нарядные чиновники бежали. Солдаты и тяжёлые инсурии сплотились, атаковали и сражались, яркие, как новые украшения: золото на белых плащах рыцарей веры, алый цвет имперской гвардии… Она наблюдала, как отряд из полусотни бойцов, усиленный тройкой магов, оборонял вестибюль, ведущий в зал для аудиенций. Снова и снова они ломали рыцарей веры, которые нападали на них, убивая так много людей, что те начали использовать мёртвые тела своих соратников в качестве импровизированных баррикад. И только когда Фраус Гарбсон, приближённый самого Силакви, носящий звание паладина веры, возглавил наступление, охрана была окончательно побеждена.

От их готовности умереть у Ольтеи перехватило дыхание. Ради неё, поняла она. Они пожертвовали собой ради неё и её семьи… Дураки.

Женщина видела — иногда мельком, а порой и более подробно — дюжину таких рукопашных схваток, отдельных очагов насилия, начавшихся во дворе и закончившихся здесь, во дворце. Защитники Ороз-Хора всегда были в меньшинстве, всегда сражались до последнего отчаянного момента. Она слышала проклятия и крики, которыми они обменивались, слышала рыцарей веры, умолявших своих врагов сдаться на их милость, уступить. Слышала имперских гвардейцев, обещавших гибель и проклятие за совершённое врагами предательство.

Исследуя нижние помещения дворца — рядом с подвалами, куда и лежал её путь, — под нарастающим потоком битвы, Ольтея видела комнаты и коридоры, усеянные мертвецами, и была свидетелем дикости, которая так часто прыгала в пустоту свергнутой власти. Она наблюдала, как один из чиновников Милены, мужчина по имени Элшор, изнасиловал и задушил молодую аристократку, пришедшую на приём — очевидно предполагая, что это преступление будет приписано захватчикам.

Также по Ороз-Хору вовсю бродили мародёры из воинства Киана. В основном рыцари веры, хотя встречались и иные представители, даже элита, такие как сионы и инсурии. Они старались держаться группами, разделяясь с основными силами и распределяясь по залам и помещениям, которые, как они считали, уже были очищены от защитников.

Ольтея совершенно случайно наткнулась на одного такого бойца, который рылся в комнатах дворцовых придворных, пытаясь отыскать любые ценности. Небольшая горка уже была сложена в центре помещения, но мужчина продолжал: разорвал пуховый матрас, опрокинул шкаф, выломал крышку маленького ларца…

Окна были зашторены и солдат не спешил их открывать, так что в помещении царил полумрак. Пользуясь этим, Ольтея неуловимой тенью — что давалось ей достаточно тяжело, — заглянула в дверную щель. Женщина зачарованно наблюдала за происходящим, понимая, что стала свидетельницей алчности в её чистейшей, самой незамутнённой форме. Это выглядело почти как действия ряженого, как будто голодную обезьяну одели в регалии жреца, а затем отправили на поиски добычи для развлечения невидимых хозяев.

Ещё до того как Ольтея осознала своё намерение, она начала громко всхлипывать — плакать так, как могла бы плакать испуганная знатная дама. Представитель войска противника едва не выпрыгнул из своей кольчуги и накидки, таким сильным было его удивление. Он вертелся из стороны в сторону с затравленным видом. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он справился со своей тревогой и прислушался, осознав, что слышит женщину. Кого-то безобидного. Хитрая улыбка тронула его бороду.

— Тихо ты, — протянул он, безошибочно обернувшись к двери. — Ничего тебе не будет.

Супруга принца Империи продолжала рыдать, издавая тихие, шуршащие звуки подавленной истерики. Лицо женщины болело из-за исказившей его маниакально свирепой усмешки.

Солдат направился к дверям, пинком отбросив стул, стоявший у него на пути.

— Я тебя не обижу, — облизнулся он, не скрывая дрожь предвкушения в пальцах своих грубых, мозолистых рук. — Давай, иди сюда…

— Н-не трогай! Не подходи! — взвизгнула рыжеволосая красавица и её голос превратился в высокий скулёж.

Лицо мужчины вынырнуло прямо перед ней, стоявшей за дверью. От воина несло дешёвой выпивкой и пoтом.

Тонкое лезвие кинжала воткнулось ровно в зрачок человека. Это было странное и чуточку любопытное ощущение — как будто лопалась шкурка виноградины. Лицо мужчины сжалось от этого вторжения — стало похоже на кулак без пальцев. Он опрокинулся, упал плашмя на спину и дёрнулся в странной пародии на капризного ребёнка.

Перед спокойным взглядом больших глаз Ольтеи лежал мгновенно умерший воин. Даже недолеченной, она оставалась высшим сионом.

Завладев его плащом и кое-какой одеждой, она забрала деньги и маленький мушкет, после чего продолжила путь, спускаясь ещё ниже. Вскоре женщина оказалась в подвалах Ороз-Хора, потом казематах, а дальше — старых катакомбах. Она уверенно держала путь всё дальше и дальше, спускаясь под землю и находя заброшенные подземные ходы, построенные Дэсарандесом десятки, если не сотни лет назад. Ведь нет такого за?мка, у которого бы не имелось тайного хода.

Таскол, взгляд со стороны

Когда Милена проснулась, ей показалось, что всё в порядке и что ей достаточно только моргнуть, потянуться и издать утренний стон, дабы призвать своих верных стражей и служанок с их успокаивающей заботой. Но спустя один удар сердца…

Ужас, истинный ужас жил в её теле так же, как и в душе. Императрице достаточно было только поднять руки, чтобы вспомнить безумие предыдущих дней. Скованное дыхание. Странное несоответствие между движениями и усилиями, как будто её сухожилия превратились в сухой тростник, а кости — в свинец.

Распростёршись на чужой узкой кровати, Мирадель стремительно падала в страшные воспоминания, цепляясь за слишком острые мысли слишком холодными пальцами. Словно хваталась за лезвия ножей…

Гвардия проиграла.

Муж её предал.

Ольтея… Ольтея!

Она пыталась свернуться калачиком, пыталась заплакать, но слёзы и рыдания казались слишком тяжёлыми, чтобы их можно было сдвинуть, настолько хрупким стало всё у неё внутри. Вместо них в женщине поселилось какое-то безумное, плавающее беспокойство, и самое большее, что она могла сделать — это размахивать руками и ногами, швырять их туда-сюда, как ненужные вещи, постоянно мешающие самим себе. Но даже это усилие побеждало её, отчего Милена лежала неподвижно, терзаясь изнутри, как будто была смазанным жиром червём, извивающимся на слишком скользких ветках.

— Ваша милость, — прошептал тонкий девичий голос. — Пожалуйста… вы слышите меня?

Женщина открыла глаза и заморгала. Несмотря на то что слёз не было, она ощущала как зудят распухшие веки.

Лотти опустилась на колени рядом с кроватью — её большие глаза округлились от страха, роскошные волосы щекотали запястье императрицы. Дальнее окно сияло белым светом над её плечом, отражаясь от старых, выцветших стен.

— Я с-собираюсь на р-рынок, — заикаясь, произнесла девушка. — Я в-всегда хожу туда по утрам. К-купить свежее… Если не в-выйду сегодня, будет подозрительно, — она моргнула и застыла на несколько секунд. — М-мы ходим группой. Все беженки, к-которые смогли хоть как-то обустроиться здесь. Н-но я буду покупать… сразу на двоих, — из глаз Лотти потекли слёзы. — Это вызовет вопросы. Я скажу, что вы — моя подруга из Хингиава. Это п-прибрежный город в Рохе. Скажу, что вы… что вы обезумели от горя и пока не можете с-сами позаботиться о себе. Это позволит какое-то время избегать лишних вопросов. А потом… п-потом… Карс что-нибудь придумает. Он поможет нам… Вам.

Не удостоив её и словом, Мирадель перевернулась на другой бок, уставившись на потрескавшуюся штукатурку на стене.

— А… — Лотти застыла, но потом кивнула сама себе. — К-конечно… ваша милость, я более не побеспокою вас. Но п-пожалуйста, будьте осторожны. Не подходите к окнам и… если будет возможность… прошу, скрывайте лицо, — утерев слёзы, она не стала добавлять «иначе нас всех убьют», но это читалось в её словах.

До обеда Милена находилась в небольшой комнате, рискуя лишь изредка отходить в туалет. Есть ей всё ещё не хотелось, да и прошедшее через частичные изменения тело хорошо справлялось со стрессом. Императрица дошла до уровня, когда мысли уже попросту отказывались появляться в её голове. Стоило ей только начать думать, как она упиралась в невидимый тупик, стену, возникающую в сознании. Мирадель будто бы выпила несколько бутылок крепкого алкоголя и никак не могла прийти в себя.

«Время, — поняла женщина. — Мне нужно время…»

Вскоре после обеда Лотти вернулась. На лице девушки гуляли отголоски страха и настороженности. Мимолётом Милена подумала, что с таким видом смуглянка вызывала даже больше вопросов, чем если бы решила остаться дома.

— Я взяла немного мяса, — промямлила она. — Не знаю, что вы едите, ваша милость, но… Я… Я редко такое беру. В основном… овощи, хлеб и рыба. Но для вас…

— Ты перестала заикаться, — отметила Мирадель. — Хорошо.

В тот вечер императрица, не ощутив вкуса слегка подгоревшего мяса, смотрела в щели ставень, наблюдая за жизнью горожан столицы. Она видела, как прямо напротив её окна, в соседнем четырёхэтажном доме, незнакомый мужчина развлекался сразу с двумя девушками, никого не опасаясь и ни от кого не прячась. Их стоны невольно разгорячили женщину, которая ощутила, как внутренняя часть её бёдер стала скользкой. Ей было стыдно, но что-то поделать она не могла. Стресс требовал выхода самым простым и естественным способом.

Ночью Милена рыдала, с трудом давя всхлипы в тонкую, пожелтевшую подушку. Она оплакивала потерю своей империи.

Следующий день не принёс изменений. Грохот и крики улицы проникали сквозь закрытые окна, и можно было легко различить стук по оштукатуренным стенам и по кафельным полам. Какой-то человек заревел надтреснутым голосом, хвастаясь целебной силой своего сернистого сидра. Рычала и лаяла собака, очевидно старая и испуганная.

Щели ставень освещали скудное убранство: маленькую посудомойню (таз с водой на деревянном прилавке), стоящие рядом амфоры, полки с глиняной посудой и различные травы, висящие для просушки. В одном углу стояла широкая кровать Лотти, рассчитанная на двоих, если не троих человек сразу. Изредка императрица представляла, как Беза зажимал смуглянку на этих простынях, которые становились мокрыми от пота их тел.

Узкая койка Милены стояла параллельно кровати Лотти, с другой стороны.

Проходя мимо, Мирадель застала свою соседку полностью обнажённой — она готовилась к новому выходу на улицу, но почему-то застыла, с тупой обречённостью уставившись куда-то в угол небольшой комнаты. Беглая императрица посмотрела на неё с оцепенелой настойчивостью. Милене была знакома усталость в глазах Лотти — именно так она сама ощущала себя все последние месяцы. Словно бессвязный хор, который постоянно звучал внутри головы.

«Она думает о предательстве, — отчего-то решила женщина. — Прикидывает перспективы этого, несомненно здравого решения. Ни один мужчина не стоит собственной жизни. Ни один не стоит риска оказаться распятой на кресте, в качестве еретика и преступника».

Беженка из Роха была сломлена — в этом не было никаких сомнений. Очевидно, что побег и тяжёлое плавание не прошло для неё столь уж легко.

«Скольким Лотти пожертвовала, чтобы добраться до Таскола?» — подумала Мирадель.

Сломлена… Императрица видела, как в водянистых глазах смуглянки плавали трещины. Единственный реальный вопрос был один: как? Как всё это случится?

Милена понимала, что пережитое не столько отняло у души доверие, достоинство или сострадание, сколько лишило эти слова их общего смысла. Лотти верила в доверие, ревниво оберегала своё достоинство, чувствовала сострадание — но совершенно особенным для неё образом.

— Ты в порядке? — спросила, наконец, Мирадель.

— Простите-простите-простите! — воскликнула девушка, вскакивая с постели. — Полночи не могла уснуть, всё думала о… происходящем. Теперь засыпаю на ходу. Сейчас я оденусь и приготовлю завтрак, а потом пойду на рынок…

— Ло-о-отти-и-и! — раздался с улицы громкий голос с ощутимым акцентом. Милена сразу опознала выговор их торгового партнёра — королевства Рох. Похоже, это были другие беженки, такие же, как и сама смуглокожая соседка императрицы. — Ты сегодня с нами или опять опоздаешь?

— Прихорашивается! — засмеялся другой голос. — Опять ждёт своего кавалера!

— Так наверное уже с ним, иначе зачем бы окна закрывать? — вновь произнесла первая.

— Не лезьте не в своё дело! — воскликнула Лотти, открыв окно и выглянув в него как есть, лишь прикрыв грудь рукой. — Идите к чёрту! — а потом снова его затворила.

Внизу раздалось хихиканье. В нём чувствовалась заметная зависть. К положению Лотти, к её красоте, к силе, которая стояла за её мужчиной. Мирадель бесчисленное количество раз слышала такой смех, звучащий в свою сторону.

Почти в ужасе Лотти объяснила, что обычно она не закрывает окна, как и все остальные в этом довольно бедном районе, чтобы оставаться на виду у других, которые могли бы помочь, в случае возникновения опасности или проблем.

— Мы здесь — новые люди, — подрагивающим голосом говорила девушка. — Любой стражник может сделать… всё что захочет. Пусть Карс потом выпотрошит его, но это будет потом. Сейчас же, пока его нет, безопасность может обеспечиваться лишь другими людьми. Теми, кто на одной стороне, что бы ни произошло.

— Почему Беза не забрал тебя в свой дом? — поинтересовалась Милена. — То есть… я знаю, что он проживает, — точнее проживал, — в Ороз-Хоре, но он высший сион, капитан гвардии и дворянин. У него точно есть недвижимость в столице.

— Не хочет вопросов от родственников, — тихо пробормотала Лотти. — Я… не пара такому, как он. Мы оба знаем это. Я не могу просто взять и появиться в его жизни, рассчитывая на многое. Любовница — да, но это максимум, на что я могу рассчитывать. Таких как я не приводят в приличные места или собственный дом. Нас стесняются, но красота заставляет их возвращаться вновь и вновь. Он даёт мне денег и помогает, а я отдаюсь ему со всей страстью, которой могу. Разрешаю делать всё, что он захочет, пока не… не переступает грань. И он это знает. Мы… скорее партнёры, — глухо закончила девушка.

Мирадель внезапно осознала всю невозможность своего положения. Лотти, как и большинство жителей Таскола, знала всех своих соседей, а они знали её. Императрица ещё со времён своей юности имела понятие о том, как городские жители объединяются в небольшие племена и компании, заботясь друг о друге, завидуя, шпионя и ненавидя.

Задумавшись, Милена не сразу осознала, что всё ещё голая Лотти вновь упала на кровать. Скрестив ноги, она начала тихо плакать, не в силах остановиться. Не раздумывая, Мирадель обняла стройные плечи девушки и притянула её в свои объятия.

— Тише, — женщина начала гладить смуглокожую красавицу, — всё хорошо…

Отчего-то императрица вспомнила своё тоскливое и бедное детство. Разорившиеся аристократы мало чем отличались от обычный горожан или даже крестьян. Всё, что было ценным оказалось распродано, включая землю и даже своё поместье. Лишь несколько комнат в не слишком хорошем районе города — вот всё, что у них осталось. Милена вспомнила, как размышляла о браке. О том, как это случится. Тогда она разрывалась надвое, с одной стороны желая вырваться из порочного круга бедноты и отчаяния, с другой — не желая лишаться своей семьи, испытывая страх перед будущим.

Спустя долгие годы, казалось, что она осуществила удачный бросок игральных костей собственной судьбы, но в этот миг, находясь здесь и сейчас, женщина уже не верила в подобное.

— Всё будет хорошо, Оли… Мы справимся, — бездумно шептала Мирадель, уткнувшись лицом в макушку Лотти.

Сколько времени они провели в объятиях друг друга? Милена очнулась только на моменте, когда ослепительно-белые линии на ставнях побледнели и стали серыми. Она слушала свою юную соседку. Лотти не знала своего возраста — только то, что с момента её расцвета прошло четыре года.

Ирония заключалась в том, что ещё маленькой и невинной её выкупили из рабства дикарей Тразца, а потом растили в знатной семье рохского аристократа — в качестве будущей наложницы. Её хозяин владел поместьями на острове Летний Сад, примыкающему к территории королевства и континенту. Там они зимовали, а также проводили время, когда по городам Роха прокатилась эпидемия Мускульной Дымки.

Лотти любила своего хозяина и его неистовство. Очевидно, он был нежным и заботливым человеком, который щедро одаривал её подарками, чтобы искупить неизбежные травмы, нанесенные девушке во время грубых соитий.

Величайшая катастрофа в жизни Лотти случилась в момент вторжения Шаргара, «Тразцского тирана», который объединил бесчисленные кланы кочевников. Армии Роха и их союзников из Данхолфа оказались разбиты, а потом пограничные земли королевства подверглись разграблению. Владелец Лотти был убит в этих стычках, а сама девушка, осознав, что теперь её участь быть выброшенной на улицу, если не задушенной ревнивой супругой хозяина, всегда шипевшей на неё. И это ещё вполне приятные перспективы, ибо в первом случае, продав подарки аристократа, она могла бы позволить себе неплохую жизнь, а во втором, хотя бы, обрести быструю смерть. Нет, куда хуже было попасть в рабство варварам Тразца.

Лотти бежала в порт, где передала почти всё, что у неё было, за возможность попросту спастись из охваченной войной страны. Таким образом она и оказалась в Тасколе, почти без денег и перспектив, вместе с тысячами других беженцев, так или иначе покинувшим королевство Рох.

Милена поймала себя на том, что слушает её одновременно с двух точек зрения: со стороны бедной горожанки, которая почти презрительно относилась к той, кто будучи простолюдинкой, имела более чем достойные перспективы и умудрилась лишиться их всех до единой, и со стороны императрицы, которая с искренним интересом слушала о нравах внутри страны одного из их ключевых торговых партнёров.

При всём при этом Мирадель скорее испытывала к Лотти жалость, чем гнев или омерзение. Нет, эта смуглокожая красавица не заслужила того, что с ней произошло.

«А я? — спросила Милена саму себя. — Я заслужила?»

Последние полчаса пальцы женщины, незаметно от неё, начали всё откровеннее гулять по коже Лотти, уютно устроившейся в её объятиях.

— Я хочу вам помочь! — воскликнула девушка. — Карс, он… он… Я… — и не смогла ничего из себя выдавить, чем совершенно не удивила императрицу.

Жестокость всегда объяснялась таким образом, ведь жизнь полна страданий и даже простое выживание зачастую казалось необъяснимым риском. Реальная жизнь слишком испорчена, чтобы поддерживать героизм.

Мирадель попыталась представить, как повела бы себя, ежели будучи юной девчонкой, ещё даже не познавшей мужской любви, оказалась бы втянута в историю, когда один из многочисленных на то время друзей, попросил приглядеть за… да даже не за беглой императрицей, а хотя бы за обычной женщиной, скрывающейся, скажем, от нескольких стражников!

Ей хотелось думать, что она была бы бесстрашной и великодушной, но Милена знала, что сделала бы то, чего судьба требует от всех людей, живущих под светом солнца: предала бы во имя выживания.

Лишь Ольтея, поняла она, могла бы добиться от неё иного решения. Только любовь.

В следующий миг Милена поняла мучения девушки. Лотти любила Карсина. Она сделала его суммой своих простых надежд. Будь он просто её временным любовником, то Лотти наверняка дистанцировалась бы и от самой беглой императрицы, и от капитана её гвардии.

Но этого не случилось. Лотти любила Безу и тот знал об этом. Именно поэтому пришёл к ней, требуя смертельной милости.

Люди погибли — и продолжали погибать — из-за неё, Милены Мирадель. С этого момента она осознала, что стала смертельно опасной для любого, кто хотя бы мельком увидел бы её и не предупредил рыцарей веры. С этого момента она стала самой разыскиваемой беглянкой во всей Малой Гаодии.

— Ну пожалуйста! — воскликнула Лотти жалким из-за прорезавшегося акцента голосом. — Ну п-пожалуйста! Б-благословенная императрица! Вы д-должны найти какое-нибудь другое место! Вы… В-вы не… не… не в безопасности здесь! Здесь слишком м-много людей!

Но Милена знала, что Лотти не просто просит её спрятаться в другом месте. Девушка просила её взять на себя ответственность за отъезд, чтобы спасти её отношения с Карсином.

И если бы не Ольтея, находящаяся где-то в Ороз-Хоре и не дающая Мирадель с должным хладнокровием оценивать ситуацию, она бы, вероятнее всего, поступила так, как просила Лотти.

— Почему? — спросил мужской голос у них за спиной.

Обе женщины ахнули, ведь так увлеклись разговором, что не заметили прихода капитана. Лотти тут же натянула на своё голое тело одеяло, будто бы её нагота являлась чем-то, чего не видел и не трогал хоть кто-то из присутствующих.

Между тем Беза стоял у двери, как и прежде закутанный в плащ, и смотрел на Лотти с неприкрытым возмущением. Сочетание мрачности и удивления делало его похожим на призрака.

— Почему это мы не в безопасности? — вновь поинтересовался он.

Девушка тут же опустила глаза — видимо, это была привычка, оставшаяся у неё со времени бытия наложницей, предположила Милена.

Карсин подошёл ближе, яростно сверкая глазами. Половицы скрипели под его сапогами. Девушка продолжала смотреть вниз с покорной неподвижностью.

— И почему по дороге сюда ко мне вышли твои соседки, пожаловавшись, что я тебя «совсем заездил»⁈ — рявкнул он, а потом сорвал одеяло с Лотти, заставив её дёрнуться. — Почему ты не поддерживаешь своё обычное поведение, зачем создаёшь эти проблемы? Или ты забыла, что на кону? — голос его стал тихим, недоверчивым и очень злым.

— Карс! — со слезами на глазах выкрикнула Лотти, наконец подняв голову.

Удар был внезапным и достаточно сильным, чтобы хрупкая девушка покатилась по широкой кровати. Беза рывком поднял её и прижал к стене, прежде чем Милена успела обрести дар речи, не говоря уже о том, чтобы вскочить на ноги. Смуглянка вцепилась ногтями в руку, сжимавшую её горло, булькая и захлёбываясь собственными слезами и слюной. Капитан гвардии вытащил нож и поднял остриё перед её широко раскрытыми и закатившимися глазами.

— Ты будто бы изо всех сил стараешься показать, что здесь творится что-то необычное. Странное, — проскрежетал он. — Словно хочешь, чтобы всех нас нашли, раскрыли, а потом бросили в пыточные и на казнь. Если всё так, то может мне стоит отправить тебя к Хоресу прямо сейчас? — лицо сиона перекосилось в яростной гримасе. — Стоит ли мне позволить богу судить тебя такой, какая есть, вонючей, грязной и осквернённой, ибо ты обделалась прямо перед своей императрицей? Или всё-таки позволить перед этим подмыться⁈

Мирадель закружила позади него, словно во сне: «С каких пор я стала такой медлительной? — недоумевала какая-то смутная часть её души. — Когда мир стал таким быстрым?»

Милена подняла ладонь и обхватила запястье руки, которой капитан душил девушку. Беза посмотрел на неё — его глаза были дикими, яркими и затуманенными безумием, приводящим в ужас всех женщин. Капитан гвардии моргнул, и она увидела, как он остановил себя, чтобы полностью не скатиться в это смертельное безумие.

— Замолчи, Карс, — сказала Мирадель, впервые употребив уменьшительное от его имени, и встретила его изумлённый взгляд тёплой улыбкой. — Случившееся сегодня — моя вина. Твоя благословленная императрица — полнейшая дура.

Беза отпустил обнажённую девушку — которая, давясь и рыдая, упала на пол, в лужу собственных нечистот, — и сделал шаг назад.

Милена нерешительно склонилась над Лотти. Её душа застыла на гудящем пороге сострадания.

«Империя и мои близкие, — подумала она, и внутри женщины что-то свернулось в тугой комок. Нет такого безжалостного врага, как всепрощающая природа. — Ольтея… Вспомни её!»

— Я — твоя императрица, Лотти… Ты хоть понимаешь, что это значит? — Мирадель протянула руку к Карсину и одними глазами указала на его нож.

«Его ладони горячее моих», — пришло ей в голову, когда пальцы женщины сомкнулись на тёплой коже рукоятки.

Даже сквозь слёзы во взгляде смуглянки было видно что-то живое и настороженное. Какая-то тревожная живость клубилась в том, как её зрачки переходили от сверкающего лезвия к глазам Мирадель. Императрица понимала, что, несмотря на свой юный возраст, Лотти была полностью сосредоточена на выживании.

— Это значит, — сказала Милена и в её улыбке было столь же мало тепла, как и в острие ножа, — что твоя жизнь — твоя жизнь, Лотти! — принадлежит мне.

Девушка сглотнула и кивнула с тем же видом учёной покорности.

Мирадель прижала лезвие ножа к мягкому изгибу её горла.

— А твоя душа, — продолжила императрица, — принадлежит моему мужу.

Спустя час, когда ситуация наконец успешно разрешилась, они сидели в темноте, которую разгоняло лишь пламя свечи, отбрасывая беспорядочные тени сквозь охристый мрак.

— Силакви наполнил армией жрецов всю столицу, — произнёс Карсин, в изнеможении откинувшись на спинку потёртого дивана. Лотти, теперь уже чистая, одетая и почти до смешного кроткая, сидела на полу, возле его ног, держа чашу с разбавленным вином в очередной позе ритуального раболепия.

Милена сидела на краешке своей койки и наблюдала за ними, сгорбившись и упёршись локтями в бёдра.

— Глашатаи, — продолжил капитан гвардии, — ходят в полном боевом облачении, размахивая святыми символами Хореса и сгибаясь в молитвах на каждом углу, — в полумраке глаза мужчины впились в Мирадель, свет свечи отражался на их радужках двумя блестящими белыми точками. — Голосом и волей высшего жреца они говорят, что вы сошли с ума, ваша милость. Что вы — вы! — предали своего мужа.

Эти слова выбили её из колеи, хотя Милена совершенно не удивилась. Киану не нужно быть гением, чтобы понять важность соблюдения видимой законности случившегося переворота.

И Беза, и Лотти смотрели на неё в тревожном ожидании, отчего женщине казалось чудом, что она может быть настолько беспомощной в реальности, и всё же держать такие души в рабстве — просто потому, что они верили, будто она обладает властью над ними. Так же, как верили бесчисленные тысячи жителей этой страны.

Силакви сверг нынешнюю главу Империи — её саму. Теперь высший жрец делал то, что совершил бы абсолютно любой узурпатор — врал. Он должен был дать народу повод продолжать жить по-старому. Иначе все сложные механизмы могущественной страны могут остановиться. Сломаться. Киану же нужно обратное. Точечное изменение, которое не затронет ничего, кроме правящей верхушки. Пастухи должны остаться пасти скот. Крестьяне — пахать землю. Кузнецы — ковать железо. Гильдии — собирать и обучать магов. И дворцовый переворот не должен это поменять.

В случившихся событиях и действиях нового «временного» правителя Империи не было ничего сверхординарного… кроме точности и быстроты исполнения, что выгодно выделяли Киана, демонстрируя его выдающиеся способности и острый ум.

— Народ никогда ему не поверит! — воскликнул, наконец, Карсин. — Я в этом уверен!

Милену захлестнула волна смирения.

— Ты ошибаешься, — произнесла она, уткнувшись лбом в ладони. — Всё будет именно так.

Его история была достаточно проста и правдоподобна. Безумная «Кровавая императрица» окончательно сошла с ума от вседозволенности и собственной жестокости. Высший жрец был ВЫНУЖДЕН её остановить.

— Как⁈ — дёрнулся Беза. — Почему⁈ Почему они поверят ему? — капитан искренне не понимал, но это было нормально. Его не обучали тому, с чем столкнулась Мирадель.

— Потому что он рассказал свою точку зрения первым, — пояснила женщина.

И каждый из присутствующих в комнате оказался погружён в последствия этого катастрофического факта.

Милена так долго находилась под тенью своего супруга, что со временем переняла часть его привычек. И пусть Дэсарандес зачастую оставлял её одну, паттерны его поведения отпечатались в женщине, как оттиск в воске. Если раньше ей не хватало проницательности, то лишь потому, что она так долго занимала центр власти. Ничто так не притупляет внутренний взор, как привычка.

Но теперь… Силакви уничтожил всё, что она знала, и казалось, Мирадель могла видеть себя со странной ясностью. Беглая императрица. Женщина, потерявшая своего любимого человека. Круговорот смятения, отчаяния, ненависти и ещё какого-то странного промежуточного состояния — чувства столь же безжалостного, сколь и оцепенелого. Чувства прохождения сквозь все невзгоды, чтобы выжить.

Ей нужно держать себя в руках. Действовать с холодной головой. Разумом, а не эмоциями. Это единственное, что остаётся, поэтому Милена вцепилась в эту идею, словно заблудившийся в пустыне в последний бурдюк воды.

— Он называет себя императорским хранителем, — заявил Карсин. Его глаза горели презрением, разочарованием и бессильной яростью.

— А что насчёт армии? — услышала Мирадель свой вопрос. Только боль в горле говорила женщине о его важности.

Теперь в Безе было столько же откровенного ужаса, сколько раньше — взволнованной торжественности.

— Говорят, Косто Лоринсон, министр военных дел, встречался с ним в центральном храме Хореса, на аллее Жрецов, — с неохотой произнёс капитан, — и этот ублюдок… сучий предатель публично склонил колени, признав Силакви!

У Милены возникло непреодолимое желание наброситься на кого-нибудь с безумной дикостью, наказать за какую-либо мелочь, как за чудовищную несправедливость, от которой страдала сама. Ей хотелось кричать от властного негодования, осыпать ненавистью и проклятиями своего безмозглого министра — и вообще всех, кто отказался от своей капризной верности.

Но вместо этого она поймала себя на том, что смотрит на Лотти, сидевшую на полу, намного ниже Карсина. Девушка бросила на неё быстрый, почти звериный взгляд, но тут же в ужасе отвернулась. Она дрожала, поняла Мирадель. Только её рука, которую она держала, приняв позу для приёма чаши с вином у Безы, оставалась неподвижной.

И святая императрица Малой Гаодии почувствовала вкус чего-то, чего она не ощущала с того безумного дня, когда много лет назад ей сообщили, что собираются отдать её замуж.

Вкус поражения.

Глава 9

«Когда щиты становятся костылями, а мечи — посохами, сердца многих охватывает смятение. Когда жёны становятся добычей, а враги — танами, всякая надежда иссякает».

Неизвестный автор, «Плач по завоёванным».

— Кха-кха-кх-хр-р… Тьфу, — сплюнул я тягучую густую слюну, которая повисла тонкой ниткой, провисев так удивительно долго, пока не истончилась до полного обрыва.

Голова страшно болела, но… не считая этого я чувствовал себя почти… почти нормально. Почти хорошо.

Последствия вчерашнего переутомления и магического напряжения, от которого всё тело колотило, словно в ознобе, полностью прошло. Ну-у… вроде как полностью. Надо только привести себя в порядок, умыться, подлечиться и пожрать.

— Да, — хрипло и едва слышно произнёс я. — Пожрать бы не помешало.

В маленькой замковой комнатушке стоял бардак и грязь. Я, как во все последние дни, спал в одежде, которая успела провонять. А ещё местами на ней сохранялась кровь со вчерашней бойни и помощи с ранеными.

— Дерьмо, — бросил я, характеризуя сразу всё происходящее.

Кости ломило, словно меня избивали, но это всё последствия физического перенапряжения, ведь пришлось ещё и мечом помахать, чем я не занимался уже кучу времени. Ха-а… похоже при этом работали какие-то свои, совершенно отдельные мышцы, не участвующие в моей привычной активности. Ибо, так-то, хоть я и был магом, но это отнюдь не значило бренное бездействие и перепоручение всех потребностей на волшебство. О, как бы не так…

— Было бы здорово уметь передвигаться магией… и вещи двигать ею же, — пробурчал я, а потом поднялся с продавленной кровати. Старый матрас приобрёл новые оттенки серого. Я рассмотрел песок и засохшие куски грязи. Интересно, здесь ещё остались слуги или мне придётся приводить помещение в порядок чисто своими силами? — Ну да, люди, ещё не завербованные в армию… Конечно их тут полно, — мрачно фыркнул я.

Почесав растрёпанные, засаленные волосы, мотнул головой и поморщился, ощутив укол боли, вонзившейся в виски. Столкнувшись с дилеммой дальнейших действий, всё-таки направился в сторону умывален, где даже немного поколдовал, подогрев воду до приемлемой температуры.

Лишь здесь вспомнил о своих ранах, представляющих из себя множество порезов, синяков, гематом, разбитых костяшках пальцев и отбитого, чудом не сломанного, мизинца на ноге.

— Значит не только голова, м-да, — бубнил я, начиная сеанс самолечения.

Стук в дверь едва не сбил настрой, ибо уже приступил к процессу, но богатый опыт позволил сдержаться, хоть я и вздрогнул. Причина проста: работал с головой. А это, сука, максимально рискованно! Особенно когда действуешь сам с собой. Имею в виду… я видел, как повреждения мозга вызывали смену поведения и личности, как нормальные люди превращались в дураков и потом даже маги-целители не могли ничего с этим поделать. И ладно ещё когда целитель лечил кого-то другого — совершив ошибку, он обычно успевал вовремя среагировать и исправить её, но когда работаешь с самим собой… Второго шанса уже может не быть. Во-первых потому, что любые неправильные изменения мозга легко могут стать фатальными, а во-вторых из-за шанса резко стать идиотом и уже никогда в жизни не суметь вообще ничего сделать.

Моментально закончив и перекрыв канал к измерению магии, я встряхнулся, утёр холодный пот со лба и, прикрывшись замызганным полотенцем, которое лежало в условной ванной комнате, по едва успевшей подсохнуть грязи, разбросанным вещам, остаткам еды и собственным плевкам добрался до двери.

— Отлично выглядишь, Сокрушающий Меч, — ехидно произнесла Килара, оглядев как меня, так и бардак за моей спиной. — Решил провести уборку? Подходящее время! Раз уж мы победили имперскую армию, то время новых, не менее эпатажных свершений?

— Очень смешно, — повернулся я спиной, а потом пошлёпал обратно. — Проходи, чувствуй себя как дома, — хмыкнул следом.

— О, боюсь это будет… сложно сделать, — поморщилась женщина. — Ты бы проветрил хотя бы, что ли?

— Вот и помоги с этим, — махнул я рукой, бросив полотенце в кучу грязной одежды, а потом вновь направился в ванную, — только не отвлекай меня несколько минут. Я занимаюсь лечением.

— Кого? — обернулась Килара, но комната по прежнему оставалась пустой. — Кто-то рискнул залезть в этот хлев?

Не получив ответа, она пожала плечами, а потом добралась до окна, распахнув его и впуская свежий, прохладный и немного сырой осенний воздух.

Пока я долечивал мелкие и не очень травмы, оставшиеся после вчерашнего, а потом наскоро ополаскивался и чистил зубы, отыскав в походной сумке немного мыла, порошка и щётку, женщина, как ни странно, тоже поспособствовала наведению чистоты. Вполголоса ругаясь, она стряхнула мусор со стола, используя лежащую на полу тряпку, коей оказалась запасная простынь. Потом сложила на этот самый стол мою одежду, разбросанную по помещению.

— Если это всё постирать и погладить, то будет достойно, — вздохнула Килара, кивнув на неаккуратную кучку. — И это… прикройся уже, а то всё Скае расскажу.

— Чхегхо тутх рахссказывхать, ехсли у нхас нхичего не бхыло? — полоская горло невнятно ответил я. — Сейчас почищу одежду производственной магией, да прикроюсь. А то грязное надевать не хочу.

— Вот уж спасибо, — буркнула она. — Ладно, я, собственно, по делу.

— Видимо столь важному, что можно не спешить? — улыбнулся я. — Или моя компания оказала такой эффект?

— Не-не, даже возникни у меня неостановимая «чесотка» в промежности, я бы не решилась удовлетворить её в этой помойке, — сморщилась женщина. — Как тебе самому не противно, Изен?

— Вчера не до этого было, — уже без всякой улыбки ответил я. — Пришёл и упал. Причём это даже не моя комната, ибо те, вроде как, уже как-то заняты оказались, — пожал я плечами. — Не было никакого желания разбираться. Я, так-то, вообще в за?мке находиться не должен… Кстати, как ты меня нашла?

— Патруль подсказал, — пожала она плечами. — Но да не важно. Нам дали задание и ты, Изен, наверное уже и сам понял, что оказался приписан к «Чёрным Полосам» капитана Маутнера, так что идёшь с нами и далее ночевать уже будешь в известном и заранее указанном месте, дабы не приходилось тратить лишнее время на поиск.

— А остальной мой отряд? — спросил я, начиная чистку одежды и обуви, заодно устраняя мелкие дефекты ткани.

— Хо, — Килара удивлённо округлила глаза. — Ты, мать твою, и производственную знаешь?

— Я ведь уже озвучивал это? — приподнял я бровь.

— Насчёт чистки — да, — согласилась женщина. — Но я не думала, что… ты настолько талантлив.

— Стихии — не моё, — признался я. — Нет, как говорится: умею и практикую, но предпочитаю иное.

Она молчаливо скрестила руки на груди.

— Артефакторика, — продолжил я после небольшой паузы. — Вот что мне действительно нравится, — отстранившись, невольно вздохнул. — Как было бы здорово сохранить свои записи!

— Грамотный, значит, — хмыкнула Килара. — Даже не удивлена, хотя вроде бы Ирмис упоминал, что ты из крестьян.

— Мы не всегда общались, — слабо улыбнулся я, на ходу продумывая наиболее удачные варианты ответа. — Нашлось время научиться… Так что там с моим отрядом?

— Ах да, — кивнула женщина, — как мы могли разлучить вас, особенно тебя со Скаей? — хохотнула она. — Из солдат — аналогично, хотя тут предоставят выбор. Всё-таки не все из них изначально были воинами. Те, кто захочет, может вернуться к прежней жизни, которая… — Килара на миг замялась, — будет вполне себе доступна.

— Сомнительно, — почесал я подбородок. — Война вроде как, — приподнял палец, — незакончена, ибо неизвестно, что предпримет Империя. Плюс, я уже обсуждал с Маутнером будущие перспективы и… — резко обернулся к женщине, — как он, кстати?

— Морду поправили, — пожала она плечами, — но капитан и раньше красавчиком не был.

— Что, целители поленились поправить ему форму носа? — хмыкнул я.

— Конечно, они ведь из лентяев, — поджала она губы.

— Ты поняла меня, — отмахнулся я. — Маутнеру не до конца восстановили лицо или как?

— Залечили раны, вернули глаз, — вздохнула женщина. — Пока что это всё. Далее нужно будет обратиться к лекарям повторно, так как на данный момент они перегружены работой. Сам ведь знаешь.

— Говорят, шрамы украшают мужчин, — закончив с комплектом собственной формы, я принялся облачаться, не забыв ещё раз почистить ноги, которыми топтался по мусору и грязи.

— Ага, слишком красив стал, — ухмыльнулась Килара. — Скоро сам увидишь.

— А что за задание? — на миг задумавшись, я сотворил тонкий слой воды, растянув его во весь свой рост. Несколько секунд работы с плотностью и поверхностью позволили организовать не ахти какое зеркало.

— Удобно, — подскочила женщина, быстро встав за мной и поправив волосы. — Задание… разведка окрестностей, а потом проверка нескольких лагерей, где ранее размещались имперцы. Туда не должна была достать статуя Сэнтилы, а потому есть вероятность наткнуться на врага.

— Который не сбежал? — скептично поинтересовался я, подхватив свою сумку и быстро проверив её наполнение.

— Понятно что сбежал, — поморщилась Килара, — но проверить нужно. Может, в идеале, сумеем кого-то найти. Кстати о «сбежал», ты в курсе, что та дамочка-сион, которую мы прихватили возле садов, тоже умудрилась скрыться? Прямо из той комнаты и из цепей, про которые говорили: «даже высший сион не порвёт»?

— А она что, порвала? — удивился я, оглянувшись на женщину.

— Так считают следователи, — пожала она плечами, — но история мутная. К тому же, самих цепей не нашли.

Анселма — молодец, — подумал я. — Не стала оставлять улики, забрав и цепи, и напильник. А ведь если бы оставила, могла здорово меня подставить.

Вообще, с сестрой бы, по хорошему, встретиться и пообщаться, но… я не знаю, что можно было бы ей сказать. Нечто вроде: «Да, я решил предать Империю и переметнуться к врагу, причём даже не за деньги или что-то подобное, а потому, что там люди получше»? С другой стороны, Анселма в курсе, что свои меня приговорили по сути к казни, растянутой во времени. Выжил бы я, если бы не переметнулся? Хер бы его знал…

Плевать. Больше интересно, что Анселма решила сделать? Под эффект статуи она точно не попала, ибо на момент её побега у нас как раз шёл бой. Она бы не рискнула лезть туда в такой миг. Значит отступила куда-то ещё, очевидно желая примкнуть к своим позже, но… уже не судьба. Что она сделала? Куда пошла?

И что сталось с отцом и братом?..

Я старался не думать об этом лишний раз, так как и без того голова вечно была забита множеством самых разных проблем и задач. Лишние туда попросту не впихивались.

Вскоре мы уже добрались до внутренних казарм, некогда почти полностью уничтоженных. Сейчас, впрочем, восстановлено было немного, скорее очищено от мусора, которым занималась часть солдат. Немудрено! Узнаю старый армейский принцип, по которому солдат всегда должен быть задолбан, дабы сам не нашёл себе какое-то занятие, от которого, по итогу, пострадают все, включая его самого.

— Неужто и впрямь мирное время? — вполголоса спросил я, на что Килара лишь задумчиво хмыкнула.

У меня была мысль по дороге заглянуть в храм, навестить Скаю и Дунору, но моя спутница справедливо заметила, что меня там тут же и припахают. И не то чтобы я был совсем уж против, но нужно расставлять приоритеты. А я, так-то, в данный момент скорее не целитель, а армейский маг, который должен прикрывать товарищей.

— Все тяжёлые уже или погибли, или исцелены, — заметила Килара. — Остальные поправятся и без тебя, разве что может быть это займёт больше времени. Зато если наш отряд отравится без колдуна, то есть неиллюзорный шанс огрести.

И она, конечно же, была права.

— Капитан, — кивнул я Маутнеру. — Я думал тебя будет подменять Гаюс.

— Он же у нас важная птица, — мужчина создавал ощущение, будто бы из любопытства решил заглянуть в печку, как следует там задержавшись. Одна половина его лица имела красноватый и нескладный вид, словно лекарь решил не собирать сломанную кость, а просто заживил всё, что имелось прямо вот так, лишь бы кровью не истекал, мог есть, дышать и видеть. Остальное — ерунда. — Сидит сейчас, поди, вместе с Хельмудом, да выслушивает, какой молодец.

Голос капитана немного изменился, но я не мог понять, вина ли в этом поднятой темы или, может, вчерашней травмы. Не исключаю, что так на него повлияли сразу все произошедшие события.

Не теряя времени, он построил взвод. Мало того, для нас выделили лошадей, причём в количестве, достаточном для каждого бойца, плюс несколько запасных. Также среди «Полос» я заметил новые лица. Взамен, очевидно, павшим, но так как плохо знал весь рядовой состав, то лишь принял подобное за факт. Из моих ребят здесь находился лишь Сэдрин. Хм… я знаю, что со Скаей и Дунорой, но как же Марлис?

— Умерла, — хрипло пояснил лейтенант. — Зарубили, — коротко дополнил он.

Мужчина находился не в лучшем состоянии, а ещё я видел грязный бинт, плотно замотанный вокруг его предплечья правой руки. Однако Сэдрин не просил лечения. Не желал его.

Вскоре мы выехали, двинувшись по направлению северо-западного леса Солкос, который тянулся вплоть до Кииз-Дара. Маутнер разумно полагал, что беглецы должны были отступить именно туда. Лошадь мне попалась норовистая, а опыта верховой езды имелось не так уж много. Со времён получения приставки «Анс» к фамилии, я почти не садился на них.

Что же… время навёрстывать и надеяться, что мы сумеем избежать активной скачки, иначе я попросту свалюсь с неё.

— Могут, конечно, по западной дороге рвануть, — пустился в размышления сержант Лотар, вслух обдумывая следующие действия остатков имперской армии, — но это путь в никуда. До Мобаса? Зачем это? Что там искать?

— А что в Кииз-Даре искать? — сапёр Грайс решил присоединиться к необъявленному обсуждению. — Там их путь дойдёт до Монхарба и… — он ухмыльнулся, — пустыни Сизиан. Не думаю, что солдаты рискнут туда сунуться без надёжного проводника, запаса провизии и пары магов, способных создать воду.

— За Сизианом Кашмир, — включился я. — В нём всё ещё неподавленный мятеж. Имперцев вздёрнут, если их не будет полноценный легион.

— Из Монхарба выступил император, — произнесла Килара. — Значит, там есть возможность сбежать морем.

— Дэсарандес взял десять тысяч солдат, — важно заявил Лотар, — следовательно, выгреб все корабли. А клятые имперские вербовщики забрали обычных жителей, чтобы сотворить свою сраную армию «перебежчиков».

— Пара кораблей небось отыщется, — пожал Грайс плечами. — Им этого за глаза.

— И прямым путём в Империю? — хмыкнула Килара. — Чтобы получить петлю за дезертирство?

— Какое же это дезертирство? — удивился я. — Армия была разбита, разве не так?

— Ты это Дэсарандесу скажи, — рассмеялась она. — Он-то, небось, думал, что дело в шляпе, а ситуация развернулась в обратном направлении!

— Мы идём в Солкос, — оборвал болтовню хмурый Маутнер. — А теперь займитесь своими делами.

Проезжая мимо холма, полного трупов, каждый, казалось, уставился на них. Несколько тысяч людей, в форме и без, возились с ними, борясь с насекомыми и птицами: раздевая, обыскивая, забирая пригодное снаряжение, обувь, ремни, украшения…

Мёртвых было так много, что края своеобразного побоища уже подъедались дикими псами, пришедшими на запах крови, который перебивал даже порох.

Не знаю о чём думали остальные, я же размышлял о том, что Хорес и Троица явно подрались за такое число душ. Ха-а… а зачем богам души?

Почесав подбородок, я отвернулся, устремив взгляд в прилесок, начинающийся через десяток километров разбитых тысячами ног дорог. О, а это что? Остовы пушек?..

— Кони ведь не пройдут? — спросил я Ворсгола, ближайшего ко мне солдата.

Старый смуглокожий ветеран молчаливо посмотрел на меня.

— Угу, — коротко ответил он.

— Так мы что, спешимся и пойдём пешком? — уже более точно поинтересовался я.

— Угу, — вновь кивнул мужчина.

— А в чём смысл? — нахмурился я. — Возможно лучше будет скакать вдоль леса?

— Угу, — сказал Ворсгол.

Ах ты ублюдок! — прищурился я, а потом отвернулся. Ветеран добился своего.

А по лесу мы всё-таки направились верхом, правда держались той части, где лошади вполне себе могли проехать. Вскоре выяснилась и причина столь странной «охоты»: трофейные артефакты поиска, которые в своё время изготавливал ещё я. Старый знакомый стеклянный шар, наполненный водой, внутри которого висела стрелка-указатель. Всё расписано рунами. Цель задавалась мысленно, после чего указывала на ближайшего в радиусе действия, подходящего под запрос. В данный момент она держалась неподвижно, но стоило лишь нам пересечь определённую черту…

— Есть сигнал! — крикнул капитан. — Северо-восток, подле Медвежьих чащоб!

— Дерьмовое местечко, — пробурчал смуглокожий и тщедушный Нальмуз, обладатель короткой бороды и усов.

Более противника из вида мы не выпускали, правда лошадей и правда пришлось бросить, оставив с ними Бейеса и Рушена — новичков. Пройдя пешком не меньше полукилометра (хороший радиус у сферы!), наткнулись на… выпотрошенный труп какой-то немолодой женщины. Она была истощённой и кривой, будто бы кости много раз ломались, а потом залечивались, но весьма поверхностно и не до конца. На помятом лице застыла печать ужаса.

— Мясо срезали, — профессионально заявил Сэдрин. — Работа «перебежчиков».

— Так вот на кого мы наткнулись, — оскалилась Килара, — пора немного уменьшить популяцию безумных убийц на этой земле!

Потому что самыми безумными должны остаться лишь мы? — мелькнула у меня короткая, полная тупого смирения мысль. Да-а… война ломает судьбы не только проигравших, но и победителей. Думаю, что каждому из присутствующих до конца жизни будет сниться поле боя. И жизнь эта будет не лёгкой.

Добравшись до Медвежьих чащоб, ожидаемо столкнулись с готовыми к бою людьми.

— Это будет просто, у нас маг… — начал было Лотар, но почти сразу заткнулся. И сглотнул.

Местность впереди, на расстоянии пары сотен шагов, начали наполнять «перебежчики». Никакого строя или порядка среди них не было, только вперёд вышла одинокая фигура. Долговязый юноша, слишком худой для того, кто являлся формальным лидером этой орды.

— Каирадор, — узнал я его. — Красный верс.

Позади него, цепляясь за пояс парня, двигалась Бэль. Удивительно, как это обезумевшее создание всё ещё сохраняло жизнь.

— Изен, справишься? — спросил Маутнер.

— А у меня есть выбор? — проворчал я.

— У нас есть пара антимагических амулетов, — хлопнул он себя по груди. — А значит, вариант всегда есть.

— Дай его мне! — тут же дёрнулся я к капитану.

Маутнер подозрительно на меня посмотрел, но потом развернул коня и, незаметно для противника, снял цепочку, перебросив её мне в руки.

— Отлично, — пробормотал я, зажимая её в кулаке. — Теперь есть варианты…

Рёв заглушил дальнейшие слова. На неполную сотню нашего отряда начала стекаться орда, как минимум, в пару тысяч человек. Ружья «Полос» сделали синхронный залп, на месте уничтожив пару десятков крестьян, но остальных это не напугало.

Проклятье, ещё и лошадей позади оставили!

— Пригнись! — заорал Грайс, а потом бросил сразу несколько гранат.

Бахнуло так, что даже часть наших ребят не удержалось на ногах, что говорить о «перебежчиках»?

Несколько сотен ближайших к месту взрыва мужчин и женщин разорвало в труху. Кишки, кости и ошмётки мяса разлетелись кровавыми гирляндами по ближайшим деревьям вместо частично сброшенной листвы. Осколки посекли толпы народа вокруг, заставив бoльшую часть «перебежчиков» испуганно остановиться. Те, кто поопытнее, тут же упали навзничь. Многие испуганно закричали, начав безумные попытки повернуть назад.

Бежать в нашу сторону продолжили лишь немногие, с кем тут же вступили в рукопашный бой, где умелые солдаты «Полос» легко пустили кровь вчерашним землепашцам.

— Каирадор! — крикнул я, перебарывая противный писк в ушах. Амулет антимагии был спрятан в карман, так, чтобы не было соприкосновения с кожей. — Получи! — и атаковал его мощным водным потоком, состоящим из чистого кипятка.

Отвлечение внимания — ничего более, ибо я видел, что он уже приготовил что-то для собственного удара.

Благо, повезло, парень оказался совсем «зелёным», так что повёлся на атаку, начав эту неприятную для меня дуэль.

Тем временем «перебежчики» вновь зашевелились, перебороли собственный ужас и направились на вторую атаку, из-за чего кто-то из фирнаданцев бросил ещё гранат. Первые ряды крестьян вновь обратились в ничто. Другие отшатнулись, очевидно осознав, что запас взрывчатки у нашего отряда достаточен, дабы не экономить её при боестолкновении.

Ближайшие «перебежчики» попытались остановиться, но их смяли задние. За один удар сердца передние ряды погрузились в хаос бурлящих фигур, толкавшихся и затоптанных тел, и отчаянно молотивших воздух конечностей.

Но я не обращал на происходящее особого внимания, нет. Намечалось более важное дело…

Поток пламени Каирадора был потушен новым потоком воды, а далее я выстрелил десятком «капель». Противник среагировал гигантским валом огня, испарившим их на подлёте. Даже на расстоянии я ощутил, как испарина покрывает лицо и тело. Слишком уж много энергии Красный верс вкладывал в собственные атаки.

Попытавшись заставить расступиться землю под ним, я осознал, что она обратилась запёкшейся коркой, отчего весьма плохо поддавалась моим манипуляциям.

Крестьянский маг выдул в мою сторону чудовищно большой поток раскалённого пламени, на что я, решив не рисковать, сам нырнул под землю, быстро переместившись в его сторону. Выскочив наружу, левой рукой я зажал амулет антимагии, а правой выхватил короткий меч.

Расчёт оказался верным — я оказался ровно за спиной Каирадора. Первый удар снял голову Бэль, которая встала прямо на моём пути, второй — наметился в шею парня и… попал ровно в цель!

Похоже, — мелькнула у меня короткая мысль, — он не особо умел сражаться, что, безусловно логично и…

Она не дошла до логичного конца, ведь меч не только НЕ срубил голову Красного верса, он даже не оцарапал его кожу.

Обернувшись, Каирадор усмехнулся, не обратив на Бэль никакого внимания, а далее сгустил огонь такой плотности, что казалось создал «Взгляд Хореса». А ведь амулет антимагии сдерживает чары лишь до определённого уровня, — успел подумать я уже в момент суматошного уворота.

Это получилось сделать едва-едва. Основная масса огня прошла мимо, частично убивая своих же слуг-«перебежчиков». Меня зацепило краем и артефакт сумел справиться с такой атакой. Но вот почему я не сумел⁈ Почему его не взял меч⁈

Два варианта, — прикинул я. — Первый: рунные татуировки на теле. Второй: ультима. И учитывая колоссальные потоки неструктурированной магии — ставлю на второе!

Похоже я ошибся в своих предположениях. Посчитал, что ультима Каирадора позволяла ему использовать сколько угодно магии… Это не так. Она просто укрепила его тело до состояния, когда он мог не обращать внимание на последствия собственных трюков.

Впрочем неважно, амулет должен помочь и там, и там…

Каирадор не мешал мне сблизиться с собой ещё раз, очевидно уверенный в собственной неуязвимости. Хах, снова на лицо отсутствие опыта, ведь он даже не заподозрил наличие амулета, хотя я умудрился выжить в потоке его огненной волшбы.

Рывок вперёд и я схватил крестьянского колдуна за запястье своей левой рукой, в которой сжимал антимагический артефакт. Правой — остриём клинка пронзил его живот.

Успешно.

— Кх-ха-а-а! — сплюнул он кровью, а в следующий миг меч вонзился ему в глаз, пробивая череп на полтора десятка сантиметров.

Пинком отбросив тело, я суматошно обернулся. В пылу боя ни на миг нельзя отвлекаться — мигом нашпигуют железом!

Благо, «Чёрные Полосы» вовсю теснили крестьян, бoльшая часть которых даже не думала сопротивляться — пыталась сбежать. Но это ненадолго…

До конца вечера мы, при помощи поискового артефакта, находили и добивали «перебежчиков». Жалости к кому либо не испытывали, каждый из этих тварей уже успел стать каннибалом. Ни мужчины, ни женщины, ни старые, ни молодые, никто не находил пощады. Увы, но это была война на истребление. После того, что устроил им Дэсарандес, не стоило надеяться, будто бы их психика осталась в нормальном состоянии. Люди, которые голыми руками рвут друг друга на куски и пожирают ещё сырыми, вряд ли окажутся добродушными и милыми соседями какой-нибудь новой деревеньки.

Преследование и бойня продолжалась два дня. Поймать удалось не только «перебежчиков», но и несколько отрядов регуляров. Все были убиты. Мы преследовали их то на конях, то пешком, вынужденно разделяясь на группы, с которыми обменивались новостями при помощи почтовых шкатулок. Часть отряда покинула лес, передвигаясь верхом по его краю, а внутрь заходили лишь тогда, когда поисковый артефакт давал сигнал. Другая часть рыскала внутри, стараясь не попасть в засаду или ловушку.

Несколько раз менялись (одна группа отдыхала, остальные занималась поиском и преследованием), давая уставшему телу короткий перерыв, зачастую даже не разбивая палаток, лишь бросив на землю циновку.

Заодно умудрялись ещё и мародёрить. Грайсу повезло снять с мертвеца золотое кольцо с большим красным камнем. Килара сумела найти кошелёк с серебром. Кто-то из новичков-рядовых отыскал антимагический амулет.

В пути я поправил морду Маутнера, а потом и раны ещё нескольких человек. Старая забытая практика… чуть ли не ностальгия… Бег и лечение на ходу. Хех, до чего же у меня интересная жизнь!

В Фирнадане же меня ошарашили совершенно необычными и даже противоречивыми новостями.

— Не убивай дурака, маг! — услышал я чьи-то крики, после того, как отдал лошадь (с которой, под конец, мы даже нашли общий язык). — Не бери грех на душу!

— Эй! — стоящий неподалёку Ворсгол, не обнажая оружия, схватил какого-то щуплого мужика, который, бешено завывая, мчался в мою сторону. За его спиной, метрах в десяти, застыли ещё три фигуры.

— Что за херня⁈ — Бейес положил ладонь на рукоять оружия, подозрительным взглядом осматриваясь вокруг. — Кто-нибудь объяснит?

— Сэдрин, — махнул я рукой своему бывшему лейтенанту, как раз вышедшему из казарм. За время пути его тоска (похоже у мужика что-то намечалось с Марлис, а может и было — тут я не знаю) немного подувяла, так что сейчас он уже гораздо больше напоминал того человека, которого я «повысил». — Прикрой!

К нам уже мчалась стража, которая бдительно оглядывала каждый угол, не упуская такое сборище, как казармы.

— Это из-за него! — надрывался доходяга, указывая на меня пальцем. — Умерла Оливия!

— Бред какой-то, — закатил в ответ глаза, — я только что приехал из вылазки. Ты ошибся или пьян.

— Ты — Сокрушающий Меч Кохрана! — добавил он, отчего подоспевшие стражники с толикой глубокого уважения покосились на меня. Один даже отвесил короткий, несколько неуклюжий поклон. — Ты принёс лекарям свою подружку, заставив их лечить смертельную рану!

— Она волшебница, — нахмурился я, сделав привычный по прошлой жизни (когда ещё не пробудил у себя магию) жест, отчего люди расступились, хоть смуглокожий Ворсгол и не спешил отпускать дебошира.

— У него дочь умерла, — послышался голос подошедших ближе мужчин, видимо друзей буйного. — Мелкая ещё, даже десяти не было…

— Вот-вот, — кивнул второй, — осаду пережила, а тут — отравилась какой-то гадостью. Видать порченое съела, да так неудачно, что выворачивало всю.

— Тут и вы как раз вернулись, — опередил его первый, — солдатики, то бишь. Из боя того, со статуей, значится… Понятно, что после боя всех в храм потащили и уже не до девчонки…

— В средне раненые её поместили! — перебил его сосед. — Но не дотянула…

— Он виноват! — снова взревел разбитый горем отец, повиснув в руках сурового Ворсгола, который, тем не менее, умело контролировал всё вокруг — особенно чужие руки.

— Если речь о Скае, — начал осознавать я причину обвинений, — то она волшебница, которая…

— Получила Метки! — закричал мужчина, снова забившись в чужой хватке. — И ты должен был знать об этом! Если бы целители не потратили силы на её бесполезное лечение, но они могли бы успеть заняться Оливией!

Метки? — не понял я, хотя в глубине души, которая враз застыла и похолодела, осознание происходящего появилось мгновенно.

Ещё один шрам. Ещё одна жертва, которая повиснет где-то там. Далеко. В углу души.

— Матерь божья, — скривилась Килара, — сочувствую Изен.

— То есть и у тебя тоже, верно? — спросил вышедший на крики Маутнер, внимательно на меня посмотрев. — Сколько ещё времени?

— Времени? — криво усмехнулся я. — Всё время этого мира, капитан…

Более полугода, если я правильно веду подсчёты, но насколько больше? Надо бы ознакомиться с календарём. Желательно имперским.

— Я не знал, — взглянул я в глаза этому мужчине. — Но даже так, три дня — достаточный срок, чтобы польза от алхимии и магии перевесила одну жизнь.

— Куча народа погибла, мужик, — встряхнул его Ворсгол. — Вина в смерти Оливии не на Изене, не на его подруге, не на целителях, а на имперцах.

— Имперцы… — слёзы катились по его лицу. — Что мне эти имперцы… Что мне… что мне…

— Навести её, — хлопнул Маутнер меня по плечу. — Заодно, по возможности, помоги в храме. Ближайшее время мы будем в Фирнадане. Но ночевать приходи в казармы. Нужно будет поговорить.

— Так точно, капитан, — механически кивнул я.

— Провожу, — вышел Сэдрин. — Эй, Изен, выше нос!

Оставив позади убитого горем отца, а также остальных солдат, мы с «лейтенантом» направились в сторону храма.

Таскол, взгляд со стороны

Некоторые путешествия требовали неподвижности.

Он снял комнату и просидел там несколько недель, которые уже вытерпел много раз прежде. Он не столько готовился, сколько медлил, пока мир созревал для его появления. Он был божественным посланником…

Его урожай созреет так же, как уже созревал.

Каждое утро он видел, как встаёт и в последний раз выходит из комнаты. Он гнался сам за собой, видя собственную спину на каждом углу, среди перемешивающихся толп. Яблоко находило его. Потом монета. А вот жрец Хореса, который дал ему хлеб, испачканный синей плесенью. Он слышал, как люди разговаривали на улицах, слышал их перебивающие друг друга голоса, и ему было трудно отделить причины от следствий.

Он слушал людей и слушал своё слушание. Большинство горожан ничего не замечали, но некоторые смотрели на него другими глазами. Маленькая девочка всё визжала и визжала. Слепой нищий, всхлипывая, обнял его за колени.

— Ты должен сделать это! Должен! — причитал безумец.

Иногда посланник глядел в одинокое окно, из которого был виден храмовый комплекс Аллеи Жрецов: группа высоких светлых строений, в утренней дымке казавшихся серыми. Иногда каменные просторы были пусты, иногда их заполняли бунтующие толпы.

Иногда он просто наблюдал за собой, глядя в окно.

Он видел дворцовый квартал, сверкающие крыши, вздымающиеся в беспорядке, стены, иногда белые на солнце, иногда вымазанные чёрным от пожаров. Он слышал зов горнов и понимал то, что и так всегда знал.

Женщина, которую он убил, была свергнута.

Он увидел паука, бегущего по половицам, и понял, что весь мир — это его паутина. Он чуть не наступил на неё десять тысяч раз. Почти наступил, снова и снова…

Посланник проснулся и увидел, как одевается возле своего ветхого, скрипучего шкафа. Он смотрел, как раскладывает нужные вещи по карманам и в последний раз выходит из комнаты.

Он не столько готовился, сколько медлил, пока мир созревал.

На улице к нему подошла проститутка, и полоска её обнажённой кожи, от подмышки до бедра, привлекла внимание рыцаря веры, который собирался допросить его. Шлюха что-то уловила во взгляде посланника и мгновенно утратила к нему интерес — вместо этого женщина позвала за собой компанию из четырёх молодых людей.

Посланник незаметно прошёл на Аллею Жрецов. Оглядевшись, он увидел самого себя, поднимающегося по монументальным ступеням центрального храма Хореса. Он видел собравшихся людей, слышал вопли ужаса и недоверия. Он вытер кровь, уже стёртую с клинка, а затем встал, глядя на императрицу, которая была одновременно мёртвой и живой, торжествующей и осуждённой.

Он слышал барабаны кашмирцев, грохочущие из-за огромных отвесных стен.

Он видел, как мир ревел и сотрясался.

К нему подошла проститутка…

— Какая же сраная помойка, — едва слышно проговорил я, оглядывая местность Сауды, куда только что вошёл отряд капитана Маутнера. Разумеется, я находился в нём. Как и Сэдрин. Как и Дунора. Последние люди, оставшиеся у меня.

Ская умерла три недели назад. Стигматы Хореса или же Метки, если на местный манер.

Я сидел с ней в тот момент. В тот последний день. Последнюю ночь. Последний час. Она уже не плакала. Все слёзы ушли. Лишь тихо всхлипывала в моих объятиях, изредка поскуливая, что боится. Боится уходить одна, ведь у меня Меток не было.

Я утешал её, гладил, молился вместе с ней, а потом целовал солёные от слёз щёки.

Она ушла на рассвете, едва дождавшись первых лучей солнца. В этот миг я стоял позади неё, удерживая девушку в объятиях. Я говорил. Что-то про рассвет. Про новый день. Уже не помню.

Момент, когда она обмякла и перестала дышать, был словно удар под дых.

— Ская?.. — растеряно проговорил я, а потом торопливо развернул к себе худенькое, но жилистое, как и все, прошедшие через эту проклятую войну, тело.

Лицо девушки было спокойным. Она больше не будет плакать. Больше не будет беспокоиться за следующий день. Больше не будет голодать или страдать от ран. Нет. Больше нет.

Я вынес её тело на руках. Солдаты, уже находящиеся на ногах в это утреннее время, молчаливо отдавали честь, заметив меня. Путь вёл к кладбищу Фирнадана, которое уже успели частично восстановить и кое-как облагородить. Ныне на нём не хоронили кого попало. Лишь тех, кто заслужил эту честь.

Весь путь я проделал на своих двоих, время от времени шепча Скае, что скоро всё закончится. Совсем скоро…

Слёз не было. Кажется, моя душа огрубела в достаточной мере, чтобы лишь отмечать и оценивать. Однако это не значит, что мне не было больно. Просто я привык к боли, которая теперь не вызывала нытья и скулёж.

Слишком много потерь. Этот мир ненавидит магов и меня в частности. Какой-то злой рок, какое-то наказание свыше. Хорес… почему?.. Может, ты изначально знал, что я предам Империю? Но ведь это она предала меня первой!

Едва сдержав полусмешок-полувсхлип, я мотнул головой. Что за детские отговорки! Первый — не первый, какая разница? Я сделал выбор, но сделал его не от скуки, не от меркантильности, не от подарков сильных мира сего, не соблазнившись на какие-то блага… Я выбрал воевать против Империи, потому что не согласен с её политикой, законами и отношением, которое она выстроила среди своих жителей. Я не желаю быть второсортным отбросом лишь на основании пробуждения магии!

Поэтому я сменил сторону. Поэтому теперь иду по ломаной брусчатке, удерживая в руках тело девушки, с которой мне было хорошо. С которой я мог на краткий миг забыться и почувствовать душевное тепло. Получить защиту от ужасов мира, в котором живу.

И конечно же судьба забрала её у меня. Конечно! Как могло быть иначе⁈ Колдунам положено страдать!

Добравшись до кладбища, магией земли я самостоятельно создал аккуратную могилу, пока к месту подтягивались люди. К некоторому удивлению, проводить Скаю — или поддержать меня — собралось довольно много народу. Почти два десятка человек.

Засыпав тело землёй, я произнёс короткую молитву Триединству — одну из немногих вещей, которой меня обучила Силана. А потом, никому не сказав ни слова, направился обратно.

Следующие дни душу грызла хандра, но военные будни, как всегда, вывели её из разума и костей. Ещё ничего не закончено. Ничего… И мир сломает свои зубы именно об меня!

Ещё трижды мы входили в лес Солкос, гоняя остатки имперских сил. Кто-то заблудился, кто-то решил отсидеться, кто-то просто не знал куда идти. Каждый раз, с долей страха, я ожидал, что встречу Анселму, но… боги миловали. Её мы так и не нашли. Зато нашли несколько разорённых Империей деревень. Колодцы были набиты трупами детей, которые успели разложиться чуть ли не наполовину. Я выжигал их тела зачатками своего огня, а бойцы вокруг читали молитвы.

В центральном, самом большом доме, висел изъеденный мухами труп мужчины, которому предварительно отрубили пальцы, а потом вздёрнули.

— Скорее всего староста, — предположил Лотар. — Хотя с равной долей вероятности мог быть кто-то, не понравившийся имперским рекрутерам.

— Понятно, почему убили детей, — поморщился Маутнер. — Для крестьянской армии они были бесполезны. Но зачем этого-то?

С бесполезностью я бы поспорил. Эти твари использовали детей в качестве источника пропитания, а в свободное время удовлетворяя низменные потребности насилия. Исключения были лишь с теми, у кого находился в должной мере опасный защитник.

— Может, средство устрашения? — сержант пожал плечами. — Хотя тут и пугать не надо…

В конечном итоге, на собрании высшего офицерского состава, куда пригласили и меня, генералы постановили действовать по двум направлениям. Во-первых, нужно собрать войска и двинуться в сторону Мобаса. Отбивать последний захваченный Империей город, а за ним и остальные.

— Если там и будет гарнизон, так давно разбежался, когда до города добрались выжившие после бойни, — хмыкнул Дэйчер. — Предполагаю, что Мобас стоит пустым или близко к этому, потому что людей там, чует моё сердце, после «чисток» Дэсарандеса, осталось с гулькин хер.

— Куда им бежать? — задумался Эдли. — Кораблями, разве что?.. Правда я не думаю, что после императора кто-то из купцов решился бы причалить к тем берегам. Чтобы рисковать потерей судна? Ха! Ищи дурака. Остаётся пеший путь к Кииз-Дару и Монхарбу. Но что потом? Пустыня?

— Какой ещё выбор? — равнодушно пожал плечами Логвуд. — Сизиан они пройдут. Лидер найдётся. Солдат тоже немало, пусть даже будут новички. Нет, пустыня, безусловно, возьмёт свою цену, но на такое число лафтетары напасть побоятся, а наместник Тэйтон Иннес, если не захочет, чтобы его прямо там подняли на копья, поделится нужным запасом провизии. Однако после пустыни им откроется мятежный Кашмир… Тогда имперцам будет доступен лишь один путь — в Родению, столицу Кашмира, которую всё ещё удерживает губернатор Дэвис Брагис.

— Вариант не хуже и не лучше других, — согласился Дэйчер. — Но нам будет плевать. Пусть вырезают друг друга, но уже не на нашей земле.

Таким образом сформировали первое основное направление. Второе основное заключалось в Магбуре. Архонт Сауды, Кендал Фатурк, и архонт Олсмоса, Лойнис Хелфгот, уже начали переговоры с Гуннаром Магбурским. Правда пока в виде обмена писем. К чему это приведёт?.. Тогда я не знал, сейчас и подавно.

Только то, что «Чёрные Полосы» капитана Маутнера, как одно из самых опытных — пусть и не слишком многочисленных — боевых подразделений, направили к Сауде, где мы должны будем сопроводить условно нашего архонта на встречу, что состоится подле Магбура.

По слухам, Сауда и Олсмос будут просить у Магбура деньги, еду и ресурсы, а также армию, которую направят на спасение захваченных городов и чистку земли от дезертиров, разбойников и мятежных солдат, коих не могло не появится в таком послевоенном хаосе.

Ещё на подходе к вольному городу Сауде я в должной мере осознал, что архонт Фатурк на самом деле выгреб всё, что только мог, ради возможности победить имперскую армию. Вообще всё.

Раньше я списывал это на страх перед имперскими силами вторжения и рекрутерами, которые, зачастую, сильно углублялись на чужую территорию, выискивая крестьян, дабы насильно завербовать их в «перебежчики». Было логично, что люди бежали, побросав дома и прочее имущество. Но чем дальше мы заходили, тем меньше было шансов, что хоть кто-то из имперцев мог позволить себе добраться до этих мест. А людей по прежнему не было.

Сауда тоже казалось брошенной. Для этого даже не нужно было далеко заходить. Едва Маутнер поговорил со стражей западных ворот (впустили нас только после этого) и мы прошли в город, как призрак запустения охватил нас.

Людей в городе было мало, зато много грязи и испражнений. Осень тоже не играла ситуации на пользу: частые дожди порождали сырость и болезни. Немногие встречные скрывали лица капюшонами, а тела — плащами. Бесформенные фигуры не давали понять даже пол. Впрочем, оно и к лучшему. В такие моменты женщинам становится опасно перемещаться в одиночку.

Лавки и таверны оказались закрыты, рынки пустовали. Редкая стража патрулировала серые улицы. Повсюду сгущалась атмосфера апатии, уныния и медленной смерти. Единственное исключение, как я услышал из редких переговоров представителей «Полос» и встречной стражи, касалось имений знати, расположенных ближе к центру, возле дворца архонта. Лишь там, со стороны, казалось, будто бы жизнь всё ещё теплилась здесь.

— Туда, — Маутнер указал на дальний конец проулка. — Там казармы. Разместимся. Потом во дворец архонта.

Во дворец, очевидно, поедут не все. Да и не нужны они в нём. Хм… а я, интересно, получу такую возможность? Мой статус в отряде неопределён. С одной стороны — простой верс, с другой — талантливый маг, на все руки мастер, к тому же, Сокрушающий Меч, внёсший немалый вклад в победу Фирнадана. Такое нельзя просто оставить и забыть.

Однако же, офицеры уверены — и небезосновательно, — что в ближайшие месяцы я просто умру, также, как Ская. Также, как Ирмис или Ланжер. Наступит конец отмеренной жизни.

Ха-а… если считать от момента пробуждения магии, то у меня осталось менее полугода. Если считать от нового «воскрешения» при помощи таинственного портала, то… мать вашу, я не знаю! Не было возможности считать дни или периоды. Где-то… полтора года? Нет, больше.

Не важно. Стигматы дадут мне знать всё.

— Капитан, разреши осмотреться, — взглянул я на мужчину, которому самостоятельно правил лицо, вернув если не прежнюю форму, то хотя бы снова сделав нормальным представителем общества, от вида которого не тянет осенять себя божественными знаками.

Маутнер приподнял бровь, вопросительно на меня посмотрев.

— Хочу кое-что продать и кое-что прикупить, — коснулся я седельной сумки своего коня, в коей покоились артефакты, которые я изготовил за прошедшее время. Часть — для себя, часть — на продажу. Купить же хотел инструменты для нанесения рун (а то пользуюсь ножом, что не слишком удобно), пустую книгу, запас чернил, перья и, быть может, найти что-то по магии.

Капитан задумчиво поскрёб заросший подбородок. Про мои навыки он знал и всецело одобрял. Самодельные артефакты не просто ничем не уступали гильдейским, они были практичнее, так как я знал, что по настоящему нужно солдатам. И давал им это.

— Я прослежу, — неожиданно для нас высказалась Килара, которая уже не являлась единственной женщиной в отряде. Кроме неё и Дуноры среди нас находилось почти два десятка воительниц — бывших жительниц Фирнадана, которые решили взять в руки оружие и не отпускали его до сих пор.

Они были среди сотни новичков, которые вступили в «Чёрные Полосы». Большой процент, но сейчас так сложилось, что женщин среди жителей Фирнадана стал хороший перевес. И игнорировать их, как ранее, казалось преступно глупо.

— Добро, — кивнул Маутнер.

Килара, поймав мой взгляд, негромко хмыкнула.

— Хорес бы знал, что ты на самом деле задумал, маг, — произнесла она.

Интересный выбор слов, женщина. Полагаю, он действительно знает, пусть «Хорес» в диалекте вольных городов значил подобие ругательства.

— Тогда не отставай, — развернул я лошадь, направившись в переулки. Раз центральные заведения заколотили двери и окна, то точно должны остаться те, которые спрятались в глубинах. Может, в трущобах?.. Ха-а… весь город, казалось, превратился в трущобы…

Немногие встречные, не считая стражников, создавали ощущение нищих, которые уже долгое время голодали. Плащи у тех, кто мог их себе позволить, обтягивали тощие фигуры. Те же, кто не имел такой роскоши, демонстрировали грязь и мешковатые грубые одежды, без каких-либо украшений или даже краски. Сугубая практичность, вытеснившая всё остальное.

Ничего не поделать, тяжёлая ситуация, похоже, заставила архонта очень тщательно контролировать все имеющиеся ресурсы. Еду же, скорее всего, выдавали лишь армии, страже и магам. Остальные крутились как могли.

Проулок уходил вперёд извилистой тропой и я не знал, куда она приведёт. Плевать, пара часов, если не больше, у меня точно есть. Потом вернусь обратно. Путь я более-менее запомнил. А если и нет, то Килара знает больше. Знает ведь?

— Ты отсюда родом? — спросил я женщину.

— Из деревеньки, к югу от города, — ответила она. — Но навещать родные места не входило в мои планы.

— А что так? — едва уловимо улыбнулся я. — От жениха сбежала?

— Ах, если бы, — проворчала она. — Но вопрос семьи и продолжения рода непременно окажется поднят моими родителями. Если они ещё живы и если не отправились в Фирнадан, в качестве подкрепления.

М-да, не та тема, которую стоило поднимать.

— Я тоже не хочу возвращаться домой, — признался я. — Даже если бы представилась возможность.

— Не хочешь знать, сколько родичей осталось в живых? — понятливо спросила Килара.

— Чертовски верно, — вздохнул я, на миг закрыв глаза. Отец, брат, сестра… надеюсь, вы сумели выкарабкаться. Шансы у вас были, амулеты защиты от магии тоже. Я же… сделал всё, что было в моих силах.

— Может по дороге заглянем перекусить? — спутница невинно на меня посмотрела. — Я знаю пару мест, где точно должно быть открыто.

— В казарме… — меня прервали.

— Будет херня, — поморщилась Килара. — Сам знаешь. Судя по виду города, если солдат не кормит кто-то из знати, чисто за свой счёт, то максимум, на что можно рассчитывать, это пустая каша или суп из лука. Одного лука! А ещё, скорее всего, в казармах не будет воды для омовения.

— Воду могу и я создать, — пожал плечами. — Ты решила принять ванну?

— Ты думал, я люблю ходить грязной и потной после долгого перехода? — язвительно уточнила женщина. — Разумеется мне хотелось бы принять ванну! А в казармах с этим не слишком удобно, даже если ты создашь воды. Тут же набежит очередь, не дав даже жопу толком прополоскать.

— Ежели деньги карман жгут, то ненадолго куда-то заглянуть я не против, — прикинул я, — заодно узнаю, где можно продать артефакты и прикупить нужные вещи, не болтаясь по городу впустую.

— А, ты упоминал, — кивнула Килара. — Инструменты для рисования рун.

— И их в том числе, — почесал я затылок, ощутив засаленные волосы. Хм, ванна и мне бы не помешала. «Полосы» спешили, так что остановки были очень короткими — чисто накормить и напоить лошадей. Даже спать приноровились на ходу… — Тогда веди, — оглянувшись по сторонам, я плотнее укутался в плащ — не дань новой местной традиции, а больше озноб и покрапывающий дождь, — а то тут как-то тихо…

— Мы на окраине Сауды, — пояснила женщина, — в переулке, который проходит через некрополь.

— Как мило, — заметил я, а потом кивнул на угрюмые дома, — но это же трущобы?

— Они… для мёртвых, — покосилась на меня Килара. — Не знал? В Сауде бедняк остаётся бедняком даже после смерти.

— Надеюсь прогулка по мёртвой улице не станет для нас дурным предзнаменованием, — слабо улыбнулся я.

— Потому я сюда и завернула, — пробормотала женщина. — Там, дальше, возле некрополя, стояли таверны для плакальщиков. Надеюсь, хотя бы одна ещё работает.

Вскоре мы и правда добрались до… пусть будет трактира, хотя мне казалось, что даже в закоулках кашмирского Ростоса или Агвана — «столицы» пустынников, не имелось столь злачных, нищих и убитых заведений.

Таверна «Капля» выглядела так, будто знавала и лучшие дни, но я в этом сильно сомневался. Пол в главном зале просел настолько, что накренившиеся внутрь стены пришлось подпирать деревянными балками. Гниющие объедки и дохлые крысы с неумолимым терпением сползали к центру, где образовалась зловонная куча — будто приношение какому-то непотребному божеству. Столы и стулья на искусно подпиленных ножках стояли вокруг ямы, и лишь один из них был занят посетителями, которые ещё не упились до беспамятства. Второй зал, ничуть не более пристойный, позволял более почтенной публике посидеть в относительном покое, и именно здесь остановилась Килара, усевшись за перекус, пока в заросшем саду, под деревянным навесом, готовили лохань с водой. Я же, однако, в поисках сведений, вернулся в главный зал и уселся напротив единственного бодрствующего посетителя.

— Всё дело в еде, да? — проговорил седеющий мужчина, как только я занял своё место.

— Лучшая в городе, — хмыкнул я.

— Ага, совет тараканов за это проголосовал, — буркнул он.

Я смотрел, как загорелый человек непонятного возраста поднёс кружку к губам, а после — как заходил огромный кадык.

— А тебе, похоже, нужно выпить ещё, — кивнул я ему.

— Это точно, — благосклонно согласился он.

Чуть повернувшись на стуле, я перехватил мутный взгляд старухи, которая прислонилась к балке рядом с бочонком эля, и поднял два пальца. Та вздохнула, отлепилась от опоры, поправила заткнутый за пояс фартука острый нож, вида «крысорез», и отправилась на поиски двух кружек.

— Попробуешь её облапать, малец — руку сломает, — предупредил меня незнакомец.

Я откинулся на спинку стула и принялся более детально рассматривать своего будущего информатора. Лет ему было то ли тридцать, то ли шестьдесят — всё зависит от того, как он их провёл. Под обильно побитой сединой бородой проглядывала задубевшая кожа. Тёмные глаза постоянно бегали и до сих пор так ни разу и не остановились на мне. Мужчина был одет в мешковатые, изношенные лохмотья.

— Придётся спросить, — проговорил я, — кто ты таков и откуда?

Мой собеседник чуть выпрямился.

— Думаешь, я вот так и расскажу — каждому-всякому? — по-птичьи наклонил он голову.

Я молчаливо ждал.

— Ну да, — вздохнул мужчина. — Не каждому. Некоторые грубияны не хотят меня слушать.

Упившийся до беспамятства посетитель за соседним столом наконец свалился со стула, его голова с мерзким хрустом ударилась о каменный пол. Я, седой мужик и старуха, которая только что вернулась с двумя оловянными кружками, принялись наблюдать, как пьяница сползает по жидкой грязи и блевотине к центральной куче отбросов. Тут же выяснилось, что одна из крыс только притворялась мёртвой, она живо вскарабкалась на тело пьяницы и зашевелила усами.

— Каждый теперь философ! — фыркнул мужчина напротив меня.

Служанка принесла эль к нашему столу. Её ковыляющая походка выдавала давнее знакомство с перекошенным полом.

— Твоя подружка в том зале попросила мыла, — уставившись на меня, произнесла она со странным акцентом.

— Ага, похоже, что так, — согласился я.

— Нет у нас мыла, — прошамкала старуха.

— Это я только что понял, — с трудом удержал лицо.

Служанка зашаркала прочь.

— Недавно в городе, как я вижу, — заметил мой собеседник. — Через северные ворота вошли?

— Ага, — коснулся я пошарпанной оловянной кружки, гадая, мыли ли её. Хоть когда-то…

— Сложновато небось было карабкаться на такую высоту, да ещё и с конями, — выдал мужчина.

— Выходит, северные ворота закрыты, — проговорил я.

— Заперты наглухо, как и все остальные. Пропускают лишь тех, у кого есть грамота. Ну или личным распоряжением кого-то важного, — закивал он. — Хотя может, вы в гавань приплыли?

— Может, — согласился я.

— И гавань закрыта, — хихикнул мужчина, отпивая эля.

— Как это можно закрыть Саудскую гавань? — приподнял я бровь.

— Ну, ладно, не закрыта, — отмахнулся он.

Я всё-таки хлебнул эля, проглотил и напряжённо замер, сдерживая позывы выблевать бурду обратно.

— Со второй кружки будет ещё хуже, — сообщил мой собеседник.

Я поставил ёмкость обратно на стол. Заговорить удалось не сразу.

— Расскажи новости, — хрипло, подавив приступ, проговорил я.

— С чего бы это? — удивился он.

— Я поставил тебе выпивку, — утёр я губы обратной стороной ладони.

— А, мне следует быть благодарным? — рассмеялся незнакомец. — Триединый, ты же сам эту дрянь пробовал!

— Я не всегда такой терпеливый, — приподняв палец, я пустил по нему каплю воды, которая оббежала руку и испарилась.

Мужчина скривился.

— А-а, ну, это, конечно, другое дело, что же сразу не сказал? — он допил первую кружку и принялся за вторую. — Бывает, к элю привыкаешь, а у нас — эль привыкает к тебе. Твоё здоровье, уважаемый. — Незнакомец залпом осушил ёмкость.

— Я и не таким уродам мозги вышибал, — спокойно уведомил я его.

Мужик помолчал, его глаза на миг блеснули, окинув меня быстрым взглядом. Затем он отставил кружку.

— Новости, говоришь? — почесав бороду, пьяница на миг засветил жёлтые пеньки зубов. — Курба, горшечника нашего, вчера жена домой не пустила — бедолага слонялся по улицам, пока его патруль не загрёб за нарушение комендантского часа. Часто теперь такое происходит. По всему городу жёны вдруг поумнели. А что делать? Филей не купишь нынче так, чтобы за него руку да ногу не отдать — на улицах сплошные калеки там, где раньше были рынки. Жрецы говорят: лик смерти на Сауду упал. А ещё, дескать, война с Магбуром намечается. Вот и скажи мне, маг, ты ведь служивый, — он оскалился, — правда ли, что толстяк Гуннар чужую тень отбрасывает? Хотя трудно, конечно, отбрасывать свою тень, если в дворцовом шкафу прячешься.

Схватив кружку, незнакомец взболтнул её, совершив мощный глоток.

— Но не будем тратить время на других… Сауда — вот наш дом, верно? И вот что я тебе скажу: в этом городе не только рыба скользкая. Да что там — меня за последние два дня четыре раза арестовали: пришлось доказывать, кто я такой, морской патент показывать, веришь? Всё боятся, что шпионы имперские здесь носятся, да куда там! Император свалил к себе, давить бунты и интриганов. Ближайшие лет пять, а то и десять, он здесь не покажется. А к тому времени, — мужчина усмехнулся, — нужно будет валить отсюда, так как этот бессмертный ублюдок вернётся, помяни моё слово. Вернётся и возьмёт сторицей.

Секунду помолчав, он ухватился было за ручку кружки, но тут же отставил её в сторону.

— Мне повезло — отыскал своих ребят в одной местной каталажке. Если удача улыбнётся, вытащу их завтра — палубу надо драить, и уж поверь мне, эти выпивохи будут драить, пока мир не ухнет в бездну. А после этого покину сей дрянной городишко и ноги моей в бывшем Нанве не будет, пока его окончательно не поделят.

— Поделят? — прищурился я.

— А ты думаешь, что? — ухмыльнулся он. — Дэсарандес снял кожуру и оставил самую мякоть. Все соседи теперь будут смотреть на города, как на низко висящие фрукты — бери не хочу!

— Логика прослеживается, — признал я. — Сайнады…

— Одно время по городу гулял слух, — подался мужчина вперёд, едва не перевернув кружку, — что архонты хотят объединиться с Великими Марками, но у тех, как я знаю, конфликт с Объединением Таврос, так что вряд ли они горят желанием вводить сюда свои войска, ради… А ради чего, собственно? Дружбы? — он поскрёб заросший затылок.

— Торговли, я полагаю, — покрутил я рукой. — Впрочем, ситуация дурно пахнет.

— Прямо как это местечко, — хмыкнул мой собеседник. — Однако, колдун, возможно нас свела сама Троица. Видишь ли, я имею честь быть капитаном корабля, одним из последних, чьё судно не было реквизировано и поставлено на службу местной власти. И многие об этом в курсе. Люди, такие как ты, то и дело выходят на меня, да начинают требовать всякого, отчего голова потом гудит от аргументов, которые не передать словами, будто жизнь и без того не тяжкая. Знаешь, как корабль стонет, если трюм набит золотом? — незнакомец с хитринкой на меня посмотрел. — И теперь-то ты мне скажешь: «Вот так-так, капитан, я совершенно случайно хочу заплатить за место до самого Венстона». А я скажу: «Троица тебе улыбнулась, уважаемый!» Совершенно случайно я выхожу в море через два дня с тремя взводами сионов, четвёркой уважаемых аристократов Сауды и половиной их богатств — всего, что поместилось на корабль. Но место у нас есть, уважаемый, ещё как. Добро пожаловать на борт!

Слова прозвучали внезапно, отчего я молчал дюжину долгих секунд.

— Вот уж и правда боги улыбнулись, — осторожно произнёс я.

— Гладенькие да хитренькие у них улыбочки, — качнулась голова капитана.

— Кого же мне благодарить за такой тёплый приём?

— Благодарить? — хмыкнул мужчина. — Следи за пальцами, — положил он руки на стол, — одежда у тебя рунами пестрит — артефактная, значится. Выходит, либо ты её зачаровал, а талантливым рунистам на моём кораблике всегда рады, либо купил, а значит деньгами не обделён. А они, собаки такие, всегда нужны, сколько их не будь. Или вот, другой вариант, — его грязный палец с обломанным ногтем ткнулся в столешницу, — ты не случайно подошёл ко мне и представляешь интересы людей, желающих лучшей доли. Собственно, мотивы те же, — он пожал плечами. — Деньги или услуги, всё просто.

— Так значит, догадка, — натянуто улыбнулся я.

— Догадка, но обоснованная, — капитан покрутил рукой. — Местечко тут… особое, — огляделся он. — Колорит для… специфичных личностей. Сюда не приходят случайно. Впрочем, жаль что ты не оказался здесь вчера, мой юный друг, тут даже тише было. Конечно, пока девка не выловила крысу из бочки с элем. Не повезло вам с твоей подружкой — пропустили сегодня завтрак.

Вынужден был признать, что мне не хватало опыта понять — что представлял из себя нынешний собеседник. Может, врёт? А может, по незнанию, я встрял в интригу? Так или иначе, я пообещал «передать информацию», а потом направился искать Килару. Во втором зале её не было — уже торчала в саду.

— Идти или не идти? — на миг задумался я, а потом направился в указанную сторону. Женщина тёрла себя жёстким куском ткани заместо мочалки. Вода в бадье была серой — то ли от смытой грязи, то ли изначально не была прозрачной.

— Наконец-то, — буркнула она, совершенно не стесняясь своей наготы. Тело у Килары было излишне мускулистым, как на мой взгляд, а также пестрело мелкими шрамами. Особенно много их было на руках: запястье, локоть, предплечья… — Узнал, что хотел?

И всё-таки, явственная женственность будоражила взор. Глаза то и дело изучали высокую грудь с торчащими от холода сосками, а потом ныряли ниже.

— Нет, — мотнул я головой, отрывая взгляд от её паха. — Но наткнулся на кое-кого интересного…

Кратко поведав женщине суть диалога, добился лишь пожатия плеч.

— Крысы бегут, это нормально, — не слишком довольным тоном проговорила Килара. — Лучше добавь горячей воды.

Исполнив просьбу, я постарался сместить взгляд, чтобы не залипать почём зря. Если у нас что-то и произойдёт, то точно не здесь — на виду. А скорее всего вообще ничего, потому что… да нет и не было никогда никакой тяги!

— Фатурк наверняка в курсе, — блаженно улыбнулась она, окунаясь в горячую и чистую воду. Килара то ли не замечала моих трудностей, то ли осознанно их игнорировала. Поставил бы на второе, отчего испытывал к ней толику благодарности. — Но у него связаны руки. Архонт далеко не всегда может единолично удерживать власть.

— Маутнеру стоит сообщить? — скрестил я руки на груди.

— Естественно, — негромко согласилась Килара. — Не присоединишься? — и лукаво хмыкнула.

Ну вот, вся благодарность моментально испарилась.

— У меня были иные планы на эти пару часов, — хмыкнул я. — Половина из них, кстати, уже прошла.

— Уговаривать не буду, — женщина прикрыла глаза, — хотя ты звучал бы убедительнее, если бы не демонстрировал обратное.

Пришлось встать полубоком, дабы не светить оттопыривающиеся штаны. Ничего не поделать — физиология.

В казармы мы вернулись почти через три часа. Сержант Лотар уже думал нас искать.

— Моя вина, — взял удар на себя, — пришлось постараться, чтобы найти нужное.

— Ну конечно, — грубо ухмыльнулся он, хлопнув меня по плечу.

Ох, ошибаешься, сержант. Ничего-то у нас не было.

Инструменты для нанесения рун мне и правда удалось отыскать и приобрести, хоть их качество и оставляло желать лучшего. Также приобрёл пачку хорошей бумаги, увы, не переплетённой друг с другом, плюс чернила с перьями. Жаль только, что никаких книг по магии найти не удалось, чего я подспудно опасался. Но может, местная школа подготовки колдунов сможет чем-то порадовать?.. Не поленюсь заплатить им хорошие деньги за возможность переписать пару-тройку книг! Ради этого даже найму подходящих грамотных людей! Ежели таковые здесь ещё остались…

В Сауде мы задержались на несколько дней. Маутнер несколько раз встречался с Фатурком, но без посторонних. Имею в виду нас, отряда. Так-то с архонтом постоянно ходили различные советники и прочие прилипалы, толк от которых, конечно, был, но воспринимать их всерьёз у меня редко получалось.

Сам я тратил время на артефакты, причём не только для себя. Но в первую очередь для себя, да. С книгами магии в Сауде меня постигло разочарование. Их продали. Продали! Имею в виду не мне, а вообще, отчего теперь несколько магических школ могли «похвастать» лишь скудным набором минимального уровня, чего, конечно же, мне не хватило. Сами преподаватели сообщили, что надеются на Фатурка и переговоры с Магбуром, иначе… ну да, иначе придётся очень долго и скрупулёзно восстанавливать магическое искусство.

— Неужто даже не переписали ничего? — сдерживая тоску в голосе, спросил я главу одной из трёх школ, на что тот отвёл глаза.

— Кое-что, — признался мужчина, — но не думай, что поступить таким образом нас заставила праздность. Великая нужда требует жертв.

И я понимал это. Но приятнее от подобного мне не становилось.

Сайнадское царство, столица Каржах, дворец Велеса II по прозвищу «Отступник»

— Что же, это и правда отличный вариант, — улыбнулся Велес, рассматривая карту.

Рядом с мужчиной стояло ещё шесть человек, двое из которых являлись генералами (воеводами на местный манер). Только что состоялся заключительный совет, на котором было принято судьбоносное решение. Сайнадское царство, чьи границы вплотную подходили как к Империи, так и к вольным городам, где совсем недавно воевала до невозможности огромная армия Дэсарандеса, решило присоединиться к войне.

Но Империя, пусть и лишившаяся костяка своих сил, всё ещё оставалась слишком опасным и непредсказуемым противником. К тому же, первой целью в любом случае был бы Сизиан. Проклятая пустыня, которая никак не давалась Велесу, даже когда не принадлежала к Империи. Что говорить теперь? Нет, царь сайнадов наметил куда более лёгкую цель, которая позволила бы ему восстановить репутацию и больно щёлкнуть Дэсарандеса по носу.

Велес хотел захватить вольные города бывшего королевства Нанв.

Уже давно собранные армии, продолжали находиться на границах, опасаясь внезапного нападения Империи, но теперь, когда войско его соперника было уничтожено, оставалось не так много вариантов по её применению.

«Давно не было хороших налётов, — прикинул царь. Но одно дело налёт, а другое — захват».

Благо, что советники и воеводы Велеса уверенно говорили про пустые земли, которые теперь представляли из себя вольные города.

— Три из шести городов до сих пор захвачены силами Империи. Я предлагаю дождаться, пока они сами не освободят их, а потом уже ударить. Противник будет деморализован, у него не будет ни ресурсов, ни возможности продолжать войну. Мы заберём себе всё.

— И я утру нос бессмертному ублюдку! — расхохотался Велес. — Будет знать, кому на самом деле благоволит судьба!

Вскоре гонцы понесли приказы. На территорию Монхарба и Кииз-Дара, которые соприкасались границами с Сайнадским царством, ступили незаметные тени разведчиков, собирающих информацию о ситуации на чужой территории. Велес готовился выступать, при этом даже не нарушив договора с Дэсарандесом. Ведь он не будет нападать на земли, которые формально находились под контролем Империи, царь даст возможность городам освободиться самим и нападёт уже на нейтральные фигуры.

Велеса аж потряхивало от своей гениальности. Вторая по размеру держава, с подчинением бывшего Нанва, имела шансы стать первой.

«Во всём первой!» — мысленно произнёс царь.

Глава 10

«Говорят, что люди не случайно обращают свои молитвы лишь к богам и мёртвым, ибо лучше услышать в ответ молчание, нежели правду».

Гильем Кауец, «Век позора».

Таскол, взгляд со стороны

Дни побега превратились в недели побега. Карсин исчезал на несколько дней и возвращался обычно с ужасными новостями, тщательно завёрнутыми в ложные надежды или, что ещё хуже, в отсутствие информации. Киан Силакви, императорский хранитель, продолжал укреплять своё положение, требуя от той или иной особы признания в верности, придумывая всё новые доказательства злодеяний Милены.

И ни слова об Ольтее. Словно её не существовало.

В момент крушения всего, Мирадель поняла, что только она была для неё тем, что имело значение. Тем, что по настоящему его имело. Титулы, полномочии, привилегии — всё это тлен. Но ныне Милена проживала жизнь, сосредоточенную лишь на самых элементарных потребностях и страстях. Она совсем забыла о том, как медленно бьётся сердце простоты.

«Если Хоресу будет так угодно, то я откажусь от титула, — думала женщина. — Откажусь от всего… Только позволь… увидеть её… Позволь это…»

Только Лотти хоть как-то заставляла Мирадель сосредотачиваться на реальности. Вопреки запрету Карсина, она продолжала излишне часто контактировать со своими земляками из Роха.

— Вы не понимаете… — произнесла она однажды, глядя на Милену. Глаза девушки блестели слезами. — Не понимаете… чем всё это может обернуться. Они и так завидуют мне, ведь в курсе о моём покровителе. Но они почти ничего о нём не знают — это наше спасение. Однако если я стану… игнорировать их, стану сидеть дома или… ходить отдельно… то все подумают, что я начала задирать нос. Считать себя выше других. Тогда мне попытаются отомстить. Это… не приведёт ни к чему хорошему. Вы даже не представляете, чем всё обернётся!

Но императрица представляла. Она вспоминала свою старую жизнь — до брака с Дэсарандесом, когда жила в семье обедневшей знати. Однажды, на её глазах, по схожей причине избили одну девушку, изуродовав ей лицо — разбили камнем, выбив зубы и сломав скулу. В дальнейшем, без лечения волшебника, у неё осталась лишь одна дорога — просить милостыню возле храма.

Поэтому Мирадель понимала Лотти и не мешала ей, позволяя смуглянке отлучаться на половину дня или даже весь. Императрица же молчаливо просиживала в маленькой комнатке, предаваясь горестным размышлениям.

Гордость не требовала от неё действий. Гордость Милены была растоптана в грязь давным-давно.

Её тревожила не гордость, а страхи.

Чем дольше она проживала здесь, среди простолюдинов, тем больше вспоминала давно забытые дни, старые привычки и занятия. Не столько плохие, сколько странные для её нынешнего сознания. Женщина смотрела в щель ставень, наблюдала за людьми, придумывала им историю и жизнь. Запоминала и потом крутила в своей голове, подстраивая под новые сведения, которые накапливались с каждым новым днём.

Постепенно ей стало казаться, что она всегда знала этих людей.

Она тосковала по своему дворцу и обожающим её слугам, по солнечному свету, пробивающемуся сквозь ароматный пар, и по скрытому пению хоров. И она плакала так тихо, как только могла, из-за отсутствия своей любимой.

— Мне… стыдно, — однажды призналась ей Лотти.

— Почему тебе должно быть стыдно?

— Потому что… я не оказываю вам положенных почестей. Я не удовлетворяю ваши нужды. Я… я прошу вас врать, чтобы Карсин не знал о моих делах. Я использую вас, а должно быть наоборот! — она расстроено посмотрела на императрицу. — Вы могли бы проклясть меня и отправить в ад.

Мирадель снисходительно кивнула.

— Значит, ты всё-таки боишься… а не стыдишься, — пояснила она.

— Вы — его сосуд! — воскликнула девушка. — Я была на площади у Ороз-Хора и видела его рядом с вами. Господина Вечности. Первого и единственного. Он — не просто пророк Хореса, он и есть бог, я в этом уверена!

После этих слов наступила тишина, которую могло заполнить только поверхностное дыхание.

— А что, если бы он был просто человеком, Лотти? — спросила Милена.

Императрица так и не поняла своего мрачного каприза, заставившего её произнести эти слова, хотя и пожалела о них.

— Я… не понимаю… — испуганно ответила девушка, подобрав под себя ноги.

— Что если бы Дэсарандес был простым человеком, притворяющимся кем-то более могущественным — пророком или даже, как ты говоришь, богом — просто чтобы было проще управлять тобой и всеми остальными?

— Но зачем ему так поступать⁈ — воскликнула смуглянка, казавшаяся одновременно взволнованной, смущённой и испуганной.

— Чтобы спасти твою жизнь, — серьёзно произнесла Мирадель.

«От угрозы, которую ты даже не осознаёшь», — мысленно дополнила она, вспомнив гисилентилов.

В моменты неосторожного горя, несмотря на всю свою красоту, Лотти выглядела весьма неприглядно. Милена смотрела, как она сморгнула две слезинки, прежде чем попыталась найти убежище под фальшивой крышей, которой была её улыбкой.

— Зачем ему нужно спасать мою жизнь?

Совместно они только ужинали. Все остальные приёмы пищи проходили отдельно. Во время еды обе молчали. Поначалу Мирадель приписывала молчание девушки её трудному детству — рабыни были повсеместно приучены оставаться тихими и незаметными в присутствии своих хозяев. Но смелость Лотти в остальном заставила её изменить это мнение. Будучи в мрачном настроении, Милена думала, что она, возможно, таким образом защищает себя, делая всё возможное, чтобы облегчить грядущее предательство. Когда же императрице становилось легче, она считала, что смуглянка просто не замечала смыслов, которые вечно пропитывали молчанию, и поэтому оно не тяготило её.

Первое время в их совместном проживании было некоторое утешение, вызванное тем, что Мирадель пребывала в беспредельном изнеможении, а Лотти — в раболепном упрямстве. На самом деле именно её многочисленные знакомые и друзья (среди которых было полно мужчин) — созвездие грязных жизней вокруг неё, — порождали основные конфликты.

Довольно быстро Милена осознала, что свою жизнь Лотти вела куда как более открыто, чем оказалась вынуждена делать сейчас. У неё часто присутствовали гости, а сама девушка легко могла позвать подруг, уйти, или гулять не только днями, но и ночами.

Ныне она не только оказалась вынуждена стать куда как осторожнее, но и не могла надолго покидать Мирадель.

— А как же Беза? — спросила императрица. — Что если бы он пришёл к тебе, но не застал?

Лотти скептично посмотрела на женщину.

— Для этого есть почтовые шкатулки, — поведала она, а потом достала одну такую из недр шкафа. — Теперь он уже не пишет, — и пожала плечами, — свой экземпляр оставил где-то во дворце.

Вечером прибыл Карсин и Лотти едва сдержала крик, когда увидела его тёмную фигуру в дверях — обе женщины были обеспокоены его долгим отсутствием.

Капитан гвардии становился всё более скрытным во время своих визитов. Милена даже поймала себя на мысли, что скучает по нему. Точнее не по самому Безе, а скорее… по ауре его силы. Нечто подобное было у неё с Ольтеей, но там примешивалось ещё любовное желание и страсть, застилающая глаза. Что-то невообразимо иное, но в чём-то схожее, было и с Дэсарандесом.

Когда они были вдвоём с Лотти, казалось, может случиться что угодно и они окажутся беспомощными. Они были слабыми. Но когда Карсин приходил к ним, принося с собой запах всеобщего напряжения, они начинали чувствовать себя почти маленькой армией.

Какой бы грубой, обезьяньей она ни была, мужская сила представляла собой столько же надежд, сколько и угроз. Особенно если её носителем являлся сион.

«Мужчины, — рассуждала Мирадель, — были хорошим тонизирующим средством против других мужчин».

Беза выкрасил волосы и бороду в светлый цвет, что, вероятно, объясняло едва не вырвавшийся у Лотти крик. А ещё он переоделся: теперь на капитане была стёганая кожанка с железными кольцами поверх синей хлопковой туники, отчего выглядел весьма внушительно. Впрочем, последнее всегда незримо присутствовало вокруг него и всегда удивляло Милену, сколько бы раз она его ни видела. Сейчас императрица и вовсе не могла смотреть на его руки, не ощущая смутно уловимого желания объятий.

Мирадель умела это делать — представлять. И даже имеющиеся отношения не являлись тем, что позволяло закрывать глаза на интересных личностей. Ныне же, будучи запертой лишь с одной юной девчонкой, Милена жаждала встреч с Карсином. По многим причинам.

Его лицо выглядело более утончённым из-за светлой бороды. Голубые глаза стали ещё более холодными и, если это возможно, ещё более решительными от испытываемой преданности. Он стал казаться ей воплощением прибежища, единственной душой, которой она могла доверять, и женщина глубоко любила его за это.

Но сейчас Мирадель застыла. Ей достаточно было увидеть выражение его лица, чтобы понять: он нашёл ответ на её самый отчаянный вопрос.

Беза отодвинул встревоженную Лотти в сторону, шагнул вперёд и тут же упал на колени у ног своей императрицы. Он хорошо её знал. Знал, что она никогда не простит ему напрасных проволочек. Поэтому он произнёс именно то, что она увидела в его глазах.

— Все, ваша милость… — начал он и сделал паузу, чтобы сглотнуть. — Все считают, что Ольтея прячется вместе с вами. Она не у Силакви.

Эти слова не столько взорвались внутри неё, сколько взорвали её саму, будто бы бытие стало осязаемым, и щемящее чувство потери проскользнуло на своё место.

Ведь Ольтеи не было рядом. Они не прятались вместе. А значит… значит…

Так долго эта женщина была самой сильной и надёжной её частью, а сердце Милены было местом её обитания. Теперь она был вырвана из тела императрицы. Мирадель могла только упасть назад, истекая кровью.

— Ваша милость! — воскликнул Карсин. Каким-то образом ему удалось поймать её, когда она была уже в полуобморочном состоянии. — Ваша милость, пожалуйста! Вы должны мне поверить! Силакви действительно не убивал её и не знает, где она находится. Она жива, моя госпожа, она точно жива! Вопрос только в том, кто это сделал. Кто мог тайком вывезти её из дворца? Кто мог помочь и спрятать?

И поскольку Беза был послушной душой, одним из тех слуг, которые действительно ставили желания своих хозяев выше собственных, он начал перечислять всех тех, кто мог бы взять её любовницу и жену принца Финнелона под свою защиту: министров, гвардейцев, офицеров армии… Он знал, что его известие встревожит её, поэтому заранее отрепетировал свои ободрения, свои доводы против полного отчаяния.

Милена немного пришла в себя от силы его пылкости, от красоты его искренних признаний. Но она не слушала его по-настоящему. Вместо этого она подумала обо всём ей пережитом и читала молитвы.

«Пожалуйста, божественный Хорес, сохрани её в безопасности».

Вскоре разговор сместился на другие, не менее важные темы. В частности об оставшихся на свободе (и живыми) союзниках.

— Мы можем доверять этому человеку, ваша милость. Я в этом уверен, — утверждал Карсин.

Мирадель, как обычно, сидела на диване, а Беза, скрестив ноги, устроился возле неё на полу. Лотти лежала, свернувшись калачиком, на своей кровати и наблюдала за ними с каким-то равнодушным видом. Масляная лампа, стоявшая на полу, давала освещение, углубляя желтизну стен, делая чернильными углубления между плитками и отбрасывая раздутые тени присутствующих на дальние уголки комнаты.

— Ты хочешь сказать, что я должна бежать из Таскола! Да ещё и морем, на невольничьем корабле! — возмущённо среагировала императрица.

Карсин начал говорить осторожно, как он всегда делал, когда заводил разговор о вещах, имеющих тенденцию не нравится Милене.

— Других вариантов нет, моя госпожа, — мужчина отвёл глаза.

— Как я могу надеяться вернуть трон, если…

— Будете заключены в тюрьму или мертвы? — прервал её капитан.

Она прощала ему эти мелкие прегрешения не только потому, что у неё не было выбора, но и потому, что знала, как властители, подвергающие цензуре своих подчинённых, быстро становятся своими злейшими врагами. История высоко подняла трупы таких глупцов.

— Пожалуйста… — настаивал Беза. — Немногие знают пути Империи лучше вас, благословленная. Здесь, в Тасколе, власть Силакви абсолютна — но не в других местах! Во многих городах сейчас неспокойно, например Рашмоне…

Негласной столице северной части Малой Гаодии, вотчине Вентуриоса Мираделя, герцога Севера.

— Почти половина Малой Гаодии балансирует на грани открытого восстания! — продолжил он. — Вам нужно только захватить эту половину!

Милена понимала силу его аргументов — не проходило и дня, чтобы она не перечислила всех тех, кому могла бы доверять. Семья Сандакая Мираделя, например. Сам он, конечно, сейчас вместе с её мужем, но вот его жена, Эдва… Как минимум, она предоставит императрице убежище — до момента возвращения Дэсарандеса.

— Всё, что вам нужно сделать — это найти какое-нибудь безопасное место, — настаивал Карсин. — Там, где вы сможете установить свой штандарт и призвать тех, кто остался вам верен. Они придут к вам, ваша милость. Они придут к вам тысячами и положат свои жизни к вашим ногам. Поверьте мне, пожалуйста, моя госпожа! Силакви боится этой возможности больше всех остальных!

Милена уставилась на него, приоткрыв глаза, чтобы не сморгнуть слёзы.

— Но… — услышала она свой собственный тихий, жалкий голос.

Казалось, Беза готов был выругаться, схватить её в охапку и потащить, не обращая внимание на скулёж. Однако мужчина лишь смиренно посмотрел вниз и какая-то часть души Мирадель в панике забурлила. Она не могла его лишиться. Только благодаря навыкам Карсина её до сих пор не нашли! Лишь он и его смекалка позволяли императрице оставаться ненайденной.

Ночь началась… не слишком приятно. Милена подсознательно понимала, что Лотти делает это не только для того, чтобы завоевать Безу, но и чтобы досадить ей.

Воркование в темноте. Скрип свинченных деревянных частей кровати. Стон слившихся друг с другом чресл. Перехваченное дыхание, как будто каждый толчок был внезапным падением.

Он был мужчиной, сказала она себе. Бесполезно просить лису сопротивляться кролику. Но Лотти… она была женщиной и поэтому повелевала своим желанием так же, как плотники повелевают своими молотами. Если бы Мирадель услышала, как Карсин уговаривал её, подталкивал, поддевал с особой целеустремлённостью, которая отличает похоть от любви, тогда она, возможно, поняла бы её. Но вместо этого она услышала, как Лотти соблазняла мужчину, используя особый женский тон, способный разжечь огонь страсти.

Девичьи надутые губы. Застенчивое поддразнивание. Неугомонность рук и ног, нетерпеливых для плотской борьбы.

Милена слышала, как девушка, соперница, занималась любовью с мужчиной для пользы самой императрицы.

До этого момента Мирадель даже не подозревала о том, что… умудрилась начать что-то к нему чувствовать. Что-то… непонятное и странное. Что-то заставляющее кусать угол подушки, стараясь не обращать внимание на звуки и тихие стоны.

«Оставь его мне, — говорила Лотти в воображении Милены. — Ты не подходишь ему. Я моложе и красивее. Целители не проводили надо мной десятки процедур, а алхимики не спаивали свои вонючие экстракты. Я чиста, а потому смогу дать ему то, что никогда не сумеешь ты».

Императрица ощутила, как повлажнело у неё между ног. Лежать здесь, в паре метров от совокупляющейся парочки, чуять запах похоти и подрагивать самой. Это было выше её сил. Уши женщины напрягались, прислушиваясь: чмоканье губ, сжимающихся между вздохами, хлопковое прикосновение горячей сухой кожи к горячей сухой коже… вязкое хлюпанье от соприкосновения мокрого с мокрым.

И когда он застонал, святая императрица Империи Пяти Солнц почувствовала, как он твёрд и прекрасен, а тело Милены ощутило фантомные прикосновения его крепких рук. И она заплакала — приглушёнными рыданиями, затерянными между порывами их страсти. На Мирадель навалилась обида за всё, что было пережито. За все испытания, которые сломили её.

Соседняя кровать затрещала от сдерживаемого напряжения. То, что было томным, становилось грубым от сильной страсти. Лотти вскрикнула и вскочила на мужчину, которого возжелала Милена — оседлала и начала быстро двигаться, приближаясь к вершине удовольствия.

«Оставь его мне!» — вновь прозвучал её голос в воображении императрицы.

В этот момент дверь с треском распахнулась, освещённая факелами. Люди в доспехах ворвались внутрь, разбудив изумлённую тишину. Лотти скорее подавилась, чем закричала. Мирадель торопливо вскочила на ноги, прикрываясь тонким одеялом.

Мельтешение факелов. Ухмыляющиеся лица и сальные бороды в неверном свете. Рослые фигуры, затянутые в форму святых рыцарей. Сверкающие клинки и заряженные мушкеты. Гербы Империи и знаки Хореса повсюду отпечатанные в затопившем их безумии.

И Карсин, обнажённый и воющий, с красивым лицом, искажённым беспричинной дикостью. Высший сион столкнулся с точно такими же сионами, заранее готовыми к его присутствию.

Какая-то тень схватила Милену за волосы, повалила её на пол и рывком поставила на колени.

— Вы только представьте! — засмеялся чей-то плотоядный голос. — Шлюха пряталась среди беженцев!

Капитан её гвардии сражался в одиночестве, его палаш со свистом рассекал плотный воздух. Один из сионов упал, схватившись за горло.

— Отступник! — взревел Беза, внезапно став бледнокожим варваром, каким он всегда и был. — Преда!..

Сразу трое высших выступили против него, завязав короткий бой, закончившийся тем, что Карсина повалили на пол.

Они набросились на него, колотя и пиная. Один из рыцарей вывернул его руку, заставив Безу встать на колени, двое других принялись бить его по лицу тяжёлыми стальными кастетами. Милена смотрела, как исчезает его красота, словно это был всего лишь лёд, растаявший по весне.

Императрица почувствовала, как что-то первобытное поднимается из её горла, услышала, как оно летит…

Рыцарь веры, схватив изуродованного мужчину за волосы, позволил Карсину шлёпнуться на пол, после чего пробил его череп. Мирадель, казалось, не могла оторвать взгляда от провала, в который превратилось его лицо, настолько всё это было жестоко и невозможно.

Этого просто не могло быть.

Визг Лотти едва ли походил на человеческий. Он звенел на высокой ноте, искажённый безумием.

И долгое время он казался единственным шумом в мире.

Вторженцы переглянулись и рассмеялись. Один из них жёстким ударом наотмашь заставил Лотти замолчать. Девушка свалилась с дальнего края кровати.

Милена успела забыть о беспечности людей, которые убивают — об опасности их тёмных и бурных капризов. Ранее она лишь слышала о подобном, но сейчас инстинкты проявились будто сами собой: внезапная бдительность, обмякшее тело, оцепенение, переходящее в холодную сосредоточенность…

Отряд состоял из восьми или девяти рыцарей веры и никто из них не был знаком женщине. Их дыхание отдавало вином и пивом. Жрец, одетый в длинный плащ, прошёл сквозь группу мужчин, остановившись прямо напротив того места, где пряталась Лотти, свернувшаяся нагишом под одним из закрытых ставнями окон. Он склонился над ней, небрежно схватил за запястье и силой заставил выпрямиться, не обращая внимание на плач и слёзы.

— Стой смирно, — с толикой раздражения произнёс жрец, а потом… отсчитал ей десять золотых монет, положив прямо на тонкую девичью ладонь. — А вот и серебро, — хмыкнул он, поднеся монету к свету.

Жрец повертел серебрушку между большим и указательным пальцами, и Милена мельком увидела серые очертания своего профиля на светлом фоне.

— На память о ней, — сказал он, кивнув в сторону Мирадель и ухмыльнувшись. Монета со звоном упала на пол между ними.

Лотти тяжело опустилась к его ногам. Святая императрица Империи Пяти Солнц видела, как взгляд девушки следует по залитому кровью полу туда, где рыцари веры держали Милену на коленях. Карсин лежал между ними, жуткий и неестественный.

— Пожалуйста! — воскликнула она, обращаясь к Мирадель, и на её лице отразились боль и пустота. — Пожалуйста, не говори своему мужу! Не надо… не надо… — Она затрясла головой с жалобной гримасой. — Пожалуйста… Я не хоте-е-ела!

Даже когда они тащили Милену по зияющим улицам, она всё ещё слышала плач этой девочки, безумную незрелость в её голосе, как будто всё, что было в ней после пятилетнего возраста, оказалось убито…

Вместо того, чтобы быть порабощённым.

Спустя неделю мы направились в новый путь. Дорога шла к Олсмосу, а от него — к Магбуру. Вместе с нами ехал архонт Кендал Фатурк, а также его не слишком многочисленный двор — порядка трёх десятков человек, не считая слуг. Вид того, как на каждой остановке разбивают огромный шатёр, вызывал у части ветеранов скупые смешки, но я никогда не смеялся над происходящим. Не из чинопочитания или страха, а потому что видел, как точно также поступали аристократы Империи. Действия архонта и его людей казались мне естественными. Знать и богачи живут по другим законам — это то, что объединяло людей всего мира. Негласное правило успеха.

— Формально, мы не подчинённые Фатурка, — как-то признался мне сапёр Грайс, с кем удалось поболтать и скрасить скуку во время пути. — Относимся ко Второй армии, то есть, Олсмосу. Но пока союз между городами крепок и рушиться не планирует, выполняем всё, что было согласовано между высокими сторонами.

— А потом вернёмся в Олсмос и будем расформированы? — криво улыбнулся я.

— Не на нашем веку, Сокрушающий Меч, — покачал он головой. — И уж тем более не на твоём. Прости, конечно…

— Продолжай и не думай, что открыл мне божественную истину, — отмахнулся я.

— Чего продолжать-то? — ухмыльнулся Грайс, похлопав лошадь по шее. — Дерьмо разгребать «Полосы» будут ещё долго. Видел какая бедность в Сауде? В Олсмосе немногим лучше будет. И кому-то придётся следить, чтобы не возникло голодных бунтов. Потом ещё решать проблемы с захваченными городами, логистикой, порушенными дорогами и мостами, границами, новыми архонтами, преступностью… Еды на всех не хватит, — шмыгнул он носом. — То есть, хватило бы, останься деревни, но без них чего делать? Закупать? А на что? У нас только Магбур цел и частично Олсмос, — невесёлая ухмылка возникла на его лице. — Придётся договариваться о поставках, о кредитах, о солдатах… Гуннар наварится на этих бедах, вот как пить дать.

— И со всеми возникающими проблемами придётся разбираться армии, — осознал я. — Ну да, задача не на один год.

— Так что… — сапёр почесал затылок грязными пальцами, — поверь, Изен, лучше тебе и впрямь, как поговаривали в Фирнадане, обрести благословение богов и продолжать жить дальше.

— И ты туда же, — покачал я головой.

Слухи о моём «благословении» появились после того, как «мой курс», а именно — Ская, Ирмис, Ланжер и остальные колдуны, пережившие горячую фазу войны, начали умирать, а я — нет. Ну не признаваться же мне было, что мой срок придёт где-то через шесть-семь месяцев⁈

Пришлось отмалчиваться и лишь пожимать плечами, утверждая, что не знаю своего дня рождения. Это, кстати, вполне себе нормальная практика среди большинства населения. Неграмотны. Вот и я изобразил нечто подобное. Благо, особых вопросов не возникало, больше перешёптываний. Даже свои, из отряда, мало чего выпрашивали. Потому что не принято. «Полосы» не интересовались личной жизнью друг друга. Лишь тем, что человек открывал сам.

Вскоре мы пересекли широкую реку Верде, для чего пришлось искать нормальную переправу. Мост был, но его снесли, дабы уберечь местность от имперских разъездов. Хотя сюда, так-то, они вроде и не добирались. Далеко уж больно. Однако Лойнис Хелфгот, архонт Олсмоса, либо кто-то из его приближённых, решил перестраховаться.

Местность за рекой стала чуть более оживлённой, ибо попадающиеся по пути деревни были населены, а по дорогам встречались редкие торговцы, чего мы не видели вообще ни разу с момента ухода из Фирнадана. Нет, я знал, что где-то за Саудой имелись поселения с жителями, которые не стали сбегать, однако до них нужно было сделать хороший такой крюк, так что… смысл?..

Мне они на хер не упали, да и капитану тоже. Просто принял к сведению, что встречались среди крестьян и те, кто предпочёл рискнуть, но не бросить хозяйство. В принципе, в этот раз они поступили верно, хотя на их месте я бы перестраховался и направился в путь, в сторону Олсмоса. Плевать, если бы по итогу ушёл в минус по хозяйству (ещё большой вопрос, какая на новом месте будет земля и где жить, особенно в предшествии зимы), зато жив бы остался. Впрочем… оставшиеся не видели того, что творилось в местах, куда добрались имперские регуляры. А отступившие верили, что Империя, захватив всё, что попало на глаза, таки отступит и пощадит их. Ха-а…

Дни сменялись днями и, признаться, мне это нравилось. Не нужно было подскакивать по ночам, спешно натягивая зачарованный камзол, да бежать отбивать нападение врага. Не нужно было участвовать в многодневных преследованиях или отступлениях. Не требовалось следить за своими людьми, пропитанием, конфликтами… Всем этим занимались офицеры. Изредка меня просили разведать местность в виде ворона или организовать солдатам помывку, в остальное же время я был предоставлен самому себе.

Сумел, наконец-то, разобраться в амулете смены облика. Он долгое время мне не давался, но я поэкспериментировал с незнакомыми рунами, которые там имелись. Это было… рискованно. К тому же, шанс на неудачу был не просто большим, а прямо-таки колоссальным. Однако я перебирал эмоции и следил за поступлением энергии в нарисованную на земле руну, прерывая магический поток, в случае подозрительной активности. Артефакт-щит, на всякий случай, тоже не снимал. Мало того, я проводил в руну минимум силы, дабы получившийся взрыв не снёс половину лагеря, который отряд разбивал каждую ночь.

Да и делами своими я занимался подальше от «высоких сторон», таких как архонт и его подхалимствующий двор.

В общем, даже несмотря на то, что я не знал, что делает руна и не имел понимания, какую нужно удерживать мысль, я подобрал к ней эмоцию, а потом, исходя из полученных знаний, по памяти перебрал похожие вариации рун и их типы, предположив сходство.

Таким образом удалось осознать, что руна отвечала за сигналы и являлась одной их вариаций отслеживания. Это позволило мне «сломать» комбинацию и раскрыть её для своего пытливого ума. Перепроверив предположение, я сумел создать чистый аналог рун слежки, пусть и без приёмника сигнала, ибо не имелось желания перебирать подходящие вариации уже для него. Стандартные же требовали довольно долгой и скрупулёзной работы.

По итогу слежку из артефакта смены облика я самым наглым образом выпилил. Оставил остальное, где пришлось заморочиться ещё и над формой. Просто повторить было можно, но мне хотелось узнать, мог ли я, например, сделать артефакт обращения в дракона? О, это казалось невозможным, но… мало ли?

Пока процесс шёл туго, но перспективы внушали оптимизм.

Над этим секретом я бился параллельно с более практичными делами. В первую очередь — завершением зачарования комплекта своей одежды (включая нижнее бельё), обуви, пары колец, браслетов, ожерелья и нескольких отдельных артефактов, включая запас магической взрывчатки.

Особо не выпендривался и не пытался закрутить рунную спираль или создать двойную вязь. Не до жиру, надо хотя бы минимум сообразить, а остальное… потом. Не всё сразу.

Готовые артефакты (часть сделал на продажу, типа отпугивания насекомых, очистки воды, обогрева и освещения) нашли место в моей сумке, каждая руна на которой была тщательно вышита изнутри.

Следом за одеждой и аксессуарами последовала палатка, седло, посуда… Всё, с чем я взаимодействовал. Ранее я был ограничен отсутствующими инструментами, но сейчас нет. Они хоть и были не лучшего качества, свою роль играли исправно.

Закончив с собой, ощутил давно потерянную уверенность в завтрашнем дне. Всё ещё не идеал, который, как известно, недостижим, но весьма близко к этому. Я был уверен, что переживу попадание пули, а это уже неплохо.

Всё ещё оставалась проблема открытой кожи, ибо как защитить лицо у меня были лишь предположения. Плотная тканевая маска? А может татуировки? Ага… но сделать подобную я мог лишь сам у себя, так как более никому не сумел бы доверить подобную честь.

— С другой стороны, что если взять за «холст» всё своё тело? — задумался я. — В качестве одного, единого объекта. И самому же расписать кожу рунами?

Перспективы казались очень высокими, но нужны были эксперименты, к тому же, чисто для себя я бы хотел не просто руны, а замороченную тройную вязь — минимум! Для этого моего мастерства, пока что, откровенно не хватало.

В общем, не стал углубляться, а продолжил работать уже чисто на «Чёрные Полосы», двигаясь сверху вниз. То есть, капитан, сержант и дальше по иерархии… Им я предоставлял полезный, хоть и ограниченный стандарт: широкий браслет (для удобства нанесения рун), способный создать защитный барьер. Пару рун на верхнюю одежду, дабы придать ей свойства качественной брони, а ещё руну на меч (или альтернативное оружие ближнего боя), чтобы повысить его режущие свойства и прочность.

Не обошёл стороной и многочисленные телеги с провиантом, облегчив их вес. Зачаровал несколько широких ящиков на охлаждение — дабы не портились припасы, ну и по мелочи туда же: отпугивание насекомых, непромокаемость, прочность…

Что поделать, я не понаслышке знал, каково это — голодать. Лучше заранее озаботиться этим вопросом.

— Проверяйте только, — строго заявил я трём бойцам (слуг среди «Чёрных Полос» не имелось, вся работа выполнялась солдатами). — Если какая-то случайность испортит руну, то комбинация может сломаться и изменить эффект. Будет вместо холода жаром дуть, тогда всё протухнет за пару часов.

Я, конечно, нанёс руну прочности, дабы случайная царапина не испортила мою работу, но произойти может всякое (уж я-то знаю!), так что лучше подстраховаться. Впрочем, это минимальная цена за облегчение задачи контроля припасов и они это знали.

Из-за архонта и его свиты путь до Олсмоса длился почти месяц, отчего парни начали бурчать, что таким темпом мы и к зиме не успеем. А она уже была близко, ведь осень во всю вступила в свои права, поливая нас дождями и превращая дороги в грязное нечто.

Говорят, ближе к Монхарбу всё ещё сохранялось тепло, так как на него дул знойный Сизианский ветер, но где Монхарб, а где мы?..

Так что месили грязь всей дружной компанией, да матерились на вездесущих мошек и комаров.

По пути частенько попадались одичавшие собаки, голодными взглядами провожающие нашу колонну. Видели мы и волков, и даже медведей. Изредка ребята из «Полос» направлялись на охоту, но успех сопутствовал лишь один раз — раздобыли здорового кабана, чьё мясо было жёстким и ощутимо воняло. Но зато свежим, а не походный паёк солонины и сухого хлеба, от которого у меня, признаться, периодически крутило живот. Благо, что лечить такие проблемы наловчился уже очень давно.

Ох, лекарем, кстати, тоже довелось в пути поработать. Правда вместо колотых и пулевых ран стали встречаться сугубо бытовые. Те же отравления, например. То и дело какой-то придурок решит выпить воды из мутного ручья, а не ставить кипятиться котелок. Многие экономили даже дрянное вино, не разводя им воду.

Ещё я столкнулся с паразитами, благо, что амулеты отпугивания насекомых хорошо против них работали, заставляя людей натурально срать червями. Мерзко, но естественно и очень действенно.

Одна из женщин-новичков умудрилась залететь, за что получила головомойку от Маутнера, который потом избил несостоявшегося отца, коей «до сих пор не научился вовремя вытаскивать». Кхм, несостоявшегося именно благодаря мне. Всё было вовремя устранено, никто не желал внезапно оказаться родителем.

Несколько раз ко мне подходили даже представители архонта. Своего лекаря у них не оказалось. Была парочка, но успели умереть по естественным причинам ещё во время проживания в Сауде. Жаловались на мозоли, суставы и, скорее, возрастные проблемы, чем нажитые во время похода.

Хитрые псы. Впрочем, я не испытывал с этим трудностей. Во-первых, они платили. Во-вторых, это было мне опытом. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

— Ну вот, успели покончить с имперцами до зимы, но не успеем с архонтами, — с улыбкой пошутила Дунора, усевшись рядом — на телегу. Сегодня я занимался доработкой четвёртой повозки, ибо осознав, что из-за снижения веса теперь нет смысла впрягать двух лошадей, Маутнер приказал купить новую телегу в ближайшей деревне, после чего перераспределить коней.

А мне её зачаровывать! — мысленно вздыхал я. Но не всерьёз. На самом деле я соскучился по этому медитативному занятию, а память, неожиданно чётко выдавала все ранее виденные руны. Даже те, которые я особо не учил. Похоже долгий перерыв, война, постоянный стресс и множество усилий не прошли бесследно. В кое-то веки с положительной стороны! Имею в виду, тело исцелялось мною самим, так что полученные травмы, ежели не смертельные, не вредили мне, а суровые жизненные невзгоды лишь закаляли. Аналогично, пожалуй, и с мозгами. Постоянная нужда запоминать обстановку и местность, оценивать расстояния и быстро считать, как шаги до цели, так и количество противников, сделали память цепкой, как репей.

Уверен, кое-что из неё всё-таки стёрлось, отчего я периодически заполнял новую книгу рун и магических знаний, посвящая ей час-другой в неделю, но пока что память меня радовала.

— Зато холод прогонит остатки банд, — прикинул я, прерывая работу. Невозможно разговаривать и зачаровывать одновременно, нужно сосредоточиться на чём-то одном!

— Скорее сделает их ещё более дикими и погонит к оставшимся деревням, — прикинула успевшая ожесточиться девушка. А я помню, как мы впервые встретились на кухне за?мка в Фирнадане! — Ещё и животные активируются. Волки и медведи начнут выходить к людям из-за нехватки еды. А нехватка будет именно по причине людей, ведь жрать будет нечего — вот и попрутся искать пропитания в лесах.

— Отобьют, — добавил я в голос уверенности, которой, порой, так сильно нам не хватало. Что поделать, если её и правда неоткуда было взять? И сам я не знал почти ничего, но иногда кому-то требовалось поднять знамя и прокричать, указывая направление пальцем. Стать лидером. Я успел ощутить это на себе, пусть даже против воли. — Сама увидишь. Зима, конечно, будет тяжёлой, но нет худа без добра. Удобренная трупами почва разродится небывалым урожаем. Людей станет меньше, это да, но пищи хватит на всех.

Дунора посмотрела на меня хитрым взглядом, которого я не видел у девушки уже очень давно.

Этой ночью мы во всю предавались разврату в палатке, на которую я нанёс руну сокрытия звуков. Всего лишь вопрос вежливости, ибо по себе знаю, как напрягают звуки хорошего секса. Чужого секса. Не стоит лишний раз драконить людей.

Загорелое тело Дуноры радовало юностью и свежестью. У неё была красивая аккуратная грудь, с которой я быстро полюбил играть. Пушок мягких волос в паху девушки создавал ощущение невинности и распалял чувства.

Она показалось той самой отдушиной, которой так сильно не хватало. Но это было скорее дружеской помощью, чем какими-то отношениями или, Хорес упаси, любовью. Никаких чувств. Просто удовольствие, которое мы совместно получали. Чего уж, в нашем поведении друг к другу почти ничего не поменялось!

Мы не разговаривали о будущем. Не обсуждали и настоящее. Она просто приходила по ночам. Не всем. Не всегда. Но когда приходила, мы забывались в горячем соитии до середины ночи или больше. Телесная усталость появлялась взамен духовному спокойствию, которого, на мой взгляд, не хватало куда больше.

Олсмос встретил нас открытыми воротами и отрядом стражи с расчехлёнными ружьями. Благо, что они хотя бы не были направлены на нас!

Город оказался столь же нищим, как и Сауда, так что пришлось заморочиться, прежде чем найти возможность продать кое-какие артефакты. Правда в первом же месте меня откровенно попытались обмануть, к чему я, признаться, оказался не готов.

— Думаешь, это сойдёт тебе с рук? — удивлённо спросил я, когда бородатый торговец и двое охранников с короткими дубинами в руках, посвечивая амулетами антимагии, окружили меня. — Правда считаешь, что выжив в Фирнадане, воюя в первых рядах против имперцев, пока ты и эти увальни, — кивнул на его быков, — отсиживались тут, сумеешь меня запугать, обмануть и ограбить? Может даже избить или, о боги, убить?

— Не считай себя бессмертным, ты простой верс, которому повезло, вот и всё, — процедил торговец. — Магия не сработает, а потому тебе бы лучше отдать всё, что награбил, подобру-поздорову…

Но он просто отвлекал меня. Прямо посреди фразы мужчина сзади попытался ударить меня по затылку. Он не догадывался, что тусклого света масляной лампы, светившей в углу, было достаточно, дабы я отслеживал его движения по тени.

Кувыркнувшись в сторону, я пропустил удар над головой, мгновенно атаковав волной кипятка. Под рукой, увы, не имелось ни источника воды, ни земли, ведь мы находились внутри полуподвальной лавки нечистого на руку купца. Поэтому пришлось вспомнить более трудные, но не менее эффективные способы убийства людей, защищённых антимагией.

Целью атаки был не противник, а пар, которым почти сразу заволокло помещение, ослепляя всех нас.

Не теряя инициативы, под яростные вопли мужчин, я быстро поменял местонахождение — как оказалось весьма вовремя, ведь прозвучал мушкетный выстрел. Пуля зацепила деревянную балку, однако я не мог понять, летела та в мою сторону или нет.

Поток воды закружил вокруг. Его температура мгновенно достигла стадии кипения, породив столь мощный поток пара, что вопли недоумения и гнева обернулись визгом заживо сварившихся людей. Ноздри ощутили знакомый по войне запах.

Обратившись в ворона, я взлетел на одну из верхних балок потолка, одновременно закрутив вокруг себя тонкий водный барьер, защищающий от собственного пара. Смену облика и прятки я затеял сугубо на всякий случай. Вдруг кто-то выжил (мало ли, ещё один артефакт?). Однако, даже если выжил, то будет ли он искать меня сверху? Ой, сомневаюсь! Значит, я получу преимущество.

Было желание заставить пар исчезнуть, что я мог бы провернуть, но спешить не хотелось. Всему своё время.

Примерно пять минут ушло на то, чтобы помещение кое-как проветрилось. Перед моими глазами предстала знакомая, но от того не менее мерзкая картина: три вздувшихся ярко-красных тела, от которых сильно парило. От трупов медленно растекалась розовая лужица, а одежда была порвана разбухшей плотью. Но не везде… местами ткань оказалась прочнее размякшего мяса, отчего на теле образовались отвратительного вида трещины, оголяющие розовые волокна и кости, поблёскивающие белым.

Верно… у обваренных трупов кости были именно белыми, ведь кровь в них успела свариться.

Вернув человеческий облик, я забрал амулеты в качестве компенсации, а потом провёл быстрый обыск. Отыскав сейф торговца, я не стал его взламывать, а вернулся к трупу. Это было неприятно, но мне не впервой работать с людьми, убитыми таким образом. Ключ, ожидаемо, нашёлся в кармане мертвеца. Открыв сейф, смело забрал половину имеющихся средств, а также несколько книг.

Всё забирать не стал — риск. Тогда стража или местный аналог Тайной Полиции мог посчитать, что я напал первым, сугубо ради денег. Сейчас же предъявить мне будет нечего, сейф на месте, не взломан и в нём даже есть золото! Выходит, ничего не пропало.

Отряхнувшись, я засунул ключ обратно в карман купца, а потом открыл заранее закрытую изнутри кем-то из охранников дверь, выбравшись на улицу.

Осенняя прохлада заставила вздрогнуть. Я будто бы выбрался из бани, отчего ощутил неприятный озноб. Как бы не заболеть…

Следующий торговец, благо, оказался более адекватной личностью.

Про случившееся я честно поведал Маутнеру, передав ему половину взятого золота. Потому что не исключал, что на меня выйдут. А если выйдут, то нужно прикрытие. Капитан в этом вопросе подойдёт лучше всего.

Мужчина выругался, деньги принял, забросив в казну отряда, а мне велел более не высовываться и в одиночку лучше не ходить. Ну и не колдовать, «на всякий случай». Хорошо ещё, что в Олсмосе мы надолго не задержались. Уже через два дня продолжили дорогу увеличенным числом. И я не только о Лойнисе Хелфготе, архонте Олсмоса, его советников и слуг, но и про охрану, состоящую из двух десятков «скороспелых» сионов низшего уровня. Более сильные успели найти смерть на войне.

Новой целью был Магбур и Гуннар. Ох, плохое предчувствие… как бы проблем не сыскать!

Расследование, если и было, прошло мимо нас. Хотя на месте стражи, я бы сразу заподозрил новоприбывших. Но либо у них не хватило духу (скорее яиц) начать копать под «Чёрные Полосы» и затевать конфликт, либо этот торговец уже не в первый раз проворачивал подобный трюк, отчего его смерть стала логичным завершением замечательной карьеры.

В сухом остатке у меня осталось девятнадцать золотых, триста семь серебряных и горсть меди, которую я не считал.

Четыре из пяти взятых в сейфе книг были обычными: биография последнего правителя Нанва — Саймона Баррингтона, справочник целебных растений, исторические хроники и что-то религиозное, посвящённое Триединству.

Но вот пятая книга была посвящена тонкому искусству алхимии, от которой я был достаточно далёк, что, конечно, нужно исправлять. Правда я не был уверен, что использую эти знания в ближайшем будущем, тем более, что книга содержала весьма продвинутые материалы. Например здесь имелся экстракт «Второй жизни», что давал мощнейшую регенерацию, которую не могла перебить даже волна огня. Человек под этим эликсиром фактически неуязвим. Действует полчаса. После завершения сильно ослабляет организм. Без помощи целителей принявший эликсир практически всегда умирал. Исключения — высшие сионы. Но на то они и высшие сионы!

Ещё был забавное зелье смены пола. Но несмотря на «забавность», на него был периодический спрос. В основном, когда в семье аристократов рождалось много детей одного пола, а нужно было разнообразие для тех или иных целей… Впрочем, истории известны куда более грязные случаи использования этого зелья.

Имелись здесь и более простые снадобья: лечения, защиты от определённых стихий, укрепления тела и всё в таком духе. Однако почти все из них требовали достаточно специфичных, пусть и знакомых компонентов. Эх… хотя бы часть из таких в Фирнадан перед осадой! Впрочем, они там как раз таки были, просто очень быстро закончились.

Дорога к Магбуру прошла немного веселее, ведь теперь у меня хотя бы было что почитать. И я не только про алхимию, остальное книги тоже оказалось весьма познавательной литературой.

Путь в этот раз проходил быстрее. Хелфгот вовсю торопил Фатурка, так что дорога заняла «всего» полторы недели. Встреча с Гуннаром состоялась возле приличных размеров поселения, стоящего на высоких холмах. Навскидку там расположилось порядка пяти сотен домов и с сотню навесов-шалашей — беженцы, бежавшие подальше от имперской угрозы.

Гуннар и его величественный двор разбили подле поселения полноценный лагерь, только не военный, а… отчего-то в голову лезло слово «праздничный», «парадный» или «турнирный». Никакой защиты, стен (пусть даже частокола), караулов или хотя бы земляных валов. Зато толпы праздно шатающихся рыцарей, солдат и напивающихся командиров.

Лагерь был полон шлюх, торговцев, бардов, жрецов, слуг… На одном конце проводились соревнования, ради развлечения высоких гостей, на другом — организовали скачки, ведь Гуннар притащил почти три сотни своих породистых скакунов…

Но самым для меня удивительным являлось использование магов. Колдуны, способные повелевать жизнью и смертью, испепелять города, менять облики, управлять животными и растениями, занимались… высушиванием луж и грязи. Маги ветра поднимались в воздух, разгоняя тучи, друиды выращивали цветы (для услаждения взора Гуннара), заставляли петь птиц, а также управляли огромными тиграми, которые катали на спинах придворных и самого архонта.

Атмосфера праздника и веселья чудовищно сильно контрастировала с уставшими солдатами, только что вернувшимися из мясорубки войны. Успев посмотреть на обнищавшие города, покинутые поселения и горы убитых, они с трудом воспринимали нынешнюю обстановку.

Толстый Гуннар (тигры и лошади, таскавшие его жирный зад, однозначно были серьёзно улучшены целителями и друидами), который с трудом поднимался на ноги, казалось, боялся всего на свете. Он носил на шее больше десяти амулетов, включая две «Слезы». Сосископодобные пальцы с трудом вмещали по два-три кольца на каждое. Запястья столь плотно отягощались браслетами, что создавали ощущение бронированных наручей. Разумеется вся его одежда пестрела рунами, а вокруг, за стайкой самых преданных приближённых, таскались четыре инсурия-гвардейца и десяток высших сионов. Над головой архонта летали птицы-оборотни, а поблизости всегда находилось хотя бы два мага-барьерщика.

Гуннар постоянно пил алхимические экстракты здоровья, которые, специально для него, подслащивались и всячески «улучшались», отчего их полезные свойства оставляли желать лучшего. Однако архонт опасался доверять разжиревшее тело целителям, которые могли бы привести его в норму. Зато в любом месте, где он проходил, люди и животные (благодаря магии друидов) склоняли колени, едва ли не целуя траву, выращенную на высушенной земле.

Всё это казалось какой-то сказкой. С негативным окрасом, конечно же. В двух сотнях километров на юго-запад люди совсем недавно умирали от голода, отбиваясь от орд каннибалов. Маги выжигали тела под ноль, лишь бы дать союзникам несколько лишних минут отдыха, в то время как здесь… Здесь…

Сказать, что солдаты были в шоке, это промолчать. Суровые ветераны, прошедшие страшнейшую войну, которая происходила на этих землях за последнюю сотню лет, не могли поверить своим глазам. Чувство нереальности происходящего просто било фонтаном.

Нас встретили по высшему разряду. Жрецы осветили каждого бойца, а потом колдуны устроили фейерверк. Встречающие предоставили вкуснейшую пищу и разнообразие алкоголя. Воинов окружили доступные девушки, среди которых я не заметил ни старых, ни уродливых. У них даже не имелось синяков или шрамов! Для солдатских шлюх подобное качество было удивительным. Это… уровень девок для знати или хотя бы для сионов. То есть — элиты. Однако Магбур мог позволить себе подобное, ведь как я услышал, за прошедшее с начала войны время, его население выросло более чем в два раза.

В первый день даже не проходило никаких встреч или собраний. Гуннар был «занят», так что мы разбили лагерь, погрузившись в предоставляемые «удобства».

Не сказать, что я испытывал совсем уж запредельное отвращение к происходящему. Напротив, отъевшись и напившись (в меру), я проигнорировал сразу двух девушек, соперничающих за моё внимание, вместо этого направившись к местным магам, желая обменяться опытом. Меня быстро передали наставникам, а потом и главе их гильдии — удивительно молодому для этой должности человеку, порядка тридцати лет.

— Ты — Сокрушающий Меч Кохрана, не так ли? — смуглокожий и чем-то напоминающий кашмирца мужчина, чья безрукавка не скрывала внушительных мышц, а широкая шея демонстрировала висящую на ней «Слезу», широко улыбнулся. — Меня зовут Виндольф Лонис.

— Изен, — коротко представился я.

— Не думай, что… — он неопределённо покрутил рукой, — мы не следили за событиями, которые происходили в Фирнадане и других вольных городах. Ещё как следили. И многое знаем. Не все мы… — главный наставник едва заметно скривился, — смирились с тем положением, которое Магбур занял во время этой войны. А потому, если получится хотя бы облегчить дальнейшую деятельность столь выдающимся героям как ты, Изен, то я уже буду рад.

— Дальнейшую деятельность? — уточнил я.

— А разве ты не собираешься продолжать работать на благо этой земли? — спокойно спросил Виндольф. — Чем дальше к границам, тем хуже обстановка. И мы отлично понимаем, кто будет идти в первых рядах и играть ключевую роль в установлении порядка и мира. Такие отряды как «Чёрные Полосы».

Мне оставалось лишь молча кивнуть.

— Я уже в курсе, чего ты хочешь, так что подготовил некоторый материал, — Лонис достал три толстые книги, а потом пододвинул их мне. — Барьеры, лечение и руны, — вновь улыбнулся он. — Забирай. Считай это лично моим вкладом в налаживание послевоенного хаоса.

Видать мои успехи и правда успели разлететься… Хотя на барьеры и лечение я вроде не жаловался? Плевать, это и правда ценно. Знания лишними не будут.

— Благодарю, — принял я книги. — Но я надеюсь, что вы понимаете разницу между помощью определённому человеку и городу? Быть может, в аналогично частном порядке вы могли бы выделить хотя бы пару десятков колдунов? Или комплекты артефактов для солдат? Хотя бы на определённый промежуток времени.

— А это уже зависит от решения архонта Гуннара, — вздохнул мужчина. — То есть, завтрашнего собрания. На данный момент могу обещать помочь лишь с библиотекой для магических школ Сауды и Олсмоса.

— Тоже изрядно, — согласился я. Книги, даже переписанные, очень дорогое удовольствие.

Этим вечером, пока я при свете артефактного светильника читал новую литературу, ко мне в палатку залезла Дунора. Вот только в отличие от прошлых раз, сегодня от девушки несло пoтом и алкоголем. Под плащом было заметно отсутствие одежды.

— Что делаешь? — спросила она не из интереса, а из желания завязать диалог.

Я покосился на грязь, которую она затащила на сапогах.

— Не сегодня, дорогая моя, — холодно взглянул на неё. — Я занят.

Дунора смотрела на меня несколько долгих секунд. Во взгляде плескалась обида и толика злости. Однако продолжать она не стала, споро покинув палатку. Снаружи удалось разобрать насмешливый голос Килары, однако слов понять мне было не суждено. Ну и ладно. Я не животное, чтобы удовлетворять по команде кого бы то ни было.

Очистив грязь производственной магией, я продолжил чтение. Более никто не побеспокоил меня.

К обеду следующего дня архонтов и высший офицерский состав позвали «составить компанию на зрелищах». Маутнер взял меня, Лотара и Ворсгола. В последнем, мне кажется, был какой-то смысл и речь не только в плане того, что он являлся одним из самых опытных солдат. Совсем недавно я узнал, что смуглый цвет его кожи — это не загар и даже не местная особенность. Мужик был родом из Сайнадского царства, пусть и давно уже там не жил.

Почесав затылок, капитан покосился на своих людей, а потом поинтересовался, стоит ли брать Сэдрина, но тут я признал, что его навыки, в реальности, далеки от лейтенантских. Маутнер хмыкнул и мотнул головой. Правда уже этот знак ушёл от моего понимания.

Хелфгот, ожидаемо, тоже взял охрану, отчего к Гуннару прибыла достаточно приличная толпа в два десятка человек. Толстяк восседал на свежесколоченной трибуне. Рядом находились его советники, среди которых, как мне шёпотом поведал Лотар, выделялось трое: Тулон, жрец Триединого, настоятель главного храма — лысый мужчина среднего роста и возраста, без бороды и усов, зато с тремя большими золотыми кольцами на левой руке, и тремя массивными браслетами (тоже золотыми) на ней же. Хромлес Перст, один из самых влиятельных аристократов в Магбуре — уже преклонного возраста мужчина, отличающийся длинным носом с заметной горбинкой. Аккуратно уложенные русые волосы имели следы седины, а выражение гладко выбритого лица показывало запредельную надменность. И Чибато Ноното — иноземец из Союза Ферно. Чернокожий мужчина, которому было порядка сорока лет. Являлся владельцем длинных и кудрявых чёрных волос, завязанных в крепкий узел. По словам сержанта он был умелым генералом, но Гуннар, видимо, решил приберечь его навыки до последнего момента крайней нужды.

— Полагаю, прежде чем приступать к делам, мы можем усладить взор толикой приятных развлечений, — с улыбкой сказал Гуннар, кивнув на поле, где сражалось двое мужчин в защитном снаряжении с чётко видимыми рунами. — Чувствуйте себя как дома, уважаемые господа. Почтите меня, отведав всех яств, которые здесь представлены, — пухлая рука указала на набитые столы.

Вопреки моим предположениям, ни Фатурк, ни Хелфгот не начали требовать ускориться или как-то проявлять своё недовольство. Они отнеслись к этому как к абсолютной норме. Или архонты успели предварительно обсудить свои действия, либо уже не в первый раз встречались с правителем Магбура, прекрасно зная его поведение.

Зато вот мы, люди, которые успели побывать на войне и посмотреть на то, что происходит там, снова были, мягко скажем, удивлены непониманием у магбурцев происходящего. Они будто бы не знали, что война чудом не коснулась их, пройдя в считанных километрах! И ладно ещё я, ведь знал, что Гуннар предатель, но остальные лишь широко открывали глаза, неприязненно рассматривая хозяев поля.

И всё же, мы терпели, дожидаясь, когда принимающая сторона, уже успевшая показать своё благополучие (и скудоумие), соблаговолит начать эту встречу. Гуннар не стал совсем уж затягивать, хотя возможно причиной тому были слова Тулона, который что-то шепнул ему на ухо.

«Правда ли, что толстяк Гуннар чужую тень отбрасывает?» — отчего-то вспомнились мне слова пьяницы из «Капли».

Момент начала переговоров я, признаться, позорно пропустил. И не потому что увлёкся зрелищем бойцов, наминающих друг другу бока. Просто изначально речь зашла про породы лошадей, которыми Гуннар очень увлекался и я переключился, начав рассматривать обстановку вокруг: стражу, слуг, двор архонта Магбура, лица советников и всё прочее.

Вскоре, впрочем, пришлось экстренно вникать в пропущенное.

— … не согласен, — затряслись подбородки Гуннара. — Тогда Сауда получит ключевое преимущество!

— И чем это плохо? — улыбнулся Кендал Фатурк. — Мобас пострадал больше всех.

— Полно вам, уважаемый архонт, — лукаво улыбнулся Тулон, посмотрев на Фатурка. — Нам доподлинно известно, что силы Империи восстановили там все укрепления и…

— Где людей брать? — улыбка слетела с лица Кендала. — Дэсарандес выгреб Мобас до дна!

— Тем более, — глаза Хромлеса загорелись огнём победы. — Сауде не поднять второй город со дна. С Фирнаданом бы справиться.

— Никакое расположение не сумеет отыграть такую проблему, — Гуннар сложил руки на внушительном животе. — Поэтому моё предложение — Сауда заберёт себе Монхарб.

Чего⁈ — не понял я.

— Тем более, что мне докладывали, будто бы видели дочь Тураниуса, которая сумела добраться до него живой и почти невредимой, — добавил Тулон. — Вот и рычаг власти, который склонит остатки населения на свою сторону.

— Почти невредимой? — уточнил Фатурк.

— Беременная, — хмыкнул жрец. — Но для формального узаконивания власти ублюдок проблемы не составит. Удавите, если будет нужно, а боги простят.

Беременная… — нутро завязалось в узел. — Неужели…

— Мобас, значит, достанется Магбуру? — включился в обсуждение Лойнис Хелфгот.

— Кто, кроме меня, сможет в должной степени вернуть городу его величие? — с долей удивления спросил Гуннар. — Магбур один обладает должными ресурсами и человеческими мощностями. К тому же, Мобас достаточно удачно расположен. Его можно будет сделать перевалочной базой, дабы потом поставлять недостающие ресурсы другим городам, — «вашим городам», осталось несказанным, но понятным.

— Меня устраивает, — откинулся Лойнис на спинку стула. — Олсмос согласен забрать Кииз-Дар. Решение за тобой, Фатурк, — и посмотрел на архонта Сауды.

Кендал скривился. Похоже ему не нравился вариант… владеть вторым городом, тем более таким, как Монхарб. Ха-а… а ещё жениться на Силане. Твою же мать, три оставшихся вольных города решили забрать три захваченных, ибо… почему нет⁈ Кто их, сука, остановит⁈

И вроде бы даже правильно, но… Дерьмо, я не могу сосредоточиться. Силана, скажи, это мой ребёнок⁈

— Давайте уточним ещё на раз, — Фатурк поднялся на ноги. — У Сауды и Мобаса одна граница. Это позволит мне, единственному из вас, — обвёл он остальных пальцем, — увеличить свою территорию не разрывая её на две половины. Образовать единое целое прямо посреди бывшего королевства Нанв — его центр. И именно из-за этого вы и не хотите подобного, так?

— Так, — в разговор вступил чернокожий Чибато. — Это аксиома, архонт. Остальные города получат свой кусок земли на других концах этой раздробленной страны. Через Сауду. И либо все будут в равных условиях, то есть, действовать эдакой зеброй, или давайте проводить полноценное объединение, с учётом границ.

— Имеешь в виду объединение большими частями? — нахмурился Кендал. Чернокожий кивнул. — Это невозможно! Разве что кто-то согласится променять родной город на два чужих.

— И тогда кому-то достанутся два разорённых города, — Лойнис ткнул пальцем в карту, показывая Монхарб и Кииз-Дар, самые западные участки бывшего Нанва, первые захваченные Империей. — Кому-то — разорённый и частично сохранившийся, — теперь его палец упёрся в Мобас и Сауду, — а кому-то — частично сохранившийся и полностью целый, — теперь на Олсмос и Магбур.

— Но на это никто не согласится, ведь подобное приведёт лишь к новой войне, уже между нами, — раздражённо заметил Хромлес. — И все это понимают. Давайте же будем взрослыми людьми…

В конечном итоге архонты подписали союзный договор. Все три оставшихся города объединялись. Магбур, со своей стороны, предложил два варианта действий. В первом он выводил войска из города, помогая Сауде и Олсмосу, а также кредитуя их на хорошую сумму, которой хватило бы на то, чтобы закупить провизию у тех же Великих Марок, которые, по слухам, планируют заключить с нами торговый договор. Второй вариант: Магбур НЕ помогает войсками и Сауда с Олсмосом освобождают захваченное Империей сугубо своими силами, НО подкидывает денег просто так, без всякой нужды отдавать их обратно.

Тухло пахло и то, и другое, особенно для меня, так как я отлично знал, что Гуннар уже продал свою жопу Дэсарандесу и, вполне себе возможно, до сих пор оставался ему верен. Следовательно, толстяку крайне не выгодно лишать себя солдат. Однако эту информацию я никому не сообщал. Толку? Даже если поверят, то это приведёт к новой войне, ибо очевидно, что Магбур не сдастся. А с его деньгами и сохранёнными силами, имеет все шансы победить.

Как итог, Фатурк и Хелфгот, ожидаемо, согласились на деньги. Маутнер на этом моменте с трудом сдержал злобное шипение. Ох, находись здесь боевые генералы, то точно врезали бы по морде всей этой сраной троице. Но они были возле Фирнадана, пытаясь решить последствия войны. И теперь им, с остатками солдат, придётся захватывать обратно Мобас, Кииз-Дар и Монхарб. Потери, безусловно, будут. И повезёт, если не слишком серьёзные.

Впрочем, сказать, что собрание вообще не принесло никакого толку, тоже нельзя. Сауда и Олсмос получили приличную денежную сумму, причём безвозмездно, а также был подписан союз, отчего… королевство Нанв воскресло из мёртвых! Только теперь имело правление в виде Триумвирата. Не исключено, что со временем, если никто никого не кинет, путём серии династических браков, на трон сядет один король. Хех, это безусловно пойдёт стране на пользу! Ежели её не захватят раньше…

На второй день после собрания меня нашёл посыльный, юный парень в робе послушника.

— Господин Изен? — обратился он ко мне. — Меня направили передать вам слова Сепария.

— Кого? — нахмурился я, махнув своим парням, с кем играл в кости. А ведь мне везло!

— Так и чего с твоей ставкой, колдун? — поинтересовался смолящий Грайс.

— Вестимо, что обратно мне, — хмыкнул я. — И только посмейте сказать, что всё уходит в «банк»! У меня больше вас всех было, так что…

— Это смотря как посмотреть, — прервала меня Килара, покрутив рукой.

— Как ни смотри, а всё так и есть, — приподнял я бровь.

— Господин… — протянул парень с толикой укоризны.

Отойдя с ним, я узнал, что «Сепарий» — это прозвище Тулона, жреца и приближённого Гуннара, который и хотел поговорить со мной «с глазу на глаз».

— На хера? — откровенно спросил я, хоть и направился следом за юношей.

— Я… э-э… не знаю, — дёргано пожал он плечами.

— Знаешь, — прищурился я. — Или догадываешься. И почему «Сепарий»? Это что-то значит?

— Это старый мунтос, — слабо улыбнулся он. — Так сейчас уже нигде не говорят, но некоторые святые книги написаны этим языком. «Сепарий» значит «заинтересованный» или «увлекающийся», но возможна трактовка и как «фанатичный», «не приемлющий». Всё зависит от контекста, — поведал послушник.

— А ты умён, — признал я. — Начитан.

— Спасибо, — чуть шире улыбнулся он и отвёл глаза.

— Значит точно в курсе, чего надо Тулону, — закончил я.

Юноша вздохнул и коротко огляделся.

— Только не говорите ему, ладно? — взмолил он. — Потом… проблемы будут. Очень уж настоятель… строг в этом плане.

— Не скажу, — пообещал я, после чего узнал, что Тулон почитает некоторых богов из Троицы куда выше остальных. В частности — Кохрана…

Встреча состоялась в деревенском бревенчатом храме, уже после окончания молитвы. Священнослужитель кивком поблагодарил послушника и отправил его восвояси, потом отпил воды из простой глиняной кружки и жестом попросил меня сесть на одну из скамей, что стояли подле алтаря. Я послушался.

— Изен, — улыбнулся он, — думаю ты удивлён, что я пригласил тебя сюда. Наверняка это было внезапно.

— Так и есть, — не стал спорить я.

— Не хочу излишне ходить вокруг да около, я хотел бы поговорить о том, как ты получил титул «Сокрушающий Меч Кохрана»…

Собственно, беседа была не слишком долгой и не особо приятной. Довольно быстро мне стало понятно, что Тулон оказался достаточно радикален в вопросах веры и не приемнел иного отношения. Особенно к Кохрану. В этом и случился затык. Особенно на моменте, когда он попросил меня выступить на завтрашней утренней службе и отказаться от своего титула, сказав, что всё это ошибка и я обычный маг.

— Кохран не мог отметить какого-то… волшебника, — чуть поморщился он. — Слишком быстро живёте, слишком мало пользы, слишком…

— Кохран же военный бог, верно? — прервал я его, на что Тулон выпучил глаза. — Приму за согласие, — откинулся я на грубую спинку скамьи. — Я завалил его престол трупами почитателей Двуликого. Их было так много, что погребли бы под собой этот храм, — обвёл я помещение рукой. — Наверное бог-разрушитель посчитал это достойной платой за титул.

После этого я поднялся на ноги и спокойно направился на выход. Настоятель ничего не сказал мне, но почему-то мне показалось, что я только что нажил себе опасного врага.

Плевать. Похоже намечается долгий путь обратно. Домой?..

— Может, помиритесь? — спросил Сэдрин, усевшись рядом со мной, на поваленный ствол трухлявого дерева. Я коротко и молчаливо на него покосился, но потом перевёл взгляд на струганный брусок в руках. Попытка вырезать из него зверя показала, что мне ещё есть чему учиться.

— Скажи, это похоже на волка? — спросил я, показав поделку.

— Кхм, — лейтенант, от которого существенно несло табаком, скептично посмотрел на кусок дерева. — Как тебе сказать, Изен…

— Неужто так плохо? — осмотрел я его со всех сторон.

— Если ты напишешь поверх него, что это волк, то люди даже будут это понимать. Некоторые. Те, кто обучен грамоте, — кивнул мой формальный заместитель, отчего я лишь заворчал, подбросив поделку в руках.

— Для… э-э… третьего раза, — мысленно прикинул я, — не так уж и плохо.

— Если ты так говоришь… — Сэдрин качнул головой, после чего мы синхронно рассмеялись.

Почти месяц прошёл с момента заключения договора между тремя оставшимися вольными городами Нанва и объявления триумвирата. Мы снова разделились и «Чёрные Полосы» прямой дорогой двинулись к Фирнадану. Путь предстоял неблизкий, но сейчас нас никто не замедлял. Фатурк и Хелфгот ограничились своей личной охраной и выделенными Гуннаром людьми. Лично я, на месте архонтов, пять раз бы подумал, прежде чем позволять присоединиться чужаком, но они… ха-а… хотя… они не знали, что Гуннар натурально их предал. Или знали? Всё-таки Магбур не стал присоединятся к войне.

В общем, не знаю я, что у других в голове. В своей-то не всегда получается разобраться!

Сейчас речь лейтенанта шла о Дуноре. Что поделать, когда я в последний раз, ещё подле Магбура, послал её, не желая трахать грязное и пьяное тело, она затаила обиду. И у меня не было ни малейшего желания менять этот факт. Имею в виду… чувств не имелось, так что мне плевать. Хочет — пусть обижается. Не хочет — не обижается. Сейчас я не являюсь её непосредственным командиром, так что всё равно.

Я уже пару раз видел её с разными мужчинами. В первый видимо чисто чтобы досадить мне, потому что Дунора действовала слишком уж явно и наглядно. Демонстративно. Второй — с кем-то другим, уже более естественно и обыденно.

Не знаю, крылось ли под этим что-то большее, чем естественная потребность в чужом тепле и желании секса. Я, пока что, справлялся своими силами — в прямом и переносном смысле этого слова.

Посмотрев на деревянную фигурку в своих руках, я заставил дерево вспыхнуть, а потом подкинул её в воздух, где она зависла, поддерживаемая тонким потоком ветра.

Зачатки огня и ветра давались мне с очень большим скрипом, но… давались.

Секс переоценён. Дрочить — быстрее и проще. Плюс, при отношениях с женщиной, прибавляется ещё и сношение мозгов. Исключение — чувства. В таком случае всё приобретает оттенок приятно проведённого досуга, которым интересно заниматься. Здесь и сейчас такого нет, а потому пусть Дунора идёт на хер.

Фигурка сгорела, хоть и привлекла этим чужое внимание. Пара солдат заулюлюкала. Ещё несколько обошлись коротким взглядом.

Плевать, сделаю ещё, даже лучше, чем сейчас. Жаль, что мы так сильно спешим, иначе мог бы заниматься резьбой прямо верхом…

Бр-р… холодно! Осень в самом разгаре, а на подходе зима. В такую погоду редко кто любил воевать. Люди, словно медведи в спячке, предпочитали завалиться в берлогу — в данном случае свой дом, где и сидеть до прихода тепла.

И это ещё, как меня заверили, обойдётся без снега, так как здесь весьма «жаркий» регион! Температура не будет опускаться слишком сильно. Не будет ни льда, ни метели, как, бывало, проходило на Малой Гаодии.

— Но амулет контроля температуры надо бы всегда носить при себе, — проворчал я под нос. — Или быстрее идти до Монхарба, на встречу какому-никакому теплу и уюту.

Спустя три дня мы добрались до Фирнадана. Город-крепость встретил меня существенными изменениями. Казалось нас не было всего порядка трёх месяцев, но местность преобразилась. Не капитально, но ощутимо.

Стены не были восстановлены до конца, но самые серьёзные дыры, пробитые пушками и взрывчаткой имперцев, оказались заделаны. Дороги — расчищены и кое-где восстановлены. Трупы — убраны, а новенькие ворота охранял патруль солдат. Причём прямо на наших глазах туда заехала чья-то крытая повозка. Неужто уже торговлю наладили?.. Хах, а с кем? С Монхарбом или Кииз-Даром, которые продолжали удерживать имперцы?

Мобас, как я уже знал, взяли без нас. Город был практически обезлюден. Логвуд и остальные пришли к формально закрытым воротам, а потом зашли в пустоту. Имперцы покинули это место, но кое-какие местные ещё обитали — прятались по трущобам и в канализации. В каких-то ухоронках и подпольях.

Восстановление будет очень сложным, но… если Гуннар и правда решил поучаствовать в судьбе своей страны, а не прикинуть, как проще будет повторно её продать, то ресурсов Магбура и правда должно хватить… Скорее всего.

Дальнейшие действия тоже были мне известны — успел обсудить с Маутнером по дороге. Сам капитан переписывался с генералами и архонтами при помощи почтовой шкатулки. Кииз-Дар и Монхарб всё ещё в оккупации, но имперским силам, мягко говоря, не рады. И местного населения там гораздо больше, нежели на территории Мобаса.

С частью так называемого «подполья» уже удалось связаться и теперь их координируют, передают оружие, взрывчатку, артефакты и даже магов. Некоторые части, наиболее мобильные, начали кружить вокруг Кииз-Дара, нападая на имперские патрули. Скорее всего мы подоспеем как раз к сроку наступления. Здорово…

Сам Маутнер, впрочем, утверждал, что имперцы покинут территорию Кииз-Дара, не желая разделять силы.

— Они предполагали, что мы не станем действовать при наступлении холодов, — пояснил капитан. — Это, конечно, только предположение, но почему-то мне кажется именно так, — усмехнулся он. — Следовательно, заметив приближение наших сил, их войска покинут территорию города, забрав всё, что смогут унести, потом повторят этот же трюк в Монхарбе.

— А если, объединившись, решат дать отпор? — спросил я.

— Попробовать могут, — Маутнер пожал плечами. — Всё-таки их будет порядка двадцати или даже тридцати тысяч. Вот только у них нет абсолютно никакой поддержки жителей. А воевать на территории враждебного поселения — подписать себе смертный приговор.

— Ну да, — почесал я затылок, — постоянные диверсии, порченая пища, порох, оружие и боеприпасы. Возможность открыть секретный проход в город и чёрт бы ещё знал, сколько всего.

— Когда каждый слуга мечтает вонзить нож тебе в спину, то не сможешь даже спать, — веско бросил капитан. — Поверь, у меня был опыт проживания в похожих условиях.

Я решил промолчать о том, как обитал в Кашмире перед восстанием. Откуда, собственно, Изен мог такое знать? Эти сведения мог иметь Кирин, но никак не местный житель.

В Фирнадане мы не задержались даже на пару дней, буквально один и всё. Отоспались, помылись, отъелись — припасов сюда натащили ну очень хорошо, так что с этим проблем не было. И… следующим днём уже продолжили свой путь. Я, признаться, даже из комнаты своей почти не выходил — физически и морально расслаблялся. Только один раз меня побеспокоили.

Хотя… беспокойство это имело очень и очень далеко идущие последствия. Ах, если бы я только знал, к чему всё это приведёт!

— Изен, — просунулась в дверь голова Килары, — я тут кое-что на рынке приобрела. Торгаш клялся, что это кольцо какого-то имперского вельможи, которое сняли с трупа, потому так дёшево и продаёт, — женщина хмыкнула. — Но я и пообещала, что не поленюсь и найду его, дабы снести голову, если он соврал.

— М-м? — посмотрел я на неё. — Ты что, купила цацку даже не узнав, что она делает?

— Всё я узнала, — насупилась она. — Проверить ведь надо!

— Ну давай проверим, — вздохнул я.