Феодал. Том 5

Глава 12 Далеко идущие амбиции

— Остроградский отказался от суда? — удивлённо поинтересовался Склодский. — Это интересно, это… Можно рассматривать как нашу победу, но и сигнал насторожиться.

— Ты можешь просто порадоваться за барона, Лёнь? Вечно ищешь говно там, где его нет.

— В случае с Его Сиятельством это говно надо искать с лупой, — возразил богатырю лекарь. — Вся задумка с дележом феода была направлена на истощение графа, отвлечение его внимания от нас, но он отказался играть в эти игры, отдав фигуру. Я внимательно слежу за состоянием дел на переговорах. Кажется, консенсус между османами и Венецией скоро будет достигнут, и тогда Остроградский возьмётся за нас, я ведь прав, Владимир?

— Абсолютно, но это не ваша головная боль, а моя. Из того, что здесь написано, вас должно интересовать, как выгодней продать трофейный кусок феода и на что в первую очередь пустить деньги. Давайте это и обсудим…

— Наша доля в смольницком пироге — 40 000 гектаров. С учётом возможностей и закредитованности наших соседей мы сможем продать эту землю за 4 миллиона рублей, — доложила Марина. — Я немедленно займусь этим вопросом и начну оформление бумаг.

Обычно земля — это краеугольный камень любого аристократа, показатель его могущества. Это если играть по правилам. В моём случае всё несколько по-иному устроено — земли навалом, а вот денег не очень. Межмирье с его новыми возможностями давали простор для фантазии, но, чтобы её пустить, в дело нужен капитал, и немаленький.

«А также население. Безоговорочно преданное и высококвалифицированное».

Концепция грубого ручного труда уйдёт с момента, как глипты освоят большинство мелких команд. Уже шла экспериментальная программа с метровыми и полутораметровыми экземплярами, у которых ладони более приспособлены под это. Жалко Потап так рано нас покинул, он бы точно был рад поучаствовать…

В связи со всем вышесказанным самый правильный выбор — продать землю, а своё внимание переориентировать на вербовку людей и заработок денег. Мои люди уже достаточно компетентны, чтобы вести более сложные проекты.

— Сроки в этот раз — 1 год. Предстоит ещё больше работы, но и награда не заставит себя ждать. Каждый из вас уже получает в два, в три, а то и в четыре раза больше, чем в любом другом графстве, но не это главное. Я хочу создать город, где понятие «справедливость» не пустой звук. Город, где таланты смогут найти своë применение, а не гнить за три копейки, работая подмастерьем у бездарности, или носить краешек мантии за учёными мужами. Ну бред же, эти игры — ненужные сущности, — я оглядел всех и увидел понимающие кивки — многим было знакомо это положение дел. — В Таленбурге всё будет по-другому, но у всего есть своя цена. Дальше вам идти со мной опасно. Я прошу покинуть совещание тех, кто не согласен рисковать своей жизнью ради такого будущего. Сделайте одолжение — не тратьте моё время.

— Ты чегой-то, Владимир? — настороженно спросил Куликов. — Разошёлся прям. Мы все за, никто не уйдёт, никто же, да? — он оглянулся на других.

— Это ты так думаешь, Мефодий. Я повторяю: я сделаю всё, чтобы прийти к своей цели, и потребую от вас того же. Поднимите руки те, кто хочет уйти прямо сейчас — вам выдадут месячное жалованье, и мы разойдёмся с миром. То, что вскоре прозвучит в этих стенах, может стоить вам жизни.

Среди собравшихся были представители как ремесленников, так и воины-офицеры, весь первый и второй отряды, и управленцы вроде того же горного мастера Кваскова. Важно было донести свои намерения до них и сплотить в единый кулак.

Средний уровень преданности на всех — больше 60 единиц, это очень много, больше чем у любого феодала-барона, но сей параметр имел свои нюансы. Он мог упасть при чрезмерной опасности или если человек сам по себе мнительный, трусоватый. Абсолютно точно сказать, как отреагирует тот или иной субъект — нереально. Может, кому-то не хочется пускаться в безумные авантюры своего феодала — я уважал этот выбор.

— Что-то рук не видно, ваше благородие, но речь была зажигательной, — похвалил с иронией Гио, чем растопил всеобщее молчание, народ выдохнул с улыбками и расслабился.

— Не знаю, как остальные, но мы с Яром «За», мы остаёмся, — подал голос Кошевой.

— Мой меч, моя жизнь принадлежит вам, господин. Распоряжайтесь ей, как вам будет угодно, — Нобуёси встал и поклонился на японский манер.

— Я считаю, мы тут все давно стали больше чем случайные встречные, а ваша помощь дала многим второй шанс. Неблагодарно с нашей стороны бросать вас в трудный момент, — неожиданно высказалась Лукична, её новый статус шамана давал ей право присутствовать на общих собраниях.

Я поднял руку, призывая остановить поднявшийся галдёж, и, когда всё затихло, продолжил.

— Рад, что никто не ушёл, но я вас предупреждал. Итак, чтобы Таленбург и дальше мог развиваться без опасности нападения, я отберу титул у ростовского графа и подчиню себе весь регион.

Дав им обдумать с минуту эту информацию, я добавил.

— Его Сиятельство замешан в кое-каких тёмных делишках и знает, что я о них в курсе. Он будет искать любого повода, чтобы нас уничтожить. Скажу сразу, полагаться на соседей — это как пустить козла в огород. Они предадут, только мы дадим слабину. Надо готовить сильную армию, искать новые союзы и укреплять оборону.

— Остроградский опасный и хитрый враг, — подал голос водный маг Щукин, — но нет ничего невозможного. Я служил и в графских, и в герцогских дружинах — там много неуставного бардака, на одного хорошего гридня десять посредственных. Врагов много, но шансы на победу есть.

Для многих новость о моём намерении сбросить графа стала сюрпризом, но не таким, когда ты нетерпеливо посматриваешь на дверь и мысленно составляешь донос. На лицах была скорее попытка осознать, что это сулит и как побыстрее приблизиться к озвученной цели. В них горел азарт, жажда наживы, готовность изменить свою жизнь.

— Когда мы победим, ваши семьи не будут ни в чём нуждаться. Ростов, Таганрог, Черкассы, Азов — всё эти города перейдут во владения Черноярских, это не считая сотен деревень и хуторов. А теперь я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, как нам усилить Таленбург.

— Если эта козлина перекроет нам вход в храм, то пиши пропало. Нужны запасы минимум на три года, — вбросил мысль Квасков в свойственной ему грубоватой манере, он дико недолюбливал нафабренных аристократишек. — Слухай, а может под землю их спустить? У нас такой умелец, мама не горюй, — ткнул он пальцем на Гио. — Подземные амбары, хранилище, убежища. Тут к бабке не ходи, огнём нас будут жечь и всякими магиями, как бы не побили домишки наши.

— Мысль годная, поддерживаю, — согласился я и далее каждый, у кого были ещё соображения, высказался.

Писарь Григорий только успевал всё это записывать, чтобы потом Марич превратил идеи в реальные проекты, а фантазии отбросил в стороны.

Беседа от обсуждения мер безопасности вернулась в русло строительства и улучшения Таленбурга. Год работы был разбит на восемь блоков или сфер, по которым будут параллельно вестись строительные проекты. Не все сразу, а по мере возрастающей надобности.

Вот их список:

— Производство и добыча ресурсов (наша основа автономии);

— Расширение ремесленного квартала;

— Сельское хозяйство и продовольствие;

— Оборона и безопасность;

— Управление и распределение ресурсов;

— Социальная сфера и духовность;

— Пристань и торговля;

— Особые объекты (например, подземная часть города, артефакторная мастерская, школа магии и т.д.)

Особняком выделю цель в тысячу жилых домов и второе кольцо укреплений. Эти вещи я велел возводить фоном, что бы ни происходило. Команда Анжея Марича возьмёт на себя всю организацию и контроль этих планов, отчитываясь мне о проделанной работе. Городничий получил карт-бланш на развитие Таленбурга и первым делом удалился с Гио и прорабами обсудить нюансы.

Уровень преданности ни у кого не упал, общий враг, наоборот, сплотил собравшихся. Это был рискованный ход, но лучше сделать его сейчас, чем потом впопыхах всё объяснять и оправдываться. Я скармливал информацию по кусочкам, чтобы она успевала перевариться и, когда общий организм привыкнет, можно подавать следующее угощение. Реальная картина могла многих отпугнуть, не все разделяли мои амбиции, и это нормально.

— Иван Михайлович, останьтесь, пожалуйста, — попросил я горного мастера, когда совет подошёл к концу. — У меня к вам кое-какое личное поручение, — сказал я ему, беря под локоть и провожая на улицу. — Вы не возражаете, мне проще показать?

— Что уж там, давайте посмотрим, ваше благородие, — шахтëр махнул своим подмастерьям, чтобы те отправлялись в каменоломню без него.

Чтобы не утруждать старика ходьбой по весенней хляби, я выцепил нам двух транспортных глипт — они в Таленбурге стали намного удобней лошадей: и проходимость, и скорость в разы выше.

Мы отказались от использования мощëных дорог, что насторожило Кваскова. Дед щурился и посматривал в темноте в спину своему барону, хотел было что-то сказать, но промолчал. Жизненный опыт в обращении с аристократами научил его не только подозрительности, но и терпению.

Мы пробирались через дубраву, треща ветками и вдыхая вечерний свежий воздух. Пару раз нам встретились гружёные песком безмолвные глипты. Они не задавали вопросов и выполняли свою повседневную тяжёлую работу. Когда мы спешились и я отпустил наш транспорт, Квасков заозирался. Мы стояли в песчаном карьере.

— Всё, что вы сейчас увидите, должно остаться там, — показал я пальцем вниз. — Закройте глаза, — предупредил я его и взял горного мастера за рукав.

По нажатию гранитного ключа мы провалились в песочную пучину и очутились во входной пещере. Оттуда по туннелям добрались до скрытого от чужих глаз храма.

— Бог ты мой, — выдохнул Квасков, когда увидел целую деревню под землёй, освещённую артефакторными фонарями.

Из открытого, блестящего серебром портала на его глазах вышли десять камнекожих воителей с трупами рогатых магзверей на плечах. Они выстроились в очередь и бросали их в заранее подогнанную тележку с запряжённой лошадкой. На козлах сидел смотритель Никита Рогач. При нашем появлении он хотел было спрыгнуть и подойти, но я махнул ему рукой, чтобы не дëргался.

— Как видишь, с подземельями мы уже провели некоторую работу, — обратился я к глазевшему на всё это Кваскову.

— Разрази меня бабкина икота, вижу, что уж там… — почёсывая затылок, задумчиво ответил Иван.

— Я ожидал несколько иной реакции, — спрятал я улыбку. — Вопросов там, требований объяснить…

— Погоди, погоди, барон, — перебил он меня, помахав заскорузлым пальцем. — Мой отец, царство ему Небесное, всегда говорил: не хочешь тупых ответов, не задавай тупых вопросов. Если б можно было забыть это, — он показал пальцем на врата, — я бы забыл, но теперь, теперь на всё воля Божья. Попрошу тока, уважаемый, вот мою делянку обозначить, ничего не хочу свыше неё знать. Это ваши господские разборки, а моё дело малое.

Квасков хоть внешне и не выказывал большого страха, но он чувствовался. Мастер до чёртиков испугался. Это же смерть и не от кого-то, а от императорских карателей. Её надо будет ещё вымолить в процессе долгих и мучительных пыток.

— Хорошо, идём, — я не стал тянуть и попросил Александра открыть нам нужный мир.

Иван зажмурился, когда шагнул внутрь — до этого ни разу в жизни не бывал в Межмирье. Старика замутило и пришлось подождать, пока он придёт в себя. Тем более это были не стандартные имперские врата, а с изменённой точкой Гольдштейна-Уварова. Последствия от использования в три раза жёстче.

— Я в порядке, Ваше благородие, — ответил он, вставая и опираясь на мою руку. — Где мы?

Повсюду, куда ни глянь, раскинулись поля, усеянные высокой зелёной травой, смахивающей на осоку. Сейчас тут был яркий безоблачный день. Мы стояли возле одинокого журчащего ручья.

— Это «Серый-18» — засекреченный имперцами мир. Место, где у аборигенов на всякие безделушки за бесценок обменивают стяжень, но твоя задача будет заключаться в другом.

— В чём же? — покосился на меня старик.

— Ты отыщешь здесь заброшенную шахту с зеленцом. Раньше их было очень много. Мы проложим к ней подземный туннель и будем без опаски переносить руду в портал.

Я очень надеялся на его скрытый талант:

«Видящий Жилу» (умение интуитивно оценивать качество и рентабельность рудных месторождений, выбирая оптимальный путь для их добычи).

— Кхм, а эти охламоны, — он показал пальцем в небо. — Часто тут летают?

— Мы за три тысячи километров от имперской колонии. Так далеко они не заберутся, но мы всё равно будем осторожничать. Сам понимаешь.

— Да, как же… Задачу понял…

— Не спеши, это ещё не всё, — я махнул ему рукой, чтобы следовал за мной обратно во врата, и мы через секунду очутились опять в подземелье.

— Ох, ты ж, секунду, — сморщился Квасков.

В это время Александр закрыл «Серый-18» и открыл «Серый-3А», новый мир из книжечки Аластора. После захода внутрь мы оказались в запертой со всех сторон широкой горной долине. Под ногами самая обычная травка, никаких деревьев, только зелёное полотно с вкраплениями одиноких серых валунов.

— Здесь никого нет, вон там и там поставим наблюдательные вышки, а горы будет охранять гнездовье диких виверн. Так, чтобы ни один разведчик сюда не сунулся.

— Виверн? — удивился дед.

— Да, мы их будем кормить, а взамен сможем нормально работать.

— А что же мне тут делать?

— Наладишь добычу руды и построишь плавильный завод, — я достал из кармана кусочек породы и показал мастеру. — Это железо почти не отличимо от нашего, только слегка прочней. Выжига уже попробовал его в деле и остался доволен. Нам нужно всё своё на случай закрытия храма. Ты сам об этом говорил.

— Говорил… Эх, но кто ж знал, куда мой поганый язык заведёт?

— Жалеешь? — спросил я, не видя особых изменений в преданности или других динамических параметрах.

Квасков поморщился и сплюнул.

— Будет тебе плавильный завод, и зеленец будет. Чем отдариваться собрался?

— Бароном сделаю.

— Ишь ты, — усмехнулся с иронией Иван, явно не веря сказанному. — Это ж мне с господскими на старость лет тягаться? Меня мигом сожруть, не надо, Владимир Денисович, пустое это…

— Ты боишься, что придётся воевать?

— А кто ж не боится? Я, знай, за всю жизнь только киркой и махал, воинскому делу не обучен. Да и мест мало баронских, всего пять. Ваше освободится, неужто мне отдадите, а как же другие?

— Во-первых, мои бароны прекратят эти бесполезные склоки. Я упраздню право на междоусобицы и военную добычу.

— Да кто ж вам даст? — повернулся ко мне Квасков. — Закон ить императорский.

— Трусливый старик, потому ты на своём месте, а я на своём! Не твоего ума дело. Сказал будешь жить в мире, значит, будешь! А во-вторых, графский титул — это ещё не конец, — я схватил его за шиворот одной рукой и притянул к себе как пушинку. — Приготовься, Квасков, к большим переменам.

Он опустил глаза и серьёзно задумался. Я разжал руку и отошёл на шаг назад, поправляя свой плащ.

— Передай каменоломню на другого и построй мне завод. Теперь ты будешь заниматься только Межмирьем: искать мне жилы, разрабатывать шахты, следить за работой глипт, переплавлять всё и складировать. Сделаешь, как прошу, и баронский титул будет твой. Оставишь семье достойное наследие. Или ты не согласен? — произнёс я последнее предложение угрожающим тоном.

Квасков упал на колени и склонил голову.

— Я согласен, согласен, ваше благородие, простите дурака старого за дерзость.

— Не такой уж ты старый. Склодский постарается, чтобы ты прожил долгую и насыщенную жизнь, — закончил я нашу беседу и покинул храм.

Насчёт каменоломни я не волновался — там процессы так отлажены, что все трое работников-людей плевали в потолок часами, да перекидывались в картишки со скуки. Помощники Кваскова справятся и без него, а такой скрытый талант грех гробить.

На следующий день в город прибыла первая партия приглашённых поселенцев, тридцать фермеров «В» ранга и пять «А» ранга. Я осмотрел каждого и остался доволен. Преданность не меньше тридцати — моя опека в зимний сезон пришлась подданным по душе.

Молва о новом хозяине быстро расползлась по феоду, и даже самые скептично настроенные крестьяне отдали должное этому поступку. Всех новоприбывших, как и обещал, с семьями расселили по бесплатным домам.

После этого в Ростове меня ждали ежедневные обязанности по восстановлению ветеранов-виверн, а затем мы с Нобу, Мефодием, Склодским, Гио и сотней отборных боевых глипт посетили самый сложный в данный момент мир жёлтого ранга под номером семьдесят. В нём обитало сразу пять разных видов монстров, а непроходимые джунгли усложняли охоту не только обычным витязям, но и разведчикам.

С неба они ничего не видели, кроме бесконечных спутанных крон, поэтому спасательные операции заканчивались успешно в двух-трёх случаях из ста. На каждом шагу таилась опасность оказаться жертвой не только хищного магзверя, но и маграстения — здесь в их рацион входило мясное меню, а не только лучики света и водичка.

Растительность в «Жёлтом-70» плевала на старания людей расчистить территорию. Магия огня не помогала, а кривые несуразные деревья росли даже в песке, потому колония требовала постоянного ухода со стороны людей. Каждый день маги земли и растений боролись с природой, сдерживая зелёный напор. Если отдать ему на откуп стены, то они мигом покроются ненавистным плющом, что позволит монстрам легко перебираться внутрь.

Первым, что я почувствовал, войдя в этот мир — это запах гари. На востоке полыхал лес, маги ветра пытались убрать дым от города, но он всё равно чувствовался. Для местных это давно стал привычным фоном.

Здесь мы планировали не только поохотиться, но и завербовать в гридни опытных магов. Мне не хватало в группу чего-то разрушительного, какого-то огонька, а тут много их собралось — больно востребованы у витязей.

Второй отряд с Щукиным я не рисковал сюда засылать — пока не их уровень, а вот с основным полупасить богатую магживность самое то. Нам оставалось двадцать экспедиций до следующего оранжевого ранга.

Колония вмещала больше пятнадцати тысяч жителей, и бо́льшая часть из них далеко не воины. На восьми фабриках по переработке магсырья трудились тысячи обычных крестьян, здесь активно велась торговля ресурсами. Помимо витязей, зарабатывали и простые собиратели — они рисковали своей жизнью, чтобы раздобыть редкие минералы, лечебные растения, овощи, фрукты и сверхценную «Anima refectio» — цветок, экстракт которого полностью восстанавливал магические силы.

За двадцать лет таких нашли не больше ста, настолько они были редкими, но желающих всё равно не убавлялось. Император давал за него полмиллиона целковых. Для обычного человека — астрономическая сумма, но истинная цена цветка гораздо выше, и все это знали. Его Величество ввёл монополию на скупку, другие богатые аристократы и купцы не смели влезать.

Надо ли говорить, что собиратели пропадали в «Жёлтом-70» каждый день? Администрация относилась к этому по-философски: легко пришло, легко ушло. Желающих с каждым годом только прибавлялось — в колонию активно прибывали поселенцы со всего света.

— Ну и вонища, — поморщив нос, пожаловался Мефодий, мы дожидались, пока из врат стройными рядами не выйдут наши камнекожие спутники.

Иней путался где-то под ногами, предвкушая возможность полакомиться новой добычей — лёгкие соперники в зелёных мирах ему приелись. Я его взял с собой, на случай если заблудимся. К сожалению, в непроходимых джунглях его манёвренность в бою сильно ограничена.

— Что-то вас многовато, — робко заметил плешивый служащий врат, он сидел в открытой палатке за письменным столом и оформлял нам отказ от претензий на поисковую группу.

Здесь эта услуга пользовалась популярностью. Город соглашался погасить дневной штраф перед храмом в случае завышения сроков пребывания (5 часов), но взамен имел право не посылать поисковый отряд. Если витязи выживали, то колония гасила суточный штраф, а всë, что выше оплачивали из своего кармана спасшиеся. За гибель витязей администрация не несла никакой ответственности.

Колонии проще было откупиться, чем жертвовать личным составом. Денег с реализации магсырья у них было навалом. Конкретно для нас это шикарная возможность поохотиться подольше.

— Ты пиши-пиши, не отвлекайся, дружище, — Мефодий постучал по столу пальцем и напомнил мужчине про его обязанности.

— Вот держите, — через пару минут мы получили заверенную печатью грамоту, я смотал её в рулон и спрятал в сумку.

— Подскажи мне, уважаемый, где здесь можно найти отличного огненного мага? Такого, что согласится пойти на постоянную службу к барону, — спросил я мужчину и положил перед ним пятьдесят рублей, но ладонь с купюры не убрал.

Это половина жалованья ростовского работяги, но и здесь неплохая сумма.

— Спросите в «Удачливом трупе» Славу — хороший вариант для вашей, кхм, армии, — ответил служащий, и я убрал ладонь.

— Так и сделаю.

— Но погодите, — засуетился мужчина, выбегая из палатки, когда мы вместо того, чтобы спуститься с холма в город, отправились к ближайшим воротам. — Кабак в другой стороне, тут выход в джунгли. Как же вы без огненного мага-то?

— Мы зайдём к нему попозже, папаша, аребуар, пха-ха-ха! — разразился хохотом берсерк, расслабленно держа на плече увесистую секиру, а тяжёлая поступь отборной сотни глипт послужила дополнением к этой насмешке над смертью.