Жаркое лето сорок первого

Глава 27

В своё время я читал о том, что с голодухи много есть нельзя. Пусть и не ели мы немногим более суток, на еду я решил не налегать, о чём и сообщил Василию. Разведчик Крот, лишь одобрительно хмыкнул и коротко произнёс:

-Оно и верно!

Перекусили быстро. Живот, как и следовало ожидать, получив немного пищи, требовательно заурчал, но я стойко и героически преодолел позыв организма добить банку в одно лицо… Так и получилось, что вдвоем с Василием Ионовым мы съели лишь четверть банки консервированной свинины и успокоились.

-А кто ваш командир-то? – Спросил красноармеец Ионов.

-Мудрый-то? – Зачем-то переспросил разведчик. – Антон Сергеевич у нас, что называется, не человек, а глыба! Из кадровых, а не из тех, что перед войной призвать успели из запаса, повоевать успел. Красная Звезда и памятный знак за Хасан* у него есть. Перед войной в полку слух ходил, что за Карелию его к Герою представляли, но наградили Звездой.

Знак «Участнику Хасанских боёв» - учреждён Указом Президиума ВС СССР «Об увековечении памяти героев Хасана» от 5 июня 1939 года. Вручался личному составу РККА, РККФ, войск пограничной охраны, принимавший участие в боях, а также лица, находившиеся в районе боевых действий и принимавшие участие в обеспечении боевых операций у озера Хасан. Знак имеет овальную скульптурную форму. В центре значка – фигура красноармейца в каске, с винтовкой у знамени, стоящего на вершине сопки Заозёрной и правой рукой бросающего гранату. Награждение действующих военнослужащих производилось командирами и комиссарами войсковых частей, а гражданских лиц и демобилизованных военнослужащих – районными и городскими комиссарами.

Я мысленно усмехнулся – фамилия у старшего лейтенанта говорящая. Мудрый. Судя по тому, как бойцы его сводного отряда (судя по разномастному снаряжению и одежде) разгромили моторизированную колонну врага, предварительно замаскировавшись так, что мы их не заметили, глупым старшего лейтенанта точно не назовешь.

-С первого дня воюем. От самой границы топаем. Вначале с полком были. Антон Сергеевич, - По имени-отчеству, своего командира разведчик называл с уважением. – взводом у нас командовал, разведкой. Он же в ночь на двадцать второе июня и дежурным по полку был. Как только гул самолётов услышал, поднял всех в ружьё, вывел из казарм. Потери, конечно, ужасные были, но могло быть намного хуже, если бы старший лейтенант людей не поднял и бомбы бы на казармы сыпались…

Дальше всё было стандартно – как и у многих десятков тысяч советских бойцов и командиров. Полк воевал с противником, жёг танки, попадал под авиационные и артиллерийские налёты, буквально таял на глазах. Обстановка менялась буквально каждые полчаса. Взводы конной и пешей разведки были чем-то вроде «пожарной команды» - где возникали сложные ситуации (а они возникали постоянно и везде), туда и бросали разведчиков.

К началу июля, за неделю боёв, от полка остался усиленный батальон. Артиллерии не было – выбили ещё в первые дни войны. С командным составом тоже было туго, многие погибли или пропали в первые часы и дни – взводами командовали сержанты и старшины, а ротами – младшие лейтенанты и лейтенанты. За комбата к этому моменту оказался капитан Бякин – помначальника штаба полка по оперативной работе. Командовал он вполне успешно – то и дело выводил батальон из западни, попутно умудряясь организовывать засады на дорогах, нападать на мелкие гарнизоны противника и многочисленные транспортные колонны.

В начале июля, на одной из лесных дорог, остатки полка, как показалось многим, вышли к своим. Во всяком случае, шедший впереди дозор окликнули по-русски. Как оказалось, дорогу перекрыли двое – в форме войск НКВД. Фуражки васильковые, гимнастерки и галифе командирские, ремни новенькие, скрипучие…

Описывал красноармеец Крот всё происходящее красочно, активно жестикулируя, я даже представлял себе всё то, о чём он говорит во всех красках:

-Старший у них, немолодой такой, шпала в петлицах, вызвал командиров. Представился лейтенантом госбезопасности, то ли Литвинов, то ли Литвиненко, говорит, что они из заградотряда войск НКВД по охране тыла Западного Фронта. Сказал, что линию фронта мы прошли и нас всех отведут на сборный пункт. Тут же весть об этом по батальону прошла! А как же, к своим, наконец, вышли! Ну мы и пошли, куда указывают! Через пару сотен метров, мы как раз на опушку вышли, энкавэдэшники нам только и сказали – вон то поле пройдете и упретесь в контрольный пункт, а там уже и дальше нас направят! Но только, как наша колонна вышла из леса, вдруг взревели танковые двигатели… Танки… Пулемёты… Миномёты… Всё там было! Засада! Много наших тогда полегло. От батальона, едва ли три десятка человек сбежать смогло. Мне то повезло, я с Мудрым Антоном Сергеевичем постоянно был, за ним и вышел… А другим…

Красноармеец Крот горько махнул рукой, едва не сплюнул сквозь зубы, но быстро справился со своим порывом. Доля секунды, и, невысокий красноармеец изменился в лице – на нём я прочитал охотничий азарт. Повернув голову, проследил за его взглядом: на дороге, метрах в пятистах от нас, заметил шевеление. Это шли люди.

Я тут же схватился за пулемёт. Василий подготовил свою винтовку.

-Не суетитесь, братцы! – Злобно улыбнулся разведчик, вытаскивая из вещевого мешка три гранаты РГД-33 в оборонительных рубашках и готовя их к бою. – Сказано же было, поближе подпустить!

Увидев мой изумленный взгляд – неужели разведчик собирается подпустить такую ораву на расстояние гранатного броска, Крот едва заметно улыбается и тут же объясняет свои действия:

-Не боись. Это я так, на всякий случай. Потом может и времени не быть!

Немцев (а это были именно они) было несколько десятков. Может взвод. Может, чуть больше. Шли они, в целом расслабленно, но не беспечно – перед основной колонной, метрах в тридцати, шли пятеро солдат с карабинами, что внимательно осматривали окрестности.

Что здесь, в тылу забыл взвод пеших немцев? А хрен из знает.

-Вот что, Василий, ты давай, к нашим, доложи старшему лейтенанту Мудрому, что немцы, численность до взвода идут по дороге в пешей колонне.

Красноармеец Ионов, вначале пополз, а потом, преодолев несколько метров, низко пригибаясь, прячась за кустами, побежал в указанном направлении.

-А мы, с тобой, Сергей, немного постреляем. – Улыбнулся Крот. – Вон тот, перебитый столб, у которого верхушка к земле повалена видишь? Он ещё на треугольник похож, до него метров двести.

-Вижу.

-Как только первые немцы основной группы его пройдут, ты длинными очередями по основной колонне стреляй. Чем больше ты их тут положишь, тем легче нам будет!

-Понял.

Томительно потянулись секунды. Минута показалась целой вечностью. Потом вторая. Молчание нарушил красноармеец Крот:

-Постарайся их от опушки отогнать, когда полезут.

-Понял. – Коротко отвечаю я.

Третья минута подошла к исходу. Я медленно водил стволом пулемета влево-вправо. Вот, наконец, первые гитлеровцы из основной колонны поравнялись с поваленным столбом. Сердце колотится. Короткий выдох.

-Тра-та-та-та-та-та-та! – Заговорил в моих руках ручной пулемёт ДП-27. Первая же очередь, взятая немного ниже, чем нужно, прошлась по ногам шедших впереди гитлеровцев.

Раздались какие-то крики. Немцы забегали по дороге. Вторая и третья мои очереди достигли своих целей. Ещё и красноармеец Крот со своей винтовки стрелял по головному дозору противника, до которого осталось около полутора сотен метров.

Не стоит думать, что немцы просто так стояли на дороге и ждали, когда их будут расстреливать. Гитлеровцы тут же повалились на дорогу, начали перекатами уходить в стороны, открыли ответный огонь, пока ещё не прицельный, но…

Как и предполагал Крот, несколько гитлеровцев бросились к опушке. Я тут же на перенёс на них огонь своего пулемёта. Поймав азарт боя, первой же очередью достаю одного гитлеровца и тот падает на траву изломанной куклой.

Вновь веду стволом пулемёта в сторону и жму на спуск. Отдача привычно начала «дробить» в плечо. Неожиданно раздался сухой щелчок – кончились патроны.

Я одними губами выругался – забыл, что в руках у меня «дегтярь», у которого ёмкость магазина всего сорок семь патронов! Это мне не «Печенег» и даже не старый ПКМ, с их ленточным питанием из короба на сотню патронов. Да и про «скорпиона» тут тоже не слышали – за ненадобностью, как говорится.

Заученными движениями перезаряжаю пулемёт: на это мне потребуется секунд сорок, а может и меньше – кто их, эти секунды сейчас считает?

Красноармеец Крот, сноровисто перезарядив свою «Светку», немного приподнялся над своим укрытием и быстро прицелившись, сделал несколько выстрелов из своей винтовки. Удивительно, но строчивший длинными очередями «эмгач» противника заткнулся.

Я едва уважительно не присвистнул, забыв про перезарядку пулемёта. Согласитесь, из обычной винтовки, без оптики, почти за две с половиной сотни метров от себя в условиях реального боя заткнуть пулемёт противника – это дорогого стоит.

Наконец, пулемёт перезаряжен, и, я вновь включаюсь в перестрелку. Отстреливаю один диск – никого из гитлеровцев на этот раз не зацепил, стараясь работать больше на подавление. Второй диск опустошил длинной очередью за несколько секунд – группа из нескольких особо умных гитлеровцев попыталась «уйти на рывок» в сторону леса. Все четверо так и остались лежать, не успев добежать до спасительного укрытия метров пятнадцать – тяжелые винтовочные патроны калибра 7,62х54-мм сделали своё дело как надо.

За шумом боя не заметил, как к нам вернулся Василий Ионов – лишь звук начавшей стрелять над ухом «трёхлинейки» заставил меня вздрогнуть и обернуться. Сзади заметил ещё троих бойцов с винтовками – двое в обычных красноармейских «хэбэшках» и один в маскхалате. Прячась за стволами наиболее толстых из присутствующих деревьев, они вели огонь куда-то в сторону гитлеровцев.

Василий, увидев пустые дисковые магазины к пулемёту, тут же ныряет рукой в свой «сидор» лежавший тут же, у нас под ногами, после чего извлекает из него горсть патронов россыпью и начинает снаряжать магазины. Делает он это так споро, что первый запасной у меня появился немногим после того, как я отстрелял до железки все имеющиеся у меня патроны (коих было не то, чтобы много).

Неожиданно стрельба разгорелась где-то справа, в лесу. Я даже успел испугаться – мало ли, немцы, которые успели проскочить в тень деревьев, уже успели нас обойти и вот-вот ударят нам во фланг или даже тыл? Но, к моему счастью, каким-то чудом, я смог опознать скороговорку ППД и хлесткие выстрелы из «трёхлинеек».

Тут то немцы и начали отползать – осознали, что по лесу не они обходят, а их обходят. Вначале один гитлеровец бросил перед собой дымовую гранату. Потом второй. Третий. Спрашивается, почему раньше они этого не сделали? Вопрос…

Полминуты, и гитлеровцы скрылись в дымовой завесе. Добив очередной диск в дым, в сторону противника, я перезарядил магазин вновь снаряженным диском и устало опустился вниз, облокотившись спиной о землю.

-Что, Сергей, тяжко? – Опустившись рядом со мной, спросил разведчик.

-Устал. – Честно признался я, тяжело дыша. – В какой-то момент уже подумал, что всё, хана нам…

-Это ничего. – Улыбнулся Крот, снимая со своего пояса флягу и протягивая её мне. – На, хлебни.

Взяв флягу, отвинчиваю крышку и делаю глоток. Как только жидкость попадает мне в рот, понимаю – это не вода. Ещё, словно бы в подтверждение моим мыслям, в нос, сквозь запах сгоревшего пороха словно с боем, прорываются ароматы алкоголя.

От неожиданности мне обожгло горло, перехватило дыхание. Поборов себя, глотаю. Горячий комок скатывается вниз по организму. Сразу становится как-то тепло и хорошо.

-Вот, эт ты молодец! – Забирая флягу обратно, проговорил Крот. – Я думал, не осилишь.

Отдышавшись, я улыбнулся:

-Спирт? Чтобы я не осилил этот святой напиток?

Красноармейцы засмеялись…