Жена напрокат

Глава 57 Тритон

Смотрю ей в лицо. В ушах эхом отдается сказанное ей слово «развод». Но я не могу оторваться от Ани, у неё очень красивые глаза, и это сбивает меня с мысли. Что я там планировал? Ах да! Фиктивный брак. Чёткая цель! Рациональные отношения! Курс на победу! Никаких сюси-пуси.

Но она сказала «развод»? Мы поженились два часа назад, и моя секретарша требует у меня развод? Прекрасно. Большего позора я ещё не испытывал. Я поджимаю губы, проглатываю ком негодования и, чтобы не сломать папину лестницу, ставлю руки на пояс.

— Так! — Опускаю голову, разглядывая носки своих туфель. — Какой ещё развод, Аня? — Раздражение поднимается из самой глубины души и накатывает мощной волной.

Я такую бурю эмоций в последний раз испытывал, когда обнаружил на фирме крота. Он сливал конкурентам информацию, и мы теряли огромные деньги.

Будущая разведёнка Аня пытается пройти, а я, преграждая путь, ставлю ладонь на перила напротив, не пускаю.

— Развод, значит, хочешь? — усмехнувшись, качаю головой, всё лицо перекашивает, даже челюсть сводит от негодования.

— Да!

— Никакого развода не будет! — снова смотрю ей в глаза.

Вот это характер, она ведь пойдёт и подаст на развод. У неё силы воли хватит.

— Сегодня нет развода, а завтра есть, — отводит глаза и улыбается.

Причём выражение лица у моей новобрачной такое, будто я уже даже не тритон, а земляной червь.

— И завтра тоже не будет развода!

— Это почему же, Герман Игоревич?

Даже отвечать не буду. Всю душу она мне вымотала. Ни с одной женщиной мне не было так тяжело. То вверх, то вниз. Американские горки. Вот поэтому и надо поскорее получить наследство и забыть как страшный сон. А если я, не дай боже, влюблюсь… Точно попаду в психиатрическую больницу. И так уже привязался и не могу уйти.

— Аня, если ты думаешь, что после всех тех гадостей, которые ты наговорила мне, взрослому успешному самодостаточному мужчине, в комнате про колбасу и про артикуляцию, я мечтаю продолжить наш брак — то нет. У меня тоже нет никакого желания ругаться. Но нас ждут люди.

Я обычно спокойный и уверенный в себе человек, а сейчас вцепился в перила и не могу их отпустить. Мечтаю отодрать от металлического каркаса и разломать деревянную часть на щепки.

— Что ты скажешь своей подружке Ксюше? Дубовские расстроятся. А мой папа?

— Ваш папа, Герман Игоревич, мне нравится.

— Во-от, а ты не забыла про его слабое сердце? Оно не выдержит нашего развода так скоро.

Аня задумывается. Облизывает губы. Она такая красивая, такая привлекательная и сладкая, несмотря на вздорный нрав. Отличная идея была держаться от неё подальше, но мой план трещит по швам. Она думает, а я её разглядываю. Никакого покоя. У меня самого с ней инфаркт случится. Помню, как вкусно с ней целоваться, снова теряю мысль…

Из-за чего я там хотел остудить наши отношения? Ах да, чтобы не привязываться.

— Во-от вы тоже хотите развод!

— Нет. И если ты подашь на развод, я: а) тебе его не дам; б) тебя уволю.

— Увольняйте! — гордо отвечает и тоже смотрит на мои губы.

Как же тяжело отдаляться от собственной жены, к которой тянет дикой химией. Невыполнимая задача.

— Тогда не уволю, раз ты хочешь, чтобы я тебя уволил.

В башке звучит закадровая музыка. Хочется её прижать к себе и закрыть рот поцелуем, но это не вяжется с моим планом.

— Когда мы вернемся в мой дом, я буду жить в своей комнате, а ты — в своей.

Аня очень сильно закатывает глаза и пытается прорваться мимо меня, я не пускаю. Теперь она ставит руки на пояс.

— У нас будет гостевой брак.

— Аня, ты с ума сошла? Такого позора в семье Белозерских не будет.

Моя жена смотрит на меня исподлобья, как будто я её в гарем пятой женой пригласил, а не жить в огромном шикарном особняке с бассейном. У меня даже горка есть. Небольшая, но есть, можно съехать на попе.

— Герман Игоревич, у вас биполярное расстройство личности, вы то как айсберг, в нашем случае, правда, не в океане, а в искусственном батином пруду, то как отбывающий наказание житель кавказских гор.

— Чего?! — не понимаю её глубокую мысль.

— Ну увидели женщину, руки раскрыли и бежите к ней с криками: «А-а-а-а-а! Мая! Мая сладкая конфЭтка!»

Усмехнувшись, продолжаю держать руку на перилах, бдительность не теряю.

— Это называется — притирка к друг другу. В начале любых отношений люди присматриваются. И решают конфликты через приятные беседы, свидания.

— Не знаю никакой притирки. Есть молочный суп, «затирка» называется, мы его дома делаем.

Опять она надо мной издевается. Ну почему я не предложил роль своей фиктивной жены кому-то нормальному?

— Ох, и сложно с тобой Анна.

— Вы сами это затеяли. Я вас отблагодарила за спасение. А у вас такое лицо было, когда я проснулась, будто я вашу пчёлку ножницами порезала. Идите уже к компьютеру, только там вы бываете счастливы.

— У меня свадьба вообще-то.

— Да чего её праздновать-то? До развода полдня осталось. Надо торт назад отправить. Может, они ещё успеют его кому-то передарить. Там три яруса, мужик с бабой нарядные на макушке стоят. Любой паре подойдёт. Кстати, судя по скорости, с которой он у нас оказался, скорей всего, кто-то нам его уже передарил. Ещё одна пара не прошла испытание притиркой.

Откашлявшись, пропускаю её. Сил моих больше нет.

Аня медленно спускается. А я непроизвольно наблюдаю за тем, как красиво обтягивает её платье. Особенно сзади, чуть ниже спины.

—Этот торт стоит целое состояние.

— Тогда, Герман Игоревич, давайте мы его быстренько на авито загрузим. Но фотографировать придётся вашим телефоном. У моего плохая камера. Кстати, мой телефон! — Хлопает себя по несуществующим карманам. — Надо найти его. И позвонить Фёдору, я же обещала.

— Никакого Фёдора!

Иду за ней.

— Ну вы даёте, Герман Игоревич, то есть я правильно вас понимаю: вы хотите исключительно деловые фиктивные отношения, без чувств? Отношения, в которых я даю вам доступ к телу по требованию, выполняю указания, ещё и с Фёдором спать нельзя.

— А ты что, с Фёдором собралась спать, будучи за мной замужем?! — выходит громко и хрипло. — Я думал, мы покончили с этим слюнтяем раз и навсегда, откуда он опять взялся?

— Ну да, с вами у нас ничего не получается. Попробовали, ничего не вышло, а он мне давно нравился. А наш брак-то фиктивный.

— Не смей!

Господи, я как дурак, ей-богу. Но кто её знает. Она совсем не похожа на тех женщин, что были у меня до неё. Сабина, конечно, вышла за брата, но это другое. У нас всё катилось под гору из-за моего отказа жениться. И Сабина целовала песок, по которому я ходил, и меня это устраивало. А эта… Да чёрт её разберет, что у неё в башке.

— Почему я не могу закрутить с Фёдором?

— Потому что я не разрешаю тебе мне себе изменять мне, менять меня на него, Аня! — со злостью выпаливаю какую-то чушь.

— Ничё не поняла. Что это вы только что сказали?

В этот момент в холл вваливаются все сразу. И папа, и мама, и Дубовские. И брат с женой.

— Сабина прибежала за стол в слезах, вся растрёпанная. Бедная девочка так расстроилась, говорит, что Аня чуть не умерла! Это правда? Сабина так опечалилась, что аж уехала! — причитает мама, кидается к нам, обнимает меня. — Сын, что? Что такое? Кто куда упал?! Сабиночка так разволновалась! Что у вас случилось?

А я смотрю через мамино плечо на эту пигалицу, свою жену, которая скрестила руки на груди и улыбается. Не даёт мне спокойно отдалиться. Вообще задурила голову. Откуда это взялось? У меня была в подчинении тихая Катя Пушкарева. Открыл, твою дивизию, ящик Пандоры.