Героический Таллин

Таллин в кольце (21 июля — 14 августа)

Не сумев взять Таллин сходу, немецкое командование приступило к последовательным операциям по его окружению. Боевые действия в этот период стали вторым этапом таллинской оборонительной операции.

Несмотря на намерение немцев прорвать стык между 10-м и 11-м СК в районе Пыльтсамаа, советское командование, вероятно, с целью перехвата инициативы, продолжало попытки захвата Пярну. К 22 июля, после потерь, понесенных в районе Аудру, 8-й ПО отступил к Лихула, а 16-й орб к Пярну-Яагупи. На Пярну вдоль узкоколейной железной дороги с севера должна была наступать ударная группа 16-й сд силами 156-го сп и 1-го сб 249-го сп. 10-я сд с запада на восток оборонялась в следующем порядке: 62-й, 204-й, 98-й и Латышский полки. Для создания резерва командир 10-го СК намеревался отвести в тыл, к Пайде, 22-ю мсд НКВД и доукомплектовать ее. Заменить дивизию на фронте должны были части 11-й сд. Для усиления этой дивизии в районе Пыльтсамаа из-под Тарту был направлен 1-й сб 268-го сп 48-й сд[309].

Немецкое командование завершало подготовку к наступлению. Его предусматривалось проводить в два этапа. На первом необходимо было перерезать линию снабжения защищающей Тарту советской группировки войск и разгромить ее. Советская авиация в течение всего дня бомбила немецкие войска, сосредотачивающиеся в районе Пыльтсамаа. 217-пд, с трудом отражая атаки советских подразделений, передислоцировала основные силы к Тюри. В районе Пярну ее заменяли прибывающие части 291-й пд. Последняя выводилась из корпусного подчинения в армейское[310].

К этому времени все реальнее для 8-й армии становилась угроза еще большего охвата. Немцы, наступая по восточному берегу Чудского озера, захватили Гдов и угрожали захватить Нарву, отрезав 8-ю армию Эстонии. Оборонявшаяся здесь 191-я сд отступала к Кингисеппу, открывая нарвское направление. С просьбой оказать помощь и закрыть его, командующий и член Военного совета 8-й армии в ночь с 20 на 21 июля обратились к командующему Северным фронтом. Однако у генерала М. М. Попова не было резервов, и он приказал 8-й армии самой выделить достаточные силы для обороны по западному берегу реки Нарва. Для выполнения этого приказа был использован последний резерв командующего армией — 219-й сп 11-й сд (без 1-го сб). Полку придали три истребительных батальона. С помощью 414-го автобата и автотранспорта 10-го СК полк в течение 21 июля перебрасывался в район Нарвы. В этот день силами БОБР был высажен десант в оставленный немцами Виртсу[311].

Утром 22 июля немцы нанесли удар в стык между 320-м и 163 м сп 11-й сд, прорвали оборону и начали наступление на Йыгева. На этом направлении действовали основные силы 254-й пд, прикрываясь с севера 474-м пп. Дивизию значительно усилили. В ее подчинении находился 185-й дивизион штурмовых орудий (без одной батареи), 104-е артиллерийское командование, штаб 818-го ап, 2-й дивизион химических минометов, 637-й и 511-й моторизованные адн, 402-й самб. Южнее 254-й пд, для создания внутреннего кольца наступления, двигалась 61-я пд. Этой дивизии были приданы: одна батарея штурмовых орудий, 2-й дивизион 58-го ап и 633-й моторизованный адн. К наступлению на Тюри готовилась 217-я пд, ее усилили 10-м пулб и 403-м самб. В Пярну, в состав созданной на базе 504-го пп 291-й пд кампфгруппы входили: морской штурмовой отряд фон Дииста и морской отряд Биглера[312]. Приказ № 1 командира XXVI АК на продолжение наступления, изданный в 12 ч 22 июля, поставил задачу корпусу окружить и разгромить основные силы советского 11-го СК[313].

Для парирования угрозы окружения 11-го СК командующий 8-й армией начал стягивать на это направление силы с других участков фронта. Он временно отказался от замысла взятия Пярну и начал переброску двух усиленных артиллерией полков 16-й сд на восток. В район Пайде перебрасывался без одного формируемого батальона 167-й сп (с 2/232 гап и 1/224 лап). Оставив на своих позициях 41-й стройбат, и передав его в подчинение командира 62-го сп, выводился в район станции Кяру 156-й сп (с 3/232 гап, 2/224 лап и 44-м стрб). В дальнейшем он должен был совершить марш к Тюри. Со станции Кеава по железной дороге в район станции Килтси передислоцировался 249-й сп. К Тюри перебрасывался корпусной 80-й осапб и 1-й сб 320-го сп 11-й сд. Генерал И. М. Любовцев планировал после восстановления связи с 11-м СК вернуться к операции по овладению Пярну. Для этого 167-й и 249-й сп должны были вернуться на пярнусское направление и наступали на город с севера. Одновременно с этим наступлением предполагалось, что КБФ высадит в порту Пярну морской десант в составе одного батальона 1-й омсбр и одного стрелкового батальона 16-й сд. Для этой цели был предназначен формируемый 1-й сб 167-го сп[314].

Дорогу немецким войскам на Пайде, по рубежу одноименной реки перекрывали три батальона Латышского полка. В это период полк посетили секретарь ЦК КП(б) Латвии А. Я. Пельше и заместитель председателя СНК Латвийской ССР Р. Я. Кисис[315]. В течение ночи стрелковые полки 16-й сд совершали перегруппировку. Противник же, в очередной раз опередив советские войска, перешел в наступление восточнее Тюри и, прорвав позиции 83-го ждп НКВД, начал обход города. В боях 22 июля погиб командир 83-го ждп НКВД капитан А. С. Загудаев. Державший оборону восточнее этого полка 98-й сп, также был отброшен со своих позиций и начал беспорядочный отход в район Нурмси. Командир 10-го СК получил приказ, удерживая фронт с запада на восток в следующем боевом порядке: 41-й стрб, 62-й сп, 204-й сп, Латышский полк, 98-й сп; силами 156-го и 167-го сп 16-й сд и 320-го сп 11-й сд, нанести контрудар и восстановить утраченные позиции. На пярнусском направлении для усиления группы И. Г. Костикова оставались 16-й орб и один батальон 249-го сп. Сам этот полк продолжал сосредотачиваться в районе ст. Килтси для удара навстречу войскам 11-го СК[316].

После вывода из окружения частей 11-го СК, командование 8-й армии намеревалось отвести войска к Таллину или Нарве. Куда именно отходить 8-й армии, волновало руководство разных рангов. 24 июля первый секретарь ЦК КП(б) Эстонии, Сяре и уполномоченный ЦК ВКП(б) и СНК СССР при ЦК КП(б)Э и СНК ЭССР В. Б. Бочкарев обратились к секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Жданову с предложением отвести 8-ю армию к Таллину: «Военсовет 8 армии сообщил нам, что удерживаться прежней линии обороны нет возможности. Единственным способом сохранения боеспособности армии является немедленный отвод ее на рубеже к Таллину для последующей обороны Таллинской базы совместно КБФ. Концентрацию 8 армии по направлению к Таллину нужно осуществить немедленно, поскольку все боевые силы армии вытянуты в юго-восточном направлении для ликвидации прорыва, который грозит отрезать все основные силы армии от Таллинской базы. После чего неизбежно последует отход всей армии на Нарва-Кингисепп. В целях предотвращения этого просим немедленных указаний 8 армии об отходе с боем к Таллинской базе. В случае необходимости детализации этого вопроса просим разрешения на выезд тов. Бочкарева для доклада»[317]. На следующий день А. А. Жданов в резкой форме им ответил: «Вашу телеграмму № 3136 получил. С ее содержанием абсолютно не согласен. Ваши соображ. являются продуктом панических настроений и их проведение привело бы к самым пагубным последствиям. Все необходимые указания на дальнейшее даются по линии командования. Из них Вам будет ясно, что Вам надлежит делать. Вам необходимо будет оказать помощь армии путем выделения половины состава истребительных отрядов из Таллина для подкрепления действующих частей в районе ликвидации прорыва. Направляем подкрепления, танки и самолеты. Надо организовать настоящую драку, а не хныкать об отходах. Держитесь крепко»[318].

Положение на фронте продолжало ухудшаться и в районе Тюри — Пайде. Несмотря на то, что ударная группировка в составе 167-го и 320-го сп (16-й и 11-й сд) начала контрудар, в 15 ч 98-й сп оставил Тюри[319]. Ожесточенные бои шли и в полосе обороны Латышского полка. Погиб командир 1-го Латышского сп А. М. Жунс, вместо него командиром полка был назначен капитан А. Мельников. На таллинское направление было переброшено управление XXXXII АК. Корпусом командовал генерал инженерных войск Вальтер Кунце[320].

В течение 25 июля положение на фронте 10-й сд оставалось без изменений. Восточнее Тюри силами 22-й мсд НКВД удалось остановить наступление немцев на Пайде. Пробыв два дня на отдыхе, дивизия получила пополнение — 590 штыков. Прибывшее пополнение никогда не служило в армии, совершенно не знало военного дела, больше того, 40 чел. оказались по своим физическим недостаткам непригодными для военной службы и в состав дивизии не были приняты[321]. Ударная группа из 167-го сп и 320-го сп была остановлена и отброшена на север. Военный совет Северного фронта потребовал прекратить отход 11-го СК, командующему и члену Военного совета 8-й армии лично выехать в расположение 11-го СК и предпринять все возможное для его деблокады. Армии выделялось три маршевых батальона по 1000 чел. каждый, рота танков, две батареи и эскадрилья штурмовиков. К исходу дня два маршевых батальона и десять танков БТ-7 прибыли на станцию Килтси[322]. В свою очередь, немецкое командование, оставив в районе окружения советских войск 176-й пп 61-й пд с 403-м самокатным батальоном и подчинив их командиру 93-й пд, начало переброску основных сил 61-й пд на север, для удара на Таллин[323]. Командовал этой дивизией генерал-лейтенант Зигфрид Хенике[324].

26 июля положение на фронте 10-го СК оставалось без изменений. Для высвобождения сил, предназначенных для контрудара навстречу 11-му СК, командующий 8-й армии принял решение произвести новую перегруппировку. На правом фланге 10-й сд 204-й пп сменил на позициях 62-й сп. Последний перебрасывался к Тюри. Державший оборону севернее Тюри 98-й сп сменял на позициях 22-ю мсд НКВД, которая отводилась на переформирование к Ярва-Яани. 320-й сп 11-й сд с менял на позициях 167-й сп 16-й сд, который передислоцировался для усиления ударной группы 16-й сд к 249-му сп.

Для усиления ударной группировки командир 10-го СК 28 июля 62-й сп 10-й сд объединил с 156-м сп 16-й сд в ударную группу. Она должна была ударить в тыл немцам, наступающим на Пайде. Командир 62-го сп полковник Н. Г. Сутурин возглавивший эту группу, был назначен врид командира 16-й сд и некоторое время исполнял эти обязанности. Группировка была также усилена одним батальоном Латышского полка.

Другая ударная группировка 16-й сд, в составе 167-го и 249-го сп, под командованием полковника А. И. Софронова начала контрудар от станции Педья для деблокады частей 11-го СК. Полкам приходилось наступать в условиях полуокружения. Для того, чтобы вывезти раненных, пришлось собрать колонну около 20 автомашин и посадить в них водителей и сопровождающих, переодетых в немецкую военную форму. Благодаря этой хитрости удалось доставить раненных к своим войскам. Правда, на линии фронта машины обстреляли наши же бойцы[325].

25 июля немецкие войска вышли к Чудскому озеру в районе Оммедо и отрезали войска 11-го СК от основных сил 8-й армии. После завершения операции по окружению и разгрому основных сил 11-го СК немецкое командование начало вывод и сосредоточение в районе Йыгева частей 61-й пд. Первым убыл 151-й пп этой дивизии. Командир 93-й пд с приданным ему 176-м пп 61-й пд перешел в армейское подчинение. XXVI АК была поставлена новая задача: «Корпус правым крылом наносит удар от линии Муствее — Йыгева на Раквере — Тапа — Аравете, чтобы начать окружение Таллина». Первоначально командир XXVI АК планировал провести наступление основными силами вдоль узкоколейной дороги от станции Авинурме. Однако командующий армией решил, что местность, по которой будет проходить наступление, слишком непроходима. Он приказал начать наступление западнее от Симуна[326].

В течение 29 июля ударные группировки 8-й армии перешли в наступление, но успеха не добились. Во второй половине дня упорным сопротивлением, артиллерийским и минометным огнем немецких войск было остановлено наступление 98-го сп севернее Тюри, а также 156-го и 62-го сп южнее Тюри. Зачастую бои переходили в рукопашные схватки. На участке батальона Латышского полка противник применил минометный огонь. Из 28 мин 18 не взорвалось. При разминировании неразорвавшейся мины, вместо взрывчатки был обнаружен песок и записка: «Помогаем, чем можем. Чехословацкие рабочие». Батальон перешел к обороне юго-западнее Тюри, по р. Пярну в районе Яндья[327]. Южнее Пайди 320-й сп 11-й сд перешел к обороне и сменил 22-ю мсд НКВД, которая выводилась в резерв в район севернее Пайде. Ударная группа 16-й сд в составе 167-го и 249-го сп (без 3-го сб) с 48-м стрб не смогла прорвать оборону противника. На КП 16-й сд их боевыми действиями лично руководил командующий войсками 8-й армии. Немецкое командование отмечает на данном направлении упорные бои двух советских стрелковых батальонов, поддержанных десятью танками (вероятно, рота на БТ-7)[328].

К утру и в течение дня 30 июля положение 8-й армии продолжало ухудшаться. Ударная группа 10-й сд в составе 62-го и 156-го сп была остановлена. Противник, воспользовавшись низкой плотностью боевых порядков дивизии, просочился между 204-м сп и Латышским полком и между 62-м и 156-м сп. К 17 ч в частях 10-й сд было вынесено после боя 200 раненных. Ударная группа 16-й сд в составе 167-го и 249-го сп отступала. На рассвете к основным силам 167-го сп после тяжелого боя прорвался 249-й сп, дивизион 224-го ап и 48-й стрб. Оба полка заняли оборону. В бою погибли командиры 224-го ап и строительного батальона[329]. Командующий войсками 8-й армией генерал-майор И. М. Любовцев, находившийся в частях 16-й сд, требовал возобновить ударными группами контрудары. Для восстановления, 167-й сп 16-й сд по его приказу выводился в резерв. Однако над ударной группировкой 16-й сд, в свою очередь, также нависла угроза окружения[330].

Перешли в наступление основные силы двух немецких дивизий: 61-й и 254-й. Первая наступала западнее железной дороги на Тапа, вторая восточнее на Симуна и далее на Раквере. Между ними сопротивлялась группировка советской 16-й сд. Для ее уничтожения была создана группа войск под командованием командира разведбата 254-й пд оберстлейтенанта фон Франциуса. В состав группы вошли: 3-й адн 176-го ап, один взвод 6-й батареи 52-го зенитного полка люфтваффе, позднее один противотанковый взвод из разведбата. Советская группировка оказывала значительное сопротивление. Ей даже удалось потрепать легкую колонну 61-й пехотной дивизии, а также сжечь склад с горючим. В дальнейшем немецкая группировка была усилена 176-м пп[331].

В боях погибли командир 167-го сп полковник А. А. Бабенков и комиссар полка старший батальонный комиссар С. К. Лычагин. Оба были похоронены примерно в 15 км юго-восточнее Тюри возле одного из крестьянских хуторов. Полк возглавил начальник штаба полка майор Н. Л. Манжурин[332].

На правом фланге 8-й армии линию обороны от пролива Моонзунд до частей 10-го СК обороняли подразделения, входящие в группу полковника И. Г. Костикова. Для остановки немецкого наступления командир 10-го СК вынужден был еще больше укорачивать свой правый фланг. Его находящийся на правом фланге 204-й сп отошел к рубежу Лелле — Керу. Однако противник, имея значительный перевес в живой силе, продолжал просачиваться между 10-й и 11-й сд, Латышским и 62-м сп. К утру 31 июля противник окружил основные силы 62-го и 156-го сп. Командир 10-го СК приказал под покровом ночи вывести эти полки и создать из них резерв.

В центре обороны армии измотанный в боях 320-й сп 11-й сд не смог остановить немецкого наступления и отступал на север. Возникла угроза захвата немцами Ракке и последующего их наступления на станцию Килтси. В этом случае не только отрезалась ударная группа 16-й сд, но и появлялась возможность для немецких войск выйти к железной дороге на севере Эстонии и перерезать ее. Командующий армией приказал 16-й дивизии прорываться обратно на север. Командиру 22-й мсд НКВД было приказано выдвинуться из района Ярва-Яани и совместно с 11-й сд остановить наступление немцев. В начавшихся боях 31 июля погиб командир 83-го ждп НКВД капитан Д. Ф. Губанов. Вместо него был назначен капитан С. А. Дуров, который также погиб в августе 1941 года.

В докладе командующего 8-й армией Военному совету Северного фронта указывалось: «Захват противником Раквере и перерезание железной дороги и шоссе Таллин — Нарва возможно уже 1 августа. ВС армии считает, что противник имеет двойное превосходство и отрезает часть армии от Таллина и от Нарвы. Дальнейшее промедление с отводом войск грозит буквально завтра окружением оперативным и тактическим, отрезая от всяких баз. Растяжка фронта не дает возможности быстрого отвода войск. Сохранение частей возможно только немедленным отходом на Таллин по железной дороге, а в дальнейшем водным путем по Финскому заливу Всякая помощь фронта матчастью опоздает»[333].

С ним был согласен и член Военного совета дивизионный комиссар И. Ф. Чухнов, который докладывал: «Удержаться на рубеже без помощи мы не в состоянии, и армия будет вынуждена отходить на Таллин для организации обороны на более узком фронте вокруг Таллина в радиусе 25–30 километров[334].Однако командование Северного фронта было против сосредоточения всей 8-й армии вокруг Таллина. Начальник штаба Северного фронта генерал Никишев отвечал: «Ваше рассуждение в отношении собирания к Таллину является ошибочными. Если это сделать, то за ним должны следовать результаты английской армии в Греции и на севере Франции. Я лично против этого и доложу немедленно Военному совету»[335].

Однако и немцы, понеся большие потери, имея в тылу разрозненные группировки советских войск и не успев создать запас материальных средств, для нового наступления, приостановили его. По решению командующего 18-й армией, новая ударная группировка XXVI АК формировалась из 254-й, 93-й и 291-й пд. Для этого 93-й пд следовало совершить марш из района Мустве на северо-запад. 291-я пд должна была, оставив один пехотный полк для возможной операции «Beowulf-I», совершить марш из Пярну на северо-восток.

Потери немецких войск на таллинском направлении за период с 21 по 31 июля[336]:

Таблица 15

* 61-я пд без 176-го пп, потери которого вычленить из общих потерь дивизии автору не удалось.

** 254-я пд в течение всей операции против советской группировки в Тарту один полк — 374-й держала в районе Тюри, его потери из общих потерь дивизии автору вычленить не удалось.

Между Таллином и Кронштадтом проводились активные морские перевозки. Они покказаны в приложении 6. Всего за период с 22 июня по 25 июля морским путем было перевезено из Таллина 59.232 т и в Таллин 8702 т, в том числе: 3000 т боезапаса, 2500 т продовольствия, 702 т технического груза, 1500 т разного груза, 500 т горючего и 500 т артиллерийского и химического имущества[337].

Основными задачами западной группы ВВС КБФ в этот период была разведка восточной части Балтийского моря и территории Эстонии, бомбардировка транспортов противника в Рижском заливе и Ирбенском проливе, прикрытие ГлВМБ и конвоев. Люфтваффе нанесло несколько бомбовых ударов по аэродромам советской авиации в Эстонии. Наиболее сильной была бомбардировка в 16–17 ч 27 июля. В результате ее на аэродроме в Таллине было уничтожено два Ар-2, повреждено четыре СБ, два И-16 и один «Дуглас». При посадке на свой аэродром на Ханко 26 июля погиб Герой Советского Союза капитан А. Антипенко. Для прикрытия авиагруппы полковника Е. Н. Преображенского, осуществляющей бомбардировки Берлина, 28 июля на Сааремаа была переброшена 1-я эскадрилья 71-го ап под командованием капитана И. Горбачева и 5-я аэ 5-го ап[338]. В последних числах июля 13-й и 71-й ап наносили бомбоштурмовые удары по немецким войскам в районе Мустве, содействуя прорыву войск 11-го СК из окружения. Для этого истребительные полки были усилены штурмовиками Ил-2[339].

По состоянию на 1 августа состав[340] западной группы ВВС КБФ был следующим:

Таблица 16

С 20 на 21 июля дозорные корабли КБФ сорвали постановку противником минного заграждения, приняв это за десант, в центральной части Финского залива, на коммуникациях между Таллином и Кронштадтом. Возможно, это заставило немецкое военно-морское командование приостановить минные постановки в средней части Финского залива. Финское командование пыталось продолжить активные действия в Финском заливе. В ночь на 1 августа они вновь неудачно пытались атаковать конвой, но были отбиты. После этого они сосредоточили основные усилия на коммуникациях Таллин — Ханко[341]. После завершения мобилизации и переоборудования тральщиков, на КБФ была развернута бригада траления в составе двух дивизионов БТЩ, одного дивизиона ТТЩ и двух дивизионов КАТЩ. Этой меры командование КБФ посчитало недостаточным и с 31 июля, с разрешения НК ВМФ развернуло новое соединение — «Минную оборону Балтийского моря». На нее было возложено траление фарватеров военного времени, сопровождение конвоев, установка активных минных и сетевых заграждений. После прорыва КБФ из Таллина она была расформирована[342].

В течение 1 августа войска 8-й армии под давлением превосходящих сил противника продолжали отступление. Командующий 8-й армией приказал командиру 10-го СК приказом № 018 от 1 августа, в случае разрыва фронта и выхода немецких войск к побережью Финского залива, командовать войсками правого фланга армии и оборонять Таллин. Войска 10-й сд сдерживали противника на рубеже Лелле — Кяру — Анари — Мыннату. В арьергарде находились батальоны 1-го Латышского полка. Бои шли вдоль полотна узкоколейной железнодорожной ветки Лелле — Пайде. Севернее пыталась задержать немцев силами 320-го сп 11-я сд. Еще дальше сдерживала немцев 22-я мсд НКВД. Противник, начав против нее наступление, прорвался в район Кареда, выйдя к Ярва-Яани. С левого фланга дивизии на участке 83-го полка НКВД противник также прорвал линию обороны и силою до полка пытался завершить охват дивизии. После восьмичасового боя части 5-го и 83-го полков НКВД начали выходить из окружения и сосредоточились на северной окраине Ярва-Яани — Ялалыпе где заняли оборону. Из этого боя не вышла одна рота 83-го полка. Потери 22-й мсд НКВД убитыми, ранеными и пропавшими без вести достигли 200 человек[343].

Командующий 18-й армией доложил командующему группой армий «Nord», о повороте 254-й и 61-й пд строго на запад против 16-й «русской» дивизии. Он потребовал окончательно покончить с этим противником[344]. Ударная группа 16-й сд в составе двух стрелковых полков вела бои в окружении в районе станции Педья. С ними пытались восстановить связь с помощью парашютистов, разведчиков и самолетов связи, но безрезультатно.

На усиление 8-й армии, в район Раквере, была начата переброска 118-й и 268-й сд. Главнокомандующий северо-западным направлением маршал К. Е. Ворошилов в докладе наркому обороны и начальнику ГШ КА он так характеризовал их: «Для удержания фронта обороны в Эстонии мы вынуждены срочно дать 8-й армии не менее двух стрелковых дивизий (268 и 118 сд)… 118 сд вновь восстановили за счет бойцов частей, панически отступавших от границы, еще очень слаба в боевом отношении. Немногим лучше, к сожалению, и 268 сд»[345]. В этом же докладе он предложил заменить командующего 8-й армией: «Одновременно решили врид командующего 8-й армией т. Любовцева заменить другим лицом, более опытным и волевым, каковым является, по нашему мнению, т. Пшенников, командующий 23-й армией»[346].

Положение к исходу 1 августа еще более ухудшилось. Противник захватил Тамсалу и открыл артиллерийский огонь по станции Тапа. На территории Эстонии, контролируемой советскими войсками, усилились диверсионные действия эстонских партизан. По дороге из Тапа на командный пункт штаба армии днем был убит начальник санитарного отдела армии военврач 1-го ранга И. Н. Белов[347]. В свою очередь, в тылу немецких войск продолжали действовать разрозненные отряды советских войск. Для их уничтожения немецкое командование сформировало и перебросило в тыловую полосу 61-й и 254-й пд добровольные «охотничьи» команды из состава 217-й и 291-й пд[348].

В связи с тем, что 10-й СК все больше разворачивался на восток, совершенно неприкрытым оставалось южное направление. Для его обороны командование КБФ обратилось к наркому ВМФ со следующей просьбой: «Учитывая, что для Таллин — Палдиски сейчас наиболее угрожающим является направление Пярну — Таллин, на котором нет регулярных частей Красной армии, просим ходатайствовать Наркомом обороны выделить это направление один СП из СЗ направления. Сегодня же погрузить на теплоход «Сталин» завтра будем иметь Таллин. Задача полка сдерживать наступление. В случае превосходящих сил отходить оборонительные рубежи ГБ Таллин»[349]. Однако командование северо-западного направления, задействовав все силы под Ленинградом, не смогло помочь КБФ.

Для прикрытия южного направления командующий КБФ создал отряд, основной силой которого стал 3-й сб 1-й обрмп. Возглавил отряд заместитель командира бригады полковник И. Г Костиков. Ему в подчинение были переданы 47-й и 91-й строительные батальоны. Отряд взаимодействовал с 8-м пограничным отрядом и прикрывал весь участок к югу от Таллина[350].

К началу 2 августа существенных изменений на фронте не произошло. Немецкие войска настолько уверенно наступали, что у командования появилась некоторая эйфория. В журнале боевых действий военно-морского командующего «D» 2 августа отмечено, что взятие Таллина ожидается в течение недели[351]. Советское командование предпринимало усилия для остановки немецкого наступления. Войска 10-й сд оборудовали новый рубеж обороны. 62-й и 156-й сп выводились в резерв в район Амбла. Части 22-й мсд НКВД оставили Ярва-Яани, но держались западнее станции, в районе железнодорожного полотна. К Тапа с юго-запада отходил 320-й сп 11-й сд. Саму Тапа оборонял сводный отряд из подразделений 109-го ждп НКВД, роты 167-го сп и роты морской пехоты. Во второй половине дня в штаб прибыли новый командующий армией — генерал-лейтенант Петр Степанович Пшенников[352] (четвертый с начала войны) и второй член Военного совета армии бригадный комиссар Н. Е. Субботин. Генерал-майор И. М. Любовцев и генерал-майор Г. А. Ларионов убывали в распоряжение Военного совета Северного фронта. Новым начальником штаба армии, с должности начальника оперативного отдела, был назначен полковник В. И. Смирнов[353].

Командир 10-го СК, выполняя приказ командарма, выслал в штаб КБФ группу командиров для организации взаимодействия при обороне Таллина. Комиссия должна была выработать решения по следующим вопросам:

1. Управление и связь с войсками из Таллина.

2. Какие части и материальная часть таллинского гарнизона могут быть немедленно выведены для занятия рубежа обороны.

3. Возможности использования огня судовой артиллерии и береговой обороны, а также ВВС КБФ в интересах наземной обороны.

4. Возможности использования частей гарнизона Виртса.

5. Место командного пункта 10-го СК.

6. Вопросы талы, снабжения и эвакуации раненных и больных.

7. Эвакуация и чистка Таллина.

8. Мобилизация населения и средств для производства оборонительных работ.

9. Кто из правительства Эстонской ССР останется для помощи командованию в обеспечении обороны Таллина.

10. На случай оставления Таллина:

а) какие объекты подлежат уничтожению,

б) возможности эвакуации войск и материальной части морским путем[354].

В течение 3 августа обе противоборствующие стороны проводили перегруппировку войск. 10-я сд осваивала новый фронт обороны с юга на северо-восток в следующем боевом порядке: 204-й сп, Латышский полк, 98-й сп. Резерв командира корпуса в составе 62-го и 156-го сп подтягивался к мз. Албу. Севернее ее в районе Амбала вела бои 22-я мсд НКВД и железнодорожную ветку на Таллин перекрывал 320-й сп 11-й сд. В районе Тапа советская группа войск была без изменений. На станции Кадрина и Раквере продолжали подходить эшелоны 118-й сд, восточнее Раквере выгружались эшелоны 268-й сд. На фронте 11-го СК обстановка не изменилась. Новый командующий 8-й армией в докладе Военному совету Северного фронта оценивал состояние армии следующим образом: «11-й СК фактически не существует, из его состава осталось начсостава всех степеней и специальностей 438 чел., большая часть адмхозсостав. Бойцов различных специальностей 4960 чел., орудий 76-мм — 19, 45-мм — 4, ст[анковых] пулеметов — 16, ручн[ых] пулеметов — 50, ППД — 70, минометов — 6; полное отсутствие средств связи. Части корпуса не организованы и деморализованы, боевой силы не представляют. 16-я сд — осталось управление дивизии без командования и 156-й сп в 40 % составе. Части 10-го СК имеют 50 % личного состава и до 20 % материальной части артиллерии и автоматического оружия. Всего по армии имеется на лицо: орудий корпусной артиллерии — 11, дивизионной — 86, орудий полковой артиллерии — 15, ПТО — 13.» Командующий армией считал, что ее части не в состоянии оборонять фронт такой протяженности. Поэтому он предложил основные усилия армии сосредоточить на разгроме тапаской группировки противника. Для этого 10-й СК создает ударную группировку в районе станции Янеда и наступает на станцию Тапа. В свою очередь 11-й СК, создав ударную группировку из вновь прибывших соединений, наступает на станцию Тамсалу с дальнейшим поворотом на северо-запад. В дальнейшем наступать на юго-запад. Оборону таллинского сектора обороны он предложил возложить на КБФ[355].

У немецкого командования все большее беспокойство вызывали части 16-й сд, продолжавшие сопротивление в тылу немецких войск. Боевой группе командира 161-го разведбата оберстлейтенанта фон Франциуса не удалось полностью разгромить полки 16-й сд. Как сказано в журнале боевых действий XXVI АК: «Остатки окруженной русской 16-й стрелковой дивизии, по-видимому полностью разбиты и разделены на многочисленные маленькие группы. Они имеют приказ двигаться через Раквере на Петербург Несколько групп беспокоили дороги подвоза корпуса в первой половине дня». Был отдан приказ командирам 185-го дивизиона штурмовых орудий и 563-го противотанкового дивизиона выделить по одному взводу для патрулирования дорог в районе вероятного действия подразделений 16-й сд. Для окончательного уничтожения окруженных сил противника (остатки 16-й стрелковой дивизии) создается боевая группа генерал-майора Бёттхера, командира 104-го артиллерийского командования[356].

Советские войска не успевали создать ударные группировки для контрнаступления. Тем более что противник, и так имевший превосходство, продолжал его увеличивать. В течение 4 августа немцы захватили станцию Тапа и перерезали железнодорожное сообщение с Таллином. Командир 11-й сд, подчинив себе отряд, оборонявший Тапа, отошел в северо-восточном направлении и присоединился к восточной группе войск 8-й армии. Несколько подразделений 320-го сп остались в составе западной группировки армии и были подчинены командиру 22-й мсд НКВД, которая начала отход по маршруту Охепалу — Колга к реке Ягала. В состав дивизии были введены: рота 320-го сп, рота 167-го сп, рота морской пехоты и три комендатуры 6-го погранотряда[357], численностью до 250 штыков, которые создали полосу прикрытия Викиталу, Кярва-1, Хармакосу, Косу, Ару, Курси, Купу, Кахала, мз. Лоо, Тситре[358].

16-я сд в составе 156-го и 62-го сп перекрыла железную дорогу на Таллин в районе станции Янеда. Дивизия была усилена 5-й железнодорожной батареей КБФ 130-мм орудий капитана Живодера. Вначале она действовала в составе одного 130-мм орудия, затем двух[359]. На юге в районе станции Кяру отражали немецкие атаки 204-й сп и Латышский полк. Значительный участок южнее Таллина продолжал прикрывать лишь отряд полковник И. Г. Костикова. Северо-западнее Пярну в районе Вылла — Пыхара, дорогу на Виртсу перекрывал 8-й ПО. У него в тылу, на рубеж от залива Матсалу-Лахт и далее на восток по реке Казари выходил 91-й стрб. Направление от занятого немцами Пярну-Яагупи на Марьямаа оборонял 3-й сб 1-й обрмп, с приданными ему двумя ротами 47-го стрб. В районе мызы Валгу занимал оборону 16-й истребительный батальон. КП полковника И. Г. Костикова находилось на мызе Конувере[360]. К 5 августа в подчинение И. Г. Костикова был передан 4-й иб, а 16-й иб переименован в 1-й иб. В тылу его отряда действовал 11-й иб. Всего протяженность участка обороны отряда составляла 70 км[361].

К 5 августа противник полностью развернул на таллинском направлении две дивизии XXXXII АК: 217-ю и 61-ю. На ракверовском направлении в состав XXVI АК, кроме 254-й пд передавались 291-я и 93-я пд. В район Тапа подходили из Пярну передовые части 291-й пд, что позволило основным силам 254-й пд пересечь железную дорогу и начать наступление к Финскому заливу. К наступлению на Раквере с юга готовилась перейти 93-я пд.

В течение дня части 10-й сд закреплялись на правом фланге в районе станций Рапла и Кеава (204-й сп и 3-й батальон 1-го Латышского полка), 1-й Латышский полк сдерживал немцев в районе Мустла, а на левом фланге 98-й сп обеспечивал фланг 156-го сп удерживающего позиции в районе мызы Албу. 22-я мсд НКВД удерживала позиции в районе станции Янеда. В резерве командира корпуса находился 62-й сп, располагавшийся в Алавере. Несмотря на то, что к середине дня немцы перехватили на севере последнее шоссе, связывающее Таллин с «большой землей», командующий армией запретил использовать этот полк на данном направлении. В районе Раквере 11-я сд, подчинив себе сводный отряд 109-го ждп НКВД, отходила на восток и оставила станцию Кадрина. Части 118-й сд продолжали сосредотачиваться юго-западнее Раквере. Командующий армией отдал приказ № 20, по которому в 3 ч 30 м 7 августа ударные группировки генералов И. Ф. Николаева и М. С. Шумилова должны были начать наступление навстречу друг другу[362]. По замыслу генерала П. С. Пшенникова в дальнейшем основные силы 10-го СК должны были уйти к основным силам на восток. Оборона Таллина в этом случае ложилась на плечи только КБФ. В связи с этим Военный совет КБФ обратился к маршалу К. Е. Ворошилову и адмиралу Н. Г. Кузнецову: «Командарм 8 поставил ВС КБФ известность своем последнем решении стянуть на восток максимум сил и средств 10 ск прикрывающего южное и юго-западное направления на Таллин, целью нанести противнику удар. Случае неуспеха все силы отвести на восток. Южное направление на Таллин сейчас прикрывается заслонами 10 ск югозападное направление прикрывается батальоном морской пехоты, занимающим рубеж по рекам Казари — Теенусе. Своих сухопутных сил для сдерживания противника флот не имеет. Принимаю меры обороны Таллина непосредственно. Длина оборонительного рубежа вокруг Таллина 40 километров радиусом 12–15 километров. Располагаю двумя батальонами морской пехоты, одним истребительным батальоном, отдельными командами штаба, тыла, береговых частей помимо батарей и зенитных частей. Связи новой обстановкой и новыми решениями командующего 8 армией резко отличающимися от того положения которое существовало ранее прошу Ваших указаний»[363].

В составе боевой группы генерал-майора Бёттхера были собраны усиленные 162-й и 176-й пп, 161-й рб, 402-й самб, ягдкоманды (охотничьи команды) 291-й и 217-й пд, два штурмовых орудия 185-го дн ШО (штурмовых орудий). Только этими силами удалось нанести поражение остаткам 16-й сд. К 5 августа боевые действия в ее районе были, в основном, завершены. Кампфгруппе генерала Бёттхера удалось окружить и разгромить основные силы двух стрелковых полков 16-й сд. В плен, по предварительным данным, было взято до 600 человек. Оставшиеся разрозненные группы прорывались к основным силам советских войск[364].

В очередной раз немецкое командование опередило с наступлением советские войска. Два пехотных полка 291-й пд 6 августа начали наступление от Тапа на станцию Кадрина и Хальяла. Еще севернее, выходя на южное побережье Финского залива, вела наступление 254-я пд. В 2 ч в районе Хальяла начальник политического отдела армии бригадный комиссар Мареев с группой командиров пытался остановить бегущих в беспорядке красноармейцев и командиров 527-го сп 118-й сд и вернуть их на позиции. В ответ на это они были обстреляны ружейным огнем и в них были брошены две гранаты. Бригадный комиссар Мареев был убит выстрелом в голову. Заместитель начальника особого отдела армии старший лейтенант госбезопасности Подчасов был ранен. Организаторами убийства были командиры пулеметных взводов 3-й пулеметной роты 537-го сп 118-й сд.

Юго-западнее Раквере начал наступление усиленный пехотный полк 93-й пд. Немцы стремились окружить советские войска, обороняющиеся в Раквере. В 14 ч 15 м генерал П. С. Пшенников принял решение, оставив 10-й СК оборонять Таллин, основные силы армии отвести на рубеж реки Кунда. При этом командиру 10-го СК приказывалось оборонять Таллин при любой складывающейся оперативной обстановке: «Правое крыло армии — 10 ск отойти для обороны Таллинского тетдепона по линии р. Васалемма, Кохила, р. Атла, мз. Кайу, мз. Аэла, р. Ягала, Маннива с задачей не допустить дальнейшего развития наступления противника в восточном и западном направлениях. Прочно закрепиться на заранее подготовленном Таллинском тетдепоне и не допустить захвата пр-ком района Таллин»[365]. В результате того, что противник, прорвавшись в Финскому заливу, отрезал часть 8-й армии. В окружении в районе Таллина остались 10-й СК, 8-й ПО, 450 чел. 6-го ПО, две роты 109-го ждп НКВД (300 чел.), две роты и штаб 461-го стрб, 1-й батальон 3-го мсп ОВ НКВД, охраняющего правительственные здания в Таллине, истребительные батальоны: 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 7-й, 9-й, 11-й и 17-й[366]. Две комендатуры (3-я и 4-я) 6-го ПО были влиты самостоятельными подразделениями в 22-ю мсд НКВД[367].

В течение 7 августа 10-й СК стабилизировал свои позиции, занятые накануне. Командиру 22-й мсд НКВД части которой оборонялись на приморском направлении, от КБФ был придан дивизион канонерских лодок в составе «Москва» и «Амгунь»[368]. 1-й Латышский сп в составе 1-го, 2-го и 4-го батальонов был отведен для перевооружения и переформирования в район Кивилоо. Здесь бойцы полка 16 августа приняли военную присягу[369]. Их рубеж обороны, в района Косе, занял 98-й сп 10-й сд.

Начальник штаба 10-го СК полковник Смирнов доложил данные о составе соединений: 10-я сд, 62-й сп — 1000 чел., 204-й сп — 800 чел., 98-й сп — 400 чел.; 156-й сп — 1200 чел.; 22-я мсд НКВД, 5-й мсп ОВ НКВД — 350 чел., 83-й ждп НКВД — 400 чел. Указанные цифры относятся к людям, принимавшим участие в бою. Весь этот состав, с управлением дивизий, по словам Смирнова, не представлял целого организма, ввиду отсутствия средств управления, кадра начсостава и матчасти[370]. По дивизиям и корпусу боевой и численный состав был следующим: «10 сд. Налицо 6984 человека, станковых пулеметов — 30, ручных — 48, пушек 45 м/м — 7, 76–15, 122 — 17, 152 — 7, ППД — 61. 16 сд. Налицо 4207 человек, станковых пулеметов — 10, ручных — 46, пушек 45 м/м — 9, 76–11, 122 — 1, 152 — 10, ППД — 17. 22 сд. Налицо 1219 человек, станковых пулеметов — 10, ручных — 22, пушек 45 м/м — 2, 76 — 2. Во всех дивизиях налицо минометов: 120 — 2, 82 — 8, 50–48. КАП составе 11 сд — группа Шумилова. Из общего числа 14.757 чел. в строевых частях после чистки и сокращения тылов 10 898 чел. Необходимо усиление личным составом автоматикой»[371].

Предпринятые с утра 9 августа контратаки советских войск с целью восстановить свое положение по реке Кунда к успеху не привели. В течение дня войска отступили еще дальше, в полосу обороны 11-й и 118-й сд был развернут 947-й сп 268-й сд. В полосе обороны 125-й сд из окружения вышли командир, комиссар и начальник артиллерии 16-й сд[372]. Командиром 118-й сд после генерал-майора Н. М. Гловацкого стал полковник А. И. Софронов. После выхода из окружения 167-го и 249-го сп 16-й сд они были переформированы в 463-й сп 118-й сд.

Ударная группа 10-го СК попыталась перейти в контрнаступление с вечера 9 августа. Ее поддерживали канонерские лодки «Москва» и «Амгунь», железнодорожная батарея 130-мм орудий и ВВС КБФ. Исходным рубежом для наступления был назначен Кехра — Салмисту. Промежуточным рубежом — река Валге. Основным направлением наступления было Мяннику — Лоби — Хальяла. На этом направлении действовала 22-я мсд НКВД с приданными ей 1-м сб 167-го сп 16-й сд, подразделениями 320-го сп 11-й сд, ротой морской пехоты и тремя танками Т-26. Справа от нее наступали с севера на юг 1-й Латышский полк и 156-й сп, усиленные двумя артиллерийскими дивизионами. За ними в лагере Ягала сосредотачивался 62-й сп. Он должен был следовать за наступающими частями в готовности их усилить. 10-я сд (без 1-го Латышского и 62-го сп) обеспечивала контрнаступление с юго-востока, взаимодействия на юге с отрядом полковника И. Г. Костикова. Наконец на рубеж исходного района Салмисту — Кехра выводил истребительные батальоны капитан М. Ф. Пастернак. Прикрывала контрнаступление авиация КБФ. Главной задачей было выйти к восточному берегу реки Кунда и соединиться с восточной группировкой 8-й армии.

Несмотря на то, что срок перехода в наступление перенесли, основные силы не успели сосредоточиться. В ходе боев на приморском шоссе удалось отбросить передовые отряды разведбата 61-й пд на 12–22 км[373]. К 6 ч 10 августа 5-й мсп ОВ НКВД достиг Сигула, где был остановлен немцами[374]. На данное направление немецкое командование перебросило 151-й пп 61-й пд. Учитывая дальнейшее ухудшение на фронте восточной группы 8-й армии и ее дальнейшее отступление, контрнаступление западной группы 8-й армии было остановлено на рубеже выполнения ближайшей задачи[375].

Командование XXVI АК для объединения сил, действующих на правом фланге корпуса, создает отдельную кампфгруппу под командованием командира 104-го артиллерийского командования генерал-майора Бёттхера. В нее вошли оба самокатных батальона: 402-й и 403-й[376].

Потери немецких войск на таллинском направлении за период с 1 по 9 августа[377]:

Таблица 17

На морских подступах к Таллину продолжалось совершенствование обороны. Как средство преграждения прохода подводных лодок или прорыва торпедных катеров к местам якорных стоянок кораблей в главной базе, еще до начала войны, весной 1941 года, на рейде главной базы было выставлено боновое заграждение протяженностью 5000 м, а в начале августа противолодочное сетевое заграждение общей протяженностью 6000 м[378].

В связи с продолжающимся отходом Красной армии к Ленинграду, КБФ начал создание Тыловой минно-артиллерийской позиции, которая состояла из трех рубежей. Передовой рубеж: о. Нерва — о. Соммерс — Кургальский риф. Основной рубеж: б. Средняя — о. Сескар — м. Устинский. Тыловой рубеж: б. Грекова — б. Демантсейн. С 23 августа началась постановка основного заграждения[379].

Противник в течение июня и июля основные усилия сосредотачивал в западной части Финского залива. За первые 47 дней войны, до 8 августа, он выставил В Рижском заливе, в районе Моонзундских островов, в устье Финского залива (до о. Найссаар) 1739 мин, в том числе 174 неконтактных донных, и 1517 минных защитников. В средней части Финского залива за этот же период было выставлено 575 мин и 20 минных защитников. В первой декаде августа противник основные усилия немецких и финских ВМС начал переносить на коммуникации КБФ в Финском заливе. Командование КБФ 7 и 9 августа получило доклады об обстреле конвоев и канонерских лодок в районе Кунда. На этом основании прибрежный (южный) фарватер военного времени был закрыт и основным для плавания по маршруту Таллин — Кронштадт был определен северный фарватер[380]. В условиях, когда важность оставшегося морского сообщения с Таллином значительно возросла, события восточнее заставили советское командование в Ленинграде усилить группировку кораблей на Ладожском озере за счет КБФ. В дополнение к 13 ранее переведенных в состав Ладожской флотилии малым охотникам, было отправлено еще 16 катеров[381].

Выход немецких войск на южный берег Финского залива позволил им начать создание минно-артиллерийской позиции в районе Кунда — Юминда. Для этого сначала использовался из состава армейской артиллерии 511-й тяжелый артиллерийский дивизион (мот.), (без одной батареи в Пярну). С 9 августа он начал выполнение этой задачи[382]. В ночь на 13 августа позиции в районе Кунда заняла 502-я береговая батарея (II-170). С 15 августа на позиции в районе Юминда — Локса начали прибывать батареи 929-го адн (три батареи по IV-105)[383]. Немецко-финские военно-морские силы начали установку минного поля «Juminda».

Окружение и разгром 11-го СК, наступление освободившихся немецких войск в северном направлении к побережью Финского залива, в корне изменило оперативную обстановку на таллинском направлении. Войск, способных остановить наступление немцев, у командования 8-й армии не было. Командование КБФ в этой ситуации в срочном порядке принимало меры к обороне Таллина. В организационном приказе командующего КБФ № оп/001 командование обороной Главной Базы возлагалось на начальника ПВО КБФ генерал-майора береговой службы Г. С. Зашихина и бригадного комиссара Матушкина. Заместителем по сухопутной части назначался командир 1-й обрмп полковник Т. М. Парафило, по морской части — капитан 1-го ранга Фельдман. Начальником штаба обороны был назначен начальник штаба БО ГлВМБ полковник Потемкин. Начальником зенитной артиллерии был назначен майор Сиводедов. Командиру обороны были подчинены: все части ПВО КБФ; 1-я обрмп с приданными 47-м и 91-м стройбатами; части береговой обороны ГлВМБ; батальон ВМУ им. Фрунзе; комендант города с подчиненными ему частями гарнизона; рота особого назначения при 3-м Отделе КБФ; батальон тыла в ГлВМБ; 1-й Таллинский рабочий полк; истребительные батальоны под командованием капитана М. Ф. Пастернака. Задачи по использованию авиации ставились через командующего ВВС КБФ. Командиру обороны было приказано составить план, уделив в нем особое внимание огневой поддержке корабельной артиллерии и артиллерии БО ГБ»[384].

Генерал Г. С. Зашихин приказал полковнику Т. М. Парафило организовать оборону Таллина следующим образом. 1-я обрмп усиливалась комендантом Таллина четырьмя 76-мм орудиями, четырьмя 45-мм ПТО и восемью станковыми пулеметами. Командир 3-го зап передавал в подчинение командира бригады одну зенитную батарею. На восточном направлении по линии Муга — Иру — Лагеди — Лехмья занимал оборону 2-й сб 1-й обрмп, КП батальона — Козе. Южное направление прикрывал 1-й сб 1-й обрмп, его линия обороны проходила Раудалу — Пяэскюла — южная окраина Нымме, КП — ст. Лаагри. Батальон ВМУ с приданным ему батальоном флотского полуэкипажа и четырьмя орудиями ПТО от 1-го батальона морской пехоты и четырьмя 76-мм орудиями и восемью станковыми пулеметами от коменданта города прикрывал полуостров Суурупи, КП — Харку. Истребительные батальоны сосредотачивались в резерве к западу от Таллина в Кадака. Таллинский рабочий полк формировался в районе станции Ярве. З5-й оиб выделял по одной роте в распоряжение командиров 1-го и 2-го батальонов морской пехоты. Танковая рота располагалась восточнее реки Пирита. Рота особого назначения 3-го отдела КБФ находилась в резерве в южной части Таллина. Командиры 3-го и 4-го зап устанавливали зенитные батареи на танкоопасных направлениях. Комендант Таллина силами 31-го местнсб, 1-го батальона гарнизона и батальона тыла с танкетками и бронеавтомобилями руководил обороной в пределах городской черты. Формируемые 3-й и 4-й бронепоезда, 5-я и 6-я железнодорожные батареи находились в резерве, как и вводимые в строй тяжелые танки[385]. Эти бывшие английские танки Мк. V, когда-то были переданы добровольческой Северо-Западной белой армии генерала Н. Н. Юденича. После разгрома этой армии Красной армией их англичане передали эстонцам и послединие включили танки в состав своей армии. В 1930-х годах они были сняты с вооружения и поставлены на хранение. В боях за Таллин их захватили немцы и вывезли в Берлин для показа на выставке трофейной техники. После того, как Красная армия подошла к Берлину, эти танки были восстановлены для ведения боевых действий и окончательно погибли в боях в Берлине.

Для очередной попытки эвакуации Таллина командующий КБФ приказал командиру Кронштадской ВМБ выслать в Таллин одиннадцать транспортов и три ледокола. В их числе были транспорты «Сибирь» и «Казахстан»[386]. Однако маршал К. Е. Ворошилов запретил флоту оставлять Таллин и одновременно командующему 8-й армией забирать из его обороны 10-й СК: «Принять все меры по обороне Таллина. Командующему 8 армией поставлена только одна задача — разбить противника. Взаимодействуйте и помогайте, выполнение этой задачи лучше всего обеспечивает безопасность Таллина. Отход на восток Пшенникову не разрешался, это недоразумение»[387].

Начальник обороны ГлВМБ генерал Г. С. Зашихин на случай внезапного прорыва немецких войск к Таллину приказал сформировать сводный полк двух батальонного состава из частей и учреждений таллинского гарнизона. Командиром полка был назначен начальник 6-го отдела штаба ПВО КБФ (МПВО) подполковник Михаил Иванович Заалишвили. В состав 1-го батальона входили: 1-я рота, сформированная на базе группы 3-го мсп ОВ НКВД (242 чел.), 2-я и 3-я рота, сформированные на базе 461-го стрб НКВД (по 160 чел. в роте), 4-я рота, сформированная из таллинской городской милиции (190 чел.). В состав 2-го батальона входили: 1-я рота, сформированная из подразделений отделов управления КВФ (176 чел.), 2-я и 3-я роты, сформированные на базе частей ПВО (по 150 чел. каждая рота), 4-я рота, сформированная из таллинской городской милиции (200 чел.). В дальнейшем в состав сводного полка был включен батальон трехротного состава из таллинского флотского полуэкипажа. В состав этого батальона были включены 66 чел. от 13-го ап и 44 чел. от 44-й оаэ ВВС КБФ. Полковнику Тутушкину было приказано из состава тыловых частей и учреждений 8-й армии сформировать отдельный батальон четырехротного состава. Начальнику СНиС КБФ было приказано сформировать роту связи и так же передать ее в распоряжение подполковника М. И. Заалишвили. До особого распоряжения весь личный состав сводного батальона выполнял свои обязанности[388].

Командование КБФ обратилось к наркому ВМФ: «Военный совет КБФ считает своим долгом донести [о] создавшейся тяжелой обстановке Таллине в связи с разделением противником частей 8 армии на две части и выходом его на берег участке Кунда — Вики. Части 10 ск без техники, артиллерии, численностью всего около 10 000 человек заняли естественные рубежи расстоянии от Таллина 30–35 км общим фронтом до 100 км. Задача, поставленная командармом-8 8.08 к-ру 10 ск его наступлении на восток не дают нам уверенности, что и эта часть останется прикрывать Таллин. Течение целого месяца ВС КБФ, штаб, авиация много времени вынуждены уделять сухопутным вопросам. Своих сухопутных сил КБФ имеет одну бригаду 2500 человек плюс отдельные команды, роты, формируемые из разных частей 2000 человек. Считаем, что даже при интенсивном огне судовой, береговой артиллерии сухопутных войск таком широком фронте недостаточно. Возведенные полевого типа укрепления не являются серьезным препятствием для противника при сосредоточении им сил. [В] Районе ГБ [ГлВМБ] имеется огромная техника до 80 зенитных орудий, прожектора, сотни спецавтомашин ВВС, до 100 самолетов, все управление флотом. Для защиты ГБ флота нужны соответствующие силы и средства. Поэтому считаем своим долгом целях удержания базы для флота, поддержания коммуникаций островами, Ханко, вывода ПЛ ПЛ [подводных лодок] и удержания за собой Финзалива, целях сохранения тысяч ценных специалистов техники доложить этот вопрос НКО»[389]. В ответной телеграмме адмирал Н. Г. Кузнецов сообщил ВС КБФ, что о тяжелом положении Таллина он доложит И. В. Сталину.

Командование КБФ продолжало подготовку к эвакуации Таллина. Командующим КБФ была утверждена инструкция по эвакуации[390]. Начальником эвакуации назначили генерал-майора береговой службы М. И. Москаленко. В условиях, когда немецкие войска, ломая сопротивление немногочисленных частей советских войск, стремительно наступали на Тапа и далее на Кунда, активное воздействие на них оказывала западная группировка ВВС КБФ. Истребители и штурмовики 13-го и 71-го ап и группа Балабанова, гидросамолеты 44-й оаэ и 15-го ап наносили бомбоштурмовые удары по проивнику в районе Педья, Керавере, Тапа, Вильянди, Ярва-Яани и Мустве. Одновременно истребители 13-го и 71-го ап отражали попытки Люфтваффе бомбить советские аэродромы и прикрывали конвои и железнодорожные эшелоны с прибывающими к Раквере свежими стрелковыми дивизиями. Бомбардировщики 73-го ап наносили бомбовые удары по колоннам немецких войск и транспортам в порту Пярну[391].

По состоянию на 10 августа состав[392] западной группы ВВС КБФ был следующим:

Таблица 18

С 7 августа ВВС КБФ приступили к выполнению задачи особой важности — бомбардировке Берлина. Для этого на острове Сааремаа были расконсервированы построенные до войны аэродромы. На них перелетела особая группа бомбардировщиков ДБ-3ф, созданная на базе 1-го мтап и возглавляемая его командиром полковником Е. Н. Преображенским. Прикрывала группу авиагруппа Кудрявцева. Всего бомбардировщики осуществили девять налетов на Берлин. На КБФ легла обязанность обеспечения их полетов[393].

Германское военно-политическое руководство не стремилось к восстановлению независимости прибалтийских государств. 21 июля 1941 года рейхсминистр А. Розенберг направил рейхскомиссару Остланда Х. Лозе инструкцию об обращении с населением оккупированных областей Прибалтики. В ней, в частности, говорилось: «Рейхскомиссариат Остланда должен препятствовать любым поползновениям на создание эстонского, латышского и литовского государств, независимых от Германии. Необходимо также постоянно давать понять, что все эти области подчиняются немецкой администрации, которая имеет дело с народами, а не с государствами…»[394]

В последней декаде июля баланс межэстонского противостояния начал изменяться. Это было связано с продолжающимся наступлением немецких войск. Ко времени перехода их в наступление и разгрома ими советского 11-го СК, численность Тартусского партизанского батальона составила до 1000 чел., а в Тартумааских партизанских отрядах «Omakaitse» — около 1500 чел. 29 июля на параде в Тарту, по случаю освобождения города от советских войск, участвовало примерно 2000 эстонских партизан[395].

По мере захвата немецкими войсками территории Эстонии, в ней начинали возрождаться институты государственной независимости. Бывший председатель Государственного совета и последний премьер-министр Эстонии Ю. Улуотс по Конституции являлся заместителем Президента Эстонии. В сложившихся в это время условиях вокруг него обьеденились представители всех старых партий, оставшиеся в живых после советских репрессий и находившиеся в южной Эстонии. Свою программу сотрудничества с оккупационными властями «группа Улуотса» сформулировала на конференции в Тарту 27–28 июля 1941 года, на которой был принят меморандум с обращением к германскому правительству, переданный командующему группы армий «Nord» фельдмаршалу фон Леебу. «Меморандум группы Улуотса» был составлен в довольно осторожных выражениях. В нём Улуотс выражал готовность восстановить эстонские вооружённые силы, но для проведения мобилизации просил воссоздать правительство независимой Эстонии. Будучи официальным заместителем президента Пятса, Улуотс считал себя последним конституционным главой эстонского правительства. Поэтому он намеревался восстановить прежний государственный строй в Эстонии путём создания нового правительства по принципу преемственности. Такое правительство, по его мнению, должно было пользоваться полным доверием населения Эстонии и могло бы гарантировать немецким властям любую помощь и сотрудничество. Однако немецкое руководство ответило, что не может быть и речи о действительном самоуправлении: допустимо лишь вспомогательное самоуправление под контролем немецкой администрации.

Для этого лучше всего подходил «Эстонский освободительный комитет» во главе с доктором Х. Мяэ. Комитет провозглашал своей целью достижение «свободы и независимости эстонского народа… при поддержке дружественных государств» и заявлял о готовности взять на себя верховную политическую власть в Эстонии, пока «не будет восстановлена государственность на основе новой конституции, выработанной во взаимодействии с германским рейхом». О своей политической концепции Мяэ проинформировал представителя германского Министерства иностранных дел. Его политическая программа предполагала «1/2 года на [пропагандистскую] подготовку эстонского народа», после чего будет возможна «надёжная тесная связь Эстонии с рейхом». Главной идеей идеологической подготовки эстонского народа Мяэ считал воспитание «общеевропейского мировоззрения». Доктор Мяэ отнёсся «с пониманием» к германским планам колонизации Прибалтики и создания там немецких поселений. Для этого эстонцы должны были принять участие в борьбе за «новую Европу» против большевизма, чтобы разделить «общую судьбу с немецкими солдатами». Лидеров довоенных эстонских партий типа Улуотса предполагалось оттеснить на второй план и не допустить к политической деятельности[396].

Несмотря на то, что политическое руководство Германии отказывалось от восстановления независимости Эстонии, военное командование немецких войск активно использовало эстонские антисоветские формирования. После парада 29 июля в Тарту было объявлено, что эстонские отряды подлежат расформированию, а оружие сдаче. Однако уже 2 августа немцами было принято решение возвратить оружие и продолжить организацию территориальных подразделений Омакайтсе, как частей вспомогательной полиции. Это произошло потому, что в лесах Эстонии продолжали скрываться советские военнослужащие, не желавшие сдаваться в плен. Возможностей для прочесывания лесов у немецкого командования не было[397]. В армейском тылу 18-й армии на 1 августа имелись следующие силы: в Пярну 859-й охрб, в Вильянди 620-й (без 3-й роты) полицейский мот. Батальон, в Тарту 2-й батальон 374-го пп и 3-я рота 620-го полицейский мот. бат.[398]

С 30 июля по 1 августа крупная антипартизанская операция была проведена истребительными батальонами в районе деревень Равила — Нымме — Мустла. Осуществлялась она силами 4-го, 7-го и 10-го Таллинских, 15-го Ярвемаасского, 17-го Вильяндисского и 20-го Выруского истребительных батальонов. Общее руководство операцией осуществлял капитан М. Ф. Пастернак. Главной задачей операции был разгром разведгруппы «Ema»[399].

К этому времени разведгруппа «Ema» пополнилась отрядами офицеров бывшей эстонской армии майора Р. Хиндпере и лейтенанта Х. Паги (23 июля). На следующий день к разведгруппе присоединился отряд бывшего офицера эстонской армии прапорщика Ю. Хеллата. Одиночками и группами «Ema» продолжала пополняться. С 22 июля она существенно усилила свою разведывательную деятельность, после того как ей сбросили двух радистов. Им придали двух человек для охраны и отправили в район Поркуни, для наблюдения за командным пунктом 8-й советской армии. 25 июля они соединились в этом районе с очередным отрядом эстонских партизан. 27 июля два радиста были сброшены под Таллин, а на следующий день в группу прилетели последние 17 человек во главе с оберлейтенантом К. Рейнхардтом[400].

В основном группа занималась разведывательной деятельностью на трассах Таллин — Тарту и Таллин — Нарва. Происходили лишь небольшие стычки с небольшими подразделениями советских войск или истребительных батальонов. Исключение составило неудачное нападение отряда лейтенанта Яанхолда на волостное управление Албу[401]. Известие о начале операции истребительными батальонами было получено полковником Х. Кургом в 10 ч 31 июля. Для выигрыша времени навстречу истребительным батальонам послали подразделение во главе с лейтенантом О. Марнотом, а майору Р. Хиндпере было поручено выводить из лагерей невооруженных людей и гражданских лиц. Первый отряд не смог задержать «истребителей», лейтенант погиб. Была захвачена мз. Каутла, находившихся там эстонских партизан и жителей расстреляли. Однако основной массе разведгруппы и гражданских лиц удалось уйти[402].

С конца июля в районе болот Махтра (от Куртна до Тухала) действовал отряд лесных братьев численностью до 250 чел. Из них оружие имели около 40 чел. Отряд назывался Харьюская дружина. Командовал ею колонел (полковник) Эрнст-Фридрих Лейтхаммель[403]. К 8 августа дружина соединилась с частями 217-й пд. Командир части назначил Лейтхаммеля начальником местного Омакайтсе и поручил ему безопасность тыла дивизии. Часть членов дружины перешла в подразделения немецкой армии и участвовала в боях за Таллин[404].

В условиях продолжающихся успехов немецких войск, сотрудничество или оказание помощи подразделениям и одиночным бойцам Красной армии становилось опасным. Тем не менее, такое случалось. Писатель Н. Михайловский приводит пример. В порту Локса немецкие бомбардировщики потопили советский эсминец «Карл Маркс». Разлилась горящая нефть и бензин. Части экипажа удалось обгоревшими доплыть до берега. Спасшихся встретил директор местной школы А. М. Микивер. Он с учениками помог им выбраться на берег. Для оповещения из школьников была организована эстафета от одного населенного пункта к другому, и таким образом командование в Таллине было оповещено о случившемся. Через некоторое время к школе подошли автобусы из таллинского военно-морского госпиталя[405].

15 августа Указом Президиума Верховного Совета СССР звание Героя Советского Союза было присвоено заместителю политрука радиороты 415-го отдельного батальона связи 22-го СК (бывшего эстонского территориального СК) Арнольду Константиновичу Мери. Свой подвиг он совершил еще 17 июля в боях за Порхов в Псковской области. Известие о первом Герое Советского Союза — эстонце, пришло в Таллин 18 августа и было с воодушевлением воспринято в просоветских кругах. Газеты опубликовали фотографию героя, статьи о нем и беседы с членами его семьи[406].

С 19 августа на территории Эстонской ССР, не занятой немецкими войсками, была объявлена мобилизация военнообязанных 1896–1906 и 1919–1922 годов рождения. Всего мобилизовали и отправили в тыловые районы страны около 35–40 тыс. человек. Впоследствии из них и был сформирован Эстонский стрелковый корпус (в будущем 41-й гвардейский)[407]. Новая мобилизация усилила поток в леса жителей Эстонии.

Несмотря на то, что территория, подконтрольная просоветским властям Эстонии, уменьшалась, а территория, захваченная немецкими войсками, увеличивалась, победы в Летней войне не добилась не одна из сторон эстонского противостояния. Просоветское эстонское руководство сменяло пронемецкое эстонское руководство.

После 10 августа войска немецкого XXVI АК продолжали оттеснять советскую 8-ю армию все дальше на восток. Полки 254 й пд зачищали побережье Финского залива восточнее Кунда. На аэродром в Раквере перебазировались немецкие истребители. Непосредственно против немецкого XXXXII АК оборонялись войска 10-го СК. Боевой порядок немецкого корпуса с юга на север был следующим: вдоль шоссейной дороги два пехотных полка, затем территорию до ширококолейной железной дороги еще один пехотный полк. Саму дорогу перекрывали два пехотных полка 61-й пд, на самом северном участке вдоль побережья действовал 151-й пп, между ними вел боевые действия 161-й разведбат. Боевой порядок 10-го СК с юга на север был следующим: 204-й сп, Латышский полк, 98-й сп 10-й сд, 62-й и 156-й сп и на самом севере у побережья 22-я мсд НКВД. В оперативное подчинение последней был придан бронепоезд № 4 КБФ. Он действовал на узкоколейном участке железной дороги от ст. Юлемисте до фосфоритного завода в деревне Кроди. В оперативное подчинение командира 204-го сп 10-й сд был передан 3-й бронепоезд КБФ. Он действовал на аналогичном узкоколейном участке ст. Пяэскюла — Рапла[408]. В районе Пярну против кампфгруппы Хипплера, воевал отряд полковника И. Г. Костикова.

11 августа к командующему Северным фронтом (копия командующему 8-й армии и КБФ) обратился командир 10-го СК генерал-майор И. Ф. Николаев. Он докладывал, что фронт обороны его корпуса достигает 160 километров, а дерется на нем 10.000 человек, с учетом специальных частей артиллерии и КБФ. Для усиления обороны Таллина генерал просил перебросить морем в его подчинение 5–6 полнокровных маршевых батальонов и «автоматику» — ручные, станковые пулеметы, ППД и 45-мм пушки[409]. Командование фронта свободных сил для помощи 10-му СК не имело. Начальник штаба Северного фронта генерал-майор Д. Н. Никишев 12 августа обратился к начальнику ГШ КА: «В северной Эстонии положение остается крайне напряженным. Если противник, по всем данным, отказался от наступления против восточной группы 8 армии, то его перегруппировка на запад против 10 ск (крайне ослабленного) и против Таллина создает исключительную опасность потерять наиболее жизненную и важную часть северной Эстонии, что неизбежно повлечет за собой потерю п-ова Ханко, Таллина и лишает нас господства на Балтийском море, приближает с моря фронт к Ленинграду… Соотношение сил на эстонском направлении: наших 7 сд (фактически не более 3 сд), противника 7 пд. Необходимо для восстановления фронта в Эстонии 8А усилить четырьмя дивизиями: при этом одну дивизию в ближайшие дни подать в Таллин»[410]. Однако командование фронта из-за тяжелой оперативной обстановки под Ленинградом помочь в целом 8-й армии и ее 10-му СК не могло.

Оборона 10-го СК была вытянута в одну линию. Зачастую не удавалось достигнуть даже локтевой связи между подразделениями и частями, и тем более эшелонировать боевые порядки в глубину. Прикрывались только основные направления и наиболее важные опорные пункты. Батальон оборонял участок фронта протяженностью до 10–12 км, промежутки между батальонами достигали 5–8 км, а 156-й сп оборонял фронт протяженностью 28 км. Радиосредств для управления было мало. При использовании гражданских линий связи противник с помощью антисоветски настроенного населения прослушивал переговоры. Сил взять под контроль гражданские узлы связи не было. В основном управление осуществлялось с помощью связных и делегатов связи[411].

Немецкое командование начало создание на западе Эстонии наступательной группировки. Командир XXVI АК вывел из полосы наступления своего корпуса в район Сонда 254-ю пд, для дальнейшей передачи ее в состав XXXXII АК на таллинское направление. Командовал дивизией генерал-лейтенант Вальтер Бешнитт[412]. В состав дивизии входили 454-й, 474-й и 484-й пп. 454-и пп командовал оберст Вальтер Риссе[413]. 474-м пп командовал оберстлейтенант Фридрих Альбрехт Вальдемар Артур граф фон Пфайль унд Кляйн-Элльгут[414]. 484-м пехотным полком командовал оберст Гюнтер барон фон Услар-Гляйхен[415].

Генерал-оберст фон Кюхлер сначала был против передачи 254-й пд на запад и предлагал оставить Таллин в блокаде. Однако генерал-фельдмаршал Риттер фон Лееб остался непреклонен и потребовал взять Таллин[416]. К 15 августа основные силы 254-й пд перешли из района Сонда к Раквере. 374-й пп 207-й охранной дивизии полностью развернулся на побережье Финского залива. Войска 8-й армии отошли в район Йыхви — Васавере с целью задержать немецкие войска в этом лесисто-болотистом районе[417]. В свою очередь, войска 22-й мсд НКВД основной рубеж обороны создавали на рубеже Валкла — Саунья — железная дорога. Причем, на приморском направлении оборонялся 83-й ждп НКВД, а южнее его 5-й мсп ОВ НКВД. На остальной территории к востоку оборудовалась полоса прикрытия[418].

С выходом немецких войск к южному берегу Финского залива, противник все большее воздействие начал оказывать на коммуникации КБФ. Для этого немецкие и финские ВМС осуществляли активное минирование фарватеров, по которым проводились перевозки между Таллином и Кронштадтом. Значительное воздействие на конвои КБФ начала оказывать авиация противника. Тральных сил, способных обеспечить морские перевозки без потерь у КБФ было недостаточно. Для их более рационального использования был сформирован штаб «Минной обороны». Его возглавил контр-адмирал Ю. Ф. Ралль. Ему подчинили не только все средства для борьбы с минами, но и торпедные катера, катераохотники и сторожевые корабли[419].

Командующий КБФ обратился к наркому ВМФ о трудностях управления флотом из Таллина: «…Все управление флотом все начальники отделов флота штаба находятся [в] Таллине[.] Вам доносил[,] что управлять флотом операциями такой обстановке тяжело. [В] Кронштадте [и] Ленинграде имеются отдельные к-ры отделов флота, штаба которые самостоятельно не могут принять решения. Если уж направлять туда начальников отделов, значит туда же должен направить НШтаба, НТыла, а самому с второстепенными людьми превратиться в командира базы[,] ибо управлять флотом, боевыми операциями можно и должно с одного места, с одного КП. Отсюда бесконечные запросы по радио, искажения и задержки [в] принятии решения»[420]. В. Ф. Трибуц предложил перенести КП КБФ на ВМБ Ручьи, а оборону Таллина возложить на созданный для этого штаб, командование Главной ВМБ возложить на начальника «Минной обороны».

13 августа нарком ВМФ ответил ВС КБФ: «Ваши последние телеграммы в конце сводятся к желанию перебраться на Восток. Буду докладывать Ваши телеграммы т. Сталину, но я лично против этого. Потому противник и не идет в Финский залив, что [в] Таллине стоят наши силы, но стоит на несколько дней уйти оттуда, как войти туда снова будет уже не возможно. Корабли надо беречь, но превращать это в самоцель не правильно. Решать такие вопросы может только главком, которому Вы подчинены»[421].

В ответ на указание адмирала Н. Г. Кузнецова, Военный совет КБФ обратился с предложением к маршалу К. Е. Ворошилову и адмиралу Н. Г. Кузнецову. В нем он еще раз отметил, недостаточные силы 10-го СК — 10 тыс. человек, без танков и с недостаточным вооружением, при потерях до 1000 чел. в сутки. Учитывая, что под Ленинградом идут ожесточенные бои, и подкрепление из него вряд ли будет, ВС предлагал перебросить с Ханко до 20 тыс. чел. с танками и артиллерией. По мнению ВС КБФ: «Это мероприятие позволит удерживать Таллин до перелома [на] фронтах. Будут приняты все меры для сокращения потерь при переброске. Наличие транспортных средств [в] Таллине позволит провести операции [за] 3–4 дня»[422].

Уже 14 августа адмирал Н. Г. Кузнецов в реализации данного предложения отказал: «Переброска частей с Ханко признана не правильной, предложено обеспечить запасы продовольствия и боеприпасов и драться»[423]. В этот же день были приняты окончательные решения об ответственности за оборону Таллина. Маршал К. Е. Ворошилов и секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов определили: «В целях организации прочной обороны Главной базы флота Таллина объединить командование всеми сухопутными силами, обороняющими Таллин с 14 августа в руках командира 1 °CК, которому перейти в оперативное подчинение Военсовета КБФ на правах заместителя, командующего КБФ по сухопутной части»[424].

К. Е. Ворошилов и А. А. Жданов требовали: «Таллин безусловно надлежит оборонять всеми силами и средствами. Решается вопрос о переброске Таллин подкреплений. Независимо от этого вам надлежит теперь же:

1) Пересмотреть все подразделения БО, зенитной артиллерии, базы, службы, аэродромы, не считаясь штатами, выделить всех[,] без кого можно обойтись. Сформировать из выделенных, части и придать их на усиление сухопутной обороны.

2) Сократить разбухшие штабы, усилить свободными командирами сухопутные части потребовать от командиров честной большевистской работы.

3) Немедленно разработать план инженерной обороны сухопутного фронта Таллина и приступить к осуществлению. Используйте уже выполненные оборонительные сооружения. Создайте необходимую глубину обороны. Мобилизовать для этого все средства, а также гражданское население Таллина и района.

4) Пересмотреть обороняемые объекты [на] берегу, базах и часть мелкой артиллерии, зенитной, пулеметы передать временно сухопутной обороне как главному направлению данном периоде,

5) Более эффективно используйте артиллерию БО для помощи сухопутным войскам»[425].

Командующий КБФ приказом № н/021 объявил, что Военный совет КБФ принял на себя руководство всеми силами и средствами армии и флота по обороне ГлВМБ — Таллина. Командир 10-го СК генерал И. Ф. Николаев назначался заместителем командующего КБФ по сухопутной обороне Таллина. Ему подчинялись все части 10-го СК, специальные формирования города, милиции и части обороны ГлВМБ, находившиеся до этого в распоряжении генерала Г. С. Зашихина. Генералу И. Ф. Николаеву приказывалось пересмотреть все ранее созданные формирования и их подчинение, а также их дислокацию, с целью более рационального использования[426]. Боевой и численный состав частей обороны ГлВМБ КБФ показан в приложении 3.

С 16 августа командир 10-го СК, как командующий сухопутной обороной Таллина, подчинил себе отряд полковника И. Г. Костикова. В оперативном отношении 8-й ПО был подчинен И. Г. Костикову. Командиру 1-й обрмп было приказано выделить одну стрелковую роту и заменить на фронте 1-й иб. Последний было приказано отправить в резерв капитана М. Ф. Пастернака[427].

В течение 17 августа части 254-й пд совершали марш по приморскому шоссе к озеру Кахала для замены 151-го пп 61-й пд. С 19 августа 151-й пп 61-й пд убыл к основным силам своей дивизии, его прежние позиции для наступления занимала 254-я пд. Район между 61-й и 254-й пд прикрывал разведбат 61-й пд.

Потери немецких войск на таллинском направлении за период с 10 по 19 августа[428]:

Таблица 19

В период затишья перед штурмом Таллина западная группа ВВС КБФ наносила бомбоштурмовые удары по немецким батареям в районе Кунды (73-й ап, группа Балабанова, 44-я оаэ, прикрывала конвои и проводила воздушную разведку. На состав группы все большее влияние оказывал крайне неудачный ход боевых действий под Ленинградом. С 14 августа значительная часть ВВС КБФ была передана в оперативное подчинение командующему ВВС Северного фронта. В эту часть вошло 126 самолетов ВВС КБФ (32 из 44 бомбардировщиков, все 18 штурмовиков и 75 из 212 истребителей). В число истребителей, бомбардировщиков и штурмовиков, переданных Северному фронту, вошли и самолеты из западной группировки ВВС КБФ[429]. Из Таллина на аэродром Купля 12 августа улетела группа Ил-2. Во время перелета погиб командир группы капитан Балабанов. В Беззаботное из Ласнамяэ 15 августа перелетели 5-я эскадрилья 5-го ап и 12 СБ 73-го ап[430]. За совершенный в июле подвиг по тарану немецкого самолета 13 августа 1941 года звание Героя Советского Союза было присвоено летчику 71-го ап лейтенанту В. А. Михалеву[431].

С 10 по 16 августа на аэродроме Раквере базировалась 7-я эскадрилья 3-й авиагруппы 54-й истребительной эскадры. Главной ее задачей было прикрытие создания минно-артиллерийской позиции и воздействие на коммуникации КБФ в Финском заливе. За время пребывания в Раквере эскадрилья сбила пять советских самолетов. В дальнейшем она была перебазирована в Гдов, в составе своей группы[432].

У КБФ все больше сказывался недостаток сил для сопровождения конвоев и несения дозоров. После выхода немецких войск на южный берег Финского залива небольшие дозоры выставлялись нерегулярно, а в период с 9 по 12 августа и 14, 15 августа вообще не выставлялись. Этим воспользовалось немецко-финское военно-морское командование. В те сутки, когда КБФ не выставлялись дозоры, было поставлено основное количество минных заграждений в районе Юминда. Начиная с 8 августа, противник выставил дополнительно в средней части Финского залива 1598 мин и 776 минных защитников. Не хватало сил также для траления от мин фарватеров военного времени. Поэтому 10 августа Военный совет КБФ отказался от предварительного траления военных фарватеров и проводить конвои только за тралами[433].

Оборонять таллинский район, заместитель командующего КБФ по сухопутной обороне Таллина, генерал-майор И. Ф. Николаев планировал следующим образом. На основании последних данных наземной и воздушной разведки, вероятными направлениями наступления немецких войск были следующими, главные:

— вдоль нарвского шоссе на Козе и Таллин,

— Пиллапалу, Кырве-2 и далее на нарвское шоссе через Хирвли,

— от Албу, через Алавэре и на Лехмья,

— от Пайде через Мустла, Косе и далее на северо-запад;

второстепенные:

— Лелле, Рапла, Кохила,

— Пярну, Рапла, через Казари.

Не исключалось, что на пярнусском направлении противник, взаимодействуя со своими легкими морскими силами, будет наступать по западному побережью Эстонии. В любом случае наступление основных сил ожидалось с востока и юго-востока.

Оборонительное сражение предполагалось навязать противнику на трех рубежах. На основном рубеже (160 км) оборонялись силы 10-го СК (14,5-15 тыс. чел.). Учитывая значительные промежутки между районами обороны рот и батальонов, оборона должна была сочетаться с умелой расстановкой огневых средств, широким использованием минных полей, оборудованием окопов полного профиля и поддержкой артиллерии и ВВС КБФ. Основные силы были сосредоточены на нарвском направлении: оба полка 22-й мсд НКВД, в составе 16-й сд — 156, 62-й сп и 1-й Латышский полк. Перед основной полосой обороны 22-й мсд НКВД и 16-й сд создавалась полоса прикрытия. Она проходила в лесистой озерно-болотистой местности и контролировалась опорными пунктами на господствующих высотах, перекрестках дорог и в некоторых населенных пунктах.

На севере, в опорных пунктах с 11 по 15, оборонялись подразделения 1-го сб 167-го сп 16-й сд и подразделения 320-го сп 11-й сд. Командовал силами в полосе прикрытия 22-й мсд НКВД командир 1-го сб 167-го сп старший лейтенант Иванов. В резерве сил прикрытия, в п. 16 находилась рота пограничников, южнее в п. 17 располагалась рота морской пехоты, усиленная тремя танками Т-26. За ними, на рубеже Салмисту — Валкла — Партсааре оборонялись основные силы 22-й мсд НКВД. На правом фланге они взаимодействовали с 156-м сп. Перед этим полком находилось семь опорных пунктов, из них на п. 4 располагалась рота (на остальных взводы). Основные силы 156-го сп располагались на рубеже Пиква — ст. Кехра — Ания — Партсааре. Позади них, на рубеже реки Ягала оборонялся 62-й сп. Севернее его располагалась рота истребительного батальона. За правым флангом 156-го сп в районе Перила, располагался в резерве 1-й Латышский полк[434].

В случае невозможности удержать основной рубеж, войска корпуса искусно маневрируя, уничтожая пути и заграждая их минами и завалами, должны были отойти на промежуточный рубеж (80 км). Здесь они усиливались бойцами истребительных батальонов (до 1000 чел.). На этом рубеже обеспечивалась почти максимальная поддержка артиллерии кораблей и береговых батарей КБФ. Отход с данного рубежа создавал угрозу авиационной поддержки, так как под дальний артиллерийский огонь противника попадали аэродромы. Последний рубеж обороны проходил вдоль пригородов Таллина, порта и пристаней. На этом рубеже войска усиливались 1-й обрмп (2500 чел.). В этом случае вся полоса обороны обстреливалась артиллерией противника. Бой на этом рубеже будет сочетаться с прикрытием эвакуации раненых и всего ценного имущества. Отвод с данного рубежа будет разрешен только по специальному разрешению. План доводился только до командиров и комиссаров дивизий, которые знакомили в части их касающейся командиров и комиссаров отдельных частей. План не подлежал размножению и после ознакомления уничтожался[435].

К началу штурма Таллина, усилиями бойцов 35-го оиб и мобилизованных жителей города было, в основном, завершено инженерное оборудование главной полосы его обороны. На левом фланге, от Финского залива до реки Пирита (опорный район «Иру»), протянулся сплошной шестикилометровый ров. За ним шли три ряда металлических и деревянных надолб, далее проволочная сеть в три и четыре кола. На самом левом фланге, в лесу возводился завал. Впереди опорного района «Иру» заложили фугасы, по 50 кг каждый, и осколочно-заградительные мины, изготовленные из 152-мм снарядов. Те и другие управлялись по проводам из командных пунктов. Были установлены противотанковые и противопехотные минные поля. Они сочетались с малозаметными проволочными заграждениями и бетонными надолбами. В самом опорном пункте располагались орудийные и пулеметные ДЗОТы. Реку Пирита перегородили пятью плотинами, а ее берега эскарпировали. Благодаря этому река, до опорного района «Лачеди», представляла собой мощное противотанковое препятствие.

Все другие опорные пункты по своему инженерному оборудованию почти не отличались от опорного района «Иру». В опорных районах «Лагеди», «Лехмья» и «Пяэскюля» в проволочную сеть пускался ток в 700 вольт. Плотина на реке Тыдва в местечке Саку подняла воду в болоте на протяжении почти десяти километров[436]. Западнее озера Юлемисте строился опорный район «Раудалу».

Как видно из докладной записки начальника 3-го отдела КБФ, дивизионного комиссара А. П. Лебедева, которую он направил на имя наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова, первую оборонительную линию протяжённостью 180 км начали возводить в 30 км от города. Местные власти, несмотря на нажим, оказываемый на них, мобилизовали население крайне медленно, в первые дни на оборонные работы выходило от 1,5 до 4 тыс. человек. Когда пришло сообщение о том, что 10-й СК уйдёт на восток, на соединение с 8-й армией, эти работы и вовсе прекратились. Главным рубежом обороны стала оборонительная линия в 10 км от Таллина, возведённая под руководством инженера КБФ А. Н. Кузьмина[437].

Одновременно со строительством полос обороны производилось строительство аэродромов. Для истребительной авиации был построен аэродром на полуострове Виймси. Однако он мог находиться под обстрелом артиллерии противника. Поэтому взлетно-посадочную полосу построили так же на полуострове Пальяссаар. Для бомбардировочной авиации построили взлетно-посадочную полосу рядом с шоссе на Палдиски[438].

В артиллерийской поддержке войск на сухопутном фронте должна была принимать участие артиллерия разнородных соединений: корабельная, береговая, зенитная и полевая. Не весь командный состав артиллеристов имел опыт ведения огня по наземным целям. Поэтому были отработаны способы наиболее простых целеуказаний. Территория по карте делилась на зоны обстрела. В каждой зоне определялись пункты обстрела: места возможного сосредоточения войск противника, мосты, перекрестки дорог. Все пункты пронумеровывались. В каждой зоне имелось 170–180 таких пунктов. Командиры наблюдательных постов имели выписки с номерами целей, входивших в их секторы наблюдения[439].

Для огня корабельной артиллерии была создана диспозиция боевых кораблей на внутреннем рейде, оборудованы десять якорных огневых позиций, удовлетворяющих требованиям обстрела берега, подобраны и обозначены районы огневого маневрирования кораблей на внешнем рейде. Для якорных огневых позиций была произведена точная топографическая привязка для стрельб с закрытых позиций, подготовлены огневые планшеты стрельбы. Для кораблей установили ответственные сектора обороны[440]. Для корректировки артиллерийской стрельбы было создано двенадцать наблюдательно-корректировочных постов: семь для батарей береговой обороны, четыре для артиллерии ОЛС и один для дивизиона канонерских лодок. В качестве корректировщиков использовались артиллеристы (командиры БЧ-II) погибших кораблей. Для этих целей из Ленинграда было вызвано четыре артиллерийских командира, но успел прибыть только один. Управление артиллерийским огнем с кораблей осуществлялось с крейсера «Киров», а при его маневрировании с главного корабля эскадры в Таллине — лидера «Минск»[441].

Для усиления артиллерийской обороны сухопутного направления в таллинском арсенале восстанавливались железнодорожные платформы бывшей эстонской армии. На них устанавливались три 130-мм орудия. Личный состав этой батареи комплектовался из артиллеристов, эвакуированных с северного побережья Курляндии. Возглавил батарею бывший командир 45-й ББ Ирбенского сектора БО БОРЗ капитан П. Ф. Живодер. Кроме этой батареи, использовались два бронепоезда узкой колеи[442].

Артиллерийский огонь по немецким войскам готовились вести орудия береговой обороны в составе 94-го и 96-го оадн, 3-го и 4-го бронепоездов (каждый I-76 и I-37), 5-й железнодорожной батареи (III-130). В составе 94-го оадн находились: 334-я батарея (IV-305 баш.), 181-я и 186-я батареи (каждая ГѴ-152), 182-я и 185-я батареи (каждая IV-100). В составе 96-го оадн — 183-я и 187-я батареи (каждая IV-100). В артиллерийском огне по немецким войскам участвовали корабли: крейсер «Киров» (IX-180), лидеры «Ленинград» и «Минск» (каждый V-130), эсминцы «Славный», «Свирепый», «Сметливый», «Скорый» и «Гордый» (каждый IV-130), канонерские лодка «Москва» и «Амгунь» (каждая II-100). Всего они начитывали 78 орудий следующих калибров: 305-мм — 4 шт., 180-мм — 9 шт., 152-мм — 8 шт., 130-мм — 33 шт., 100-мм — 20 шт., 76,2-мм — 2 шт., 37-мм — 2 шт.[443]

Для усиления артиллерийской группировки КБФ, действующей во фланг наступающим на приморском направлении немецким войскам, начальник обороны Таллина генерал Г. С. Зашихин 16 августа предложил на острове Прангли разместить береговую батарею 130-мм орудий, зенитную батарею и взвод 37-мм орудий[444]. 18 августа Военный совет КБФ обратился к адмиралу И. С. Исакову за разрешением и получил его. Для передислокации была выбрана 21-я батарея на острове Малый Пакри и началась ее разборка. На остров Прангли была выслана комиссия для выбора огневой позиции батареи[445]. Пушки были сняты и на барже отправлены в Таллин, где задержались из-за штормовой погоды. В связи с резким изменением оперативной обстановки батарею решили разместить на полуострове Пальяссаар. Однако из-за недостатка времени и это решение было не реализовано[446].

На танкоопасные направления для стрельбы прямой наводкой были выдвинуты зенитные батареи: 171-я, 831-я, 505-я, 506-я, 106-я, 226-я, 794-я (два орудия). Командиры батарей организовывали взаимодействие с командирами находящихся на их участках стрелковых подразделений и частей. Командиру БО ГлВМБ приказывалось оборонять силами 34-го оадн и гарнизона Палдиски полуостров Пакри и острова Большой и Малый Пакри. Командир 44-й оаэ обеспечивал корректировку стрельбы артиллерии кораблей и батарей БО. Главной радиостанцией являлась «РТС» штаба ПВО КБФ[447].

Кроме сводного полка ГлВМБ, из числа добровольцев с кораблей и береговых батарей шло формирование добровольческих отрядов моряков. Ручного оружия для их вооружения не хватало. Адмирал В. Ф. Трибуц приказал командиру КрВМБ контр-адмиралу В. И. Иванову снять и изъять все ручное оружие с отряда новых кораблей, южных фортов, учебного отряда и самолетами переслать в Таллин[448].

К 20 августа в Кронштадте, с разрешения Военного совета северо-западного стратегического направления, специально для обороны Таллина была сформирована 5-я бригада морской пехоты. Военный совет КБФ определил порядок переброски бригады в Таллин. Ее следовало осуществить двумя караванами. В первый должны были входить четыре транспорта, под прикрытием шести тральщиков, пяти «морских охотников», двух сторожевых кораблей и авиации[449]. Однако уже 21 августа, в связи с тяжелейшей обстановкой на приморском направлении под Сосновым Бором, маршал К. Е. Ворошилов передал 5-ю морскую бригаду Ижорского укрепленного района КрВМБ для занятия Ковашинской позиции[450].

Для сухопутной обороны Таллина с 15 августа Военным советом КБФ было начато формирование сводных частей: стрелковый полк (1034 чел.), 1-й сводный батальон (548 чел.), сводный батальон тыла КБФ (450 чел.), четырехорудийная отдельная батарея 45-мм орудий (109 чел.). Кроме них для обороны могли быть использованы 31-й отдельный местный сб (475 чел.), флотский полуэкипаж и 35-й оиб (543 чел.)[451]. Общая численность частей, сформированных КБФ для сухопутного фронта, составляла около 16 тыс. чел. Все ручное оружие для них и пулеметы были выделены из запаса кораблей и частей флота[452].

С 18 августа с разрешения маршала К. Е. Ворошилова в Таллине было начато формирование 1-го Эстонского стрелкового полка. Его планировалось включить в состав 16-й сд. Формирование полка производилось за счет истребительных батальонов. Командиром полка назначался капитан М. Ф. Пастернак. Командным составом полк укомплектовывался — частично русскими и частично эстонцами[453]. Военным комиссаром полка назначался секретарь ЦК КПЭ(б) Ф. В. Окк. Полк состоял из трех батальонов: 1-й сб был сформирован на базе 16-го иб (командир — майор Горбатенко), 2-й сб на базе 7-го иб (капитан Рубинов), 3-й сб на базе 11-го иб (капитан Волхов). Батальон был переодет в военную форму и имел на вооружении лишь легкое стрелковое оружие[454]. В резерв в район Кивилоо были выведены три батальона 1-го Латышского полка. Часть из них привлекалась к сооружению полосы прикрытия на приморском направлении, в районе Саунья[455].

Перед предстоящим штурмом командование КБФ приняло меры по эвакуации раненых. До 27 июля их, главным образом, эвакуировали по железной дороге. С занятием противником станции Тапа оставался только водный путь. Начавшееся быстрое скопление большого числа раненых в Таллине потребовало централизации всего управления их эвакуацией и размещением. Госпитальную базу значительно расширили, и все средства армии, города и КБФ в этой части были объединены в одних руках и, согласно приказу ВС КБФ № Г/027 от 16 августа, подчинены санитарному отделу КБФ. Общее количество коек в базе на 15 августа довели до 5 тыс. В распоряжении КБФ имелся к этому времени лишь один санитарный транспорт «Жданов», оборудованный для перевозки 700 чел. раненых. Достаточно подходящими для целей эвакуации могли служить также теплоходы «Молотов» и «Сибирь», которые с этой целью и были вызваны в Таллин. Остальные корабли, предназначенные для эвакуации раненых, представляли собой товаро-пассажирские транспорты, в срочном порядке примитивно оборудованные по указаниям ВОСО КБФ. Первую партию раненых отправили 12 августа на теплоходе «Молотов» и транспорте «Аурания». Около трех тысяч раненных было доставлено в Ленинград. 19 августа эвакуация раненых из Таллина прошла более трагично. Транспорт «Сибирь» из 890 раненых смог доставить только 690, остальные погибли. На транспорте находилось также большое количество эвакуированных женщин и детей. «Сибирь», после неоднократных бомбардировок, смогла выброситься на мель в районе острова Гогланд[456].

По решению[457] Политического Управления КБФ (Пубалта) в части, обороняющие дальние подступы к городу, было отправлено более 40 политработников. В их число входил и заместитель политрука П. Д. Бублик. После инструктажа, проведенного дивизионным комиссаром Н. К. Смирновым, они выезжали в части. Главной их задачей являлось доведение до бойцов и командиров обращения Военного совета КБФ: «Товарищи красноармейцы, командиры и комиссары! Перед нами стоит ответственная и почетная задача совместно с моряками Красного Балтийского флота отстоять город Таллин от наступления бешенного и подлого врага, от дерзких фашистских разбойников. Гитлеровские бандиты уверенно рассчитывали на то, что главная база флота в Таллине сама упадет им в руки. Фашистское командование считало, что будет еще одно приключение и им удастся занять позиции и проникнуть в Финский залив. Напрасные надежды! Ошибочный расчет! Они не пройдут! Не лавры победителя, а смерть и уничтожение найдут гитлеровцы на пути в Таллин! Не захват Таллина, но свою собственную гибель найдут здесь фашисты, потому что мы все как один человек решили бороться до последней капли крови, потому что понимаем громадное значение Таллина как главной базы флота на подступах к городу Ленина и обороны Балтийского флота. Фашисты уже почувствовали удары матросов — не только 10 немецких боевых кораблей потоплены, но также 12 подводных лодок и 6 миноносцев потоплены, на морском дне находятся многочисленные транспорты с военной техникой, танками, горючим, сбито 178 фашистских самолетов. Воздействие корабельной артиллерии фашисты почувствовали не только на море, но и на земле, а также сокрушительную мощь нашей авиации. Безграничную храбрость превосходных летчиков Балтийского флота фашистские отбросы ощущают ежедневно на собственном теле. Фашисты уже познакомились с действиями моряков на суше, моряки были при Марьямаа, беспощадно бились при Ханко. Не зря боятся немцы наших красных матросов. Смерть немецким насильникам! Смерть врагам человечества! За Родину! За Сталина! Да здравствует победа!»[458]

В беседах с командирами и бойцами политработники должны были рассказать о совместных задачах обороны, о том, что город будут прикрывать береговая и корабельная артиллерия, ВВС КБФ. П. Д. Бублик для выполнения поставленной задачи попал в 3-й батальон 98-го сп. Отмечая высокий боевой настрой подразделения Красной армии, он в своих мемуарах отмечает низкую плотность обороны батальона. Так, в день накануне беседы противник через дыру в обороне сумел перегнать на свою сторону стадо коров. В ротах личного состава насчитывалось на взвод. Часто расстояние было такое, что бойцы не видели друг друга. Окопов полного профиля не имелось.

Немецкое командование, как правильно вскрыла советская разведка, главный удар наносило с востока силами 254-й пд. Севернее и южнее шоссе наступал 484-й пп этой дивизии. На остальном участке лесисто-болотистой местности (ныне Лахемаасский национальный парк) до железной дороги наступал 474-й пп. Перед штурмом Таллина, 15 августа, на пополнение 254-й пд прибыл 1001-й маршевый батальон в составе 2 офицеров, 10 унтер-офицеров и 984 солдата[459]. Перед наступлением дивизии были подчинены: штаб 609-го арт. полка, 24-й дивизион АИР (артиллерийской инструментальной разведки), 536-й моторизованный дивизион тяж. Артиллерии (без 1-й батареи), 436-й мот. тяж. арт. дивизион, 511-й мот. тяж. арт. дивизион (без 3-й батареи), 637-й мот. тяж. арт. дивизион, одна рота 683-го мостостроительного батальона, штаб и две роты 254-го строит. батальона, одна тяж. батарея и одна батарея 111-го зенитного полка. В ночь с 18 на 19 августа части дивизии сменили на позициях 151-й пп 51-й пд. Начало атаки было назначено на 3 ч 30 м (Берлинского времени. — Авт.)[460].

Вдоль и южнее железной дороги на Таллин наступала 61-я пд. Ей были приданы: 4-я батарея 111-го зенитного полка, 1-я батарея 536-го адн, 4-я рота 683-го мостостроительного батальона и две роты 254-го стройбата. Непосредственно по линии железной дороги действовали два батальона 151-го пп, 2-й батальон полка был выведен в дивизионный резерв. Левее 151-г пп действовал разведбат дивизии. Южнее их на Алавере наступал 176-й пп и на левом фланге дивизии 162-й пп[461]. Перед штурмом Таллина, 16 августа, на пополнение 61-й пд прибыл 1021-й маршевый батальон в составе 1 офицера, 19 унтер-офицеров и 973 солдат[462].

На левом фланге 61-й пд наступала 217-я пд, прикрывая ее от контрударов советских войск. Дивизии была придана 4-я батарея[463] 4-го дивизиона АИР. Командир дивизии генерал-майор Бальцер сосредоточил на своем правом фланге два пехотных полка (311-й и 346-й). Оба они были усилены дивизионной артиллерией и приданной дивизии 3-й батареей 511-го моторизованного адн. Южнее лесисто-болотистую местность прикрывал разведбат дивизии. На самом левом фланге наступал 289-й пп. Главным направлением наступления дивизии указывалось — Нымме. Обойдя с юга озеро Юлемисте, через Нымме дивизия должна была ворваться в Таллин. Перед штурмом Таллина, 14 августа, на пополнение 217-й пд прибыл 217-й маршевый батальон в составе 12 унтер-офицеров и 908 солдат[464].

Учитывая широкий фронт наступления, 311-му и 389-му пехотным полкам были приданы роты эстонских добровольцев[465]. В эстонской историографии они именуются батальонами. Это произошло потому, что их организационно-штатная структура позволяла развернуться в батальон. Однако и командир 311-го пп оберст фон Монтетон, и командир 389-го пп оберст Котц в своих ежедневных боевых донесениях докладывают о них как именно о ротах. Причем в 311-м пп это «эстонская рота Erna», а в 389-м пп просто «эстонская рота».

Действующая в составе 311-го пп 217-й пд рота «Erna» была сформирована на базе разведгруппы «Erna», которая, как раньше уже упоминалось, вышла 8 августа в расположение 311-го пп в районе Мустла — Саарнакырве. В течение нескольких дней с ней соединились другие небольшие группы «Erna», выходившие к немецким войскам в других местах. На базе этих групп было начато формирование батальона «Erna.I», который должен был в составе немецких войск наступать на Таллин. В батальон принимались только добровольцы, заключавшие договор на определенный срок, как правило, до взятия Таллина или «освобождения» Эстонии немецкими войсками от советских войск. Батальон формировался из двух стрелковых рот и пулеметной команды. Командовал батальоном полковник бывшей эстонской армии Х. Кург. Вооружение было в основном трофейное — советское. Форма одежды: финская, немецкая, эстонская или гражданская[466]. 10 августа из батальона была выделена группа под командованием лейтенанта бывшей эстонской армии Х. Лоссмана. Он убыла в Локсу, где вошла в состав разведгруппы «Erna» под командованием немецкого оберлейтенанта К. Рейнхгардта[467]. Боевое слаживание батальона проходило в Катсина. К 12 августа в нем насчитывалось 8 офицеров, 10 унтер-офицеров и 41 рядовых. К 14 августа состав батальона был следующим: 1-я рота (командир лейтенант Я. Калливер, 4 офицера, 13 унтер-офицеров и 34 рядовых), 2-я рота (капитан А. Пурре, 4 и 40), пулеметной команды (младший лейтенант Ю. Марнот, 3, 4, 36)[468]. Именно в таком составе батальон «Erna.I» (в немецких документах рота «Erna») в составе 311-го пп 217-й пд начал наступление на Таллин. В период дальнейших боёв продолжалось поступление добровольцев. Была сформирована 3-я рота и минометная команда. Всего через батальон «Erna.I» прошли 205 добровольцев, включая трех женщин. Из них в боях погибли 15, в том числе два офицера, и были ранены 20, в том числе командир батальона Х. Кург.

В составе 389-го пп действовала эстонская рота получившая название — батальон майора Ханса Хирвелаана[469] (перво — начально — 1-й Эстонский добровольческий батальон). Его формирование началось 3 августа при 389-м пп в Тюри. Добровольцы батальона давали присягу аналогичную и на срок, как и в батальоне «Erna.I». Принимал ее командир 389-го пп оберст Котц. В 9 ч 1-я рота батальона пыталась захватить ст. Рапла, но была выбита 8-м ПО. До начала немецкого наступления батальон дислоцировался в районе мз. Кеава. В составе батальона было две роты, пулеметная команда, команда связи. Личный состав — 280 человек. Вооружение — винтовки. В каждом отделении ручной пулемет. В обозе были две грузовые и две легковые автомашины, а также шесть конных повозок. В батальоне было много дезертировавших из 22-й окаэ 22-го СК летчиков. В боях погиб 31 доброволец[470].

Кроме этих эстонских подразделений, в составе противотанкового батальона воевала так называемая эстонская рота капитана Карла-Эдуарда Талпака[471]. Свою историю она ведет от «Тартусского партизанского батальона». После захвата Тарту из этого батальона было сформировано несколько подразделений для прочесывания лесов и взятия в плен скрывающихся военнослужащих 11-го СК Красной армии. В их число входило и это подразделение. После выполнения поставленной задачи капитан Талпак обратился к командиру 217-й пд с предложением сформировать из добровольцев эстонскую роту, численностью до 120 чел. С 10 августа рота начала боевое слаживание. Весь личный состав был обмундирован в форму бывшей эстонской армии. С 11 августа рота дислоцировалась в Куйместа. В этот же день в ее состав прибыла из Тарту двухорудийная 76-мм батарея на тракторной тяге. Несмотря на продолжающийся приток добровольцев, немецкое командование ограничило численный состав роты. Организационно она вошла в состав противотанкового батальона и подчинялась его командиру, хауптману Краске. С 18 на 19 августа рота в составе батальона была переброшена на левый фланг 389-го пп, и составила вместе с ним самостоятельную боевую группу, под командованием оберстлейтенанта Грабовски. В это время капитану Талпаку разрешили принять в состав подразделения еще до 100 чел. Всего в составе роты Талпака было три стрелковых взвода, пулеметный и минометный взводы, артиллерийская батарея, отделение связи. В период боев в роте насчитывалось 223 добровольца, из которых 24 офицера. Потери составили: 10 погибшими, 6 без вести пропавшими и 14 ранеными[472].

В начале операции по захвату Таллина на пярнусском направлении действовала самостоятельная боевая группа генерала Фридриха — кампфгруппа «Friedrich». Она подчинялась непосредственно командующему 18-й армии. Командиром группы был назначен командир 114-го артиллерийского командования генерал-майор Рудольф Фридрих[473].

Кампфгруппа «Friedrich» была сформирована на базе боевой группы под командованием командира 504-го пп 291-й пд оберста Хиплера. В ее состав, кроме этого полка (3-й его батальон был на велосипедах), были включены: 403-й самокатный батальон (командир — гауптман Майер), 10-й пулеметный батальон (командир — майор Мауке), 1-й дивизион 291-го ап (командир — майор Дённиг), 2-я батарея 583-го дивизиона штурмовых орудий, 1-я батарея 436-го адн (10-см орудия), 1-я рота 563-го птадн, 1-я рота 55-го зенитного батальона, 2-я рота 660-го саперного батальона, 4-я рота 683-го мостового батальона, 658-я мостовая колонна, 859-й охранный батальон (командир — гауптман Кёстнер).

Главный удар кампфгруппа «Friedrich» должна была наносить от Пярну-Яаугупи силами 2-го и 3-го батальонов 504-го пп. Этой группой командовал оберст Бруно Хипплер[474]. Наступала она в направлении на Марьямаа. Левее её, вдоль побережья, на Ристи наступала ударная группа, созданная на базе 1-го батальона 504-го пп, под командованием его командира майора Альфреда Мительштедта[475]. 10-й пулб закрывал разрыв между флангами обоих ударных групп, а 403-й самб (без одной роты) находился в резерве[476].

В составе 504-го пп 291-й пд, действовавшей в составе кампфгруппы «Friedrich», так же действовали эстонские добровольцы численностью 100–150 чел. Однако отдельных подразделений из них не создавали, включая небольшими группами в роты[477].

Для противодействия передвижению советских конвоев между Таллином и Кронштадтом, военно-морской командующий «D» начал сосредоточение артиллерийской группировки в районе Юминда — Локса — Кунда. С 19 августа в районе Юминда была готова к ведению огня 3-я батарея (IV-105), в районе Локса 1-я батарея (IV-105), а с 20 августа в районе Пудисо 2-я батарея (IV-105) 929-го адн БО. В районе Кунда была развернута 502-я батарея (II-170). На марше из Тапа в Кемба находилась 507-я батарея (II170). Из-за отсутствия тягачей, в районе Пярну, находилась 509-я батарея (III-150). В Мемеле готовилась к отправке 508-я батарея. В район Руйен (Латвия) прибыло две батареи и в район Пярну одна батарея 928-го адн (по IV-105). При первой возможности батареи должны были направляться в Тюри[478]. Из полевой артиллерии береговую оборону усиливал артиллерийский дивизион 207-й охранной дивизии.

Начиная операцию по захвату Таллина, командование 18-й армией имело совершенно недостаточно сил для охраны своего тылового района. Основные силы 207-й охранной дивизии: усиленный 374-й пехотный полк с артиллерийским дивизионом, ротой ПТО и ротой пехотных орудий (боевые части, выполняющие боевые задачи в борьбе с боевыми разрозненными частями Красной армии в армейском тыловом районе) находились в районе южного побережья Финского залива от Юминды до Кунды. Кроме этого полка, имелось два батальона ландшютца (859-й в Вяндра и 306-й в Тарту), вооруженных стрелковым оружием, без пулеметов, один охранный батальон (штаб в Пыльтсамаа) с ротой тяжелого оружия (12 станковых пулеметов, но без минометов) — 620-й и 321-й полицейский моторизованный батальон в Тарту. Дислоцировался еще в Выру 691-й батальон полевой жандармерии, но основной его задачей была охрана командного пункта группы армий «Nord»[479].

Поэтому оберквартирмейстер армии приказал формирования эстонских сил самообороны («Omakaitse»), через коменданта тылового армейского района, формировать и использовать для несения караульной и охранной службы. Силы самообороны должны были ежедневно получать деньги на питание. Кроме этого оберквартирмейстер армии приказал сформировать три эстонских охранных батальона (181-й, 182-й и 183-й), по четыре роты в каждом. Формирование было также поручено коменданту армейского тылового района. Задание — охрана и патрулирование улиц, а также зданий (построек), представляющих художественную ценность, и зачистка армейского тылового района. Вступление — добровольное, с воинской обязанностью один год. Тактическое командование — через немецкого офицера; на один батальон — один немецкий офицер. Эстонские добровольцы обеспечивались жалованием[480].

Для предотвращения укрытия подразделений и отдельных советских военнослужащих в лесах, немецким командованием была распространена листовка. В ней красноармейцам предлагалось сдаться. Местное население предупреждалось об ответственности за укрывательство советских военнослужащих. За донос о них назначалась премия в 3000 руб.[481]

В ночь с 19 на 20 августа, по данным разведки, противник приказал местным жителям, в связи с готовящимся наступлением, никуда не выходить, скот не выпускать. Ранним утром в 3 ч наступление началось.

В полосе обороны 22-й мсд НКВД противник нанес удар севернее озера Кахала силами 484-го пп и 474-м пп южнее озера. Уже в 9 ч 30 м наступающая группировка была усилена разведбатом. Значительного продвижения вперед на этом участке немцы не достигли, встретив упорное сопротивление советских войск, неоднократно переходивших в контратаки. В 15 ч 40 м, во время одной из них, 3-я батарея 254-го дн ПТО подбила два танка. В 16 ч 25 м между 484-м пп (и подчиненным ему разведбатом) и 474-м пп, был введен в бой 454-й пп. Это позволило 474-му пп, прикрывшись справа от советских контрударов, к исходу дня выйти к реке Ягала в районе Соодла[482].

Стремясь окружить советские войска на приморском направлении, часть немецких войск повернула на север. В районе лагеря Ягала их наступление попытался остановить 5-й мсп ОВ НКВД. Он попал в полуокружение. Немцы, обойдя правый фланг 22-й мсд НКВД, вышли на КП дивизии. Полковник С. М. Буньков лично повел в атаку командиров и бойцов штаба и вырвался из окружения. В ходе боя ранение получил военный комиссар дивизии, полковой комиссар Звонов, но не оставил поля боя. После выхода из окружения, он, несмотря на ранения, оставался в строю, отказавшись идти в госпиталь. Значительные потери понес штаб дивизии. Начальник штаба майор Ветров был тяжело ранен, помощник начальника 1-го отделения (оперативного) штаба капитан Дергачев контужен, начальник артиллерии капитан Хахалев убит[483]. С первого же дня обозначилось главное направление немецкого наступления — вдоль нарвского шоссе и железной дороги широкой колеи на Таллин[484].

В 3 ч 5 м (время Берлинское. — Авт.) из штаба 61-й пд был передан условный сигнал готовности к наступлению — «Johannisbeere» (Смородина). К этому времени только закончили выдвижение на исходные позиции для наступления подразделения 151-го пп и 161-го разведбата. Ударные группы 162-го и 176-го пп из-за проблем со связью доложили о готовности в 3 ч 30 м. Наиболее неудачным было наступление 151-го пп. Несмотря на то, что ему удалось форсировать южнее Кехра реку Ягала дальше он продвинуться не смог из-за сплошного минного поля и сопротивления 156-го сп 16-й сд. Заминированы были и река, и ее западный берег. В полк, для разминирования сплошных минных полей, срочно была переброшена 1-я рота 660-го сапб и шесть групп минеров 161-го сапб. В ночь на 21 августа полк был усилен из дивизионного резерва 2-м батальоном.

Действовавший южнее, разведбат 61-й пд, переправившись через реку Ягала, ворвался в Кивилоо, однако к вечеру был выбит из него Латышским полком. К 21 ч 30 м после повторной атаки немцы снова овладели Кивилоо[485]. В связи с началом немецкого наступления было срочно завершена боевая учеба в 1-м Эстонском полку. Вечером, он был отправлен на фронт в распоряжение командира 16-й сд в район Перила[486].

На Алавере наступал 176-й пп. Переправившись под огнем советского подразделения у Пиква, полк вышел к опорному пункту 98-го сп 10-й сд в районе Алавере, сломив здесь сопротивление советских войск во второй половине дня. Севернее Ветла через реку Ягала переправились основные силы 162-го пп. Попытка захватить мост в Ветла не удалась, он был взорван. Командир дивизии приказал одним батальоном полка атаковать Паункюла, для оказания помощи правому флангу 217-й пд[487].

На Паункюла наступал 311-й пп 217-й пд. С помощью соседа справа он к исходу дня овладел этим опорным пунктом. Основной удар на Оясоо по позициям 204-го сп 10-й сд наносил усиленный артиллерией 346-й пп. В течение дня ему удалось только овладеть Хабая. Адъютант полка в дневном докладе отмечал: «Противник численно по пехоте не очень силен, но свое оружие "держит" хорошо, что приносит ему пользу. Русская артиллерия стреляет много и хорошо, причиняя серьезные потери»[488]. По немецким оценкам против двух пехотных полков 217-й пд оборонялись два советских батальона, усиленных двумя батареями. На станции Рапла оборонялся 8-й ПО. Его готовился атаковать 389-й пп 217-й пд. Имея значительный перевес в живой силе, немцам удалось окружить пограничников. Начались бои за каждый дом. В бою совместно с двумя батальонами 389-го пп принимал участие 1-й эстонский добровольческий батальон под командованием майора бывшей эстонской армии Хирвелаана. Сам командир батальона в этом бою погиб[489].

Чуть позже, чем части XXXXII АК, начала выдвигаться из Пярну на исходные рубежи для наступления кампфгруппа «Friedrich». Ее боевой порядок был следующий. На левом фланге наступала ударная группа Миттельштедт. В центре — 504-й пп 291-й пд (без 1-го батальона), на правом фланге — 403-й самб. В тылу коммуникации капмпфгруппы охранял 10-й пулеметный батальон. Наступление началось в 7 ч утра. Форсировав реку Казари у Либасте, основные силы 504-го пп начали наступление на Марьямаа. К исходу дня немцы вышли к реке Конавере у одноименного населенного пункта. На западе группа Миттельштедта, выбив советские подразделения из Лихула, продвинулась дальше и, захватив Кирбла заняла на ночь круговую оборону[490].

Командование XXXXII АК следующим образом оценивало итоги первого дня штурма: «Противник перед Западной группой многочисленный и низкий в плане боевой ценности, в отличие от противника Восточной группы. Но следует ожидать, что ввиду "минной войны", для подготовки к которой было много времени, ввиду высокой активности артиллерии, также в том числе и морской, наше продвижение вперед и захват города будут замедлены; также здесь следует ожидать при нашем приближении к Таллину ожесточенного сражения. Боевая ценность наших войск ввиду потерь и значительного перенапряжения упала. При этом следует отметить, что армия в боях в Эстонии воевала без современных боевых средств (танковых и авиационных) и из пяти дивизий 217 я пд — дивизия 3-й волны (ландверная), а 93-й пд — дивизия "отпускников", по своей боевой ценности вообще ограничены. Воля и боевой дух частей непоколебимый, но физически и численно они более не могут удовлетворять высоким требованиям к войскам, как в начале кампании. Высокие потери среди офицеров, особенно среди командиров полков и батальонов, сказываются все сильнее»[491]. По данным квартирмейстера XXXXII АК в течение суток: «151(1) пленный (с 17–20.8. 2 офицера, 168 унтер-офицеров и солдат). Расход боеприпасов: пехотных — 31 тн, артиллерийских — 139 тн, расход ГСМ 45 м³»[492].

Потери немецких войск на таллинском направлении 20 августа[493]:

Таблица 20

С утра бомбоштурмовые удары по наступающим немецким войскам начала наносить авиация КБФ. Основные усилия были сосредоточены на приморском направлении и в районе железнодорожных станций Аэгвиду и Мустйые. Кроме этого осуществлялась воздушная разведка и прикрытие конвой в Кронштадт[494].

В ночь на 21 августа из Таллина в Кронштадт был отправлен конвой в составе: минного заградителя «Норд», транспорта «Леени» с ТКА № 11 на буксире, буксир «С-102» с баржами № 1062, № 8 и № 14, ТКА № 21, СС «Карин» с ТКА № 63 на буксире. Эскортирующие корабли тральщики «Киров», «Краб», «Ляпидевский», «Сом», СКА «МО»-195[495].

С утра войска 10-го СК на участках 22-й мсд НКВД, 16-й сд и частично 10-й сд перешли в контратаки. Все контратаки немцами были отбиты.

22-я мсд продолжала вести упорный бой на приморском направлении. Ее активно поддерживал огнем дивизион канонерских лодок и 334-я береговая батарея. На этом направлении части дивизии отошли на линию Валкла — лагерь Ягала. Попытки немцев отрезать части дивизии на побережье не удались[496]. Утром 2-й и 3-й батальоны 474-го пп форсировали на лодках реку Ягала и атаковали позиции 62-го сп. На высотах в районе Валкла — Саунья к исходу дня были остановлены 484-й и 454-й пп 254-й пд[497]. Для поддержки 254-й пд немецким командованием была задействована в Кабернеме 2-я батарея (IV-105) 929-го адн. Из Кемба в район боев перебрасывалась 507-я батарея (II-170)[498].

156-й сп 16-й сд не смог удержать противника на рубеже реки Ягала. 151-й пп 61-й пд, захватив Кехра, прорвался к Ания, оттесняя 62-й сп к северу. Передовой отряд этого полка прорвался к Раазику. Тяжелые бои шли в районе Кивилоо, где на помощь Латышскому полку был введен в бой 1-й Эстонский сп. Во второй половине дня ополченцы вновь ворвались в поселок. Однако к вечеру под напором превосходящих сил противника вынуждены были отступить[499]. В журнале[500] боевых действий 61-й пд бои под Кивилоо описываются следующим образом. Атаки Латышского и Эстонского полков немецкого разведбата 61-й пд начались с 7 ч, затем повторились в 9 ч 30 м и 10 ч 30 м. К 12 ч 30 м на помощь разведбату подошла ударная группа 176-го пп. Советские части отошли в лес западнее Кивилоо и там окопались. К 16 ч подразделения 176-го пп полностью заменили 161-й рб и вновь были атакованы. Немцы пытались с юга силами одного батальона окружить советские части, однако прорвать оборону на заранее подготовленных рубежах не смогли и отошли к вечеру на исходные позиции. Бои за Кивилоо не давали возможности, из-за опасения удара во фланг, наступать дальше 162-му пп.

После боев 20 августа 98-й сп 10-й сд оставил Козе. В 15 ч подразделения 311-го пп заняли городок, однако севернее его вновь остановились перед заранее подготовленными позициями 98 го сп. Приданная пехоте советская зенитная батарея причиняла немцам серьезные трудности. Для ее уничтожения были приняты меры. Значительную помощь точному огню немецкой артиллерии оказывал аэростат, с которого корректировался огонь. Одно советское зенитное орудие было уничтожено, одно захвачено во время совершения его расчетом маневра. 346-й пп захватил Колу. Продолжались ожесточенные бои между 389-м пп и 8-м ПО в Рапла. В этих боях немцы широко применяли огнеметы, однако решающего перелома в боях за эту станцию не достигли. Не захватив станцию, немцы не могли продолжить наступление на север. Поэтому в оперативной сводке командира 10-го СК отмечено: «На участке Хагуди — Пурила — Ялусе противник пассивен»[501]. В боях 20 и 21 августа корпуса части 10-го СК потеряли раненными и убитыми до 1500 человек[502].

На участке отряда полковника И. Г. Костикова, противник прорвался в район Коновере. Здесь наступали основные силы кампфгруппы «Friedrich», усиленные штурмовыми орудиями. Наступление 2-го и 3-го батальонов 504-го пп проходило под постоянными ударами советских штурмовиков И-153. Лишь к 19 ч немцам удалось сбить с позиций 3-й батальон 1-й обрмп и на надувных лодках форсировать реку Коновере. После этого успеха немецкое командование остановило наступление[503]. В 1 ч 15 м был взорван мост через реку Коновере. В 5 ч 30 м немцы попытались форсировать реку и попали под прицельный огонь. В 7 ч от прямого попадания мины погиб командир 12-й роты оберлейтенант граф фон Лендорфф. Командир 9-й роты оберлейтенант Шитте и исполняющий обязанности командира 3-й батареи лейтенант Остермейер, находившиеся в одной воронке, были тяжело ранены также взрывом мины. Восточнее, через Велисе и Валгу, позиции отряда полковника И. Г. Костикова атаковала 1-я рота 403-го самб. В этих условиях советские подразделения начали отход к Марьямаа. По фронту их в 11 ч атаковали основные силы группы оберста Хиплера 291-й пд. Их поддерживали переправившиеся через брод штурмовые орудия. В 13 ч 10 м была занята Паэкюла.

С рассвета, на реке Казари, 91-й стрб вел тяжелый бой с группой майора Миттельштедта. К исходу дня немцы захватили населенный пункт Казари. В этом ожесточенном бою погиб командир 1-й роты оберлейтенант Экке. Возникла опасность отхода советского батальона к Силла и выхода немцев на железнодорожную линию Таллин — Хаапсалу[504]. Создавалась угроза окружения группы полковника И. Г. Костикова. В связи с опасностью на правом фланге обороны генерал Зашихин приказал командиру 461-го строительного батальона НКВД (копия приказа наркому ККВД Эстонской ССР Кумму) немедленно на машинах выдвинуться в распоряжение полковника И. Г. Костикова. Перед этим, в любое время суток, получить у начальника тыла КБФ шесть станковых, три ручных пулемета и два ППД[505].

По данным квартирмейстера XXXXII АК в течение суток: «84(1) пленных. Расход боеприпасов: пехотных — 30 тн, артиллерийских — 184 тн; расход ГСМ 38 м³. Трофеи с 20 августа: 20 танков, из них два 32-тонных, 107 автомобилей, три железнодорожных эшелона, один из них сожжен; 14 самолетов на земле»[506].

Потери немецких войск на таллинском направлении 21 августа[507]:

Таблица 21

ВВС КБФ совершила в течение дня 68 самолето-вылетов. В основном штурмовались наступающие немецкие войска. Из-за угрозы выхода немецких войск к аэродрому Сууркюла к 20 ч 15 м 12 СБ 73-го ап перелетели на восток, на аэродром Большой Двор[508]. Шесть И-153 71-го ап перелетели на посадочную площадку на полуострове Виимси[509].

Немецкие наблюдатели с мыса Юминда докладывали: «Ситуация на 21 августа, 20 ч. Много конвоев, 15–25 миль от нас, курс восток и запад, в 11 ч 30 м русский сторожевик был обстрелян батареей 10,5-см. Одновременно судно 4000 брт от попадания бомбы загорелось и утонуло на мине. В 15 ч 10 м три баржи с топливом взлетели на воздух на минах»[510].

Грузовой пароход «Эстиранд» следовал в конвое с 3500 мобилизованных граждан ЭССР. Во время рейса был дважды атакован авиацией у о. Кери. Получил пробоину в трюме и другие повреждения, выбросился на юго-восточное побережье о. Прангли. При бомбежках было убито 44 человека, несколько сот выбросились за борт, 2762 человека сошло на остров[511].

Встретив упорное сопротивление советских войск на приморском направлении, командир XXXXII АК решил изменить направление главного удара. Теперь предполагалось его осуществить смежными флангами 254-й и 61-й пд.

Командир 254-й пд на участке 22-й мсд НКВД пытался окружить 62-й сп, 5-й мсп ОВ НКВД и 83-й ждп НКВД. Для этого 474-й пп начал наступление на северо-запад к Вандьяла. Восточнее его 454-й пп, захватив Саунья, пытался прорваться к устью реки Ягала и отрезать находящиеся восточнее на побережье советские части. Части этого полка удалось переправилась через реку. С востока на части НКВД наступал 484-й пп[512]. Немецкое командование задействовало всю свою артиллерию, но разгромить 22-ю мсд НКВД не смогли. К исходу дня советские части вырвались из окружения и закреплялись на рубеже мз. Кярму — Каллавере[513].

156-й сп 16-й сд продолжал удерживать немецкие войска на реке Раасику. В течении всего дня 151-й пп вел бой за Раасику и подтягивал отставшие подразделения. На усиление 2-го сб 1-й обрмп, на рубеж реки Пирита выдвигался сводный полк КБФ подполковника Колодяжного. Он должен был занять рубеж в районе ст. Лагеди[514].

В полосе наступления 176-го пп советские Латышский и Эстонский полки отошли к Перила. Однако дальше продвинуться немцы не смогли. Для того, чтобы сломить сопротивление советских войск командир 61-й пд атаковал южнее Перила 3-м батальоном 162-го пп, а с севера разведбатом 61-й пд. Несмотря на принятые меры, сбить с позиций до вечера оба советских полка не удалось. Остальные батальоны 162-го пп продолжали оставаться южнее Перила[515]. Это было связано с возросшим сопротивлением 98-го сп 10-й сд западнее Козе.

Этот полк продолжал прикрывать участок фронта 38 км, ведя основные бои в районе Тухала. О положении севернее, в районе боевых действий Латышского и Эстонского полков, у командования известий не было. Немцы также на этом направлении проводили перегруппировку[516]. Южнее батальоны 98-го сп сдерживали атаки 311-го пп 217-й пд, захватившего Колу. В центре 217-й пд наступал 346-й пп, который захватил Ялусе и вышел в лесистоболотистый район западнее этого населенного пункта. На фронте 204-го сп и батальона Латышского полка начались бои с 389-м пп 217-й пд. Этот полк, с приданной ему эстонской ротой, взял станцию Рапла и начал наступление на станцию Хагуди. К 12 ч станция была взята, однако за ней, в лесу подразделения 204-го сп вновь организовали упорную оборону[517].

Положение на фронте отряда И. Г. Костикова продолжало усложняться. В районе Рапла продолжали вести бой в окружении отдельные подразделения 8-го ПО. Посланный ему на выручку 18-й разведбат не смог прорваться в Рапла. Однако его наступление способствовало прорыву из окружения части отряда. К мз. Варбола прорвался 403-й самб[518]. Этим он отрезал пути к отступлению 47-му стрб и 3-му сб 1-й обрмп, составляющих группу И. Г. Костикова.

Отступление понесших значительные потери частей отряда полковника Костикова продолжалось. Марьямаа в 14 ч 30 м была оставлена. Советские части вынуждены были отойти на рубеж Ваймыйза — Кохату. Немецкие войска к вечеру подошли к этому рубежу и заняли круговую оборону[519]. На помощь отряду И. Г. Костикова начали прибывать подразделения 461-го стрб НКВД.

91-й стрб, имея перед собой немецкую группу майора Миттельштедта, отступил от реки Казари к мз. Колувере. Его потери составили до 60 % личного состава. На новом рубеже он не удержался и продолжил отход дальше к Ристи. В батальоне закончился боезапас и мины[520]. Наступающие на этом направлении немцы заняли в 13 ч 30 м Силла. Следующим направлением наступления кампфгруппы «Friedrich» был железнодорожный участок Ристи — Рийзипере[521]. В 19 ч немцами был достигнут Ристи и после короткого обстрела тяжёлым вооружением, без боя был захвачен. Советский эшелон с цистернами попытался с началом обстрела выйти со станции, но штурмовые орудия огнём повредили паровоз и обездвижили его[522].

В тылу отряда полковника И. Г. Костикова занимал оборону отряд подполковника Заалишвили. Задачей его отряда было выйти на рубеж р. Васалемма — мз. Васалемма — Руйла — Майдла и установить связь с правым флангом 204-го сп 10-й сд. Кроме того, необходимо было при необходимости короткими контрударами оказывать помощь частям отряда И. Г. Костикова[523].

К исходу дня 10-й СК закрепляется на заранее подготовленных рубежах: Майдла — Хагери — Ору — Уэмыйза — Андри — Перила — р. Йыеляхтме — Раасику — Харью-Яани — кирха Йыеляхтме[524].

Впервые по наступающим немецким войскам открыли огонь корабли эскадры и отряда легких сил. Крейсер «Киров» сделал 16 выстрелов[525].

По данным квартирмейстера XXXXII АК в течение суток: «178 пленных. Расход боеприпасов: пехотных — 40 тн, артиллерийских — 255 тн; расход ГСМ 46,5 м³. Трофеи: три разведывательных бронеавтомобиля, два танка, два орудия, шесть орудий ПТО»[526].

Потери немецких войск на таллинском направлении 22 августа[527]:

Таблица 22

Советские истребители наносили бомбоштурмовые удары в районе Раазику[528]. В августе 1941 года шесть штурмовиков Ил-2 перебазировались с аэродрома Лагсберг (Ласнамяэ) на аэродром Купля. Не имея прикрытия, они были атакованы 18 истребителями противника. В ходе боя два советских самолета были сбиты, остальные получили повреждения[529]. Для прикрытия немецких войск с воздуха командованию XXXXII АК была обещана поддержка истребительной авиагруппы[530].

Противник продолжил бомбардировки береговых батарей 94-го оадн БО. В этот день немецкой авиации удалось поджечь склады. На 183-й батарее был уничтожен зенитный пулемет, и погибла вся его прислуга[531]. Одновременно в район Нарвы немецкое командование начало передислокацию 928-го адн БО (3 батареи по IV — 105)[532].

В гаванях Таллина скопилось значительное количество судов вспомогательного флота КБФ. Они перечислены в приложении 4. Однако для общей эвакуации из Таллина их не хватало. Командование флота потребовало от командира КрВМБ отправить в Таллин для переброски паровозов и цистерн три транспорта типа «Луначарский» и три транспорта под погрузку 6000 чел.[533] Также командиру КрВМБ было приказано ремонт тральщиков производить за счет любых кораблей, и немедленно караваном отправить все тральщики, подведомственные начальнику Минной обороны, в Таллин. Закончить в кратчайший срок ремонт «Вирсайтиса», «Сметоны»[534] и других ТЩ. До особого распоряжения было запрещено высылать караваны в Таллин[535].

В ночь на 23 августа, для лучшего руководства обороной, советским командованием фронт был разделен на три боевых участка:

— западный боевой участок, под командованием полковника Н. Г. Сутурина с границей слева: Майдла — ст. Сауэ — Кадака — Беккери;

— южный боевой участок, под командованием командира 10-й сд генерал-майора Фадеева И. И. с границей слева: Анди — мз. Вайда — Кивила — мз. Курна — ст. Ярве;

— восточный участок на нарвском направлении возглавил командир 1-й обрмп полковник Т. М. Парафило.

В состав боевых участков были включены все войска обороны — в границах своих участков[536].

На острие наступления 254-й пд немцев продолжал находиться 474-й пп, за ним, севернее наступал 454-й пп. К исходу дня они вышли к Кроди и южнее подошли к реке Пирита. 484-й пп зачищал местность в районе Ягала, где продолжали оказывать сопротивление отдельные подразделения советских войск[537]. 22-я мсд НКВД в ночное время по заболоченному побережью Финского залива отошла в район Кроди — Кярму. В бой вступала зенитная артиллерия, ведущая огонь прямой наводкой. В районе Кроди огневую поддержку подразделениям дивизии оказала 106-я зенитная батарея 10-го озадн и бронепоезд. Атака противника «захлебнулась» и он отступил. В этот же день в районе моста через реку Пирита вступила в бой 424-я зенбат 14-го озадн. Южнее ее, в опорном районе Иру, вела бой 426-я зенбат этого же дивизиона[538].

156-й сп 16-й сд отошел в район опорного пункта в районе ст. Лагеди. Противник атаковал ее силами пехотного полка. Северо-восточнее Лагеди прорвалась передовая группа 151-го пп. На саму станцию Лагеди наступал 161-й разведбат. К исходу дня 22-й мсд НКВД и 16-й сд было разрешено отойти на последний рубеж обороны Муга — р. Пирита — ст. Лагеди — Ярвекюла.

Отбросив остатки Латышского и Эстонского полков, к переправам через реку Пирита маршем наступали 176-й (Васкяла) и 162-й (Вайда) пехотные полки 61-й пд[539]. Сведений о Латышском и Эстонском полках советскому командованию не поступало. Оба полка по тылам противника прорывались к Таллину. В районе Пенинги в бою с авангардом 176-го пп погиб военный комиссар полка Ф. В. Окк[540]. Именно это направление становилось наиболее угрожающим в системе советской обороны.

В центре обороны 10-я сд, атакуемая 4–5 батальонами пехоты, отходила. Из района Тухала прикрываясь арьергардами и сдерживая 311-й и 346-й пп 217-й пд, отступал 98-й сп 10-й сд. К станции Кохила отходил 204-й сп этой же дивизии. На юге 389 й пп 217-й пд атаковал советские позиции у Адила. Ему в тыл от ст. Кохила до ст. Хагуди совершал набеги советский узкоколейный бронепоезд. На следующий день командир 217-й пд поставил полкам своей дивизии следующие задачи. Продвигающийся на правом фланге 311-й пп через Набала наступал на Нымме. Слева от него 346-й пп через Ангерья поворачивал на Кохилу. Южнее, 386-й пп атаковал советские позиции западнее железнодорожной ветки Рапла — Кохила[541].

Тяжелое положение сложилось и на западе от Таллина. Здесь наступала группа генерала Фридриха. Первой атаковала боевая группа «Hippier». В 7 ч входящий в ее состав 2-й батальон 504-го пп, сломив незначительное сопротивление советских войск в районе Ваймыйза, начал наступление на север в район Аесмяэ. Входивший в состав этой же группы 3-й батальон наступал левее 2-го батальона на Кейла через Рийзипере. В дальнейшем он должен был сомкнуться флангами с группой «Mitteistadt». Наступление 2-го батальона ненадолго остановилось у разрушенного моста в Варди, но уже в 14 ч продолжилось. К 18 ч 45 м 2-й батальон подошел к Аесмяэ и сходу атаковал двигающуюся на север колонну советских войск. Находящиеся в колонне два танка были подбиты штурмовыми орудиями. Следовавший западнее 3-й батальон частью сил продвинулся дальше на северо-восток, а передовым отрядом прорвался к Арукюла. Вечером была предпринята попытка советских войск прорваться через позиции 2-го батальона на север, но была отражена, был подбит еще один советский танк. На ночь 2-й батальон остановился в 1,5 км южнее Аесмяэ[542]. В районе Аесмяэ сдерживал немцев отряд морских добровольцев под командованием капитана Барш. 8-й пограничный отряд отошел в Кохила. 18-й орб из Кийза был переброшен в Йыгисоо. Отряд И. Г. Костикова сражался в окружении[543].

Группа «Mittelstadt» начала наступление на автомобилях также в 7 ч и уже в 6 ч 30 м, пройдя Эллама, захватила ст. Турба. На станции был расстрелян советский эшелон с боеприпасами. К 13 ч передовой отряд 1-го батальона занял Аудевалья и готовился к атаке позиций советских войск в районе Васалемма[544]. Здесь оборону занимали подразделения 91-го стрб (200 чел.).

Командир кампфгруппы генерал Фридрих обратился к генералу Кюхлеру с просьбой прикрыть его левый фланг со стороны Виртсу, где началась высадка стрелковых подразделений БОБР. Командующий 18-й армией подчинил генералу Фридриху две роты 859-го ландшюц батальона. На предложение захватить два аэродрома ВВС КБФ в районе Хаапсалу, генералу было предложено не распыляться и достаточным направить к ним две разведгруппы[545].

Таллинским арсеналом было оборудовано еще одно 130-мм орудие на железнодорожной платформе. Его включили в состав 5-й ждбат. Под командованием помощника командира батареи старшего лейтенанта Кругового орудие придали 1-му сб 1-й обрмп и оно действовало в районе ст. Пяэскюла на западном направлении[546].

Была предпринята попытка корректировки огня с самолета, но летнаб перепутал координаты для стрельбы канонерскими лодками и отрядом легких сил. Всего артиллерия эскадры и ОЛС выпустила 222 снаряда, в т. ч.: крейсер «Киров» — 57, лидер «Минск» — 69, эсминцы «Свирепый» — 56 и «Славный» — 40. Наиболее удачной была стрельба лидера «Минск», который огнем, по докладам корректировщиков подавил двухорудийную гаубичную батарею[547]. Крейсер «Киров» при маневрировании на внутреннем таллинском рейде попал на мель, с которой был снят с помощью ледокола «Волынец»[548] к 20 ч 30 м[549].

По данным квартирмейстера XXXXII АК в течение суток: «275(1) пленных (оценочно). Расход боеприпасов: пехотных — 37 тн, артиллерийских — 153 тн; расход ГСМ 37 м³. Число пленных 21–23 августа: 552(4)»[550].

Потери немецких войск на таллинском направлении 23 августа[551]:

Таблица 23

В ночь с 22 на 23 августа в районе Таллина боевой состав[552] западной группы ВВС КБФ был следующим:

Таблица 24

В этот же день, в соответствии с распоряжением Военного совета северо-западного направления от 14 августа 1941 года № 0020 и приказанием наркома ВМФ от 21 августа 1941 года № 472/ш, из района Таллина убыли бомбардировщики Ар-2 и СБ, истребители МиГ-3 и И-15, разведчики Че-2 (МДР-6), а в ходе боевых действий были потеряны три истребителя И-16 и один И-153. В связи с подходом войск противника к аэродрому Ласнамяэ базирование оставшихся истребителей было перенесено на посадочные площадки на полуостровах Виймси и Пальяссаар.

Командование КБФ потребовало от командующего ВВС КБФ доложить о возможностях использования авиации с аэродрома Липово. Одновременно было приказано подготовить в Липово запасы топлива и боезапаса для обеспечения базирования на аэродроме авиации в целях авиационного прикрытия перехода кораблей из Таллина в Кронштадт. Генерал-майор авиации М. И. Самохин доложил, что обстановка в Липово позволяет действовать с аэродрома и к 24 августа все будет подготовлено[553].

Командование КБФ обратилось к маршалу К. Е. Ворошилову и адмиралу И. С. Исакову: «…На рейде десятки боевых кораблей одних лодок 14, вспомогательные корабли. Считаю необходимым лодки, требующие ремонта, вспомогательные корабли, которые не могут быть использованы обороне отводить на восток. Ваше решение прошу сообщить». В ответ К. Е. Ворошилов и А. А. Жданов потребовали усилить оборону Таллина: «1) Оборудованный оборонительный рубеж ни при каких условиях не сдавать врагу. Организовать оборону указанного рубежа так, чтобы за каждый определенный участок отвечал специально выделенный командир. Вам необходимо совместно с тов. Николаевым командирами и комиссарами, которые должны личным примером показывать бойцам и командирам как нужно и можно бить фашистскую сволочь.

2) Немедленно усилить сухопутную оборону бойцами БО, зенартиллерии которая может действовать и против танков, противодесантной обороны, лишних людей кораблей тыла. Все это было указано директивой № 189 и № 190 от 14.08. Разрешаю использование стройбатальона Осмусаар и другие части ближайших островов.

3) Использовать всю мощь огня кораблей и БО. Всей авиацией бить пр-ка на подходах к оборонительному рубежу

4) Требующие ремонта подлодки и лишние вспомогательные корабли отправить в Кронштадт, не спрашивая разрешения как делали до сего времени, т-к это ваша прямая обязанность.

5) Принять меры дополнительной разгрузки Таллина ценного имущества».

Они также разрешили использовать для удара во фланг наступающим немцам войска с Моонзундских островов. Контрудар необходимо было организовать от Виртсу и Хаапсалу силой не менее 5000 чел. усиленных артиллерией[554].

В течение дня противник продолжил атаки, пытаясь форсировать реку Пирита на востоке и реку Кейла на западе Таллина. Несмотря на ввод в бой частей 1-й особой бригады морской пехоты, немцы вклинились в оборону на восточном боевом участке в районах: Вяо — Куристику — мз. Раэ — мз. Лехмья — Коху[555].

Общее руководство обороной к востоку от Таллина осуществлял командир 1-й обрмп полковник Т. М. Парафило. В бой вступил 2-й сб 1-й обрмп. Отряд канонерских лодок в составе «Москва» и «Амгунь» был подчинен командиру восточного сектора обороны[556]. На полуостров Виимси наступал 454-й пп немцев. Основные бои развернулись вдоль нарвского шоссе на переправах через реку Пирита. На бронепоезде № 4 была подбита площадка с 76-мм орудием. Ее сбросило с рельс в районе моста через реку Пирита. Из состава экипажа погибло два и получило ранения шесть человек[557].

В районе Вяо захватил плацдарм 474-й пп 254-й пд. С 11 ч 30 м он начал переправу через реку Пирита и сразу же подвергся контратакам сводного полка 22-й мсд НКВД с северо-запада[558]. В тылу 254-й пд продолжал зачистку местности 484-й пп. Советские подразделения из-за непрерывных боев понесли значительные потери. Обе комендатуры советского 6-го пограничного отряда, были объединены в одно подразделение под командованием младшего лейтенанта Резниченко[559]. Одна из зенитных батарей с отрядом матросов 30 человек в течение суток сдерживала наступление противника на своем участке. К исходу дня на батарее оставалось 19 снарядов и всего одно орудие[560].

156-й сп 16-й сд отбивал попытки немцев переправиться через реку Пирита в районе Лагеди. Против него наступала ударная группа 61-й пд. Правый фланг 151-го пп этой дивизии был усилен батальоном 162-го пп, а левый батальоном 176-го пп. В свою очередь, советская оборона была усилена 242-м озадн. Введенный в бой на этом направлении дивизион из двенадцати орудий в течение нескольких дней потерял одиннадцать. В ротах 156-го сп оставалось в среднем 10–20 человек, в батальонах 45-100 человек[561]. Наступающие полки 61-й пд были разделены болотом Раэ. 162-й и 176-й пп 61-й пд наступали на опорный район «Лехмья», достигнув его к 15 ч 25 м[562].

Здесь немецкие войска пыталась задержать остатки Латышского и Эстонского полков. Они были усилены 506-й зебат 19-го озадн[563]. В качестве последних резервов формировались маневренные отряды на базе зенитных полков. Так, на командный пункт 3-го зенитного полка поступило донесение, что одна из зенитных батарей 242-го озадн 10-го СК на марше была атакована прорвавшейся группой немцев. На выручку отправили отряд под командованием начальника боепитания полка С. П. Чесновского. Отряду удалось отбить батарею. Второй отряд, под командованием помощника начальника штаба полка Г. И. Аненко, был направлен для прикрытия в район аэродрома Ласнамяэ[564]. В районе восточнее аэродрома Ласнамяэ (Лагсберг) в бой вступили 105-я зенбат и отдельная 794-я зенитная батарея 37-мм орудий. Первая ее половина вступила в бой восточнее аэродрома, вторая — юго-восточнее[565].

Вырвавшиеся из окружения остатки Латышского и Эстонского стрелковых полков переформировывались и восстанавливали управление. Как стало известно советскому командованию, накануне погиб военный комиссар Эстонского полка Ф. В. Окк. На хуторе Лоопере в этот же день погиб командир Эстонского полка капитан М. Ф. Пастернак[566]. Полк возглавил И. И. Пауль. Личный состав отходил в опорный район «Лехмья».

В этом же районе вели бой две батареи 202-го озадн: 224-я и 226-я. В качестве отряда прикрытия действовали командиры и бойцы управления и обслуживающих подразделений дивизиона, во главе с начальником штаба старшим лейтенантом П. Л. Мельниченко. В ходе боя он получил тяжелое ранение и был эвакуирован. Дивизион сдерживал немецкие войска в течение двух суток[567].

176-й и 162-й пп (каждый без одного батальона) 61-й пд наступали на болотистом перешейке между болотом Раэ и озером Юлемисте. Как отмечено в журнале боевых действий 61-й пд: «Продвижение у Лехмья будет затруднено. Разведка установила сильные позиции противника, дзоты и большое минное поле, так же на западной стороне Лехмья до Юлемисте-озера обнаружено пятирядное проволочное заграждение». Левый фланг дивизии прикрывал эскадрон 161-го разведбата[568].

На рубеже Патика — Курна — ст. Кийза оборонялась 10-я сд[569]. Наступавший на правом фланге 217-й пд 311-й пп к 13 ч 30 м захватил Набала. Перед этим в лесистой местности 1-й батальон этого полка в ожесточенном бою захватил высоту 49,9. В ходе этого боя в 1-м батальоне: был убит и. о. командира 2-й роты, лейтенант Фишер, и.о. командира 1-й роты лейтенант Флюршутц был смертельно ранен, командир 3-й роты оберлейтенант Вессель — ранен. Согласно отчета командира 311-го пп: «Противник потерял пересчитанными убитыми: [в полосе] III. б-на 32, [в полосе] I. б-на 56 солдат. Трофеи: 4 станковых пулемета, 3 ручных пулемета, много минометов, много винтовок. Взято около 10 пленных, 8-я батрея подавила два 12,2-см миномета (на передках)»[570]. 346-й пп этой дивизии захватил Курна. Правый фланг 217-й пд прикрывала эстонская рота «Erna».

389-й пп, наступал вдоль железной дороги. Особенно ожесточенные бои шли в районе ст. Кийза, где наступало до двух батальонов пехоты этого полка. Вечером ст. Кийза была захвачена, южнее и юго-западнее ее эстонская рота защищала местность. К исходу дня 10-й сд разрешили отойти на рубеж Сауэ — Саку — Саусти.

Местом, куда стягивались отступающие одиночные бойцы, группы военнослужащих и целые подразделения на юго-западе Таллина, стал опорный пункт в районе ст. Пяэскюла, обороняемых 1-м сб 1-й обрмп КБФ. Именно сюда после двухдневных ожесточенных боев отошел 3-й батальон 1-го Латышского полка. В его составе в боях погибли военный комиссар М. Лукманис, бывший секретарь Рижского укома ВЛКСМ П. Садовский, секретарь Ленинского райкома г. Рига КП(б) Латвии П. Валбакс, секретарь Кировкого райкома комсомола Риги А. Озолдиньш, секретарь Валкского уездного комитета КП(б) Латвии Я. Спреслис и другие командиры и бойцы[571].

Западной группировкой советских войск командовал бывший командир 62-го сп 10-й сд полковник Н. Г. Сутурин. Под его командованием находились в основном нештатные подразделения и отряды советских войск. Одиночки и группы бойцов отряда И. Г. Костикова выходили из окружения. Полковник И. Г. Костиков погиб (вероятно, застрелился). На ст. Харку для усиления отряда был переброшен 8-й ПО (400 чел.) В районе Йыгисоо оборонялся 18-й орб. Под давлением превосходящих сил противника он отступил на северный берег реки Кейла к Рахусте[572].

С утра из отряда Заалиашвили отправили разведку в район ст. Кейла. Затем к станции были выдвинуты основные силы отряда. Немецкие подразделения, захватив ст. Васалемма, попытались прорваться к ст. Кейла и сходу захватить плацдарм через одноименную реку. По переправам через реку Кейла открыл огонь крейсер «Киров»[573]. В районе ст. Клоога занимал оборону 52-й стрб.

В боевой группе «Friedrich» 1-я батальон был возвращен в состав 504-го пп 291-й пд. Основной удар в районе Йыгисоо наносил 2-й батальон. Утором при занятии исходных позиций для наступления немецкие войска были обстреляны советской артиллерией и танками. Под огнем погиб командир 4-й роты оберлейтенант Ниехотц. Наступление началось в 9 ч 30 м. К 12 ч 2-й батальон, сломив сопротивление советских подразделений, переправился через первый приток реки Кейла. У 1-го батальона, пытавшегося прорваться севернее, продвижение шло медленнее. В 16 ч 30 м оберст Хиплер доложил о приостановке наступления из-за ожесточенного сопротивления советских войск. Наступавшие на правом фланге группы подразделения 403-го самб закрепились на высотах западнее Рахула. Достигнув небольших успехов, немцы остановились. Через реку Кейла немецкие саперы начали возведение моста[574]. Кампфгруппа «Friedrich» была подчинена командиру XXXXII АК. Следующим направлением ее наступления был берег Финского залива и прерывание сообщений между Таллином и Палдиски[575].

Корабли эскадры и отряда легких сил, оказывая поддержку обороняющим город войскам, произвели 459 выстрелов, в т. ч.: крейсер «Киров» — 71, лидеры «Ленинград» — 27 и «Минск» — 100, эсминцы «Свирепый» — 38, «Славный» — 132, «Сметливый» — 74, «Скорый» — 36, «Гордый» — 31[576]. Береговые батареи выпустили в этот день 305-мм снарядов — 43, 152-мм — 122, 100-мм — 281[577]. Крупнокалиберная артиллерия кораблей и береговых батарей оказывала существенную помощь советским войскам. Очевидец событий, писатель Н. Г. Михайловский в своем «Таллинском дневнике» привел выдержки из письма немецкого солдата 311-го пп 217-й пд: «Дорогие родители! Я участвовал в боях за Таллин. Это был ужасный день. Такие дни никогда не забудутся. И я молю бога лишь об одном, чтобы ничего подобного не повторилось в моей жизни. Русские обстреливали нас из крупной артиллерии. Снаряды летели градом, вокруг свистели пули. Невозможно было не только поднять голову, но и протянуть руку. Такого ужаса мы еще не видели…»[578]

Наркому НКВД Эстонской ССР было приказано повторно немедленно проверить чердаки, церкви, парки, рестораны и ларьки. Коменданту Таллина — немедленно прекратить трамвайное движение и ввести комендантский час с 20 ч до 6 ч. На всех заставах на въезде в город выставлялись командирские наряды. В их обязанность входило снятие с машин людей (кроме водителя и одного сопровождающего), комплектование из них вооруженных команд и направление на боевые участки. Начальникам инженерной службы КБФ и 10-го СК было приказано приступить к постройке баррикад внутри города и приспособления зданий для обороны[579]. На угрожаемый участок фронта в район севернее озера Юлемисте был отправлен батальон курсантов ВМУ им. М. В. Фрунзе[580].

Согласно боевого донесения командующего КБФ, к исходу 24 августа положение было следующим: 10-й СК находился в непрерывных боях с 20 августа с превосходящими силами противника. Главные его силы наступали вдоль нарвского шоссе и вдоль железной дороги с последующим отклонением на юго-запад в район Лехмья — Тухала. Крупная группировка противника наступала от Пярну на западную часть Таллина. В бой вступили части КБФ поддержанные ВВС флота, кораблями и береговыми батареями.

На восточном и западном направлениях противника удалось остановить, тогда он перенес удар на юго-восток, с целью прорыва в Таллин вдоль берегов озера Юлемисте. Одновременно атаки пехоты на юго-западе не давали возможности усилить южную группировку войск. Таким образом, имея перед собой сильную группировку противника, части заняли оборону, с почти одинаковым напряжением по всему фронту. Это требовало больших людских резервов и огневых средств, в которых 10-й СК крайне нуждался. По данным на 20 ч 24 августа за пять суток общие потери (убитые, пропавшие без вести и раненые) доходили до 6000 чел., при этом потери КБФ не учитывались. Морем было эвакуировано 2500 раненных, но приток их в госпитали не ослабевал. «Исходя из вышеупомянутого, части обороны Таллина пребывают в напряженном положении, и оборона Таллина в большой опасности»[581].

В течение суток, по данным квартирмейстера XXXXII АК: «Пленные: 252(4). Расход боеприпасов: пехотных — 41 тн, артиллерийских — 277 тн, плюс 12 тн — боевая группа «Friedrich»; Расход ГСМ 87 м³. Трофеи: 3 орудия»[582].

Потери немецких войск на таллинском направлении 24 августа[583]:

Таблица 25

В ночь с 23 на 24 августа состав группировки ВВС КБФ в Таллине был следующим[584]:

Таблица 26

К вечеру 24 августа производить полеты с аэродромов Юлемисте и Ласнамяэ стало невозможно. Летчики перегнали самолеты на специально подготовленные площадки на полуострова Виимси, Пальяссаар и западную часть Таллина в районе Кадака. Время до объекта атак занимало 3–4 минуты. Как только самолет садился, в считанные минуты его заправляли бензином, маслом, заряжали боекомплект и «штопали» пробоины. Помощь инженерно-техническому составу оказывали местные юноши и девушки[585].

Командующий ВВС КБФ, в связи с ухудшением обстановки в районе аэродромов, приказал подготовить для перелета авиации аэродромы Купля и Липово. В этот же день из Таллина было отправлено три самолета ТБ-3. На одном из них была вывезена семья Героя Советского Союза Мэри (4 чел.) и прокурор КБФ. Один самолет с командирами из состава оперативной группы ВВС пропал без вести[586]. Авиация КБФ продолжали наносить бомбоштурмовые удары по наступающим немецким войскам в районе Патика, Аесмяэ и Лагеди. Пять И-153 прикрывали конвой из Кронштадта от мередиана 27° до Таллина. Два И-153 совершили вынужденную посадку на остров Прангли. Оба истребителя разбились[587].

Командиру КрВМБ было приказано встретить конвой в составе транспортов «Октябрь» и «Жданов» (880 раненых) в районе острова Вайндло. Транспорт «Октябрь» оставить в районе острова Гогланд в качестве спасательного резервного судна. Начальник штаба КБФ приказал коменданту БОБР возвратить в Таллин ледокольный буксир «Тасуя» и спасательное судно «Сатурн». На этом предпоследнем конвое была вывезена часть личного состава гидрографической службы КБФ и ГлВМБ и личный состав береговой базы 1-й бр ПЛ. Командование флота обратилось с просьбой о разрешении к адмиралу И. С. Исакову о выводе двух эсминцев их района Моонзундских островов. В противном случае, учитывая, что подходы к Таллину с запада заграждены противником магнитными минами, эсминцы можно будет использовать только в качестве плавучих батарей[588].

В порт Трииги на острове Хийумаа отправлялся транспорт «Хелге». Кораблям его сопровождающим, после его доставки, было приказано немедленно вернуться в Таллин. На Ханко был отправлен конвой в составе транспорта «Хилде», моторнопарусной шхуны «Эрна», мотоботов «Тюлень», «Лосось», «Чайка», «Судак», «Акула», «Колхозник», «Возрождение»[589].

Все корабли эскадры были подчинены командиру ОЛС. Исключение составил дивизион сторожевых кораблей типа «Ураган», ранее подчиненный командиру ОВР ГлВМБ. В составе ОЛС были сформированы 3-й, 4-й и 5-й дивизионы эсминцев. В состав 3-го дн вошли: «Артем», «Володарский», «Калинин», «Энгельс» и «Яков Свердлов». В состав 4-го дн были включены лидер «Ленинград», эсминцы «Свирепый», «Скорый» и «Сметливый». В составе 5-го дн находились лидер «Минск» и эсминцы «Славный», «Суровый» и «Гордый»[590].

В ночь на 25 августа к острову Гогланд убывал последний конвой из Таллина перед общей эвакуацией. В его составе находились транспорты «Даугава» и «Эвалд», ГС «Рулевой» и ледокол «Трувор». Сопровождающим его тральщикам и катерам было приказано после доставки конвоя немедленно возвращаться в Таллин[591]. На нем также была вывезена часть личного состава гидрографической службы КБФ и ГлВМБ.

По журналу[592] боевых действий военно-морского командующего «D» ситуация к вечеру была следующей: «17-см батарея на Юминде обстреляла три тральщика класса Т и пять сторожевых кораблей, позже остановили огонь из-за дальности. В 12 ч 10 м в 12 милях на 319 град. от Юминды тральщик утонул на мине. Остальные боевые корабли стоят на месте».

В боевых действиях наступал перелом в пользу немецких войск. Резервов у советского командования обороны Таллина не было. 25 августа на фронт были снова отправлены десятки политработников. В армейских частях работали моряки-делегаты[593].

Сводный полк 22-й мсд НКВД на линии Иру — ст. Лагеди с подразделениями 2-го батальона 1-й обрмп продолжали удерживать немцев в районе плацдарма Вяо. В течение ночи и дня батальоны 454-го и 474-го пп были несколько раз контратакованы. Продвижение немцев на этом направлении, составило 200–300 метров[594]. На данном направлении значительную поддержку войскам оказывали артиллерийским огнем батареи БО и корабли[595]. Для огня прямой наводкой были поставлены зенитные батареи. В районе Лепику центром обороны стала 104-я зенитная батарея. Из командиров и бойцов батареи, с отошедшими бойцами, был создан отряд прикрытия численностью до 120 чел. Его возглавил помощник командира батареи К. М. Шухмин. Зенитная батарея превратилась в своеобразный опорный пункт[596]. Артиллерийские и зенитные батареи вели огонь под постоянными налетами немецкой авиации. Во время бомбардировки 185-й береговой батареи, погиб ее командир лейтенант Анисимов[597].

Основные усилия командование 254-й пд предпринимало в районе плацдарма в районе Вяо. Здесь действовал введенный в бой 484-й пп. К середине дня немцы прорвались к Северному аэродрому. Главной задачей двух полков 254-й пд (474-го и 484 го) был прорыв к поселку Пирита для того, чтобы отрезать войска, обороняющие опорный район «Иру» от основных войск восточной группировки советских войск[598].

156-й сп не смог остановить противника на оборудованном рубеже опорного района «Лагеди». При отступлении, понесший большие потери полк, не остановился на подготовленном промежуточном рубеже обороны. Только требование 3-го отдела КБФ к полковнику Бородулину привести подразделения и части в порядок и занять оборону, или он будет расстрелян, заставило его вернуться на рубежи обороны[599]. Севернее Лагеди, оборону моста через реку Пирита удержали зенитчики 424-й зенбат. Они стали стержнем обороны на этом участке. Предварительно накопив в овраге около роты пехоты, немцы молча бросились в атаку, но нарвались на огонь орудий и пулеметов[600].

Прорвав оборону в районе опорного пункта «Лагеди», 151-й пп, усиленный двумя батальонами других полков, с трудом продвигался вдоль железной дороги по лесисто-болотистой местности. Он прорывался к восточной окраине Таллина и пытался выйти в тыл советским частям и подразделениям, оборонявшим аэродром Ласнамяэ[601].

Тяжелые бои в опорном районе «Лехмья» продолжались два дня. Местность здесь была ровная и хорошо просматривалась. На данном участке перемешались бойцы 98-го сп, моряки-зенитчики и ополченцы Латышского и Эстонского полков[602]. Основными силами, которые сдерживали немецкие батальоны 176-го и 162-го пп 61-й пд, были зенитные батареи ПВО КБФ. Вторые сутки перед полевыми укреплениями советских войск стоял 162-й пп немцев. Перед ним находилось управляемое электричеством минное поле. В течение дня полк смог захватить лишь один блиндаж[603].

98-й и 204-й сп 10-й сд под натиском двух пехотных полков 217-й пд отходили к опорному району «Раудалу». Бронепоезд № 3 три раза совершал рейды в тыл противника, на станции Кийза и Рапла, где обстреливал пехоту противника. На нем снарядом была разбита площадка с 76-мм орудием, которое силой взрыва было сброшено с рельсов[604].

От станции Кийза на опорный район «Пяэскюла» наступал 389-й пп, его место, наступая вдоль узкоколейки, занимал 346-й пп, правее его через Саусти наступал 311-й пп[605]. Оба последних полка наступали на опорный пункт «Раудалу».

На западном участке в районе Йыгисоо противник по наведенному через реку Кейла мосту, под огнем нашей артиллерии, переправился на восточный берег. Оборонявшийся здесь 18-й орб, отошел к станции Пяэскюла[606]. В районе Кодака, на западе Таллина, центром сопротивления стали 171-я и 172-я зенбат 17-го озадн и отряды моряков-добровольцев[607].

В течение ночи с 24 на 25 августа советская авиация, согласно отчета командира 504-го пп оберста Хиплера о ходе боевых действия под Таллином, шесть раз наносила бомбоштурмовые удары по строящемуся мосту через реку Кейла. Из состава 504-го пп выводился 3-й батальон. Он усиливался автотранспортом, двумя штурмовыми орудиями, огнеметами, артиллерией и саперами. Его задачей был захват Палдиски. Группа была названа по фамилии командира 3-го батальона майора Прусковски. Основные силы 504-го пп должны были наступать в район западнее Нымме и Какумяэ на побережье Финского залива. В 10 ч 1-й батальон атаковал позиции советских войск у Рахула и подавив с помощью штурмовых орудий огневые точки прорвался в северо-восточном направлении[608].

На внутренний рубеж обороны, в юго-западную часть города был отправлен 31-й омсб, в районе парка Кадриорг занимали оборону курсанты-фрунзенцы[609]. В районе Палдиски обороной руководил комендант БО ГлВМБ полковник Кустов. Основу его обороны составляли 46-й строительный батальон и сформированный из личного состава 5-го зап в количестве 675 чел. отряд. На прямую наводку в обороне были поставлены орудия 623-я зенбат 62-го озадн[610].

Артиллерия эскадры и ОЛС выпустила в течение суток 608 снарядов, в т. ч.: крейсер «Киров» — 21, лидеры «Ленинград» — 10 и «Минск» — 128, эсминцы «Славный» — 117, «Свирепый» — 97, «Сметливый» — 126, «Скорый» — 16, «Гордый» — 93. Если с 22 по 24 августа стрельба корабельной артиллерии велась без помех, то с 25 августа противник подтянул батареи и вел интенсивный обстрел кораблей, корректируя огонь с аэростатов, самолетов и наблюдателей «5-й колонны»[611].

Невосполнимые потери, нехватка оперативных работников не могли не сказаться на работе флотских контрразведчиков. В этой ситуации, с учётом временных неудач нашей армии, флотские чекисты сосредоточили свою деятельность на двух основных направлениях: выявлении агентуры противника и борьбе с дезертирами, трусами и паникёрами. При этом контрразведчики исходили из того, что в начальный период войны немецкие спецслужбы вербовали пленных советских военнослужащих простыми методами, «накоротке», зачастую прямо на передовой. Те, кто давал согласие на сотрудничество с германской разведкой, сразу же, после кратковременного инструктажа, перебрасывались через линию фронта в расположение частей Красной армии и Военно-морского флота. Результаты «работы» таких агентов были недостаточно эффективны, так как многие из них сразу же сдавалась добровольно, даже не приступив к выполнению задания, других задерживали после перехода линии фронта. Так, утром 25 августа 1941 года красноармеец одной из воинских частей, оборонявшей Таллин, сдался в плен гитлеровцам. На допросе он сообщил немецким офицерам известные ему сведения об организации обороны города. Сразу же после допроса 25 августа «новоиспечённый» агент был завербован, накормлен, снабжен сигаретами, шоколадом, ромом, листовками и переброшен в расположение морской бригады Балтфлота с заданием склонять моряков к переходу на сторону противника. Уже утром 26 августа его арестовала советская контрразведка[612].

По данным квартирмейстера XXXXII АК в течение суток: «Пленные: 425 унтер-офицеров и солдат, три офицера, один врач. Очень высокий расход боеприпасов: пехотных — 47 тн, артиллерийских — 391 тн. Расход: 68 м³»[613].

Потери немецких войск на таллинском направлении 25 августа[614]:

Таблица 27

Авиация противника бомбила советские береговые батареи на острове Аегна. В 17 ч. И 17 ч 30 м немцы бомбили стоянки кораблей. Был утоплен буксир С-103. Корабли подвергались так же обстрелу немецкой артиллерии. Прямое попадание получил крейсер «Киров»[615].

В ночь с 24 на 25 августа боевой состав ВВС КБФ в таллинском районе был следующим[616]:

Таблица 28

Из-за приближения немецких войск была взорвана аэродромная инфраструктура на аэродромах Сууркюла, Таллин и Ласнамяэ[617]. В течение дня десять АР-2 перебазированы на восток, один СБ при посадке на Клога сломан, четыре И-153 перебазированы на восток, три И-153 — на запад (Моонзундские острова), два МДР-6 и три МиГ-3 перебазированы на восток. В течение дня ВВС КБФ прикрывали конвой Таллин — Кронштадт, проводили воздушную разведку. В связи с атаками немецкой авиации на корабли, главной задачей ВВС КБФ стало прикрытие корабельной группировки. В 13 ч 30 м немецкая авиация бомбила батарею на Аэгна. В 17 ч семь самолетов противника совершили налет на Таллинский рейд. Был потоплен буксир № 103[618].

Сил для удержания немецких войск не было. Генерал-майор И. Ф. Николаев, обратился к Военному Совету КБФ с предложением просить Главное командование принять решение по дальнейшей обороне Таллина. В перспективе защитники города могли выдержать максимум еще один день в пределах города и затем попадали в полное окружение. Все резервы были исчерпаны[619].

С ним было согласно и командование КБФ. К. Е. Ворошилов и А. А. Жданов в докладе И. В. Сталину обстановку под Таллином к исходу 23 августа (22 ч 30 м) оценивали следующим образом: «С 14 августа 10 ск и все части, обороняющие Таллин с суши, объединены в руках комкора-10 Николаева подчинением его ВС КБФ.

Гарнизон 24.500 бойцов, не считая 11.700 [бойцов] береговой обороны, зенитной артиллерии и ВВС, при 126 пушках, не считая 127 зенитных пушек, 73 пушек береговой обороны, занимая позиции вокруг Таллина, удалении среднем 30–40 километров, от залива Колга-Лахт до Пальдиски. Одновременно достраивался оборонительный рубеж [на] среднем удалении [от] города 13–15 километров, [и] протяжением 45 километров. Промежуточными необорудованными позициями являются рубежи рек Ягала [на] востоке и Кейла [на] западе. Директивой 14 августа было указано обратить особое внимание на сухопутный фронт и использовать артиллерию и бойцов с ближайших островов, береговой обороны Таллина и тыла.

До 20 августа противник нащупывал разведчастями систему сухопутной обороны Таллина, вводя в действие небольшие части не более батальона. Основной нажим делался с востока, близ берега, вдоль Нарвского шоссе. Крупных группировок противника в этом направлении выявлено не было, и общая численность войск, накапливавшихся вокруг Таллина, включая и Пернов, оценивалась от одной до двух дивизий, не считая бело-эстонских банд…

К утру 23 августа противник, несмотря на огонь канонерских лодок, крейсера "Киров", 12-дюймовой батареи Аэгна и действия нашей авиации, продвинулся вдоль берега до Каллавэре, мыза Марду, мыза Раасику, мыза Перила, станция Кохила, мыза Хагери, мыза Руйла, мыза Вассалемма.

Таким образом, с востока фронт продвинулся к Таллину на 12 километров. По донесению Военного совета КБФ 91 стройбат разбит, потери 10 ск за 20–21.8 до 1500 убитых и раненых. Разведка доносит о движении от Пярну двух батальонов с артиллерией и 20 танков, голова колонны на 20 часов 22.8 станция Эллама. Общую численность противника, действующего Таллина, Военный совет КБФ оценивает до 4 дивизий, однако причине плохой разведки, ясности нет.

Приказано: оборонительный рубеж удерживать во что бы то ни стало, немедленно выполнить указание о привлечении на фронт бойцов и артиллерийских средств береговой обороны, зенитной артиллерии, ненужных на кораблях и тылу. Использовать мощь огня флота и все ВВС Таллина на фронте. Направить Кронштадт все требующие ремонта подводные лодки и вспомогательные корабли, ненужные обороне, закончить разгрузку ценного имущества.

Одновременно предложено организовать удар во фланг противнику, наступающему от Пярну — вылазкой с островов Эзель и Даго, до 5 тысяч человек. Копии директив, посланы Шапошникову. Военный совет КБФ, очевидно, обстановку оценивает неблагоприятно, так как сосредоточивает [в] Таллине все тральщики и корабли охранения»[620].

Морское командование продолжало усиление минно-артиллерийской позиции в районе Юминда, для создания ловушки для основных сил КБФ в Таллине. Военно-морской командующий «D» ситуацию на 20 ч оценивал следующим образом: «Севернее рейда Юминда регулярные конвои на восток, при этом НКВ 503 в первой половине дня обстреляла конвой из трех пароходов, десяти кораблей охранения. Итог: отвернули и прикрылись дымом. Один пароход при этом утонул на мине. Второй конвой курсом восток, обстрелян в 13 ч, одновременно налет пикировщиков. Успехи не наблюдались. Третий конвой курсом запад в 19 ч закрылся дымом после обстрела, успеха не достигнуто.

Наблюдаемые успехи. 507-я батарея около Нееме в первой половине дня обстреляла севший на мель пароход. В 14 ч от этих пароходов отогнано три канонерские лодки. При этом наблюдались два попадания. 1-я батарея 929-го адн у Юминда обстреляла в 9 ч 30 м и в 12 ч конвой без наблюдаемых результатов. 2-я батарея 929-го адн у Нееме привела к молчанию сухопутную батарею у Рандвере. С командного пункта НКА 929 с Юминда 25 августа наблюдалось: в 8 ч 20 м на заграждении Юминда 3 — 4000 т пароход потонул от попадания на мину. В 15 ч 30 м 4000-т пароход утонул на мине. В 16 ч 40 м вражеский эсминец поврежден миной или бомбой. В 15 ч 5 м 6000-т танкер утоплен бомбой. Регулярная наша и вражеская деятельность в воздухе»[621].

О том, что силы защитников Таллина на пределе, предполагало и немецкое командование. 25 августа в 10 ч 50 м генерал-оберст Кюхлер в разговоре с генерал-фельдмаршалом Леебом выразил надежду, что части XXXXII АК не сегодня, так завтра возьмут Таллин. Это позволит высвободить 254-я пд 61-ю пд (после захвата Палдиски) для боев на востоке. Для операции «Beowulf II» по захвату Моонзундских островов предполагалось оставить 504-й пп 291-й пд[622].

Одним из последних резервов у советского командования оставался Таллинский рабочий полк. Он начал формироваться еще с 25 июля. Командиром полка стал заведующий военным отделом ЦК КП(б) Эстонии полковник К. Кангер[623], командирами батальонов — председатель «Осовиахима» А. Голуб и работник ЦК КП(б) Эстонии А. Балта. Военными комиссарами стали председатель Верховного суда ЭССР Л. Юргенс и работник ЦК КП(б) Эстонии К. Йохансон. В составе полка были рабочие, которые после рабочего дня, по вечерам изучали военное дело[624]. Были сформированы также эстонский батальон милиции и батальон эстонских железнодорожников[625]. Главным резервом командования КБФ в Таллине оставались 31-й мсб и батальон курсантов ВМУ им. М. В. Фрунзе.

В ночь с 25 на 26 августа К. Е. Ворошилов и А. А. Жданов обратились к И. В. Сталину: «По донесению Военсовета КБФ противник оттеснил оборону Таллина на оборудованный рубеж в 12 километрах от города. С 14 часов 25 августа обозначилась атака с трех направлений для прорыва к городу. Артиллерия противника начала обстрел кораблей на рейде, Купеческую и Минную гавань. 17 часов обозначился прорыв линии обороны с Юго-Востока и танки прорвались с юга и вошли в лес, что на южной окраине города. Гавань и рейд обстреливаются артиллерией и минометами. Военсовет КБФ опасается, что в случае прорыва черты города не успеть посадить войска и технику и просит указаний Темпы отхода наших войск и настроение командования не гарантируют удержание Таллина. Просим разрешения дать следующие указания:

1. Начать организованный отход к местам посадки под прикрытием огня кораблей. Использовать темное время и все мелкие плавучие средства.

2. Отходить к острову Нарген, где сформировать конвои, под прикрытием тральщиков, сторожевых кораблей и миноносцев начать движение в Кронштадт.

3. Все ценное, что нельзя вывезти, уничтожить»[626].

В эту же ночь (предположительно с 5 до 6 ч) И. В. Сталин и В. М. Молотов разрешили К. Е. Ворошилову оставить Таллин: «Согласны с твоим предложением насчет оставления Таллина и отвода войск на корабли для следования в Кронштадт»[627].

Это разрешение немедленно продублировал адмиралу И. С. Исакову нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов: «Ответ главкому дан. Прикрываясь артиллерийским огнем темное время суток грузиться и отходить. Для прикрытия можно использовать авиацию островов»[628].

В свою очередь адмирал И. С. Исаков довел решение наркома ВМФ для прикрытия эвакуации Таллина использовать всю авиацию и в том числе авиагруппу Жаворонкова, задействованную на бомбардировке Берлина[629]. При эвакуации авиации нарком разрешил отправить ее на Моонзундские острова.

В 10 ч 37 м командование КБФ получило от К. Е. Ворошилова и А. А. Жданова официальное разрешение на эвакуацию: «Разрешается начать отход к местам посадки прикрытием специально выделенных частей и заградительного огня всех кораблей, авиации. Использовать темное время, все наличные плавсредства, включая шлюпки кораблей. Загруженные транспорты, корабли отводить Нарген. Организовать движение крупных конвоев Кронштадт с тральщиками, катерами «МО», авиацией. Восточный участок будет прикрыт авиацией из Низино — Липово. При отходе уничтожить все ценное, что нельзя вывезти»[630].

На Военном совете КБФ мнения о реализации этого решения разделились. Командующий КБФ В. Ф. Трибуц предлагал собрать все войска с Моонзундских островов и с полуострова Хзанко и под прикрытием флота по южному берегу Финского залива прорываться к Ленинграду. Военный комиссар КБФ дивизионный комиссар Н. К. Смирнов предлагал все войска перебросить в Ханко и прорываться по северному берегу Финского залива[631]. Значительные дискуссии вызвал вопрос, каким именно фарватером прорываться к Кронштадту. Наиболее безопасным фарватером был выбран — центральный.

К утру 26 августа командование КБФ обстановку на фронте оценивало следующим образом: «За ночь 26 августа отдельные группы противника просочились через болото, что в 6 км к югу от Таллина. Особую активность проявляет [в] юго-восточном направлении пытаясь ворваться в город. На юге в течение ночи противник после артподготовки пытался перейти атаку, но был отброшен. Немцы силой до пехотного полка заняли Илурма начали наступать на Палдиски. Корабли, береговая оборона, зенитная артиллерия огнем отражают наступление противника, нанося ему значительные потери. [В] Частях 10 ск КБФ действующих на берегу также потери большие. Вывезено и погружено за 14 дней более 6000 раненых. Погрузка раненых продолжается. Авиация по погоде сегодня пока не работает»[632].

Командование 254-й пд, оставив против советских защитников полуострова Виимси один 454-й пп, основные силы сосредоточило на плацдарме в районе Вяо. В центре обороны сводного полка 22-й мсд НКВД, противник в 12 ч 30 м подошел к проволочному заграждению опорного района «Иру» на участке Муга — Иру. С 10 ч с него началось наступление 474-го и 484-го пп 254-й пд. Как отмечено в журнале боевых действий этой дивизии: «Сопротивление противника, крайне ожесточённое. У противника многочисленные зенитные орудия и счетверённые пулемёты. Военные корабли и береговая артиллерия. принимают участие в оборонительном бою»[633]. По итогам дня в нем отмечалось: «Несмотря на значительные собственные потери, только отдельные части смогли пересечь дорогу Нарва — Ревель. Собственные войска сражались чрезвычайно храбро, и, несмотря на сильнейший заградительный огонь противника, пытались достичь поставленную цель — крутой склон у дороги. Удалось это только в нескольких местах»[634]. Сводный полк НКВД полковника С. М. Бунькова контратаковал на мз. Вяо, Куристику для удара во фланг наступающему противнику, но был отброшен на исходные позиции. Под давлением превосходящих сил 1-й батальон отошел к аэродрому, 2-й и 3-й батальоны отошли к Козе и восточному берегу реки Пирита, где вместе с 2-м сб 1-й обрмп приведены в порядок и перешли вновь в контрнаступление на мз. Вяо, развернув боевой порядок восточнее Козе. К вечеру на восточном участке сражались перемешанные между собой силы 62-го сп, 8-го ПО, сводного полка 22-й мсд НКВД и 2-го сб 1-й обрмп под общим командованием полковника Т. М. Парафило. К 22 ч они вели бой на рубеже северо-восточного берега озера Юлемисте, станция Юлемисте, аэродром, Козе, Лайакюля, Муга (искл.). К исходу дня наибольшего успеха достигло подразделение 454-го пп, которые прорвавшись через Козе захватило высоту 47,4. Главной задачей дивизии на следующий день было поставлено прорваться к морю и захватить Пирита[635]. От восточной части Таллина до реки Пирита из-за воздействия немецкой артиллерии и минометов полыхал огромный пожар. В район Козе был переброшен и введен в бой последний резерв командира 10-го СК — 8-й пограничный отряд. Бои шли на восточной окраине станции[636], у «Русалки» и Нарвского шоссе, на подступах к центральной рыночной площади[637].

Наибольший успех имела 61-я пд. Усиленным 151-м пп (с 3-м батальоном 162-го пп) она захватила аэродром Юлемисте, ворвалась в пригороды Таллина и заняла район завода «Двигатель» до железной дороги Таллин — Нарва. Наступавший южнее 176-й пп захватил аэродром Ласнамяэ и сомкнулся правым флангом с 151 м пп. Два батальона 162-го пп проводили зачистки юго-восточнее озера Юлемисте. 161-й разведбат из района Лехмья в срочном порядке около 12 ч 30 м был направлен на северо-запад, где разрозненные группы советских войск атаковали огневые позиции немецкой артиллерии[638].

Центром сопротивления в этом районе был 165-й сп 16-й сд. В районе севернее станции Юлемисте в расположение командного пункта 156-го сп проникла группа немецких пехотинцев. Командир полка полковник П. Г. Бородкин в это время находился в одном из батальонов. Штаб полка на 18 часов потерял связь с подразделениями. В этой обстановке командование принял на себя полковой комиссар Гребенщиков из политуправления флота. В течение дня он руководил боем и несколько раз водил подразделения полка в контратаки[639]. Отважно сдерживали в районе боевых действий полка 504-я и 506-я зенбат 19-го озадн. В ходе боя погибли оба командиры батарей и военный комиссар дивизиона батальонный комиссар А. А. Мовчан[640]. В ночь на 26 августа Латышский полк занял оборону между озером Юлемисте и вильяндиским шоссе. Здесь ополченцы приняли свой последний бой в Эстонии[641].

10-я сд занимала оборону на рубеже ст. Пяэскюла (искл.) — озеро Юлемисте. В 20 ч 50 м противник стремительно атаковал позиции батальона Латышского полка и 98-го сп со стороны Раудалу. В район КП 10-й сд просочились группы немецкой пехоты. Командир дивизии с комсоставом штаба и его охраной перешел в контратаку. Результаты боя к исходу дня были неизвестны[642].

На этом участке опорный район «Раудалу» атаковали 311-й и 346-й пп 217-й пд. Атака 311-го пп началась в 12 ч 10 м. Для прорыва укрепленной лесной позиции немецкое командование 2-й батальон полка с эстонской ротой «Erna» отправило в обход с востока, по заболоченному побережью озера Юлемисте. В ходе боя к вечеру было занято Раудалу. Однако затем атака остановилась из-за панического отступления левого соседа — 346-го пп, который бал контратакован советскими войсками.

Опорный район «Пяэскюла» пытался атаковать 389-й пп 217-й пд. Его оборонял 1-й сб 1-й обрмп. В ходе разведки немцы обнаружили бетонные ДОТы, замаскированные под ДЗОТы. Со слов местных жителей, ДОТы были построены еще в Первую мировую войну. Это были остатки сухопутной обороны морской крепости императора Петра Великого. Предпринятая немцами в 18 ч 30 м атака была отбита[643].

На западном участке полковника Н. Г. Сутурина силами одной роты морской пехоты пытались контратаковать немцев силой батальона в районе мз. Хюру. Рота была отброшена к основному опорному пункту на ст. Пяэскюла. Части и подразделения западного участка отступили на рубеж южнее Пяэскюля, Пухакюла, северо-восточный берег реки Тыдва. К 21 ч связь с этим опорным пунктам была прервана[644]. На правом фланге, при прорыве немцев к Финскому заливу между Таллином и Палдиски они вышли к полуострову Суурупи. На нем располагались огневые позиции 187-й батареи 100-мм орудий. Личный состав батареи занял круговую оборону. В течение ночи батарея во главе со своим командиром, уничтожив боевые средства и документы, утром 28 августа на буксире перешла на остров Найссаар[645]. Задачей полковой группы «Hippier» (1-й и 2-й батальоны 504-го пп) 26 августа было наступление на Харку и далее на Какумяэ. В 7 ч 50 м после артподготовки, 2-й батальон атаковал советские позиции у Харку. При поддержке штурмовых орудий и авиации немцы, под ответным огнем советских войск, переправлялись через реку Вяэна. К 11 ч к нему в тыл был подтянут 1-й батальон. Немцы с первого раза не смогли прорвать советскую оборону и у Харку позже насчитали 25 ДЗОТов. Командир батальона обратился к командиру полка с просьбой об усилении.

В 15 ч левее 2-го батальона был введен в бой 1-й батальон. В течение трех часов продолжался ожесточенный бой, в ходе которого, после одной из советских контратак, были тяжело ранены командир 1-го батальона майор Миттельштедт и еще несколько офицеров. К 19 ч Харку был захвачен немцами. Командир 2-го батальона майор Херпель принял командование над обоими батальонами. В 22 ч 30 м советские войска, усиленные танками пытались отбить Харку, но были отброшены. Один советский танк был сожжен. В этот день 504-й пп понес самые тяжелые потери за все время наступления на Таллин. Действовавшая отдельно от полка батальонная группа «Pruskowsky» (на базе 3-го батальона 504-го пп) в 8 ч 30 м перешла в наступление в направлении Палдиски. Перед станцией и аэродромом Клоога немцы были остановлены. В 14 ч наступление возобновилось. Западнее Оту немецкие войска окончательно в этот день были остановлены перед противотанковым рвом огнем четырех зенитных орудий, противотанковых орудий и минометов[646].

В бой с немецкими войсками вступили части КБФ расположенные на полуострове Пакри (Палдиски) и островах. Комендант ГлВМБ докладывал о том, что противник до пехотного полка с артиллерией и минометами наступает на Пакри. Бой ведется в районе ст. Клоога. У противника захвачено 4 ПТО и 1 миномет. 46-й стрб задействован в бою. Отправка его на Ханко пока невозможна[647].

Наибольшее количество снарядов по немецким войскам выпустили корабли ОЛС — 821, в т. ч.: крейсер «Киров» — 22, лидеры «Ленинград» — 165, «Минск» — 178, эсминцы «Сметливый» — 173, «Гордый» — 134, «Свирепый» — 43, «Славный» — 86, «Скорый» — 20[648]. В боях 24 и 25 августа части ПВО ГлВМБ потеряли 76-мм зенитных орудий — 16 шт., зенитный установок «М-4» — 6 шт., тракторов — 8 шт., приборов ПУАЗО — 1 шт.[649] По совокупности один зенитный дивизион.

По данным квартирмейстера XXXXII АК в течение суток: «Жесточайшее сопротивление противника, в том числе на оборудованных полевых укреплениях (позициях)… 480(2) пленных. Число пленных за 24–26 августа: 8 офицеров, 1013 унтер-офицера и солдат. Расход боеприпасов еще выше, чем предыдущим днем (пехотных — 46 тн, артиллерийских — 421 тн). Расход ГСМ — 87 м3. Трофеи: 14 зенитных орудий, 5 полевых орудий, 3 малых [броне]автомобиля, 2 танка»[650].

Потери немецких войск на таллинском направлении 26 августа[651]:

Таблица 29

ВВС КБФ произвела штурмовку немецкой пехоты, наступавшей в пьяном состоянии в районе аэродрома Ласнамяэ. Кроме этого бомбоштурмовые удары наносились по немецким войскам, наступавшим в районе нарвского шоссе, Нымме и Вяо. В районе Виимси был сбит немецкий самолет-корректировщик. Продолжались атаки на немецкий аэростат. Немецкая авиация бомбила в 18 ч корабли и батареи на Виимси[652]. Командующему ВВС было приказано начать вывоз людей из Таллина гидросамолетами 15-го ап и 44-й аэ.

Налетом бомбардировщиков был утоплен транспорт «Луначарский». С 18 ч до 19 ч 50 м последовало еще пять налетов на советские корабли на рейде Таллина. Пострадавших кораблей не было. Наибольший ущерб приносила немецкая артиллерия. Прямые попадания были ею достигнуты в лидер «Минск» и эсминец «Смелый»[653].

С рассвета все тральщики начали траление водного района ГлВМБ. Командиру АМБ Ханко было приказано выслать в Палдиски два тральщика и два катера «МО» для сопровождения транспорта в Ханко. Из Моонзунда отзывались эсминцы «Суровый», «Артем», спасательное судно «Сатурн», буксир КП-12, один танкер, 3 СКА в сопровождении двух тральщиков[654].

Заградотрядом Особого отдела КБФ, в составе которого имелась группа оперативных работников и приданная им моторизованная рота курсантов численностью 375 человек, были задержаны несколько бывших краснофлотцев Балтфлота, попавших в плен к противнику. После окончания в Пскове краткосрочных курсов они были завербованы немецкой разведкой и заброшены в расположение наших частей в районе Копорского залива. Первоначально заградотряд Особого отдела КБФ действовал исключительно на территории Эстонии, в районе Таллина и приморских городов. Кроме противодействия агентуре противника, он вел борьбу с националистическими бандами, осуществлял розыск и задержание дезертиров из флотских и армейских частей[655].

В ночь на 27 августа К. Е. Ворошилов и А. А. Жданов уточнили принципы эвакуации Таллина: «Если действительно нет возможности удержать Таллин и решено эвакуировать войска, Вам надлежит принять все меры, чтобы избежать бесцельных потерь в людях и материальной части.

Войска могут быть отведены в полном порядке и посажены на транспорта только при самой тщательной подготовке всей организации последовательного выхода из боя отдельных частей и прикрытия их огнем корабельной артиллерии, штурмовыми действиями авиации и огнем специально выделенных прикрывающих частей.

Особое внимание обратить боевое обеспечение отхода транспортных средств, прикрывая их энергичным огнем кораблей, зенитной артиллерии, истребительной авиацией.

Пример эвакуации 168 дивизии из-под Сортавала в исключительно тяжелых условиях показал, что при умелом и твердом руководстве можно даже под огнем противника вывести всех людей и технику.

Под личную ответственность Трибуца, Смирнова, Вербицкого твердо руководить до конца всей операцией, вывозить в первую очередь раненых, всю боевую технику и людей, все время нанося потери противнику огнем кораблей и авиации. При отходе обязательно заминировать гавани и рейды»[656].

Накануне взятия Таллина немецкое командование заблаговременно начало подготовку к захвату островов Эстонии. В июле 1941 года немецкое командование обратилось к Финляндии с просьбой оказать содействие выделением малых плавсредств для занятия островов. После согласования этого вопроса, в ВМС Финляндии началось формирование отряда моторных лодок, который по фамилии командира отряда капитан-лейтенанта Ильмари Вирки официально стал называться «Osasto Virkki» (Отряд Виркки). Плавбазой (флагманом) стал старый каботажный пассажирский пароход «Porkkala». В составе флотилии имелось 50 рыбацких лодок, разбитых на 5 групп. Командирами этих групп стали финские морские офицеры. Начиная с ночи с 26 на 27 августа флотилия, под прикрытием двух немецких тральщиков, перешла двумя группами в Эстонию[657]. На «Porkkala» находились корветен-капитан Алехсандер Целлариус (которому отряд Виркки оперативно починялся) и его помощники зондерфюреры Кубиц и Хорн, а также финские офицеры: командир отряда — капитан-лейтенант Ильмари Виркки, командир «Porkkala» — лейтенант Ойва Корвола и два командира групп моторных лодок: лейтенант Аарне Куйсманен и прапорщик Тор-Эрик Андерссон. Личный состав отряда насчитывал 56 человек и состоял из команд «Porkkala» и моторных лодок, включая одного эстонца — радиста разведгруппы «Erna». На вооружении у них были: один пулемёт «Максим», винтовки и два ящика венгерских ручных гранат. Из-за быстро меняющейся обстновки отпало первоначально запланированное участие финских моторных лодок в занятии островов Аэгна и Найссаар.

На северном отрезке восточного участка части 254-й пд, продвигались с крайне низким темпом. В журнале боевых действий этой дивизии в этот день отмечено: «Сопротивление противника по-прежнему необыкновенно ожесточённо. Огонь из умело устроенных очагов сопротивления не даёт нашим войскам подняться, и продвижение по полностью лишённому укрытия хребту возвышенности возможно только с величайшими потерями. Крупные собственные потери за вчерашний день дают о себе знать»[658]. Единственным успехом дивизии стало блокирование усиленной ротой 454-го пп дороги из Таллина в Пирита.

Наиболее угрожаемое положение для советских войск, складывалось южнее. С утра, под прикрытием сильного артиллерийского и минометного огня противник продолжил наступление с востока и опрокинул части 62-го сп 16-й сд, отряды милиции, резерв из батальона полуэкипажа и вновь сформированные отряды из командиров и бойцов, отступивших в черту города. Артогнем кораблей и береговых батарей противник был задержан до подхода резервов: Таллинского рабочего полка, роты 3-го отдела КБФ и вновь сформированных отрядов. Как записано в журнале боевых действий 18-й армии: «По докладам XXXXII АК, такого мощного артиллерийского огня противника они не встречали даже во Франции». После ожесточенных боев за высоту 47,7, 474-й пп 254-й пд прорвался в парк на восточной окраине Таллина[659]. В бой был брошен заградотряд и весь оперативный состав особого отдела КБФ. Отступающие части были остановлены и в результате контрудара отбросили противника на 7 км. В ходе боев и эвакуации из Таллина отряд потерял убитыми и ранеными свыше 60 % личного состава, одного оперативного сотрудника и почти весь командный состав[660]. Истребительная авиация КБФ из-за постоянных воздушных атак на корабли была освобождена от разведки и полностью переключилась на ПВО кораблей[661].

61-я пд наступала двумя ударными группами, созданными на базе 151-го и 176-го пп. Обе группы медленно продвигались по местности засаженными многочисленными садами и огородами. 176-й пп был остановлен у советских полевых позиций у радиоцентра. 3-й батальон 162-го пп захватил целлюлозно-бумажный комбинат на склоне Ласнамяэ. Артиллерия 161-го ап открыла огонь по советским судам в порту. Из-за опасности больших потерь в уличных боях, наступление было остановлено и отложено на утро. Ударные группы были отведены[662].

Таллинский рабочий полк был введен в бой в районе между тартусским шоссе и парком Кадриорг. С помощью зенитчиков и моряков он сумел задержать продвижение немецких войск, хотя буквально накануне его бойцы получили винтовки, ручные и станковые пулеметы и минометы. Часть полка в ходе последующей эвакуации сумела прорваться в Минную гавань и эвакуироваться[663].

Южнее его сражался Латышский полк. Бывший комиссар полка Эдуард Либертс вспоминал: «Утром 27 августа в помощь к нам прибыл отряд военных моряков. После нескольких незначительных атак противник предпринял в послеобеденные часы решающее наступление. Фашисты были пьяны и шли в атаку с громкими криками, поливая наши позиции автоматным огнем… Только к вечеру гитлеровцы прекратили атаки, но зато усилили артиллерийский и минометный обстрел». В ночь на 28 августа полк снялся с позиций и был эвакуирован на транспорт[664].

На южном участке обороны Таллина части 217-й пд второй день не могли прорвать оборону советских войск. С утра 311-й пп пытался прорвать советские позиции в опорном районе «Раудалу». В жестоком бою 3-й батальон смог дойти до кладбища и лисьей фермы, но с наступлением темноты, для предотвращения окружения, отошел. Несмотря на то, что полк поддерживали огнем три дивизиона 217-го ап, все атаки немцев были отбиты[665]. Бежавший после советской контратаки южнее Нымме, 346-й пп приводился в порядок в течение всего дня[666].

С 10 ч начал наступление на опорный район «Пяэскюла» 389-й пп, усиленный 217-м саперным батальоном. Последнему была придана эстонская рота капитана Талпака. В ходе боя ДОТы захватить не удалось. В ходе рукопашного боя была захвачена часть ДЗОТов. Советские подразделения несколько раз переходили в контратаку. Лишь к концу дня немцам удалось захватить все три линии ДОТов и выйти к южной окраине Нымме. По докладу командира полка опорный район был очень хорошо оборудован в инженерном отношении: «Предполье и дороги перекрыты многочисленными минными полями и бетонными заграждениями. Так же были устроены противотанковые рвы и противотанковые ловушки. Полковой саперный взвод обезвредил 1260 мин, из них 950 "тарелочных" мин, 100 ящичных мин, остальные — мины в деревянном корпусе»[667].

Задачей боевой группы «Friedrich» было удержание плацдарма в районе ст. Харку и удар основными силами севернее озера Харку в районе Хаберсти. На этом направлении действовала полковая группа «Hippler» (1-й и 2-й батальоны 504-го пп 291-й пд). Батальонная группа «Pruskowsky» (3-й батальон 504-го пп 291-й пд) должна была, оставив прикрытие в составе роты против советских войск в Палдиски, атаковать в направлени Раннамыйза. 403-й самб прикрывал коммуникации и обеспечивал правый фланг до стыка с 217-й пд. Наступление было сорвано советскими контратаками. В районе ст. Харку и против 11-й роты под Палдиски, к вечеру с помощью артиллерии и штурмовых орудий атаки были отбиты. Группа «Pruskowsky» заняла Рааномыйзу. 1-й и 2-й батальоа 504-го пп на ночь заняли круговую оборону в районе Мяэкюла. Атака на Хаберсти была отложена на следующий день[668]. В районе Лихула продолжали обороняться против высадившихся частей БОБР две роты 859-го ландшюц батальона[669].

В целом положение дел на фронте продолжало ухудшаться. Несмотря, на то, что на западном участке противника удалось остановить в районе ст. Харку, в 6 ч утра противник силою до роты просочился к юго-восточной окраине Нымме. Против него были брошены в бой оставшиеся резервы 10-й сд и 10-го СК. Наиболее тяжелое положение было на востоке, где противник вдоль нарвского шоссе к 10 ч прорвался к «Русалке»[670]. Заместитель командующего КБФ по сухопутным войскам, и командир 10-го СК генерал Николаев отдал приказ № 0018 войскам таллинского оборонительного района и 10-го СК. В нем он определил порядок эвакуации. Все части западного, южного и восточного участка начинали отход с боевых позиций одновременно, в 21 ч. В это же время части ПВО начинали отход для погрузки на корабли. Они грузились в первую очередь, для обеспечения в дальнейшем ПВО при эвакуации. Части гарнизона Таллина, обеспечивающие внутреннюю охрану города, отходили вместе с частями прикрытия, обеспечивая отход главных сил от нападения враждебных элементов. Общее командование частей внутренней охраны гарнизона было возложено на коменданта Таллина — майора Штруфа. Начальники боевых участков и командиры соединений выделяли в отряды прикрытия наиболее стойкие части, усиленные артиллерией, саперами и автоматическим оружием, под руководством наиболее проверенных командиров и комиссаров. Бойцы обеспечивались двухсуточным пайком[671].

К исходу дня на огневой позиции на полуострове Пальяссаар были уничтожены два орудия 5-й ождбат, еще одно орудие было уничтожено в районе ст. Ярве. За время боев батарея выпустила по врагу 750 снарядов. В это же время были выведены из строя оба бронепоезда узкой колеи. За время боев каждый из них выпустил около 800 снарядов 76-мм орудия, 600–650 снарядов 37-мм орудия и 60 лент к пулеметам[672].

В ночь на 28 августа начали прорыв в порт основные силы 1-го Латышского стрелкового полка. Основным их силам удалось совершить эвакуацию. Прикрывала отход полка 2-я рота 1-го батальона. Во время боя командир роты Эдуард Упеслея был ранен и попал в плен. В 1943 году он сумел бежать из лагеря для военнопленных и добрался до Латвии. Однако был снова схвачен и посажен в Центральную тюрьму г. Риги, в 1944 году погиб[673].

Для обеспечения безопасного отхода частей в гавани Таллина для эвакуации был создан «огонь на запрещение». На первом этапе с 21 ч до 22 ч 30 м огонь велся по линии основных рубежей обороны. На втором этапе огонь велся с 22 ч 30 м до 24 ч для прикрытия отхода главных сил и артиллерийской поддержки частей прикрытия. На обоих этапах огонь велся батареями береговой обороны. На третьем этапе до 5 ч утра огонь велся батареями береговой обороны и кораблями для недопущения входа в город частей противника и прикрытия посадки частей прикрытия в гаванях[674]. Всего было выпущено 382 снаряда, в т. ч.: крейсер «Киров» — 57, лидеры «Ленинград» — 25 и «Минск» — 100, эсминцы «Славный» — 100, «Сметливый» — 100[675].

Посадка на транспорты должна была осуществляться следующим образом[676]:

Таблица 30

До начала общей эвакуации была проведена погрузка на транспорты раненных в ходе штурма военнослужащих. С 24 по 25 августа было погружено на транспорт «Калпакс» 700 раненных, с 25 по 26 августа на транспорт «Алев» было погружено еще 500 раненных. С 26 по 27 августа шла погрузка раненных на транспорт «Элла». Оба транспорта вышли на рейд. К 13 ч 27 августа в связи с начавшимся обстрелом гавани немецкой артиллерией он вышел на рейд. До этого времени на него успели погрузить 693 раненых, 21 медработника и 63 сотрудника Таллинского горкома партии. На рейд был также выведен ледокол «Суур Тыыл» с 700 работников городских учреждений[677].

Во второй половине дня артиллерия противника усилила обстрел Купеческой гавани, не давая возможность проводить эвакуацию войск. Уже в 16 ч 27 августа из купеческой гавани вышли три транспорта: «Луга», «Вторая Пятилетка» и канонерская лодка «Амгунь». На первый транспорт удалось погрузить вместо 700, 1226 раненных и 100 чел. медперсонала. В 22 ч 27 августа из-за огня противника на рейд вышел транспорт «Тобол». Время выхода на рейд транспорта «Атис Кронвалдс» и ледокола «Кришьянис Вальдемарс» неизвестно, однако они не успели погрузить предназначенный личный состав. Первый успел принять только 800 чел. вместо 1000, а второй только ансабль песни и пляски КБФ. В 22 ч 35 м КАТЩ-1501 «Вайндло» выставил в гавани 8 мин и снял с берега 40 подрывников[678].

Командир 10-го СК приказал, во избежание лишних жертв при посадке, перевести транспорты «Тобол», «Вторая Пятилетка» и канонерскую лодку «Амгунь» в Беккеровскую гавань. Боевым распоряжением № 1/2708 он изменил порядок эвакуации своих войск. В Беккеровской гавани осуществляли эвакуацию 204-й сп, 140-й гап, приданные корпусу части 1-й обрмп, части ПВО КБФ и управления коменданта города. Управление 10-й сд, дивизионные части этой дивизии, 98-й сп осуществляли посадку на транспорты «Папанин» и «Найссаар» в Русско-Балтийской гавани. Части восточного участка (16-я сд, 22-я мсд НКВД, 1-я обрмп и части ПВО) производили посадку на транспорты «Лейк Люцерне», «Вахур», танкер № 12 и канонерскую лодку «Москва» в Минной гавани[679].

Вместе с защитниками Таллина на судах и кораблях находились руководящие работники ЦК КП(б) Эстонии, правительство республики и около 500 партийных и советских активистов. Большинство их разместилось на ледоколе «Суур Тылл». Секретари таллинского горкома компартии, председатель горисполкома и его заместители сели на судно «Вирония». Часть партийных работников разместились на военных кораблях[680]. Не успел эвакуироваться первый секретарь компартии Эстонии Карл Сяре. Он был арестован уже 3 сентября 1941 года. Долгое время этот факт замалчивался. Считалось, что Сяре стал предателем, но этот факт до настоящего времени не доказан. 29 августа 1941 года арестовали специально оставленого для руководства подпольной работой секретаря КП(б)Э Хермана Арбона.

В Минную гавань начали стекаться войска из Восточного боевого участка. Они грузились на находившиеся там суда. Первым на рейд в 21 ч 35 м вышел штабной корабль «Вирония». На него вместо 700 было погружено 2500 чел. В 22 ч 14 м на рейд с 800 чел. вышел транспорт «Ярвамаа». В 22 ч 35 м вышла пловучая мастерская «Серп и Молот». На нее было посажено 1090 чел., в том числе из 22-й мсд НКВД. В 23 ч 30 м не рейд вышел транспорт «Лейк Люцерне». На него были погружены части восточного участка: 22-й мсд НКВД, 1-й обрмп, 62-го сп и 8-го ПО. Неизвестно время выхода на рейд спасательного судна «Колывань», но на него было посажено 270 чел. В 0 ч 46 м на рейд вышла канонерская лодка «Москва». В 3 ч 50 м из Минной гавани на посыльном судне «Пикер» убыл Военный совет КБФ, в 10 ч 28 августа он перешел на крейсер «Киров». Начальник штаба КБФ в 7 ч 28 августа на СКА МО № 200 зав. перешел на лидер «Минск». Последним ушел из Минной гавани танкер № 12. К времени ухода командующего КБФ, в гавани скопилось значительное количество не эвакуированных войск. Возможно, приказы об изменении схемы погрузки дошли не до всех. Поэтому адмирал В. Ф. Трибуц приказал продолжить эвакуацию боевыми кораблями. С 4 до 6 ч 28 августа с причалов минной гавани четырьмя эсминцами и тремя сторожевыми кораблями было снято 3057 чел. Тральщики «Осетр», «Шуя» и несколько буксиров перевозили людей на находящийся на рейде транспорт «Лейк Люцерне»[681].

В историческом формуляре 10-й сд её эвакуация описана следующим образом: «26 августа получен приказ об эвакуации. В 21 ч 27 августа части дивизии главными силами начали отхолд с основного оборонительного рубежа Нымме — Пяэскюла — Раудалу. 204-й сп и часть подразделений 62-го и 98-го сп были оставлены для прикрытия погрузки частей Таллинского гарнизона на транспорты в районе ипподрома. Это прикрытие в свою очередь должно было отойти в район погрузки и погрузиться под прикрытием огня корабельной артиллерии. Уничтожив склады, матчасть и автотранспорт, личный состав дивизии в ночь на 28 августа погрузился на транспорты. За отсутствием свободных судов, прикрывающие посадку 204-й сп и подразделения 62-го и 98-го сп не смогли быть погружены. Им было приказано пробиваться сухопутным путем на соединение с основными силами 8-й армии.»[682] Личный состав дивизии эвакуировался на следующих судах: управление дивизии — канонерская лодка «Амгунь»; часть 30-го ап, 140-й гап, 94-й осапб, пульрота — транспорт «Иван Папанин»; часть 62-го сп, мсб и др. части — транспорт «Казахстан»; дивизионный лазарет, подразделения 10-й и 16-й сд, другие части — транспорт «Балхаш»[683] (на этот транспорт грузились в Палдиски тылы 10-й сд. — Авт.). Транспорты «Тобол» и «Вторая Пятилетка» из Купеческой гавани не пришли. На последний на рейде, с буксиров, было принято 250 чел. На транспорт «Иван Папанин» на рейде, также с буксиров, было принято дополнительно 200 чел.[684]

Командир 1-го сб 1-й обрмп вечером отправил донесение на имя вице-адмирала В. Ф. Трибуца и полковника Т. М. Парафило. В нем он сообщал, что по его данным противник прорвался в порт. Его батальон продолжает удерживать позиции на рубеже станции Пяэскюла. Он просил разрешения осуществить прорыв и по суше по тылам противника пойти на соединение с ленинградскими частями[685].

Не сумела прорваться в порт, прикрывая отход 8-го ПО, 1-я рота капитана Шарапова. Рота самостоятельно прорывалась на восток. Реки Нарва достигло всего шесть человек во главе с командиром. Переправившись на восточный берег, они влились в состав партизанского отряда[686].

В течение дня мимо обороны 31-го омсб проходили отходящие в порт части 10-й сд. Около 19 ч позиции батальона, прорвавшись через заградительный артиллерийский огонь, атаковали передовые отряда немецких войск. Неожиданную поддержку в этом бою батальону оказал бронепоезд № 3. Батальон поддерживала береговая артиллерия. В течение ночи с 27 на 28 августа батальон оборонял свои позиции. В штаб батальона прибыл представитель Пубалта[687] с приказанием: «Стоять — насмерть!»[688]

Эвакуация защитников полуострова Виймси столкнулась с определенными трудностями. Не было оборудованных причалов для посадки людей. При маневрировании села на мель парусномоторная шхуна «Минналайд», у шхуны «Раа» вышел из строя мотор. Шхуна «Атта» была отправлена для авиации в гавань острова Найссаар. Посадка на корабли началась в 1 ч 30 м 28 августа. Планировалось, что на суда придется принимать с полуострова 600 чел. 3-го зап. Однако на берегу оказалось около 2000 защитников полуострова. Единственным средством для перевозки на минные заградители был катер зенитного полка. Перед началом эвакуации командир полка успел вывести с полуострова в гавани Таллина две (или четыре) батареи, которые смогли прорваться в Беккеровскую гавань. В 3 ч 5 м командир отряда минных заградителей получил разрешение использовать для перевозки с берега 11-й дн КАТЩ. Они прибыли к 6 ч 28 августа. В 8 ч 30 м начальник штаба КБФ приказал командиру МО БМ задействовать для погрузки все КАТЩ находящиеся в данном районе. К месту посадки один буксир от острова Аэгна один буксир прислал командир 94-го адн БО. В течение ночи было перевезено на корабли от 700 до 900 чел. В 14 ч 10 м к полуострову были присланы ГИСУ «Лоод» и другие суда, которым удалось эвакуировать к 15 ч основную массу оставшихся людей[689].

С острова Аэгна эвакуация на транспорт «Шауляй» также проводилась с помощью катеров. Личный состав 94-го адн БО и 14-го озадн перевозился несколькими катерами типа «КМ-2» и буксирами. Закончилась перевозка в 14 ч 20 м 28 августа. С острова Найссаар эвакуация проводилась на транспорт «Эверита» и шхуну «Атта». В Палдиски личный состав для убытия в Кронштадт производил посадку на транспорты «Балхаш» и «Кумари». Эти транспорты в 4 ч 15 м 28 августа ушли в Таллин и прибыли к 8 ч утра. Транспорт «Аусма» ушел из Палдиски в Таллин в 12 ч 27 м 27 августа. На транспорте «Вахур» в Ханко был отправлен 46-й стрб[690].

По данным квартирмейстера XXXXII АК в течение суток: «Жесткое сопротивление противника без изменений… Пленные: 665, плюс пять офицеров. Расход боеприпасов: пехотных — 54 тн, артиллерийских — 402 тн; ГСМ — 76 м³. Трофеи: 20 легковых и грузовых автомобилей, 4 танка, среди них два 32-тн, 13 зенитных орудий, 11 самолетов»[691].

Потери немецких войск на таллинском направлении 27 августа[692]:

Таблица 31

Ранним утром 27 июня И-16 13-го пока и три И-153 71-го ап улетели на Ханко. Остальной летно-технический состав начал погрузку с 3 ч на корабли. Все, что невозможно было взять, сжигалось или уничтожалось. Эвакуацию осуществляли два буксира на эсминцы «Славный» и «Калинин»[693]. В этот же день шесть И-16 и четыре И-153 перелетели с посадочных площадок в районе Таллина на аэродром Купля. Для бомбовых ударов по захваченному немцами аэродрому Таллина были направлены семь МБР-2 85-й аэ. Пять из них вернулось, два нанесли удар. Из-за приближения немецких войск были взорваны аэродромы Хабалово и Вейно. Из Таллина на аэродром Горы-Валдай перелетели один МБР-2 85-й аэ и пять МБР-2 44-й аэ. На них было эвакуировано несколько военнослужащих ВВС[694].

Командующий ВВС приказал во время перехода флота из Таллина в Кронштадт ВВС КБФ использовать только в интересах обеспечения перехода. Для этого 8-й авбр силами двух Пе-2 с утра 27 августа провести воздушную разведку в портах Финского залива: Хамина, Котка, Борого, Ловиза и Кунда на наличие кораблей противника и на аэродромах Утти, Мальме, Соло, Тарту, Тапа и Раквере — самолетов противника. Сразу же после завершения разведки, во второй половине дня, 8-я авбр силами двенадцати бомбардировщиков СБ должна была нанести удар по выявленным целям. 61-я авбр с 18 ч силами 6–9 истребителей И-16 или И-153 начинала прикрытие конвоев с запада. В ночь с 27 на 28 августа 15-й ап силами двадцати — тридцати МБР-2 наносил удары по базам, кораблям и аэродромам противника. С 2 ч 28 августа удары можно было наносить по объектам ГлВМБ. Затем полк переключался на прикрытие конвоев. С 28 августа 8-я авбр силами двенадцати — пятнадцати СБ бомбардировала немецкие батареи на мысе Юминда, порты и аэродромы противника. 61-я авбр совместно с 10-й авбр силами тридцати — сорока истребителей осуществляли непрерывное прикрытие конвоев КБФ. 1-й мтап в это же время наносил удары по боевым кораблям противника в море или в базах. 15-й ап силами шести — девяти МБР-2 осуществлял поиск и уничтожение подводных лодок. Группа Преображенского, действуя с островов, уничтожала авиацию противника на аэродроме Рига[695].

К сожалению, выполнить этот план даже частично не удалось. Так, уже в этот же день полковник Е. Н. Преображенский доложил, что из-за неблагоприятной погоды и недостаточного количества горючего бомбардировку Риги провести не сможет. В 2 ч 15 м ночи 28 августа командующий ВВС доложил командующему КБФ, что в связи с выходом противника к аэродромам Липово и Вейно на Кургальском полуострове, использовать истребители и гидросамолеты для прикрытия перехода в западной его части невозможно. В этот же день командующий ВВС Северного фронта отказался выделить бомбардировщики ВВС КБФ для выполнения вышеперечисленных задач.

В таких условиях Военный совет КБФ обратился к Военному совету Северо-западного направления с просьбой оказать содействие переходу флота из Таллина в Кронштадт: «Принимаем все меры чтобы эту операцию выполнить меньшими потерями. Огнем БО кораблей работаем круглые сутки. Авиация [к] исходу 27.08 лишится последней посадочной площадки. Для нас большой трудностью будет помимо организ. отвода войск, прикрытия посадки и отхода транспортов — это обезопасить на переходе при движении почти 200 единиц. Воздуха себя до Вайндло не прикрываем[,] нет ИА. Противник десятки раз атакует наши караваны и топит корабли. Нет достаточно обеспечивающих средств от ПЛ на такое количество кораблей[.]

Прошу: [С] рассветом 28 [августа] нанести удар бомбардировочной авиацией переданной Новикову и если есть возможность добавить фронтовой[.]

2. Собрать на аэродроме Липово максимум ИА [с] подвесными бачками на 28–29 [августа] для прикрытия на возможно дальнее расстояние[.] Все операции ВВС поручить Самохину КП на Липово[.]

3. Временно вернуть 16 МО [морских охотников] изъятых на Ладожское озеро [с] задачей [на] рассвете 28.08 поставить вдоль фарватера от м-ка [маяка] Кэри до Гогланда [и] обеспечивать [с] воздуха и от ПЛ»[696].

Ситуацию к вечеру в районе севернее Юминда военноморской командующий «D» оценивал следующим образом: «На Юминде во время взрыва мины в 5 ч 50 м утонул русский тральщик. В 6 ч конвой из 12 судов курсом запад, удаление 30 км. С Нееме 507-я батарея обстреляла 19 снарядами зенитную батарею южнее Таммнееме. В 14 ч 30 м четыре выстрела по вражескому сторожевику южнее Прангли. Вражеская батарея в Рандвере приведена к молчанию 21 снарядом. 1-я батарея 929-го адн с 3 ч 45 м до 4 ч 10 м была обстреляна десятью снарядами калибра 15,5 см. Разрывы на территории батареи.

10,5-см батарея Нееме: в 15 ч 15 м — 15 ч 45 м обстреляла сторожевик и три буксируемых судна. Одно попадание, два судна отцепились. Огонь пришлось прекратить из-за мощного вражеского обстрела 15,5-см. Попадание в огневую позицию, склад боеприпасов поврежден. Потерь нет. 502-я батарея в 5 ч 30 м готова к ведению огня у Веердла. Три выстрела по пароходу севернее позиции батареи, вынужден отвернуть. Дважды обстреливалась вражеская батарея севернее Рандвере, 23 снаряда. 2-я батарея 929-го адн готова к открытию огня. О сегодняшней деятельности пока данных нет»[697].

Командующий флотом, получив донесение о том, что в Русско-Балтийской и Беккеровской гаванях осталась группа войск, так как туда не пришли транспорты «Тобол» и «Вторая Пятилетка», направил ее в Минную гавань и приказал эсминцам «Калинин», «Артем», «Володарский», «Яков Свердлов» и спасательным суднам «Сигнал», «Нептун» и «Сатурн» принять на борт эти последние части.

Ранним утром, когда посадка была закончена, и все корабли и суда вышли на рейд, началось заграждение гаваней Таллина и уничтожение объектов. В южном проходе в Купеческую гавань были затоплены железнодорожные вагоны, паровозы и землечерпалки, в северном — транспорт «Гамма». В каботажной гавани был затоплен бывший минный заградитель «Амур». Восточный проход в Минную гавань был загражден буксиром «Мардус». В гаванях и на таллинском рейде сторожевые корабли «Снег», «Буря», «Циклон» и катер-тральщик «Вайндло» поставили 112 мин различных образцов. Были подорваны все батареи и сооружения береговой обороны ГлВМБ[698].

Между тем, боевые действия по периметру Таллина не прекратились. 254-я пд к 11 ч вышла к побережью Финского залива на протяжении от городской окраины Таллина до устья реки Пирита[699]. Вернемся к журналу боевых действий 254-й пд: «Сопротивление противника по-прежнему очень значительно. Артиллерийский огонь многочисленных полевых батарей, береговых орудий и кораблей накрывают дивизию, как и в предыдущий день. На местности с малым количеством [естественных] укрытий продвижение вперёд невозможно. Около полудня огонь противника уменьшается. Разведотряды докладывают, что численность противника на южной стороне Пириты уменьшилось. Поэтому дивизия приказала всем полкам немедленно двигаться на Пириту и, если это возможно, перейти через неё в северном направлении»[700]. В 21 ч 50 м 474-й и 454-й пп достигают северного побережья полуострова Виимси.

В Таллин с востока входила 61-я пд. К 10 ч она захватила радиостанцию. К 12 ч 15 м передовой отряд дивизии занял молокозавод. В 14 ч 30 м было захвачено здание городской управы. С 30 августа дивизия была выведена в Нымме. Затем она была отправлена в Виртсу[701].

311-й и 389-й пп 217-й взяв накануне штурмом опорные районы «Раудалу» и «Пяэскюла», приступил к прочесыванию Нымме. После 16 ч полки дивизии были направлены в Таллин. 29 августа 2-й батальон 389-го пп на автомобилях был отправлен в Палдиски. Основные силы этого полка выдвигались в Хаапсалу. 31 августа город был без боя занят. 311-й пп выдвигался в район полуострова Виимси. Эстонская рота «Erna» для операции по захвату острова Вормси передавалась в подчинение командира 389-го пп. 346-й пп поступил в распоряжение коменданта Таллина. По докладу командования 18-й армии пленные и трофеи в битве за Таллин с 20 по 28 августа 1941 г. составили: «11.432 пленных, 97 [полевых] орудий, 144 зен[итных] орудий (большей частью в непригодном состоянии), 50 орудий ПТО, 91 танк и разв[едывательная] бронемашина (большей частью старых моделей), 304 пулемета, 50 минометов, 2 бронепоезда, 35 самолетов (уничтожены), 1000 авиабомб, обезврежено более 4000 мин. Освобождены 3000 эстонцев, призванных на военную службу большевиками. Не считая пленных, противнику высокими кровавыми потерями[702] нанесен сильный урон»[703].

По мобилизаванным эстонцам, оставленным в районе Таллина, необходимо дополнительное исследование. Их должно было быть больше 3000 чел. Кроме 2762 чел. с транспорта «Эстиранд» (на о. Прангли), на рейде были оставлены две шхуны. Гафельную шхуну «Михкел» в ночь с 27 на 28 августа команда посадила на мель у полуострова Пальяссаар. На борту было примерно 400 мобилизованных. Гафельная шхуна «Пярнумаа» 28 августа была оставлена на рейде Таллина. Команда посадила судно на мель у побережья Кадриорга. На борту было примерно 700 мобилизованных. Кроме них, 28 августа на рейде Таллина находилась парусно-моторная гафельная шхуна «Яен Теяэр». На ее борту находились заключенные (450 мужчин и 34 женщины) и небольшая охранная команда. Команде судна удалось его покинуть. Охранная команда тоже ушла на шлюпке. Осбодившиеся заключенные посадили судно на мель у побережья Кадриорга[704].

Боевая группа «Friedrich» утром прорвалась в район Кадака и Хаберсти, отрезая советские войска, продолжавшие еще обороняться в Нымме. Организованного сопротивления советских войск не было. Полковая группа «Hippler» начала прочесывание западной части Таллина. Батальонная группа «Pruskowsky» от Раанамыйза начала марш к Таллину, но в около 13 ч встретила сопротивление в Тискре. В течение дня в западной части города было взято в плен и передано 61-й пд 2635 чел. К вечеру группа «Pruskowsky» начала передислокацию в район ст. Лихула. Полковая группа «Hippler» на ночь была выведена из города в район Хаберсти[705]. 1 2 3 4

По докладу командира XXXXII АК в 14 ч 30 м Таллин был захвачен. После захвата 254-й пд полуострова Виимси и группой генерала Фридриха — Палдиски, на восток отправлялись 254-я пд и 504-й пп 291-й пд. Для проведения операции «Beowulf II» в составе корпуса оставлялись 61-я и 217-я пд. На 17 ч 45 м 29 августа в журнале боевых действий 18-й армии был размещен список трофеев немецких войск, взятых в Таллине. В список вошли: 82 танка, 2 бронепоезда, 1200 грузовых автомобилей, 637 легковых автомобилей, 93 орудия, 109 зенитных орудий, 42 орудия ПТО, 700 лошадей, 1 топливный склад, 5 вагонов бензина, 1 эшелон с боеприпасами. Пленных — 9000 чел. При занятии разведгруппой «Erna» острова Прангли было обнаружено 3000 мобилизованных эстонцев. По решению начальника штаба корпуса их всех было необходимо считать военнопленными для выявления из их числа коммунистов. При захвате острова Аэгна были захвачены еще один советский командир и 50 солдат. 30 августа было приказано начать отбор захваченных зенитных орудий для подготовки их к отправке в Германию. Их предполагалось использовать для вооружения новых зенитных дивизионов. Штаб 185-го дивизиона штурмовых орудий с 1 сентября был подчинён командиру XXXVIII AK[706].

Не все части, оборонявшие Таллин, смогли прорваться в порт и эвакуироваться. В 2 ч ночи 31-й омсб КБФ начал отход в Беккеровскую гавань для эвакуации. Около 4 ч 29 августа, колонна батальона, пройдя мимо горящего бронепоезда № 3, здания штаба КБФ, казарм вошла в Беккеровскую гавань. Батальон, стоящий в гавани в строю, представлял из себя невероятное зрелище. Вокруг располагалась масса военнослужащих, не объединенных общим командованием. Многие были одеты не по форме и без оружия. В гавани кораблей не было. Командир батальона куда-то «пропал». На совещании командиров и политработников командиром батальона был избран младший политрук Николай Александрович Яковлев. Он являлся политруком роты, имел боевой опыт во время Советско-Финляндской войны и был награжден орденом Красной Звезды. Яковлев предложил план, согласно которому предстояло выйти из гавани через кладбище, затем прорваться через шоссе западнее города и, обходя Таллин с юга пойти по тылам противника на соединение со своими частями.

Так и сделали. Пройдя через кладбище, забитое убитыми перед эвакуацией лошадьми, подошли к шоссе на участке река Кейла — пригорода города. Минометчики выпустили из 82-мм минометов последние 40 мин, ударили станковые пулеметы, и прорыв был обеспечен. Батальон прорвался в леса южнее шоссе. Воспользовавшись этим прорывом, вслед за батальоном устремились тысячи людей, находившихся в гавани. Из них командиры и политработники батальона пытались организовать отряды по 100–200 человек. Затем батальон двинулся на восток[707].

К полудню 29 августа батальону пришлось вступить в первый бой с немецкими войсками. К батальону присоединилась группа бойцов 98-го сп 10-й сд, во главе с начальником финансовой части полка, и группа из 1-го сб 1-й осбрмп, во главе с начальником продснабжения батальона. В пути они столкнулись с отрядом моряков в 200 чел., возглавляемых капитаном 3-го ранга. В пути был разоблачен вражеский лазутчик, который имел документы бойца 98-го сп и передавал немцам с помощью ракет местоположение батальона. Он был расстрелян. На железнодорожном участке Таллин — Кохила батальон совершил диверсию, связав предварительно обходчика-эстонца (по его просьбе). Батальон, продолжая движение по тылам противника, вышел к реке Нарва и переправился через нее. В дальнейшем они встретились с командиром гдовских партизан — Батей, и продолжили путь в юго-восточном направлении. 28 октября 1941 года отряд пересек линию фронта[708].

По данным квартирмейстера XXXXII АК в течение 28 августа: «Пленные (оценочно) 2415(10). Расход боеприпасов: пехотных — 53 тн, артиллерийских — 264 тн. Расход ГСМ: 65 м³. Трофеи: оружие, танки без хода, автомобили и обозы. Значительные трофеи еще не осмотрены». 29 августа: «2663(9) пленных, плюс 165 пленных, [взятых] боевой группой "Friedrich". Расход ГСМ 47 м³. Расход боеприпасов: пехотных — 2 тн, артиллерийских — 37,7 тн (вкл. отряд "Friedrich"). Большие трофеи, среди них (оценочно): 100 грузовых автомобилей, 70 легковых автомобилей, 12 тяж. артиллерийских орудий, 20 легк. орудий, 8 зен. орудий, 30 легк. и тяж. минометов, около 400 лошадей». 30 августа: «421(17) пленных (без захваченных на острове Найссаар). Низкий расход б/п. (только арт. — 4 тн), высокий расход ГСМ (87 м³). Трофеи: 8 локомотивов, 1 локомотив бронепоезда, 1 товарный состав (ж/д-эшелон), 12 15-см гаубиц, много полевых орудий, 71 лошадь». 31 августа: «1192(5) пленных [27–31 августа: 7497 пленных + 47 офц.]. Расход б/п.: 33 тн. Расход ГСМ: 37 м³». 1 сентября: «Расход б/п. только отряд «Friedrich»: пех. б/п. 5,75 тн, арт. б/п. 26,55 тн. Расход ГСМ 40 м³. 481 пленный»[709].

Потери немецких войск на таллинском направлении 28–29 августа[710]:

Таблица 32

Согласно докладной записки начальника 3-го отдела КБФ дивизионного комиссара А. П. Лебедева наркому ВМФ СССР об отходе КБФ и частей 10-го СК из Таллина в Кронштадт 28–29 августа 1941 года: «Несмотря на то, что в распоряжении командования тыла КБФ имелось два дня для подготовки эвакуации из г Таллина, последнее не подготовило всех имеющихся средств и не организовало быструю выгрузку на транспорты как личного состава, так и оружия. На пристань все части прибывали без всякого командования и направлялись на транспорты без всякого учета. Поэтому сейчас никто не знает, на каких транспортах шли те или иные части и сколько было там личного состава.

Отдельные части не знали, где происходит погрузка личного состава, а поэтому бежали на пристани куда попало. Получены данные о том, что в Беккеровской гавани осталась группа бойцов и командиров около 800—1000 чел[овек], не погрузившихся на корабли. Эти данные перепроверяем.

В результате нераспорядительности командования тыла на Минной и Беккеровской пристанях осталась значительная часть оружия и имущества, не погруженного на транспорты, в том числе несколько пулеметов. Минная гавань осталась при отходе неповрежденной и не заминированной»[711].

Оборудование кораблей для вывоза личного состава, техники, боеприпасов и снаряжения началось только 27 августа, когда в Таллине уже шли уличные бои. Агентурное донесение от 31 августа 1941 года показывает, как, например, происходила погрузка людей и грузов на транспортное судно «Балхаш». Известие о погрузке госпиталя было получено в ночь на 28 августа и явилось для всех полной неожиданностью. Сама погрузка проходила крайне неорганизованно, без единого начальника, поэтому каждый грузил, что хотел: велосипеды, сундуки, чемоданы и даже пиво. Личный состав (около 4 тыс. человек) занял всю верхнюю палубу, причём, так плотно, что не было возможности сидеть. Когда во время перехода возникла необходимость вести огонь по противнику, изза тесноты получили ранения 9 человек, двое из которых скончались. Эти ранения люди получили в результате «дружеского огня».

Крайне неорганизованно осуществлялся вывод людей с позиций для посадки на корабли. Начальник 6-го отделения 3-го отдела КБФ, старший политрук Карпов 30 августа 1941 года докладывал своему руководству, что в результате непродуманных маршрутов отхода, отсутствия «маяков» и указателей большое количество военнослужащих направлялось в Беккеровскую гавань, где транспортов уже не было. Сам Карпов направлял отдельные группы бойцов в Минную гавань, где проходила посадка, и с последней группой поднялся на борт спасательного судна «Нептун», приписанного к ЭПРОНу. Кстати, в Таллине 6-е отделение 3-го отдела КБФ насчитывало 14 человек, на борт «Нептуна» взошло четверо, в Кронштадт прибыло только двое. Судьба остальных сотрудников отделения по рапорту Карпова не прослеживается.

О просчётах в организации погрузки личного состава свидетельствует и агентурное донесение от 31 августа 1941 года: «Посадка на корабли в Таллине была не организована, беспланова и настолько поспешна, что сейчас крайне трудно установить не только число и размещение отступавших по кораблям и погибших, но и убедиться в том, что из Таллина и островов эвакуированы все. Многие командиры не отрицают, а утверждают, что довольно значительная часть людей, особенно занятых баррикадными боями, осталась в Таллине».

Более того, в первые дни после прибытия в Кронштадт отсутствовала даже точная цифра кораблей, вышедших из Таллина: одни командиры называли 163, другие — 190 единиц. Непродуманность эвакуации приводила к тому, что пришлось бросать боевую технику и автотранспорт. Так, когда возникла необходимость эвакуировать личный состав и материальную часть 3-го и 4-го зенитных полков ПВО Главной базы КБФ, отличившихся в обороне Таллина, для погрузки подали не баржи, а транспорты, которые из-за мелководья не могли подойти к пристани ближе 1000–1500 м. Поэтому почти всю материальную часть пришлось или уничтожить, или бросить. Из-за большой волны шлюпки за личным составом долго не приходили, хотя час отправления давно прошёл. Уже оформилась мысль о создании партизанского отряда, но тут выручил катер, который всех перевёз за 3–4 часа, благо, «немец прошляпил» (так в тексте донесения) и дал возможность благополучно погрузиться.

Хаос, царивший во время эвакуации, подтверждает и командир 10-го озадн старший лейтенант Котов. Так, забытая группа бойцов во главе с лейтенантом Лопаевым вплоть до 28 августа сдерживала натиск противника и ушла с позиций только тогда, когда стало известно, что все соседи и начальники ушли. Сам Котов получил приказ сосредоточить свой личный состав и материальную часть сначала на пристани Виймси, потом в Беккеровской гавани. Котов доставил матчасть дивизиона в Беккеровскую гавань, «но грузить не было на что. Хозяина не было. Огромные толпы красноармейцев, краснофлотцев и командиров подвергались панике. Начальников не было. Большие толпы направились на прорывы (из разговоров мне известно, что многие из них вернулись, увидя транспорт на Купеческой пристани). Материальная часть орудий, приборов, автотранспорт, лошади и многое другое ценное имущество в огромном количестве осталось на пристани. Из разговоров известно, что часть л[ичного] с[остава] также осталась не погруженной».

Возникшая в результате неразберихи паника, отсутствие твёрдого единого руководства эвакуацией, приводили к тому, что на пристанях метались, не видя выхода, вооружённые толпы красноармейцев и краснофлотцев. Здесь же стихийно формировались отряды, которые под началом командиров-«самозванцев» уходили в Ленинград по сухопутью. Одну такую громадную толпу, направлявшуюся неизвестно под чьим командованием в центр города для прорыва в Ленинград, увидел ранним утром 28 августа начальник 4-го отделения 3-го отдела КБФ, батальонный комиссар Горшков. Можно посмотреть по карте, где Ленинград и где Таллин, и станет ясно, могли ли эти толпы дойти до цели. Итак, погрузить на корабли удалось далеко не всех бойцов и командиров, не говоря уже о материальной части, которую пришлось уничтожить или бросить

Пока шла погрузка, крейсер «Киров», два лидера и шесть новых эсминцев вели непрерывный артиллерийский огонь, поражая огневые точки противника и мешая ему накапливать силы на подступах к городу. 28 августа 1941 года начался выход кораблей из таллинских гаваней[712].

Немецкое командование вскрыло эвакуацию Таллина. По формируемым конвоям открыла огонь немецкая артиллерия. 502 я батарея и 2-я батарея 929-го адн БО стреляли по местам погрузки советских войск на западном побережье полуострова Виимси с 12 ч 40 м до 15 ч 50 м (беспокоящий огонь, сорок четыре выстрела 17-см и девяносто шесть — 10,5-см). 502-я батарея обстреливала конвои в 13 ч и 16 ч 30 м (сорок и восемь снарядов). Конвои отворачивали на северо-восток. 503-я батарея стреляла в 17 ч — 19 ч 30 м по большому конвою с «Кировым» (одиннадцать снарядов).

В журнале боевых действий военноморского командующего «D» порядок выхода боевых кораблей и конвоев определен следующим образом: «В 16 ч из Ревеля началась русская эвакуация. Шесть больших войсковых транспортов, двадцать малых судов. Два лидера впереди, в середине "Киров", по сторонам охранение из семи эсминцев, два миноносца и много торпедных катеров ставят дымы. Три подлодки примкнули в конце. В 16 ч 30 м вышел второй транспорт, охраняемый двумя эсминцами. Состав не доложен.

Середина конвоя с "Кировым" стоит в 19 ч на Юминде на 180 град. в 10 милях, курс восточный. Скорость 10 уз. До сих пор установлены: "Киров", десять эсминцев, двенадцать пароходов, сорок четыре сторожевика, семь миноносцев, двенадцать тральщиков, шесть подводных лодок и много других судов. Один пароход утонул на мине. "Киров" отвечает на артогонь…

Все конвои ставят мощные дымзавесы и идут зигзагом. При этом на заграждении Юминда одно попадание на мину. Пароход быстро утонул. Кроме этого никаких успехов от обстрелов не наблюдалось из-за сильного задымления. 503-я батарея была обстреляна двумя башенными залпами с "Кирова". Разрывы в 200 м от батареи. Докладов от батареи Нееме нет из-за смены ею позиции»[713].

Захваченные немецкими войсками объекты береговой обороны КБФ были сверены с даннами немецкой разведки. Было установлено[714] следующее. Карты береговых батарей, за исключением 30,5 см батареей на Найссааре, полностью совпали с действительностью с некоторыми незначительными неточностями в калибрах орудий. Русские береговые батареи: Полуостров Виимси: к югу от Леппнэме четыре забетонированных 15,2-см орудия, юго-восточнее Принги позиция трех 12-см орудий, четыре 10-см орудия. Остров Аэгна: четыре 30,5-см орудия в бронированных башнях (Panzert rmen), 2,5 метра бетона. Четыре 15,2-см орудия, сильное бетонирование. 13-и см батарея не найдена. Южнее три подвижных 7,6-см орудия. Пальяссаар — 12-см батареи не существует. Там склад для авиабомб. В районе Пальяссаар огневые позиции для тяжелых зенитных орудий, орудий нет, очень много боеприпасов калибра 8 см и зажигательные бомбы. Какумяэ: 12-см батарея попала в руки неповрежденная, позиция целая, боеготовая. Остров Найссаар: Два 15-см орудия в северной части повреждены, 30,5-см батарея не выявлена, 23,4-см батарея, видимо, не планировалась. 15,2-см батарея в южной части. Около Ранна: Нет 12-см орудий, но 10-см батарея, четыре орудия, неповрежденные. 23,4 см батарея из трех орудий, забетонированы. Порт: четыре 17-см орудия. На северной оконечности одно зенитное орудие для действия по морю, в 2 км северо-восточнее порта планировалась 30,5 см батарея.

В порту немецкими войсками было захвачено: «В военной гавани: радиостанция взорвана, склад горючего реквизирован Люфтваффе. Много неповрежденных орудий, в том числе одно железнодорожное 13-см. Вспомогательный минный заградитель с шестью минами на палубе, один пароход примерно на 600 брт, три шхуны более 200 брт, примерно пятнадцать маленьких шхун, все без моторов. Два моторных наливных лихтера примерно с 100 т горючим. Пакгаузы с небольшим складом и газонепроницаемым оснащением, мастерская заградительных средств с генераторами и токарными станками, небольшая ремонто пригодная радиостанция. В арсенале склад запчастей, угловых резцов и ручного оружия. В Торговой гавани: две шхуны более 200 брт, семь шхун менее 100 брт, один логгер, один плавучий кран, пакгаузы пусты, по большей части уничтожены. Кран взорван, различные баки примерно с 20000 л бензина, 700 л сырой нефти, верфь уничтожена»[715].

Мотоботами финских ВМС было 29 августа в 9 ч 40 м было найдено 24 выживших с транспортов «Кристиан Вальдемар» и «Элла» в спасательных шлюпках. По данным немецких документов: «На захват этих шлюпок вышли из Локсы все оставшиеся катера финских ВМС, они вступили в бой с двумя русскими мотоботами. Один рус. мотобот был остановлен, в то время как второй русский катер на широте Юминды смог уйти и пошел в направлении Таллина. Остановленный мотобот с обозначением 60/4 был отбуксирован в Локсу. Экипаж состоял из 2 русских. Катер и пленные находятся в руках у финских ВМС. Два военнослужащих финских ВМС в этой операции получили ранения (колотые ножевые раны) и направлены в 254-й резервный госпиталь в Колга. Найденные 24 выживших во время боя сбежали». 31 августа занятие острова Аэгны было проведено 630-м морским артдивизионом. Все остальные имеющиеся батареи были уничтожены[716].

Таллинский переход КБФ из Таллина в Кронштадт очень хорошо и подробно описан в работе Р. А. Зубкова «Таллинский прорыв Краснознаменного Балтийского флота (август-сентябрь 1941 г.). События, оценки, уроки». На основе проведенного им анализа[717] число эвакуированных, прибывших и погибших следущее. Всего из Таллина и Палдиски было эвакуировано 20.400 военнослужащих. Из них прибыли 11.329 чел., 9071 погибло во время перехода. Из 8670 эвакуированных военнослужащих Красной армии прибыли 6930 чел., погибло 1740 чел. Из 11.730 эвакуированных военнослужащих ВМФ прибыли 4399 чел., погибло 7331 чел. Из 8171 военнослужащего КБФ, находившихся в составе экипажев боевых кораблей и судов, управлений и комендантских команд, прибыло 6904 чел. и погибло 1269 чел. Из 12.806 гражданских лиц, прибыло 8178 чел., погибло 4628 чел.

Вызывает вопрос количество перевезенных военнослужащих Красной армии. Наиболее крупным соединением Красной армии была 10-я сд. В историческом формуляре 10-й сд отмечено: «В Кронштадт из состава дивизии 30 августа 1941 г. прибыло 1000 чел.»[718] При эвакуации из Таллина пропали без вести: дивизионный инженер майор Д. С. Навроцкий, командир 98-го сп майор П. А. Дидковский, командир 204-го сп полковник Д. И. Якимов, командир 1-го сб 62-го сп лейтенант С. Т. Куликов, командир 2-го адн 140-го гап старший лейтенант Д. Д. Вебер, командиры 1-го и 2-го адн 30-го лап капитан П. З. Кузьменков и капитан В. Ф. Пасечник, командир 153-го птадн капитан П. С. Матросов, командир 94-го осапб капитан В. Г. Сергеев. Погибли при эвакуации командир 62-го сп полковник Н. Г. Сутурин, командир 2-го сб 62-го сп старший лейтенант П. В. Жуков, командир 140-го гап майор И. И. Пискун. Здесь перечислены только командиры частей и подразделений уровня командир батальона — дивизиона. Погибли и пропали без вести почти все командиры боевых подразделений[719]. Откуда же взялись 8670 эвакуированных военнослужащих Красной армии? Вероятно, в их число попали военнослужащие НКВД, которые не указаны в анализе. Это были командиры и бойцы 22-й мсд НКВД и 8-го ПО. Учитывая, что они во время штурма сдерживали немецкую 254-ю пд, они насчитывали не менее трех тыс. чел. Остатки Латышского и Эстонского стрелковых полков также имели около одной тыс. чел. Из частей 10-го СК успели эвакуироваться управление корпуса, управление 10-й сд, тыловые корпусные и дивизионные части, 62-й и (10-й сд) 156-й сп (16-й сд).

Значительные потери в Таллине понесли части КБФ. В боях погиб командир 35-го оиб капитан Н. В. Кваша и его батальон. Погибли командиры 47-го стрб майор С. И. Андреев и командир 91-го стрб капитан М. А. Иванов. Командир 52-го стрб майор Ф. И. Уткин пропал без вести. Тяжелые потери понесли все строительные бетальоны, кроме отправленного на Ханко 46-го стрб. По прибытии в Кронштадт остатки этих батальонов были влиты в состав 10-й сд или 1-й обрмп и отправлены на фронт. Разрозненные группы бойцов и командиров выходили из района Таллина в течение всей осени 1941 года. К 30 сентября вышла к фронту из-под Таллина группа из 13 чел. во главе с политруком И. Д. Гончаровым[720].

Наиболее тяжелые потери в людях были понесены на погибших от подрыва на минах кораблях и судах: эсминцев «Скорый», «Артем», «Володарский», «Калинин» и «Яков Свердлов»; транспортах «Балхаш», «Элла», «Эверита», «Найссаар»; штабном корабле «Вирониа»; ледоколе «Криштьян Вальдемарс»; спасательных суднах «Колывань» и «Сатурн»; шхуне «Атта» (погибла от торпеды). От авиации, с значительным количеством погибших людей, потонули транспорты «Алев», «Атис Кронвальдс», «Калпакс», «Ярвамаа», «Эргонаутис»[721]. Как отмечал еще один исследователь прорыва КБФ из Таллина в Кронштадт: «Из Таллина в рамках операции флота вышло 153 боевых корабля и катера, а также 75 вспомогательных судов КБФ. Кроме этого вместе с силами флота находилось неустановленное количество малотоннажных гражданских судов и различных плавсредств. Последние никакому учету не поддаются.»[722]

Прибывшие из Таллина соединения и части, после доукомплектации за счет экипажей кораблей, были направлены на фронт. До конца войны оставалось долгих три года и восемь месяцев.