Фиктивно моя

Глава 9. Эмилия

Я постепенно обнажала родителям правду. Сначала дала понять, что знаю, кто стащил у меня весь безнал и по чьей наводке действовал. Заявляла я это, не скрывая свои чувства по этому поводу, прямо-таки предъявляла родителям — впервые за долгое время. Обида душила, но я умудрилась проявлять её конструктивно, аргументами говоря о ненормальности ситуации. И именно тогда, в разгар родительской вроде бы неловкости из-за ситуации, заявила, что лишилась девственности назло им.

Конечно, они были в ужасе. Требовали ответа, с кем и как. Досадовали по поводу сорвавшегося брака с тем тридцатилетним любителем девственниц. Но видели, что я впервые не принимала их претензии. Более того, я тогда сказала, что буду жить самостоятельно. И что могут хоть снова ограбить меня — я теперь по большей части пользуюсь наличкой.

В общем, кое-какое противостояние всё-таки началось. Но осторожное пока, прощупывающее почву. И родители явно не хотели перегибать. Но про будущее замужество я не спешила говорить — не хотелось пока называть Костю, окончательно делая его участником событий. Подозревала, что папа с мамой и так едва сдерживались от других моих новостей.

Решила осторожно сообщить о моём женихе именно на благотворительном вечере, который устраивало семейство Царёвых. Самые влиятельные и богатые бизнесмены страны, которые и в политике имеют связи. На их мероприятии будет немало акул покрупнее, чем мои родители. И пустить вреди них слух, что я вот-вот выйду замуж, а потом и представить им Костю... Он появится не сразу. Сначала я поговорю с кем надо и добьюсь, чтобы его пригласили. Прямо там, на том же вечере.

С Костей согласовали, конечно. Он был против того, что я тянула аж до конца недели, в то время как мы уже подали заявление. Но не настаивал ни на чём. Вроде как даже понимал, почему я так поступаю. И уважал мои чувства по любому вопросу, тем более такому деликатному. Согласился гулять неподалёку и ждать моего сигнала, когда его согласятся впустить.

И да, своеобразно объявить о нашей будущей свадьбе на вечере самых богатых, медийных и влиятельных людей, причём многие из которых сочетали в себе все три качества... Это будет почти шах и мат. Тем более, если мы пригласим их на нашу свадьбу. Фактически я имею на это право как Калинина. На вечере будет немало партнёров папы, а также людей, так или иначе связанных с моей семьёй. Знакомые знакомых... Так и всю верхушку соберём.

У родителей, конечно, свои причины взять меня на этот вечер. На этот раз хотят свести меня с сыном Царёва. Влад ближе ко мне по возрасту, чем тот тридцатилетний — ему двадцать один. И его образ жизни не назвать примерным, всё полностью наоборот. Говорят, он как-то сорвал переговоры своему отцу с некой крупной компанией, переспав и с дочерью, и с женой её владельца. И всё это в один день.

Но моим папе и маме, видимо, всё равно, что подобный жених уж точно не сделает меня счастливой. Куда важнее, что на его счету баснословные деньжища лежат. Которых даже наша семья не видела.

У меня свои планы на этого Царёва, поэтому до поры до времени я делаю вид, что внимаю наставлениям родителей. И что мои обиды уже притухают — мол, мне даже стыдно за то, что вот так девственность потеряла глупо. Усыпляю им бдительность, в общем. Ведутся — к другому от меня не успели привыкнуть.

Со стороны мы сейчас стопроцентно кажемся благополучной дружелюбной семьёй. Папа и мама мило улыбаются самым разным людям, плавно перемещаясь по залу и попутно умудряясь налаживать связи. Я подыгрываю, тоже являя собой образец вежливости и открытости.

Неудивительно, что совсем скоро родители всё-таки решают, что пора. Мы втроём отходим якобы за просмотром брошюры по будущему аукциону. Деньги за всё проданное уйдут на благотворительность. Но на деле родителям это не так важно, как найти возможность в какой-то степени уединиться со мной. И мама сразу приступает:

— Видела Влада? Красивый брюнет в чёрной рубашке и чёрных брюках. Он ещё улыбнулся тебе.

Скорее ухмыльнулся, и не столько даже мне; сколько, как мне кажется, тому, что родители от меня буквально не отходили. Ну да ладно — киваю. Не узнать этого Влада всё равно невозможно, бросается в глаза, да и многим заочно знаком.

— Вот и отлично, — сияет мама. — Мне кажется, ты ему тоже примелькалась. И если объективно, ты тут самая красивая. Сейчас подойдём познакомиться, только ты не сразу проявляй интерес. Лучше заинтригуй, напусти загадочности. А то ему будет скучно.

Не проявлять интерес? Пфф... Типа он наверняка есть? Она опять настолько упирается в своё, что даже чувства какие-то за меня выдумывает. Вообще ровно мне на этого Влада.

— Просто будь собой, — вмешивается папа. — Не думаю, что тебе нужны какие-то приёмы, чтобы заинтересовать любого парня.

Звучит мило, но не сказать, чтобы приятно было. Оба родители говорят так, словно оценивают мои шансы с этим Царёвым. Новый кандидат... Очередной. Но на этот раз максимально удобный им — на девственность ему пофигу, денег хоть отбавляй.

Что ж... Надеюсь, он хоть немного адекватный. Хотя бы побольше моих родителей — этого будет достаточно.

— Хорошо, я готова, — решительно говорю, распрямляя плечи.

И ведь не вру... Пора бы начать свои ходы в этой шахматной доске, где я слишком долго была пешкой.

По пути к Владу Царёву, который словно застыл возле барной стойки; мы снова останавливаемся то тут, то там. Типа не палимся, что целенаправленно к нему идём. А меня уже прямо-таки подрывает в этих ничего не значащих разговорах с другими про Костю говорить. И про мою будущую свадьбу. Но пока сдерживаюсь — в этом лучше с Влада начать. Семейство Царёвых самое влиятельное, против их реакции родители точно не попрут. А если с кем-то другим раньше времени задвину тему, папа с мамой могут меня просто увести отсюда, поняв, что пахнет жаренным.

— Ты ведь незнаком с моей дочерью? — после обмена стандартными любезностями спрашивает Влада мой отец.

Я одна слышу, что мои родители разговаривают со скорее моим ровесником чуть ли не заискивающе? Аж противно от этого.

Влад окидывает меня чуть прищуренным взглядом.

— Пока нет.

— Я — Эмилия, — натягиваю на себя улыбку и зачем-то даже протягиваю руку Владу.

Усмехается, но берёт своей. И словно насмешливо целует мне пальцы — но родители, конечно, не улавливают сути жеста. Переглядываются, явно довольные.

— А можно воспользоваться нашим знакомством? — решаю сразу к главному. Не похоже, что Влад любит, когда перед ним расшаркиваются. Видно же сразу, когда что-то хотят: не удивлюсь, если его это раздражает. — И попросить кое о чём.

Папа с мамой явно не ожидали такого моего выпада. Напрягаются слегка, а мама касается моей руки. Вряд ли они уже чувствуют подвох — просто, видимо, считают, что я быстро наглею с таким, как Влад.

— Валяй, — скучающе проговаривает он. — Заинтриговала.

А судя по тону и отсутствующему взгляду так и не скажешь. Ну да ладно... Главное — добро дано, и момент истины не за горами.

Сглотнув, решаюсь:

— Там, на улице, меня ждёт мой парень. Точнее даже жених... Мы недавно подали заявление в ЗАГС. И я бы очень хотела прийти на ваш вечер вместе с ним, но он из среднеобеспеченной семьи и не получал приглашение... Думаю, если ввести его в наше общество, нам с ним дальше будет проще.

Родители не сразу отходят от шока, и их лица сейчас даже забавными кажутся. Вот уж огорошила.

— Что?! — первой не выдерживает мама, уже не беспокоясь о том, чтобы держать лицо перед Царёвым. — Эмилия, ты что такое говоришь? Какое ещё замужество? Ты же хотела с Владом познакомиться!

Не выдержав, издаю смешок от этого её вранья. Даже в такой ситуации мама ещё пытается как бы замять перед Царёвым и оставить мне смехотворный и унизительный шанс на соединение с ним. Он, кстати, и сам этому ухмыляется. Даже не сомневаюсь, что сразу понимает, что к чему.

— Кажется, этот вечер перестаёт быть настолько унылым, — подмечает насмешливо. — Окей, позабочусь о появлении твоего жениха здесь. Он уж точно разрядит обстановку.

Скорее, зарядит ещё сильнее, до крайности. Но Царёв, видимо, только того и хочет. И мне повезло, что этому мажору слишком скучно здесь; что решил развлечься за наш счёт. От этого, кстати, немного неприятно: мои родители своим явным противостоянием мне словно на посмешище себя выставили. Ну да не покрывать же мне их, когда вот-вот решится моя судьба?

Что ж... Выход Кости. Я не сомневаюсь, что он понравится тут большинству. Папа с мамой вряд ли решатся мешать при Владе, который уже в курсе ситуации и явно будет наблюдать.

Но рано считать эту партию выигранной... Да, если всё пойдёт хорошо, родители отстанут от меня с браком и будут вынуждены принять мой союз с Костей. Но уж точно не простят мне своеволия.

И что потом? Не буду же я замужем за ним постоянно?..

Костя поразил меня уверенностью, с которой держался в явно чуждой ему обстановке. Общался со всеми вежливо и открыто, словно для него это привычное дело. А ведь Влад Царёв явно пытался его выбить из равновесия — видимо, опять ради собственного развлечения. Сначала так прямо и спросил, почему мои родители не хотели приглашать Костю и вообще, похоже, не были в курсе наших с ним отношений. Типа что с ним не так. Я пыталась объяснить ситуацию, да и папа с мамой на этом моменте просто демонстративно отошли. Я видела, что говорили с организаторами вечера — видимо, об уходе. Всё это выбило меня из колеи, тем более что Влад резко оборвал мои объяснения и сказал, что задал вопрос Косте.

Но он справился. Отреагировал так, будто ничего такого в этом вопросе нет, хоть и Царёв спрашивал снисходительно-насмешливо. Костя спокойно и не роняя достоинства объяснил, что из-за разницы в социальных статусах мы были вынуждены скрывать свои отношения. И что мои родители пока, к сожалению, не готовы принять в семью человека из среднеобеспеченной семьи. К тому же, как сказал Костя, дело могло быть и в его татуировках, причёске и в целом скорее опасном виде. Типа мало ли, с таким лучше не связываться...

Мне кажется, последнее Костя даже слегка подчеркнул, давая понять Владу, что не так уж прост. Царёв на это только хмыкнул, а затем активно вроде как помогал нам, вводя моего жениха в привычный ему круг общения. Но как специально подбирал именно тех, кто максимально свысока смотрел на Костю, оценивая в нём даже одежду.

Но мой фиктивный жених умудрялся сохранять самообладание, отражая все скрытые за любезностью атаки честными ответами с лёгкой иронией. Вот и получалось, что они хотели высмеять его, а в итоге он иногда оборачивал ситуацию в обратную сторону. И при этом не переходил грань. Его остроумие оценили. А узнав, что Костя хакер, кое-какие бизнесмены даже заинтересовались его услугами. Тем более что в итоге мой так называемый жених дал понять, что довольно неплохо зарабатывает на этой деятельности. Ему было достаточно назвать свои цены и перечень услуг, чтобы это стало понятно. А ведь я раньше не задумывалась, сколько он получает...

Судя по всему, не так чтобы сильно меньше, чем мои родители. Машина своя есть, и неплохая. Что им ещё надо?

Хотя к чёрту. Не буду оценивать Костю их глазами. Даже мысленно что-либо сопоставлять. Будь он хоть обычным студентом на стипендии и только — они обязаны принять мой выбор.

Поэтому после вечера я еду домой именно к ним. Пора закрепить успех откровенным разговором. О том, что как было, уже не будет.

В волнении ёрзаю на сидении машины Кости. И это явно не остаётся незамеченным.

— Мне подняться с тобой? — спрашивает он, окидывая меня участливым взглядом.

— Нет, — качаю головой, почему-то не глядя на него. — Сейчас папа и мама и так на взводе. В твоём присутствии шансы на успешный диалог падают до минимума.

— Понимаю, — ухмыляется Костя. — Но сегодняшний вечер всё-таки показал, что убеждать я умею.

— Только не моих родителей... — вздыхаю в волнении. Всё-таки не хочу окончательно с ними ссориться. — Но вообще да. Ты был великолепен, — вроде бы просто по факту говорю, откуда таким волнением окатывает?

Даже смущением неожиданным. А Костя тянется к моей руке своей, на что я резко отстраняюсь и начинаю открывать дверь машины.

Он, конечно, не раз касался меня за этот вечер. Но тогда вокруг нас были люди, и всё это можно было объяснить игрой. Я даже разрешала себе наслаждаться его касаниями, шёпотом на ушко и лёгкими поцелуями то в щёку, то в висок. Показухой мы особо не занимались, но успешно изображали вот-вот собирающуюся пожениться пару.

А вот прикосновения и поцелуи наедине... Казалось бы, после секса я должна была спокойно на них реагировать. Но не могу.

Тот разговор, когда Костя предложил разорить моих родителей... А до этого отказался от женитьбы на мне — потом да, сам стал настаивать, но первоначально ведь не хотел. И ситуация с Мишей... Костя рассказал мне о ней не сразу, а лишь как аргумент выступить против моих родителей. Зачем тянул?

Все эти факты напрягают, но гораздо больше другой. Я всё сильнее утопаю в этом человеке. Безошибочно это чувствую, потому и как можно более широкими шагами иду сейчас к подъезду дома, запрещая себе оглядываться в сторону Кости.

Хорошо, что не вышел за мной из машины... Хорошо ведь?

— И зачем ты пришла, если публично отказалась от нас? — с порога припечатывает мне отец.

Вот это заявление. И хмурый почти враждебный взгляд мамы как подтверждение, что папа не один так думает.

Несколько секунд просто перевожу взгляд с одного на другого, не зная, что сказать. Хотя готовила чуть ли не кучу вариантов ещё в лифте, отбрасывая мысли о Косте.

Что ж... По крайней мере, дверь передо мной ещё не закрыли, хоть и давят угрюмым молчанием.

— Я пришла поговорить о том, что будет дальше, — уже не особо подбирая слова, говорю как можно более твёрдо.

Мама качает головой. Папа хмурится.

— А есть о чём говорить? Ты выставила нас на посмешище. Ты притащила этого... Костю, — имя моего будущего, хоть и фиктивного, мужа папа выдавливает как ругательство. — Ему что, было мало?

— Что именно мало? — не понимаю.

А папа досадливо морщится и напрягается, будто взболтнул лишнего. У меня сердце пропускает удар. Не нравится мне эта заминка. Понятия не имею, о чём она, но точно ни о чём хорошем.

— О том, что до Кости твоего уже пытались донести, чтобы не лез, куда не надо, — провокационно выпаливает мама. — А он не только не понял, но и как вызов воспринял. Дурочка ты.

Совершенно перестаю понимать, о чём вообще речь. Только могу, что качать головой, выбитая из равновесия. Что ж, папа и мама... Один-один.

Сейчас я ясно чувствую, каково было им, когда я ошарашила новостью про Костю. Фактически мама погрузила меня ровно в это ощущение сейчас. И тоже связанное с ним...

— Как именно до него пытались это донести? — глухо спрашиваю. — Когда?

— Избиением, — чеканит папа, словно и не замечая, что у меня тут разве что пол под ногами не уплывает от этого слова. — Правильно я понимаю, что это он лишил тебя девственности?

— И явно после того, как к нему приходили по нашей наводке, — ядовито вставляет мама. — Потому что приходили к нему после его дня рождения, а тогда мы с тобой только говорили о перспективном замужестве.

Качаю головой, всё ещё не зная, что тут сказать. В горле противный ком, перед глазами всё плывёт, хотя слёз нет — и хорошо, не хочу реветь перед этими людьми. Которые всё ещё вроде как родные мне...

— И ты всё ещё думаешь, что это он ради тебя на тебе женился? Лишил девственности, потом женился... И всё это сразу после избиения. О котором сам тебе ничего не сказал — вот так совпадение, — ехидничает мать.

— Мы тебе добра всегда желали, а ты никак не можешь это понять, — сурово добавляет папа. — Да, иногда приходится жестить, но в итоге-то мы правы оказываемся! Твой Костя тебя просто использовал, а ты из-за него потеряла шансы на устроенную жизнь.

На этот раз меня не хватает даже на то, чтобы покачать головой. Я просто смотрю на родителей и понимаю, насколько всё безнадёжно между нами. И как накатывают воспоминаниями, что и всегда так было... Я просто оправдывала их перед собой в большинстве случаев. Мол, в контроле над моими оценками и внешним видом ничего такого, все так делают... И не особо они меня вроде как ограничивали, по кружкам водили всяким, немало тратили... Типа так любовь проявляли.

А на деле… Разве я для них дочь? Так, проект. Их даже не заботит, каково мне слышать, что из-за меня избили человека. Возможно, даже не первого — это Мишу они купили, а ведь и до него были настойчивые парни в моём окружении. Да, я им отказывала, но где гарантии, что они сливались из-за этого, а не из-за особой бдительности моих родителей?

Они продолжают что-то говорить, а я толком и не слышу. Очередные манипуляции... На этот раз пытаются очернить Костю, чтобы я осознала, насколько я никчёмная без них, даже выбрать кого-то нормального не могу.

Верю ли я им? Не знаю, у меня сейчас мыслей как будто и нет, я слишком опустошена и выбита сразу всем. Одно только сознаю наверняка — по-хорошему между мной и родителями не получится. Более того... Я теперь и не хочу.

Нет, я не буду соглашаться на вариант Кости. Но в нём больше и нет нужды — я теперь при любом раскладе сама по себе буду.

— Значит так, — неожиданно набираюсь сил и перебиваю очередные мамины слова на этот раз о том, какой классный Влад Царёв и сколько всего добиться успел. — Заявление в ЗАГС подано, я выхожу замуж за Костю и беру его фамилию. Ради того, чтобы перестать иметь с вами что-либо общее. И мне совершенно всё равно, чем руководствуется в этом он. Если решит так или как-либо ещё мстить вам, я ничего против иметь не буду. Потому что куда мне важнее наконец обрести свободу от вас. С этого момента я самостоятельна. Живу своей жизнью, где и как хочу.

С каждым словом чувствую, что говорю не из обиды или разочарования. Так оно просто есть и иначе уже не будет. Каждое моё утверждение вселяет во мне всё больше чувства свободы. И никакого больше сожаления...

— Ты хорошо подумала? — первым в себя приходит отец. — Ты сейчас фактически отказываешься от семьи.

— Хорошо, — даже эти резкие слова не заставляют меня колебаться. Да и вообще ничего не вызывают, хотя папа явно на это рассчитывал. — Как бы вы это ни вызывали, но я этого хочу. А если придумаете новый способ манипуляций, я обращусь к тому самому Владу Царёву. Он уже в какой-то степени в курсе ситуации, да и с Костей поладил. Вы вообще-то нам помогли, когда ушли и никуда не вмешивались. Костя влился в общество, его там многие зауважали, мы немало контактов наладили. И с Царёвым вашим в том числе. Думаю, не откажет нам, если мы расскажем всё, как есть и обратимся за помощью.

Да, угрожаю. И не скрываю этого. И не испытываю какого-либо стыда, даже когда папа с мамой бледнеют. Пристыдить меня пытаются, а потом даже замять ситуацию, мол, я не так поняла...

Толком не реагирую. Ни внутренне, ни внешне. Просто говорю, что мне идти пора — и спускаюсь по лестнице без единой заминки.