- Сколько у нас осталось времени? - Георг взглянул на часы, было без семнадцати минут двенадцать. - Какие будут предложения, рядовой Владлен Батькович?
- Ефимович я... Папаня мой, Ефим, когда еще был жив, всегда говорил, что главный вход рассчитан для дураков, а умные люди ходят исключительно через заднее крыльцо. Правда, он жил в эпоху всеобщего дефицита, но, может, в данном случае это сработает?
- Твой отец был так же умен, как Остап Бендер, но еще раньше об этом сказано в Библии: "Широкие врата ведут в ад, идите вратами узкими". Значит, поищем узкие врата... Ты не знаешь, где у звездолетов обычно бывает заднее крыльцо?
- У вас юмор висельника, но мне это нравится: с веселым человеком и помереть не страшно.
- Ни о каком умирании и речи быть не может. Мне предсказана долгая жизнь. Так что - все будет о'кей!
Они долго бежали вокруг корабля и, наконец, оказались с противоположной стороны. Запыхавшись, они остановились и оглядели обшивку на предмет каких-нибудь дверей или чего-нибудь подобного. И действительно, их ожидания оправдались. Очень скоро зоркие глаза Владлена обнаружили небольшой овальный люк, потом еще несколько таких же. По-видимому, это были аварийные люки. Но все они были задраены наглухо.
- У меня имеется с собой монтировка, - заявил Владлен, доставая из-за пояса любимую шоферами железяку, - но вряд ли она нам поможет.
В огорчении он двинул торцом монтировки в предполагаемый замок люка, тот глухо звякнул.
- Зараза, - выругался помощник и присел на корточки возле люка.
- У меня есть кое-что помощнее монтировки, - прошептал Георг, вынимая из кармана свою заветную гранату.
- Ух ты! - вздрогнул Владлен и опрокинулся на спину. - Ну вы даете, шеф. Как Шварценеггер, ей-богу! У него тоже в каждом кармане по гранате.
- К сожалению, у меня только одна. Берег на крайний случай. Будем считать, что он наступил.
Георг осмотрел люк. Середина его была на уровне головы на слегка наклонной части конструкции, идущей от днища. Никакой ручки или чего-то подобного там не было. Вообще никаких выступающих частей, на которые можно было бы положить гранату, не наблюдалось. Лишь в верхней части овала имелся ряд технологических отверстий, примерно, восьмимиллиметрового диаметра. В эти дырочки не пролазил и палец. Но кое-что туда могло пролезть, например, карандаш. Чего-чего, а карандаш или даже два всегда имелись у кармане у художника. Но этого было мало.
- Срочно нужен провод, хотя бы полметра, - поставил задачу шеф своему помощнику. - Любой!
Они озабоченно огляделись. Метрах в пятидесяти от них одиноко стояла брошенная легковушка, приехавшая уже после снятия кордона. Не дожидаясь дальнейших указаний, Влад кинулся к этой машине с завидной спринтерской скоростью. Георг отыскал в своих карманах карандаш и примерил его, проходит ли он сквозь отверстия. Карандаш входил свободно, но только до половины, дальше не пускала конструктивная особенность люка. Георг обломал карандаш напополам и нетерпеливо оглянулся назад.
Владлен пытался монтировкой вскрыть машину, как консервную банку. Какой-то педант, приехавший на ней, прежде чем навсегда покинуть Землю, тщательно запер свою собственность. Владлен вышиб боковое стекло и влез в салон через окно. Георг смотрел на часы, на мигающее двоеточие, отсчитывающее убегающие секунды, а Влад что-то крушил в чужом салоне и вырывал с мясом. Наконец он прибежал обратно, держа в руках два куска провода в зеленой изоляции. Наверное, это были части какой-то проводки, впрочем, в этом Георг совсем не разбирался.
Он схватил принесенные провода. Отложил, который был подлиннее, а к короткому стал привязывать обломок карандаша. Другим концом этого же провода в несколько витков опоясал гранату (провод был гибким и прочным) и завязал узлом. Проводок утопился в бороздки между ячейками рубашки гранаты и сидел там довольно хорошо. Держа гранату в одной руке, другой рукой он протиснул карандаш и тянувшуюся за ним часть провода в отверстие внешней части обшивки люка. Карандаш провалился в дырочку. Георг потянул провод назад, карандаш надежно заякорился внутри, став поперек отверстия. Граната могла висеть, что и требовалось.
Взяв отложенный длинный провод, Георг привязал его к кольцу.
- Разбежались! - крикнул он, выпрямляя усики шплинта.
Когда Влад отбежал на безопасное расстояние и спрятался за машиной, Георг взялся за конец провода, осторожно натягивая его, отходя как можно дальше (и все-таки недалеко, а жаль...), выдернул кольцо из гранаты.
"Девять, восемь, семь!.. - мысленно отсчитывал он время запала, огромными прыжками убегая от адской машинки. За две секунды до взрыва он сделал последний отчаянный прыжок и приземлился уже на руки, живот и напряженные носки ног. Вжался телом в землю, втянув голову в плечи и царапая щеку колючей травой, прикрыл затылок ладонями.
Рвануло славно, аж уши заложило от грохота. Горячий вихрь ударной волны пронесся над головой вместе с невидимыми глазу смертельными осколками. Едва эхо взрыва успело откатиться в поле, они уже бежали к люку. Выбранные ими узкие врата были изрядно помяты взрывом и вдавлены во внутрь неведомого тамбура, куда они так стремились попасть. Но полностью крышка люка так и не открылась. Запирающее устройство было выворочено из гнезда, но какими-то уцелевшими отростками еще крепко держалось в стенке, играя роль своеобразной дверной цепочки, препятствующей полному отворению двери.
Владлен вновь применил свой универсальный инструмент - со скрежетом выдирал остатки крепления замка, словно дантист, вырывающий упрямый коренной зуб.
Когда Георг увидел, что конструкция держится исключительно на самолюбии конструкторов, он отстранил Владлена и одним ударом ноги в дверь (так, что огнем полыхнула боль в колене) выбил крепления. Покореженный люк распахнулся в полутемный узкий лаз, озаряемый красными вспышками света.
Они нырнули в нервную муть, таинственный сумрак корабля. Проскочили небольшое помещение, типа тамбура, выпрыгнули в какой-то коридор и побежали по нему что было силы. Потому что впереди с потолка медленно (но очень быстро) опускалась металлическая перегородка. По-видимому, система контроля, обнаружив разгерметизацию корпуса, дала команду исполнительным механизмам изолировать поврежденный участок.
Владлен бежал впереди и первым, упав на четвереньки, неловко стал перебираться на другую сторону. При этом слишком высоко задрал задницу, так, что смыкающаяся плита коснулась ее. Влад истерически вскрикнул (все-таки женщина есть женщина) и ящерицей метнулся на другую сторону. Долей секунды позже Георг бросил свое тело под этот страшный нож. Он скользнул по гладкому полу на спине, но сделал это с солдатской смекалкой. Не так, как Владлен, протискивавший через опасную зону сначала голову, задницу, потом ноги, а развернул свое тело параллельно опускающейся переборки и поэтому практически мгновенно бревнышком перекатился через роковой рубеж. Тут же за ним плита сомкнулась с полом, с лязгом вошла в щель в полу, вдвинулась туда вглубь еще на несколько вершков. Лязгнули замки, запирающие перегородку. (В какое-то одно жуткое мгновение Георг видел их страшные стальные зубы подсвеченные снизу, из глубины щели.)
- Ты как, в порядке? - тяжело дыша, спросил Георг.
- Ага, - выдохнул Владлен.
- Ужас! - Георг вытер пот со лба. - Ничего страшнее этой половой щели с зубами я не видел в жизни.
Напарник его истерически хохотнул. Они перевели дух, но залеживаться было некогда. Они вскочили и бесшумными тенями понеслись в неведомое.
ОБРЫВ
Земля голубая, как апельсин...
Поль Элюар
Впереди послышался топот ног бегущих людей. Наши спасатели нырнули в боковой коридор, почти не освещенный, и замерли, распластавшись по стенкам. Мимо них промчались два охранника в камуфляжной форме. Очевидно, охрана, встревоженная взрывом, отрядила людей на предмет выяснения обстановки. Поскольку Георг со товарищем не знали схемы расположения помещений корабля и бежали куда ноги несут и подсказывает интуиция, то в принципе не было большой разницы, по какому коридору двигаться дальше. Узкий и темный коридор, где они скрывались, был не хуже и не лучше других. И, выждав для верности еще немного, они побежали в перпендикулярном направлении относительно своего первоначального маршрута.
- Надо искать лестницу либо лифт, чтобы подняться на верхний уровень, соизмеряя дыхание с ритмом бега, поставил задачу Георг, ставший по умолчанию командиром их маленькой группы захвата, и добавил на всякий случай: Запомни, Влад: каюта 328-я, место забыл какое, но там увидим... Спрячь монтировку, но держи ее под рукой.
Владлен на бегу запихал железяку в рукав олимпийки, придерживая ее выпирающий конец рукой.
Ему хорошо, подумал Георг, он вооружен, сам же Георг, оставшись с голыми руками, чувствовал себя неуверенно. Что ни говори, а мужчина без оружия, как без штанов.
Они оказались в замкнутом элипсообразном помещении, мрачноватой темно-фиолетовой окраски. Вдоль стен имелись многочисленные округлые ниши. В основаниях ниш четко выделялись ярко-желтые кругляши метрового диаметра.
- Это походит на лифты? - посоветовался Георг с напарником и ступил на желтую платформу.
- Вроде, да, - ответил Владлен. - Во всяком случае, на клозеты точно не походит - были бы дырки в полу.
Георг осмотрел вделанную в стенку маленькую панель с пятью клавишами и нажал вторую, если считать сверху. Тотчас из стены вышла полукруглая трубка из прозрачного материала и отделила Георга от напарника. Ему показалось, что Владлен внезапно провалился вниз и только потом понял, что все происходит наоборот - это он на платформе летит кверху.
Быстро пронеслись перед его глазами три горизонта - темные и освещенные нижние этажи судна - на верхнем уровне лифт остановился. Ограждающая трубка по дуге закатилась в стену, открывая проход. Георг не успел и шага сделать в новом помещении, как столкнулся с человеком чуть ниже себя ростом, в очках, с большими залысинами на выпуклом лбу, но довольно молодым, одетым в песочного цвета униформу. Судя по внешнему виду, человек больше походил на интеллектуала, чем на тупого охранника. Да и костюмчик на нем был явно не от "Саланга", магазина военного обмундирования, а напоминал что-то летно-техническое.
- В чем дело? Вы кто? Простите, вы как здесь оказались? - засыпал он вопросами Георга, строгим тоном человека, который сам никогда не нарушает инструкций и другим не позволит это сделать ни при каких условиях.
- Видите ли... Я ищу каюту номер 328, - Георг с ходу вошел в роль бестолкового пассажира. - У вас тут такой лабиринт, что сам черт ногу сломит. Вы мне не подскажите?..
- Покажите-ка мне ваш билет, - потребовал летно-технический человек, тоном поездного контролера.
- Где-то ведь он у меня был. - Бестолковый пассажир принялся бестолково шарить по карманам. - Вы знаете, кажется, я его потерял...
Интеллектуал поправил очки интеллигентным жестом и произнес без снисхождения суровым тоном:
- А я подозреваю, что его у вас никогда и не было.
- Ну тебе же говорят: человек потерял билет, - сказал Владлен, как привидение появляясь из противоположной стены и одним махом становясь за спиной у бдительного служаки. - Людям надо верить... А вот оборачиваться не советую, буду стрелять без объявления войны.
Тупой конец универсальной монтировки уперся в позвоночник летно-техническому человеку и тот вытянулся в струнку и застыл, как статуя. А Владлен продолжал нагнетать страху, говоря убийственно спокойным тоном:
- Даю справку: скорострельность этой штуки - тысяча двести пуль в минуту. А пульки у меня все разрывные. Представляете, что они сделают с вашими внутренностями?
- Кто вы такие? Террористы? Контрразведка? - делал предположения человек с корабля. - Чего вы хотите? Мы уже прошли досмотр судна, все бумаги у нас в порядке...
- А мы в этом не сомневаемся, - ответил Георг миролюбивым голосом. - У таких, как ты и ваших хозяев, бумаги всегда в порядке... Но мы сейчас здесь по другому поводу. Нам нужна каюта 328, - сменяя тон, прорычал Георг. - Веди нас туда быстрее и будь изобретателен при встрече с коллегами. Если они тебе не поверят, это будет твоей последней ошибкой в жизни.
- Пш-шел! - Влад с силой ударил человека коленом под зад, чем придал ему довольно резкое ускорение. Георг догнал пленника и по-приятельски зашагал рядом. Владлен с "автоматом" замыкал группу.
- Я не знаю, что говорить? - пожаловался интеллектуал.
- Что ж ты такой тупой? - съязвил Владлен, - а еще очки носишь.
- Мы твои давние кореша по роддому - не разлей-вода, - поучал Георг. Ты без нас жить не можешь: ни на Земле, ни в космосе... Усек?
- Я-то усек, а вы, мне кажется, не понимаете, во что вмешиваетесь, сказал пленный. - Кто вы все-таки такие, черт побери!
- Мы - патриоты! - рявкнул Владлен под ухо конвоируемому. - А ты подлый предатель из пятой колонны. Устраивает тебя такой расклад?
- Боже! - взмолился человек, - какая тарабарщина... Нам направо. Каюты первого класса там.
Они повернули направо и пошли по коридору, напоминающему гостиничный, с рядами дверей по обе стороны, только интерьер был более чем спартанский голый металл без каких-либо намеков на украшательство. Баржа и есть, подумал Георг. Если это каюты первого класса, то какими же должны быть помещения третьего класса?
Георг представил большой зал с металлическими стенами в грубых заклепках. Тусклый свет, чемоданы вперемежку с потными человеческими телами, плач детей... "Коленька, Коленька! - кричит женщина с растрепанными волосами, - господа, вы не видели мальчика в пальтишке сереньком?..
Нет, одернул себя Георг, тут он перебрал. На посадке не было пассажиров с детьми. Молодые были, много молодых обоего пола. Были и пожилые, но детей не было. Ну что ж, хоть какая-то гуманность.
Он шел вдоль шеренги стальных дверей и машинально считывал номера кают, намалеванные мелом довольно небрежным почерком. Отвратным почерком, бесчеловечным. Как на "телячьих" вагонах, в которых немцы увозили в Германию военнопленных. "322", "324", "326", - номера с этой стороны все были четными. - "328". Стоп!
Георг рванул ручку на себя. Железная дверь с овальными углами легко отворилась. На секунду Георгу показалось, что он заглянул в купе вагона "СВ". В купе было четыре мягких спальных места. Теплым светом горел плоский потолочный светильник, стены были обшиты пластиком удачно имитирующим дерево. Наконец-то хоть какая-то человечность в интерьере.
Вошедшего встретили в штыки три пары человеческих глаз - двое мужчин и одна женщина занимали нижние полки. Еще неубранные чемоданы загораживали проход в купе.
- Простите, - сказал Георг предельно вежливым тоном. - Тут с вами должна была ехать женщина...
- Лететь, дорогой, лететь! - поправил вошедшего один из мужчин с замечательным кавказским носом.
Это был маленького роста лысый брюнет, то есть он когда-то безусловно был брюнетом, но до сего дня в целости сохранились у него только великолепного черного цвета густые брови. Мужчина усиленно потел, но пиджака очень дорогого костюма не снимал.
- Да-да, лететь, - согласился Георг. - Так вот, женщина... молодая, красивая шатенка с... - Он с ужасом осознал, что совершенно не помнит цвета ее глаз. - Зовут - Инга, фамилия...
- Нет, не видели! - вскричала женщина не терпящим возражений голосом. Мы тут уже полчаса сидим, и никакие шатенки здесь не появлялись. Мы сами красивые, - захохотала она, ее спутники льстиво поддержали свою предводительницу.
Тут женщина увидела за спиной Георга человека в форме и обратилась к нему с требованием.
- Послушайте, вы, кажется, из обслуживающего персонала? Мы хотели бы узнать: почему не работает вентиляция? Сил нет терпеть такую духоту. У моего мужа - сердце! - Пассажирка указала брильянтовым перстом в пространство между мужчинами, так, что было не понятно, кого она имеет в виду: лысого брюнета или сумрачного вида мужчину лет 55-ти с обвисшими щеками, протиравшего очки и близоруко щурившегося. Наверное, все-таки лысый ей больше подходит по возрасту и темпераменту, подумал Георг.
Владлен ткнул пленника железякой в бок и тот заговорил, как заведенная кукла:
- Вентиляция будет включена, как только взлетим и выйдем за пределы атмосферы.
Георг попятился, тесня спиной заложника, захлопнул дверь и метнулся к соседней каюте. Там находились четыре человека. Инги среди них не было. Он распахнул двери уже двенадцатого купе подряд - Инги нигде не было!
К летно-техническому человеку подошел гражданин в синем тренировочном костюме (униформа российского пассажира).
- Простите, товарищ проводник, хотелось бы узнать насчет чая. Когда его будут разносить?
- Я не знаю, - уныло выдавил из себя "проводник". - Идите к себе в каюту. По коридорам пассажирам ходить запрещено до особого распоряжения.
- Как это вы не знаете? А кто знает? - возмутился пассажир, сверля "проводника" маленькими злыми глазками, на лысине у него крупными каплями блестел пот. - Бардак, честное слово!.. И так во всем. Некомпетентность наш бич... Тогда скажите хотя бы, как пройти в туалет?
- Товарищ, - задушевно сказал Владлен, - зачем вам туалет, если вы еще чаю не пили?
- Вы мне, пожалуйста, тут не острите, - ответил пассажир, в типичной тональности тертого бюрократа. - Я сам никогда не острю и другим не позволяю! Ишь, понимаешь, завели моду...
Подбежал Георг, оттолкнул пассажира.
- Эй! Что вы себе позволяете? Хамство какое. Бардак, честное слово... пассажир удалился на поиски персонала посмышленее.
- Послушайте, - Георг схватил за плечи человека в форме. - Она не может быть где-нибудь на другой палубе классом ниже?
- Кто - она? - тупо спросил интеллектуал.
- Женщина из 328-й каюты! - заорал Георг, брызгая слюной в лицо подлому предателю из пятой колонны.
Тот с достоинством мученика утерся и безапелляционно заявил:
- Это совершенно исключено.
- В третьем классе? В общем вагоне... тьфу... помещении или что там у вас!?
- Да нет же, нет!
- Георгий, может, она опаздывает? - высказал догадку Владлен. - Вы же знаете женщин...
- Смеетесь, - состроил гримасу человек в форме. - Они здесь толклись с семи утра, как только дали сигнал...
- А противиться сигналу можно? - еще раз с надеждой спросил Георг.
- Теоретически - да, практически - нет.
- Что значит - теоретически?
- По закону больших чисел может случиться все, что угодно. Молекулы воздуха возьмут да и соберутся в одной половине комнаты, и вы задохнетесь, находясь в другой, безвоздушной половине... Закона, который бы запрещал подобное явление, нет. Теоретически такое чудо может произойти, а в жизни не произойдет никогда. В нашем случае вероятность аномалии на несколько порядков выше, но все равно на практике равняется ноль целых ноль-ноль-ноль... короче, один шанс на миллион.
- Что это за шанс? - Георг впился рукой в плечо допрашиваемому. - В чем он может выражаться?
- Ну-у, возможен сбой программы в связи с какими-либо непредсказуемыми аномалиями самого организма реципиента - человека, принимающего сигнал. Но именно это и считается маловероятным.
- А волю вы уже ни во что не ставите?
- Воля, воля... - пробормотал представитель пятой колонны с таким видом, словно пытался вспомнить, что означает это слово. - Воле Высшего Разума никто не может противиться.
- Ну и дерьмо же ты! - сквозь стиснутые зубы произнес Владлен. - У меня руки так и чешутся врезать тебе по сопатке.
- Да в чем проблема-то! - заорал презренный наймит, взбешенный хамским отношением к своей персоне - Не хотите лететь, никто вас здесь не держит, можете идти на все четыре стороны! Вам была нужна девушка? Так вы убедились, что ее здесь нет. Радуйтесь. Насколько я смог понять ваши намерения, вы разыскиваете ее, чтобы снять с корабля... из патриотических соображений... Да ладно, ладно... не пихайтесь... Вопрос, кажется, решен, так что же вам еще надобно?
- А может быть, она в медотсеке? - высказал последнюю догадку Георг, подпадая под давление все более нарастающей неопределенности. - При посадке были жертвы?
- Ну вряд ли это можно назвать жертвами, коего кого помяли... слегка. Но заявляю со всей ответственностью - ничего серьезного ни с кем не случилось. А что касается медотсека как такового, то его на судне нет. Имеются аптечки. Для полета этого вполне достаточно.
- Для полета куда? - сказал Георг, сузив глаза, и играя желваками. - На тот свет?
- Да перестаньте вы повторять досужие вымыслы невежественной толпы. Людей перемещают для заселения новых площадей, согласно Генеральному Плану, не нами с вами составленного. - И человек в униформе благоговейно воздел очи горе.
- Ты еще расскажи про намолоты с гектара, - вставил шпильку Владлен.
- Послушайте, - Георг сжал руку человека в униформе. - Людей клеймят как скот, грузят на баржи и отправляют неизвестно куда, это что - политика Высшего Разума?!
- Когда оперируют миллиардами лет и миллиардами душ, какой-то процент физических потерь неизбежен. Так что же говорить о потерях морального плана, о попрании чьей-то индивидуальной воли. К тому же Высший Разум всегда действует через посредников: это могут быть высшие иерархи космоса, либо существа рангом пониже, и даже люди могут быть посредниками. И у каждого посредника свои представления о морали и гуманности. Отсюда погрешности. Если у вас есть претензии, то предъявите их ответственным исполнителям акции, а я - всего лишь ничтожный винтик в этой машине.
- И где же находятся эти ответственные исполнители?
- На первом уровне судна. Здесь - обратный отсчет. Первый уровень на самом верху. Там оборудовано нечто вроде рубки. Их двое, впрочем, я не уверен... Они наше непосредственное начальство в этом рейсе. Только хочу предупредить, чтобы вы были с ними повежливее. Они не любят критики в свой адрес и могут сделать с вами все, что угодно. Им неведомы человеческие понятия добра и зла. Они выше этого. Для них важно сохранение вида, а не индивида.
- Кто они такие? - спросил Георг, насупившись.
- Джентри.
- Мне это слово ничего не говорит.
- Мне, к сожалению, тоже. Мой вам совет: не надо ничего выяснять. Идите домой и приготовьтесь к самому худшему.
- Что вы имеете в виду? - сказал Георг угрожающе.
- Женщина, которую вы ищите, наверняка мертва. Не надо хватать меня за ворот... Раз она не явилась по сигналу, стало быть с ней случилось нечто экстраординарное, и она не может двигаться. Вариант: возможно, попала под машину...
- Пойдемте отсюда, Георгий, - сказал тихим голосом Владлен, - может, не так уж страшен черт, как малюет его этот ублюдок.
Они отпустили пленника и направились к лифтам. Внизу было до странности тихо. Очевидно уже улеглась посадочная суматоха, и пассажиры заняли свои места, согласно купленным билетам. Коридоры были пусты и полутемны, горели только дежурные светильники. Наши спасатели шли, ориентируясь на указатели со стрелками. "На выход" - гласили они яркими желтыми буквами, написанными на русском языке.
Коридор с наклонными стенами, вдоль которых тянулись трубы и какие-то кабели, вывел их прямо к тамбуру с огромными воротами. Метровыми буквами на воротах было написано - "ВЫХОД". Но ворота были наглухо заперты. Георг и Владлен по очереди и вместе пытались крутить какие-то колеса и вентили, безуспешно дергали различные рычаги, нажимали кнопки на панели возле тамбура. Но механизмы, приводящие в движение ворота, оставались мертвы.
Владлен попытался просунуть конец монтировки в горизонтальный зазор между двумя сомкнувшимися плитами выхода, чтобы раздвинуть их, но его попытки были равносильны стремлению сдвинуть с места гору.
- Эй вы! - закричал Георг, а Владлен стал бить монтировкой по железу. Выпустите нас!
Эхо прокатилось по коридору, и опять наступила мертвая тишина. Казалось, судно было необитаемым. Владлен снова принялся стучать по трубам. Адский грохот наполнил космическую баржу, который поднял бы и мертвого из могилы.
Наконец откуда-то издалека послышался топот ног бегущих людей. Появились охранники. Раздались голоса: "Кто такие?" - "Так это же, наверное, те самые, что взорвали аварийный выход". - "Хватай их, ребята!"
Их схватили, вывернули руки за спину, обыскали карманы и прочие места в одежде и на теле. У Георга нашли визитную карточку. Самый смышленый из охранников прочел визитку, шевеля губами, потом сказал:
- Так вы от Маргариты Евграфовны... Что ж сразу-то не сказали? Отпустите их, - распорядился старший охранник.
Их освободили из довольно-таки не братских объятий. Владлену даже вернули его оружие.
- Ну что, мужики, мест не хватило? Сейчас что-нибудь подыщем, - сказал старший охранник, похожий на хорошо сколоченный шкаф типа "Гей, славяне!", как сказали бы Ильф и Петров. - Слышь, Василий, подыщи им конурку с мягкими сидениями. Если придется кого-то утихомирить - утихомирь.
- Да нет же, ребята, вы не поняли, - стал объяснять Георг. - Не нужны нам места, нам нужно выйти наружу. Срочно.
Охранники заржали, как стадо сытых лошадей. Один выкрикнул сквозь смех: "Ой, ребята, остановите ракету, я сойду!" Все заржали пуще прежнего. Отсмеявшись, "хорошо сколоченный шкаф" сказал:
- Сожалею, братан, но ничем помочь не могу. Туда уже нельзя, - он указал толстым волосатым пальцем на тамбурные наружные двери. - Там космос.
- Я не верю вам! - яростно выкрикнул Георг.
- Ну это легко доказать, - спокойно ответил охранник.
Он подошел к стене, нажал какую-то кнопку рядом с маленьким телеэкраном. Экран засветился и стал показывать сплошную темноту.
- Ну и что это значит? - сказал Георг, недоверчиво косясь на экран. Он же у вас не работает. Чернота какая-то. Если мы в космосе, то где же звезды?
- Кто у нас спец по звездам? - спросил старший охранник у своих горилл. - Где Феликс?
"Здесь я!", - донесся чей-то голос из глубины коридора. Гориллы расступились, пропуская молодого человека с торчащими, как локаторы, ушами и носом, напоминающим банан. На нем была такая же униформа песочного цвета, что и у давешнего знакомца с верхней палубы.
- Феликс Осианович, объясните по-быстрому господину все про звезды...
Краснея ушами, спец объяснил:
- Разрешающая способность простой телекамеры не улавливает света звезд. Вы что, никогда не видели телерепортажей с орбиты? Там тоже небо всегда черное, без звезд. Ну хорошо. Поищем более яркий объект, чем звезды... Вообще-то эта камера вовсе не предназначена для астрономических наблюдений, а лишь для охранных целей... но попробуем.
Феликс Осианович, подойдя к настенному пульту, взялся рукой за стерженек с черной головкой и отклонил его в одну сторону, потом в другую. Очевидно, он дистанционно управлял камерой, прикрепленной снаружи. На экране возникло изображение ярко освещенной части конструкции корабля. Потом изображение сдвинулось еще в одном направлении, и вдруг экран заполнило голубое сияние удивительной чистоты. Георг, как художник, это оценил. Голубой шар сместился и стал в центре экрана. Шар имел размытые очертания, но все же можно было различить и другие оттенки цветов - зеленоватые и еле заметное оранжевое пятно. Присмотревшись, Георг узнал очертания Африканского континента, перевернутого "вверх ногами". Вскоре детали изображения стерлись - шар удалялся! Да еще с какой скоростью!
- Боже правый! - У Георга ослабели колени, и, чувствуя сосущую пустоту под ложечкой и какую-то общую неустойчивость, он опустился на пол.
Владлен истерически закричал и метнул монтировку в экран, который взорвался, рассыпая искры.
- Слушайте, мужики, - сказал старший охранник, теряя терпение, - вы постоянно что-нибудь взрываете у нас на судне. Вы создаете нам проблемы. Придется, наверное, вас связать.
Владлен уткнулся локтями в какие-то трубы, закрыл лицо руками и зарыдал в голос.
- Мои детки, бедные детки мои! - рыдал он по-бабьи, хлюпая носом. - Кто их будет кормить-пои-и-ить...
- Вы че, мужики, - недоуменно задирая брови, пробасил один из охранников. - Эй, кончай выть, баба ты что ли?
- Да вроде бы... - задумчиво произнес старший, царапая ногтем свой мощный подбородок. - Только нам тут истерик не хватало.
Георг встал с пола, подошел к товарищу по несчастью, тронул его за руку.
- Брось, Влад, возьми себя в руки, будь мужчиной...
- Как же она может стать мужчиной, ежели она женщина? - резонно подметил один из охранников, ехидно хихикая.
- Оставь меня! - вырвал руку Владлен. - Уйди! Это все из-за твоей... сучки. Не стоит она того, чтобы из-за нее...
Георг грубо схватил приятеля за ворот куртки.
- Не смей так говорить о ней... ты!... - Он готов был уже произнести вслух ужасное оскорбление, после которого примирение стало бы невозможно, но, к счастью, сдержался. - Если ты не играл в благородство, а в самом деле благороден, так оставайся таким до конца. Ничего нельзя делать наполовину! Надо всегда идти до конца! Ты забыл, что друг познается в беде? Беда только началась, а ты уже раскис. Я был о тебе лучшего мнения. Прости, что втянул тебя в такую историю... Но я тебя предупреждал.
- Ладно, чего уж теперь - ответил вдруг Владлен, вытирая слезы и сопли. - Все, я больше не плачу. Я взял себя в руки. Где моя монтировка?
- Нет, братан, - сказал подстриженный наголо, самый маленький охранник, но с грубыми руками, достававшими почти до пола. - монтировку мы тебе больше не дадим, а то, пожалуй, ты окончательно сокрушишь наш корабль.
- Ладно, мужики и бабы, - подвел итог инциденту старший. - Идите отдыхайте, когда сядем, мы вас оповестим первыми. Вася, проводи господ пассажиров.
Георг поднял руку, останавливая басистого охранника по имени Вася:
- Минутку. До встречи с вами мы разговаривали с одним человеком... в очках, залысины, одет - в летно-техническую форму, как у этого молодого человека...
- А-а... - понимающе протянул лопоухий спец. - Так это был Леонтий. Он действительно из технического персонала, как и я. Ну и что?
- Он сказал, что мы можем побеседовать с хозяевами судна. Вы разрешите нам подняться наверх, в рубку?
- Нет, вы точно чокнутые! - хохотнул начальник охраны. - Кто же с НИМИ общается по собственной воле?
- Меня лично туда калачом не заманишь, - с содрогание в голосе произнес коротышка-охранник, втягивая голову в плечи и становясь похожим на кубик.
- Ну, если вы желаете... - сказал техник с горящими, точно с мороза, ушами, - И Леонтий не против, то пожалуйста. Лифты там.
- Спасибо, мы знаем, - ответил Георг и твердым шагом направился в нужном направлении. За ним, волоча ноги, поплелся верный его оруженосец. Правда, оружие у него на всякий случай конфисковали.
ДЖЕНТРИ
1
Лифт стремительно доставил их на первый горизонт судна. Может быть, вверху была еще одна палуба, нулевая, но сие им было неведомо. Земляне ступили на мягкий ковер, ворс которого имитировал траву английского газона. Удивительно! Они попали как бы в другой мир. Сладко пахло луговыми травами. Духоты нижних помещений здесь не было и в помине. Интерьер этажа поражал роскошью и вместе с тем удивительной простотой. Эта была простата, что сродни гениальности. Стены искусно были расписаны растительными узорами, нигде не повторяющимися. Георг отметил, что работал очень хороший флорист.
- А хозяева-то живут нехило, - высказал он свое мнение вслух. - Даже на временных, склепанных наспех посудинах. Ни в чем не желают себе отказывать.
- Кругом дискриминация, - поддакнул Владлен, клокоча праведным гневом, в котором явственно проскальзывали нотки просыпающейся классовой ненависти. - Аристократы чертовы. Тоже мне, братья по разуму.
Они шли по хорошо освещенному коридору, точно по залу Эрмитажа, потому что по обе стороны шпалерой на стенах располагались большие панно с изображенными на них сценами исторических битв народов. Лишь несколько картин Георг идентифицировал почти на 100% с известными ему событиями. Это: легендарные сражения из Махабхараты - битва братьев Пандавов с презренными кауравами; бой, в котором великий земной воин Арджуна уничтожает летающий город асуров. Затем следовало полулегендарное взятие и сожжение Трои, сменившиеся историческими сценами разрушения Карфагена, разрушения варварами Рима. Впечатляющими были сцены крестовых походов, Ледовое побоище, битва при Ватерлоо, Бородинское сражение, Цусимский бой, воздушная война за Англию, Перл Харбор, гигантское танковое сражение на Курской дуге, битва за Сталинград. Остальные изображения можно было соотнести с историческими событиями весьма приблизительно. Поражала своей эпической силой грандиозное сражение в космическом пространстве в близи какой-то полосатой планеты, подозрительно похожей на Сатурн с его знаменитыми кольцами. Тысячи и тысячи аппаратов с биологическим дизайном с одной стороны и с явным уклоном в конструктивизм - с другой, громили друг друга импульсными зарядами, сжигали лучами и прочими смертоносными способами. Горели люди, горел металл, горел космос. Боже! что это - сцены прошлых или грядущих битв?
- Жалко, что нет "Военного совета в Филях", - сказал Владлен. - Это моя любимая картина. И еще "Аленушка"... и "Грачи прилетели" этого, как его?..
- Саврасова, - подсказал Георг. - Хороший был художник. Все его любили, потому он и умер под забором. Мы тоже прилетели... Куда теперь?
Коридор закончился, и надо было думать, куда двигаться дальше. И вдруг обнаружился еще один проход, ранее не замеченный ими. Вход был без дверей в виде арки, располагался от них по правую руку. Они миновали арку и вошли в сумрак нового помещения, дальние углы которого пропадали то ли в неком тумане, то ли черт знает в какой субстанции. Субстанция слабо светилась фиолетовым мистическим светом. Другого освещения не было и это придавало окружающему пространству жутковатую ирреальность, знакомую по фильмам ужасов. В общем-то, дешевый трюк, если вдуматься, но подобные сценические эффекты действует на нервы безотказно. Очевидно, что сделано это специально, со знанием психологии человека и с единственной целью - нагнать страху на нежелательных посетителей и своих земных рабов. И надо признать, что хозяевам корабля это удалось.
Незваные гости невольно приготовились к самому худшему. Но ничего не происходило и это еще больше терзало нервы. Очень скоро, к своему огорчению, они обнаружили, что заблудились. Казалось, со всех сторон их окружает необъятное пространство. Теперь они даже не могли вспомнить, где у них тыл, где фронт. Враг применил коварную тактику полной дезориентации противника. "Эй!" - крикнул Георг, но эхо быстро захлебнулось, утонув в ползущем тумане. Его фиолетовые облака медленно взлетали из-под ног при каждом шаге. Казалось, что ты идешь по дну моря, взметая донный ил. Луговыми травами здесь уже не пахло, а пахло, наоборот, плесенью и явственно ощущалась повышенная влажность. У Георга заныло плечо. В каком-то странном предчувствии сжалось сердце, и он сказал тихим голосом, боясь нарушить жуткую тишину: "Я не удивлюсь, если сейчас мертвые восстанут из гробов и придут к нам засвидетельствовать свое почтение". - "Бога ради, не надо меня пугать, - попросил Владлен, - мне и так страшно... Уж, скорее, наоборот... может, здесь они как раз и режут свои жертвы... Чувствуете, как пахнет какими-то химикалиями..."
Вдруг (это всегда происходит вдруг) вдали появился и стал приближаться голубоватый свет. Кто-то шел к ним, освещая себе дорогу электрическим фонариком. Луч света иногда устремлялся к невидимому потолку, то вновь опускался долу.
- Ну вот, кажется, один уже идет, - пытался пошутить Георг, но преуспел в противоположном. Владлен уже явственно задрожал от страха. Но когда человек приблизился (а это был человек или как бы человек), все опять поменялось местами. Владлен, видя, что не монстр вышел к ним навстречу, что это просто еще один техник за работой - расслабился. Зато Георга встряхнула волна животного ужаса. Потом вспыхнула братская любовь и почти подавила первобытный страх.
Человек подошел почти вплотную, направив луч фонарика себе и гостям под ноги. Туман, стелящийся по полу, ярко вспыхнул, заискрился. Освещения оказалось достаточно, чтобы у Георга улетучились последние сомнения. Да, это был его брат - Андрей.
Ему по-прежнему было на вид 28 лет, хотя в начале этого года Георг с родственниками отметили 40-летний юбилей со дня его рождения. Но мертвые, как говорится, не стареют.
- Андрей... братуха... - шептал Георг, не зная, что нужно делать в подобной ситуации: сжать чудом воскресшего брата в объятиях или бежать от него без оглядки.
Родственные чувства взяли верх, и он рванулся навстречу к Андрею, но тот повернул фонарик и луч от него упругой пружиной уперся в грудь Георгу, не давая возможности приблизиться. Андрей и при жизни-то не любил сентиментальных проявлений души, а после смерти и вовсе стал холоден. Георг сразу это почувствовал, успокоился, вытер с лица непрошеные слезы.
- Слушай, Андрей, но разве такое возможно? - недоуменно спросил Георг и отметил, что с удовольствием произносит имя младшего брата и готов повторять его снова и снова, лишь бы брат не исчез, как это бывает во сне, не растворился снова в небытии.
- Как видишь... - ответил Андрей и улыбнулся своей знакомой насмешливой полуулыбкой, которая иногда так раздражала Георга, а теперь стала вдруг такой притягательной и желанной.
- Это что, реинкарнация? - чувствуя себя глупо, спросил старший брат.
- В некотором смысле, да, - загадочно ответил Андрей и перешел к выполнению своей миссии. - Следуйте за мной.
Они пошли цепочкой друг за другом, словно по Дантову Аду, и проводник у них был подходящим к этой потусторонней, невыразимой реальности. Перед взором Георга маячил затылок, с детства знакомый. Он поймал себя на том, что пытается разглядеть над головой брата если не нимб или ангельское сияние, то хотя бы какой-нибудь ореол, но ничего такого не увидел. Воскресший брат походил на обыкновенного человека, даже одежда на нем была та самая, которую он носил при жизни. Потертая кожаная куртка с глухим воротником, джинсы, замшевые туфли. Это было странно. Георг хорошо помнил, как эту куртку вместе с другими вещами привезли из морга в узле. Мать и сестра Георга, разбирая узел, плакали... Теперь эта куртка весит в шкафу у жены Андрея, если, конечно, она ее не продала...
- Слушай, Андрей, а твоей Танюшке уже шестнадцать исполнилось. Совсем большая девка выросла...
- Я знаю, - бросил Андрей через плечо.
- Вот как... Да... еще двенадцать лет назад Лидия рассказывала, что ты якобы явился к ней как раз перед сорокадневными поминками. Стоял в дверях и смотрел. И ей совсем не было страшно. Словно так и должно быть: муж пришел навестить жену. Это все так и было?
- Да, я приходил попрощаться.
- Мог бы и нас навестить. Мать все глаза выплакала, чуть не ослепла. Сколько лет прошло, а она никак не может смириться с потерей... Недавно я от нее письмо получил. Ты знаешь, в последнее время она все больше утверждается в мысли о том, что ты не... ну, в общем, не умер, а сидишь в тюрьме, и дали тебе двадцать лет. Очень огорчается, что вряд ли доживет до конца твоего срока. Пишет, что единственное ее утешение на старости лет стали сериалы... Я как это прочитал, чуть не взвыл: какой же я подлец, думаю, бросил мать, уехал черт знает куда...
"А теперь, - подумал он, - с моим исчезновением у нее вообще потеряется всякий смысл в жизни. Второго удара она не переживет. Скажут - пропал без вести. Ужас!.."
Владлен шел за Георгом, ухватившись сзади за его куртку. Было слышно, как стучали зубы напарника.
"...А с другой стороны, - развивал тему Георг, - поскольку тело мое не будет найдено, может, это даст ей какую-то надежду, и она станет ждать. А значит - жить. Никто в мире не умеет ждать так, как матери. Будет выглядывать за шторку окна подслеповатыми глазами: не идет ли ее сыночек блудный? И так будет день за днем, год за годом, тоскливо и однообразно, пока смерть не прервет ее душевные страдания. Боже! пожалей хоть Ты мою бедную несчастную маму".
- Что такое "сериал"? - неожиданно спросил Андрей.
- Ты разве не знаешь?.. Хотя конечно... тебя долго не было. Здесь порядком все изменилось... Сериал - это такая телевизионная душещипательная пурга без конца и края... преимущественно латиноамериканского производства... Да! Мы разбирали твои бумаги... Нашли твои стихи, написанные от руки. И армейского периода и до. Я их перепечатал на машинке. Хотел потом переплести в виде книжечки, сделать обложку... вставить туда твои иллюстрации к стихам. Короче, все чин чином... и приурочить это к твоему десятилетнему юбилею со дня... смерти. Но все руки не доходили, ты уж прости...
- Пустое это... - равнодушно ответил младший брат. - Не стоило и стараться.
- Андрей, я все могу понять, даже реинкарнацию, но мне непонятно одно как ты оказался на этом корабле?.. Да еще среди его хозяев, этих - джентри. Вот что, Андрей, поедем домой, на родину, вот мама обрадуется... Ну что тебя держит здесь? Тут не чисто... Ты должен меня слушать, я все-таки старший брат...
Их проводник издал смешок, от которого волосы на голове зашевелились.
- Андрей! - Георг рванулся вперед, волоча за собой Владлена. - Андрей, куда ты исчез?!
2
Вокруг них клубился туман - подвижный, изменчивый, пугающий. Андрей исчез как видение. Может, он и был всего лишь призраком?
- Это был твой брат? - прошептал Владлен.
- Да, младший. Он... погиб 12 лет тому назад. Черт! Он не может быть моим братом. Мертвые не возвращаются! Как ОНИ могли меня так провести... Меня, который никогда не верил в эту чушь!
- Но кто же он в таком случае?
- "Черный родственник"! мне следовало бы об этом догадаться раньше. И я, как малек, попался на их удочку. Расчувствовался, болван... Вот, значит, где им выдают электрические фонарики. Кстати, фонарик-то не простой. Это что-то защитное. Его лучом можно остановить слона. Или убить...
- Я тоже что-то слышал про них, - откликнулся Владлен. - Куда же нас завел этот "родственничек"? Знаешь, давай поищем лифты. Прямо сейчас: повернемся на 180 градусов - и пойдем обратно. Даст Бог, кривая выведет. А то больно здесь жутко, чисто склеп какой-то... Ой!
Прямо им в глаза ударил слепящий голубой свет. Заслоняясь руками, они пытались разглядеть источник света и возможной опасности. Наконец, когда глаза адаптировались, они сумели различить, что освещает их десяток фонарей типа театральных, расположенных квадратом, на вертикально поставленном каркасе. В прочем, все эти конструктивные особенности могут быть всего лишь игрой воображения, пытающегося адаптировать не виданное ранее с уже известным. Из потока света появилась фигура человека, роста невеликого, сложения если не хилого, то довольно хрупкого по сравнению с рядовым землянином. Человек приближался - черная аппликация на ярком фоне. Контуры слегка размыты, вроде как бы даже раздваивающиеся.
Свет фонарей внезапно стал более мягок, перестал резать глаза, и тогда осветилась полностью приближающаяся фигура, вернее, три фигуры. Теперь их было трое: один впереди, другие чуть сзади, как бы охраняя первого. Охраняющие были заметно выше ростом, типично земного облика. Все были одеты в черную униформу, покроем похожую на мундиры военно-морских сил Запада. Главный имел украшения типа серебряных аксельбантов. На правой стороне его мундира пламенела пурпурная восьмиконечная звезда. Может быть, это была какая-то награда типа ордена за боевые заслуги. Они так же тщеславны, как и люди, подумалось Георгу, значит, что бы там ни говорили о их сверхчеловечности, ни что человеческое им не чуждо. Значит, есть точки соприкосновения. Это вселяло надежду.
- Послушайте, - сказал Георг, выступая вперед и беря на себя инициативу переговоров. - Давайте поговорим без этих мистических выкрутасов.
Главный поднял руку. Орден его полыхнул угрожающим огнем. Значит, это все-таки не орден, а оружие, с тоской подумал парламентер.
- Ни шагу дальше, ни слова больше без моего разрешения, - произнес чуждый голос под черепной коробкой Георга. - Что ты хочешь? Разрешаю говорить.
- Верните корабль с людьми на Землю! - потребовал Георг, бледнея от собственной дерзости.
- Это невозможно. Задавайте другие вопросы. Не много.
- Кто вы?
- Не твое дело! - резко ответил человек с аксельбантами, которого Георг мысленно назвал "полковником".
Хорошенький диалог получается, подумал Георг, разглядывая "полковника".
На вид ему было лет 60, или 160 - все зависело от точки зрения на молодость и красоту. Тип лица - восточный. Кожа имела темно-оливковый оттенок. Глаза слегка раскосые, мудрые, но в них отсутствовала человеческая теплота.
- Для каких целей перевозятся люди?
- С целью создания новой космической расы.
- Расскажите это вашей галактической бабушке, - дерзнул перечить Георг, предчувствуя провал переговоров и потому пускаясь во все тяжкие.
Грозный джентри дернулся, как от удара. Лицо его исказила гримаса отнюдь не дружественная. Казалось, сейчас вырвется молния из сверкающих глаз высокого иерарха космоса и испепелит наглого землянина. Но внезапно, словно кто-то дернул за некую скрытую веревочку: джентри как бы переменился, его ротовая щель сложилась в подобие улыбки.
Случилось чудо. Неожиданно немногословный "полковник" разоткровенничался, словно получил неслышимый приказ вести себя повежливее. Но откровение это было не словесным, вернее, не голосовым - "полковник" не произнес ни слова, - а телепатическим. Это было словесно-образное послание в свернутом виде, которое, попадая к вам в мозг, разворачивается там во всю ширь, круша ваши прежние представления о мире и о вашем месте в этом мире. И тогда Георг и Владлен поняли следующее.
3
С незапамятных времен Логос, Божественная Высшая Сущность, сеет жизнь на пригодных для этих целей небесных телах, которые он сам же и породил в первоначальном акте Творения (под кодовым названием "Большой Ба-бах!"). Одним из объектов такого воздействия стала Земля. Миллиарды лет назад по средствам метеоритов сюда были заброшены семена жизни, споры, в которых содержались цепочки ДНК. Когда на планете установились благоприятные условия, эти семена дали всходы. Бурный всплеск жизни породил богатую флору, а затем и фауну.
Еще раньше зародилась жизни на планетах соседней звездной системе Центавра.
Родным солнцем джентри была звезда, которую мы называем Проксима, что значит, Ближайшая. Проксима Центавра - тусклый красный карлик. Вот почему на Земле джентри вели преимущественно ночной образ жизни.
Солнечную систему они начали осваивать в давние времена, когда человека еще не существовало как разумного вида. Именно джентри, собственно говоря, и возвысили один из видов обезьян до мыслящего существа. С помощью селекции и генной инженерии из ныне вымершего вида обезьян был выведен вид хомо сапиенс. Джентри нужны были разумные слуги, помощники, работники. В качестве таковых они создали и использовали новую породу существ.
Когда сверхраса Центавра вступила в Галактическое Сообщество, ей было указано на недопустимость использования в колониальных мирах разумных существ в качестве рабов. Пришлось джентри даровать человеку вольную. Так на одном небесном теле стали параллельно развиваться две разумные космические расы. Одна вела дневной образ жизни, другая - ночной. Дневная раса была дикой, звероподобной, некультурной. Колонисты с Проксимы, тонко телесные полуэфирные разумные существа, напротив, находились на очень высокой ступени развития.
Пищей для джентри служили овощи, пресные лепешки, сладкие печенья и свежее мясо без соли (сейчас они отказались от употребления мяса, полностью перейдя на вегетарианскую диету), для питья используют исключительно чистую родниковую или талую воду из высокогорных родников. В основном они обитали в Ирландии, на севере Италии и некоторых других странах Европы. (Впрочем, ни перечисленных названий, ни самих стран в те далекие времена еще не существовало.) Для них был характерен кочевой образ жизни, максимально приближенный к природе. Они не любят жары и яркого солнца, поэтому с наступлением лета откочевывали в северные районы. Табор сворачивал свой нехитрый скарб и уходил в небо. Полуэфирные тела джентри позволяют им перемещаться по воздуху, но для дальних перелетов они использовали семейные суда. Эти чудесные корабли, с мачтами и парусами, плыли по воздуху, как по воде, наводя на людей суеверный трепет.
Между собой джентри общаются в основном телепатически. Их скупая речь состоит из свистящих звуков и применяется лишь в случаях эмоциональных всплесков - восхищения, радости, горя.
При общении с людьми они часто используют свое умение изменять облик, что при хорошем знании местных языков и обычаев, позволяет им незаметно проникать в людскую среду. Их философия - философия кочевников: "движение есть общий закон жизни", они считают: ничто не умирает, все развивается циклически, периодически обновляясь и совершенствуясь, переходя из одной формы в другую. Эти постулаты, заимствованные человеком у бывших своих хозяев, легли в основу индийской религиозной доктрины о реинкарнации.
Прибывшие со звезды Проксима были столь могущественны по сравнению с хомо, что именовали себя джентри. Что приблизительно можно перевести как высшая раса.
Джентри занимают промежуточное звено в космической иерархии, находясь между грубо телесным человеком и сверхцивилизацией Духов. Они с легкостью могли бы уничтожить человечество как излишнюю, докучливую, весьма опасную породу, но боятся возмездия со стороны Высшей Сущности, Высшего Разума или Бога - назовите, как хотите, - которой (которому) подчиняется все созданные этой Сущностью разумные и неразумные существа во Вселенной.
Народ джентри можно отнести к тому же классу существ, о которых издревле слагались потрясающие воображение человека различные легенды, это гномы, эльфы, гоблины, карригены, лепрошены, сильфы и прочие, вплоть до элементалей, которые весьма зловредны и, вследствие своего примитивного уровня развития, занимают низшую ступень в иерархии эфироподобных существ.
Джентри в целом - высокообразованный, культурный народ. Однако общество у них строго кастовое. Раньше в основном это были земледельцы и пастухи (теперь, с производством искусственной пищи, надобность в подобных профессиях отпала, но хранители этих знаний живут). Весьма почитаема каста ученых-мудрецов. Основа и опора общества - каста рабочих. Но особым почетом в обществе джентри считается аристократический класс военных. Из его среды обычно выдвигается очередной глава табора, Кормчий, выбираемый сроком на 99 лет.
Однако в законные права на власть Кормчий вступает лишь когда его кандидатуру утвердят на Общем Слете, который проводится раз в четыре года. Верховодят Слетом Семь Великих Сестер, это они утверждают кормчих и вообще руководят жизнью всей Колонии, рассосредоточенной по Земле. А на вершине этой пирамиды господствует Праматерь. Таинственная, почти бессмертная она инвольтирует на всех и на каждого в отдельности, от нее исходит сила жизни. И смерти. Именно поэтому ее тщательно берегут и охраняют. Где находится ее резиденция, никто не знает, кроме Великих Сестер, которые ей прислуживают. Праматерь непорочна. Размножается по средством партагенеза. Раз в тысячу лет от нее отпочковывается Дочка, которая автоматически становится Праматерью. Поскольку две Праматери не могут существовать на одной территории, Дочка вынуждена переселяться с излишком народа в иные места обитания. Раньше это были другие земли, позднее - другие звездные системы.
По мере становления человеческого общества и его экспансии во все новые и новые земли, конфликты людей с джентри становились все острей. Случались даже тяжелые сражения, давние отголоски которых сохранились в ирландском фольклоре. Джентри, как пришлым чужакам, в конце концов, пришлось уйти в тень человеческой цивилизации, чтобы молодому птенцу хомо ничто не мешало развиваться. Иногда они помогают людям, иногда вредят, преследуя свои, узко расовые цели. Они построили форпосты на вершинах недоступных гор, где в хорошо оборудованных подземных жилищах продолжают исследования, а также хранят знания, накопленные за миллионы лет своего развития. Иногда они похищают людей, для проведения над ними опытов, иногда перемещают "сквозь время" для тех же целей.
Джентри давно овладели секретами магических технологий. Их летающие корабли не требовали никакого топлива (в человеческом понимании этого слова). Древние летописи относят этих таинственных существ к представителям "секретной федерации".
Но в целом они лояльны к сверхрасе хомо сапиенс. К этому их обязывает долг опекунства. Высшие Космические Иерархи заинтересовались любопытным, многообещающим гибридом, существом со звериной сущностью, но с искрой Божьего разума в башке, и повелело джентри присматривать за ним. Как оказалось, новый вид имеет уникальную приспособляемость. Он выживает и размножается в условиях частичной и полной изоляции, что является, безусловно, смертельным для других галактических рас, как то: гувов, тринтийцев, свентонов, хогро-торго и других. Человек уникален тем, что не умеет читать мыслей, то есть не наделен способностью к телепатии, за это природа в виде компенсации наделила его интуицией и неограниченной духовной свободой - свойствами мозга, в общем-то, неведомые для народа джентри.
4
Передавая информацию о человеческой так называемой свободе воли, о личностном восприятии жизни и смерти (когда человек умирает, ему кажется, что вместе с ним гибнет Вселенная), "полковник" презрительно улыбался (если это можно было назвать улыбкой), но Георг интуитивно уловил, что под гримасой презрения джентри скрывается плохо замаскированная зависть.
Действительно, насколько Георг смог постичь полученную информацию о социальной структуре народа джентри, а стало быть, и других космических рас подобного вида, они есть не что иное, как высокоорганизованные муравьи, объединенные общим нейроцентром. Имея коллективный разум, они не знают междоусобиц. Они могущественны в своей согласованности и целесообразности действий. Но в этом могуществе была своя ахиллесова пята.
Если нанести точечный удар по их коллективному мозгу, спрятанному под бронированным колпаком где-нибудь на дне океана или в космосе, или под землей, - то вся их цивилизация будет мгновенно уничтожена. В этом их коренное отличие от землян, которые, будучи даже частично уничтоженными, частично рассеянными по планете, все равно сохраняют свою жизнеспособность и успешно продолжают борьбу за выживание. Мало того, еще находят силы для ответных действий.
Вот почему, сделал вывод Георг, они с такой опаской относятся к военному арсеналу человечества. Несомненно, они бы постарались уничтожить нас, как потенциально опасного противника, если бы Высший Разум не наложил вето на такие действия.
Человек для джентри вместе с тем был объектом интересных исследований. Эта загадочная особь для джентри была непонятна своим подчас иррациональным поведением, пренебрежительным отношением к логике, тяге к абсурду как эстетической категории, жаждой личной наживы, к сексу, не преследующему целей деторождения, к авторскому праву и все, что с ним связано индивидуальная слава, почести и прочая, и прочая...
Уважение к правам личности, как и сами права личности, очевидно, им, старшим братьям по разуму, тоже неведомы.
Георг сделал запрос: зачем все-таки понадобилось Высшему Разуму взять под защиту и опеку столь дерзкого, агрессивного и неконтролируемого отрока, каким является новая земная раса? В чем, так сказать, сверхзадача этого опыта? В конце концов, уязвимость ментальных цивилизаций с лихвой перекрывается их распространенностью во Вселенной.
В ответ Георг получил подернутый туманом недосказанности, но, по сути, пугающий ответ:
Из глубин Вселенной надвигается враг такой интеллектуальной и физической мощи, что только рассеянное по личностям сознание новых землян сможет эффективно ему противостоять. "Кто этот враг, сие нам неведомо, но он грядет", - высказался словесно джентри.
Георг прочел в глазах "полковника" ничем не прикрытую ревность к новым землянам как к любимчику Мирового Разума. Лицо джентри сморщилось от обиды, как лицо младенца, готового заплакать. Георг был удивлен столь интенсивным проявлениям эмоций у существ холодных и рациональных.
Не о нем ли, об этом Вселенском Чудовище, повествует Библия. Может быть, не имея возможности обратиться к человечеству как к целому, Высший Разум через избранных им, так называемых пророков, обращается к миллиардам человеческим существам на личностном уровне, используя для этого "священные" книги. Библия, Коран и прочие "святые" писания воистину глас Божий, то есть глас Высшего Разума.
Может быть, продолжал думать Георг, потому что над обитаемыми мирами нависла угроза духовного и физического порабощения со стороны неведомого Дракона, Высший Разум в спешном порядке и занялся разведением и рассредоточением по планетам уникального разумного существа, именуемого человеком. Индивидуума в высшем смысле слова, яркая индивидуальность которого подчас ему же самому мешает жить спокойно. Но она же, индивидуальность, явится залогом победы в грядущих вселенских битвах с Мировым Змием. А он, Змий, уже, вероятно, готовит почву, укрепляет фундамент для строительства на нем своего Здания Власти. Псевдоколлективистские лжеучения, как отравленные жало, уже внедряются и будет еще внедряться в тело человеческой культуры с целью унифицировать человеческое сознание, обезличить его и, в итоге, окончательно его поработить.
Впрочем, Змий, скорее всего тут ни причем. Просто Разум предпочитает развиваться по шаблону, так хорошо зарекомендовавшему себя в деле создания высокоэффективных космических цивилизаций. Вот он и подсказывает сознанию идейки типа коммунистического псевдобратства, где Вождь, он же Отец Народов - суррогат коллективного мозга нации, а отдельная личность есть не более чем винтик.
Так было, но так уже не будет. Человек ступит на сцену Космической Истории и с его приходом начнется (собственно, уже начался) новый этап ее, Истории, развития. Маленький Давид - человек - победит Голиафа-Дракона, так сказано в Библии. Ибо Мировой Разум предвидит Будущее, если не сам его творит.
Тут Георгу пришла в голову интересная мысль, достаточно безумная, чтобы быть истинной, о том, что пресловутый Мировой Разум, быть может, сам же и породил Чудовище. Как средство от скуки. И как противоядие от раковой опухоли застоя, каковыми опухолями, быть может, страдают с виду благополучные космические цивилизации, а на самом деле давно ставшие импотентами в самом широком смысле этого слова. Воистину, неисповедимы пути твои, Господи, и дела твои! Аминь.
БЕЗДНА
Георг вынырнул из контакта и ухватился за реальность, как человек, чудом выплывший из стремнины, несшей его к водопаду, где бы он и сгинул. Пагубен для человеческого сознания телепатический контакт, ибо разрушает индивидуальную целостность восприятия мира. Все равно, как если бы человеку, с его ограниченным полем зрения, вдруг подключили фасеточные глаза стрекозы. И это еще слабо сказано. Перед глазами до сих пор мелькали фрагменты мыслеобразов, как стекляшки калейдоскопа. Чьих мыслеобразов? Своих, джентри или Мирового Разума, использовавшего "полковника" в качестве живого передатчика? Возможно, от этой раздвоенности восприятия, этого сеанса шизофрении раскалывалась голова и тошнило. А может, просто от переизбытка информации. С ним уже такое бывало, когда он любопытным юношей, приехав с родителями в Москву к родственникам отца, к дяде Владимиру и тете Ие, отправился с ними в Третьяковскую галерею. Обойдя всего два зала, юному Георгу стало плохо от колоссального впечатления, полученного созерцанием полотен великих мастеров. Поход закончился сидением на ступенях храма искусств в предобморочным состоянии: с бледным лицом, тошнотой, головной болью. Разумеется, он, как все творчески одаренные люди, был излишне впечатлительным, что называется без ограничителя, который спасает обывателя (вот почему он, обыватель, так часто равнодушен). Но, судя по плачевному состоянию Владлена, ему тоже пришлось перенести шок. Если бы Георг знал, сколь болезнен телепатический контакт, то ни за что не позволил бы джентри воспользоваться привычным для него способом общения - только аудиоконтакт! Это заметка на будущее. Впрочем, в будущем он не желал бы иметь ничего общего с общественными высокоорганизованными насекомыми.
- А они не очень-то вежливы, - сказал Владлен, массируя виски и болезненно морщась, - ушли, даже не попрощавшись. Ну и ладно, спасибо, что хоть купе нам предоставили.
Георг огляделся и вдруг осознал, что и в самом деле находится в четырехместном "купе". Для двоих - это было излишней роскошью.
- Ты не заметил, как они нас сюда доставили? - полюбопытствовал Георг, инспектируя взглядом помещение.
- Это было похоже на перемену кадров в кино, - ответил напарник, устраиваясь на мягком диванчике. - Только что, вроде, мы стояли перед ним, как перед прокурором. Потом сразу бац! - и мы уже в камере.
- Чудеса древних цивилизаций. Накачали нас информацией, аж из ушей прет, - пробурчал Георг и тоже стал устраиваться возле столика, что находился между диванчиками. - А вежливости ты от них не жди. Насколько я сообразил, понятия личности у них отсутствует или весьма условно. Они и нас-то, наверное, воспринимают как мобильный ощущающий орган Супермозга. Отсюда и соответствующее обращение. Ведь не станешь же ты обращаться к чьей-то руке или ноге: уважаемая рука или уважаемая нога!.. - Георг хохотнул. - Подобного обращения сподобился только "глубокоуважаемый шкаф" Антона Павловича Чехова.
- Послушай, - сказал Владлен, - я в этом ни черта не разбираюсь, я только понял одно, что они обещали доставить нас обратно на Землю, как только эта летающая посудина сядет на планету, и эти чертовы джентри выполнят свою миссию. Лично мне так было заявлено. Как думаешь, им можно верить?
- Полагаю, что можно... Меня, правда, смущает то обстоятельство, что ничего подобного этому обещанию лично я не уловил.
- Ты о чем думал, когда они тебе внушали всю эту хрень о Мировом Разуме?
- Да, собственно, именно о нем, Мировом Разуме, и думал... - растерянно ответил Георг и отметил, что они теперь стойко (а он и не заметил) перешли на "ты".
- А я думал только о детях и телеграфировал этому косоглазому только одно: когда вы доставите нас обратно домой?
- Понятно, - ответил Георг, - "Каждому свое"... А "полковник", словно Цезарь, - мыслил в два потока!
- Какой полковник? А-а, этот... А я назвал его - "штум-бан-фюрер".
- Да, есть в нем что-то от штурмбанфюрера. Но мы, кажется, немного ошиблись в отношении пришельцев. Ни такие уж они изверги, как нам казалось. Впрочем, еще не вечер, как говорится... Фашисты тоже, перед тем, как пустить эшелон евреев в газовую камеру, угощали их кофе, патефон заводили... А потом - пожалуйте в душ, господа евреи, одежду сложите в общую кучу, мы потом разберем...
- Георгий, у тебя привычка - так приободрить человека, чтобы он обделался со страху.
- Да ты что, я оптимист, хотя и умеренный. Это я пошутил. А если серьезно, то мы с тобой тоже выполнили важную миссию: от имени всего человечества и от себя лично вступили в дипломатический контакт с иным разумом, чего не удалось до сих пор дипломатам ООН. Встреча прошла, не скажу, что в теплой, не скажу, что в дружеской, но, несомненно, - в обстановке. Смею надеяться, что этот контакт кое-что повернул в их мозгах, в их Мозге. Может, угол зрения на человека у него сменился хотя бы чуть-чуть. И стал менее высокомерным.
- Это заметно хотя бы по тому, что они предоставили нашим телам удивительно мягкие лежанки, - смеясь, заключил Владлен, сбросил обувь и с удовольствием растянулся на диванчике. - Можно вздремнуть минут 600 до посадки...
- Поспать и я не откажусь, - ответил Георг, последнее время никак не могу выспаться по-человечески. Но перед сном неплохо бы чего-нибудь поесть.
Он оглядел столик и обнаружил на нем четыре пластиковые баночки, наподобие тех, в которых продается йогурт. На баночках из белой пластмассы имелись этикетки. На двух этикетках изображены были коровы, разбредшиеся на зеленом лугу и жующие сочную траву на фоне невысоких гор; на двух других водопад, низвергающий свои хрустальные воды в голубую бездну.
- Садись за стол, Владлен, я тут, кажется, обед обнаружил, - объявил Георг и с треском отделил баночки друг от друга, разломав соединение верхних крышек. - Это твоя пайка, это моя... хлеба, правда, нет, но, я думаю, и так обойдемся.
- Может, это тушенка, - предположил Владлен, разглядывая этикетку с коровой.
- Сейчас глянем, - Георг сдернул фольгу, закрывавшую верх баночки и увидел густую молочного цвета жидкость, пахнущую тонким цветочным ароматом. - Сгущенка?.. - произнес он разочарованно и стал искать ложечки, не пальцем же есть.
Ложечки отыскались в обеденном комплекте и даже салфетки не забыли рачительные хозяева судна. Или о еде позаботилась фирма "Переселение инк."? В таком случае она могла бы раскошелиться на что-нибудь более существенное, учитывая те огромные деньги, которые фирма получила с переселяющихся. А кстати, на чьих счетах осели эти бабки? Кто ими воспользуется, если все сотрудники фирмы меченные и тоже переселились в мир иной? А вот все ли? Возможно, сплавили шестерок, а тузы, такие как Марго, оставлены для более важной работы на Земле. Может быть, в них заложена другая программа. Марго резидент джентри, космическая Мата Хари, усмехнулся Георг, прислушиваясь к вкусовым ощущениям пищи богов. На вкус "сгущенка" очень напоминала аналогичный же продукт земного производства, только не была столь сладка. И еще чувствовалось, что белая масса была до предела насыщена витаминами и микроэлементами, необходимыми человеку. Сила так и вливалась в тело с каждой ложкой этого чудесного концентрата. "Сгущенка" пахла неведомыми травами...
Знакомый запах, подумал Георг, выскребая остатки питательной смеси со стенок стаканчика. Тут он вспомнил. Это же тот самый продукт, что щедрой рекой растекался по улице в то утро, когда они с Анатолием возвращались на машине из штаба ГО! Георг с любопытством взглянул на Владлена. Тот без претензий уплетал "сгущенку" и даже вылизал остатки языком, оставив на верхней губе белую полоску "усов".
- Ну как тебе космическая пища? - осторожно спросил Георг у напарника.
- Классный нектар! - довольным тоном ответил Влад, утирая рот и пальцы рук салфеткой.
Вот и рассеялась еще одна тайна пришельцев. И ничего идиотского в ней не было. Просто потерпел аварию или была сбита ретивой командой ПВО летающая бочка со "сгущенкой", предназначавшаяся для рациона питания переселенцев.
В другой баночке оказалась чистая ключевая вода. Вот таким был обед: скромным и питательным. Георг почувствовал, что сыт по горло, а желудок между тем совершенно не обременен. Очень полезное качество такой пищи. Пригодилась бы и в быту, не только в полете. Язвенникам, например... Да мало ли кому. Кришнаиты были бы в восторге. Но Георг не кришнаит и очень скоро ему захочется обычного мяса, пусть не столь полезного, зато вкусного. Его тело любило мясо.
Он распростерся на мягкой лежанке и вдруг обнаружил, что его тело, налившееся чудесной силой, захотело плоти. Его тело намекнуло разуму, что на соседнем диване, между прочим, лежит женщина, которая только притворяется мужчиной, а на самом деле... Разум проигнорировал плотские намеки. Разум скорбел о потере любимой, но тешил себя надеждой на чудо. Может быть, она жива?
- Слушай, Владлен, - сказал Георг, лежа на своем диване и глядя в потолок, где под прозрачными плитками пластика теплился мягкий янтарный свет, как раз для отдыха. - А ты знаешь, сколько времени понадобится, чтобы долететь хотя бы до ближайшей звезды?
- Понятия не имею... - ответил тот, уткнувшись носом в стенку, потом перевернулся на спину и с шоферской смекалкой сказал: - А вообще-то, смотря с какой скоростью лететь.
- Если лететь со скоростью света, - сказал Георг, приподнимаясь на локте, - что невозможно из-за увеличения до бесконечности всех величин корабля, то до ближайшей звезды - Альфы Центавра - мы доберемся примерно за четыре года по земному времени, то есть на Земле пройдет четыре года. На корабле, согласно релятивистскому эффекту, этот срок значительно сократится, не знаю на сколько, но, думаю, что не намного. Вряд ли эта баржа сможет развить субсветовую скорость. Если только это не замаскированный дворец Цирцеи, где время течет медленно - день за год. Я не знаю, сколько парсеков составляет расстояние от Земли до Гаммы Водолея, но, по-видимому, лететь нам придется очень и очень долго. Всю нашу оставшуюся жизнь.
- Не может этого быть, - сказал Владлен, ворочаясь на своем диване. Мне четко сообщили - прибудем к утру. Они еще особо подчеркнули, что важно прибыть на планету к раннему утру, когда только занимается заря. Заря новой жизни, сказал джентри. Это, говорит, явится своеобразным символом для переселенцев...
- Что?! - Георг вскочил и сел. - К какому еще утру? К утру по корабельному времени или к утру на планете? Ты что, разве не понимаешь разницы!
- Тьфу, черт! - тоже приподнялся Владлен с совершенно обалделым видом. - Как это я не подумал. Утро и утро... Но все-таки у меня сложилось впечатление, что речь идет о быстром прибытии. Я это чувствовал. Он же со мной не языком говорил, а картинки показывал. Как в кино.
- Хорошенькое будет кино, если мы в этом склепе проведем всю жизнь. Георг медленно улегся и постарался уснуть.
Напарник тоже долго лежал молча, потом спросил с надеждой в голосе:
- Георгий, может, ты ошибаешься? Ты все-таки художник, а не этот... астроном. Откуда ты знаешь про все эти суп... световые скорости и всякие там эффекты?
- Откуда? - отозвался Георг и усмехнулся. - Хм! Да я даже лекцию читал по астрономии...
- Про что лекция-то?
Георг повернулся на спину, заложил руки за голову по своей обычной привычке.
- Видишь ли, если бы не моя полная неспособность к математике, я, наверное бы, пошел в астрономы. Этим увлечением я обязан своему папане. Он любил астрономию, даже пятерку по ней имел в аттестате, я, кстати, тоже...
Моей настольной книгой с раннего, чуть ли не ползункового возраста была книга Перельмана "Занимательная астрономия". Когда я еще не умел читать, я ее просто листал, разглядывая картинки. Осилив грамоту, стал изучать свою книгу, как ревностный христианин читает Библию. С каждым годом она становилась мне все понятнее, но таинственная притягательная сила ее не ослабевала. Позже я стал срисовывать с книги лунные кратеры, разные графики и диаграммы, как то: строение и сравнительные размеры планет Солнечной системы, сколько весил бы человек на различных планетах и прочая. Потом принялся за чертежи ракет. И вот, дошло до того, что однажды я прочитал свою первую - она же и последняя - лекцию по астрономии.
Напротив нашего дома, когда я жил еще на Урале, в городе Серпо-Молотове, и было мне 15 лет, располагалась детская площадка. Формально она принадлежала школе, в которой учились дети с отставанием в умственном развитии. Короче, УО, как говорил еще Иван Семенов. УО-школа находилась в конце квартала, а здесь у них был своего рода летний пионерский лагерь в городе. Но бывало, что не только пацаны собирались здесь со всех окрестных домов, но и взрослые, в основном пенсионеры, послушать лекцию о международном положении, которое, как всегда в ту эпоху, было напряженным. В общем, отдыхали все, кому некуда было податься, даже иногда сами хозяева площадки - уошники.
Однажды их, УО, руководительница прознала о моем увлечении астрономией. Как прознала, не ведаю. Впрочем, мы, всей улицей ошивались на этой площадке с утра до вечера, так что узнать увлечения мальчишек, не составляло труда для опытного педагога. В те годы мы не прятались по подвалам, не нюхали клей... В те годы каждый из нас чем-нибудь увлекался дельным. Юрка Конев занимался спортом, Саня Тимкин, по прозвищу химик, соответственно увлекался химией, формулы так и отскакивали от его зубов. Потом мы увлеклись самолетным и ракетным моделизмом. И как общее увлечение середины века радиоконструирование.
Короче, предложила она мне прочесть лекцию по астрономии и космонавтике. Космонавтика тогда была царицей прикладных наук. Вот так, не больше и не меньше - лекцию. Мне, пятнадцатилетнему мальчишке. Я, естественно, согласился и побежал домой приуготовляться к сей важной миссии. Собственно, готовиться тут особо и не было нужды. Я знал азы астрономии назубок, а большего им, УО-школьникам, и не надо. Я извлек из своей заветной коричневой папки давнишний чертеж какой-то кривобокой ракеты с двигателем на жидком топливе - тоже, знаешь, азы ракетостроения - и побежал обратно на площадку.
Начинался прекрасный летний день, никого из приятелей еще во дворе не было, кроме моих слушателей. Они сидели на лавочках вокруг большого деревянного стола с изрезанной нашими ножами столешницей. Было их человек до десяти, все как близнецы-братья-сестры: круглые мордочки, тугие шелушащиеся щеки, слюнявые рты, растянутые вечной счастливой улыбкой, маленькие поросячьи глазки с красноватыми веками почти без ресниц. Они были на одно лицо.
Я выразил сомнения, поймут ли они содержание моей лекции. Учительница, сидевшая с ними, ответила, что они понятливые. Ну, хорошо, сказал я и уселся во главе стола. Поскольку это было мое первое публичное выступление, я все безбожно перепутал: весьма непоследовательно начал с того, чем следовало бы заканчивать. Не забыв упомянуть о достижениях советской космонавтики, я добросовестно стал объяснять им принцип реактивного движения и устройство ракеты: от двигателя с соплом и далее к бакам с топливом и окислителем. "А вот это, - говорил я, - кабина космонавта, выше находится парашютный отсек, это - головной обтекатель. Вот такова схема ракеты".
Потом я углубился в историю и сказал несколько слов о зарождении астрономии и становлении ее как науки. Тут учительница перебила меня и продемонстрировала мне методы работы с детьми вообще и УО в частности.
Главным в этом методе было умение правильно поставить вопрос и постараться очень просто на него ответить. Несколько таких вопросов-ответов составляют блок информации, которую легко усвоить и запомнить.
"Скажи нам, пожалуйста, - обратилась учительница ко мне, - для чего нужна эта наука - астрономия?" Она хотела знать утилитарную ценность науки, которую я боготворил и считал самоценной. Интуитивно я чувствовал громадную пользу для человечества от этой древнейшей науки о звездном небе, но ясно выразить свои мысли не мог. И я брякнул первое, что пришло в голову и сорвалось с языка.
Я сказал: "Ну вот взять, например, Солнце, оно ведь не будет светить вечно. Когда-нибудь, через миллиарды лет, оно погаснет. И это тоже изучает астрономия".
Учительница сказала громко: "Итак, дети, повторяйте за мной! Астроно-о-о-мия... нужна-а... для того..." - "...нужна-а-а для того-о...", хором повторили дети. "...ЧТОБЫ ЗНА-АТЬ, КОГДА-А-А.... ПОГА-А-СНЕТ... СО-О-ЛНЦЕ-Е..."
"... когда-а-а... пога-а-снет... Со-о-олнце-е-е...", - хором пропели голоса.
Я был шокирован. У меня в глазах день померк, точно действительно гасло солнце. Я остолбенело смотрел на этих бодреньких ребятишек с красными слезящимися глазками, с маленькими лобиками на одинаковых физиономиях с коротко стриженными волосами, на толстенькие их тела с болтающимися под лавкой ножками, и думал... Нет, я не думал. Я мысленно стонал: "Ну нет же, черт побери! Ведь это же не главное... Ерунда все это... Ну как мне объяснить им, ей... что такое АСТРОНОМИЯ?!! А потом я понял, что...
- Ты что? - спросил Георг, услышав как зарыдал его спутник.
- Деток жа-алко-о-о! - ответил сквозь рев Владлен и стал сморкаться в салфетку. - Как они там без меня?!
Георг хотел было спросить, чьих, собственно, детей воспитывал его товарищ по несчастью - своих, от первого брака (если он был) или взял с готовым "приданным". Скорее, последнее. Потом передумал. Не нужны ему чужие заботы, так никаких нервов не хватит. У него своих проблем хватает...
Он уже проваливался в темный колодец сна, когда Владлен тихо сказал, как бы оправдываясь: А может, оба утра как-нибудь да совпадут. Ведь у них техника - не нам чета! Это на наших таратайках лететь нужно годы и годы, а для них это - раз плюнуть. Как ты думаешь, а?
- Дай-то Бог, - ответил Георг из колодца и отпустил канат, связывающий его с реальностью.
СОН
Где был вчера камень, там нынче яма.
Лермонтов, "Герой нашего времени"
Георг стоял у обочины, а они все шли и шли по высушенной жарким солнцем дороге, поднимая пыль до неба. Колонна растянулась до самого горизонта. Их было много: тысячи и тысячи, в потрепанном обмундировании, многие - без сапог. Лица солдат были усталыми, губы потрескались, глаза потухли. На обозах, на носилках везли и несли раненых. Но покалеченных было столько, что на всех носилок не хватало, и тогда бедолаг несли на развернутых плащ-палатках или просто на плечах и руках товарищей.
От колонны отделился и подошел, прихрамывая, штаб-ротмистр, попросил табачку. Георг отдал пачку сигарет, чтобы хватило всей братии. "Благодарствуем, - прошипел воин, едва шевеля губами, покрытыми струпьями и пыльно-черной коркой. - Хороший табачок, - сказал он, садясь на пригорок и жадно затягиваясь. - Еще, поди, довоенные... Давненько я цивильных не курил, у нас все махра да махра..." Он попытался улыбнуться. Корка на нижней губе лопнула, на подбородок потекла алая струйка крови. Они еще живы, подумал Георг, у них еще есть кровь, а на вид будто мертвы.
- До Рифейских гор далеко? - спросил штаб-ротмистр окрепшим голосом.
- Верст 300 с гаком, - подумав, ответил Георг. - А вы, значит, так и будите отступать аж до Рифейских гор?
- А что делать? - нахмурился офицер. - Теснит Змей проклятый, продыху не дает. Мы уже потеряли двенадцать легионов, а битва еще только началась...
- А как же союзники?
- А что союзники... Они тоже несут огромные потери. Транспорт с их провиантом подбили, а нашу пищу они есть не могут - мрут как мухи. Полковника ихнего убило, а без него они как воины копья ломаного не стоят. Спасибо наши кирасиры вовремя подошли, а то бы в живых-то никого не осталось... Каких орлов положили! Из всего кирасирского полка почитай с десяток молодцов осталось...
Затряслась земля - это промчалась конница. Кони тяжелые, рослые, да и воины подстать - высокие, торсы закованы в стальную броню, перья на побитых шлемах гордо развевались на ветру. Последней пронеслась лошадь без всадника, точно призрак, белая грива колыхалось, длинная, как знамя, глаза сверкали звездами первой величины.
Э-эх, ребятушки! - штаб-ротмистр притронулся к своей фуражке, отдавая честь, потом смахнул с глаз набежавшую слезу.
Молча они смотрели, как 12-й уланский, драгуны и 8-й гусарский уходили на восток, где небо еще было светлым. На юго-западе же все было поглощено мглой, озаряемой временами далекими вспышками не то молний, не то разрывами. Оттуда, из этого темного фронта, доносились отдаленные раскаты. Словно некие великаны ворочали и кидали гигантские каменные валуны, и те сталкивались друг с другом.
- Кстати, об ИХ продовольствии... - сказал Георг. - Вот возьмите, это сгущенка и родниковая вода.
Штаб-ротмистр истово благодарил, снял фуражку и набил ее доверху пластмассовыми стаканчиками. Первым делом, проткнув пальцем фольгу, стал торопливо хлебать воду.
Прошел отряд арбалетчиков, за ними, семеня короткими ножками, поспешали карлики-бомбисты в смешных своих колпаках и белых гетрах.
- Вон, гляди, как раз ихнего полковника везут, - воин вытер рукавом подбородок и указал грязным пальцем на колонну.
Мимо проплыла повозка на магической подвеске. Лицо полковника напоминало лакированную маску из темно-коричневого дерева. В районе глазниц виднелись тонкие длинные раскосые полоски: веки без ресниц смежились, навсегда укрыв мудрые глаза джентри. Черный мундир его покрылся слоем серой дорожной пыли. Один конец аксельбанта был оторван, серебряный шнурок свесился с носилок и болтался в воздухе. Сухонькие муравьиные лапки джентри были сложены на груди по христианскому обычаю. Четверо рослых эльфа в мундирах с золотыми шевронами и с зажженными фонарями в руках составляли почетный эскорт покойному.
- Хороший был че... эльф, - сказал штаб-ротмистр, крестясь. - Не человек, но душу имел. Солдаты его любили. Строгий был, но справедливый. И труса не праздновал. Когда пятая колонна противника прорвала их редут, он лично возглавил атаку и погиб, как герой. Ядро насквозь прошибло его хитиновый панцирь, но он еще два часа после этого продолжал командовать войсками. Умирая, так сказал мне: ребята, говорит, человеки, на вас вся надежа...
- Я знал его, - тихо молвил Георг, провожая взглядом повозку, потом вновь повернулся к офицеру. - У меня к вам вопрос... У этого полковника в адъютантах служил мой брат - Андрей. Может, слыхали о нем? Меня тревожит его судьба: жив ли он, мертв?
- Кажись, пропал без вести, ответил штаб-ротмистр, кряхтя и разминая больную ногу. - Но наверное сказать не могу. Архивы-то сгорели, вместе с полковыми бумагами. Там такое чертово пекло было... Ну ничего, - пробормотал воин, со стоном вставая на ноги, - все одно мы Поганому хребет-то переломаем, дай срок. Нам бы только Давыда сыскать, тогда и Воинство Небесное не понадобится.
- Какого еще Давыда?
- Да, сказывают, только он знает, как одолеть Голиафа. Видать, шибко толковый мужик... нам бы его в командующие.
- Ротмистр, вы разве не знаете, что битва Давида и Голиафа - это аллегория? Давид - это Ум и Воля. В нашем случае - воля к победе, и эти качества нигде, кроме в себе самом, отыскать невозможно.
- Аллегория, говоришь, - хмыкнул офицер, почесывая влажные от пота волосы. - Ну тогда еще не все потеряно. Ума и воли нам не занимать. Вот только дойдем до Рифейских гор, укрепимся там - приказ есть приказ - и зададим жару Змею Поганому. Значит, верст 300, говоришь? А по моей карте должно быть около пятидесяти. Что за притча!
- Врут ваши карты, выбросите их, - посоветовал Георг, испытывая неловкость перед воином.
- То-то я смотрю... должно уж предгорье начаться, ежели по карте-то, а вокруг все поле и поле... Я бы этим картографам руки оборвал. Третьего дня, согласно маршруту, должны были выйти на старую римскую дорогу, виа милитарис... Мы сунулись эскадроном, а там болота да топи. Я Вертлявого своего потерял. Это коняга мой, замечательный жеребец был... Стали мостить гати, но все одно обозы наши завязли, пушки на дно пошли... Ну ничего, - еще раз проговорил офицер и желваки на его скулах напряглись. - Мы еще отомстим. В конце концов, наша возьмет. Бонапарта бивали, Гитлера-собаку побили, Бог даст и Третьего Антихриста разобьем. Тем более, что ты говоришь - Давид завсегда с нами. Ну, бывай! А насчет брата скажу одно - верь. Пропал без вести, это еще не значит - убит. Верь!..
Рев дизеля заглушил слова воина. Лязгая гусеницами, мимо прополз тяжелый танк Т-52. С десяток телег поездом волочилось сзади, привязанные тросом к его корпусу. Железный зверь рычал мотором, изрыгая в горячий воздух сизые струи выхлопных газов.
Штаб-ротмистр помахал кому-то рукой. Из потрепанной шеренги выскочил бойкий паренек в звании портупей-юнкера, подбежал, четко козырнул.
- Слушаю, вашбродь!
- Ну-ка, юнкер, помоги... - сказал собеседник Георга и вскинул руку.
Юнкер с готовностью подставил плечо старшему товарищу.
- Прощай, мил человек! - прохрипел раненый офицер.
- Храни вас Бог, - ответил Георг.
Бойкий паренек и штаб-ротмистр - сильно хромая, придерживая под мышкой картуз с баночками, - побежали к одной из телег с вихляющими деревянными колесами, раненый неловко запрыгнул на нее, руки товарищей подхватили его. Караван удалялся, а солдаты все шли и шли и не было им числа...
У Георга защемило сердце от боли, и тут из соседней деревни заголосил петух. "Выспался", - сказал кто-то из солдат и все засмеялись, несмотря на усталость. Красивая медсестра, шедшая среди раненых, посмотрела на свои часики и сказала чистым голосом: "Девять часов ровно". И опять заголосил петух. И тогда Георг проснулся.
- Где это мы, в курятнике? - сказал Владлен, продирая глаза.
Он, как и Георг, уснул не раздеваясь, хотя все постельные принадлежности в купе имелись. Часы, оставленные Георгом на столике, неистово кукарекали, аж в ушах свербело. Хозяин часов поднялся, нажал кнопочку - выключил крикливую электронику. Будильник заткнулся и сразу стало слышно, как топают ноги где-то наверху, где-то сбоку и внизу. Везде. Сотни пар ног шаркали по пластику пола, проходя мимо их купе, стучали по железным ступеням. Где-то волокли нечто тяжелое, и оно грохотало по ступеням и поручням. Надсадно гудели грузовые подъемники. Георг и Владлен прислушивались к таким желанным шумам, боясь поверить своему счастью.
В дверь резко постучали костяшками пальцев.
"Да! Открыто!" - гаркнули они одновременно.
Дверь распахнулась и в купе заглянула сначала кудрявая головка девушки, а потом и сама девушка, одетая в форму бортпроводницы галактического флота. Так, во всяком случае, определил Георг.
- Господа пассажиры, - сказала она торопливо, - мы уже прибыли к пункту назначения, пожалуйте на выход.
- Мадемуазель! - крикнул Георг, выпархивая из купе вслед за Владленом и проводницей; в коридоре он остановил кудрявую вопросом: - Нас обещали вернуть на Землю. Вы в курсе, когда будет обратный рейс?
- Ой, вы знаете, я не знаю... - очень понятно и знакомо ответила кудрявая. - Вы проходите, пожалуйста, на улицу, там сейчас митинг начнется. Будет присутствовать все начальство, с ними и решите ваши проблемы.
В одной руке проводница держала металлический совок, в другой разлохмаченный веник, и этим веником она демонстративно стала выметать пол у ног Георга. Волей-неволей пассажирам пришлось выметаться из коридора. Георг и Владлен направились к выходу со слегка поколебленной уверенностью и влились в нестройные ряды переселенцев, спешащих к выходу. На этот раз давки не было. Все было чинно, благородно. Большая часть пассажиров уже покинула борт корабля. Остались лишь те, кто всегда имеет обыкновение плестись в хвосте событий. Среди опоздавших, как это ни странно, оказалась и вчерашняя знакомая дама из купе Инги. Она важно шествовала по коридору, выставив вперед свою тяжелую грудь, зажав пухлой рукой маленькую сумочку. Впереди нее, нагруженный какими-то тюками, мелкой рысью семенил унылый субъект в очках. Вернее, без очков уже, и потому натыкался он на все выступы и углы. Позади всех волокся предполагаемый муж дамы - лысый брюнет. Он опять потел и отдувался. Два чемодана, связанные веревкой за ручки и переброшенные через плечо, колотили мужчину в грудь и спину. Третий и четвертый чемоданы не позволяли бедняге вытереть трудовой пот с лица. Непохоже было, чтобы этот человек имел сердечную недостаточность, как об этом сообщала его жена. Очевидно, она умела врать также рефлекторно, как и дышала.
- Додик, шевели ножками резвее, - бросила она человеку с чемоданами, полуобернувшись. - Из-за тебя мы вечно опаздываем. Сейчас расхватают все такси, и мы опять останемся с твоим носом.
Встретившись у выхода с Георгом, дама обворожительно улыбнулась.
- Доброе утро, нашли свою красавицу? - поздоровалась она и скользнула взглядом по фигуре Георга, будто намеревалась своим взглядом срезать все пуговицы с его костюма.
- К сожалению, нет, - ответил Георг, вымученно улыбнувшись и машинально проверяя, на месте ли его брюки.
Он галантно пропустил даму вперед себя.
- Не беда, - ответила та и кокетливо поправила прическу, - здесь достаточно интересных женщин... Додик, догоняй! А то потеряешь жену... крикнула дама уже не оборачиваясь, оставляя после себя ароматный привет от Франции.
УТРО НОВОГО ДНЯ
Медленно ступая по гулкому металлу, они спустились по широкому наклонному трапу и вошли в розовое утро нового мира. Ноги по щиколотку утонули в высокой траве. Странная это была трава - стебелек к стебельку, как ворс ковра. Казалось, что идешь по пружинисто-мягкому паласу. И только присмотревшись внимательно, можно было понять, что странный покров не является травой. Это был мох. Великанский мох, изумительного зеленого оттенка. Зеленый цвет господствовал повсюду. Они высадились на зеленую планету!
Обширную поляну, в центре которой стояла их космическая баржа, зеленым кольцом охватывал лес стройных деревьев - толстых, как баобабы, и очень высоких, с развесистыми кронами, напоминающие пальмовые. Правда, сходство это было весьма отдаленным. Такое поспешное, грубое сравнение продиктовано стремлением отождествить неведомое с чем-то знакомым. Ближе к лесу пальмообразных деревьев поляна утопала в папоротниковых зарослях, высотой достигавших в рост человека. Как-то непроизвольно вспоминалось детство, прогулки по лесам, по веселым его полянам - ярким, солнечным и тенистым, заросшим папоротником.
Высокое чистое небо в зените тоже имело зеленоватый оттенок, сгущавшийся в сторону предполагаемого запада. А на предполагаемом востоке нежной зефирной розовостью занималась заря. Над горизонтом поднимался искаженный рефракцией огромный малиново-лимонный диск солнца. Чужого солнца! Несмотря на ранний час, жар восходящего светила уже начинал ощущаться.
- Вот и совпали оба утра! - воскликнул Владлен. - Как и было обещано... Красотища какая, а! А воздух - густой, хоть ломтями режь!
- Да, - ответил Георг, - похоже на рай до грехопадения.
Он расширил ноздри, глубоко вдохнул, в буквальном смысле слова, неземной аромат - тонкую смесь незнакомых запахов. Это не была тяжелая, вызывающая аллергию ударная смесь цветущего земного леса. Напротив, запахи были шелковисто нежными, ненавязчивыми. И явно не цветочного происхождения. Это удивляло. На Земле такая поляна пестрела бы цветами. Впрочем, может быть, сезон цветов уже закончился? Но ведь даже осенью можно встретить поздние цветы. А тут, к тому же, осенью и не пахнет. Тут, судя по всему, климат тропический или, по крайней мере, - субтропический.
И еще один факт отметил Георг. В лесу стояла странная тишина. Но так не бывает. Обычно щебечут птицы... Вот оно что! В лесу не было птиц. Ни в воздухе, ни на деревьях, нигде. Их не было - этих непоседливых пернатых, чьим гомоном, трелями, свистом обычно наполнен земной лес.
Видовая скудость флоры и фауны, очевидно, объяснялась молодостью этого мира. Георг оглядел еще раз этот тихий и, наверняка безлюдный, зеленый мир и ему захотелось пожить здесь какое-то время, насладиться одиночеством и тишиной, весьма способствующим творчеству. Но об этом мечтала его душа, а умом он хорошо понимал, что никакого покоя он здесь не найдет. Будет изнуряющая тело работа.
Очень скоро застучат топоры, зазвенят пилы, упадут первые деревья; загудят, зарычат моторы машин и тракторов и другой техники, которую доставили вместе с переселенцами. И начнется Новая Великая Стройка. А он уже не в тех летах, когда легок на подъем и полон энтузиазма покорить природу. Он уже не хочет ничего и никого покорять. Все, что ему нужно - это тишина мастерской. Молодой мир - для молодых. Здесь ему нет места.
Между тем, церемония началась. Переселенцы сгрудились плотной толпой возле корабля. Нижний конец трапа медленно поднялся и замер параллельно земле, образовав ровную площадку. Теперь на трап не смог бы запрыгнуть даже самый ловкий землянин. Ну, разве что, кто-нибудь его подсадит. На эту, возвышающуюся над толпой площадку, как на трибуну, вышел живехонький "полковник" со своими телохранителями. Позади всех, в самом проеме огромного люка, поигрывая фонариком, стоял Андрей. Георг напряг зрение, всмотрелся. Да, вне всяких сомнений, это был он, его брат. "Полковник" ждал, когда умолкнет толпа, и подтянутся разбредшиеся по поляне отдельные человеческие особи. Пурпурная звезда на его груди горела ярко, несмотря на дневной свет. Глаза джентри наглухо скрывали черные очки-консервы.
Георг с Владленом стали пробираться поближе к трапу. Как только они увидели, что путь к возвращению затруднен, их души охватило волнение: не собираются ли их бросить здесь вместе со всеми. Стоявшая впереди женщина подняла руку, привлекая внимание "полковника". Это была все та же особа, уже знакомая Георгу. Она, как всегда, была активна и желала быть первой.
- Скажите, уважаемый! - вскричала она зычным голосом. - Далеко ли до города? И какой транспорт ходит отсюда?
"Полковник" поднял руку, - и все смолкли. Он открыл свой маленький ротик, вовсе не предназначенный для ораторства. Все ожидали услышать нечто похожее на птичий щебет, но голос джентри, очевидно, усиленный потайными микрофонами, неожиданно мощной волной прокатился над толпой. Низкий спокойный голос, но хорошо слышимый за полкилометра:
"Постарайтесь понять то, что мы вам скажем. Здесь нет транспорта и нет дорог... И городов тоже нет..."
Все стали многозначительно переглядываться друг с другом.
"...Вам самим придется проложить на этой земле дороги и возвести города. Отныне эта земля принадлежит вам. Взгляните на окружающий вас мир. Он чист и прекрасен, и он безраздельно ваш. Постарайтесь не превратить его в свинарник. Плодитесь и размножайтесь во славу Разума и Добра. Любите друг друга и уважайте законы, которые мы вам дадим. Сначала вам будет трудно, но вы справитесь. Среди вас есть люди всех специальностей: врачи, инженеры, строители, землепашцы, металлурги, кузнецы, ткачи, ученые, учителя..."
- А бухгалтеры нужны? - выкрикнул кто-то и другой робкий голосок добавил: - И библиотекари?
- Говно будете выносить с фермы, - сказал какой-то остряк. Толпа развеселилась.
"И бухгалтеры-счетоводы нужны будут в первую очередь, и библиотекари... - загрохотал голос джентри. - Мы привезли с собой огромное количество книг по всем отраслям человеческих знаний. Берегите и преумножайте эту бесценную мудрость. И летописцы вам понадобятся. С первого дня вы должны начать летопись истории Новой Земли..."
Георг вдруг остро осознал, что он оказался причастен к величайшему историческому событию, равного которому трудно что-либо сопоставить. Людям, здесь собравшимся, предстоит стать родоначальниками новой звездной расы. Их имена занесут в летописи, дети и внуки приукрасят дела их и обожествят образы их. Появится еще один эпос, может быть, столь же величественный и нетленный, как Махабхарата, Ригведа, Старшая и Младшая Эдда... С благоговейным трепетом далекие потомки будут прикасаться к хрупким манускриптам с древними письменами, понятными только узким специалистам по мертвым языкам.
У Георга вдруг взыграло тщеславие: хорошо бы среди былинных героев эпоса значилось и его имя. Здесь он станет первым художником, воистину Первым! Ох, велик соблазн! Недаром же Цезарь говорил: "Лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе". А что? Разве он так уж стар? Его дед и бабка приехали в чужой для них город Серпо-Молотов, будучи на пять, а то и семь лет старше теперешнего возраста Георга. В 50-м году будущих отца и мать Георга освободили от сталинской каторги и разрешили поселиться в Серпо-Молотове. Николай Колосов вызвал своих родителей. Всей семьей строили дом, обжились...
Но быстро угас огонь честолюбивых помыслов: вспомнилась престарелая мать, Инга... жива ли она? Нет, ему домой надо, домой!
- Позвольте! - опять закричала знакомая дама. - Мы так не договаривались! Нам это место разрисовали как курорт. А здесь, оказывается, нет даже приличной гостиницы. И, я подозреваю, даже неприличной гостиницы нет. Кругом дремучий лес! Куда вы нас завезли?!. Додик, собирай чемоданы, мы едем обратно.
Георг и Владлен моментально присоединились к стихийно возникшей оппозиции, надеясь, что создав мятежную коалицию, они перетянут на свою сторону всех недовольных, которые, несомненно, появились в нестройных рядах переселенцев. Но их никто не поддержал. Тогда вперед вышел Владлен с тем, чтобы напомнить "полковнику" о данном им обещании. Говорить приходилось, высоко задирая голову, что не способствовало укреплению чувства собственного достоинства.
- Вы же лично дали мне слово, что вернете нас на Землю! - сказал Владлен максимально требовательным голосом, но продолжал себя чувствовать попираемой ногами букашкой.
"Полковник" недовольно скривил тонкий рот, словно ему в лицо попал оскорбительный плевок, потом заставил себя саркастически улыбнуться.
- Я ЛИЧНО, ничего подобного сказать вам не мог, - без всякой жалости в холодных глазах прокаркал джентри. - Вероятно, Ваше болезненное личное сознание породило утешительные образы.
У Владлена на глаза набежали слезы. Он стал машинально ощупывать себя в поисках монтировки. Георг оценил расстояние до платформы-трибуны, ее высоту над землей, свои силы. Однако, несмотря на злость, он не потерял способность трезво мыслить, понял, что дурным наскоком, с голыми руками площадку не возьмешь, а только опозоришься. "Полковник", очевидно, прочел мысли Георга, но не только не отодвинулся к середине площадки, но, наоборот, подошел ближе, к самому краю. Тем самым, демонстрируя всем, что он держит ситуацию под контролем. Его звезда на фоне черного мундира горела кровавым пульсирующем светом, словно планета Марс на фоне космического пространства.
- Вот что, господа переселенцы, - сказал джентри спокойным голосом, но громко. - Сейчас мы расставим все точки над "i". Во-первых, за время нашего полета на Земле прошло 50 лет. Это к вопросу о возвращении...
Георга, как и многих других, это сообщение словно обухом ударило по голове. В один краткий миг он представил себе, как мама ждала последнего сына долгие годы, но так и не дождалась, умерла, и даже тело ее уже обратилось в прах. Отболело бедное сердце, все уже позади, впереди вечность... Но ведь болело же, болело! И в этом его вина. И если даже он когда-нибудь вернется, то застанет совершенно чуждый ему век и непонятный мир, где давно будут мертвы все его родственники и знакомые. Проклятый релятивистский эффект! Раньше об этом он читал только в книгах и думать не думал, что пресловутый эйнштейновский парадокс близнецов коснется его самого. Впрочем, именно потому "полковником" и были произнесены эти роковые слова, чтобы каждый понял - Рубикон перейден, мосты сожжены, и нет возврата назад.
- ...А во-вторых, - так же спокойно продолжал оратор (за это спокойствие его хотелось убить), - все вы болели неизлечимыми недугами, неизлечимыми для человеческой медицины, и каждый из вас должен был умереть. После того, как мы вас выявили, ваши организмы были перепрограммированы - не на смерть, а на жизнь. Более того, ваш организм полностью кондиционирован к существованию на этой планете. Так что считайте, что вы умерли и возродились для новой жизни...
Кто-то стал роптать.
- За все надо платить, - веско добавил джентри.
- Но мы-то вам ни чем не обязаны! - резонно возразил Георг "полковнику". - Мы на корабль попали случайно...
Джентри даже не взглянул на докучливого человечишку, но под черепом Георга тяжелыми камнями загрохотали слова: "А вас никто сюда не звал. Молите Создателя, что к вам проявили милосердие. Мы могли бы выбросить вас в открытый космос как террористов".
- Ясно, - сказал Георг, отошел от площадки и с раздражением сунул в рот сигарету, трясущимися руками щелкнул зажигалкой, прикурил.
Это был первый огонь, добытый человеком на этой планете. На лице "полковника" вновь отразилось неудовольствие, но он продолжил свою речь:
- И последнее. Меня зовут Хумет, звание - командор. Мое Командование назначило меня Верховным наместником этой земли. Я буду вести вас по жизни первые сто лет, пока вновь создаваемое общество не станет стабильным. Моя кандидатура обсуждению не подлежит. Попытки сместить меня с должности будут пресекаться самым жестоким образом. Сейчас вы разделитесь на отряды, численностью в среднем по 30 человек. Каждый отряд есть строительно-боевая единица. Назначение отряда: вести строительные работы, а также боевые действия, если в таковых возникнет необходимость. Такое разделение людей временная необходимость, с целью эффективного управления. На семьях существующих и будущих - это никак не отразится. Будут учтены все пожелания...
- Вот уж не думал, что на старости лет придется служить в стройбате, переживая горечь поражения, с сарказмом сказал Георг.
- А я, к сожалению, нигде не служил, - уныло сказал Владлен. - Как ты думаешь, отряды будут разделены по половым признакам?
- Полагаю, что да... в основном, - ответил Георг и с сочувствием взглянул на нового своего товарища.
- Нам бы надо держаться вместе, - сказал тот, отводя глаза в сторону. Жутко не хочется попасть в бабский отряд.
По всей поляне вдруг волной прокатился шипящий звук. Словно исполинское чудовище испустило дух. Но все быстро объяснилось: сработали пневматические механизмы шлюзовых камер корабля. Медленно открылись широкие пасти грузовых люков, выдвинулись тяжелые трапы, и из необъятной утробы космического парома с ревом поперла техника. Выкатывались колесные и гусеничные трактора, экскаваторы, с поджатыми стальными загребущими ковшами; три боевые машины пехоты, ощетинившиеся орудиями убийств. Выполз тяжелый гусеничный бронетранспортер. Замыкали шествие вездеходы, и несколько легких машин типа "джип" военного образца с открытым верхом. Выгрузили также различные материалы, а из отдельного грузового отсека - три малых вертолета типа "Стрекоза"!
Вот куда пошли денежки от продажи билетов, сказал себе Георг. А он-то представлял фирмачей обманщиками и рвачами. Тут, пожалуй, и спонсорские вливания были. Ибо все это стоит сумасшедших денег. И никакими билетами их не окупишь. К тому же, надо полагать, джентри помогли не только транспортом, но и кое-каким оборудованием.
Итак, вопреки своей воле, он все-таки стал участником эпохальных событий.
ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ,
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
Примечания автора:
(сноски)
1 Цитата из Набокова.
2 текст Е. Цветкова.
3 Перевод А. Арго.
4 Цитата из "Улисса" Джеймса Джойса.
5 Цитата из "Гамлета"
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги