Жена напрокат

Глава 2

— На поездку к отцу придётся потратить не меньше двух часов. А у нас этого времени нет. Поэтому вы, Аня, поедете со мной и будете всё записывать. К тому же нам нужно пробежаться по нескольким пунктам озеленения больницы. Что-то мне подсказывает, что они хотят урвать от нас дешёвый проект.

Кивнув, соглашаюсь и иду за ним. Не придержав для меня дверь, босс выходит в общий коридор. Вовремя ловлю деревянное полотно, умудрившись не получить по лбу.

Мы спускаемся с подиума, где расположен кабинет шефа. Работники в нижней части офиса сидят за перегородками, каждый за своим компьютером, и те, что не ушли на обед, тянут шеи, с интересом нас разглядывая. Когда в их сторону поворачивается тритон, они прячут головы.

Но, в принципе, тритон ни на кого особо не смотрит. Мы для него интереса не представляем. Разве что в качестве мурашей в его личном формикарии.

«Работаем, работаем, работаем! — любит повторять босс. — Вам надо в уборную?! Ближе к вечеру, когда закончится рабочий день!»

Все давно привыкли к нашему странному дуэту. И совсем не удивительно видеть меня, крысиным хвостом болтающуся за Белозерским. По коридору идут великий император и его главный конюший, то есть я. Верный слуга неопределённого пола, предпочитающий тусклую одежду, минимальный макияж и плоскую подошву.

Поправляю тугой хвостик на затылке и не могу понять, почему моя серая блузка так сильно взбесила тритона. Нормальная ведь, неброская. Может быть, дело в воланах, ну так продавщица сказала, что они сейчас в моде. Пожав плечами и просеменив мимо зеркала в рекреации, заглядываю в него, отклонившись назад. И пока могу, смотрю на себя снова и снова: по-моему, очень даже мило.

В лифте тритон всегда ездит один. Поэтому я как бы невзначай притормаживаю, завязывая на сандалиях несуществующие шнурки. Белозерский терпеть не может чужие запахи в замкнутых пространствах. И я жму кнопку, планируя спуститься вниз в соседнем.

Лифт оказывается занят. Я нервничаю. Герман Игоревич не выносит, когда опаздывают. Приходится плюнуть на ползающую туда-сюда кабину и стремглав нестись по лестнице, а потом остановиться, поправить причёску и выйти как ни в чем не бывало.

— А на втором лифте приехать вы не догадались, Аня?

Когда он отворачивается, я незаметно закатываю глаза. Ну да, куда уж мне?! Мне просто нравится бегать по лестнице по первому твоему свистку. Но я терплю. Это хорошее место работы, и я надеюсь, что смогу добиться многого.

Не взглянув на меня и уткнувшись в телефон, босс выходит из здания. Устремившись за ним, я не успеваю в период автоматического раскрытия больших стеклянных дверей, и меня зажимает. Ворчу как старая бабка и, плюнув на себя, в первую очередь спасаю документы. А босс, не обратив на это внимания, идёт дальше. Возле нас останавливается дорогая машина. За рулем сидит личный водитель Белозерского.

— Закажите себе такси, Анна. Номер больницы, отделения и палату вы знаете, но лучше подождать в коридоре. После того, как я навещу отца, мы всё обсудим, мне надо будет ещё кое-куда поехать, а вы вернётесь в офис. Но в палату не суйтесь. Игорь Германович не любит лишних людей в одном помещении. И постарайтесь побыстрее. У нас мало времени.

Босс никогда не возит подчиненных в своем авто. Это ещё одно правило.

Водитель оббегает машину, открывает ему дверь. Белозерский плавно скользит внутрь и тут же достает макбук. Я выуживаю свой простенький хуавей с одного известного китайского сайта и, вздохнув, провожаю взглядом зад блестящего чёрного автомобиля.

— Игорь Германович не любит лишних людей в одном помещении, — кривляю босса, — ё-мое, ну прям семейная фобия.

Знаю, что надо действовать быстро, поэтому сразу же тычу в кнопки. Но таксист по имени Русико всё едет и едет. Машина в пути. А я мысленно считаю время, сейчас тритон меня придушит или попросту сожрёт за промедление. Он небось придумал ещё три проекта, а я даже с «Такси тудэй» разобраться не в состоянии. Плюнув на Русико, машу рукой и хватаю попутку.

— Если вы маньяки, то говорите сразу, — заглядываю в окошко, увидев внутри если не Русико, то точно Сосо за рулем с другом Отаром на заднем сиденье.

— Да ну, ты что? Красавица, ну какие мы маньяки? — перебивая друг друга, шумят грузины, а я смотрю на часы, потом снова в приложение. Русико приедет не раньше, чем через семь минут. Слишком долго.

— Мне надо быстро, — усаживаюсь на заднее к Отару. — Иначе мой злобный босс сделает из меня котлету, а если вы задержите меня, то порешит и вас.

Плотно сдавив бёдра и прижав к груди папки с документами, я сижу на самом краешке сиденья и очень боюсь даже просто глянуть на своих попутчиков. Пора прекращать смотреть телевизор и «Следствие вели…» с дядей Лёней Каневским. Я прям вижу, как они сворачивают с трассы, просят меня выйти, а потом делают мне на лбу татушку с надписью «раб».

В машине громко орёт «Грузия джан», и мужчины дурными голосами подпевают известным песням. Если они не украдут меня и не поселят в своей традиционной постройке с каменными стенами и земляной крышей на деревянных столбах, то я точно оглохну.

Тот, что постарше, уверенно крутит руль и обгоняет всё, что можно и априори невозможно.

«Долбаный тритон! Неужели нельзя было взять меня в свою машину?! Чёртов извращуга! Как будто я собиралась ехать у него на коленях! Я бы тихонечко сидела у окна, могла бы даже не дышать всю дорогу! Ар-р-р! — мысленно проклинаю своего босса. — Чтоб у него изжога началась и пучило весь день от того салата, которым я его накормила сегодня на обед».

От скорости, с которой мы с ребятами едем, меня то и дело бросает по салону. Отчего я вынуждена касаться Отара. И это ужасно.

Но надо отдать им должное, добираемся мы до больницы со скоростью света. Я предлагаю ребятам деньги, но они не берут и дружно выскакивают из машины, обнимают, машут руками, просят мой номер телефона. Мама мия!

К счастью, мне удаётся вырваться, бросившись к машине скорой помощи, которая как раз в этот момент подъезжает к приёмному покою, перерезая моим грузинским друзьям путь.

Это всё из-за Белозерского!

Проскользнув внутрь здания, я немного успокаиваюсь. Называю свою фамилию и, отдышавшись, поднимаюсь на нужный этаж. В коридоре возле ВИП-палаты тихо и никого нет. Заглянуть внутрь я не решаюсь. Сажусь рядышком с дверью.

В этот момент мне на мобильный звонит Ирочка, ещё одна наша сотрудница.

— Анька, это капут! Я не знаю, что делать! Немцы приехали, а тритону я звонить боюсь.

— Какие немцы? — хотя, зная бестолковую Ирку, я уже и так догадалась — она опять всё перепутала.

— Не тупи, Аня! Те, что живут в Германии. Они приехали на день раньше! Я, оказывается, совершенно случайно пропустила факс и электронное письмо. Если тритон узнает, он меня уничтожит. В древние времена гонцу, который приносил плохие вести, отрубали голову. Хорошо, что я живу в современном мире, но ты же знаешь тритона. Он... — начинает реветь в трубку, — он любит историю.

— То есть немцы уже в городе?

— Они в городе, Анька, они в нашем конференц-зале ждут!

— А мы их даже не встретили, потому что пропустили факс и электронное письмо, — повторяю за ней, задохнувшись от ужаса.

— Дыа, — рыдает громче.

— Мать моя женщина, — вскакиваю, моментально потею.

Надо его позвать.

Помешать монстру в дорогом костюме общаться с его больным отцом.

У меня сейчас обсессивно-компульсивное расстройство начнется.

Перекрестившись, закрываю глаза и иду к палате.

Открываю дверь. Заглядываю. В палате, кроме лежащего на кровати старика, ещё двое мужчин. Ну и Белозеркий, естественно. Все стильные. Элегантные, в дорогих костюмах.

— Извините, пожалуйста. Герман Игоревич, тут такое дело...

— Что?! — резко огрызается тритон.

Он явно расстроен и чем-то очень озадачен.

— Там немцы!

— Понимаю, Аня. — Отворачивается, пытаясь выгнать меня взглядом, мол, нечего тебе здесь делать.

— Те немцы, которые должны были приехать позже, но они уже ждут в конференц-зале. Это срочно, понимаете?

— Понимаю, Аня, — сквозь зубы и меча в меня молнии.

— Просто это срочно! Они же из Германии приехали, а мы их мало того, что не встретили, так ещё и... — бубню себе под нос, понимая, что мне конец.

Но тут Герман вдруг прищуривается.

И смотрит прямо на меня. Смотрит и смотрит. Опять смотрит. И ещё раз смотрит.

Неожиданно выражение его лица меняется. Так с ним бывает, когда его озаряет очередная гениальная идея. Он окликает меня, как будто что-то придумав. Манит, как подзывают собак, предлагая им корм или косточку.

— Сюда иди, ко мне, — полушёпотом. — Ко мне, скоренько.

— Зачем? — пугаюсь.

Идти боюсь, вдруг придушит, посадит в тюрьму или в другую страну депортирует.

— Сюда, говорю, иди. Быстро, — рычит тихо, но требовательно.

А затем, когда я маленькими шажочками всё же приближаюсь к нему, неожиданно ошарашивает меня, положив руку на плечо и по-хамски прижав к себе.

Я испытываю шок и пытаюсь вывернуться. Но не могу, потому что боюсь. А вдруг я всё потеряю? Что, если он меня уволит и всё, ради чего я так долго трудилась и терпела придурь своего самодура-босса, исчезнет?

Ну мало ли?

Захотел он пообниматься.

Вон у него папа болеет.

Вроде бы это его младшие братья.

Это же, наверное, недолго. Обнимания эти странные…

Но Белозерский поворачивается и смотрит на меня, расплываясь в деланой улыбке. Явно напряжён, но решителен.

Ничего не понимаю.

— Гавриил, Гордей, папа. Плохо, что у тебя случился приступ, отец. Но как же хорошо, что мы все здесь собрались и у нас с Аней появился повод признаться. — По-свойски хлопает меня по плечу, потом по спине. — Мы женимся.